Практическое решение вопросов о территории

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 11 из 13Следующая ⇒

§ 3.1. Историческая справка

...Зависеть от царя, зависеть от народа -

Не все ли нам равно?

А. С. Пушкин

За экономией времени и средств в данной работе исторически предшествующие рассматриваемым событиям (а именно, последним годам существования Советского государства) обстоятельства можно было бы обойти вниманием, но новейшие факты государственной жизни требуют от автора осветить их хотя бы беглым обзором.

Факты эти обнаруживаются заявлениями на высоком уровне о том, что Российская Федерация не должна считаться правопреемником «репрессивно-террористических деяний» советской власти и что Советское государство является «незаконно созданным государством»[121]. Кратко скажем по этому поводу нижеследующее.

Прежде всего, "Россия - с самого начала существования своего почти до новейших времен - представляет собою обширный воинский стан. История ее есть история непрерывающейся войны. Россия то нападает на соседние народы, то отражает их нападения. Два века занимается неумолкающею междоусобною войною, не прекращая войны с соседями. Потом воюет для свержения ига татарского, воюет для восстановления единодержавия, воюет для вступления в те пределы, в которых она была при равноапостольном Владимире. Воюет, чтоб открыть себе сообщение с Европою, чтоб занять место в числе ее держав. Наконец, воюет против всей Европы для освобождения Европы"[122].

В результате Октябрьской революции 1917 года Российская империя распалась. Но ненадолго. В ходе гражданской войны она восстановилась вновь, но уже как империя советская, или коммунистическая: в 1922 году произошло формальное образование Союза Советских Социалистических Республик (СССР). От бывшей Российской империи откололись только Финляндия, Польша и прибалтийские провинции – Эстония, Литва и Латвия. Восстановление империи не было случайным. Новая власть была вынуждена пойти на это вопреки дореволюционным лозунгам и намерениям ее лидеров. Дело в том, что коммунистический социальный строй в Советском Союзе, как я уже писал выше, не есть нечто абсолютно новое, возникшее лишь после революции, как утверждает советская идеология. Предшественником его был государственно-бюрократический строй дореволюционной России с его системой начальствования и подчинения, с его централизованной системой управления и стандартизованной социальной организацией населения. Именно этот строй был основой империи и в силу внутренних закономерностей порождал имперские тенденции. Октябрьская революция 1917 года уничтожила деградировавший класс дворян и еще слабый, недоразвитый класс капиталистов. Но она сохранила третий важнейший фактор социальной организации страны – государственную организацию общества. Революция, сломав царский государственный аппарат, немедленно на его месте восстановила и упрочила сам государственно-бюрократический строй, осуществив лишь смену лиц в нем и характер исполнения функций. Так что нет ничего удивительного в том, что революция сохранила и даже упрочила имперские тенденции этого строя[123].

При исследовании и описании коммунизма надо различать то, что вытекает из его внутренних закономерностей, и то, что связано с конкретными историческими условиями его возникновения и выживания, а также с условиями борьбы за существование в окружающей среде. Коммунизм в России возник в условиях краха монархической системы и ужасающей разрухи вследствие первой мировой войны. Затем – гражданская война и интервенция. Угроза реставрации дореволюционных порядков и нападения извне. Нищее и безграмотное население, разбросанное по огромной территории. Около ста различных национальностей и народностей с феодальными и даже родовыми социальными отношениями. Подготовка к войне с гитлеровской Германией и сама война, которая стоила Советскому Союзу беспрецедентных жертв. После короткой передышки – подготовка к новой войне и «холодная» война. Если вырвать ситуацию в стране и политику советского руководства из этого исторического контекста, то она покажется серией глупостей и преступлений. Но это не было глупостью и преступлением, хотя и глупостей было много, а о преступлениях и говорить нечего. Это была трагическая и беспрецедентная по трудностям история. Будь в стране иной социальный строй, она была бы разрушена и растащена по кусочкам. Страна выжила главным образом благодаря новому социальному строю – коммунизму. И нельзя все дефекты жизни в Советском Союзе относить за счет коммунизма. Многие из них суть результат неблагоприятной истории. Собственные дефекты коммунизма были усилены этими историческими обстоятельствами.

Перед Советским Союзом с первых дней его существования в качестве коммунистической страны встала проблема выживания в трудных исторических условиях. И это наложило свою печать на сам коммунистический социальный строй. Он с поразительной быстротой сложился, буквально проскакал период детства и юности и уже через каких-то сорок лет, что для истории – миг, вступил в состояние зрелости. И в том состоянии, в каком он пришел к началу кризиса, в нем перемешались явления самой различной природы. Для наблюдателей многие исторически преходящие явления стали выступать как неотъемлемые свойства коммунизма вообще, а многие его собственные качества – как нечто второстепенное и случайное.

И нынешнюю ситуацию в коммунистических странах нельзя объективно понять и оценить, если вырвать их из исторического потока и из мировой среды. Это факт, а не идеологический вымысел, что борьба двух социальных систем – капитализма и коммунизма – стала по крайней мере одним из решающих факторов мировой истории. Это факт, что западные страны приложили огромные усилия к тому, чтобы направить гитлеровскую Германию против коммунистического Советского Союза. Это факт, что после второй мировой войны началась мировая эпидемия коммунизма и возникла мировая коммунистическая система, ставшая смертельной угрозой для капитализма. «Холодная» война тоже реальность, а не вымысел. И гонка вооружений. И бесчисленные «малые» войны. Короче говоря, чем шире распространялся коммунизм по планете и чем больших успехов он добивался, тем ожесточеннее становилась борьба между ним и миром капитализма. Третья мировая война не состоялась прежде всего потому, что каждая из враждующих сторон была в состоянии разрушить другую и ни одна из них не имела шансов уцелеть и воспользоваться плодами победы. Переживаемый кризис коммунизма является составной частью этой мировой борьбы социальных систем, а не нечто локальное[124].

«После урагана разоблачений ужасов сталинского периода, который (ураган) начался со знаменитого доклада Хрущева на ХХ съезде КПСС (1956 год) и достиг апогея с появлением не менее знаменитого "Архипелага ГУЛАГ" Солженицына, прочно утвердилось представление о сталинском периоде как о периоде злодейства, как о черном провале в русской истории, а о самом Сталине - как о самом злодейском злодее изо всех злодеев в человеческой истории. В результате теперь в качестве истины принимается лишь разоблачение язв сталинизма и дефектов его вдохновителя. Попытки же более или менее объективно высказаться об этом периоде и о личности Сталина расцениваются как апологетика сталинизма. И все же я рискну отступить от разоблачительной линии и высказаться в защиту... нет, не Сталина и сталинизма, а лишь права на объективное их понимание.

Рассматривать сталинскую эпоху как эпоху преступную есть грубое смешение понятий. Понятие преступности есть понятие юридическое или моральное, но не историческое и не социологическое. Оно по самому своему смыслу неприменимо к историческим эпохам, к обществам, к целым народам. Сталинская эпоха была трагической и страшной эпохой. В ней совершались бесчисленные преступления. Но сама она как целое не была преступлением и не является преступным общество, сложившееся в эту эпоху, каким бы плохим оно ни казалось с чьей-то точки зрения. Трагичность сталинской эпохи состояла в том, что в тех исторических условиях сталинизм был закономерным продуктом великой революции и единственным способом для нового общества выжить и отстоять право на существование. Трагичность сталинской эпохи состояла в том, что она похоронила надежды на идеологический земной рай, построив этот рай на самом деле.

Понять историческую эпоху такого масштаба, как сталинская,- это значит понять сущность того нового общественного организма, который созревал в ней. Для этого ее надо брать как нечто единое целое и рассматривать объективно. Но именно это, казалось бы простое и естественное, требование понимания не соблюдается. Во всех сочинениях на эту тему, с которыми мне приходилось иметь дело, обычно выделяется какой-то один аспект исторического процесса, раздувается сверх всякой меры и изображается с тем или иным пристрастием. Целостность и сложность процесса исчезает, получается односторонне ложная его картина. Поверхностное и чисто фактологическое описание скрывает суть эпохи. Все то, что происходило в массе населения, т.е. основной поток истории, вообще не принимается во внимание или затрагивается лишь в ничтожной мере и как нечто второстепенное. Потому сталинизм представляется как всего лишь обман и насилие, тогда как в основе своей он был добровольным творчеством многомиллионных масс людей, лишь организуемых в единый поток посредством обмана и насилия среди прочих средств.

Если хотите понять основу сталинизма, проделайте самое примитивное социологическое исследование. Выберите характерный район с населением хотя бы один миллион и изучите его хотя бы по таким показателям: численность населения, его социальный состав, профессии, имущественное положение, образованность, культура, число и тип репрессированных, передвижения людей, вертикальная динамика населения (карьера) и т. п. Сделать это надо по годам. Вы увидите, что репрессии и другие негативные факторы в то время играли не такую уж огромную роль, какую им теперь приписывают разоблачители. И роль их была в значительной мере не той, как кажется теперь. Вы увидите, что главным в ту эпоху было нечто позитивное, а не негативное. На ту эпоху ведь можно смотреть не только глазами пострадавших, как принято теперь, но и глазами преуспевших, а их было неизмеримо больше, чем первых» [Зиновьев А. А. Русская трагедия. Разд. «Русский коммунизм. Юность реального коммунизма». Любое изд.].

«Я дал далеко не полную, конечно, характеристику сталинского периода с точки зрения власти и управления. Подводя итог сказанному, я хочу подчеркнуть, что изображение советской истории этого периода как разделения на кучку злодеев во главе со Сталиным и прочую массу невинных жертв этой кучки есть идеологический кретинизм. В реальности происходила организация всей многомиллионной массы населения страны в грандиозную систему власти и управления, причем в систему народовластия и самоуправления. Тут мы имеем один из многочисленных примеров действия законов ныне презираемой диалектики: взяв власть в свои руки, народ сам оказался в тенетах своего собственного народовластия. Ощутив на своей шкуре все его реальные ужасы, народ отрекся от него так же добровольно, как и ухватился добровольно за него ранее. Основу безудержной тирании образует ничем не ограниченная свобода!» [Зиновьев А. А. Русская трагедия. Разд. «Сталинская власть». Любое изд.].

Отдельного рассмотрения заслуживают вопросы происхождения (легитимации) Советского государства.

Как известно, 2 марта 1917 г. император Николай II подписал Манифест об отречении от престола в отношении себя и своего сына - законного наследника престола[125]. Сам факт отречения вызывает много вопросов[126].

Во первых, неясно само содержание Манифеста об отречении и имеются сомнения в подлинности сохранившихся его копий и списков[127].

Во-вторых, согласно ст. 37 Основных государственных законов в редакции от 23 апреля 1906 г. (далее - ОГЗ), отречение могло произойти только по отношению к лицу, имеющему право на Престол[128]. Т. е. отрекаться за сына действующий император не мог.

В третьих, в силу ст. 38 ОГЗ "отречение таковое, когда оно будет обнародовано и обращено в закон, признается потом уже невозвратным". "Указы и повеления Государя Императора, в порядке верховного управления или непосредственно Им издаваемые, скрепляются Председателем Совета Министров или подлежащим Министром либо Главноуправляющим отдельною частью и обнародываются Правительствующим Сенатом" (ст. 24 ОГЗ).

В данном порядке Манифест обнародован не был, следовательно, в силу вступить не мог[129]. В результате последующее отречение брата императора Михаила вообще не могло состояться, поскольку права на наследование Престола он не имел. В соответствии со ст. 28 ОГЗ такое право сохранялось на тот момент за сыном царствующего императора, поскольку Николай II юридически прекратил царствование только после его убийства (ночь с 16 на 17 июля 1918 года). С ним были убиты все члены царской семьи, т. е. наследники в порядке ст.ст. 28 и 33 ОГЗ, а следующий в порядке ст. 29 ОГЗ наследник брат Николая II Михаил был убит еще раньше, 13 июня 1918 г. (его сын Георгий в силу ст. 36 ОГЗ Престол унаследовать не мог).

Поэтому передача решения вопроса о форме правления Михаилом Учредительному собранию при жизни царствующего императора силы не имела, так же как и постановления Учредительного собрания на его первом и единственном заседании 5 января 1918 г. о том, что верховная власть в стране принадлежит ему[130] и о провозглашении России Демократической Федеративной Республикой[131].

На этом месте надо бы, вслед за Н. В. Гоголем, сказать: "Но здесь происшествие совершенно закрывается туманом, и что далее произошло, решительно ничего не известно". Если бы, однако, не два обстоятельства, всем явные и принимаемые по крайней мере всякой властью в отношении к ней самой, если считать ее в здравом уме состоящей:

1) вся власть от Бога;

2) международно-правовое ее признание.

Вкратце необходимо остановиться на этом подробнее.

"Революционные сочинения имели и имеют повсюду множество читателей и чтителей. Это естественно: они - произведения разгоряченного воображения, не руководимого ни благоразумием, ни отчетливым знанием, разгорячают, воспламеняют, увлекают неопытных читателей. Часто действуя, по-видимому, против одного рода власти, они всегда действуют против всех властей, по свойству своего метода [...] Неправильность заключений от частного к общему тщетно твердится и повторяется здравою логикою: большинство человеков не обращает внимания на это правило и не знает его. Ни равенства, ни совершенной свободы, ни благоденствия на земле в той степени, как этого желают и это обещают восторженные лжеучители, быть не может. Это возвещено нам Словом Божиим; доказано опытом. Несвободное состояние людей, имеющее многоразличные формы, как это должно быть известно и понятно всякому образованному, есть последствие ниспадения человеческого во грех [...] В противоположность Слову Божию революционные писатели провозглашают уничтожение властей, равенство и братство во время жизни мира. Во Франции не раз удавалось мечтателям увлекать народ к усилиям осуществить эту мечту, могущую существовать в одном воображении. Какие же были последствия? Последствиями были потоки крови, потрясение государства внутренним беспорядком. Для исшествия из затруднительного положения народ должен был восстановлять власть и власти. Опыт доказал, что при восстановлении порядка власть облекается особенными правами и действует с особенною энергиею. «Власти от Бога учинени суть. Противляяйся власти, Божию повелению противляется», — сказал Апостол (Рим. 13; 1-2). Невозможно слабому человеку устранить определение и распоряжение Божии. Доколе человечество подвержено влиянию греха и страстей, дотоле необходимы власть и подчиненность. Они непременно будут существовать в течение всей жизни мира: только могут являться, являются, будут являться в различных формах"[132].

Рассматриваемые положения частично нашли отражение в ч. 2 ст. 67.1 Конституции РФ. Как отмечено в литературе, в контексте исторической преемственности следует рассматривать обращение к тысячелетней истории России, памяти предков и вере в Бога, к отечественным государственно-правовым и нравственным традициям как важному фактору сохранения устойчивости государства. Российская государственность имеет долгую историю, которая была полна драматических событий и нелегких испытаний. Государство состоялось на основе объединения разных наций и народов, населяющих территорию нашей страны. История показывает наличие преемственности в развитии государственных институтов и общей линии на достижение и сохранение единства, которая определила не только выживание, но и успешное становление многонационального государства.

Преемственность выражается не только в институциональных характеристиках, но и в нравственных идеалах, а также в переданной предками вере в Бога. В условиях постоянной внешней угрозы нравственные идеалы и вера в Бога стали теми традиционными ценностями, наличие которых способствовало становлению и укреплению государственного единства. Россия на протяжении своей истории признавала веру в Бога в качестве важной части духовной основы жизни общества.

Вера связывает народы России с исторической памятью и традиционными ценностями, которые выступают залогом существования единого сильного государства. Поэтому внесение в текст Конституции положения о переданных предками идеалах и вере в Бога неразрывно связано с сохранением сложившего государственного единства, с развитием российской государственно-правовой традиции. Упоминание о Боге, которое внесено в текст Конституции, - это, по сути, констатация значения духовного наследия многонационального и многоконфессионального народа Российской Федерации. Конституционные новеллы обращены к нравственным истокам, что в равной степени важно для всех конфессий.

Указанная поправка не нарушает конституционных положений о том, что Российская Федерация является светским государством (ст. 14 Конституции РФ). Вера в Бога, выступая важной частью духовной основы жизни общества, остается личным делом каждого и при этом является важным фактором межнациональной интеграции. В целом данное изменение играет важную роль в контексте перехода к конкретизации и конституционной защите закрепляемых в тексте Конституции других традиционных ценностей, таких как семья и дети.

Нормы ч. 2 ст. 67.1 носят неполитический, надпартийный и внеконфессиональный характер и не могут расцениваться, толковаться и применяться как устанавливающие государственную или обязательную идеологию, изменяющие принципы плюралистической демократии и светского характера Российской Федерации[133].

Что касается второго обстоятельства (международно-правового признания), сказать можно вкратце следующее.

В сентябре 1934 г. СССР был принят в Лигу Наций и сразу же стал постоянным членом ее Совета, что означало его формальное возвращение в качестве великой державы в международное сообщество, из которого он был исключен шестнадцатью годами раньше. Принципиально важно, что СССР возвращался в Лигу Наций на своих собственных условиях: все споры, и прежде всего по поводу долгов царского правительства, были решены фактически в его пользу[134].

Из истории советского государства следует осветить некоторые события, касающиеся темы данной работы.

В литературе отмечаются следующие причины образования СССР в 1922 г. Они в значительной степени актуальны и в современных условиях.

"Советские республики, испытавшие на практике взаимоотношения друг с другом разной формы, убедились в конце концов в полезности и даже необходимости более многогранного объединения. К нему их звала в первую очередь экономика: исторически сложившееся разделение труда между отдельными экономическими районами, единство железнодорожной и водной сети, скудность материальных и финансовых ресурсов каждой из республик в отдельности, требовавшая их интеграции для наиболее рационального использования. К 1922 г. экономическое объединение республик уже достигло больших успехов. Вместе с тем хозяйственные связи между ними не были еще достаточно полными и единообразными. Взаимоотношения между соответствующими органами республик были усложненными и запутанными и не позволяли в необходимой мере достичь единства экономической политики. Строить социалистическую экономику в таких условиях было невозможно. Надо было создать по-настоящему единый аппарат управления, обеспечивающий формирование единого хозяйства, регулируемого общим планом.

Среди причин образования СССР важное место занимали также внешние факторы, угроза новой военной интервенции, экономическая изоляция Советской страны, попытки дипломатического нажима Запада на советские республики. К 1922 г. централизация руководства обороной страны была налицо. Определенные успехи имелись и в объединении республик по линии дипломатической и внешнеторговой. Однако полного единства между республиками пока не было. А послевоенная обстановка выдвигала на первый план именно это требование"[135].

При создании СССР первоначально был рассмотрен и принят проект, предусматривавший включение Белоруссии, Украины, Закавказья в РСФСР в качестве автономных республик, то есть их "автономизации". Данный проект О. И. Чистяков объясняет тем, "что если бы все союзные республики вошли в состав РСФСР, то такое государство было бы прочнее и его труднее было бы разрушить, как это произошло с СССР в 1991 г." Проект вызвал возражения в партийных органах некоторых республик, и от него отказались[136].

О. И. Чистяков видит причину отказа от системы автономизации в приоритете интернационального фактора в политике: отказ от этой системы произошел ввиду перспективы якобы грядущей мировой революции и связанной с ней "проблемы объединения новых социалистических государств с уже существующим на нашей земле"[137].

Любопытна оценка данным автором одного из основополагающих актов, заложивших базу последующего государственного строительства в СССР, а именно Союзного договора, заключенного на конференции полномочных представителей республик, образующих СССР, 29 декабря 1922 г. "Договор по существу был актом международно-правовым, поскольку был заключен суверенными государствами и выражал их суверенную волю.

Но на Первом съезде советов он изменил свою природу. Всесоюзный съезд Советов, ставший в соответствии с Договором первым органом нового государства, сделал из Договора, по существу, закон, ибо высший орган государства может оформлять договоры с другими государствами, но не со своими частями, членами Федерации. И хотя принятие Договора предполагало его дальнейшее рассмотрение ЦИКами союзных республик и получение отзывов от них, все-таки перезаключать его никто не собирался. Следовательно, Договор как бы превращался в закон.

Правда, порядок введения Договора в действие предполагался настолько сложным, что фактически привел к созданию совершенно нового текста, к тому же не как самостоятельного закона, а лишь как раздела Конституции. (...)

Так или иначе, но в Договоре об образовании СССР, ставшем даже после I съезда Советов законом, отсутствовал один важный элемент законодательного акта: не было положения о введении его в действие. Не было и не появилось позже, поскольку договор был заменен в том же 1923 году Конституцией. Таким образом, если говорить о Союзном договоре как источнике Конституции, то можно полагать, что таковым он был только с позиций исторических, но не правовых, поскольку при создании Основного закона использовался лишь как материал, а не как самостоятельный документ, в той или иной мере вмонтированный в Конституцию, ведь он так и не стал самостоятельным действующим законом.

В свете всего сказанного можно говорить о том, что принятие Договора есть определенный момент истории создания Конституции, конституционного строительства"[138].

Конституция СССР 1924 г. завершила оформление принципиально нового государства - Союза Советских Социалистических Республик. Она, по существу, заменила собой Союзный договор, принятый I Всесоюзным съездом Советов[139].

В связи с этим любопытно также положение ст. 23 Договора о Союзе Суверенных Государств, подписание которого было намечено на 20 августа 1991 г.: "Настоящий Договор одобряется высшими органами государственной власти государств, образующих Союз, и вступает в силу с момента подписания их полномочными делегациями. Для государств, его подписавших, с той же даты считается утратившим силу Договор об образовании Союза ССР 1922 года."[140] Как можно отменить документ, который как самостоятельный акт не вступил в действие, а был принят уже в качестве составной части Конституции 1924 г.?

В этом смысле предложенный разрушителями СССР «юридический механизм выхода из политического тупика – ситуации, при которой Союз как бы легально существует, хотя ничем не управляет и управлять уже не может: формулу Беловежского соглашения, роспуска СССР тремя государствами, которые в 1922 году были его учредителями»[141], юридически ничтожен и бессмысленен: Союзный договор 1922 г. был только источником Конституции СССР 1924 г., к тому же не юридическим даже, а историческим. Это называется: "липа". Но именно благодаря этой юридически безграмотной процедуре разрушения государства можно говорить о продолжении его юридического существования и реформировать его, как будет показано ниже, в действительно "обновленную федерацию" республик уже в составе РФ.

В настоящее время, кроме того, необходимо учитывать также следующие факторы.

"В XX веке, особенно после Второй мировой войны, начался новый период в истории Запада. Западное общество достигло степени социальной зрелости. Оно стало обществом всеобъемлющего западнизма. Запад одержал крупнейшую в его истории победу над своим эпохальным врагом — над коммунистическим миром. Определилась стратегия Запада в отношении прочего мира. Началась интенсивная интеграция западных стран в единое социальное целое. Заявила о себе сильнейшая тенденция к образованию глобального общества на основе западнизма и во главе с Западом"[142].

