Вопросы социальных стандартов и гарантий

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 8 из 13Следующая ⇒

§ 1.2. Экономические основы

Ниже приведены основные положения институционального подхода[67] применительно к реформированию нашей экономики.

Только государственное социальное обеспечение позволяет придать всеобщий и гарантированный характер реализации неотчуждаемых прав человека на достойное жизнеобеспечение (аспект социальной справедливости) и формирование адекватного современной экономике уровня образования и подготовки кадров (аспект экономической эффективности).

Разумно построенная система государственных гарантий в социальном обеспечении не создает каких-либо принципиальных препятствий развитию институтов, эффективно мобилизующих и инвестирующих личные сбережения. Инструментом действенного макроэкономического регулирования социальной сферы может служить не только утилизация этих сбережений, но и рациональная политика налогообложения и маневрирования текущими государственными расходами.

Мировой опыт подтверждает, что западные экономики, особенно в период депрессии, успешно применяют прогрессивное налогообложение верхних, наиболее состоятельных групп населения, с их перераспределением в пользу наиболее нуждающихся. Это дает огромный эффект: стабилизирует экономику, способствует резкому сокращению спада производства, снижению инфляции и т.д.

Хорошо известен и опыт западных экономик по индексации депозитных ставок, страхующих сбережения населения от инфляции[68].

В российской экономике фундаментальными источниками финансирования бюджетной сферы могут служить природные ресурсы, которыми располагает Россия, и ее «человеческий капитал». Дело лишь в задействовании эффективных механизмов аккумуляции и распределения доходов не в интересах обогащения отдельных групп, а общества в целом. Но для этого мы должны иметь соответствующую власть и систему государственных институтов, обеспечивающих согласование интересов всех участников рыночных сделок.

Необходимо учитывать и чисто психологические аспекты реформирования. Они играют принципиальную роль в комплексе мер, направленных на рыночные преобразования.

Без учета психологического фактора существенные преобразования вообще невозможны. Реформы, особенно те, что проходят в России, сопряжены с тяготами и большими невзгодами для огромных масс населения. Выгоды, если они и будут, то потом, а неприятности неизбежны сейчас. Речь идет не только о потерях, связанных с инфляцией, спадом производства и др. Новые социальные условия ставят перед человеком задачи, к решению которых его не готовила ни сложившаяся система воспитания, ни весь прошлый уклад жизни. Так, заработная плата значительной части работников поставлена в зависимость от факторов, которые он способен контролировать в существенно меньшей степени, чем прежде. Эти и другие потери должны быть компенсированы, иначе неизбежны недовольство реформами, рост социальной напряженности, а то и прямые конфликты с властью[69].

Почему органы, борющиеся с экономическим саботажем, довольствуются сообщением лишь об отдельных примерах выявленных злоупотреблений, не раскрывая подлинной картины расточительства и хищничества, как это, например, имело место в процессе ваучерной приватизации?[70]

Качества дореформенной системы, которые разные группы населения считают важными и ценными элементами образа жизни, не должны подвергаться быстрому разрушению. При обвальном, шоковом характере перемен улучшения, получаемые одними группами населения, далеко не покрывают потерь, выпадающих на долю других групп, социальная жизнь которых с ухудшением материальных условий и потерей социального статуса сводится к выживанию. Они становятся жертвой и ценой, которую общество платит за осуществляемые перемены. Эти группы автоматически становятся питательной средой для тоталитарных движений.

Применительно к России указанный принцип выглядит следующим образом. Если привычными и социально образующими характеристиками образа жизни большинства населения являлась всеобщая занятость (за которой могла скрываться и трудовая повинность), гарантированность определенного уровня доходов и связанная с этим устойчивость образа жизни, в политике реформ следовало бы избегать шагов, которые существенно подрывали бы эти характеристики. Нельзя одобрять стратегии, оборачивающиеся подрывом устойчивости занятости и доходов, если отсутствуют условия достаточно быстрой и эффективной компенсации таких потерь. Невнимание к этой стороне реформ в России оборачивается нарастанием процессов социальной деградации и «бомжизации» значительного числа граждан. Необходимо учитывать, что безработные — это не просто неиспользуемый, излишний ресурс, а люди с потерянным социальным статусом, своего рода «не граждане», склонные к непредсказуемым и антисоциальным формам поведения. Когда их численность достигает критического уровня, в обществе могут произойти необратимые перемены в сторону общей деградации, исходом которой могут явиться либо распад общества, либо установление тоталитарного режима.

По-видимому, наиболее реалистичная ситуация — сравнительно длительное сосуществование «старых» и «новых» укладов в переходной экономике[71].

Более подробно эти положения будут рассмотрены применительно к вопросу о социальных гарантиях.

§ 1.3. Вопросы правопонимания

Научный подход есть особый способ

мышления и познания реальности,

качественно отличный от обывательского

 и идеологического. Он больше нужен

в профессиональной науке и чаще тут

встречается. Но нет запретов на выработку

и применение его и для людей, не имеющих

степеней и званий и не зарабатывающих

на жизнь путем сочинения научных статей и книг.

...Если социологию построить по-настоящему

 научно, то есть с учетом требований логики и

методологии науки в моем понимании, то

общая социология станет точной наукой.

 И социологическое прогнозирование станет

таким же точным, как посылка комических

 кораблей. Это можно сделать.

А. А. Зиновьев

В самом начале хотелось бы сказать о концепции понимания права автором. Социологическая школа юристов, как известно понимает право таким, каким его применяет суд. Но сам суд чем руководствуется при этом? На него действуют все те же объективные законы социального бытия (кто бы что ни говорил при этом, но фактор законности здесь - как бы не на последнем месте). "Когда говорят о социальных законах, обычно говорят о государстве, праве, морали, религии, идеологии и прочих общественных институтах, регулирующих поведение людей и скрепляющих их в целостное общество. Однако социальные законы не зависят в своем происхождении от упомянутых институтов и не касаются их взаимоотношений и функционирования. Они лежат совсем в ином разрезе общественной жизни. Для них совершенно безразлично, что объединяет людей в общество. Они так или иначе действуют, раз люди на достаточно длительное время объединяются в достаточно большие группы. Упомянутые выше институты сами живут в соответствии с социальными законами, а не наоборот"[72].

В данном исследовании особый интерес представляет вопрос о толковании права судом. В частности, Р Паунд предлагал изучать (а следовательно, и толковать) право не только социологическим, психологическим и философским путями, но также в его взаимосвязи с этикой, экономикой и политикой, а также историей. Нормативный компонент права, по его мнению, необходимо дополнять эмпирическим опытом, интуицией и целесообразностью действий правоприменяющих учреждений. О донаучности подобных "путей" уже говорилось. Целью данного изучения (и толкования) Паунд рассматривал урегулирование общественных отношений, направленное на сохранение и поддержание порядка ("социальный контроль"). Особое внимание следует уделить его так называемому идеальному началу в праве, рассматриваемому им в качестве такой основы толкования и применения правовых предписаний, которая отражает цель права на данной стадии общественной эволюции[73]. Из данного подхода очевидно вытекают широкий произвол судейского усмотрения (субъективность), а также его несомненно идеологическая ориентированность (ну что такое "цель права", да еще "на данной стадии общественной эволюции"?), не имеющая ничего общего с установлением объективной (научной) истины. В силу этого и приобретает особое значение подход к изучению общества А. А. Зиновьева, ориентированный на изучение именно объективных социальных законов и установление научной истины[74]. Это важно в плане установления надлежащего (оптимального) соотношения толкуемых правоположений (как формы) и регулируемых ими соответствующих общественных отношений (как содержания). "Имеет силу социальный закон тенденции к установлению их адекватности, т. е. более или менее нормальной степени соответствия. В процессе жизни объекта возможно доминирование того или другого компонента пары над другим. Форма может устаревать. Старая форма «сбрасывается», уступая место новой, соответствующей новому содержанию"[75].

