Ник Перумов. «Хранитель Мечей».

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 12 из 18Следующая ⇒

Глава 12.

«...понять, что же это по-настоящему такое – твоя женщина. Не подруга, не любовница – твоя женщина. С которой не надо притворяться и носить маску. Которую нельзя обманывать ни в большом, ни в малом. К которой можно прийти в дни побед и поражений. Которой не надо ничего доказывать. Которая – твоя половина, которая – как ты сам».

- «А поутру они неизбежно проснулись, не простудились, не замарались, называли вещи своими именами, сеяли доброе, разумное, вечное…» - тихонечко процитировал я легенду советского панка, открыв глаза и пялясь в потолок. Щель в потолке мозолила глаза, поэтому я перевёл взгляд на противоположную стену. С висевшей на ней картины на меня смотрела строгая дама в чепчике, как мне показалось – осуждающе. Хотя, ума не приложу, что ей могло не понравиться – мы вчера даже ни разу не напились, и непотребств никаких не совершали… Видимо, зря.

 Вставать не хотелось, но за окном уже рассвело, а желудок требовал жрать. Пришлось выбираться из кровати и начинать день. Добавив к остаткам вчерашней бобрятины несколько отварных картофелин и поставив это всё разогреваться, я выбрался наружу. Несмотря на отсутствие заморозков и ясную погоду, там хозяйничал сильный ветер, и было реально холодно. Да, лезть в воду без снаряжения сейчас – чистое самоубийство. Хорошо, что это снаряжение у нас есть, подумал я, совершая утренний моцион и поглядывая на Запретный Остров.

 Вспомнив, что с вчерашнего утра у нас лежит добытый Бегемотом гусь, я подумал, что неплохо было бы его запечь в золе. А Адские Камни, как вы помните, золы не дают категорически. Поэтому я развёл огонь в очаге и набросал туда побольше дров, чтобы было, в чём запекать птицу. Ну, и самому нормально согреться можно, в конце концов. 

 Позавтракав, я принялся перетаскивать вчерашнюю добычу с берега в лагерь. Таскать тяжёлые ящики в одиночку занятие так себе, поэтому пришлось взять тачку. Громыхать железом в доме, пока там спит Даша, я не рискнул - в конце концов, я не бессмертный, поэтому складирование и сортировка проходили снаружи. Подумав, что класть все яйца в одну корзину неразумно, я взял две из четырёх «эмпэшек», которые мы накануне уже опробовали, и засунул их в запасной рюкзак, добавил четыре магазина, патронов пару сотен, две гранаты. Подумав, туда же положил револьвер, пару банок консервов, шоколадку и немного сухарей. Добавил бутылку водки и четыре плитки НЗ – те самые, из стартового набора, их всё равно девать некуда. Жаль, лишней аптечки нет, но я надеюсь, что это нам вообще не понадобится. Закончив, я наглухо задраил рюкзак и пока отложил в сторону.

 Складировать в доме фаустпатроны я не рискнул, сложил в нашем старом шалаше, осиротевшем после постройки домика. Сначала я хотел его разобрать, но потом решил использовать строение как склад. Кроме того, мне было просто лень, да и подруга просила шалашик оставить, мотивировав тем, что не выгонять же меня после предполагаемой ссоры на мороз с голой задницей? А так, у меня будет, где переночевать. Я от подобной дальновидности малость прифигел, но решил не развивать эту тему, дабы не оказаться в описываемой ситуации уже сейчас…

 Из домика вышла Даша, хмуро поздоровалась и побежала в туалет. Вернувшись и умывшись, девушка устремилась к костру, протягивая к огню озябшие руки. Да, горячая вода нам бы не помешала…

 - Однако, холодно. – констатировала подруга очевидный факт. – Вовремя мы вопрос с жильём решили.

 - Надеюсь, теперь ты откажешься от мысли выгонять меня в старый шалаш в случае разногласий? Кроме того, там теперь живут фаустпатроны.

 - Не надейся. – отрезала девушка. – Будешь высказывать нежные чувства к оружию, вы, мужики, это любите… Кроме того, поголовье фаустпатронов я думаю основательно проредить уже сегодня. Кстати, какие у нас планы?

 - Нужно пристрелять новые стволы, как минимум. Проверить секретную пещеру. Переплыть на Запретный Остров и разведать там всё. Да, ещё неплохо было бы гуся зажарить, я специально огонь развёл, чтобы углей и золы было много…

 - Отличный список. – засмеялась подруга. – «Помыть посуду, захватить мир, вынести мусор…» Готовь стволы, я сейчас позавтракаю – и на стрельбище… Ты-то вчера настрелялся из пулемёта, а я нет! Бегемот спит ещё?

 - Наверно… А может, за дичью ушёл, он же сам по себе гуляет. Да, и надо ещё на балконе пулемёт поставить, зря мы его тащили, что ли.

 С пристрелкой оружия справились довольно быстро. К оружию немцы всегда подходили очень основательно, педантично и въедливо, поэтому стволы были в идеальном состоянии, и уже с завода неплохо пристреляны. Мы извели по паре магазинов из «эмпэшек» и две ленты из пулемёта. И если у первых реальная прицельная дальность была ограничена сотней метров, да и то, при стрельбе с прикладом, то пулемёт и на три сотни бил с небольшим разлётом. Таким образом, установленный на балконе, MG-42 реально будет контролировать всю бухту.

 Бронедверь на балкон затаскивали на верёвках, снаружи, так как внутри с ней было бы просто не развернуться. Бегемот, пока мы с Дашей тянули верёвки, сидел на коньке крыши и подбадривал нас боевой песней, от которой даже мне становилось как-то нехорошо. Некоторый вопрос вызвал сам метод установки – нужно же было не просто прятаться за бронёй, а вести из-за неё наблюдение и огонь. Поэтому я приколотил к балконному ограждению несколько жердей, а в пазы между ними мы и всунули саму пластину бронедвери, оставив узкую щель для ствола пулемёта и наблюдения за местностью. Слева дверь плотно примыкала к крыше, и закрывала проход внутрь домика. Правая же часть балкона, с лавочкой для любования заката, осталась в первозданном виде, что нас вполне устраивало. Я установил пулемёт на его законное место, попробовал им поворочать туда-сюда. Не особо удобно, честно говоря – пулемёт длинный, а балкон – узкий. Но, в целом, приемлемо. Да и из другого оружия вести огонь из-за укрытия гораздо безопаснее, как ни крути. Тут к пулемёту пролезла Даша, прицелилась и выпустила длинную очередь по скалам Запретного Острова – там, где пули попадали в гранит, взлетали фонтанчики каменного крошева.

 - Ждите, сволочи! – воинственно заявила подруга. – Мы идём!

 - А «сволочи», это кто? – осторожно поинтересовался я. – Я чего-то не знаю?

 - Ну, они… - смутилась девушка. – Они непременно там сидят! И что-то замышляют!

 - Ну, «они» так «они». – согласился я. – Доберёмся до «них», и разберёмся, что там за «они» такие, и что с «ними» делать…

 Напоследок опробовали пистолеты. После здорового и тяжелого «Маузера» «Люгер» казался игрушкой – маленький, лёгкий, со смешной отдачей. Куда удобнее лежащий в руке, он позволял вести заметно более точную стрельбу. Конечно, по поражающему действию и дальности он уступал и «ТТ», и, тем более, «Маузеру» - патрон слабее, но на близких дистанциях разница не принципиальна. А вот таскать его с собой заметно удобнее.

 - Ну что, - обратился я к подруге, когда мы, отстрелявшись, разобрали оружие и занялись чисткой. – переходим на «Люгеры»? Они поудобнее и полегче.

 - Ну, не знаю… - задумчиво протянула подруга, пытаясь поставить очередную незнакомую деталь на причитающееся ей место. – Легче, конечно, и удобнее… И боеприпас будет унифицирован с МП-40. Но я, почему-то, уже прикипела душой к моему «ТТ». Он мне гораздо больше нравится… Да и ты, я так думаю, свой «Маузер» не особо рвёшься в дальний ящик откладывать. У нас патронов к ним же ещё много?

 - Много. – согласился я. – Несколько сотен точно. И ты права, «Маузер» мне менять бы не хотелось.

 - И ещё. Подумай, что бы мы делали с этими хлопушками позавчера на пляже. – добила меня подруга. – Таскать с собой ещё и «МП» не предлагать! Он больше четырёх кило весит!

 - Да, того голубя свалить из «Люгера» было бы гораздо сложнее. Хрен с ним, оставляем всё, как есть. Только давай с собой ещё по гранате таскать на постоянку, на всякий случай, их теперь много… Кстати, их тоже нужно опробовать.

 - И фаустпатроны! Никогда из гранатомёта не стреляла.

 - Нет, фаустпатрон я с собой таскать не буду!

 - Опробовать, а не таскать с собой, дурень...

 Наше импровизированное стрельбище находилось тут же, на верхнем уступе от лагеря, и на нём можно было нормально использовать стрелковое оружие, а вот с гранатами всё было уже не так однозначно. Точнее, наоборот: более чем однозначно – нельзя! Местность плоская, как стол, окоп не выроешь – гранит, и укрыться от осколков особо негде. Я стащил в кучку несколько камней, чтобы можно было стрелять из положения «сидя», но полноценным укрытием это служить не могло.

 Поэтому гранаты испытывали следующим образом: с края этой площадки граната закидывалась в дебри Дикого Берега. Даже с такой, относительно небольшой высоты (перепад был около трёх метров), снаряд летел довольно далеко. Однако, мы всё равно после броска залегали – граната, вроде как, наступательная, а у них разлёт осколков может быть до двухсот метров, как что ну его нафиг. Но ничего особенного немецкое «яйцо» не представляло: заряд довольно слабый, на расстоянии в полсотни метров даже звуковой волны толковой нет. Ни одного осколка, залетевшего к нам на плато, после трёх взрывов мы не обнаружили. Ну и ладно, пугануть кого-нибудь хватит, а если грамотно закинуть – то и подорвать.

 Осматривая внимательно устройство немецкого военпрома, я обнаружил занятную деталь: обычно у подобных гранат корпус цельнолитой, а у этой он состоял из двух половинок. Вместе они соединялись банальной резьбой. Сверху вкручивался запал. Посмотрев на это дело, меня посетила мысль, не относящаяся к оружию.

 Я осторожно выкрутил запал, а затем развинтил корпус гранаты – довольно толстый, с насечками внутри – чтобы при разрыве он разлетался на осколки. Удалил заряд взрывчатки и получил полый металлический шарик с небольшим отверстием сверху.

 - И чего ты такое делаешь? – удивилась Даша.

 - Помнишь, ты активно просила у меня горячую воду? - усмехнулся я и поцеловал подругу. – Вот из этого мы сейчас сделаем нагреватель…

 Спрыгнув с уступа в лагерь, я направился в свою «мастерскую». Немного поковырявшись в запасах, нашёл подходящий кусок металла, который как влитой встал в отверстие от запала. К нему приладил кусок железной цепи. Самым сложным было БЫСТРО закрутить конструкцию в единое целое после того, как внутрь пошёл – правильно, «Адский Камень». Самый маленький, какой я нашёл, но и он моментально раскалил корпус гранаты, не докрасна, но очень прилично.

 - Вот тебе, Дашенька, и нагревательный элемент. – сказал я подруге, держа перед собой получившуюся конструкцию на манер кадила.

 - Неплохо ты так перековываешь мечи на орала, то есть гранаты на нагреватели. – засмеялась девушка. - Дай проверю.

 Отобрав у меня изделие, подруга осторожно опустила раскалённый корпус гранаты в умывальник. Вода активно забурлила, шибанул пар, но корпус охладился через несколько секунд, и нагрев продолжился уже куда менее бурно. Однако, уже через минуту вода в умывалке стала горячей на пределе терпимости, и Даша вынула «нагреватель». Задумчиво посмотрела на него, аккуратно повесила на ветку дерева.

 - Намотай цепь, чтобы покороче была и не болталась сильно, а то обжечься можно. – попросил я.

 - Это ты прав. – согласилась подруга. – Какая удобная штука… Интересно, за сколько такое изделие можно продать?

 - Да не особо-то и удобная. – покачал я головой. – Нагрев никак не регулируется и не отключается. Что, в прочем, с лихвой компенсируется высокой тепловой мощностью и бесконечным запасом энергии.

 - Он не может быть бесконечным. – отрезала девушка. – Это нарушает базовые законы природы. Просто это тепло кто-то туда непрерывно закачивает, и нам неизвестны ни источник, ни способ. Может, у нас под ногами, глубоко под землёй прячется ядерный реактор размером с МГУ.

 - Да, не дешёвое шоу получается, как ни крути. Но нам, в принципе, пофиг. Мы придумали, как это использовать в наших интересах. Остальным можно пренебречь. Хотя, сам факт наличия подобных технологий меня, как бы это помягче сказать, напрягает.

 - Ты хочешь сказать, что это несколько превосходит уровень развития, достигнутый человеческой цивилизацией?

 - Это несколько превосходит ИЗВЕСТНЫЙ нам уровень развития. – покачал головой я. Стрельнул у подруги сигарету, закурил, присел на лавочку, блаженно вытянул ноги. – И мне не нравится, что всё это используется в каком-то непонятном шоу, а не в оборонке или там, в космической отрасли… И так нелепо тут «светится».

 - Вообще да, странновато… Не вижу логики. Вообще. – Даша тоже присела рядом, закурила. – И это меня пугает. Пошли пошмаляем из главного калибра?

 Мы докурили, выпили по кружке компота с шоколадкой – надо же как-то поддерживать организм – и направились обратно на стрельбище, таща с собой ящик фаустпатронов. Открыв его на месте, я достал один из экземпляров. Модель была мне неизвестна – впрочем, все остальные модели мне были так же неизвестны, поэтому без разницы. Прямо на трубе была наклеена инструкция по использованию. С картинками. Логично, ведь фаустпатронами часто вооружали необученное ополчение. И всё на немецком, естественно.

 - Дай посмотрю. – Даша отобрала у меня оружие и принялась читать выцветшую этикетку. – Ха, забавно, его надо подмышкой держать, а не на плече, как в кино показывают… А, логично, иначе фиг прицелишься… Сзади стоять смертельно опасно, Бегемот, сиди так, чтобы я тебя видела! Ага, откинуть прицел... ставим на взвод... снять с предохранителя… Огонь!

 Я открыл было рот, чтобы возразить, но было поздно: раздался громкий «БУУУММ!», из трубы сзади вылетела огненная струя метра на три, а спереди – наоборот, граната, и устремилась к скале. Даша целилась в камень в метрах в семидесяти он нас и, что характерно, попала. Грохнул взрыв, нас чуть качнуло взрывной волной, сверху посыпались мелкие камушки – впрочем, совсем мелкие.

 - Охренеть! – восторженно завопила подруга. – Хочу ещё!

 - Дарья Игоревна, вашу ж мать! – заорал я. - Ты можешь быть чуть более серьёзной? А если бы эта хрень рванула у тебя в руках? Мне тебя по кускам пришлось бы собирать, чтобы похоронить!

 - Если бы она рванула в руках у тебя, то собирать куски пришлось бы мне. – отрезала подруга. – А оставаться тут без тебя я не намерена.

- Чёрт. – сказал я и грязно выругался. Крыть было, в общем-то, нечем. Не зря появился обычай пропускать женщин вперёд – в древности так проверяли, не притаился ли в приглянувшейся пещере лев или ещё какой хищник… Шучу, шучу, никаких свидетельств этому нет. Вроде бы.

 Мы извели ещё три фаустпатрона. Как оказалось, несмотря на внешние светошумовые эффекты, стрельба из шайтан-трубы ничего особо сложного не представляла, вот только попасть можно было только во что-то большое и не особо далеко расположенное – уже через сотню метров у гранаты резко падала скорость, и она начинала «рыскать» из стороны в сторону, что сводило на нет возможность хоть как-то поразить цель, хотя ещё метров пятьдесят заряд летел.

 - Забавная хрень, конечно. – задумчиво сказал я, глядя на последний гранатомёт. – Правда, в современных условиях очень малая дальность практически исключает использование этой штуки… Если только в условиях плотной городской застройки, из-за угла в борт танка засадить.

 - Они обычно так и использовались, если я ничего не путаю. – пожала плечами Даша. – А вот в наших условиях, я надеюсь, они точно не пригодятся. Только танков здесь не хватало…

- Это точно. – ответил я, внимательно осматривая головную часть гранаты. – Отойди, пожалуйста, подальше. И ты, Бег, тоже. На всякий случай…

 - Что ты собрался делать? – всполошилась подруга, но оперативно удалилась подальше.

 - Ничего особенного. – я проследил, как хвост Бегемота скрылся за камнем, и осторожно отвинтил боевую часть фаустпатрона. Теперь из пусковой трубы торчал жалкий огрызок, оканчивающийся полой трубкой толщиной около четырёх сантиметров, с довольно острой кромкой. – А ведь может сработать!

 Взяв сильно полегчавшую шайтан-трубу, я прицелился и произвёл выстрел. Лишённая тяжёлой боевой части, граната полетела гораздо выше цели. Однако, цель я выбирал с учётом этого эффекта: сосна, назначенная на эту роль, была метров двадцать высотой, поэтому как ни лети – всё равно попадёшь.

 Однако я промазал. Лёгкий хвостовик чуть сдуло ветром, он пролетел мимо сосны и, преодолев ещё метров сорок, вонзился в ствол другой сосны. Что, в общем-то, вполне меня устраивало, я позвал компаньонов и направился проверить результаты стрельб. А они оказались именно такими, как я и рассчитывал: хвостовая часть гранаты глубоко воткнулась в дерево. Правда, не настолько глубоко, как мне бы хотелось – я вытащил импровизированный дротик без особых усилий.

 - Неплохо. – сообщила Даша, глядя на всё это действо. – А зачем, то есть, нафига?

 - Не догадываешься? – я повернулся к девушке. – Привязываем сюда шнур, и стреляем на тот берег Запретного Острова, дистанция вполне позволяет. При удачном попадании у нас будет натянутая между берегами, фактически, паромная переправа.

 - Хрень. – подумав, выдала подруга. – Неубедительно. Ненадёжно. Оно едва держится, и наш «Варяг» не выдержит, течение очень сильное.

 - Я приделаю зазубренный наконечник. – не сдавался я. – И можно несколько таких зарядов загарпунить.

 - Всё равно сомнительно. Однако, такая конструкция вполне удержит одиночного пловца…

 - Даже не думай! Это очень опасно! А если наконечник действительно не выдержит? – всполошился я.

 - Тогда ты просто вытащишь меня за верёвку. – пожала плечами девушка. – Просто так я туда не полезу и со снаряжением, а вот с таким «мостом» - вполне.

 - Ладно, давай пока это отложим. – перевёл я разговор. – У нас ещё есть чем заняться на нашей территории. Я тут приготовил заначку – оружие, патроны, немного еды – на случай, если что-то случится с лагерем. Надо подумать, где спрятать.

 - Давай в баню положим? – задумчиво предложила девушка, глядя на предъявленный мною рюкзак с НЗ. – Даже не знаю… Может, где-нибудь рядом? Помнишь страшное дерево с дуплом? Можно туда положить. Оно никак с нами не связано, и доступно отовсюду. И от лагеря далеко.

 - В принципе, почему нет? Неплохая мысль, дождём не намочит, хоть рюкзак и непромокаемый…

…

 Искомое дерево нашлось там же, где и было ранее. Без проблем заложив рюкзак в дупло, мы двинулись обратно, но решили сделать крюк к Минеральной Скале – посмотреть, как выглядит вход в пещеру, насколько это возможно. Как оказалось, увидеть что-то сверху было практически нереально – я лёг брюхом на камень и пополз к краю скалы, свесившись вниз, насколько возможно, а Даша держала меня за ноги. Но даже при таком раскладе максимум, что я смог разглядеть – это начало углубления, ведущего в предполагаемую пещеру.

 - Так, как минимум, мы точно выявили расположение входа. – заявил я, отряхивая одежду от грязи и пыли. – Можно мастерить лестницу.

 - Ну, верёвки у нас ещё много. – ответила подруга. – Я в детстве неплохо плела макраме…

 - У меня есть другая мысль. – заявил я и указал на катушку с алюминиевой проволокой, до сих пор лежавшую на Берегу. – От нашего крылатого недруга у нас остался роскошный подарок. Я так полагаю, что лестница из толстой проволоки будет гораздо предпочтительнее, чем верёвочная.

 - Это да. Только плести из проволоки несколько сложнее, чем из верёвки. – заявила Даша. – Я, пожалуй, пас.

 - Плести мы ничего не будем. – ответил я. – видишь ли, у алюминия относительно низкая температура плавления… Но сначала нам нужно переместить эту катушку в лагерь. Хорошо, что она круглая, и её можно катить.

 Как оказалось на практике, реальная форма катушки была далека от круглой. Один из дисков выглядел так, будто его край кто-то долго грыз, и я бы не хотел с этим кем-то повстречаться – зубы у него, судя по следам, были выдающиеся. Через это катушка катиться, собственно, решительно не хотела, постоянно норовя завалиться на бок. Провозившись минут пятнадцать, мы плюнули на это дело, отмотали метров тридцать проволоки и вернулись в лагерь. Там Даша занялась запеканием гуся, а я – запеканием алюминия.

 Сначала я отрезал два куска проволоки (технически, это трос, так как с десяток проволок диаметром около миллиметра скручены в жгут) метров по пять - с запасом, и положил их параллельно друг другу на расстоянии сантиметров сорока. Зачем нарезал кучу кусков примерно такой же длины, и разложил всё это в виде лестницы. Теперь оставалось всего-то соединить всё это в единую конструкцию. Что я успешно и сделал с помощью Адского Камня – достаточно было подержать его возле места предполагаемого соединения с полминуты, и металл плавился, свариваясь в единое целое. В итоге, справился я на удивление быстро, ещё до обеда.

 Гусь до обеда запечься не пожелал – здоровый, зараза, Бегемот на мелкую дичь не разменивался – поэтому отобедали вчерашним супчиком из бобра и картофеля. Подкрепившись, мы принялись собираться на подвиги – надеюсь, не ратные – но это уже как повезёт. Ползать по лестницам с кучей оружия неудобно, поэтому мы пришли к такому плану: я спускаюсь в пещеру, аккуратно всё разведываю, при заметной опасности рву когти. Даша, оставаясь сверху, вытаскивает меня за страховочную верёвку, которую я обвязываю вокруг пояса. Соответственно, из оружия и амуниции я практически ничего не взял – «Маузер» да нож. Мы уже почти вышли из домика, когда Даша зачем-то вручила мне перевязь с вычурным кинжалом, найденном в Пещере.

 - Нахрена? – удивился я.

 - Не знаю. – ответила подруга и осторожно поцеловала меня. – Мне кажется, почему-то, что он пригодится. Можешь считать это женской интуицией.

 - Ладно. – не стал я спорить и повесил ножны с кинжалом поудобнее. Ох уж мне эта женская интуиция!

 Придя на место, мы надёжно закрепили нашу лестницу за окружающие чахлые деревца – несмотря на неказистый вид, за скалу эти растения держались на удивление цепко – и опустили её в пропасть. Оставалась сущая ерунда: спуститься в пещеру или грот, что там найдётся, утащить всё ценное и вернуться обратно. Крайне желательно – живым и одним куском. Обвязавшись верёвкой, второй конец её я надёжно привязал к кривой сосне, выглядевшей самой крепкой, поцеловал подругу, кивнул Бегемоту, ещё раз проверил, насколько легко достаётся оружие, глубоко выдохнул и взялся за лестницу.

 Помню, в школе одним из упражнений, которые любил наш физрук, было лазание по верёвочным лестницам, по которым он нас гонял с прямо-таки маниакальным упорством, уж не знаю, может, он боцманом на флоте служил? Это так и осталось для нас тайной, покрытой мраком, а вот тот факт, что кто-то лазал по этим лестницам запросто, а кто-то никак не мог освоить это действо – это как раз никакой тайны не представляло. Разделение никак не зависело от пола, возраста, физических кондиций и социального статуса. Кто-то предположил, что так проявляется известный тезис о том, что все люди произошли от обезьян, но не все – от человекоподобных. Однако, поддержки в общественных кругах эта мысль не нашла, более того, части общественности она показалась оскорбительной. Чем именно, сформулировать эти индивиды толком не смогли, но предложившего на всякий случай побили, и в дальнейшем он свои идеи излагал гораздо осторожнее.

 Однако я, как раз, входил в ту группу, которой лазание по верёвочным лестницам не давалось. Поэтому, когда я ступил на проволочную и обнаружил, что она гораздо ближе к нормальной металлической, чем к верёвочной, настроение моё улучшилось, и я бодро двинулся вниз. Перевалившись через нависавший над входом – а это оказался именно полноценный вход – каменный козырёк, я спустился на три метра вниз и оказался прямо на уровне пола пещеры. Но тут был, как говорится, нюанс: из-за козырька лестница теперь проходила более чем в метре от твёрдой поверхности, на которую я планировал ступить. Вариантов было немного, и крикнув Даше, чтобы крепче держала страховку, я принялся совершать единственное доступное мне действие – раскачивать лодку, тьфу, лестницу, благо это было не сложнее, чем качаться на качелях. Изображать из себя маятник пришлось недолго, и с третьей попытки я зацепился ногой за подходящий камень, извернулся и успешно десантировался в заданной точке. Подтянув к себе лестницу и закрепив её, чтобы не улетела опять, я принялся осматривать местность и громко транслировать увиденное компаньонам наверху.

 - Стою в проходе, довольно широком, круглом, метра два диаметром примерно. Уходит вперёд и вниз метров на семь и загибается влево. Ничего подозрительного не вижу. В принципе, вообще ничего не вижу, кроме камня. Иду вперёд, Даша, трави верёвку.

 Я достал КПК и прогнал все доступные режимы сканирования во всех доступных диапазонах. Прибор показал впереди хаотичные скопления металла, слегка повышенный уровень радиации и полное отсутствие живых организмов, кроме Даши и Бегемота наверху. Держа детектор в одной руке, а «Маузер» в другой, я медленно двинулся вперёд, готовый в любой момент дать дёру.

 Метров через семь коридор аккуратно завернул налево и закончился арочной двухстворчатой дверью, обшитой листами металла с очень красивой чеканкой на восточные мотивы – такая дверь бы отлично смотрелась в каком-нибудь древнем храме в Средней Азии, а никак не здесь. Створки были чуть приоткрыты.

 - Вижу дверь! – заорал я, чтобы меня услышали наверху. – Очень красивую! Захожу внутрь.

 - Осторожнее там! – едва долетел до меня голос Даши.

 Я бросил последний взгляд на экран КПК, не увидел ничего интересного и убрал прибор в карман. Держа оружие наготове, я аккуратно открыл левую створку и заглянул внутрь. Ни черта не увидел, выматерился и включил фонарик. Луч скользнул внутрь и вдруг рассыпался на слепящие искры света, заметавшиеся внутри помещения. Я рефлекторно отпрянул, выключив фонарь, и игра света прекратилась. Внутри царила тишина, и никаких опасностей не наблюдалось. Я снова направил луч внутрь, однако на этот раз уперев его в пол и медленно обшаривая световым пятном помещение. Глаза немного привыкли к сумраку, и картина стала складываться в единое целое.

 Пещера, если её можно так назвать, была круглой, около десяти метров диаметром и высотой потолка метра в три. Стены, такое ощущение, были зеркальные – луч фонаря от них отлично отражался. А ещё все стены и потолок были усыпаны друзами горного хрусталя или чего-то, очень на него похожего. Именно они и преломляли луч фонарика, устраивая причудливую игру света и тени. Примерно в середине пещеры из пола торчали несколько кристаллов так же горного, наверно, хрусталя, однако они были заметно больше, около метра в высоту, и в форме правильных пирамидок, хотя мне это, честно говоря, больше напоминало зубы. У дальней стены стояли какие-то предметы. Чтобы рассмотреть их получше, я сделал несколько шагов вглубь пещеры, и тогда ловушка сработала.

 Одновременно произошло три действия: створки входных дверей захлопнулись, отрезая мне путь к отступлению, вдоль стены под потолком вспыхнуло яркое пламя, причём непонятно было, что именно горело – будто бы из самих стен сочился горючий газ. И апофеозом в помещении раздался громкий, раскатистый смех. Очень, я вам скажу, мерзкий смех. И шутки, последовавшие за ним, полностью его оправдали.

…

 Перво-наперво я ломанулся к дверям. Они, как я и предполагал, оказались намертво закрыты, хотя никаких запоров и замков я не видел. Верёвку, которой я был привязан, двери играючи перекусили при закрытии, и я быстро обрезал мешающий огрызок. Затем принялся медленно перемещаться по пещере вплотную к стене, оставаясь к ней спиной. Так я подошёл к скоплению предметов напротив входа. Предметы можно было условно разделить на три типа: довольно большой старинный сундук, богато украшенный и напрочь закрытый, довольно большую кучу старинного оружия, так же выглядевшего очень богато и жутко дорого, и простого каменного постамента, на котором стояла старинная лампа, явно подрабатывавшая реквизитом на съёмках «Аладдина». Она мне сразу не понравилась, и, как оказалось, не зря.

 Сначала лампа мелко задрожала, затем из носика её повалил синий дым. Я отпрянул и отступил за один из хрустальных «зубов», а дым всё валил и валил, вот он сбивается в плотный клубок, вот клубок принимает какую-то форму, постепенно становящуюся всё более и более знакомой… И вот, передо мной висит натуральный джинн, как из диснеевского мультика.

 Правда, у моего визави была пара нюансов. При наличии лица явно мужского типа – мощные надбровные дуги, длинный крючковатый нос с золотым кольцом, курчавая чёрная бородка мелкими завитушками – джинн обладал очень развитыми вторичными женскими половыми признаками. Очень, я бы сказал, увесистыми. С пирсингом. Я перевёл взгляд ниже.

 - Твою ж мать! Что ты, блин, такое? – возопил я, про себя проклиная оргов, явно не желающих вписываться в какие-либо рамки.

 Ибо внизу у джинна наличествовали первичные половые признаки. Мужские и чрезвычайно выдающегося размера. Ещё и в «боевом» положении. От этого зрелища мне что-то поплохело, я отступил на шаг и поднял перед собой «Маузер».

 - Давай так. – проговорил я, глядя на джинна через прицел. – Ты открываешь дверь, а я отсюда сваливаю и не возвращаюсь. Как тебе?

 Тварь, (если можно так назвать сгусток дыма), казалось, задумалась. Затем отрицательно покачала головой, одной рукой схватила свой первичный половой признак и помахала им в мою сторону, одновременно проведя второй рукой пальцем по горлу. А потом джинн громко, раскатисто и премерзко рассмеялся. Что ж, понятненько, подумал я выстрелил.

 Результат был, как я и предполагал, совершенно разочаровывающий – пуля пролетела сквозь джинна и ударила в стену, срикошетила два раза и на излёте упала к моим ногам. Супостат презрительно посмотрел сначала на пулю, потом на меня, неодобрительно покачал башкой, повернулся к куче оружия, выбрал два одинаковых ятагана, один схватил сам, а второй бросил мне под ноги. Что ж, диспозиция предельно ясна. И едва я успел сунуть пистолет в кобуру и подхватить клинок, как тварь атаковала.

 Рубака из меня крайне посредственный, я бы сказал – никакой, и, хотя в юности я даже иногда выезжал с реконструкторами на игрища, там я не столько махал не столько мечом, сколько кружкой. Поэтому максимум, на что меня хватало – это кое-как блокировать и отражать удары джинна, даже не помышляя перейти в атаку. А противник, прекрасно видя степень моей подготовки, играл со мной, как кошка с мышью, с ленцой нанося картинные удары, отбивая мой ятаган далеко в сторону и атакуя, лишь едва задевая меня. Однако уже через несколько минут мне стало ясно, что дело мое – швах. На руках, ногах и лбу уже было с десяток мелких, до раздражающих и кровоточащих порезов, отбитая ударами противника кисть почти не чувствовалась, я начал уставать, пот и кровь заливала глаза. Кроме того, в пещере становилось ощутимо жарко и душно – дверь была закрыта, а газовые факелы горели вовсю, пожирая кислород. И ни единой возможности достать джинна у меня не было, ни одного момента не подвернулось...

 Но вот супостат отступил на пару шагов и громко засмеялся, потрясая саблей. Вспомнив, что у любого «босса» в компьютерных играх есть слабое место, я моментально сложил два плюс два и бросился в атаку. Правда, получилась она смазанной – я запнулся и едва не упал, поэтому удар получился снизу вверх, практически из положения «сидя». Лезвие ятагана пролетело сквозь «тело» джинна, не встретив никакого сопротивления, однако не без последствий: на супостате вспыхнула огненная полоса, он громко заорал, отлетел в дальний угол (если это понятие в принципе можно применить к круглому помещению), оттуда грозно потряс в мою сторону оружием (обеими, если вы понимаете, о чем я), и ринулся в атаку. Однако, мой удар не прошёл зря – двигался джинн уже не так уверенно и филигранно, дёргано как-то, да и сила ударов явно уменьшилась.

 Правда, я и сам уже здорово устал, в пещере было уже реально жарко, пот лил ручьём и раздражал раны, и отражать удары было всё сложнее. Поэтому, когда супостат снова отступил, чтобы отсмеяться, я перекинул ятаган в левую руку, а правой выхватил верный «маузер» и выстрелил два раза. Пули пролетели сквозь джинна, никак ему не повредив, и попали туда, куда я, собственно, и целился – в лампу. Древний осветительный прибор, несомненно, раритетный и наверняка очень дорогой, пробило навылет и отбросило к стене.

 Что тут началось! Джинн заорал так, что у меня заложило уши, а с потолка посыпались мелкие камушки. Тварь скукожилась в размере, как-то сразу усохла, уронила ятаган, цвет изменился с синего на ярко-красный. Затем супостат ухватил обоими руками свой первичный половой признак и повернул его в мою сторону, словно ловя в прицел. Я успел уйти чуть в сторону и нырнуть за хрустальный зуб, и тут демон разрядился.

 В мою сторону устремилась струя огня, как из хорошего огнемёта, и промедли я буквально секунду – меня можно было бы подавать к столу в качестве основного блюда. А так огненный плевок пролетел мимо и разбился о стену, оставив там горящее пятно от пола до потолка, и окатив меня волной испепеляющего жара, как будто в пещере было недостаточно жарко! Не успел я подняться на ноги, как на меня налетел джинн, с жутким воем колотя меня кулаками, которые хоть и были из бесплотного и невесомого дыма, но оказались на удивление твёрдыми и тяжёлыми.

 Я отскочил на пару метров назад и вяло отмахнулся саблей, которую всё ещё крепко сжимал в левой руке. Однако, на этот раз удар не нанёс ворогу сколь-нибудь заметных повреждений, хотя я перетянул лезвием по обеим рукам. Правда, тварь чуть отступила, собираясь с силами для новой атаки. Я отошёл за хрустальный «зуб». Я едва стоял на ногах, от жары мутило, явно не хватало кислорода, в висках ломило, раны горели, правый бок, казалось, что-то прожигало... Я перевёл туда взгляд и увидел перевязь с кинжалом, который мне вручила Даша перед выходом. Ножны горели багровым светом и чуть дымились. Не раздумывая больше, я выхватил кинжал и заорал – ручка была раскалена, а лезвие просто сияло нестерпимо-белым. Тогда я просто бросился на джинна и наотмашь рубанул клинком по красным бусинам глаз, недобро смотрящим из глазниц.

 Взрыв был чудовищным. От центра пещеры меня отбросило к стене, я сильно ударился спиной и даже на какое-то время потерял сознание. По крайней мере, когда перед глазами перестали плясать огненные круги и я смог сфокусировать зрение, первое, что я увидел, была плачущая Даша. Девушка держала у моих губ флягу и явно пыталась меня напоить. Я перехватил емкость, скривился от боли в обожженной руке и жадно припал к горлышку. Зря, как оказалось – во фляжке оказался спирт, у меня перехватило дыхание, я закашлялся. Подруга обхватила меня обоими руками и зарыдала пуще прежнего.

 - Дурак... Никогда так больше не делай, понял? Вот нахрена ты сюда один полез, а? Ты на кого меня тут бросить собрался? – девушка обхватила моё лицо руками и заглянула в глаза. – Обещай мне, Василий! ОБЕЩАЙ!

 - Обещаю. – я с трудом восстановил дыхание и смог говорить. Правда, только шёпотом. – Всё обещаю, только слезь с меня и дай воды...

 - Так вот! – Даша удивлённо посмотрела на фляжку.

 - Там… Кхе-кхе… Спирт…

 - Как? – подруга сделала глоток, закашлялась. – Чёрт!

 - Не чёрт, а спирт. – поправил я. – Дай воды, горит всё... Меня только что чуть не прожарили до хрустящей корочки.

 Я принял у девушки другую фляжку, сделал несколько глотков. Горло перестало напоминать выход песчаника в пустыне Сахара, в голове немного прояснилось, зрение удалось сфокусировать. Подумал, ливанул чуть воды на обожженную руку. Боль сразу начала отступать. А я уже немного пришёл в себя и осмотрел поле боя.

 Хрустальные «зубы» повалило взрывом. Газовые факелы по периметру горели, но где-то на четверть от первоначальной мощности, не более. Впрочем, этого было более, чем достаточно для освещения. Дверь была распахнута настежь, снаружи волнами проникал свежий воздух, и это было божественно. И ни следа джиннов, ифритов и прочих дэвов. Меня это устраивало как нельзя лучше – как показала практика, встречи с ними плохо сказываются на здоровье. Ну нафиг.

 Куча оружия, сундук и постамент для лампы были на своих местах, чего нельзя было сказать о самой лампе – пробитая пулями, она лежала в стороне, и выглядела нелепо и жалко. Что, впрочем, не помешало Бегемоту шипеть на неё, обходя злополучный светильник по широкой дуге – котяра приступил к осмотру помещения сразу же после того, как удостоверился, что я пришёл в себя.

 - Бег, судя по всему, тебе этот фонарик не особо нравится? – обратился я к хвостатому.

 - Мряяяяяу!!! – сурово заявил Бегемот, молниеносно подскочил к лампе и врезал по ней лапой так, что светильник отлетел к дверям. Следующим ударом вместилище незадачливого джинна отправилось в коридор.

 - Судя по всему, совсем не нравится. – констатировала Даша и выглянула из-за двери. Вернулась назад. – Запулил в озеро.

 - Отлично. Там этой хрени самое место...

 - Вася, что здесь произошло? – требовательно спросила подруга.

 - Сначала ты расскажи, как здесь оказалась. Мы же договорились, что вы ждёте наверху?

 - Ты охренел? – возмущённая подруга в этот момент показалась мне поопаснее любого джинна. – Какое наверху?

 - Расскажи по порядку, пожалуйста. Потом я.

 - Ладно. Сначала ты перестал отзываться, а потом ослабла верёвка. Я её вытянула – а она обрезана! Я сразу хотела лезть за тобой, но Бегемот не позволил. Пока я его пыталась уболтать, начала трястись земля. Тогда пушистик сам сиганул вниз...

 - По лестнице? – изумился я. – У него же лапы совсем не приспособлены!

 - Видимо, немного приспособлены. Я, разумеется, за ним. Но не так быстро. Спускаюсь, а там двери закрыты железные, и Бегемот их когтями полосует и орёт, а из-за двери такие звуки, что я чуть не поседела. А потом был взрыв, двери открылись и нас отбросило. Я тут же кинулась внутрь, а там жара адова и ты без сознания... – Даша закрыла лицо руками и снова заплакала.

 Я притянул подругу к себе и крепко обнял. Не каждый, далеко не каждый мужик может похвастаться тем, что его женщина ринется за ним к чёрту на рога, наплевав на неизвестную, возможно – смертельную, опасность.

 Вернулся Бегемот. Обнюхал меня с ног до головы, лёг рядом и принялся зализывать ожёг на руке, параллельно включив мурчальник на полную. Пока Даша обрабатывала мои раны – порезы были хоть и поверхностные, но очень раздражающие, я подробно рассказал присутствующим, что здесь, собственно, произошло. Единственное, я умолчал о анатомических особенностях джинна, дабы избежать ненужных шуточек. В больших знаниях, как известно, много печали и всё такое.

 - Надеюсь, оно того стоило. – Даша косо посмотрела на сундук. – Хотя я даже не представляю, что там должно быть, чтобы оправдать такую охрану. По твоим словам, эта тварь могла тебя прихлопнуть в любой момент, если бы захотела! Ха, у тебя теперь на лбу шрам, как у Гарри Поттера…

 - Этого ещё не хватало. – огорчился я. – А шоу должно продолжаться, мать его. Он мог меня прихлопнуть в один момент, но тогда было бы не интересно… Поэтому мне оставили шанс. Но без твоего кинжала я, скорее всего, не справился бы. Иногда я поражаюсь твоей интуиции.

 - Что бы ты без меня делал! – подруга закончила с моими ранами. – А нормально он так тебя порезал. Надеюсь, заживёт быстро. У нас вроде была аптечка для таких случаев, вернёмся в лагерь – надо будет глянуть.

 - Ага. – согласился я. – А пока глянем, из-за чего весь сыр-бор…

 Куча холодного оружия выглядела именно так, как я и описывал – гора мечей, сабель, кинжалов, копий, алебард и других средств смертоубийства, названий которых я не знал. Все – в восточном стиле, богато украшенные и инкрустированные драгметаллами и самоцветами, покрытые затейливыми узорами и прочими излишествами. Даша выбрала себе не особо богатую саблю, мол, на всякий случай, она полегче нашего палаша. Кроме того, можно проверить, считается ли это ценностью, и, если да – то имеет смысл перетаскивать остальное в лагерь, иначе это просто трата сил. Ну, или, разве что, на стенке развесить… Но домик и так невеликий, а стены уже завешаны предметами искусства и огнестрелом. Хорошего помаленьку.

 Итак, остался сундук. Здоровый, вместительный, явно не из простого дуба сделанный, обшитый толстыми полосами меди. Поскольку Бегемот на предмет меблировки никак не отреагировал, я счёл его условно-безопасным и попытался открыть крышку, но не тут-то было. Открываться вместилище не пожелало, при этом ничего, напоминающего замок, видно не было. Правда, в передней части, там, где обычно располагают в таких случаях замочную скважину, имелась пластина, отличающаяся по цвету от остального сундучного металла. Присмотревшись, я увидел на ней небольшую кольцевую ложбинку, со среднюю монету примерно. Интересно, туда должно прикладываться что-то вроде ключа? Но тогда он должен быть в виде полого цилиндра, или кольца… Так, кольцо! Где же я его точно видел, и совсем недавно… Я прокрутил в памяти все события в пещере. Ага, попался!

 - Так, народ, ищем на полу небольшое кольцо, возможно – золотое. И возможно – оплавленное. Где-то в середине пещеры должно быть. Наверное…

Кольцо нашлось сразу – лежало себе в чёрном пятне, оставшемся после взрыва джинна. Самое обычное кольцо в нос, даже цвет не потеряло. Я прикинул – идеально подходит. Но, прежде чем открывать странные сундуки, я подготовил путь для отступления, а именно – намертво заблокировал двери поваленными хрустальными зубами, а то мало ли опять закроется, ну его нафиг. И только после этого, выгнав подругу в коридор, рискнул вложить кольцо в предназначенное ему место. Как я и предполагал, щёлкнул замок, и крышка открылась, причём – сразу настежь.

 - Забавно. – выдала Даша, заглядывая через моё плечо внутрь. – «Мы положили сундук в наш сундук, чтобы вы могли открывать сундук, пока открываете сундук». Приколисты, блин.

 - Ну, этот сундук, в отличии от внешнего, хотя бы можно поднять. – ответил я. – Отлично впишется на второй этаж.

 - Там у Бегемота уже есть один сундук! – засмеялась девушка. – Усатик, будешь, как дракон, над златом чахнуть... Или это был Кощей?

 - Да какая разница? Меня гораздо больше интересует остальное содержимое. – я нагнулся над сундуком и потащил это остальное наружу.

Содержимое оказалось двумя большими походными рюкзаками, выглядевшими очень дорогими и плотно набитыми, но не особо тяжелыми. Они были абсолютно одинаковыми, только на одном была нанесена буква «М», а на другом – «Ж».

 - Пришла как-то Машенька к Вовочке. – вспомнила древний анекдот Даша. – Утром из ванной выходит, мол – «У тебя там два полотенца, «М» и «Ж». Я взяла «Ж», «М» это же для мальчиков?» «Нет, «М» - это для морды...»

 - Надеюсь, тут более классическое разделение. – обнадёжил я подругу и принялся распаковывать добычу с литерой «М».

 Сверху находился спальный мешок. Я не стал его доставать и расправлять, но, на первый взгляд, штука была очень приличная – лёгкая, материал на ощупь мы определить не смогли, но что-то очень серьёзное и профессиональное. А вот дальше пошло гораздо интереснее. Я доставал вещь за вещью и раскладывал на полу. Уже к середине рюкзака всё стало ясно – внутри находился комплект формы то ли разведчика, то ли диверсанта, то ли чего-то похожего, но подразделение явно было элитным. Материал, точнее – материалы, из которых были сделаны элементы экипировки, я опознать не смог. Даже шапка-балаклава и та была из непонятно чего! В остальном, назначение элементов экипировки было более-менее понятно: бельё, затем сетчатый подклад – чтобы одежда не прилегала плотно к телу и оставался воздушный слой. Куртку и штаны можно было, судя по всему, соединить в подобие комбинезона – соответствующие застёжки имелись. В местах сочленений находились гофрированные вставки, как в скафандрах, а сама ткань была усилена чем-то вроде кевлара, причём спереди и сзади нашлись спецкарманы, куда явно так и просились бронепластины. Дальше шла «разгрузка», не в пример более функциональная и удобная, чем та, что мы нашли на заре нашего пребывания на Острове. Лёгкий и удобный противогаз в отдельной сумке. Тактический шлем, очень компактный, с встроенными рацией и фонарём. Защитные очки и прибор ночного видения – такие штуки в принципе не бывают дешёвыми, а этот, судя по сверхкомпактным размерам, стоил целое состояние. Последними явились народу тактические ботинки, очень лёгкие и тоже жутко навороченные.

 - Вася. – жалобно подняла на меня глаза Даша. – А в какую задницу придётся лезть, если нам подкинули подобную экипировку?

 - Ты знаешь, я бы не отказался от подобной экипировки час назад ЗДЕСЬ. Чую, этот материал просто так ножиком не разрежешь. – я подобрал ятаган, которым сражался с джинном, и попробовал порезать рукав куртки. С полным отсутствием какого-либо результата. – Видишь? Постоянно на один шаг позади! Мы регулярно получаем в качестве приза то, что нам бы пригодилось в текущей битве!

 - Да, чувство юмора у оргов специфическое. – согласилась подруга. – Там что-то ещё?

 На дне рюкзака оказался набор расходников – фильтры для противогаза, батарейки, какие-то ремни, даже запасные шнурки! А также двойной набор бронепластин из какого-то композитного материала, очень лёгких. Интересно, они хоть осколки удержат, или это опять какая-то неведомая разработка? Мне доводилось щупать войсковые бронежилеты – хрень не особо подъёмная, если она от чего-нибудь реально защищает. А здесь невесомая фигня буквально в пару миллиметров! Так, оставлять этот момент никак нельзя!

 - Что-то не внушает мне эта защита доверия. – сообщил я. – Поэтому проведём полевые испытания!

 Осмотрев пещеру, я не нашёл лучше места, чем постамент для лампы. Пристроив на нём платину так, чтобы она опиралась на стену, мы вышли в коридор. Спрятавшись за хрустальными «зубами» (да, я помню про рикошеты), я присоединил к «Маузеру» приклад для лучшей точности, прицелился и выстрелил. Пуля ударила в пластину, сбила её на пол и отлетела куда-то вбок, где и успокоилась. Подойдя к мишени, мы были вынуждены констатировать – не пробил! След от пули наличествовал, но был крайне неглубок.

 - Неплохо. – Даша вертела в руках бронепластину. – Интересно, а «Мосинка» её осилит? Надо проверить завтра.

 - Завтра проверим, очень интересно. – поддержал я. - Я так понимаю, во втором рюкзаке то же самое, но для тебя. Давай его не будем потрошить, дома посмотрим. А сейчас я бы, всё-таки, обратился ко второму сундуку.

 Возражений не последовало, и мы вытащили внутренний сундук из внешнего. Хоть и небольшой, килограмм тридцать он весил точно, благо, по бокам были удобные ручки. Этот был заперт вполне традиционно – на небольшой висячий замок. Даша предложила было осмотреть пещеру на наличие ключа, но я только махнул рукой, взял алебарду побольше и от души рубанул по замку. Вскользь, разумеется, чтобы по сундуку, не дай бог, не хрястнуть. Ибо только дурак не учится на чужих ошибках. Замок сказал «кряяя» и отвалился. Заглянув в сундук, я присвистнул.

 - Нуу, примерно что-то такое я себе и представляла. – заявила подруга, даже, как мне показалось, немного разочарованно. – Впрочем, неплохая прибавка к пенсии.

 - Ты прикалываешься? – я удивлённо воззрился на девушку. – Да это же целое состояние! Даже если как клад оформить, двадцать пять процентов!

 - Хрен ты это как клад оформишь. – парировала Дарья. – Скажут, что культурная ценность, дадут грамоту да пятак на водку, и поставят в музей. Половину, разумеется, растащат по дороге, ну да это дело житейское... Поэтому предлагаю растащить всё прямо здесь, не привлекая, так сказать, посредников в лице госструктур. Мне, например, вот эта диадема очень нравится. Как тебе?

 Подруга вытащила из сундука с сокровищами – а это был именно он – очень красивую золотую диадему с огромными сапфирами и рубинами, и немедленно водрузила себе на голову. Я хотел было сказать, что к подобным украшениям нужна соответствующая причёска, платье и макияж, но вы же помните, что я не враг своему здоровью? Поэтому я произнёс что-то восторженное и принялся изучать содержимое сундука более предметно.

 Да, сундук с сокровищами, самый что ни на есть классический – драгоценные камни и металлы в ассортименте, в различных формах и сочетаниях. Монеты, слитки, украшения, мелкая посуда – всего вдосталь, килограмм, наверное, на двадцать. Да, зря я замок сломал, нам же его наверх поднимать! Будет нелепо, если сундук раскроется, и всё это богатство утонет в озере... Вот зрители поржут! Приз «Растяпы Месяца», если таковой есть, будет наш без сомнения. Ладно, надо собирать добычу и тащить всё наверх, а то мы тут до завтра проковыряемся...

 …

 Да, профессиональное туристическое снаряжение, всё-таки, не зря стоит таких денег. Несмотря на размеры, добытые рюкзаки, будучи надетыми, становились словно бы продолжением тела, и переставали ощущаться через пару минут. Хотя, справедливости ради, они и весили немного. А вот про сундук такого нельзя было сказать при всём желании, и, притащив его на базу, мы вздохнули с облегчением. Сразу же пропиликал КПК, сообщив, что на наш предварительный счёт зачислено столько-то там миллионов. Саблю, которую Даша принесла отдельно, тоже засчитали, но сумма оказалась настолько скромная (по сравнению с сундуком, конечно), что мы решили перетащить оружие как-нибудь потом, в отдалённом светлом будущем.

 Подруга тут же принялась исследовать содержимое своего рюкзака. Как и предполагалось, комплект полностью повторял мой, только был подогнан под фигуру Даши. Идеально подогнан. Девушка натянула форму, сидевшую на ней как влитая, и восторгалась, какая она удобная. Правда, тут же констатировала, что костюм заметно тяжелее, чем наша «повседневка», поэтому остаётся для вылазок в места предполагаемых опасностей. Я пошутил, что тогда придётся в этих костюмах спать, и проверил свой комплект. Он тоже был идеально подогнан под меня, и я не поленился экипироваться полностью – с разгрузкой, вложенными бронепластинами, шлемом и прочим. Закрыв окно и погасив свет, проверил фонарь и ПНВ. «Ночник» оказался пассивным, то есть не требовал подсветки, и давал вполне приличную картинку, хоть и монохромную. А ботинки, после стольких дней в сапогах, и вовсе показались невесомыми. Выйдя наружу, я навернул пару кругов вокруг лагеря с различной скоростью, и констатировал, что уже через пять минут к весу комплекта привыкаешь и он практически не ощущается. К такому обмундированию ещё бы оружие современное, а то деревянная кобура с «Маузером» смотрелась на мне, как каменный топор в руках мушкетёра века так XVIII… Но уж чего нет, того нет, будем искать дальше. А напоследок мы с Дарьей вдумчиво прочли инструкцию по использованию противогаза, которую заботливо приложили к девайсу. И надо ли говорить, что ни одной бирки или клейма, позволившего бы выявить производителя, найти так и не удалось?

 Тут подруга вспомнила про мои раны и полезла за аптечкой, дабы залить их заживляющим гелем и забинтовать. Я же предложил сначала посетить баню, ибо мыться с кучей повязок и пластырей неудобно, да и день уже активно клонился к закату, поэтому план помыться-полечиться-поесть-поспать был принят безоговорочно. Так что мы, переодевшись во что полегче, пошли к бане.

 Оно росло посреди небольшой полянки, прямо на протоптанной нами тропе. Сочно-зелёный стебель в два моих роста и толщиной с бревно, у земли раздувался огромным арбузом, наверное, с метр шириной. От стебля по всей высоте отходили узкие длинные листья, очень жёсткие на вид, и длинные гибкие усы, свёрнутые в кольца на манер гороха. Венчал стебель пучок цветков, больше всего похожих на подсолнухи в полметра диаметром, только вместо семечек просматривались крупные гранулы, более всего похожие на фасетки глаз насекомых. А лепестки вокруг были ярко-красными, почти малиновыми. В нос шибанул очень сильный, пряный, дурманящий аромат… Дурманящий?

 - Даша, стой! – закричал я подруге, идущей на пару шагов впереди.

 Но тварь, чем бы не была, нас уже заметила – все цветы бодро развернулись в нашу сторону, а запах, как мне показалось, даже усилился. А потом Даша по инерции сделала ещё один шаг вперёд, и пересекла невидимую границу. В тот же момент пара особо жирных усов у самого основания молниеносно распрямились, метнувшись в сторону подруги, и ударили её в грудь.

 Время, как мне показалось, остановилось. Мир потускнел и выцвел, и кровь, брызнувшая из ран, показалась мне свинцовой. Словно в замедленной съемке я видел, как усы растения выходят из спины подруги, распарывая куртку, и распрямляются, поднимая тело девушки над землёй. Рот Даши открывается в беззвучном крике, а я рву из кобуры «Маузер», какой-то частью мозга понимая, что без длинного клинка тут делать нечего, но всё равно разряжая магазин в основание усов-щупалец… А слева летит Бегемот, в отчаянном прыжке филигранно перерубая когтями уже начинающие сворачиваться вокруг тела подруги зелёные отростки. Полностью он их отхватить не смог, только задел, но и этого было достаточно, чтобы они отдёрнулись назад, сбросив добычу.

 Теперь уже отчаянный прыжок делаю я, подхватывая Дашу и быстро отбегая от жуткого растения. Положив девушку на траву, я рванул её куртку. Сразу было видно, что дело дрянь: из двух сквозных отверстий пеной шла кровь, девушка попыталась что-то сказать, даже протянула руку к моему лицу… А потом глаза её остекленели, и Даша умерла.

 Как известно, проблема не в том, что человек смертен, а в том, что он ВНЕЗАПНО смертен. И обычно, теряя близкого, особенно вот так, неожиданно, разум ещё долго не желает смириться со случившимся. А я это понял как-то... сразу. Без вот этих «как так», «вернись», «не умирай» и миллиона других фраз и выражений, которые формирует не желающий воспринимать реальность мозг. Последним жестом я закрыл глаза Даши, как бы подводя черту.

 И тут меня накрыло. Внутри как будто вырвали что-то, что поддерживало меня в этой реальности. Я склонился над телом подруги, из глаз потекли злые слёзы, а грудь уже разъедала глухая, всепожирающая пустота, причиняя почти физическую боль. Я поднял глаза – мир выцвел до состояния негатива и стремительно тускнел, небо буквально давило на грудь, пригибая к земле. Потом, пытаясь анализировать эти секунды, я пришёл к выводу, что меня, по-видимому, накрыл микроинсульт, а тогда я был неспособен на какую-либо осмысленную деятельность... Внезапно накрыла ярость. Замешанная на лютом горе, она требовала немедленного выхода.

 Я вскочил, рванул пистолет, перевёл в автоматический режим и длинной очередью разрядил магазин в тварь, лишившую меня самого дорогого в этой жизни. Рот рвало в немом крике, когда руки на автомате меняли магазины, а пальцы давили на спуск, всаживая пулю за пулей в трясущееся растение. Мозг полностью отказал – когда кончились патроны, я отшвырнул бесполезный «Маузер», выхватил нож и бросился на супостата в рукопашную, лелея надежду нашинковать его тонкими ломтиками.

 Спас меня Бегемот. Быстрым прыжком котяра свалил меня на землю, одним ударом лапы выбил из руки нож, вторым – отбросил его далеко в заросли. Я рванулся было встать, схватив какую-то корягу, чтобы снова вступить в бой и, наверное, глупо погибнуть – видимо, тогда, в том состоянии, это казалось самым оптимальным выходом. Бегемот напрыгнул мне на грудь, прижал всем своим немалым весом к земле, глухо зарычал и дважды отвесил мне смачную оплеуху, приводя в сознание. Спасибо, что хоть когти спрятал, а то бы косплеить мне Гуимплена до конца своих дней.

 Понемногу отпустило. Мир снова приобрёл цвета и звуки. Я принял сидячее положение и осмотрелся. Чёртов сорняк выглядел хреново, весь избитый пулями, однако побеги-щупальца всё так же хищно шевелились. Ничего, голубчик, я тебе устрою такое, что черти в Аду удавятся от зависти, пообещал я растению, и повернул голову в сторону тела Даши. Над ним сидел Бегемот, растерянно трогая лапой лицо и жалобно мяукая. Потом котяра понуро вытянул морду к небу и завыл так, что у меня заныли зубы.

 Я кое-как поднялся, и тут в кармане настойчиво затренькал КПК. Даже нет, не затренькал – заголосил, я и не представлял, что он так может. Матеря оргов, потревоживших меня СЕЙЧАС, я с отвращением достал прибор и, поборов желание немедленно расколотить его о ближайшую сосну, включил экран. Высветилось сообщение: «Меня, скорее всего, уволят, но срочно вспоминай русские народные сказки. У тебя минут пятнадцать максимум. И пни кота.»

 Драгоценных двадцать секунд я тупо смотрел на экран, ничего не понимая. Потом два плюс два начали, всё же, складываться во что-то около четырёх. Первое, что я сделал, это подскочил к Бегемоту и отвесил ему смачного пендаля, что и просил меня сделать неведомый доброхот. Котяра подскочил, немыслимо перевернулся в воздухе и приземлился на лапы, низко опустив голову и недовольно ворча, шерсть встала дыбом – мой поступок ему явно не понравился. Я молча сунул ему под нос КПК. Теперь драгоценное время тратил уже Бегемот. Прочтя сообщение, он недоумённо воззрился на меня и вопросительно мяукнул.

 - Быстро вспоминай, чем в русских сказках воскрешали мертвецов! – заорал я, напрочь игнорируя отсутствие наличия связной речи у хвостатого. – Время уходит!!!

 У меня, как и у большинства советских детей, дома был толстенький сборник сказок народов СССР, но ничего про воскрешение мёртвых в голову не лезло – только какая-то хрень про дорогу в Хель, реку Стикс и, почему-то, молодильные яблоки. А вот котяра оказался на высоте – зависнув на полминуты, он вдруг подскочил на месте метра, наверно, на два, заорал благим матом и показал лапой мне за спину. Я обернулся и не сразу понял, что Бегемот имеет в виду.

 - Озеро? Что? – не вкурил я.

- Мяяяяяяя!!!! - хвостатый замотал головой, мол, что же ты такой тупой, и хлопнул лапой по фляжке, висевшей у меня на поясе.

 - Вода!? – озарило меня. – Мёртвая и Живая! Мёртвой полить рану, она должна зарасти, а потом живой водой оживляем пациента! Так, Живая – это, по-любому, Минеральный Ручей, а Мёртвая? Есть мысли?

 - Мяя! – Бегемот вытянул лапу в сторону болота.

 - Эээ, болотная вода, конечно, хреновая, но ты уверен? – удивился я.

 - Мряяяууу... – опять заорал котяра и замотал головой, снова поражаясь моей тупости, и начал быстро рыть землю.

 - Вода в земле? Там? – до меня наконец дошло. – Колодец на Хуторе! Сиди здесь и охраняй её! Я мигом!

 Я не уверен, что где-то есть нормативы бега на триста метров по пересечённой местности, но я их точно перевыполнил досрочно. Примчав на место, я понял, что единственная ёмкость, которая у меня есть – это фляга, и так уже наполненная водой из Ручья, то есть, предположительно, Живой. Даша предпочитала ходить в баню налегке, поэтому её фляга осталась в домике. Старое рассохшееся ведро на колодце не удержит воду и минуту, поэтому пришлось забежать в подвал за подходящей бутылкой, благо, он рядом. Раз! – и ведро летит во тьму колодца. Два! – и я отчаянно кручу ручку скрипучего ворота, стремясь успеть достать ведро до того, как из него выльется вся драгоценная влага. Три! – и Мёртвая Вода тяжёлой, тягучей, тёмной струёй перетекает в бутыль, как мне кажется – мучительно медленно...

 Так же медленно она выливается на раны Даши. Несколько секунд ничего не происходит и, когда безумная надежда внутри меня уже готова была погаснуть безвозвратно, влага забурлила – на груди подруги будто вскипел огромный котёл, затем жидкость вспухла кровавым пузырём и лопнула, оставив на месте страшных ран два покрасневших пятна.

 - Да!!!!! – возопил я, и Бегемот вторил мне не менее громко.

 Я рванул флягу с пояса и ливанул на закрывшиеся раны из неё, но ничего не произошло. Тогда я смочил губы девушки и постарался влить ей хоть глоток в сжатый рот, но и это ничего не дало. Бегемот уже начал истерически верещать, но я не собирался сдаваться просто так. Возможно, вода должна быть свежая?

 Я не знаю, какие нормативы существуют по скорости транспортировки бессознательного раненого по пересечённой местности, знаю только, что они есть. Вот и сейчас я их явно перевыполнил досрочно. Подбежав к берегу Минерального Ручья, я, не раздумывая, просто погрузил подругу в воду целиком – хрен его знает, на какую часть тела должна попасть живительная влага?

 Несколько томительных секунд, показавшихся мне вечностью, ничего не происходило. А потом Даша открыла рот – видимо, пыталась вдохнуть, одновременно широко открыв удивлённые глаза – ясное дело, что удивлённые, вы часто просыпались, погружённые с головой в воду? Я немедленно поднял подругу из ручья на берег. Даша судорожно кашляла и пыталась отдышаться – видимо, успела всё-таки вдохнуть воду. Я попытался стучать по спине, но девушка знаками показала, что не надо. Наконец, прокашлявшись, она уставилась на нас с Бегемотом.

 - Мальчики, какого хрена? Вы зачем меня в ручей засунули? Вода, блин, холодная, а на дворе не май месяц!

 - Даша, это… ты? Ты меня узнаёшь? Как его зовут? – я указал на Бегемота.

 - А кто ещё? – очень натурально удивилась подруга. – Как тебя забудешь, если я третью неделю с тобой сплю бок о бок? А его и звать не надо, он сам приходит… А что, всё же, я тут делаю? Мы же в баню… шли…

 Тут, по-видимому, девушка начала вспоминать последние секунды перед своей, гм, смертью. Смотрящие на меня глаза удивлённо распахнулись, став почти круглыми, Даша недоумённо уставилась на свою куртку, пробитую на груди. Рванула одежду, провела рукой по двум розовым пятнам, оставшимся от ран. Снова взглянула на меня, на этот раз – совсем растерянно.

 - Но… оно ведь пробило мне грудь… Насквозь! Я почувствовала, как они из спины вышли! Вася! Как, чёрт побе…

 Я не дал подруге договорить – просто сграбастал её в объятия, закрыв рот поцелуем. Меня затопила такая волна радостной эйфории, что я, кажется, на минуту просто сошёл с ума. Я сжимал подругу в объятиях до хруста в рёбрах, покрывая её лицо поцелуями и бормоча какой-то бред. Потом подхватил на руки, вообще не чувствуя веса, и понёс в дом. Рядом шествовал Бегемот и орал радостную песнь, от которой у рыб в озере, вероятно, кровь стыла в жабрах.

 Уложив Дарью на кровать, я стащил с неё мокрую одежду и укрыл шкурами – было бы глупо подхватить воспаление лёгких после возвращения с того света. Бегемот забрался под бок к девушке, положил голову ей на грудь и включил мурчальник так, что на столе зазвенела посуда.

 - Как ты себя чувствуешь? – наконец устроив подругу, поинтересовался я.

 - Болит немного. – Даша скосила взгляд на грудь. – И чешется. И пить очень хочется. И слабость во всём теле, руки не поднять…

 - Ты потеряла много крови. – я протянул подруге ковш с водой, поднёс к губам. – Надо жидкость в организме восстанавливать.

 - Да, так гораздо лучше. – девушка осушила ковш и откинулась на шкуры. – А что покрепче у нас осталось?

 - Вроде чуть вискаря оставалось, но я не уверен, что тебе сейчас… - забеспокоился я.

 - Вася, я только что вернулась с того света. Налей мне виски. Быстро.

 Спорить было глупо. Я достал почти пустую бутылку «Джека», разлил по рюмкам, выдал: «Ну, за воскрешение!», поднёс рюмку к губам Даши, потом выпил свою. И под требовательным взглядом подруги принялся рассказывать. Подробно. Показал сообщение на КПК.

 - Спасибо. – сказала Даша, глядя в потолок. Я уже открыл было рот, что, мол, по-другому я не мог, как она продолжила: - Спасибо, незнакомый сотрудник неведомой Конторы. Ты не побоялся рискнуть своим местом, наверняка довольно хлебным, чтобы дать мне шанс. Надеюсь, что смогу тебя когда-нибудь отблагодарить.

 - Присоединяюсь. Спасибо, братан. Отплачу хабаром. – глядя в пространство, произнёс я. И не спрашивая, полез за водкой.

 - Василий. – Даша перевела взгляд на меня. – Если мы отсюда выберемся, я обещаю сильно не выносить тебе мозг, какой бы долгой и счастливой не была наша совместная жизнь. Спасибо.

 - Благодари Бегемота. Если бы не он, я бы полез на эту тварь с ножом, и там бы и остался. Рядом… А что было… там? Помнишь что-нибудь?

 - Спасибо, Пушистик. – девушка поцеловала кота в нос. – А там… Сначала я как будто висела в пустоте. Потом вокруг стали проявляться огоньки, как звёзды. Тысячи, многие тысячи звёзд. Я совершенно себя не чувствовала, ни тела, ничего… Потом меня потащило вверх. А там начал разгораться золотистый свет… Потом появились золотые облака, от которых этот свет исходил. И огромная створчатая дверь, а рядом с ней кнопка с табличкой «Нажать». Я нажимаю, не понимая даже, как – у меня ведь ни рук нет, ни ног – и тут кнопка загорается красным цветом, на весь горизонт надпись «Доступ Запрещён», а я теряю под собой опору и начинаю падать, всё быстрее и быстрее… А внизу разгорается багровое пламя…

 - Так, стоп! – замотал я головой. – Это же было в «Южном Парке»! Когда Кенни умер!

 - Ах-ха-ха! – засмеялась подруга. – Ты сейчас описал примерно каждую вторую серию «Южного Парка», не считая каждой первой. А я пошутила. Ничего я не помню. Просто провалилась во тьму и пришла в себя уже в ручье… Налей мне тоже. Немного! И дай ещё воды, жутко сушит.

 Потом Даша уснула. А я остался сидеть за столом, поцеживая водку мелкими порциями – несмотря на фантастически удачный исход, руки предательски дрожали. Захотелось есть, и я вспомнил про гуся, запекавшегося ещё с обеда. Направился к выходу, машинально уже проверяя пистолет на поясе, не обнаружил такового, вспомнил, что верный «Маузер» так и остался на месте схватки. Оставлять оружие, ставшее уже ЛИЧНЫМ, под открытым небом даже на одну ночь негоже, поэтому я, облачившись в бронекостюм и вооружившись «МП», наказал Бегемоту ни на шаг не отходить от Даши и ушёл в закат – в данном случае, даже не фигурально, потому что солнце уже как раз садилось за горизонт. Уже по дороге мне пришла в голову мысль, что, надень мы обновки сразу, Даше, возможно, не пришлось бы транзитом ездить в Верхнюю Тундру – я крепко сомневался, что этот материал тварь бы так легко пробила. Да, раз в кои-то веки нам подкинули снаряжение вовремя, а мы им не воспользовались!

 «Маузер» не пострадал, и нашёл я его быстро, как и нож. Уже возвращаясь, я увидел у дома зелёный отблеск – ха, опять посылка! Достигнув лагеря, я обнаружил Чёрный Мешок, лежащий на пороге. В нём нашлись: большой, мягкий шерстяной плед с красивым орнаментом, выглядевший очень тёплым, а дальше я, честно говоря, немного прифигел от гостинцев: банка чёрной икры на полкило (никогда бы не подумал, что её фасуют такими порциями!), упаковка фуа-гра, палка какой-то копчёной колбасы с очень необычным, но вкусным запахом, пачка сливочного масла, два больших, мягких, ещё тёплых батона, и пластиковая коробочка черешни. Вишенкой на торте оказался ящик коньяку, и какого коньяку! Шесть пузатых бутылок тёмного стекла выглядели жутко старыми, этикетки были выцветшими, тронутыми влагой и, как мне показалось, насекомыми. Ящик выглядел не лучше – дерево потемнело от времени и рассохлось. Я постарался прочесть хоть что-нибудь на этикетке, но всё, что я понял – что коньяк французский. А ещё каждая бутылка была опечатана сургучной пробкой, и на ней стоял год: 1865.

 - Ну ни хрена же себе! – присвистнул я.

 - Не свисти, денег не будет. – пробормотала подруга и подняла голову. – Ну ни фига себе ты тут поляну накрыл! Специально ждал, когда я усну, да?

 - Нет, конечно. – улыбнулся я. – Пока ты спала, нам презент прислали, видимо, в честь твоего возвращения из Царства Теней. Зацени платочек!

 - Обалдеть! – подруга осторожно приняла плед, прижалась к нему щекой. – Это же гималайская лама, самая тёплая шерсть в мире! Кажется... О, а это что, коньяк? Какой-какой год??? Что ты смотришь на бутылку, открывай давай! И я жутко хочу есть!

 Пока я отколупывал сургуч, ставший абсолютно каменным, Даша принялась нарезать батон, и обнаружила прилипший к нему сложенный лист. Развернула его и прочла: «Приславший вам подсказку сотрудник превысил свои полномочия. Однако, последствия этого были таковы, что вместо пожизненного эцыха с гвоздями, он представлен к премии (два плошка рис и кошко-жена. Шутка).»

 - Надеюсь, кошко-жена приучена к лотку. Шутники, блин. Обхохочешься. – девушка с силой швырнула лист на стол, но прозвучали эти слова с большой теплотой. Впрочем, ненадолго. - Вася, ты икру положил, как будто украл! Клади нормально!

 Коньяк был, как и полагается напитку полуторавековой выдержки, крайне специфическим. Резкий, терпкий, с умопомрачительным запахом, он просто падал в желудок и волной расходился по организму. Закусывать такое – кощунство. Хотя, что уж говорить, пить такой напиток так, как это делали мы – вообще за пределами добра и зла, хуже только с кока-колой. У Даши проснулся волчий аппетит – что и неудивительно, учитывая, какое количество клеток её организму пришлось регенерировать в считанные секунды. Подруга в одно жало смолотила половину запечённого гуся, так же нехило проредив строй деликатесов, практически свисавших с нашего небольшого, в общем-то, стола. Наконец, утолив немного голод, девушка завернулась в плед экзотической шерсти и окуклилась с бокалом коньяка на кровати, облокачиваясь на Бегемота.

 - Вась, а спой что-нибудь... соответствующее. Ты же знаешь?

 Я снял со стены гитару, долго крутил колки, подстраивая инструмент. Блин, опять Бегемоту страдать, он этих звуков не любит... Ну да ладно, потерпит, никуда не денется. Я тронул струны и негромко начал.

Тесная домовина, обколочена сукном,

Красным, но неискренним, лучше б цвет другой...

Отцвела смородина, и глаза как будто льдом,

Затянуло, и под ним крик остался твой...

Может, это только сон? Или врут мои глаза?

Несомненно, так и есть, но чей же слышу я крик?

Чей-то крик идёт на срыв, громко падает слеза,

Остается тихо встать, не хочу я это знать...

Пока ещё не старик.

А вчера я видел сон, обнажён сырой песок,

До сих пор перед глазами – смятая трава...

Слышен скорбный хор ворон, и синицы голосок,

У Земли на теле рана – рана метр на два...

Кто сказал, что будет так? Я не верю никому,

И наверно, лишь поэтому, я жив и здоров,

Не хочу я видеть знак, что укажет путь во Тьму,

Не хочу я это знать, почему ж тогда опять

Спросить об этом готов?

 Даша сидела как истукан, закрыв глаза и не двигаясь, и я прекрасно её понимал. Даже Бегемот, против обыкновения, не пытался немедленно ретироваться, даже ушами не шевелил, неслыханно!

Подождать бы нам чуть-чуть, не спешить бы, не лететь,

Да и ты, мой друг, постой – видишь, впереди

На хребте у Времени, восседают Жизнь и Смерть,

Разговор ведут простой, мимо не пройти...

Раз в сто лет встречаются, и беседуют о том,

Сколько шансов кому дать, и кому в какой срок...

Ну а люди улыбаются, люди спят спокойным сном,

Не дано им это знать – кто, когда, решит сорвать

Прекрасной Жизни цветок.

 Тут в оригинале шёл долгий, печальный гитарный рифф, но у меня электрогитары не было, поэтому я просто заглушил струны рукой. Даша открыла глаза, повернулась ко мне – в них стояли слёзы. Она залпом выпила содержимое бокала. Выдохнула.

 - Спасибо. Очень... актуально. А кто это поёт? Никогда не слышала.

 - Это довольно известный автор... В узких кругах. Может быть, даже познакомлю когда-нибудь... У тебя опять глаза слипаются.

 - Да, действительно. – подруга широко зевнула и непонимающе заглянула в бокал. – А, это я стакан коньяка разом засадила... Неудивительно. Не знаю, как ты, а я спать.

 Дарья вырубилась моментально, а я ещё долго сидел, потягивая коньяк и играя в гляделки с огнём в камине – по такому случаю я его разжёг – и думал о вечном. Наконец, груз этого дня и коньяк сморили и меня.

 А плед действительно оказался очень тёплым.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?