"...Идея глобального общества есть идея западная, а не абстрактно-мировая. Инициатива движения к такому обществу исходит от Запада. В основе его лежит не столько стремление различных народов к объединению — такое стремление появляется чрезвычайно редко, — сколько стремление определенных сил Запада занять господствующее положение на планете, организовать все человечество в своих конкретных интересах, а не в интересах некоего абстрактного человечества. Как я уже говорил, мировая экономика есть прежде всего завоевание планеты транснациональными компаниями Запада, причем в интересах этих компаний, а не в интересах прочих народов планеты. Конечно, кое-что перепадает и им. Но движущий мотив глобализации экономики не в них. Некоммерческие международные организации в подавляющем большинстве суть организации западные, контролируемые силами Запада и так или иначе испытывающие влияние этих сил. Мировой информационный порядок есть порядок, установленный странами Запада, и прежде всего США. Многие западные авторы, которых нельзя заподозрить в симпатиях к коммунизму и в антипатиях к Западу (включая США), уже давно убедительно доказали, что фирмы и правительства США осуществляют контроль глобальной коммуникации, что западные медиа господствуют в мире[143]. Мировая культура есть прежде всего американизация культуры народов планеты, навязывание им западнистской культуры. Выражения "информационный империализм" и "мировая культурная империя" придумали не коммунисты, а сами западные идеологи"[144].

"Стремление западных стран к овладению окружающим миром не есть всего лишь злой умысел каких-то кругов этих стран — «империалистов». Оно обусловлено объективными законами социального бытия. Воздействие его на эволюцию человечества противоречиво. Оно было могучим источником прогресса. И оно же было не менее могучим источником несчастий. Оно явилось причиной бесчисленных кровопролитных войн, включая две мировые войны. Оно не только не исчезло со временем, но усилилось. Оно лишь приняло новые формы. Более того, овладение другими странами и народами стало необходимым условием выживания стран и народов Запада (выделено мной - авт.). Трагедия большой истории состоит не в том, что какие-то плохие, корыстные и глупые люди толкают человечество в нежелательном направлении, а в том, что человечество вынуждается двигаться в этом направлении вопреки воле и желаниям хороших, бескорыстных и умных людей.

Движение к глобальному обществу не есть проявление мечты, корысти, тщеславия, безумия, эгоизма, гуманизма, человеколюбия и каких-то иных положительных или отрицательных качеств людей. Оно есть жизненная необходимость для западных стран, есть принудительное средство сохранить достигнутое положение и выжить в угрожающе сложных исторических условиях (выделено мной - авт.). Всем ходом исторического развития Запад вынуждается на то, чтобы установить мировой порядок, отвечающий его интересам. Он не просто имеет возможности и силы для этого, он уже не может уклониться от этой эпохальной задачи. [...]

[...] Западный Левиафан развил в себе благодаря западнизму необычайно интенсивный обмен веществ. Ему нужны природные ресурсы, рынки сбыта товаров, сферы приложения капиталов, дешевая рабочая сила, источники энергии, причем во все возрастающей степени. А возможности для этого не безграничны. Для этого нужна уже вся планета. В мире сейчас живет 6 миллиардов человек. Футурологи обещают 8 в конце века и более 10 миллиардов через 20 лет. А сырья и энергии по данным ООН для нормальной жизни хватает лишь на один миллиард. Один западный мыслитель[145] дал такой наглядный образ ситуации. Богатые нации сидят в спасательной лодке, в середине моря голода и нужды. Если в лодку впустить тех, кто нуждается в помощи, она пойдет ко дну"[146].

§ 3.2. Общие положения

- Ваш славянин, англосакс и германец

Не создавать - разрушать мастера,

Варвары! дикое скопище пьяниц!..

Н. А. Некрасов

Применительно к вопросу о незаконном разрушении СССР, кратко резюмируя и дополняя отмеченное в литературе[147], можно сказать следующее.

Общеизвестно, что «существование СССР прекратили»: Соглашение о создании Содружества Независимых Государств, Постановление Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 «О денонсации Договора об образовании СССР», Постановление Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств», Протокол к Соглашению о создании Содружества Независимых Государств, подписанному 8 декабря 1991 г. в г. Минске Республикой Беларусь, Российской Федерацией (РСФСР), Украиной; Алма-Атинская Декларация.

С точки зрения права, данные акты ничтожны, поскольку, как уже говорилось ранее, договор об образовании СССР 1922 г. был актом учредительным, функция которого заключалась только лишь в создании нового государства, а не в поддержании его жизнеспособности[148], а значит, и денонсировать данный договор невозможно; ничтожны ещё и потому, что на всесоюзном референдуме 17 марта 1991 г. было принято решение о сохранении СССР, причём не как Союза Суверенных Государств или чего-то подобного, а именно как федерации; и, наконец, ничтожны, поскольку не была соблюдена процедура выхода республик (пусть и сразу трёх, как было заявлено 8 декабря 1991 г.), установленная Законом СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», а следовательно, помимо прочего, лица, подписавшие соглашение о создании СНГ и алма-атинские документы, были неуправомоченными субъектами[149].

Рассмотрим это несколько подробнее.

3 апреля 1990 г. был принят Закон СССР № 1409-I «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». Данный закон предусматривал достаточно сложную (но обоснованно сложную) процедуру выхода союзной республики из состава СССР. Используя данную процедуру, осуществить выход республики из состава Советского Союза было практически невозможно, поскольку республиканское «желание» независимости на пути к своему воплощению должно было пройти два препятствия – республиканский референдум, на котором за реализацию права на выход из СССР избиратели должны проголосовать квалифицированным большинством голосов не менее двух третей от общего числа граждан СССР, постоянно проживающих на территории союзной республики и имеющих право голоса, и переходный период не более пяти лет, причём в последний год периода мог быть проведен повторный референдум с целью подтверждения желания республики выйти из СССР. И в случае, если на последнем референдуме не получено квалифицированное большинство голосов в поддержку независимости республики, процедура выхода республики из состава СССР прекращалась, а новый референдум мог быть проведен не ранее чем через 10 лет после проведения последнего референдума.

Вместе с тем следует учитывать, что принятием закона, регулирующего порядок выхода союзной республики из СССР, союзный «центр» впервые на законодательном уровне признавал возможность реального выхода республик из состава СССР, поскольку отсутствие детального регламентирования данного процесса в предшествующий период, думается, объясняется не законодательным пробелом, а отсутствием прямой необходимости в данном законе, а также неверием в возможность отделения какой-либо республики от Советского Союза. Принятие же данного закона подрывало монолитность и спаянность Советского Союза. Причем подрывало в любой редакции закона, в какой бы он ни вышел: упрощенной процедурой выхода непременно бы воспользовались заинтересованные сепаратистски настроенные круги союзных республик; любую другую процедуру, так или иначе содержащую усложняющие элементы, просто бы обошли, как это и было сделано впоследствии[150].

Как известно, референдум прошел только в 9 союзных республиках, 6 республик референдум о сохранении Союза ССР бойкотировали – это республики Прибалтики, Армения, Грузия и Молдавия. Однако в результате голосования более 76 % избирателей, принявших участие в голосовании, высказались за сохранение СССР, причем в республиках Средней Азии, Казахстане и Азербайджане число сторонников единого государства оказалось свыше 90 % от принявших участие в голосовании. А среди жителей РСФСР, Белорусской ССР и Украинской ССР за сохранение СССР высказалось более 70 % пришедших на избирательные участки. То есть юридические, политические и моральные основания для сохранения и укрепления единого государства были колоссальны[151].

То же самое можно сказать и в отношении процесса проведения референдума, конкретно, тех референдумов об отделении, которые прошли в республиках бывшего СССР после общесоюзного референдума 17 марта 1991 г. или наряду с ним: полученные с нарушением порядка проведения акты данных референдумов (как в отношении референдумов о дальнейшем развитии республик вне СССР - Эстонии, Грузии в марте 1991 г., Украины 1 декабря 1991 г.) не могут признаваться законным волеизъявлением народов соответствующих республик. Помимо всего прочего, очевидно, что решение общесоюзного референдума как высшей формы народовластия может быть отменено только путем проведения такого же референдума.

Ст. 2 Закона СССР от 03.04.1990 "О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР" установила, что референдум проводится тайным голосованием не ранее чем через шесть и не позднее чем через девять месяцев после принятия решения о постановке вопроса о выходе союзной республики из СССР. Данное решение должно было приниматься Верховным Советом выходящей республики (там же).

Вместе с тем, в Постановлении Верховного Совета СССР от 25 февраля 1991 года № 1975-I «О ходе выполнения Постановления Верховного Совета СССР об организации и мерах по обеспечению проведения референдума СССР 17 марта 1991 года» было отмечено, что "предпринимаются попытки подменить формулу референдума, утвержденную Верховным Советом СССР, дополнить ее другими вопросами республиканского и местного значения либо провести взамен общесоюзного референдума республиканские опросы, плебисциты и т. п."[152]

Во многих отраслевых законодательных актах (ГПК, АПК, УПК, КАС, избирательное законодательство и т. д.) закреплено, что существенное нарушение правовой процедуры является основанием для признания юридически несостоятельным полученного с ее помощью правового результата. Т.е. это общеправовой принцип. В семейном праве, например, в случае существенных нарушений процессуальных требований к процедуре развода, таковой признается несостоятельным. Судебное решение о нем при нарушении принципов судопроизводства не является актом правосудия.

Рассматриваемые конституционно-правовые отношения (состояние субъектов в составе Федерации) характеризуются тем, что они являются постоянными. Более того, это особый вид конституционно-правовых отношений - правовые состояния. "Их специфическая черта - четкая определенность субъектов правоотношения. Однако содержание взаимных прав и обязанностей субъектов, как правило, конкретно не определено, оно вытекает из установлений большого массива действующих конституционно-правовых норм"[153].

Конституционно-правовая теория предусматривает определенные гарантии реализации закрепленных на конституционном уровне материальных правовых отношений - процессуальные конституционно-правовые отношения. Это правоохранительные отношения, в которых "реализуются права и обязанности, связанные с правовой охраной предписаний, заложенных в конституционно-правовых нормах, устанавливающих те или иные обязанности субъектов"[154].

Так что фактор времени не играет роли в данном случае, главное - нарушение установленной конституционно-правовой процедуры выхода субъектов из состава Федерации - СССР. Именно этот факт позволяет ставить вопрос о конституционности сложившейся практики рассматривать вышедшие из состава бывшего Союза (ныне - РФ как его правопреемницы) республики как суверенные государства и самостоятельные субъекты международного права. По этому вопросу требуется толкование ч. 1 ст. 67.1 Основного Закона Конституционным Судом РФ в отношении принадлежности территорий бывшего СССР России (об этом будет специально сказано ниже). Одним из необходимых условий данного толкования является заключение международно-правовых договоров между бывшими республиками СССР, с одной стороны, и Россией, с другой стороны, о преемстве последней территорий бывшего СССР и признании органов государственной власти нашей страны правопреемниками таковых органов СССР на всей его территории. Без этого условия органы государственной власти РФ, в т. ч. Конституционный Суд РФ, не могут рассматривать вопросы конституционности как нормативных актов, так и правоприменительной практики, противоречащих положениям Конституции СССР в последней ее редакции.

Это тем более обоснованно, что в Конституции СССР 1977 г. был впервые установлен принцип нерушимости границ и территориальной целостности государства (ст. 29)[155]. Там же указаны и принципы мирного урегулирования споров и невмешательства во внутренние дела. Ст. 75 Основного закона СССР 1977 г. гласит: "Территория Союза Советских Социалистических Республик едина и включает территории союзных республик. Суверенитет СССР распространяется на всю его территорию".

В связи с этим необходимо провести правовой анализ Заявления Комитета конституционного надзора СССР от 11.12.1991[156].

Как следует из п 4 ч. 5 ст. 124 Конституции СССР (здесь и далее - в последней редакции) и ст. 12 Закона СССР от 23.12.1989 "О конституционном надзоре в СССР" Комитет конституционного надзора СССР (далее - Комитет) по поручению Съезда народных депутатов СССР, по предложениям не менее одной пятой членов Верховного Совета СССР, Президента СССР, высших органов государственной власти союзных республик представляет Верховному Совету СССР или Президенту СССР заключения о соответствии международных договорных и иных обязательств СССР и союзных республик Конституции СССР и законам СССР. Решения Комитета по поставленным вопросам принимались в форме заключений. Иных форм решений Закон (ст. 18) не предусматривал. Как известно, государственный орган действует по принципу: разрешено только то, что дозволено. С учетом этого рассмотрим вышеуказанное Заявление от 11.12.1991.

Во-первых, как известно, официально опубликовано оно не было.

Во-вторых, неизвестно, по обращению каких уполномоченных лиц или органов (организаций) Заявление вынесено. Конституция и названный закон допускали два варианта обращения: поручение и предложение.

В третьих, вынесение данным Комитетом акта в форме заявления Конституцией и Законом не предусмотрено.

Как с этим быть? Налицо очевидный факт вынесения правового акта, в котором дается правовая оценка "договора о межгосударственных объединениях" - Соглашения о создании СНГ от 8 декабря 1991 г. По обращению кого такая оценка дается, в Заявлении не указано.

Вместе с тем, согласно ч. 6 ст. 124 Конституции СССР и ст. 12 Закона "О конституционном надзоре в СССР", Комитет конституционного надзора СССР вправе также по собственной инициативе рассматривать вопросы о соответствии Конституции СССР и законам СССР актов высших органов государственной власти и управления СССР, других органов, образуемых или избираемых Съездом народных депутатов СССР и Верховным Советом СССР. Акты Комитета по рассмотрению этих вопросов также принимались в форме заключений.

Если предположить, что Комитет вынес Заявление по своей инициативе, он мог оценивать акты (нормативные и ненормативные, в форме действия или бездействия) следующих органов и лиц, которые (в форме бездействия) могли быть им оценены в соответствии с конституцией СССР: Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, Председателя Верховного Совета СССР, палат Верховного Совета СССР: Совета Союза и Совета Национальностей, Президента СССР, Совета Федерации, Кабинета Министров СССР, министерств СССР и других центральных органов государственного управления СССР, Премьер-министра, членов Кабинета Министров СССР и членов Совета безопасности СССР. То, что Комитет мог оценивать в том числе ненормативные акты данных органов и лиц, подтверждается тем, что к его компетенции отнесена оценка конституционности (законности) распоряжений Кабинета Министров СССР, которые, очевидно, могут быть и ненормативными (п. 4 ч. 5 ст. 124 Союзной Конституции).

Лица, подписавшие Соглашение от 8 декабря 1991 г., входили в Совет Федерации (гл. 15.2 Конституции СССР). Как сказано в ч. 2 ст. 127.9 Союзного Основного закона, член Совета Федерации обеспечивает проведение в жизнь решений Совета Федерации в соответствующей республике; контролирует исполнение этих решений; получает от союзных органов и должностных лиц всю необходимую информацию; может опротестовывать решения союзных органов государственного управления, нарушающие установленные законом права республики; по поручению Президента СССР представляет Союз ССР за рубежом и осуществляет иные полномочия. То есть, представляет Совет Федерации внутри страны и на международной арене. Другими словами, Комитет мог оценивать также бездействие члена Совета Федерации по вопросам: обеспечение проведения в жизнь решений Совета Федерации в соответствующей республике; контроль исполнение этих решений. Никто из лиц, подписавших Соглашение 8 декабря 1991 г., никаких действий по воспрепятствованию его подписанию и таким образом по проведению в жизнь национальной политики Советского государства, контролю обеспечения участия республик в решении вопросов общесоюзного значения, контролю и проведению в жизнь принятых рекомендаций по разрешению споров и урегулированию конфликтных ситуаций в межнациональных отношениях ч. 2 ст. 127.8 Конституции), как очевидно из самого факта его подписания, не осуществил.

Заключение ими вышеуказанного соглашения очевидным образом было нарушением действующей Конституции и квалифицировались, например, по ст. 64 УК РСФСР как измена Родине, то есть деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР: переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти (то же было и в ст. 61 УК БССР, на территории которой преступление непосредственно совершалось).

Несмотря на это, никакими уполномоченными органами и должностными лицами СССР (Президентом, МВД, КГБ и т. д.) никаких мер по предотвращению, пресечению указанных неконституционных и преступных действий и привлечению виновных лиц к юридической ответственности принято не было.

Таким образом, Комитет конституционного надзора СССР даже по собственной инициативе мог оценить конституционность актов бездействия союзных органов и лиц, а также подписантов Соглашения от 8 декабря 1991 г. как членов Совета Федерации.

Получается, в виде Заявления Комитета конституционного надзора СССР от 11.12.1991 мы имеем полноценное заключение данного органа по рассматриваемому вопросу, вынесенное с соблюдением установленной законодательством процедуры. То, что оно названо по другому, юридической сути этого документа не меняет (в силу уже указанного принципа, что, когда государственный орган выходит за пределы полномочий, юридическое значение имеет лишь то, что из его действий находится в рамках этих полномочий, и называется так, как это законодательно предусмотрено). Не отменяет юридической силы данного документа и то, что он не был опубликован, т. к. заключения Комитет обязан был направлять лицам, их запросившим, в т. ч. депутатам, что он и сделал, а публикация принятых актов на комитет не возлагалась. Их публиковали в "Ведомостях Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР", очевидно кем издаваемых (ст. 29 Закона СССР от 23.12.1989 "О конституционном надзоре в СССР").

Кроме того, как установлено ч. 7 ст. 124 Основного закона Союза, ст. 21 Закона о 23.12.1989 г., акт или его отдельные положения, которые по заключению Комитета нарушают права и свободы граждан, теряют силу с момента принятия такого заключения, т. е. до момента его официального опубликования.

То, что Соглашением от 8 декабря 1991 г. были нарушены права и свободы граждан, причем массово, констатировал сам Комитет: "любые республики не могут принимать на себя решение вопросов, касающихся прав и интересов других республик".

Далее Комитет указал: "С этой точки зрения содержащаяся в Соглашении констатация того, что "Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование", может рассматриваться лишь в качестве политической оценки ситуации, не имеющей юридической силы. Так же следует рассматривать и положение части II статьи 14 Соглашения о том, что "деятельность органов бывшего Союза ССР на территориях государств – членов Содружества прекращается". Эти органы могут прекратить свою деятельность только после решения в конституционном порядке вопроса о судьбе Союза ССР и об определении преемников его прав и обязанностей".

Таким образом, Соглашение об образовании СНГ, как нарушающее права и свободы граждан, утратило силу в момент вынесения Заявления (по юридической сути - заключения) Комитета конституционного надзора СССР от 11.12.1991, т. е. за день до его ратификации хотя бы вторым участником (12 декабря 1991 г. Верховным Советом РСФСР). До этого 10 декабря соглашение ратифицировала только БССР, а как известно, договор ратифицированный только одной стороной, никого ни к чему не обязывает: "согласно общепризнанным принципам права международные и межреспубликанские договоры, подписанные Президентами или другими полномочными представителями государств, вступают в силу только после их ратификации Верховными Советами соответствующих республик" (констатировано в Заявлении Комитета от 11.12.1991 г.).

То же самое относится и к положениям Договора о правопреемстве в отношении внешнего государственного долга и активов Союза ССР от 4 декабря 1991 г. Конституционным путем распустить субъекты Союза он не может, тем более, что его подписали представители только 8 республик.

Данная констатация Комитетом конституционного надзора СССР факта юридического существования СССР, как уже говорилось, еще раз подтверждает наличие длящихся (постоянных) государственно-правовых отношений, вытекающих из этого факта: в том числе отношений по состоянию субъектов Федерации (республик СССР) в ее составе (правовых состояний). Таким образом, вопрос о территориальной целостности Союза юридически не может быть подвергнут сомнению[157]. Особенно с учетом того, что согласно ст. 29 Закона СССР от 27.12.1990 N 1869-1 "О всенародном голосовании (референдуме СССР) (далее - Закон о референдуме СССР): "Решение, принятое путем референдума СССР, является окончательным, имеет обязательную силу на всей территории СССР и может быть отменено или изменено только путем референдума.

Итоги референдума, проводимого для выявления общественного мнения в соответствии с пунктом 4 статьи 4 настоящего Закона, должны учитываться при принятии решений соответствующими государственными органами".

Представляется, что союзный референдум 17 марта 1991 г. проводился по вопросу, указанному в п. 3 ч. 2 ст. 4 данного Закона, а именно в целях "принятия решения, предопределяющего основное содержание законов СССР и других актов", что подтверждается и в постановлении IV Съезда народных депутатов СССР о назначении данного референдума: "сохранение единого Союзного государства является важнейшим вопросом государственной жизни, затрагивает интересы каждого человека, всего населения Советского Союза"[158]. В аналогичном постановлении Верховного Совета СССР также было сказано: "никто, кроме самого народа, не может взять на себя историческую ответственность за судьбу Союза ССР"[159]. Поэтому нельзя рассматривать данный референдум как проводимый с целью "выявления общественного мнения по иным наиболее важным вопросам, находящимся в ведении Союза ССР" (п. 4 ч. 2 ст 4 Закона о референдуме СССР). А следовательно, как уже говорилось, решение, принятое путем референдума СССР, является окончательным, имеет обязательную силу на всей территории СССР и может быть отменено или изменено только путем референдума (очевидно, такого же референдума, т. е. общесоюзного).

Означает ли это, что до сих пор действует последняя Конституция СССР? В теории конституционного права отмечается, что принятая путем референдума новая конституция "опрокидывает" действующую[160]. Тем более, конституции Союза 1977 г. и России 1978 г. были приняты Верховными Советами соответствующих стран, хоть и по итогам всенародного обсуждения[161]. Но, как будет сказано ниже применительно к вопросу о конституционности изменений конституций республик РФ в части закрепления в них положений о суверенитете и самостоятельной международной правосубъектности, сам факт принятия таких изменений с нарушением установленного федеральной конституцией порядка и в противоречии с ее положениями делает эти изменения неконституционными (см. ниже). Следовательно, республиканские (СССР) конституции, принятые в 90-е гг. прошедшего столетия (включая Конституцию РФ), не могут отменить вышестоящую Союзную Конституцию. Они могут отменить только "свои" предыдущие республиканские конституции.

Принятие данных конституций референдумами делает их более легитимными, как и установленный ими правопорядок, но легальная процедура отмены (пересмотра) союзной Конституции соблюдена не была. Теперь, кроме того, это и не представляется возможным ввиду отсутствия органов государственной власти бывшего СССР, а именно Съезда народных депутатов, к исключительной компетенции которого относилось принятие Конституции СССР, внесение в нее изменений (п. 1 ч. 3 ст. 108 Конституции СССР). Образование данного Съезда путем конституционной процедуры его избрания сейчас также невозможно, поскольку назначает выборы народных депутатов СССР и утверждает состав Центральной избирательной комиссии по выборам народных депутатов СССР Верховный Совет СССР (п. 1 ч. 1 ст. 113 Конституции СССР), который, в свою очередь, избирается тайным голосованием из числа народных депутатов СССР Съездом народных депутатов СССР (ч. 2 ст. 111 указанной Конституции). Решить данный вопрос путем общесоюзного референдума опять-таки нельзя, поскольку принятие решений о проведении всенародного голосования (референдума) также относится к исключительному ведению Съезда народных депутатов СССР (п. 11 ч. 3 ст. 108 Конституции СССР), которого, как уже говорилось, нет[162].

Такая констатация (о наличии юридической силы за решением референдума СССР 17 марта 1991 г. о сохранении СССР, которое будет подробнее рассмотрено в дальнейшем), кроме того, может рассматриваться в качестве "основной нормы" в терминологии Г. Кельзена[163], из чего можно вывести заключение, что весь правопорядок в стране, не основанный на ней (а также и на последней советской конституции 1977 г.), представляет собой так называемое "теневое право"[164], другими словами, он нелегитимен. В частности, это относится к "теневой" практике признания органами государственной власти РФ бывших республик СССР как суверенных государств и полноценных субъектов международного права. Как можно разрешить данную ситуацию правовыми средствами, или как подвести правовой фундамент под не вполне легитимное (и вполне нелегальное) здание созданной правовой системы, будет сказано в следующем разделе.

Здесь же стоит еще добавить, что можно "опрокинуть" Конституцию СССР 1977 г. только путем принятия всеми бывшими республиками новой союзной (федеральной) конституции на референдуме (всеобщем), а до тех пор последняя советская конституция будет юридически (но, видимо, не фактически) существовать в нашей правовой системе, преследуя ее, как тень отца Гамлета.

Кроме того, в законодательстве России отсутствует положение об отмене Конституции СССР. Кроме "саботажного" Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.04.1992 N 8 (ред. от 06.02.2007) "О применении судами Российской Федерации Постановлений Пленума Верховного Суда Союза ССР", установившего, что нормы бывшего Союза ССР и разъяснения по их применению, содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда Союза ССР, могут применяться судами в части, не противоречащей Конституции Российской Федерации, законодательству Российской Федерации и Соглашению о создании Содружества Независимых Государств. Если первые два момента еще можно с натяжкой признать, то третий, как говорится, ни в какие ворота не лезет, как показано выше.

Да и само это Соглашение констатировало только прекращение существования самого СССР, но не его Конституции. Как известно, правовые акты СССР до сих пор действуют в нашей правовой системе. Так почему не могут действовать положения его Конституции?

Конституцией 1993 г. закреплен перечень прав и свобод человека и гражданина. Но никакое ее положение не запрещает его расширять и углублять другими нормативными актами. Согласно ее ч. 1 ст. 55 перечисление в Конституции Российской Федерации основных (выделено мной - авт.) прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина.

Даже "закрепившая" государственный суверенитет РСФСР Декларация о государственном суверенитете РСФСР от 12.06.1990 вместе с тем признала в п. 10: "Всем гражданам и лицам без гражданства, проживающим на территории РСФСР, гарантируются права и свободы, предусмотренные Конституцией РСФСР, Конституцией СССР и общепризнанными нормами международного права" (выделено мной - авт.).

Это позволяет говорить о действии всех положений Конституции СССР, устанавливающих основы правового статуса личности, не противоречащих Конституции РФ, на ее территории. В частности, права на труд и на низкую плату за жилье и коммунальные услуги, в том понимании, о котором говорилось выше.

А также ставить вопрос о саботировании государством реализации данных прав в течение более чем 30 лет и о возмещении им вреда. О последнем говорить затруднительно, конечно, даже в правовом плане[165], тем более в материальном (суммы-то какие должны быть!). Приведем некоторые отмеченные в исследованиях этого вопроса положения.

"Цивилистические конструкции принципа возмещения вреда, причиненного при отправлении правосудия, не учитывающие особого характера публично-правового деликта и специфики ответственности государства за такой ущерб, которая должна наступать независимо от вины причинителя ущерба (органа дознания, следователя, прокурора, судьи), создают препятствие для реализации права граждан, закрепленного в ст. 53 Конституции РФ. Между тем правосудие является публично-правовой деятельностью. Поэтому ответственность государства должна быть построена в первую очередь на принципах публичного права". "Статья 53 Конституции РФ практически не работает, когда речь идет об ущербе, причиненном в сфере гражданского судопроизводства. Суды автоматически отклоняют иски граждан о возмещении государством ущерба, причиненного в результате незаконного наложения судом ареста на их счета в банке, незаконного взыскания госпошлины, продолжительных отсрочек рассмотрения их гражданских дел в суде и т. д." "Такая неконституционная практика может быть изменена только в случае выражения ясной позиции Конституционного Суда РФ, внесения изменений в ст. 1070 ГК РФ и принятия специального закона об ответственности государства за неправомерные действия (бездействие) должностных лиц"[166].

Можно сказать, необходимо рассмотрение Конституционным Судом РФ конституционности сложившейся правоприменительной практики по данным вопросам (о саботируемых государством правах и ответственности за это). Ст. 97, п. 3 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 N 1-ФКЗ (ред. от 01.07.2021) "О Конституционном Суде Российской Федерации" (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.12.2021) позволяет это сделать: Конституционный Суд Российской Федерации может признать внутригосударственные средства судебной защиты исчерпанными также в случае, если сложившаяся правоприменительная практика суда, решение которого обычно исчерпывает внутригосударственные средства судебной защиты по соответствующей категории дел, или официальное толкование оспариваемого нормативного акта, данное в разъяснениях по вопросам судебной практики в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации, свидетельствует о том, что иное применение оспариваемого нормативного акта, чем имевшее место в конкретном деле, не предполагается.

Обратиться с жалобой на основании ч. 1 ст. 96 того же Закона может в том числе Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации (далее - Уполномоченный). По ст. 21 Федерального конституционного закона от 26.02.1997 N 1-ФКЗ (ред. от 09.11.2020) "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" при наличии информации о массовых или грубых нарушениях прав и свобод граждан либо в случаях, имеющих особое общественное значение или связанных с необходимостью защиты интересов лиц, не способных самостоятельно использовать правовые средства защиты, Уполномоченный вправе принять по собственной инициативе соответствующие меры в пределах своей компетенции. По результатам рассмотрения жалобы Уполномоченный вправе в силу подп. 5 п. 1 ст. 29 данного Закона обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение конституционных прав и свобод граждан законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле.

Но не следует тешить себя иллюзиями. Диссидентское движение началось в Советском Союзе с требования соблюдать советскую конституцию[167]. А чтобы теперь заставить советскую конституцию соблюдать!

Данные утверждения (о незаконности развала СССР) вполне согласуется с положениями Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций 1970 г. В ней сказано: "Создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом (выделено мной - авт.), являются формами осуществления этим народом права на самоопределение". Очевидно, свободно определенным не может быть статус, полученный с существенными нарушениями конституционного законодательства государства и процедуры установления подлинного волеизъявления народа в результате референдума. Народ осуществляет свое право на самоопределение "в соответствии с Уставом, и в особенности в соответствии с его целями и принципами (выделено мной - авт.)".

"Ничто в приведенных выше пунктах не должно истолковываться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов, как этот принцип изложен выше, и, вследствие этого, имеющих правительства, представляющие без различия расы, вероисповедания или цвета кожи весь народ, проживающий на данной территории" (там же). Как известно, в органах государственной власти СССР представительством был обделен прежде всего русский народ: " за все годы советской власти высшее руководство до последнего времени проводило фактически антирусскую политику. Русский народ в массе своей оказался в гораздо худшем положении, чем все прочие нации. Фактически происходило разрушение русского народа в качестве нации и превращение его в множество разрозненных людей, разбросанных по гигантской территории и занимающих в основном низшие ступени социальной иерархии. Советская национальная политика в отношении других народов была успешной в значительной мере за счет русского населения. Прочие народы получили в той или иной мере привилегии сравнительно с русскими"[168].

Данные положения находят отражение и в доктрине международного права. "Право на самоопределение понимается сегодня как право народов, находящихся под насильственно насаждаемым иностранным господством, на борьбу за то, чтобы взять свою судьбу в свои руки, если это необходимо, то и путем создания собственного государства. Сформулированное таким образом, это право закреплено за населением колоний и подобных им территорий в качестве признания и поддержки его законной борьбы за национальное освобождение от иностранного порабощения и эксплуатации. Когда речь идет о других народах, это право может быть применено с целью отделения от конкретного государства, только если такая возможность прямо предусмотрена его конституцией"[169].

Аналогичный вопрос о конституционности проведения референдума об отделении был предметом Конституционного Суда РСФСР[170]. В дополнение к уже рассмотренным положениям, Конституционный Суд указал следующее. "Наряду с этим статья 29 Всеобщей декларации прав человека устанавливает, что при осуществлении прав и свобод необходимо обеспечивать должное признание и уважение прав и свобод других. Согласно резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 41/117 от 4 декабря 1986 года "развитие и защита одной категории прав никогда не могут служить предлогом или оправданием для освобождения государств от развития и защиты других прав". В противном случае при реализации любого права, в том числе и права на самоопределение, будет иметь место не осуществление права, а злоупотребление правом". "Таким образом, не отрицая права народа на самоопределение, осуществляемого посредством законного волеизъявления, следует исходить из того, что международное право ограничивает его соблюдением требований принципа территориальной целостности и принципа соблюдения прав человека". В итоге Суд решил: "Одностороннее установление Республикой Татарстан такого права (на выход из Федерации - авт.) означало бы признание правомерности полного или частичного нарушения территориального единства суверенного федеративного государства и национального единства населяющих его народов. Любые действия, имеющие целью нарушение этого единства, наносят ущерб конституционному строю РСФСР и несовместимы с международными нормами о правах человека и правах народов. (...) Республика Татарстан, являясь частью РСФСР и находясь с ней в государственно-правовых отношениях, не вправе в нарушение Конституции РСФСР в одностороннем порядке решать вопрос о своем государственно - правовом статусе"[171].

То же можно сказать и в отношении принятых позднее республиканских (СССР) конституций, закрепивших их статус как суверенных республик. Положения данных конституций в принципе (после соответствующего оформления их "возвращения" в состав России, о чем будет сказано ниже) являются основанием для постановки перед Конституционным Судом РФ вопроса о их соответствии Конституции РФ, как являлись таким основанием положения о суверенитетах республик в составе самой РФ, признанные неконституционными данным Судом в прошедшие годы. Это не исключает положения Конституции РФ, но заставляет "адаптировать" их для максимально возможной реализации тех принципов общественного строя, которые действовали по состоянию на 17 марта 1991 г.[172]

Очевидно, полностью это сделать сразу нельзя, тем более воплотить в жизнь соответствующие им общественные отношения. Поэтому даже при наличии согласия соответствующих конституционно избранных органов государственной власти необходимость легитимации при осуществлении Российской Федерацией правопреемства в отношении соответствующих территорий бывшего СССР потребует толкования Конституции РФ Конституционным Судом в том ключе, который был рассмотрен в предыдущем разделе[173]. Вышеуказанная адаптация, повторюсь, нужна для создания легитимности возврата территорий, а главное - для создания самой возможности такого возврата вообще[174].

Впрочем, некоторые республики, как уже было сказано выше, не участвовали в общесоюзном референдуме 17 марта 1991 г. (республики Прибалтики, Армения, Грузия и Молдавия). Но это не отменяет в отношении этих республик юридической силы решения референдума, поскольку оно было принято большинством граждан и большинством республик (а также 2 млн. граждан, проголосовавших "за" на территории саботировавших голосование республик). В принятых позднее конституциях этих республик был закреплен тот же режим колониальной демократии, как и в Конституции РФ 1993 г. с максимально раздутыми либеральными "ценностями". Так что для них (в плане возврата в состав России их территорий) никакая адаптация нашего Основного закона и не потребовалась бы. А вот тексты их основных законов потребовали бы серьезной правки путем их рассмотрения Конституционным Судом (особенно в свете последних поправок к Конституции РФ), а именно: помимо устранения положений о суверенитетах и самостоятельной международной правосубъектности, - касательно традиционных семейных ценностей, патриотизма и многого другого.

В остальных 9 республиках бывшего СССР проведения референдумов о присоединении не требуется в силу того, что они уже высказались за сохранение Федерации при наличии социального строя, существовавшего по состоянию на указанную дату общесоюзного референдума. Ныне действующая Конституция РФ во многом закрепила (и превзошла, как кажется, преждевременно) те либеральные нововведения, которые были в последней редакции Конституции СССР 1977 г. (многопартийность, гласность, многообразие форм собственности и т. д.). Вопросы же сохранения и реализации социальных стандартов, гарантий и льгот, остававшихся в союзной Конституции от реального коммунизма, могут быть решены, как было показано выше, путем толкования Конституции РФ в редакции поправок 2020 г. Конституционным Судом РФ.

Особого рассмотрения заслуживает вопрос конституционного положения русского народа (о фактическом и говорить не приходится: если его положение в нынешнем качестве самого угнетенного народа России сохранится, о сохранении самой России, как было сказано выше, можно не говорить).

В тексте действующей Конституции о русском народе почти не упоминается. В Преамбуле сказано: "возрождая суверенную государственность России и утверждая незыблемость ее демократической основы,

стремясь обеспечить благополучие и процветание России,

исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями..."

В новой редакции ч. 1 ст. 68 Конституции (2020 г.) закреплено: "Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык как язык государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов Российской Федерации".

Таким образом русский народ признан государствообразующим народом. Но какие гарантии того, что он не останется самым ущемленным народом, меньше всех представленным в системе государственной власти, как это было в советское время?

Не утратили актуальности слова А. А. Зиновьева: " В Советском Союзе тенденция к дезинтеграции приняла, повторяю, форму борьбы за освобождение от некоего гнета со стороны русских, что вызвало поддержку во всем мире. Гораздо более основательное желание русских освободиться от тягот, какие на них пришлись в результате ленинской национальной политики, воспринимается скорее как курьез, чем как вопль отчаяния народа, которому пришлось хуже всех и который оказался в трагически безвыходном положении"[175].

Очевидно, и здесь требуется толкование данных конституционных положений с необходимостью указания при этом, что русский народ должен иметь преимущественное представительство во всех структурах власти прежде всего на самом высшем ее уровне. Разумеется, лучше решить этот вопрос внесением изменений в текст Конституции, желательно путем полного ее пересмотра с закреплением в тексте нового Основного закона всех тех положений, которые обосновывались выше. Но о проблемах, связанных с этим, уже говорилось.

Кратко подытоживая сказанное, можно сделать вывод, что рассматриваемые вопросы территориального правопреемства могут быть решены только с учетом одновременного решения вопросов, касающихся сущности конституционно закрепленного социального строя и вопросов межгосударственного урегулирования преемства России в отношении территорий бывшего СССР. Каким образом это можно осуществить, далее и пойдет речь.

А судьи кто?

А. С. Грибоедов

Таким образом, перед нами три факта:

1) юридическое существование СССР;

2) фактическое существование 15 его республик по отдельности;

3) наличие международно-правового (остальными республиками) и конституционного (ч. 1 ст. 67.1 Конституции РФ) признания правопреемства РФ в отношении СССР "на своей территории"[176]. Российская Федерация является правопреемником Союза ССР на своей территории, а также правопреемником (правопродолжателем) Союза ССР в отношении членства в международных организациях, их органах, участия в международных договорах, а также в отношении предусмотренных международными договорами обязательств и активов Союза ССР за пределами территории Российской Федерации. Таким образом, о правопреемстве в отношении территорий бывшего СССР в данных международно-правовых и внутригосударственных документах речи не идет.

В итоге имеет место, если использовать термины частного права, лежачее наследство (hereditas jacens), которое определяется следующим образом: "с момента открытия наследства до принятия его наследниками наследство представляет собой совокупность бессубъектных прав и обязанностей"[177].

Вступить в наследство, очевидно, можно только полностью: не допускается его принятие по частям. Поскольку оно представляет собой совокупность прав и обязанностей, можно либо принять их все, либо не принять ничего. Т. е. нельзя принять только территорию, но не принять социальные обязательства, входящие в это "наследство". И это при обязательном условии заключения соответствующих межгосударственных договоренностей (нового Федеративного договора, как сказано ниже) с республиками бывшего СССР о правопреемстве России в отношении данных территорий. О сроках в публично-правовых отношениях уже говорилось: они не ограничены временными интервалами.

Продолжая аналогию с частным правом, данные договоренности можно было бы рассматривать как соглашение между "наследниками" об отказе от наследства в пользу единственного "наследника" - России (в противном случае претендовать на вступление в советское "территориальное наследство" может каждая из 15 бывших республик СССР). Это к вопросу о том, почему именно Россия - полный правопреемник, тогда как по действующим нормативным документам она является правопреемником лишь частичным: органы государственной власти нашей страны не признаны правопреемниками таковых органов СССР на всей его территории (об одностороннем признании себя Верховным Судом РФ правопреемником Верховного Суда СССР можно говорить, таким образом, только в рамках территории РФ; также и в отношении других российских органов власти); сама территория СССР не признана нигде переходящей под юрисдикцию России.

Опять-таки, по аналогии с частным правом это выглядело бы как объявление одним из 15 филиалов юридического лица себя его правопреемником с подчинением себе оставшихся филиалов без принятия соответствующего решения о реорганизации центральными уполномоченными органами юридического лица с передачей своих полномочий данному филиалу. Впрочем, и сами "филиалы" - союзные республики между собой решить данный вопрос не могут вполне легальным образом (памятуя все-таки об отличии публично-правовых отношений и их субъектов от частно-правовых), о чем уже говорилось выше в связи с проблемой действия Конституции СССР и сложившимся фактическим "теневым" правопорядком на постсоветском пространстве в рамках территории бывшего СССР.

То, что республиками приняты собственные новые конституции, ничего не отменяет: они такое право имели по Конституции Союза 1977 г., также как и право заключения международно-правовых договоров и договоров между собой, при условии, что они не противоречили Союзной Конституции. В результате правопреемства в отношении территории бывшего СССР Российской Федерацией указанные республики как субъекты уже РФ должны будут привести свои конституции и заключенные международные договоры в соответствии с Конституцией РФ.

Отдельно стоит упомянуть о том, что конституции многих государств, в т. ч. входящих в СНГ, не допускают заключения международно-правовых договоров об отчуждении государственной территории. В соответствии с положениями преамбулы к Конституции Латвии латвийский народ защищает свой суверенитет, национальную независимость, территорию, территориальную целостность и демократическую систему правления Латвии. Латвийское государство создано путем объединения исторически латышских земель на основании непреложной воли латышской нации[178].

В то же время ст. 78 последней союзной Конституции закрепила: "Территория союзной республики не может быть изменена без ее согласия. Границы между союзными республиками могут изменяться по взаимному соглашению соответствующих республик, которое подлежит утверждению Союзом ССР". Признавая Основной закон 1977 г. юридически действующим, следует признать и правомерность заключения между республиками договоров о статусе их территорий, только, как уже говорилось, они не могут быть вполне легальными в силу следующих конституционных (СССР) положений, относящих к исключительному ведению Съезда народных депутатов СССР решение таких вопросов, как:

принятие решений по вопросам национально - государственного устройства, отнесенным к ведению Союза ССР;

определение государственной границы СССР; утверждение изменений границ между союзными республиками (пп. 2, 3 ч. 3 ст. 108 Конституции СССР).

То есть, заключить договоры между 14 республиками и Россией о правопреемстве в отношении территорий можно, но утвердить их, как говорилось в предыдущем параграфе, некому ввиду отсутствия действующих органов государственной власти СССР. Это и ставит вопрос о необходимости заключения между республиками ввиду отсутствия действующих органов власти союзного уровня, наряду с указанными договорами о территориальном правопреемстве также и договоров о правопреемстве государственных органов РФ в отношении государственных органов Советского Союза. Сделать это можно в рамках заключения нового Союзного (Федеративного) договора, как это и планировалось сделать в СССР. Именно так может быть решен основной вопрос исследования о полном, а не частичном правопреемстве Российской Федерации в отношении СССР (с учетом сказанного об обязательном приведении основ социального строя в соответствие с социальными стандартами и гарантиями закрепленными положениями Конституции СССР 1977 г в последней редакции).

Полная же легальность всей процедуры может быть основана только на принятии новой Конституции РФ (включая в ее состав территории всех бывших союзных республик) путем всеобщего (в масштабах всей территории бывшего СССР) референдума. Т. е. процессы эти можно рассматривать как аналогичные происходившим в 1922-1925 гг.

С признанием непосредственными субъектами Федерации всех субъектов СССР (14, кроме России), очевидно, таковыми останутся и уже указанные в Конституции субъекты РФ (напрямую, а не как в Союзе), в том числе и вошедшие в состав РФ в 2014 и 2022 гг.

В дальнейшем речь пойдет о вопросах толкования Конституции РФ в указанном выше смысле. Заключение соответствующих межгосударственных договоренностей с республиками бывшего СССР о правопреемстве России в отношении территорий данных республик предполагается само собой разумеющимся условием для этого толкования применительно к вопросам территориального правопреемства. Вопросы социальных стандартов и гарантий могут быть решены и без этих договоренностей как внутригосударственные. Более того, их решение в предлагаемом ключе может послужить «катализатором» самого процесса заключения данных договоров.

Решением референдума от 17 марта 1991 г. на вопрос: "считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равноправных суверенных республик" был дан положительный ответ. Возникает вопрос о его истолковании, поскольку упоминание по отношению к СССР термина "федерация" и одновременное указание на суверенитет входящих в него республик противоречили друг другу. Суверенитет может быть только один - либо он принадлежит центральной власти, и тогда это федерация, либо региональным властям (республикам), и тогда это не федерация (конфедерация либо международно-правовое объединение иного рода). Тем не менее, на первом месте в предложенной гражданам формулировке вопроса референдума было сказано именно "федерация". Как понимать тогда выражение "суверенные республики"? Очевидно, что в федерации они суверенными быть не могут. Можно применить ограничительное (уменьшительное) толкование данного термина и понимать его в практическом смысле. В данном случае противоречие может быть снято, поскольку независимыми республики (и другие публично-правовые образования) могут быть, а именно: независимыми по вопросам своего исключительного ведения, как это реализовано в ст. 73 Конституции РФ.

В литературе вообще отмечается, что "понятие государственного суверенитета имеет как бы две ипостаси - философскую, логическую и юридическую, практическую. В первом случае это некая абстракция - не делимая, не ограничиваемая, не передаваемая и т. д. Во втором - это совокупность прав и обязанностей, которая может быть поделена, ограничена, передана и т. п." "Эта проблема относится к числу наиболее запутанных и противоречивых в науке государственного и международного права. Ей посвящена обширная литература, которая обычно приспосабливается к запросам того дня, когда она появилась на свет. Трудно, наверно, найти проблему, которая была бы более подогнана к потребностям текущего момента, к требованиям сиюминутной политики"[179].

Данное понимание подтверждается положениями последней Конституции СССР, ст. 76 которой установила: "Союзная республика - суверенное советское социалистическое государство, которое объединилось с другими советскими республиками в Союз Советских Социалистических Республик.

Вне пределов, указанных в статье 73 Конституции СССР, союзная республика самостоятельно осуществляет государственную власть на своей территории.

Союзная республика имеет свою Конституцию, соответствующую Конституции СССР и учитывающую особенности республики".

Особенно хочется остановиться на формулировке названия государства в данном вопросе референдума и на юридической силе его решения.

Для этого обратимся к истории. В ходе обсуждения проекта Конституции 1924 г. были заявления "что это будет не союз государств (заметим, что наименование нового государства «Союзом ССР» очень мешало), а единое союзное государство, то есть, попросту говоря, что СССР мыслится не как конфедерация, а как федерация"[180].

Другими словами, еще тогда наименование "союз" было уступкой сторонникам расширения прав республик и не отвечало федеративному характеру государства. Тогда Союз ССР "как обновленная федерация" тем более не может толковаться в сторону расширения прав республик, поскольку "союз" и так уже за гранью понятия "федерация", поэтому обновление можно было (и нужно) понимать только как ограничение этих прав и усиление союзного Центра, т. е. в полную противоположность июльскому (1991 г.) проекту Союзного договора о "Союзе Суверенных Государств". Это было выворачиванием "наизнанку" решения референдума (так называемый "новоогаревский процесс" и впрямь начинает в этом свете играть уголовно-правовыми красками).

Что касается юридической силы решения, Постановлением Верховного Совета СССР от 21 марта 1991 года № 2041-I «Об итогах референдума СССР 17 марта 1991 года»[181] было закреплено, что "это решение является окончательным и имеет обязательную силу на всей территории СССР" (п. 1). В целях данной работы следует особо отметить, что Советам народных депутатов, всем государственным органам на местах предписывалось решительно пресекать ущемление прав гражданина независимо от его национальной принадлежности, использовать всю силу закона для недопущения разжигания национальной вражды и ненависти, принять меры к устранению нарушений жилищных, трудовых, пенсионных и других прав и свобод граждан (п. 5).

Как соотносится решение референдума по юридической силе с Конституцией СССР? Очевидно, формально (легально) Конституция имеет высшую юридическую силу. Однако надо учитывать, что она принималась все-таки не всенародным голосованием, а органом государства - Верховным Советом СССР, хоть и по результатам "всенародного обсуждения"[182], а также то, что и изменена Конституция могла быть решением Верховного Совета (потом - Съезда народных депутатов). А решение референдума, как указывалось, может быть отменено только решением такого же референдума. Таким образом, легитимность данного решения выше положений принятой представительным органом конституции.

Но тогда возникает вопрос: зачем при заключении Союзного договора между союзными республиками утверждать его затем Съездом народных депутатов (которого, к тому же, нет)? А это предусмотрено ст. 78 и ч. 2 ст. 108 Основного закона, как уже говорилось.

Ведь заключение нового Договора базируется непосредственно на решении референдума как "основной норме", как сказано выше, и поэтому ни в каком утверждении государственным органом не нуждается.

В силу этого подобный Союзный договор можно заключить и сейчас между республиками, входившими в СССР, причем заключить его как Федеративный договор (памятуя формулировку решения референдума: "обновленная федерация", по которому республики входят не в СССР, а непосредственно в РФ, как и предусматривалось первоначально при разработке первого Союзного договора 1922 г. по плану "автономизации".

Как возможно реализовать данное решение общесоюзного референдума сейчас?

Для ответа на этот вопрос обратимся к истории разработки Союзного Договора, сосредоточив внимание на процедурных вопросах, связанных с порядком его заключения.

Постановленим Съезда народных депутатов СССР (далее - Съезд) от 25.12.1990 N 1858-1 "Об общей концепции нового Союзного Договора и порядке его заключения" предписывалось: признать целесообразным, чтобы организацию дальнейшей работы над проектом нового Союзного Договора, определение порядка его заключения осуществлял Подготовительный комитет в составе высших должностных лиц субъектов федерации - республик и автономных образований, Президента СССР, Председателя Верховного Совета СССР и Председателя Совета Национальностей Верховного Совета СССР (п. 2, выделено мной - авт.).

Постановлением Верховного Совета СССР (далее - Верховный Совет) от 22.05.1991 N 2187-1 "О проекте Союзного Договора" было признано целесообразным участие в подписании Союзного Договора представителей, делегированных высшими органами государственной власти Союза ССР (п. 3, выделено мной - авт.)

Постановлением Верховного Совета СССР от 12.07.1991 N 2335-1 "О проекте Договора о Союзе суверенных государств" была утверждена полномочная Союзная делегация для подписания Договора о Союзе суверенных государств (п. 2). Было также установлено, что участниками заключения Союзного Договора и, соответственно, субъектами федерации являются как суверенные государства - республики, так и республики, входящие в них на договорных или конституционных основах. Каждая из республик обладает правом подписания текста Союзного Договора (подп. "б" п. 3). Планировалось подписать его на Съезде народных депутатов СССР (п. 4).

Однако в окончательной редакции Договора о создании Союза суверенных государств, опубликованной в газете "Правда" 15 августа 1991 г., было предусмотрено, что "настоящий Договор одобряется высшими органами государственной власти государств, образующих Союз, и вступает в силу с момента подписания их полномочными делегациями" (ст. 23 "Вступление Договора в силу"). Из этой формулировки следует, что Подготовительный комитет, созданный на основании п. 2 Постановления Съезда народных депутатов СССР от 25.12.1990 N 1858-1, в силу положений этого пункта, наделяющих его правом определять порядок заключения Союзного Договора,отказался от рекомендаций Верховного Совета СССР по участию в подписании Союзного Договора упомянутой полномочной Союзной делегации.

Подготовленный к подписанию 9 декабря 1991 г. новый вариант Договора должен был одобряться высшими органами власти государств, образующих Союз, и вступить в силу после его подписания их полномочными делегациями (ст. 26 "Вступление Договора в силу"). Обратим внимание, что данный вариант Договора предусматривал конфедеративный характер создаваемого Союза, что противоречило как положениям вышеприведенных постановлений Съезда и Верховного Совета, так и решению референдума от 17 марта 1991 г. Тем не менее порядок его заключения оставался прежним, а именно без участия Союзного центра.

Сказанное позволяет рассматривать данную позицию Подготовительного комитета как окончательную, поскольку вскоре он прекратил свое существование, а кроме него изменить порядок заключения Союзного Договора никто не мог в силу отнесения этого полномочия именно к ведению данного комитета. И полномочие это также не Съезд, ни Верховный Совет не отменял.

Из этого следует вывод, что при заключении сегодня нового Союзного договора одобрение Союзного центра, ныне не существующего, также не требуется.

Возникает вопрос, можно ли сейчас заключить этот Договор в редакции, отличной от разработанной Подготовительным комитетом окончательной редакции Договора о создании Союза суверенных государств, опубликованной в газете "Правда" 15 августа 1991 г. (о несоответствии последующей концепции Договора решениям Съезда и референдума от 17 марта 1991 г. уже говорилось), и в каких рамках это возможно?

Само содержание Договора указанными решениями Съезда и Верховного совета почти не определялось. Устанавливались лишь некоторые принципы, исходя из которых Подготовительным комитетом Договор этим содержанием должен был наполняться.

Эти принципы условно можно разбить на две группы.

В первую входили изначальные установки Съезда в отношении проекта (Постановление Съезда от 25 декабря 1990 года № 1858-I). К ним относились:

сохранение целостности страны и ее названия;

это должен быть добровольный равноправный союз суверенных республик демократическое федеративное государство;

это должен быть обновленный Союз, основанный на волеизъявлении народов и принципах, изложенных в декларациях республик и автономий о государственном суверенитете;

равноправие всех граждан страны независимо от их национальности и места проживания; равноправие народов, какой бы ни была их численность, их неотъемлемое право на самоопределение и свободное демократическое развитие, территориальную целостность субъектов федерации; гарантии прав национальных меньшинств; укрепление позиций и авторитета Союза как гаранта мира и международной безопасности (п. 1 Постановления).

Как видим, это традиционные либеральные ценности, отраженные в той или иной форме в любой постсоветской конституции. Особенностью был лишь федерализм. Так что здесь серьезных ограничений по содержанию нет. Что до названия страны, оно было изменено уже Подготовительным комитетом.

Во вторую группу можно включить принципы, сформулированные по итогам прошедшего 17 марта 1991 г. референдума. В указанных постановлениях Верховного Совета от 22 мая 1991 года № 2187-I (п. 1) и от 12 июля 1991 года № 2335-I (подп. "а", "в", "г" п. 3) было признано необходимым:

заключение нового Союзного Договора с учетом итогов проведенного всесоюзного референдума;

предусмотреть в проекте Союзного Договора наличие в СССР единого экономического пространства, единой банковской системы и закрепление за Союзом ССР собственности, необходимой для его нормального функционирования как федеративного государства, в том числе денежными средствами, непосредственно поступающими в союзный бюджет на основе законодательства СССР;

сформулировать в проекте Союзного Договора перечень Основ законодательства Союза ССР и республик; не допускать приостановления Союзом ССР законов республик и республиками - союзных законов, разрешая возможные споры путем согласительных процедур или решениями Конституционного Суда СССР.

Можно констатировать, что и здесь существенных ограничений по содержанию не имеется. Это есть признаки единого государства (а не конфедерации, например).

Кроме того, еще Съезд предписал при разработке текста проекта основываться на представленной Съезду общей концепции, а также концепциях, имеющихся у субъектов федерации, с учетом предложений и замечаний, высказанных народными депутатами СССР и общественностью (п. 2 Постановления от 25 декабря 1990 года № 1858-I, выделено мной - авт.). Другими словами, Подготовительному комитету давался по сути дела карт-бланш.

Но если он давался ему, то тем более можно распространить это на республики, которые были прямыми участниками договора. Тем более, что редакция Договора от 15 августа устанавливала, что настоящий Договор или отдельные его положения могут быть отменены, изменены или дополнены только с согласия всех государств, образующих Союз (ст. 25 "Порядок изменения и дополнения Договора"). Т. е. и заключался, и мог быть изменен Договор исключительно его участниками - республиками. Такова была окончательная позиция Подготовительного комитета.

Возникает вопрос: что мешало или мешает республикам заключить иной Договор в соответствии с вышеуказанными рамочными принципами? Можно даже так сказать: переработать и заключить его на праве передоверия. Съезд делегирует полномочия по разработке Договора Подготовительному комитету, основываясь, в том числе, на концепциях, имеющихся у субъектов федерации. Как иначе это еще можно понимать? Ведь если бы указанные субъекты отказались от конкретного предложенного проекта (а они это право, как видим, имели), имея свою концепцию, не противоречащую оговоренным установкам, и эта концепция также не была бы принята, то Договор вообще не был бы заключен. И таким образом принципиальное волеизъявление Съезда о его заключении было бы саботировано.

Из сказанного следует, что Союзный договор мог быть заключен в том числе на основании концепции, предложенной республиками. В частности, как Федеративный договор. Ведь ни один из указанных принципов не предписывал сохранение "союзного" этажа единого государства. Более того, постоянно повторялся тезис об "обновленной федерации", подтвержденный итогами референдума. А как было показано выше, обновить эту федерацию можно было лишь в сторону ее укрепления, что с учетом принципиальной формулировки решения референдума можно было на практике осуществить лишь по плану "автономизации", т. е. ликвидации "союзного" этажа государственной власти и включения республик в состав Российской Федерации.

Таким образом, Союзный Договор может быть заключен, как уже говорилось, как Федеративный договор. Ввиду того, что согласно вышеприведенным положениям постановления Верховного Совета от 12.07.1991 N 2335-1 участниками заключения Союзного Договора и, соответственно, субъектами федерации являются как суверенные государства - республики, так и республики, входящие в них на договорных или конституционных основах, можно рассматривать действующий Федеративный договор, указанный в разделе втором Конституции РФ, как новый Союзный Договор, только в тексте его (всех трех Договоров) необходимо сделать дополнение о возможности присоединения к нему и других субъектов (бывших советских республик и их автономий). Естественно, в силу он вступить может как межреспубликанский (СССР) договор только после присоединения к нему субъекта (хотя бы одного), принадлежащего иной, кроме России, республике или являющегося автономией в ее составе.

В настоящее время это может быть любой из пяти субъектов, образованных в составе РФ в 2014-2022 гг.

Следует учитывать, что положения пункта 3 статьи III Федеративного договора - Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти суверенных республик в составе Российской Федерации от 31.03.1992, которым было предусмотрено, что земля и ее недра, воды, растительный и животный мир являются достоянием (собственностью) народов, проживающих на территории соответствующих республик, признаны не соответствующими Конституции РФ[183]. С принятием Конституции Российской Федерации указанные положения Федеративного договора и основанные на них соглашения могут применяться лишь с учетом требований Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 4 (часть 2) и 15 (часть 1), а также части четвертой пункта 1 раздела второго "Заключительные и переходные положения", закрепляющих высшую юридическую силу Конституции Российской Федерации. Это означает, что право собственности на природные ресурсы, как и ее разграничение, должны устанавливаться в соответствии со статьями 9, 11 (часть 3), 36, 72 (пункты "в", "г", "д", "к" части 1) и 76 (части 2 и 5) Конституции Российской Федерации, имеющими верховенство, высшую юридическую силу, прямое действие и применяющимися на всей территории Российской Федерации, а не на основе Федеративного договора, в котором данный вопрос решен по-иному[184].

В действующей Конституции РФ (с учетом поправок 2020 г.) закреплено: Российская Федерация является правопреемником Союза ССР на своей территории, а также правопреемником (правопродолжателем) Союза ССР в отношении членства в международных организациях, их органах, участия в международных договорах, а также в отношении предусмотренных международными договорами обязательств и активов Союза ССР за пределами территории Российской Федерации (ч. 1 ст. 67.1). На основании этой нормы Конституции РФ уже была осуществлена несостоятельная попытка признать СССР существующим как факт, имеющий юридическое значение. Как известно, Верховный Суд РФ в марте этого года отклонил это заявление, поданное от имени 100 тыс. граждан бывшего СССР, как неподведомственное данному Суду. С учетом сказанного выше, это было сделано совершенно правомерно. Без признания на конституционном уровне минимальных социальных гарантий населению страны в том виде, как это было здесь рассмотрено, такое признание факта существования СССР противоречит решению общесоюзного референдума от 17 марта 1991 г. и является чистой воды авантюрой.

Очевидно, что решить вопрос о правопреемстве Российской Федерации в отношении территории бывшего СССР можно только путем комплексного толкования ст. ст. 37, 67.1 и 75.1 Конституции РФ Конституционным Судом РФ[185]. Одним из необходимых условий данного толкования, как было сказано выше, является заключение международно-правовых договоров (нового Федеративного договора) между бывшими республиками СССР, с одной стороны, и Россией, с другой стороны, о преемстве последней территорий бывшего СССР и признании органов государственной власти нашей страны правопреемниками таковых органов СССР на всей его территории. Без этого условия органы государственной власти РФ, в т. ч. Конституционный Суд РФ, не могут рассматривать вопросы конституционности как нормативных актов, так и правоприменительной практики, противоречащих положениям Конституции СССР в последней ее редакции.

Как уже говорилось, сделать это можно двумя путями. Первое: путем прямого толкования вышеуказанных статей Конституции РФ в порядке ч. 5 ст. 125 Конституции РФ (по запросам Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, органов законодательной власти субъектов Российской Федерации). Как сказано в ч. 6 той же статьи, акты или их отдельные положения, признанные конституционными в истолковании, данном Конституционным Судом Российской Федерации, не подлежат применению в ином истолковании, что с необходимостью повлечет изменения в текущем законодательстве, в т. ч. в законодательстве о труде и занятости населения, о собственности и т. д., а также в действующих международных договорах РФ[186]. Второе: путем выражения правовой позиции Конституционным Судом РФ при рассмотрении конкретного дела о соответствии закона, примененного или подлежащего применению в конкретном гражданском (уголовном, административном) деле, Конституции РФ. В силу ч. 4 указанной статьи Конституции РФ[187]: Конституционный Суд Российской Федерации в порядке, установленном федеральным конституционным законом, проверяет:

а) по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан - конституционность законов и иных нормативных актов, указанных в пунктах "а" и "б" части 2 настоящей статьи, примененных в конкретном деле, если исчерпаны все другие внутригосударственные средства судебной защиты;

б) по запросам судов - конституционность законов и иных нормативных актов, указанных в пунктах "а" и "б" части 2 настоящей статьи, подлежащих применению в конкретном деле.

Правом на обращение в Конституционный Суд Российской Федерации с индивидуальной или коллективной жалобой на нарушение конституционных прав и свобод обладают граждане, юридические лица и муниципальные образования в лице органов местного самоуправления, чьи права и свободы, по их мнению, нарушаются примененными в конкретном деле федеральным конституционным законом, федеральным законом, нормативным актом Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, конституцией республики, уставом, законом либо иным нормативным актом субъекта Российской Федерации, изданным по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти Российской Федерации и совместному ведению органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации, а также - в интересах таких граждан и юридических лиц - Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, уполномоченные по правам человека в субъектах Российской Федерации, другие уполномоченные по правам в отдельных сферах или отдельных категорий лиц, предусмотренные федеральными законами, иные органы и должностные лица в соответствии с федеральным законом, общероссийские организации, которые в соответствии с федеральным законом могут представлять интересы таких граждан и юридических лиц (ст. 96 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации").

В силу ст. 97 указанного Закона жалоба на нарушение нормативным актом конституционных прав и свобод допустима, если:

1) имеются признаки нарушения прав и свобод заявителя или лица, в интересах которого подана жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации, в результате применения оспариваемого нормативного акта в конкретном деле с участием заявителя или лица, в интересах которого подана жалоба;

2) жалоба подана в срок не позднее одного года после принятия судебного решения, которым исчерпываются внутригосударственные средства судебной защиты, а в случае, если в пересмотре дела судом, решение которого обычно исчерпывает внутригосударственные средства судебной защиты по соответствующей категории дел, было отказано в связи с пропуском срока обжалования, - в срок не позднее одного года после принятия последнего судебного решения, в котором был применен соответствующий нормативный акт;

3) исчерпаны все другие внутригосударственные средства судебной защиты прав заявителя или лица, в интересах которого подана жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации, при разрешении конкретного дела. При этом под исчерпанием внутригосударственных средств судебной защиты понимается подача в соответствии с законодательством о соответствующем виде судопроизводства заявителем или лицом, в интересах которого подана жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации, кассационной жалобы в суд максимально высокой для данной категории дел инстанции или в случае, если вступившие в силу судебные акты по данной категории дел подлежат обжалованию только в надзорном порядке, надзорной жалобы, если судебный акт, в котором был применен оспариваемый нормативный акт, был предметом кассационного или надзорного обжалования в связи с применением этого нормативного акта, а подача кассационной или надзорной жалобы не привела к устранению признаков нарушения прав таких заявителя или лица. Конституционный Суд Российской Федерации может признать внутригосударственные средства судебной защиты исчерпанными также в случае, если сложившаяся правоприменительная практика суда, решение которого обычно исчерпывает внутригосударственные средства судебной защиты по соответствующей категории дел, или официальное толкование оспариваемого нормативного акта, данное в разъяснениях по вопросам судебной практики в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации, свидетельствует о том, что иное применение оспариваемого нормативного акта, чем имевшее место в конкретном деле, не предполагается.

Как известно, при обращении в суд общей юрисдикции рассмотрение дела может затянуться, с момента принятия дела к рассмотрению судом первой инстанции до "исчерпания всех других внутригосударственных средств судебной защиты", на несколько месяцев или даже лет. Ожидать же обращения суда общей юрисдикции в данном порядке в Конституционный Суд с запросом можно, что само собой разумеется, вообще сколь угодно долго. Поэтому первый способ (прямое толкование указанных статей Конституции РФ) является предпочтительным с учетом оговоренного ранее фактора времени.

Как возможно реализовать идею об обращении в Конституционный Суд РФ с запросом о толковании указанных статей Конституции РФ на практике в порядке ч. 5 ст. 125 Конституции РФ (по запросам Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, органов законодательной власти субъектов Российской Федерации)? Указом Президента Российской Федерации от 4 марта 2013 года № 183 «О рассмотрении общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием интернет-ресурса «Российская общественная инициатива» закреплены принципы работы с данными инициативами. Общественная инициатива, получившая в ходе голосования необходимую поддержку (100 тыс. голосов граждан - в поддержку инициативы федерального уровня), направляется в электронном виде уполномоченной некоммерческой организацией в экспертную рабочую группу соответствующего уровня (федерального, регионального или муниципального) для проведения экспертизы и принятия решения о целесообразности разработки проекта соответствующего нормативного правового акта и (или) об иных мерах по реализации данной инициативы (п.п. 14, 19 Правил рассмотрения общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием интернет-ресурса "Российская общественная инициатива", утвержденных названным Указом Президента от 4 марта 2013 года № 183). По результатам рассмотрения общественной инициативы экспертная рабочая группа в срок, не превышающий двух месяцев, готовит экспертное заключение и решение о разработке соответствующего нормативного правового акта и (или) принятии иных мер по реализации инициативы (п. 24 указанного Положения)[188]. Очевидно, что в числе "иных мер по реализации инициативы" может быть и запрос о толковании Конституции РФ Конституционным Судом РФ со стороны субъекта, обладающего таким правом (ч. 5 ст. 125 Конституции РФ).

В данном порядке автором статьи была размещена 27 октября 2022 г. следующая общественная инициатива: "Ввести в России право на труд, как оно понималось в СССР, а также невысокую плату за квартиру и коммунальные услуги, как в СССР" (https://www.roi.ru/private/?notice=petition_moderation). Автору был дан на сайте ответ, что инициатива будет проходить модерацию в течение двух (!) месяцев, до 27 декабря 2022 г.

Отписка пришла с РОИ 15 декабря 2022 в 18:53. Инициатива № 32Ф101696. Уровень инициативы: Федеральный. Ввести в России право на труд, как оно понималось в СССР, а также невысокую плату за квартиру и коммунальные услуги, как в СССР.

"Ваша инициатива отклонена

Обращаем внимание, что право на труд уже закреплено в Конституции Российской Федерации. Инициатива, содержащая предложение по внесению изменений в Конституцию Российской Федерации, или противоречащая Конституции Российской Федерации, в соответствии с подпунктом «а» пункта 13 Правил рассмотрения общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием интернет-ресурса «Российская общественная инициатива», утвержденных Указом Президента Российской Федерации от 4 марта 2013 г. № 183, не подлежит размещению на интернет-ресурсе. Кроме того, подача предложений граждан Российской Федерации с использованием указанного интернет-ресурса не заменяет установленный порядок толкования Конституции Российской Федерации Конституционным Судом Российской Федерации."

Пп. "а" п. 13: общественная инициатива противоречит Конституции Российской Федерации, общепризнанным принципам и нормам международного права, в том числе в области прав, свобод и законных интересов граждан.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?