В силу этого уместнее говорить о социальной, или коммунальной, по терминологии А. А. Зиновьева, концепции правопонимания (хотя он так ее не называет, в его логической социологии праву уделяется довольно значительное место). Она отлична также от неопозитивистских концепций. Так, Г Кельзен, различая действительный и действенный правопорядок, далее смешивает их: "Только если фактическое поведение людей в общем и целом соответствует субъективному смыслу направленных на него актов, то их субъективный смысл признается также их объективным смыслом и эти акты истолковываются как правовые". Более того, он утверждает: "Право, с точки зрения изложенной здесь теории, представляет собой порядок (или организацию) власти"[76]. Т. е. имеет место логическая ошибка, а именно путаница понятий (неясность терминов) "право" и "порядок" (в смысле: общественный порядок). В силу этого изложенное правопонимание не может быть признано в строгом смысле "чистым". А. А. Зиновьев различает такие понятия (термины), как "право", "законодательные нормы", с одной стороны, и "поведение людей в обществе", "взаимоотношения между членами общества" - с другой[77]. О различении им субъективных и объективных законов в обществе уже говорилось. Практическая польза от такого "еще более очищенного" понимания права состоит в удобстве изучения связанных между собой, но по определению различных предметов: права и общества (общественных отношений, объективных законов общества). В самом деле, как изучать "право, воплощенное в общественной жизни людей"? У кого Вы спросите, по каким законам (субъективным) люди живут? Прикладные конкретно-социологические методы тут бессмысленны[78]. Можно исследовать либо объективные социальные законы, по которым живут люди (законы коммунальности), либо нормы поведения (в т. ч. юридические)[79]. Методы исследования подробно описаны А. А. Зиновьевым, и они предполагают строгое различение указанных объектов познания, как и всех других.

Здесь сразу хотелось бы рассмотреть методологические принципы толкования Конституции Конституционным судом РФ. Не вдаваясь в спор о том, являются ли постановления данного Суда о толковании "актами нормативного действия", "актами высшей юридической силы, уровень которых соответствует уровню Конституции"[80], или вообще таковое толкование нежелательно[81], в целях данной работы необходимо отметить следующее.

Осознавая важность упоминаемых в литературе методов толкования (логический, грамматический, системный, исторический и др.)[82], в связи с вышесказанным можно рассмотреть один из таких возможных методов. Называть его можно аутентическим, социологическим (в данной статье). Суть в том, что соответствующее правоположение Конституции должно пониматься исходя из того значения, которое ему придавалось в среде его возникновения (происхождения). Забегая вперед, можно указать на пример толкования такого положения Конституции[83], как принцип уважения к человеку труда (ст. 75.1). Ясно, что этот принцип - продукт реального коммунистического общества, описанного А. А. Зиновьевым, и вне данного общества, как будет показано ниже, он не имеет практического смысла (даже как норма-принцип или норма-цель)[84], ибо в рамках существующего общественного строя это недостижимо в принципе. Следовательно, его введение можно объяснить только двумя логически мыслимыми способами: либо конституционный законодатель не понимал правовые и соответствующие им социальные последствия его введения (что вызывает по меньшей мере недоумение), либо определенным образом, хотя и не вполне ясно выразил волю к изменению данного социального строя.

О далеко идущих последствиях такого понимания рассматриваемого правоположения еще будет специально сказано в этой работе.

Здесь же хотелось бы привести следующие слова А. А. Зиновьева ("О подлинности и кажимости"): "В наше время аспект видимости в большом числе (если не в большинстве) жизненно важных случаев приобрел такие масштабы, формы и значение, что оттеснил аспект сущности на задний план, взял над ним верх и сам стал выглядеть как сущность объектов. Произошло своего рода эволюционное оборачивание. Наиболее высоко развитые человеческие объединения стали превращаться в сборище социальных актеров. В паре «Быть или слыть» вторая установка стала играть более важную роль для людей. Дураки стали выглядеть как мудрецы, моральные уроды – как образцы добродетелей, преступники – как опора законности. Безобразие – как красота. Мощнейшая система воспитания, образования и идеологического оболванивания создала вымышленный мир кажимостей, занявший в жизни людей более важное место, чем мир сущностей"[85]. Это к вопросу о сущности нашей Конституции.

Конечно, можно сказать на это: толкование становится уже не столько разъяснением, сколько созданием новых норм права. На это хочется ответить высказываниями известных специалистов: "действительно, Конституция является высшим законом страны. Но только самые наивные верят, что Верховный суд (в США он выполняет роль и конституционного суда - авт.) просто "интерпретирует" текст, т. е. исследует, что документ означает или что подразумевали в нем люди, которые его писали. Суд идет дальше простой интерпретации. Суд изобретает и расширяет конституционную доктрину; некоторые из положений доктрины связаны с основным текстом легкими паутинками, если вообще связаны"[86].

В связи с толкованием конституции возникает вопрос о том, допустимо ли противоречие вновь принятых судом правовых позиций уже принятым ранее (например, применительно к рассматриваемому ниже толкованию права на труд в связи с введением в нашу Конституцию принцип уважения к человеку труда). Конституционная теория допускает это при определенных условиях: "легитимна та защита конституции, которая соответствует прежним конституционным принципам. Когда же вынесенное решение отклоняется от предыдущего, то вытекающие из этого нормы должны вписываться в систему конституции. Переосмысленная конституция представляет собой лишь конституцию, пополненную по сравнению с содержавшимися в ней ранее принципами"[87].

А вот это напрямую касается темы настоящего исследования: "Однако возможно, что и после того как ни одной из сторон в споре не удастся доказать обоснованность своего требования, международный суд или арбитраж признает соответствующую территорию государственной территорией одного из них. Так, в частности, происходит, когда суд призван решить вопрос о судьбе территории по принципу ex aequo et bono, то есть не с опорой на международное право, а на основе справедливости. Тем самым он создает новое, до тех пор не существовавшее право. Поэтому такие случаи могут считаться способом приобретения государственной территории"[88].

Далее необходимо отметить также следующее.

"Конституционные положения не исчерпывают содержания прав и свобод человека. Во-первых, конституционный документ всегда по необходимости краток. Во-вторых, Конституционный суд РФ и Федеральное Собрание РФ вправе толковать конституционные нормы (выделено мной - авт.), регулирующие гражданские права и свободы. В-третьих, важный вклад в раскрытие содержания прав и свобод человека может сделать Уполномоченный по правам человека, расширительно толкуя при разрешении конкретных дел ограничительные правовые предписания.

Тем не менее первичной правовой основой гражданских прав и свобод, из которой исходят все без исключения субъекты конституционного права, российские правоприменители и правозащитные органы, является Конституция. Уровень конституционно-правовой регламентации прав и свобод определяет направление правоприменительной деятельности, “задает тон” законотворческой работе. Наконец, самое важное: конституционные нормы о правах и свободах человека информируют граждан об их правовом статусе и правовой защищенности. Недостаточно определенным в действующей Конституции является содержание таких прав, как право собственности, право на альтернативную гражданскую службу, право на приватизацию, а тем более право на социальную защиту (выделено мной - авт.). Полагаем, что российская Конституция не должна ограничиваться механическим перечислением этих прав, но “материализовать” их, наполнить реальным правовым содержанием.

В действующей Конституции занижена планка гарантий прав (по контрасту с подробным, а зачастую детальным регулированием механизма власти)[89].

Особого рассмотрения заслуживает вопрос о предмете конституционно-правового регулирования, его приоритетах. За последние 15 лет в действующий основной закон был внесен ряд поправок, касающихся, в основном, организации публичной власти, в том числе Законом Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации от 14 марта 2020 г. № 1-ФКЗ «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти».

В литературе указывалось на односторонность и социальную неэффективность таких подходов. "Преобладают политологические или политизированные предложения, направленные на пересмотр Конституции России. Реформа Конституции будет успешной при условии, что в нее будут внесены насущно необходимые изменения, а не те, которые являются проецированием властных устремлений, далеких от правовой заинтересованности. Между тем сегодняшние дискуссии “на злобу дня” не могут заслонить действительной потребности в обсуждении вопросов глубокой конституционно-правовой теории. Классовый подход, деление на “правых” и “левых”, акцент на реформе властных механизмов и перераспределении полномочий государственных органов, федерации и регионов продолжают доминировать при оценке действующей Конституции. Гражданское общество, защита его членов от посягательств государства на основополагающие права и свободы оказываются в тени. Но изменение разделов Конституции, посвященных взаимоотношениям властей, автоматически не усилит защиты прав человека и гражданина. Между тем очевидно, что именно соблюдение этих прав является конечной целью принятия и действия конституционного документа"[90].

Таким образом, конституционная реформа в России далека от своего завершения. В данной работе и будут, главным образом, приведены соображения автора на этот счет.

Здесь необходимо оговориться, что автор не рассматривает термин "основы конституционного строя" в "узком" значении как "устои государства, его основные принципы, которые призваны обеспечить России характер конституционного государства"[91], наоборот, термин "государство" понимается в "узком" значении как совокупность органов, учреждений, организаций, составляющих государственный аппарат (аппарат власти, в понимании А. А. Зиновьева). Речь идет прежде всего об основах конституционного строя как фундаментальных принципах существования государства и экономики.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте