А почему в ту дверь все ломятся, а в эту никто не идёт?

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 15 из 18Следующая ⇒

Глава 15.

«- А почему в ту дверь все ломятся, а в эту никто не идёт?

 - Потому, что там вход, а здесь – выход.».

                                                                     «Две сорванные башни».

 Здание «Управления Объектом №4» сохранилось заметно лучше: кирпич почти не выкрошился, окна целые, все, до единого. Дверь, правда, немного перекосило, но и она смотрелась неплохо. Выглядело строение совершенно обыденно – мало ли по стране вот таких, совершенно казённых, зданий. Вот только явно не зря Бегемот предупреждал, что внутри всё непросто: от строения прямо-таки веяло чем-то нехорошим, что-то просто кричало: «Вы кто такие? Я вас не знаю! Идите нафиг!». Призыв этот мы, разумеется, проигнорировали.

 - Одна отметка. – Даша ткнула стилусом в экран, увеличивая масштаб. – Не особо-то и большая. Не двигается. В левой части здания, выше нас. Второй этаж, походу. Иди вперёд, а я за тебя отомщу.

 Так себе юмор, подумал я, включая налобный фонарь и ещё раз проверяя оружие. Выдохнув, поднялся на крыльцо в три ступени и потянул за ручку. Приоткрытая дверь, незнамо сколько времени простоявшая в одном положении, отворялась нехотя, с противным скрипом, с петель полетела ржавчина. Внутри открылся небольшой коридор, практически такой же, как в лаборатории – стол охраны, та же табличка «Предъяви пропуск», стенд с ключами, телефон на стене – на этот раз, у него присутствовал номеронабиратель, несколько стульев. Никаких следов погрома, всё стоит на своих местах, только покрыто толстым слоем пыли. Журналы приема-сдачи ключей, кроссворды, журналы... Да и всё, в общем-то. Даша склонилась над пожелтевшими страницами, сдула пыль.

 - Время, число, месяц – не читаемы. Только видно, что год 198… Зачем? Только портит атмосферу. Можно подумать, точная дата случившегося здесь происшествия нам как-то помешает.

 Пиликнул КПК. Я заглянул в экран, засмеялся и показал сообщение Даше и Бегемоту. Оно гласило: «Новое задание. Выяснить дату катастрофы на Объекте».

 - Ну вот, накликала. – сокрушённо покачала головой подруга. – Теперь придётся переворошить всю макулатуру, чтобы найти единственный документ с читаемой датой.

 - Зачем? – я пожал плечами. - Я тебе и так эту дату скажу. 26 апреля 1986 года.

 - Авария в Чернобыле? Нуу, в целом логично…

 Снова пиликнул КПК. «Нет, так не пойдёт, нужно документальное подтверждение».

 - А если я эту дату на стене напишу, сойдёт? – спросил я у окружения. Окружение не снизошло до ответа. – Видимо, нет. Ладно, будем искать.

 С этими словами я отворил внутреннюю дверь. Петли, разумеется, тоже заскрипели, но двигались они не в пример легче – сказывалось отсутствие влаги, и внутри здание сохранилось гораздо лучше тех, что мы уже обследовали. Перехватив автомат поудобнее, я осторожно заглянул внутрь.

 Если на проходной ещё что-то было видно благодаря свету, проникающему во входную дверь, то внутри коридора царила почти полная тьма. Поводив туда-сюда лучом фонаря и не обнаружив непосредственных угроз, я пошарил рукой сбоку от двери. Выключатель – старинный, поворотный, толстого пластика – нашёлся именно там, где ему и положено находиться. Я с усилием повернул рукоятку, и, о чудо, коридор озарился светом. Правда, горели, в лучшем случае, половина ламп, но и этого было достаточно, чтобы видно было убранство помещения.

 Внутри «управление» выглядело не в пример богаче и роскошнее, чем казённо-утилитарные интерьеры общаги, лаборатории и столовой. На полу лежал паркет, стены оклеены дорогими обоями и украшены картинами, через каждые три метра стоят здоровенные кадки с останками растений, на потолке – разлапистые люстры с висюльками, короче, дорого-богато.

 Мы прошлись по коридору взад-вперёд, держа оружие наготове. Рассохшийся паркет дико скрипел и пружинил под ногами, но толстый слой пыли на нём выглядел нетронутым. В обе стороны коридора выходили двери кабинетов, и там ничего необычного, на первый взгляд, не обнаружилось. «Главный инженер», «Завхоз», «Бухгалтерия» - убранство помещений полностью соответствовало табличкам. Столы, стулья, шкафы, куча бумаг и документов. Полуразобранная радиола на столе главного инженера, куча хлама по углам у завхоза, красивый чайный сервиз и самовар у бухов… И всё покрыто толстым, нетронутым слоем пыли. В левом конце коридора располагался туалет – на этот раз, с нормальными унитазами, а в правом – лестница, ведущая на второй этаж. Я сверился с биорадаром – отметка горела прямо в противоположном конце коридора, почти над туалетом. Держа оружие наизготовку, я медленно поднялся наверх.

 Здесь свет не горел, в выключатель на стене на все мои действия только презрительно потрескивал. Пожав плечами, я врубил фонарь на максимум. Коридор выглядел точно так же, как и внизу, только был заметно короче и заканчивался большой и красивой дверью – видимо, именно там заседал Самый Важный. И именно там горела отметка на биорадаре. И опять нетронутый слой пыли…

 Кроме главной двери, по бокам коридора их наличествовало ещё четыре штуки. «1-й зам», «2-й зам», «Архив», «Особый отдел»… Я заглянул в последнюю. Кроме наличия трёх здоровенных сейфов, ничем особенным он не выделялся. Кабинеты замов хоть и удивили, но только совершенно не подходящим подобным объектам оформлением – это потом осмотрим, ну а архив – он и в Африке архив. Тяжёлым взглядом я уставился на дверь со скромной табличной «Директор».

 - Вась, взглядом ты эту дверь не пробуравишь, экспертно заявляю. – прошептала Даша, встав рядом. Подруга прямо-таки излучала нервозность и тревогу, оружие так и плясало у неё в руках. – Не нравится мне это помещение, может, ну его нафиг?

 - Назвался груздем – проводи разведывательно-штурмовые мероприятия. – прошептал я. – Но мне эта дверь тоже не нравится. Так и подмывает предварительно закинуть туда пару гранат. А ведь кабинет директора по-любому оснащён окнами, давай попробуем снаружи заглянуть?

 Сказано – сделано. Выйдя наружу и обойдя строение, мы моментально выявили искомые окна – их было три, здоровых, практически в стык. С земли, правда, ничерта не видно было даже в бинокль, поэтому я залез на вагон, стоящий рядом, и оказался почти на одном уровне с кабинетом. Правда, видно всё равно было очень плохо – снаружи светило яркое солнце, а внутри царил полумрак, и кроме стола и кресла ничего рассмотреть толком не удалось, даже в оптику. Однако, за десять минут внутри не последовало никакого движения, и это уже странно. Дрыхнет оно там, что ли? Так и подмывало расстрелять стёкла, тогда внутренности помещения можно будет рассмотреть наверняка. Однако, тогда неведомая хтонь точно проснётся, а это нежелательно. Вздохнув, я слез с крыши вагона.

 - План такой. – с бодрым видом я принялся рассказывать свою придумку подруге. – Дверь открывается наружу. Привязываем верёвку, тянем-потянем, распахиваем. Возможно, этого будет достаточно, чтобы понять, с чем мы имеем дело, проём широкий.

 - Попытка – не пытка. – пожала плечами Даша. – Давай так и сделаем.

 Правда, при попытке воплотить задуманное, мы столкнулись с проблемой: ручку на двери сначала нужно было нажать вниз, и только потом замок открывался, а делать это непосредственно у двери очень не хотелось, вдруг это опасно для здоровья? Подумав, я применил тот же приём, что и в нацистском бункере: привязанная к ручке верёвка была придавлена к полу уроненной на бок круглой кадкой, стоявшей тут же. Растение в кадке высохло настолько, что не поддавалось идентификации, и даже земля не вывалилась, настолько слежалась.

 Я занял позицию на лестнице, высовываясь ровно настолько, чтобы держать под контролем дверь. Даша спустилась чуть ниже, и по моей команде потянула за верёвку. Кадка нехотя прокрутилась, пошла юзом и съехала с верёвки, откатившись в сторону, но дело уже было сделано – дверь распахнулась. В тёмный коридор хлынул поток света, я прильнул к прицелу.

 - Вась, что там? – потребовала немедленного отчёта подруга.

 - Ничерта не вижу толком. – сообщил я, отлипая от прицела. – Прямо напротив стол, за ним кресло и всё, больше ничего не видно. И никакого движения. Можно, я туда гранату закину?

 - Ни в коем случае! – всполошилась девушка. – Все улики уничтожишь!

 - Да шучу я, шучу. – я встал в полный рост и шагнул в коридор. – Подойду к двери и посмотрю из-за угла, что там да как.

 Осторожно, стараясь ступать как можно тише, я двинулся вдоль левой стены. Паркет предательски поскрипывал, но мы и так уже явно себя демаскировали, открыв дверь. Достигнув противоположного угла, я осторожно заглянул внутрь.

 В середине кабинета, ближе к окну, высился необъятный письменный стол, стоимость которого, судя по всему, вполне могла превысить цену моей квартиры. За ним стояло кресло, настолько же монструозное. На столе явно просматривались телефоны, лампа, терминал ЭВМ, письменный прибор, какие-то мелочи и документы. Правая стена, видимая мне, полностью была заставлена шкафами. У стены напротив, возле двери, стояло несколько простых стульев, видимо, для посетителей. Короче, обычный кабинет Большого Начальника. Я достал маленькое зеркальце, подобранное в общежитии. Выставил его из-за угла так, чтобы была видна левая часть кабинета, скрытая от меня. Посмотрел. Чертыхнулся, посмотрел ещё раз. Опустил зеркальце, переваривая увиденное.

 - Однако. Удивили, черти волосатые. – покачал я головой. Всю левую стену кабинета, а это метров пять, занимал огромный аквариум. Я рискнул переметнуться в правый угол, откуда он был виден во всём великолепии. Высотой метра в два, при высоте помещения около трёх, и два-три метра в глубину – точнее сказать сложно, искажение света в воде не давало нормально оценить перспективу. Песчаное дно, здоровые коряги, лес водорослей, камни, в дальнем углу лежит здоровенный бесформенный булдыган больше метра в поперечнике. И туева гора мелких, по паре сантиметров, разноцветных сверкающих рыбок. В некоторых местах аквариума к поверхности поднимались вереницы пузырьков воздуха.

 - Теперь понятно, почему вы тут все не передохли сразу. – сообщил я рыбам, проследив пузыри. – Вот только вопрос, что вы тут жрёте, остаётся открытым.

 - Что ты сказал? – в шлеме ожил переговорник. – Вась?

 - Подходи сюда, вроде, непосредственной опасности не наблюдаю. – доложился я подруге. – Лучше один раз увидеть.

 - Офигеть. – покачала головой Даша. – У нашего генерального есть в кабинете аквариум... Только раз в пять скромнее. Такая хрень сто́ит, как чугунный мост, а обслуживание его – ещё больше. Интересно, как эти рыбки тут с голодухи не померли?

 Тут, совершенно внезапно, раздалось тихое жужжание, и в потолке над аквариумом открылся люк. Мы моментально отскочили от двери, заняв позиции по углам коридора, но секунды, шли, а ничего угрожающего не происходило. Я выставил зеркальце, оценил картину, засмеялся и снова заглянул в проём двери.

 - Вот поэтому и не померли. – сказал я, наблюдая, как из дыры в потолке в аквариум сыпется какая-то мелкая фигня, а рыбы её с энтузиазмом жрут.

 - Система автокормления? – Даша протиснула голову рядом. – Оригинально. Никак не ожидала здесь такое увидеть.

 - Это понятно, хоть и очень странно. – Я постучал ногтем по экрану наладонника. – Но на что сканер реагирует? Отметка явно на этом этаже, и как раз на месте аквариума. Или он так видит кучу мелких рыбок?

 - Возможно. – пожала плечами девушка. – Но отметка чёткая, а не размазанная на пять метров. Ничерта не понятно. Надо идти внутрь, всё равно обследовать этот кабинет нужно досконально.

 - Это да. – согласился я и шагнул в дверной проём, держа, впрочем, оружие наизготовку. – А где Бегемот, кстати?

 - Остался снаружи, вроде как. Странно. – Даша выглянула в коридор. – Пушистик, ты где прохлаждаешься? Кис-кис!

 Я прошёлся по кабинету. Тот же толстый, нетронутый слой пыли, как и везде тут. Подошёл вплотную к аквариуму. Рыбки уже закончили трапезу и расплылись по всему объёму, шныряя небольшими стайками туда-сюда. Я снова глянул на экран биосканера. Тот упрямо показывал крупную отметку на месте аквариума. Я увеличил масштаб до максимума, сориентировал экран. Метка указывала прямо на здоровенный валун в дальнем углу. Я присмотрелся. Было в этом камне что-то неправильное, у меня даже озноб прошёл по коже. Тут сзади заорал Бегемот, и камень открыл глаза.

 Я моментально отпрыгнул от аквариума метра на три, используя кресло как укрытие, и вовремя: камень, мирно лежавший на дне, буквально взорвался, выбросив во все стороны пучок щупалец, скрытых до этого под ним. Это явно была какая-то разновидность спрута или осьминога – не разбираюсь в них, вот только у этого туловище было явно заковано в какой-то панцирь наподобие раковины. Из-под него и вылетели щупальца, и оттуда же смотрели налитые красным глаза, сверкающи лютой злобой – ещё бы, посиди хрен его знает сколько взаперти, осатанеешь.

 А ситуация, меж тем очень быстро менялась, складываясь явно не в нашу пользу. Головоногий бодро подкатил к стенке аквариума, и через неё в кабинет с потрясающей скоростью скользнули два ловчих щупальца, которые были значительно длиннее прочих – я их потом оценил метров в семь, против трёхметровых остальных. Полностью проигнорировав меня, хотя я стоял ближе, тентакли метнулись в сторону Даши. Она попыталась отскочить в сторону, но щупальца были быстрее – они моментально обвили ноги девушки и потащили её к аквариуму. Даша упала и заорала благим матом. Я успел дать по наглым отросткам очередь, но не попал, а потом Дашу подтянуло непосредственно к аквариуму, и стрелять стало просто опасно – навряд ли стекло пуленепробиваемое, а если оно разобьётся, нас всех смоет нафиг.

 Тем временем, моллюск попытался затащить девушку внутрь, но тут удача ему изменила – Даша намертво вцепилась в поручень, идущий вдоль аквариума на высоте пояса, и так и повисла вверх ногами, крича что-то нечленораздельное, но явно непечатное. Выругавшись, я выхватил у неё из-за пояса палаш и со всей дури, от души рубанул по наглым щупальцам.

 Удар вышел настолько удачным, что второго не понадобилось, и головоногий моментально втянул искалеченные отростки в воду, а Даша рухнула на пол, изощрённо матерясь, впрочем, тут же вскочив на ноги. Подхватив подругу, я ломанулся на выход, не дожидаясь новых подлянок от осьминога-переростка. Выскочив в коридор и отбежав к лестнице, я быстро оглядел подругу на предмет ранений и увечий. На первый взгляд, всё было нормально – Даша выглядела, наоборот, очень по-боевому, - злая, раскрасневшаяся, глаза горят.

 - Это ж сколько на эту дуру пива надо, а, Василий? – весело закричала девушка. – Пару бочек минимум, я полагаю!

 - Да погоди ты пиво считать, он пока ещё малость сыроват. – ответил я, меняя магазин в автомате и прислушиваясь к происходящему в кабинете. – Вот немного подвялим, тогда...

 Мои размышления прервал громкий мокрый шлепок в кабинете. Я только успел передёрнуть затвор и направить ствол в сторону двери, как в ней появился супостат. Надо сказать, что для водного обитателя по суше он перемещался с большой сноровкой и, к сожалению, с приличной скоростью. Правда, мы не склонны были разрешать твари свободные прогулки, и встретили его огнём из двух стволов. Но вот незадача: броня у моллюска явно была не ниже пятого класса – пули просто отскакивали от раковины. Я перевёл огонь на морду, стараясь попасть по глазам. Судя по всему, попал – тварь взревела (Чем? У моллюсков нет лёгких!), и с удвоенной яростью бросилась на нас.

 Пришлось отступать. Отстреляв остатки магазинов по щупальцам, которые, вроде как, были самыми уязвимыми частями твари, мы скатились вниз по лестнице и отбежали к выходу.

 - Даша, отходи! – заорал я, когда тень моллюска появилась в пролёте, выхватил из разгрузки «эфку», выдернул чеку, швырнул гранату твари под ноги, если можно так сказать, и тоже рванул в выходную дверь.

 Взрыв раздался, когда я сбежал с крыльца. По всему правому крылу первого этажа наружу брызнули стёкла – я едва успел прикрыть лицо. Повисла звенящая тишина. Минуту мы стояли наизготовку, направив оружие на дверь. И, когда я уже готов был идти на разведку, в двери началось шевеление, и тварь вылезла наружу. Выглядел супостат неважно: половину щупалец оторвало начисто, один глаз выбит, следом тянется след из голубой слизи. Однако, раковина целёхонька, значит, внутренние органы не задеты, а полыхающий ненавистью единственный глаз цепко смотрит на нас.

 Однако, на открытой местности шансов у твари не было: скорость движения у неё снизилась радикально, и угнаться за нами она не могла. Поэтому всё дальнейшее действо свелось просто к тупому нафаршировыванию моллюска свинцом, пока его количество не превысило уровень, несовместимый с жизнью.

...

 - Как у тебя с патронами? – спросил я, загоняя в автомат последний магазин.

 - Последний. – ответила Даша, так же перезаряжая оружие. – И четыре магазина к пистолю.

 - Боюсь, с «ТТ» много против такого не навоюешь. – я кивнул в сторону ещё дёргающейся туши. – Это мы уже восемь магазинов на двоих высадили! А ещё даже не вечер. Давай отойдём к лодке, пополним боезапас и малость передохнём.

 Моё предложение было безоговорочно поддержано, и мы отошли на берег, где минут пятнадцать сосредоточенно снаряжали магазины, параллельно приводя нервы в порядок. Потом пришёл Бегемот и опять потребовал жрать, пришлось открыть ему банку тушёнки. За компанию и мы сгрызли по сухарю, запивая водичкой из фляжек.

 - Надо экономить патроны для новых стволов. – сообщил я, поднимаясь на ноги. – Мы за сегодня треть от всего запаса высадили. Мелочь валим из пистолетов.

 - Пулемёт возьми. – Даша кивнула на «MG», лежащий в лодке. – К нему у нас патронов хоть устреляйся.

 - Тяжёлый и неудобный. – покачал я головой. – И в помещениях с ним не развернёшься толком. Хотя, прочем, захватим с собой пока.

 Я закинул пулемёт на плечо, и мы отправились обратно на территорию «Объекта». Задумчиво оглядев пейзаж, я забрался на старый, вросший в землю «ЗИЛ», и пристроил «циркулярку» на крыше кабины. Зарядил ленту, поводил стволом из стороны в сторону, потом спрыгнул обратно.

 - Если снова возникнет подобная ситуация, - я кивнул в сторону трупа осьминога, отвечая на немой вопрос компаньонов. - Можно будет откатиться на эту позицию и нормально держать оборону. И эту дуру с собой таскать не надо, и отсюда почти вся территория простреливается.

 - Разумно. – резюмировала подруга. – Пойдёмте продолжать наши изыскания?

 Моллюск лежал там же, где мы его и оставили. Точнее, то, что от него осталось. Все щупальца были отстреляны, и живописно раскинулись по асфальту. Оба глаза вынесены, здоровенный клюв свёрнут набок, вся мягкая часть, выглядывающая из раковины, измочалена пулями до неузнаваемости. При этом, на раковине – ни царапины! Подумав, я стащил останки в кучу, благо хоть они не особо воняли, и не поленился принести куски щупалец, оторванные гранатой в здании, затем облил это всё бензином и подпалил.

 - Мало ли, регенерирует. – сказал я, глядя, как в огне корчатся и извиваются куски щупалец. – Учитывая, что раковину пробить нам не удалось, а жизненно важные органы у него, сдаётся мне, именно там сныканы, могут возникнуть нюансы. Если эта тварь оклемается, у неё будет к нам ряд вопросов.

 - А их хотелось бы избежать. – подытожила Даша. – Ну его нафиг. Пойдём внутрь, нам ещё нужно выяснить дату, кроме того, остался склад и ангар.

 - Ещё катер и вагоны. – добавил я. – Что-то мне подсказывает, что там тоже есть на что посмотреть. Плюс бункер охраны. И внутрь скалы нужно выяснить, как попасть, там наверняка тоже много всего интересного. Выезжают же откуда-то вагоны...

 - Интересно, сколько эти рыбки тут живут? – глядя на оставшееся население аквариума, задумчиво проговорила Даша, когда мы вернулись в директорский кабинет.

 - Думаю, не особо долго. – я пожал плечами. – Скорее всего, эти декорации делали непосредственно перед нашим забросом сюда. Если постройки без особого вреда могут стоять тут годы, то аквариум за пару месяцев зарастёт дерьмом, и вся популяция помре. А он абсолютно чистый, как будто его вчера надраивали.

 - Слой пыли выглядит нетронутым. – покачала головой подруга.

 — Это последнее, что меня волнует. – засмеялся я. – Рассматривай это всё как декорации. Причем, довольно нелепые.

 - А что тебя смущает на этот раз? – Даша проследила за моим взглядом. – О, календарь! «26, Квiтень, 1986, субота»... Ну, вот и документальное подтверждение даты! Что тебя не устраивает?

 - Ну, как тебе сказать... Чернобыль находится, конечно, на Украине, но насколько уместен украинский календарь на островах в Ладоге? В 1986 году? Как коренной житель этих мест, ответственно заявляю: вообще не уместен.

 - Ну, вдруг он был украинец... – подруга склонилась над столом, быстро просмотрела какие-то бумаги, лежащие на нём. – Всё по-русски. Видимо, ты прав.

 Как ни странно, ничего особенного в кабинете мы не обнаружили. В столе нашлись печати, письменные принадлежности и прочая канцелярия, наградной «макаров» без патронов, фотоальбом, где на фото позировали явно серьёзные товарищи в различной, обычно торжественной, обстановке. Подписи к фото ничего нам не говорили, фамилии, звания и места. «Доцент Александров Т. С. Ялта». И что? Дискеты, журналы, отчёты – всё свалено в бессистемную кучу. Присутствовала литература и развлекательного содержания, в том числе – западного, и очень фривольного. Я бы даже сказал, откровенно порнографического.

 - А мужик рисковый был. – сообщил я, открыв журнал на развороте, где блондинистая красотка ублажала здоровенного негра, так сказать, орально-генитальным способом. – За такие картинки можно было моментально вылететь из партии и со всех должностей, а то и уехать лес валить...

 - Ты серьёзно? Тогда так строго было?

 - Если припишут распространение порнографии – вполне. Особенно, если ты не простой колхозник, а большой начальник секретного объекта. Тут же появятся товарищи, которым по долгу службы положено задавать неудобные вопросы, и будут вопрошать: «А откуда у вас, товарищ, такие интересные журнальчики? А нет ли у вас каких сношений с наиболее вероятными врагами Советского Союза?» И, поверь, ответить придётся.

 В открытом сейфе нашлись только пяток медалей, все – за ударный труд в разных вариациях. В платяном шкафу висели пара очень хороших костюмов, в довольно неплохом состоянии. А вот бутылки в баре оказались высохшими, да и было их всего несколько.

 Гораздо интереснее оказались шкафы с документами. Все полки были подписаны: «Сотрудники», «Поощрения», «Взыскания», «Рапорты», «Поступления МТЦ», «Расход МТЦ», «Доклады», и самый интересный раздел – «Отчёты исследований». В отличие от документации в лабораториях, в которой без поллитры ничего не разберёшь, тут всё было описано более-менее понятным языком, и научные термины встречались слово через три, а не через одно. Даша полистала несколько папок, покачала головой и сунула их в рюкзак, сказав, мол, на досуге почитаем, может получиться понять, чем они тут занимались. Я же посмотрел остальное и сунул к себе в рюкзак пару папок из раздела «Рапорты» и «Взыскания».

 - Поржем на досуге. – ответил я на вопросительный взгляд Даши. – Нескучно они тут жили, временами.

 В архиве мы столкнулись с примерно тем же набором документов, только, разумеется, более старых. Тут же выяснилось, что самые первые записи датируются маем 1980 года, судя по всему, к моменту катастрофы объект работал шесть лет. Больше ничего интересного в архиве, кроме пыли, не нашлось, и мы двинулись дальше.

 Первый зам, похоже, был моряком. На стене его кабинета висел настоящий, судя по всему, старинный, штурвал с отполированными до блеска ручками. Казалось, он до сих пор пах морем. Портреты Ушакова, Нахимова, Нельсона и других, неизвестных мне адмиралов занимали огромную площадь. Ту площадь, которая оставалась, занимали картины с разнообразными парусниками. Небольшой застеклённый стеллаж заполняли модели кораблей, какие-то компасы, фуражки, раковины, секстанты, другие приборы и диковины, явно имеющие отношение к морю. В столе, помимо именного «макара» (заряженного), нашёлся офицерский кортик и набор курительных трубок в виде разных героев морского фольклора. Половина шкафов была заставлена книгами на морскую тематику, атласами и альбомами. Рабочие документы были безжалостно запиханы в два шкафа, не особо и больших. В углу стоял здоровый сейф, намертво запертый.

 - Да, нескучный дядька был. – сказала Даша, рассматривая чучело меч-рыбы, подвешенное к потолку и занимавшее практически всю длину кабинета. – За какие грехи его в эту дыру упекли?

 - А почему ты думаешь, что за грехи? – возразил я. – Может, это, наоборот, очень ответственный и важный участок. Смотри, какая ржака в рапорте: «Прошу выделить лаборатории дополнительно тридцать литров спирта для протирки оптических осей». Приколисты, блин.

 - Не, резолюция смешнее. – подруга склонилась над пожелтевшим листом бумаги на столе. – Всего одно слово: «Охренели?»

 - Да, за словом товарищ в карман не лез. Как говорится, всё называется своими именами и награждается красочными эпитетами.

 В основном, судя по документам, первый зам занимался материально-технической частью. Приходы, расходы, запросы на выделение всякого, отчёты, акты «один разбили, второй потеряли» и тому подобная галиматья, без сомнения, очень нужная, но нам малоинтересная. Не найдя ничего, достойного внимания, мы вышли из этого мини-музея. Но трубку в виде морского конька и пару пачек табаку Даша прикарманила.

 Второй зам тоже оказался с прибабахом, правда, с другим знаком. Весь его кабинет был заполнен моделями самолётов. Они висели под потолком, стояли на шкафах и подоконнике, на стенах с фотографий также смотрели самолёты. Старинные «этажерки», «юнкерсы» и «ИЛы» времён ВОВ, вполне себе современные «МИГи» и «СУшки» - чего тут только не было! Верхом экспозиции был огромный флаг ВДВ, занимавший почти всю стену. Памятуя приколы из директорского кабинета, я с опаской поднял полотно, выясняя, не прячется ли за ним очередная пакость. Пакость не обнаружилась, а вот сейф, наоборот, нашёлся. Я крутанул колесо запора – не заперто! Открыл дверку и разочарованно вздохнул. Даша тут же сунула туда свой любопытный нос.

 - Ну и чего ты так грустно вздыхаешь? Шесть бутылок армянского коньяку, запечатанных, вполне приличная добыча, я считаю. – подруга вытащила одну из бутылок и критически посмотрела на свет.

 - И гранёный стакан. – добавил я. – Походу, десантура неслабо подбухивала на рабочем месте. Я, вообще-то, ожидал найти в секретном сейфе что-то более существенное!

 - А, забей. Что-то мне подсказывает, что секретов тут ещё на неделю реального времени хватит.

 - Я вот боюсь, что здесь ты права.

 Судя по всему, второй зам занимался научной частью. Кроме куч отчётов, столь же зубодробильных, как и в лаборатории, нашлось множество документов более понятного содержания – это направление усилить, это ослабить, а то – вообще свернуть, перевод учёных из группы в группу, разрешение на те или иные опыты, ну и всё такое. В целом, тоже интересно покопаться. Потом. И такой же запертый сейф, как и в предыдущем кабинете.

 У особиста вся обстановка была строго утилитарна. Из личных вещей – только огромная чайная чашка с отколотой ручкой, да жутко прокуренная трубка из корня вереска. На подоконнике – обычный облупившийся электрочайник, чайник заварочный, сахарница, да вазочка с высохшими до состояния камня сушками. Совершенно обычный стол, только лампа и письменный прибор. В столе нашлись лишь бумаги, очень старый револьвер, да пара пачек чая «со слоном». Негусто, прямо скажем.

 На стеллажах расположились личные дела сотрудников. Правда, не всех – ни учёных, ни руководства, ни командного состава роты охраны не нашлось. Даша предположила, что эти дела особист держал в сейфах, кои стояли рядком у стены, и открываться силой ненависти не желали, а ключей у нас не было. Дела же техников, обслуживающего персонала и рядового состава нам были малоинтересны. «Характер скрытный», «морально неустойчив», «склонен к алкоголизму», «замечен в рассказывании политических анекдотов», «играл в рок-группе»... Скукота.

 По факту, из здания Управления мы ничего, кроме коньяка и документов, не вынесли. А, нет, Даша подбрила со стола директора красивые часы в форме буревестника, расправившего крылья. Теперь весь вечер будет думать, куда их поставить в нашем скромном жилище, ибо места там с каждым днем всё меньше.

 Далее мы планировали обследовать помещения охраны – назвать этот бункер, встроенный в скалу, зданием язык не поворачивался. Но тут возникла неожиданная проблема: толстая металлическая дверь была закрыта наглухо. Судя по тому, что снаружи никаких органов управления не обнаружилось, открывалась фортификация строго изнутри. В принципе, наличествовали аж три ряда узких, как бойницы, окон, причём первый ряд находился менее, чем в трёх метрах от земли, но и тут был нюанс: окна были забраны толстенными решётками.

 - Ну, и что будем делать, коллеги? – я задрал голову вверх, осматривая громаду серого бетона.

 - С галереи туда по-любому должен быть вход. – задумалась подруга.

 - Ага. – согласился я. – Когда я осматривал галерею ещё со скалы, дверь я видел, но она тоже была закрыта. Вроде бы. Сейчас уточним.

 Я отбежал назад, вышел через ворота и поднялся на скалу. Поднёс к глазам бинокль. Так и есть, дверь задраена наглухо, и снаружи так же отсутствуют органы управления. Неудивительно, я бы так же сделал.

- В смотровую башню наблюдатель по-любому попадает из бункера. – сказала Даша, встав рядом и осматривая искомый объект в прицел «Вала».

 - Ага, и туда по-любому ведёт люк. Который сейчас по-любому заперт.

 - А вот не факт. Какую-то лазейку нам ведь должны были оставить? А по скале туда вполне можно залезть, тут ни навыков, ни снаряжения не нужно.

 - Согласен. В детстве все окрестные скалы излазили, без снаряжений и страховок. Как вспомню, волосы дыбом встают, убиться было – раз плюнуть. Только давай не сейчас, если там заперто, потеряем кучу времени, а нам ещё много чего надо обойти до заката. – я посмотрел на солнце. Пока оно садиться не собиралось, было около двух часов дня. – Предлагаю проверить вагоны, благо они рядом.

 Возражений не последовало. От вагона-рефрижератора я ничего не ожидал, его груз скорее всего, давным-давно сгнил в условиях разморозки. Каково же было наше удивление, когда, сбив хилый замок и сдвинув в сторону дверь, мы узрели клубы пара, вырвавшегося наружу, и на нас пахнуло холодом.

 - Офигеть, Вася, он работает! – Даша посветила внутрь вагона, и, не обнаружив опасности, влезла внутрь. – А ведь шума компрессоров не слышно! О, пельмени!

 Я подтянулся на руках – даже через перчатки холод металла был очень ощутим – и оказался внутри. Атмосфера очень напоминала Ледяную пещеру, а вот наполнение различалось радикально. Вдоль стен вагона располагались в три яруса полки, заставленные всяким. Ожидаемо, в основном это были продукты питания, но на скорую руку обнаружились так же лекарства и какая-то химия.

 - Оригинально. – сказала Даша, показывая на ряд заиндевевших бутылей, на этикетках которых красовался череп с перекрещенными костями. – Держать в одном вагоне жратву и ядовитые химикаты.

 - Ну, может, в замороженном виде оно безопасно. – я пожал плечами. – В СССР, особенно на подобных объектах, правила техники безопасности выполнялись неукоснительно, виновным очень быстро объясняли недопустимость нарушений. Так что, вполне возможно, тут всё нормально. А может, и даже скорее всего, реквизиторы опять облажались, вот и всё. Давай глянем, чем тут можно поживиться.

 Ёжась от холода, мы приступили к осмотру. Ассортимент оказался, как я и предполагал, не особо богатый – тогда пищевая промышленность не могла похвастаться большим разнообразием. Значительный объём был забит мороженным мясом – полутуши свиней и овец, огромные куски говядины, куры – разумеется, синие, как же иначе? Здоровенные брикеты замороженной рыбы - я опознал треску, камбалу и огромных лососей. Нам это было не особо интересно, и мы перешли к потрошению коробок с полуфабрикатами. Там обнаружились пельмени, которые попались Даше на глаза в первую очередь – смёрзшиеся в камень, неаппетитного серого цвета, брикеты фарша, котлеты, сосиски и сардельки. Даша быстро отобрала по упаковке.

 - Возьмём на пробу. Говорят, в советских сосисках было мясо... Вот и проверим.

 - Честно говоря, я уже не помню. – пожал я плечами. – Я тогда мал был. А котлет лучше накрутим из бобрятины. По-любому будет вкуснее.

 - Главное, не забыть мясорубку. Пошли, а то я уже продрогла до костей, тут, похоже, минус двадцать, если не ниже... Интересно, как оно охлаждается, если холодильник не работает?

 Второй вагон оказался гораздо интереснее. Он был плотно набит продукцией отдела «бакалея». Огромное количество разнообразных консервов, от морской капусты и «Бычка в томате», до красной икры и «Осетра в собственном соку». Горы тушёнки и сгущёнки, разнообразные овощи и соления (заводские, разумеется), икра заморская кабачковая, трёхлитровые банки с соками и компотами... И, как ни странно, ни одной вздутой или потёкшей банки, несмотря на давным-давно истёкшие сроки годности - даты кое-где читались. Конфеты и шоколад, макароны, разнообразные крупы, мука, соль, сахар... И даже специи – лавровый лист и перец. Всё это выглядело лежалым, но отнюдь не испорченным. На пробу открыли наугад банку тушёнки – абсолютно нормальный запах, мясной. И внутри, что характерно, мясо. Пока мы с подругой думали, стоит ли это пробовать, подошёл Бегемот и урча сожрал содержимое банки. Глядя на хвостатого, мы рискнули попробовать шоколад и томатный сок. Шоколадка оказалась покрыта белесым налётом и очень твёрдая, но на вкус вполне приличной, а сок – густым, тягучим, ароматным и очень нажористым.

 - Каменная. – Даша рискнула попробовать баранку, выудив её из огромного мешка. – Размачивать надо. Ты кофе тут не видел?

 - Надо посмотреть вон там. Я там точно видел цикорий.

 Выяснив, что голодная смерть нам теперь точно не грозит, сколько бы мы здесь ни проторчали, мы направились к складу. В отличие от остальных строений, это выглядело так, будто было давно и плотно заброшено уже на момент катастрофы. Дверь казалась частью стены и вросла в землю, ветер нанёс перед ней целую насыпь из земли и листьев, замок и петли представляли собой, казалось, единое целое. Сканер молчал, да и Бегемот, сожравший две банки осетрины и вылакавший литр томатного сока (чем немало нас удививший), был абсолютно спокоен.

 Я достал «Маузер» и несколькими выстрелами сбил замок. Правда, это оказалось только половиной дела, так как дверь, намертво прикипевшая, открываться категорически не желала. Пришлось брать кусок какой-то металлической конструкции и, используя её как таран, проситься в гости более настойчиво, благо дверь открывалась внутрь.

 Как только строптивая преграда поддалась, мы бросили железяку и прижались к стене по обе стороны двери – помните турель в бункере? Вот и я помню. Аккуратно выставив в проём зеркальце и принялся осматривать внутрянку, пока подруга подсвечивала её фонариком с другой стороны. Не высмотрев ничего кроме стеллажей и сложенного на них барахла, я бросил в проём заметных размеров камень. Тишина. И только после этого, сев на корточки, я рискнул заглянуть внутрь напрямую. Неведомые опасности себя никак не проявляли. Тогда я поднялся в полный рост и вошёл внутрь. Пошарил рукой справа от двери, слева, нащупал выключатель и повернул ручку. Под потолком вспыхнули неожиданно яркие лампы. Оглядываясь по сторонам, мы разбрелись по складу, высматривая всякое полезное, что могло бы пригодиться в хозяйстве.

 Склад оказался насквозь бытовым. На стеллажах пылилась аккуратно сложенная одежда – лабораторные халаты, рабочие робы, комплекты армейской формы, сапоги, ботинки и ватники, разнообразный инвентарь, посуда, бытовая химия и прочая, прочая, прочая... Тут же находились различные ящики, судя по надписям – научное оборудование и расходники. Часть склада занимала мебель: сложенные друг на друга столы и стулья, шкафы и стеллажи, и даже холодильники, телевизоры и радиолы!

 - Ну нифига себе. – я остановился перед несколькими коробками с телевизорами «Радуга», составленными друг на друга. – В то время электроника была жутким дефицитом, а у них такое количество просто про запас лежит.

 - И компьютеры. – отозвалась Даша из другого конца склада. – В запас жратвы, патронов и научной аппаратуры я поверю. В запас бытовой техники – нет, увольте. О, это что? Принтер? Мы не видели ни одного ни в лаборатории, ни в управлении, а здесь три штуки пылятся!

 - Ничего ты не понимаешь, они тут просто уже наладили электронный документооборот. – засмеялся я. – Вот принтеры и сдали на склад за ненадобностью. А так да, конечно, реалистичность хромает на обе ноги.

 - У нас тётки в бухгалтерии до сих пор все бумажки требуют на бумажке. – скривила лицо подруга. – Каждый документ нужно распечатать, принести им, они его сканируют и заносят в базу. Маразм.

 - Это что! У кореша на работе безопасник обнаружил, что на общий принтер можно печатать конфиденциальные документы. Теперь, если что-то нужно распечатать, все сотрудники делают ему запрос, и он даёт добро. Или не даёт.

 - Эмм... То есть то, что этот же документ можно по электронке послать куда угодно, или слить на флешку, его не заботит? – удивилась Даша.

 - К счастью для сотрудников, таких высот понимания современных технологий он пока не достиг...

 - Кошмар. И подобные динозавры заведуют безопасностью предприятий, зачастую – стратегических. При таком раскладе, совершенно не удивляют новости о том, что там-то базу подломили, тут-то личные данные украли.

 - Да. – грустно согласился я. – Кругом всё больше «умных вещей», а вот с «умными пользователями» большие проблемы...

 ...

 Ничего особо полезного нам на складе не приглянулось. Мы и так уже были отлично одеты-обуты, а мебель и электроника нам были без надобности. Единственное, Даша присмотрела швабру и веник, чтобы поддерживать чистоту в нашем жилище было проще, а так же армейские резиновые тапочки и калоши – бегать по дому и около него соответственно.

 Выйдя из склада, мы уткнулись носом в сторожевую вышку. Второй ярус я уже успел проверить ранее, а вот крохотное караульное помещение мы осматривали только сейчас. Впрочем, ничего интересного там не нашлось – стол, стул, шкаф (пустой), открытый сейф (пустой), и «пирамида» для оружия - тоже, естественно, пустая. Единственное, за что цеплялся взгляд – небольшой ящик с красным крестом, лежащий на столе. Аптечка.

 Я открыл крышку. Внутри нашлись какие-то таблетки жутко старого вида, йод, бинты, перевязочный жгут, рассыпавшийся от одного прикосновения, и, почему-то, гранёный стакан. Я бегло просмотрел надписи на упаковках лекарств, но кроме анальгина, парацетамола и активированного угля ничего знакомого не обнаружил.

 - Да, не густо. – я закинул бинты в рюкзак и закрыл аптечку. Видя недоумённый взгляд подруги, пояснил: – Советские бинты были не чета нынешним, тогда на нитках не экономили. А эти отлично сохранились, стерильные, упаковка не нарушена. Я очень надеюсь, что они нам не понадобятся, но мало ли... Пусть будут.

 - Кстати, а ведь на таком объекте по-любому должен быть медпункт. – Даша ещё раз заглянула внутрь аптечки, не обнаружила ничего достойного и захлопнула крышку. – А то и целая амбулатория. А мы ничего похожего не видели. Даже в лаборатории аптечного уголка не нашлось!

 - Медпункт может быть расположен в бункере охраны. – я пожал плечами. – В этом есть некоторая логика. Хотя я, честно говоря, в это не особо верю. Пошли дальше? Время у нас немного, а ангар не маленький.

 - Может, он пустой. Но пойдём. Про «растяжки» свои не забыл?

 - Да помню я, помню...

 Впрочем, беспокоить «сюрпризы» я и не планировал – они перекрывали подходы только к задней стене, которая была нам не особо интересна, так как она была глухая. Входы, как я уже говорил, были расположены с фронтальной стороны, обращённой к плацу, что логично – так проще доставлять грузы, разгружаемые с вагонов.

 Неожиданно откуда-то сверху, со скалы, спрыгнул Бегемот. Донельзя довольный котяра громко затребовал КПК, и быстро отбил когтем: «Разветку сделяль. Праверил башинку. Льук аткрытый. Можна залесть. Апасна, миртвяки, многа». Мдаа, дела...

 - Спасибо, Пушистик. – Даша почесала кота за ухом, от чего тот немедленно заурчал на весь островок. – Полезем туда?

 - Нафиг. Если там много мертвяков, лучше оставить каземат на сладкое, как и планировали. Чует моя задница, что катакомбы там очень приличные, и за пару часов мы никак не управимся. Давай ангаром займёмся.

 Однако, обе двери оказались наглухо заперты изнутри, как большие, предназначенные для автотранспорта, так и прорезанные в них малые, предназначенные для людей и сравнимых с ними по габаритам других существ, если они тут вдруг окажутся.

 - Мда. – резюмировал я. – Сталюка толстая, петли здоровые. Топором не подломишь.

 - Тащи фаустпатрон. – не стала церемониться подруга. – Вышибем дверь, и все дела.

 - Даша. – я глубоко вдохнул. – Это кумулятивный боеприпас, а не фугасный. Он не вынесет дверь, а прожжёт в ней аккуратную дыру сантиметров в пять. Нам это ничего не даст, а вот кумулятивная струя, попав внутрь, может наделать делов. Может разрушить что-то интересное, а то и устроить большой пожар. Я даже не рискну расстреливать местонахождение предполагаемого запора из пулемёта. Давай подумаем, как ещё туда можно попасть.

 Мы снова обошли строение по кругу, не забывая про мины. Других входов в ангар, как и выходов, не нашлось. Сам ангар представлял собой бетонный квадрат высотой метра в четыре, на который водрузили металлический купол в виде половины цилиндра, радиусом ещё метров семь. И в торце этого цилиндра, прямо над бетонным основанием, явно проглядывал ряд окон.

 - Окно – это дыра. – сообщил я, опуская бинокль. – А дыра – это, конечно, не кролик, и даже не Светлана Павловна из бухгалтерии, но обязательно путь внутрь.

 - Что, ведущая куртизанка? – хмыкнула Даша.

 - Наоборот. Прозвище «Чёрная Дыра» за ней закрепилось потому, что это ангельское создание способно поглотить любое количество цветов, конфет, алкоголя и других подношений без какого-либо результата... Многие пытались, до сих пор перед глазами, как живые стоят. Впрочем, это не относится к делу. Но вот если забраться на бетонное основание, то можно легко влезть в окно. И я даже вижу, как это можно сделать.

 Между складом и ангаром было примерно метра четыре, то есть – почти рядом. Склад же, в отличие от ангара, был оборудован пожарной лестницей, ведущей на крышу. Оставалось придумать, как преодолеть провал, и в этом нам помог кусок металлической фермы, достаточно большой, чтобы перекинуть его между строениями, и недостаточно тяжёлый, чтобы мы не могли затащить его наверх. Вот он лёг как надо между зданиями, вот по нему перебежал Бегемот, вот он уже громко орёт на той стороне, мол, чего вы копаетесь... Чего, чего... Ферма представляла собой четыре металлические балки, соединённые поперечными перекладинами через каждые полметра, общей шириной сантиметров сорок. И по ней нужно было перебежать, находясь на высоте четырёх метров. Вроде бы, что такого?

 Представьте, что вы идёте по полу, выложенному плиткой со стороной, пускай, тридцать сантиметров. Теперь поставьте себе задачу: наступать только на плитки, расположенные на одной линии. Вроде, ничего сложного? Вообще без проблем. А теперь представьте, что остального пола больше нет, и с обоих сторон вашего узкого пути – пропасть. Что, уже повело в сторону? А ведь для ваших ног технически ничего не изменилось...

 Без понятия, как называется данный психологический феномен – я считаю, этот баг обязательно нужно фиксить в следующих ревизиях человеков – но в данный момент мешал именно он. Я, так-то, вообще высоты боюсь, и если на Соснодубе помогло то, что за плотной кроной я тупо не видел земли, то здесь всё было строго наоборот. Тем не менее, я собрал яйца в кулак и бодро перебежал на ту сторону.

 У Даши таких проблем не было, и она перебралась к нам без проблем. Бетонный бортик по периметру строения был больше метра шириной, поэтому гулять по нему можно было, как по проспекту. Мы спокойно дошли до угла, свернули, и через десять секунд я уже осторожно заглядывал в крайнее окно.

 - Вась, что там? – нетерпеливо вопрошала подруга.

 - Кабинет. – оценив увиденное, я повернулся к девушке. – Просто кабинет. Стол, кресло, шкафы, комп, ещё что-то по мелочи.

 - Хмм. – Даша склонилось над КПК. – Ничего опасного вроде не показывает. Фон высоковат, но и только. Бегемот? Твоё мнение.

 Котяра неопределённо «пожал плечами», потом подошёл к окну. Оно было заперто изнутри, как и все остальные, но Бегемот вдруг решил эту проблему, причём очень эффектным способом: выпустил коготь, очертил им по стеклу небольшую окружность (от звука у меня аж зубы заболели), а потом с ленцой, явно играя на публику, щёлкнул по выпиленному участку. Тот с тихим звоном провалился внутрь, и, пока мы с Дашей подбирали челюсти, котяра просунул лапу внутрь и открыл замок. Окно с тихим скрипом распахнулось, а Бегемот, с видом английского дворецкого в десятом поколении, приглашающе махнул лапой.

 - Ну ты, блин, даёшь. – сказал я и полез в окно. – Позер...

 - Молодец, пушистик! – судя по звукам позади, Даша не в пример выше меня оценила таланты Бегемота.

 Внутри действительно был просто кабинет. Судя по чертёжному столу и вороху чертежей, тут обитал кто-то из инженеров, причём, судя по размеру кожаного кресла – не из последних. Ничего особо интересного или нового мы не нашли – документы, чертежи, письменные и чертёжные принадлежности, шкафы ломились от литературы по электронике и, как ни странно, биологии. На подоконнике – чашка, не мытая, судя по слою осадка, вообще никогда, банка растворимого кофе и пачка рафинада. Электрочайник нашёлся в углу, стоящий на стопке чертежей, чтобы провод мог дотянуться до розетки, устроенной, почему-то, почти под потолком. От неё же тянулся провод к древнему катушечному магнитофону, стоявшему на маленькой табуретке. Я нажал на кнопку «Воспроизведение». Из динамика раздался знакомый голос.

 ...Танец смерти

 Прост и страшен,

 Но пока не пробил час,

 За грехи всех жизней наших

 Время смут карает нас!

 Я чертыхнулся и выключил магнитофон. Даша удивлённо подняла на меня глаза.

 - Ты же, вроде, любишь «Арию» и Кипелова? Что не так?

 - Люблю. – я нежно погладил «мафон», как тогда говорили. – Сейчас прозвучал фрагмент песни «Смутное время» с сольного альбома Кипелова и Маврина «Смутное Время». Знаешь, в каком году он вышел? В 1997.

 - Мда. – подруга скривилась. – Это уже не просто упущение. Это раздолбайство, если не сказать больше. Надеюсь, зрители оценят это по достоинству, и этих рукожопов накажут. Это же полностью разрушает всю атмосферу! Вопиющая профнепригодность! Сейчас, по-моему, любая музыкальная библиотека позволяет отсортировать произведения по году выпуска! Это... Это... Какой-то... Позор!

 - Тем не менее, аппарат я заберу. По такому случаю, даже можно озадачиться пробросом кабеля от бункера фашиков до нас. Или аккум подбрить, я их тут точно видел, если батареек рабочих не найдётся.

 - Ах ты ж... Собака сутулая! Как для моей модной лампы электричество тащить – «нецелесообразно»! А как для музыки – «ща придумаю что-нибудь»! Вася, ты не охренел часом?

 - Вот, заодно проведём электрификацию освещения! – радостно заявил я, прикидываясь валенком. Однако, видя, что подругу ответ явно не устроил, со вздохом продолжил: - На самом деле, я уже давно думаю, как электричество к нашей фазенде подвести. Но только сегодня у нас появился изолированный провод. – я кивнул в сторону «плаца», где, среди прочего, стояли катушки кабеля.

 - Ладно, считай, что на сей раз я тебе поверила. – подозрительно ответила Даша. – Надо будет тогда с караульной вышки прожектор снять, поставим на балконе.

 - Думаю, их тут более, чем достаточно. На галерее несколько штук точно есть, так что, если нужно будет, засветим по-взрослому.

 Я ещё раз обошёл помещение. Не найдя больше ничего интересного, покопался в столе, но и там из полезностей обнаружился только разряженный «ПМ». Тогда я подошёл к двери и открыл её.

 ...

 За дверью оказалось темно, хоть глаз выколи. Я включил фонарь, но он не особо помог, и тогда я переключился на ноктовизор. Картинку он давал далеко не идеальную, но в целом позволял нормально ориентироваться. Мы принялись осматриваться.

 Дверь кабинета выходила на небольшую галерею, идущую по периметру ангара, в двух углах с неё вели лестницы вниз. Под самым потолком, поперёк ангара, проходила ещё одна галерея, а прямо под ней располагались полозья балочного крана. Внизу была дикая мешанина из разнообразного оборудования, аппаратуры, кучи каких-то ящиков – короче, чёрт ногу сломит, причём, зачастую, в буквальном смысле, потому что часть всего этого была явно не на своём месте, или валялась опрокинутая на бетонном полу. Слева, вдоль стены, под галереей размещались кубики отдельных крытых помещений, все двери в которых были распахнуты настежь. А по центру зала, на метровом постаменте, стояла явно стеклянная колба, высотой метров пять и пару метров шириной. К ней со всех сторон зала тянулись жгуты кабелей и какие-то трубы, то есть штука была похожа на то, что мы видели в лаборатории, только заметно больше.

 Двигаясь по галерее, я обошёл помещение по кругу. Пыль, тьма, запустение, острый «химический» запах, и тишина. Напротив обоих ворот обнаружились два «Камаза» с крытыми «кунгами», с также спущенными шинами, как и у всех остальных автомобилей, оставшихся здесь. Я спустился к выходу, и обнаружил здоровый распределительный щит, с кучей тумблеров и рукояток. Рассудив, что самый большой тумблер – самый главный, я потянул за него. Рычаг с жутким скрипом переместился из нижнего положения в верхнее, и помещение ожило.

 Зажегся яркий свет, и я, чертыхаясь, отключил ослепший ПНВ. Вокруг просыпалась аппаратура, загудели, разгоняясь, обмотки трансформаторов, запищали какие-то датчики, куча здоровенных экранов начала, нагреваясь, выдавать различные данные и графики, совершенно непонятные. Я перевёл взгляд на сооружение в центре зала. Офигев от увиденного, подошёл поближе, чтобы рассмотреть получше. Рядом молча встала Даша.

 Внутри колбы находилось что-то, здорово смахивающее на мозг, только был он больше метра в поперечнике. Штука плавала в зелёной жиже, наполнявшей колбу, к нему снизу были подключены куча проводов и труб. Судя по бегу пузырей в этих трубах, в объект что-то закачивали, питательные вещества, что ли? Где-то я что-то подобное видел, в какой-то игре, что ли... Или фильме?

 Пока я соображал, по поверхности «мозга» прошла мелкая рябь, как судорога. Вот ещё, и ещё, и вот объект уже дрожит мелкой дрожью. Смутное беспокойство, ворочавшееся где-то в подкорке, переросло во вполне осязаемую тревогу. И, когда вдруг «мозг» повернулся вокруг оси, и на нас уставились два немигающих (разумеется, век-то нет), глаза, я вспомнил.

 - Бежим! – заорал я и даже успел сделать пяток шагов к двери, увлекая за собой ничего не понимающую Дашу. А потом нас накрыло.

 Сознание затопила чистая, незамутнённая боль, как будто в черепную коробку засунули пару электродов и подали туда несколько тысяч вольт. Перед глазами встала красная пелена, я рухнул на колени, меня вырвало. Краем ещё функционирующего сознания я заметил, что Даше рядом не лучше моего. Я попытался подняться, но ноги не слушались, тогда я упал на спину, кое-как поднял висящий на груди автомат и дал очередь в сторону «мозга», и ещё одну, и ещё... Магазин опустел, а меня заливал океан всё пребывавшей и пребывавшей боли... Я попытался нащупать гранату, но тут, внезапно, всё закончилось, и на меня навалилась тьма.

 Я открыл глаза, но тьма никуда не делась. Трясущимися руками я включил ПНВ, встал на колени и огляделся. И тут же обнаружил нашего спасителя – Бегемот висел на рубильнике, глубоко впившись в рукоять когтями, и видимо, самостоятельно выбраться не мог. Рядом стонала Даша.

 - Ты как, подруга? Жива? – кое-как поднявшись, я на нетвёрдых ногах рванулся к девушке, и рухнул возле неё на колени. – Даша?

 Девушка вяло махнула рукой, мол, нормально. Тогда я снова поднялся и поспешил к нашему спасителю, мешком висевшему на рубильнике. Котяра встретил меня грустным мявом, значит, жив ещё, курилка. Осторожно подхватив кота на руки – какой же он тяжёлый! – я едва удержался на ногах, но тут же начал аккуратно высвобождать засевшие в дереве рукоятки когти. Подошла хромающая Даша, и вдвоем мы вызволили пушистого из плена. Не выпуская кота из рук, я проковылял к выходной двери, открыл её, и с величайшим облегчением мы вышли на свежий воздух.

 Я аккуратно положил Бегемота на пристроенную к стене скамеечку, а сам просто упал пятой точкой на бетон. Нагретый, голый бетон. Стянул с головы шлем, и тёплый ветер приятно защипал кожу, проникая через слипшиеся от пота волосы. Даша рухнула на оставшийся свободным кусок скамейки, и тоже сняла шлем. Потом с видимым усилием положила голову кота себе на колени и принялась её наглаживать, откинувшись на спинку. Так мы просидели минут, наверное, пятнадцать. Или тридцать. Или пять – ощущение времени просто пропало, вместе с мыслями и чувствами. Наконец, я догадался вытащить фляжку и сделать пару добрых глотков коньяку. Крякнул, передал флягу Даше. Закурил.

 - Интересный факт. – сказал я, глядя на дымящуюся сигарету в руке. – В «СТАЛКЕРе» пси-здоровье поправляют с помощью сигарет и сигар.

 - Не уверена, что это сильно поможет. – ответила подруга. – Что это, чёрт побери, было? Ты ведь успел что-то сообразить?

 - Успел. Но нам это не сильно помогло. – Я переместился поближе к скамейке и обнял Дашины ноги. – Всё тот же «СТАЛКЕР», а точнее – одна из глобальных модификаций. Там учёные выращивали подобную хрень – я кивнул в сторону «мозга», - обладающую пси-способностями. А она внезапно осознала себя, и в один прекрасный момент просто взяла под контроль всех человеков, имевших неосторожность оказаться в радиусе действия. А тут она была отключена и, подав питание на системы жизнеобеспечения, я её разбудил. И если бы не Бегемот, нам бы, скорее всего, пришёл карачун...

 - Думаешь, здесь произошло то же самое? Эта хтонь пробудилась, и просто «задавила» местных пси-воздействием?

 - Да фиг его знает. Всё возможно. Кто-то же вырубил питание. – я пожал плечами. – Кроме того, дверь заперта изнутри, а ни зомби, ни тел там мы не видели.

 - Так мы, собственно, ничего толком там и не осматривали. Меня уже, вроде, отпустило, предлагаю этим заняться. Кроме того, - тут Даша криво усмехнулась. – Эту штуку нужно уничтожить. Неизвестно, как её ещё можно включить, вдруг она до нашего острова добивает? Оставлять так никак нельзя!

 - Полностью поддерживаю. – сказал я, поднимаясь на ноги и надевая шлем. Потом присел на корточки и, посмотрев в глаза Бегемоту, сказал: - Камрад, мы у тебя в долгу. Спасибо. Выручил.

 Котяра неопределённо махнул лапой, мол, сочтёмся. Я поднялся на ноги, застегнул шлем, сменил пустой магазин в автомате, и направился обратно в ангар. Повозившись с замками, открыл настежь обе большие двери, впустив в помещение уличный свет.

 - Даша, будь снаружи и страхуй меня, хорошо? – я расчехлил топор и двинулся к «мозгу». – Мало ли что эта пакость может учудить, когда начнёт подыхать.

 Подойдя к колбе, я принялся аккуратно и последовательно перерубать все подходящие к ней кабели и трубы. Их было много, и они были местами толстые и прочные, поэтому заняло у меня это мероприятие минут пятнадцать, и я успел основательно упариться, кроме того, пси-атака даром не прошла, и меня периодически штормило, да и коньяк на пустой желудок давал о себе знать. Наконец, все видимые коммуникации были уничтожены, но я решил не останавливаться на полумерах. Выйдя наружу, я попросил у Даши её «Вал».

 - Эту штуку нужно повредить физически. Но я не хочу разрушать колбу, там этой зелёной дряни кубов десять, разольётся по всему острову, да ещё и в озеро попадёт. Мало ли она ядовита, или токсична. Передохнут все рыбы с раками, это будет фиаско. Попробую расстрелять эту штуку сверху, благо у колбы крышки не предусмотрено.

 Перевооружившись, я поднялся на верхнюю галерею и принялся выцеливать объект. Стрелять было неудобно, колба располагалась прямо подо мной, но я всё же нашёл приемлемую позицию и припал к окуляру прицела. Сквозь толщу зелёной жижи «мозг» было видно смутно, и я на пробу выпустил несколько пуль.

 - Даша, глянь, добивает до мозгов? – сказал я в микрофон. Подруга подошла поближе и направила на объект луч фонаря.

 - Ага. Походу, ему не особо нравится. – в голосе девушки сквозило неприкрытое злорадство. – Продолжай.

 Я продолжил всаживать пулю за пулей, пока магазин не опустел. Решив, что этого должно быть достаточно, я спустился вниз, чтобы оценить результат своих трудов. Результат меня вполне устроил: вместо единого плотного куска биомассы, в колбе теперь плавала какая-то рваная губка, издырявленная и измочаленная. Один глаз лопнул, в толще жидкости лениво болтались ошмётки плоти.

 - Ну, если после такого эта тварь выживет, я сильно удивлюсь. – сказала Даша, оглядывая результат моих усилий.

 - Да хрен его знает. – я всё ещё сомневался. – А вдруг регенерирует? Без подвода энергии – навряд ли, конечно, но… Впрочем, у меня есть мысль. Правда, для этого придётся подать питание. Давай так сделаем: я привожу в действие план, а ты стоишь у рубильника наготове, если вдруг что.

 Дашу не очень обрадовала такая перспектива, но возражать она не стала. Однако, просто занятием поста у рубильника девушка не ограничилась, а ещё и привязала запястье к рукояти, чтобы, в случае чего, сработал принцип «мёртвой руки» - потеряв сознание, при падении она всё равно разомкнёт цепь. С некоторым беспокойством мы включили тумблер.

 Снова вспыхнул свет, и ему сопутствовал целый фейерверк искр, брызнувший из перерубленных кабелей, кое-где отрубилась, заискрила и задымилась аппаратура, из перерубленных шлангов на пол хлынули какие-то растворы, впрочем, напор быстро иссяк. Тварь в колбе пару раз дрогнула, хотя, возможно, мне показалось.

 Я подошёл к пульту управления краном, опустил крюк к полу, и осторожно прикрепил к нему больше всего искривший конец кабеля. Затем поднял кран, поместил его над колбой и опустил вниз, в жижу. Раствор аж вскипел, вверх брызнули струи жидкости и пара, и целый сектор аппаратуры отключился. Я опустил кран до дна, а потом поднял, одновременно перемещая крюк по горизонтали, просто разрывая «мозг» на куски. После нескольких проходов, в колбе осталась просто мешанина из обрывков органики и жидкости. Запарковав кран, я подошёл к Даше и отвязал её от рубильника.

 - Вот и всё. – целовать подругу в шлеме было очень затруднительно, но я таки это сделал. – Супчик готов, можно кушать.

 - Пожалуй, я воздержусь. – девушка скривилась. – Вон, Бегемота того и гляди стошнит.

 - Да, запашина стоит – моё почтение. Предлагаю вдумчивое изучение ангара оставить на потом, пусть проветрится.

 На том и порешили. Правда, я забежал наверх, чтобы открыть двери и окна во всех кабинетах, чтобы лучше проветривалось, заодно бегло их осмотрев – ничего особо интересного видно не было – и подрезав магнитофон. Задумавшись, как он работал при обесточенном здании, я обнаружил в соответствующем отсеке комплект свежих батареек, даже не потёкших, хотя они и были явно советского производства. Согласно этикеткам, разумеется.

 - Остаётся катер. – Даша поглядела на часы. Четыре часа, успеваем?

 - Как минимум, можно поверхностно глянуть, что там происходит. Насколько там опасно. Хотя, по мне, так на сегодня приключений и так с избытком. У нас с тобой, у обоих, было минимум две отличные возможности склеить ласты. Поэтому, нужно подготовиться…

 Я забрал с «ЗИЛа» пулемёт и перенёс его на караульную вышку – оттуда и катер, и пирс были как на ладони. И только после этого, несколькими выстрелами из пистолета, снёс замок с ворот. Створки медленно, через силу отворились, разумеется, с жутким скрипом. Мы выждали пару минут, но ничего не происходило, столько ветер гонял песок по выщербленному бетону.

 Я медленно двинулся вперёд, держа в одной руке сканер КПК, а другой сжимая рукоять автомата. Даша страховала меня с вышки, Бегемот шёл сзади, едва не наступая мне на пятки, мы прошли примерно половину пути, и, когда до катера оставалось метров двадцать пять, котяра предупреждающе зашипел. Я остановился, прогнал сканер по всем диапазонам, но он ни черта не показывал, корпус катера экранирует, что ли? Я медленно, приставным шагом, прокрался ещё на пять метров, и, видимо, сигнал стал достаточно мощным. Экран тут же расцвел красным огнём – отметок было столько, что они сливались в одно большое пятно, внутри которого происходило какое-то бруоновское движение. Я тихонько выматерился. Бегемот снова зашипел, но было поздно – меня услышали. Или почуяли, не суть важно, и над бортом выглянул местный.

 Я «мяу» сказать не успел, как тварь перемахнула через борт и оказалась на бетоне пирса. Выглядела она, как самый натуральный краб, только величиной со среднюю собаку. Круглое тулово на тонких ножках, глаза-стебельки, и, главное – огромных размеров клешни, которыми краб громко защёлкал, и неожиданно резво бросился на меня. Я немедленно вскинул «Вихрь» и выпустил в супостата короткую очередь.

 К счастью, в данном случае тяжёлая дозвуковая пуля тоже сработала как надо – панцирь краба не мог сравниться в прочности с раковиной твари из администрации, и членистоногого отбросило обратно к катеру, почти разорвав пополам. Однако, это, по-видимому, очень огорчило его товарищей. Над пирсом раздалось зловещее щёлканье, моментально слившееся в монолитный гул, и через борт катера хлынула буро-красная волна, мгновенно затопив пирс. Я схватил ноги в руки и втопил к воротам. Впереди крупными скачками мчал Бегемот. Я уже был у ворот, когда сверху ударил пулемёт – видимо, мы ушли из зоны поражения, и Даша начала отстрел супостатов.

 Вбежав на территорию базы, я потянул на себя створки ворот, пытаясь закрыть их как можно скорее. Пулемёт не замолкал, но даже его заглушал шелест сотен ног и щёлканье клешней. Я успел захлопнуть ворота буквально перед носом у авангарда крабов. Однако, стоило мне накинуть запор и перевести дух, как по воротам прошла частая-частая дробь, в металле появилось два ряда крошечных отверстий, идущих снизу вверх, и над воротами появилась морда краба.

 Сказать, что я обалдел – ничего не сказать, однако руки сработали раньше мозга – я вскинул автомат и короткой очередью свалил тварь, уже забравшуюся на гребень ворот и собиравшуюся спрыгнуть вниз. Но в ворота уже колотились следующие крабы, а пулемёт, как назло, замолк – судя по трёхэтажному мату, у Даши кончилась лента и сейчас она пыталась спешно перезарядить оружие. Плохо, отметил я про себя, ловя на мушку следующего супостата, показавшегося из-за ворот, обычно с «циркуляркой» управлялся я, надеюсь, девушка справится. И, судя по победному крику, справилась. Пулемёт снова начал садить длинными очередями, а потом над воротами показались сразу три твари, и стало жарко.

 Я едва успевал переносить огонь с одной морды на другую, а они всё лезли и лезли. Пулемётные очереди сменились частым хлопанием Дашиного «Вала» - вторая лента, она же последняя, закончилась. У меня полетел на землю один пустой магазин, второй, вот боёк щёлкнул вхолостую, я бросил бесполезный автомат и выхватил «маузер», но крабы внезапно закончились. Я поспешил наверх, где подруга продолжала редкими выстрелами добивать тварей.

 Открывшаяся картины была воистину эпической. Весь пирс, от катера до ворот, покрывал красно-бурый «ковёр» из панцирей, ног, клешней и слизи с кровью. «Ковёр» этот местами ещё мелко шевелился, но отдельных тварей уже не наблюдалось – по крайней мере, одним куском.

 - Вот это мясо! – воскликнула Даша, и в её голосе прорезались восторженные нотки. – Лютое мочилово!

 - Да, неплохой такой тир. – меня потряхивало, и восторги подруги я не особо разделял. – Подумаешь, чуть на кусочки не порезали… У тебя патроны остались? Я пустой.

 Подруга молча протянула мне один магазин. Я перезарядил «Вихрь» и спустился вниз, к воротам. Открыть их оказалось той ещё проблемой – снаружи организовался целый вал из тел. Кое-как, мы открыли одну створку, просто спихнув её гору трупов в воду.

 - Знаешь что? – задумчиво сказала Даша, подняв оторванную клешню и держа её на вытянутой руке, чтобы кровь на сапоги не капала. – Может, оставим катер на завтра? Мне что-то расхотелось по нему лазать.

 - Поддерживаю. – согласился я. - Ещё один бой мы не потянем, тупо нет патронов. Ещё нужно собрать и перетащить в лодку трофеи. Интересно, этих крабиков едят?

 Сзади раздался хруст. Мы синхронно обернулись и узрели Бегемота, залезшего мордой внутрь разорванной крабьей тушки и что-то там с урчанием выедающего. Похоже, добыча более чем съедобная.

 - Вот обжора! – всплеснула руками подруга. – Тебе волю дай, ты тут до утра останешься!

 - Мяя? – удивлённо ответил Бегемот, оторвавшись от трапезы. Морда его была густо перемазана кровью, в усах застряли кусочки хитина.

 - Давай соберём от этих тварюк клешни, они выглядят наиболее аппетитно. Лапы мне не нравятся, а в тушке я не понимаю, что можно жрать.

 - Спроси Бегемота, он понимает. - ухмыльнулся я. – А вот ноги я бы вообще не трогал, учитывая, что ими они пробивают листовую сталь, и таким образом лезут наверх. Вон, из ворот просто решето сделали. А остальное потом скинем в озеро, покормим рыбов. Они тоже хотят кушоц…

 Сказано - сделано. Я приволок со склада несколько пустых ящиков, и в них мы собрали богатый урожай крабьих клешней. Пяток штук забрали с собой, остальное закинули в рефрижератор – нехай морозятся. Объём нашего доморощенного «холодильника» сразу оказался до смешного небольшим… Интересно, нормальный холодос со склада в лодку влезет? Если решим проблему с электричеством, можно будет этот момент обкашлять.

 С собой забрали катушку провода – двести метров должно хватить. Лампы и прожекторы решили пока не брать – если затея выгорит, всё равно нужно будет разводить проводку, а значит, мы вернёмся за розетками, распредкоробками и прочим. Так же утащили кучу кухонной утвари, не забыв мясорубку. Основной объем груза составила провизия – Даша затарила кучу консерв, преимущественно овощных, соки, муку, крупы… Да, и магнитофон, разумеется. В итоге, отчалили мы изрядно нагруженными, впрочем, переправа на наш берег сложностей не составила.

 Ворота на базе мы заперли, чтобы то, что там вновь заспавнится, там и осталось. Однако после высадки я отвязал конец переправы с нашей стороны, привязал его к большому булыжнику, и затопил в пяти метрах от берега – ну его нафиг. Не ограничившись этим, я усилил безопасность, поставив на берегу несколько растяжек.

 Пока мы разгрузились, распределили добычу по местам постоянного хранения, переоделись, почистили оружие, быстренько сбегали в баню – уже почти стемнело. Даша сварила на пробу пачку пельменей, оказавшихся весьма посредственными, хоть и съедобными – даже болгарский кетчуп, обнаруженный среди прочей провизии, ситуацию особо не спас. Поэтому, в свежеобретённую десятилитровую кастрюлю отправились пара крабьих клешней и куча специй.

 Пока деликатес варился, я почти вырубился, просто сидя на стуле с рюмкой коньяку. Из прострации меня вывело пиликание наладонника. Я открыл «сообщения», и сон как рукой сняло. Сообщения гласили: «Выяснить дату катастрофы – выполнено», «Выяснить причины катастрофы – выполнено», «Зачистить территорию базы – выполнено», «Попасть в основной зал - выполнено», «Уничтожить Объект№112 – выполнено». Суммы, нарисованные напротив каждого пункта, были настолько весомые, что я аж в нулях запутался.

 - Знаешь. – Даша отложила свой планшет. – Если мы действительно получим все эти деньги, то остров ты сможешь приобрести не в Ладоге, а на Мальдивах. И, скорее всего, не один.

 - Вполне возможно. Главное, чтобы мы всё это смогли унести…

 - Мы постараемся, правда? Слушай, а ты знаешь ту песню, что играла сегодня, Кипелова? Можешь сыграть?

 - Попробую. Надеюсь, слова вспомню, сто лет её не играл…

 Я достал гитару, проверил строй, долго подкручивал колки, добиваясь нужного звука. Махнул коньяку, выдохнул и начал:

Смутное время –
Призрак свободы на коне,
Кровь по колено,
Словно в каком-то диком сне,
Тешится люд – бьют старых богов,
Молится люд – ждут праведных снов.

В небе комета –
Близких несчастий верный знак,
Воины света
Павших сжигают на кострах,
Воины тьмы – мир взяли в кольцо,
Тысячи птиц вниз рухнут дождем.

Мы не знаем, кто мы –
Дети красной звезды,
Дети черной звезды
Или новых могил…

Танец смерти прост и страшен,
Но пока не пробил час,
За грехи всех жизней наших
Время смут карает нас!

Здесь должен был быть занятный гитарный проигрыш, но акустика – не «примоченная» «электруха», да и я – не Сергей Маврин, поэтому я его просто пропустил. Надеюсь, слушатели не в претензии.

Мы еще живы!
Кто-то спасется, кто-то – нет,
Диким порывом
В крепости нашей гасят свет,
Сорванный флаг – знак сдачи врагам,
Но нас не возьмешь – врешь – мы живы пока!

Смутное время –
Призрак свободы на коне,
Кровь по колено,
Словно в безумном диком сне,
Тешится люд – бьют старых богов,
Молится люд – ждут праведных снов.

Мы не знаем, кто мы –
Дети красной звезды,
Дети черной звезды
Или новых могил…

Танец смерти прост и страшен,
Но пока не пробил час,
За грехи всех жизней наших
Время смут карает нас!

 Соло я, разумеется, тоже пропустил. Даша сидела, как всегда после моих песен, тихая и задумчивая. Внезапно она сорвалась к плите, снимать кастрюлю с крабами с огня. Потом вернулась обратно, выложив на золотое блюдо исходящие паром клешни. Разлила коньяк.

 - Знаешь, я думала, это будет что-то… более жизнеутверждающее. Но и так не плохо. Кстати, а ведь свой остров на Мальдивах ты можешь купить вместе с кучей местных красоток. – лукаво посмотрела на меня подруга.

 - «Какая жизнь - такие песни, жизнь нелепа и смешна…» - ответил я цитатой из другой песни «Арии». – А другие мне нафиг не нужны.

 - Не верю. – Даша отставила стакан и села мне на колени.

 Бегемот тяжко вздохнул и поплёлся на выход.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману