Смерть стоит того, чтобы жить. А любовь, стоит того, чтобы ждать.»

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 8 из 18Следующая ⇒

Глава 8.

«Смерть стоит того, чтобы жить. А любовь, стоит того, чтобы ждать.»

                                                                                                                             «Кино».

 Утро выдалось ясное и холодное, но ночь прошла комфортно, благо печь нам здорово помогла. Обошлось без заморозков – по календарю только первое сентября, но дыхание осени уже не просто чувствовалось, а во всю обдувало, благо, было они чистым и свежим. Излишне, на мой взгляд, свежим, решил я, выбравшись из Убежища.

 Традиционно вокруг всё застилал утренний туман, а росы было столько, что любой предмет был мокрым, словно только что из озера. Поскольку Бегемот, ненасытная прорва, сожрал практически весь вчерашний улов, пришлось отправляться на рыбалку. Клёв на этот раз был гораздо лучше, да и рыба сегодня ловилась на удивление крупная и жирная.

 Пока я ловил и чистил окуней, плотвиц и краснопёрок, туман над бухтой понемногу рассеялся, и я смог рассмотреть в бинокль очередной Чёрный Мешок. Ночью, выйдя по нужде, я узрел очередной Зелёный Луч, бивший прямо в центр залива. С ходу так и не придумав, как посылку можно оттуда выковырять, я отложил решение данного сложного вопроса до утра. Но вот, утро наступило, а вопрос проще от этого не стал. Мешок – не особенно большой – смирнёхонько качался себе на волнах в сотне метров от берега, что полностью отсекало возможность добраться до него вплавь, ибо температура воды, как вы помните, не располагала к купанию. Судя по тому, что за ночь ни ветер, ни течения его никуда не унесли, а так же явственно просматривавшийся в бинокль шнур, уходящий в воду, Мешок был прочно привязан к месту чем-то вроде якоря. Ну и ладушки, ну и хорошо, никуда он, значит, не денется.

 Отобрав несколько рыбин на завтрак Бегемоту и спрятав остальной улов в «холодильник», я вернулся на базу, раздул костёр и принялся готовить завтрак, так как крокодила мы вчера-таки доели. Пока я пытался поудобнее устроить на огне горшок с водой – было принято решение сварить компот из яблок и ягод – меня всё назойливее долбила мысль, что надо срочно сварганить здесь хотя бы подобие нормальной печки, благо всё необходимое точно можно было раздобыть на Скрытом Хуторе. Только таскать неудобно…

 Пока закипала вода и жарились мидии (печёная картошка осталась с вечера, как и зелень), я приступил к осмотру нашего разросшегося арсенала. Перво-наперво почистил и смазал обрез, хотя смысла в этом, честно говоря, было немного – патронов оставалось всего четыре штуки. С «холодняком» дела обстояли совершенно иначе. Топор до сих пор, несмотря на активную эксплуатацию, выглядел почти как новенький – финны делали на совесть. На лезвии, разумеется, появились небольшие зазубрины, они мало на что пока влияли, да и убрать их мне было нечем – до вчерашнего дня. Но в пещере, помимо прочих находок, нашлось несколько кусков песчаника довольно мелкой фактуры, которым вполне можно править режущую кромку, хотя до бритвенной заточки он, понятно, не годился. Тем не менее, я в пять минут довёл лезвие до вменяемого вида, и взялся за вчерашние трофеи.

 Кинжал оказался в идеальнейшем состоянии, ни зазубринки на лезвии, ни заусенца, при этом заточено оно до бритвенной остроты. Надо будет попробовать этой штукой побриться, ибо недельная щетина уже доставляла дискомфорт – я привык бриться регулярно. Сегодня утром я обкорнал намечающуюся бороду ножничками из мультитула, насколько возможно, но выглядело это чудовищно. А тут идеальное лезвие. Правда, я никогда не пытался бриться опасной бритвой, как бы полщеки не отхватить… Некрасиво будет, да и Даша не одобрит. В остальном кинжал выглядел – моё почтение, хоть сейчас на выставку. С сожалением отложив красивую игрушку, я взялся за палаш.

 Здесь ситуация выглядела похуже – оружие хоть и было целым и не поломанным, относился к нему прежний владелец (владельцы?) без какого-либо уважения. То, что на клинке не было ржавчины, явно являлось заслугой металла, из которого он был сделан. Странный материал, не похож ни на сталь, ни на титан, хотя я, конечно, тот ещё металловед. На свету лезвие казалось серебристым, аж светилось, а при изменении угла освещения отдавало синевой, иногда уходя почти в чёрный. Занятно. А вот режущая кромка выглядела ужасно – многочисленные зазубрины, вмятины и запилы. Я провёл по лезвию куском песчаника и с тоской понял, что это надолго. Здесь бы точильный станок не помешал. Но чего нет, того нет, придётся дедовским методом...

 - Василий, у меня от этого звука зубы болят! – пожаловалась Даша, вылезая из Укрытия. – Прекрати, блин! Ужас!

 - К сожалению, другого способа привести твой новый клинок в нормальный вид я не знаю. – я осмотрел лезвие и принялся снова с силой водить по нему импровизированным оселком. – Сходи пока умойся, что ли, я как раз закончу. Наверное.

 Подруга скорчила недовольную гримаску и удалилась на берег, а я продолжал однообразную процедуру, пока лезвие не приняло сколь-нибудь цивилизованный вид. Крайне далёкий, к сожалению, от идеала, но уж этой-то штукой я бриться точно не намерен. И так сойдёт. Отложив клинок, я принялся разливать компот по кружкам. Попробовал, скривился – получилось кисло. С тоской посмотрел на остатки запасов сахара, но потом вспомнил про шоколадный рулет – он точно испортится раньше, надо есть. Самое то к завтраку.

 - Там посреди залива Чёрный Мешок плещется. – Даша повесила сушиться полотенце и протянула к огню замёрзшие руки. – И я за ним не поплыву. О, ты компот сварил? Боги, ну и кислятина! Сахар остался?

 - Пробирает, правда? – засмеялся я. – Вон рулетик бери, он очень сладкий. А Мешок да, я видел. Пока ума не приложу, как нам его достать. Но он там заякорен чем-то, так что есть время подумать.

 - На Берегу лежит почти целая лодка. Если корму заделать, то можно на ней доплыть.

 - Ага, или вообще свалить отсюда. Хоть организаторы и утверждают, что это невозможно...

 - Мяууу... – грустно подтвердил заспанный Бегемот, соблаговоливший выбраться наконец наружу.

 - Таки нельзя? – мы дружно уставились на хвостатого.

 - Мяуу. – подтвердил Бегемот, печально развёл лапами и принялся ворошить пакет, в котором лежала рыба, определённая ему на завтрак.

 - Жаль. – я вытащил рыбу из пакета и разложил на большом деревянном блюде, специально для этой цели притащенном накануне из пещеры. Блюдо было потемневшим и растрескавшимся от времени, но хоть какая-то сервировка. – Я держу эту лодку на примете, но там не только кормы не хватает, она вся рассохлась, надо конопатить и смолить щели, а это надолго. Да и плыть на ней в открытую Ладогу не очень разумно. Я не рискну.

 - Хвостатик считает, что это бесполезно. – Даша задумчиво посмотрела на кота, с аппетитом вгрызающегося в окуня. – И у меня нет оснований ему не верить... Значит, пока лодка отменяется. Но как тогда достать Мешок?

 - Мыыыыр. – промычал Бегемот, не отрываясь от рыбы, и показал лапой на себя.

 - Ты достанешь? Но как? А, ты же у нас водоплавающий! – Даша всплеснула руками. – А доплывёшь? Там сотня метров! И вода холодная...

 Котяра отвлёкся от рыбы, посмотрел на девушку со странным выражением, провёл лапой по своей густой, длинной, лоснящейся шерсти и снова вгрызся в окуня.

 - Наш друг ненавязчиво намекает, что с такой шубой холодная вода ему нипочём. И вообще, дай Бегемоту спокойно позавтракать! Сама вон, всех мидий слопала! И половину рулета!

 - Ты сам сказал, что он может испортиться.

 - Но не за полчаса же!

 После завтрака Бегемот наотрез отказался плыть за Мешком, сославшись на полный желудок, поэтому мы занялись текущими делами. Даша осмотрела шкуры – на проверку это оказались две медвежьих, три лисьих и одна, судя по всему, волчья. Неодобрительно покачала головой и потащила их на берег, планируя хоть немного отстирать. Котяра составил ей компанию, а я остался в лагере, дальше приводить в порядок трофеи.

 Перво-наперво я выстругал приличные рукоятки для молотка и секиры. И если молоток не требовал каких-то дополнительных действий – он в любом, практически, виде отлично выполняет функцию молотка – то с секирой дело было плохо. Металл был покрыт толстым слоем ржавчины, скруглённое лезвие с одного угла сколото, режущая кромка выглядела так, будто ей пытались рубить рельс. Обстучав железку новообретённым молотком, я отбил основную ржавчину, но править лезвие песчаником можно до второго пришествия. К счастью, я вовремя вспомнил, что у нас теперь есть напильник, пусть и без ручки. Инструмент, несмотря на состояние, оказался вполне приличным, а сталь секиры – довольно мягкой. Повозившись, мне всё-таки удалось привести режущую кромку в удобоваримое состояние. В итоге получился вполне сносный топор, которым можно и дрова рубить, и голову с плеч снести – ну, при наличии определённого опыта, разумеется. Которого у нас, к сожалению, не было. Ну да ладно, в нашем случае – лучше с топором, чем без него.

 Багор, которым так мастерски орудовал вчерашний мертвяк, тоже пришлось дорабатывать. Обломанное древко нуждалось в замене, и я довольно долго раздумывал, какой длины его делать. Сначала остановился на трёх метрах, но, потестив результат, пришёл к выводу, что моей подготовки недостаточно, чтобы им нормально орудовать. Пришлось оставить чуть более двух метров. Заточив наконечник и крюк, я получил вполне сносное оружие, позволяющее держать противника вроде тех же скелетов на расстоянии, при этом не особо тяжёлое.

 Вернулась Даша, таща на горбу мокрые шкуры. Отдуваясь, девушка облегчённо сбросила ношу на землю, и обессиленно села к костру.

 - Уфф. Они и так-то ни разу не лёгкие, а в мокром виде вообще жесть.

 - Так зачем корячилась? Позвала бы меня.

 - Это только половина. Можешь, как истинный джентльмен, притащить вторую. Я пока эти развешу, что ли.

 Пожав плечами, я двинулся на берег, но по прибытии туда меня встретил Бегемот, громогласно заявивший, что он готов к заплыву, поэтому со шкурами пришлось повременить. Хвостатый спокойно вошёл в воду, занырнул. Вынырнул, уже держа в пасти мелкую рыбёшку. Сожрал её в один укус, развернулся и довольно бодро поплыл к цели. Я наблюдал в бинокль, как Бегемот достиг Мешка, одним ударом когтя перерубил привязь, захватил конец завязки в пасть и направился назад к берегу. Обратный путь ему явно давался сложнее – плыл он заметно медленнее, да и удовольствия на морде никакого уже не читалось. Я зашёл в воду, насколько мне позволяла высота сапог, и встретил хвостатого, подхватив груз. Тот пулей выскочил из воды, отряхнулся, породив чудовищный веер брызг, и начал орать на все лады, жалуясь на воду, сильное течение и вообще на несправедливую жизнь. На эти вопли из лагеря прибежала Даша.

 - Ну ты и орать! – всплеснула руками девушка. – Добыл-таки! Молодец!

 - Действительно, молодец. Там, походу, довольно сильное течение. Бег, ты как, нормально?

 Котяра перестал голосить, как укушенный, и всем своим видом показал, что он-то в норме, а вот Мешок – ни разу не в норме. Потому что ещё закрыт, и вообще непонятно, ради чего он, единственный и неповторимый кот, фактически рисковал жизнью. В итоге, я навьючил на себя оставшиеся шкуры, Даша подхватила на удивление нетяжёлый мешок, а хвостатый двинулся налегке.

 - Как шкуры? Удалось что-то сделать?

 - Хреновые шкуры, честно говоря. – грустно ответила подруга. - Совершенно дубовые и очень засаленные, а может, они изначально настолько плохо выделаны. Мыло эту грязь почти не берёт, да и мало его у нас. Я их почистила, насколько можно, надеюсь, их теперь хотя бы в качестве подстилки можно будет использовать. Но валяться на них в неглиже я бы не советовала.

 - А жаль, жаль…

 Посылка оказалась довольно скромной, но очень для нас полезной. Из Мешка последовательно были извлечены: поллитровая бутылочка уксуса, пакетик лаврового листа, пакетик чёрного перца горошком, бутылка вискаря «Джек Дэниэлс» на литр, коробка патронов 16-го калибра (картечь), и расчёска-массажка, очень жёсткая на вид.

 - Отлично! – Даша захлопала в ладоши. – Я всё думала, чем мне эту скомканную шерсть расчесать! Самое то! А вискарь вообще в кассу!

 - Это да… Я уже планировал какое-нибудь подобие гребня из дерева попробовать вырезать. И патроны тоже пригодятся.

 - Надеюсь, что не пригодятся. О, ещё что-то. – девушка вытащила из Мешка солидный флакон. Надпись гласила: «Средство для ухода за мехом». – Ну твою же мать!

 Я тяжело вздохнул и поволок шкуры обратно на берег. А позади орал Бегемот, возмущаясь, что для него ничего в посылке не нашлось. И, как по мне, он был чертовски прав.

 Пока подруга повторно перемывала шкуры – с новым средством дело пошло гораздо результативнее – я занялся баней. В две ходки перетащил с Берега некоторое количество досок и довольно ловко сколотил неказистые на вид, но вполне прочные полки́. Вы помните, ранее я уже отбирал для этой цели наиболее гладкие досочки? Так вот, их не хватило, и пришлось тащиться на Берег в третий раз. Доски попроще пошли на пол. А снаружи я соорудил некоторое подобие предбанника, просто уперев во внешнюю стенку блиндажа ряд кольев и покрыв их еловыми ветками, и там же соорудив простенькую скамью, дабы можно было с комфортом одеться-раздеться. Последним штрихом завесил входной проём пологом, сделанным по тому же принципу, что и туалет в лагере – кусок сетки-ловушки с вставленным в ячейки еловыми веточками. Водрузил отмытый котёл на его законное место и развёл огонь. Как ни странно, данная конструкция, несмотря на свою крайнюю корявость, повела себя гораздо лучше, чем печка в Убежище. По крайней мере, тяга пошла почти сразу, а немногие обнаруженные щели я оперативно заделал. Дырявое ведро, найденное вчера на болоте, я «починил» с помощью глины и такой-то матери ещё накануне, и сегодня оно было более-менее герметично. Натаскал в котёл воды. У меня были очень большие сомнения, что конструкция выдержит вес заполненного котла, но обошлось, а я смог записать на свой счёт достижение «Строитель бани».

 Не успел я полюбоваться на творение своих рук, как пришёл Бегемот и недвусмысленными знаками показал, что Даша зовёт меня обедать. Время уже давно перевалило за полдень, и желудок явственно намекал, что хорошо бы и ему уделить какое-нибудь внимание, поэтому я быстренько собрал инструменты и навострил лыжи в лагерь.

 - Ну, и сколько тебя можно ждать? - Даша отвлеклась от расчёсывания повторно вымытых и теперь развешанных для просушки шкур. – Суп остынет!

 - Его всегда можно разогреть. – парировал я, подсаживаясь к столу. – Зато баня, в общих чертах, закончена. Пар должен быть, можешь заготавливать берёзовые веники. Или можжевеловые, что ты там предпочитаешь.

 - Садо-мазо я точно не предпочитаю! Можжевеловые… Скажешь тоже!

 - Ну и зря. Как шкуры? Смотрю, что-то удалось сделать с ними?

 - Да, гораздо лучше. Ворс очистился, даже кожа мягче стала, и запах гораздо лучше. Посмотрим, что будет, когда они высохнут. – подруга подкинула дров в костёр и взялась за горшок с супом. – Ай, горячий!

 - Стоит на огне и горячий. Как неожиданно. – съязвил я. – А ты ещё говорила, что остынет… Не обожглась?

 - Да нет, нормально. Где тарелки? Почему у нас ничего нельзя найти?

 - Потому что кто-то вчера их спрятал под стол. – я вынул миски и расставил их по местам. – Каким кулинарным шедевром ты нас порадуешь?

 - Я же обещала вчера сварить грибные щи. – удивилась подруга. – Я их и сварила. А то я грибов уже вон какую кучу насушила, а их никто не ест!

 - Грибы надо с картошкой жарить. А щи с грибами и вовсе странное блюдо… - я поймал зверский взгляд Даши и закашлялся. – Но мы любим экзотическую кухню! Правда, Бегемот?

 - Мяу-мяу! – согласился котяра, но всё же предпочёл подобраться поближе к рыбе.

 Впрочем, экзотический суп оказался вполне себе годным – в наваристом грибном бульоне плавали картошка, капуста и зелёный лук, а специи из утреннего прихода только сделали блюдо лучше. Навернув пару мисок, я почувствовал себя гораздо добрее к окружающему миру и разлил по кружкам остатки компота. Отхлебнул, скривился и достал последние два кусочка рулета.

- Их бы на вечер оставить. – задумчиво протянула Даша, отхлебнула компот, тоже скривилась. – Впрочем, оставим на ужин вискарь. Слушай, а как тебе это место? Этот… Хутор? Ну, если туда лагерь перенести?

 - Перенести туда лагерь? – удивился я. – Не думал об этом. Зачем, то есть, нахрена?

 - Ну, там есть, как минимум, нормальные каменные стены. Навести крышу – и будет вполне сносное жильё, поприличнее нашего… шалаша. По крайней мере, в нём гораздо сподручнее держать круговую оборону в случае нападения. Тут мы, как в мышеловке. Ночью можно прийти и брать нас голыми руками… Ограды никакой нет, караул мы не выставляем...

 - Мяууууу!!! – возмущённо заорал Бегемот. – Муумяуумя!!!

 - Эмм, Бег, ты, конечно, отличный сторож и вообще спишь на одно ухо, но здесь Дарья Игоревна права. Для какой-либо обороны наше Убежище действительно не подходит. Впрочем, оно для этого и не предназначалось. Но, с такими соседями, как мертвяки и крокодилы, становится как-то не по себе. Кстати, с точки зрения обороны, самое надёжное место – как раз пещера.

 - А если там мертвяки регулярно возрождаются, как это в играх принято?

 - Ага, особенно, как принято в плохих играх – появляются прямо из воздуха у тебя за спиной. Или падают на голову. Нафиг-нафиг. Кроме того, блокировать нас там проще простого, да и добираться до туда – такое себе. Короче, пещера идёт лесом.

 - Ну и отлично. – девушка поёжилась. – Не нравится мне эта пещера, очень там неуютно… А Хутор?

 - Это место мне тоже не очень нравится – по сути, та же мышеловка, проход наружу один, и тот мы проделали. Но там можно, хотя бы, внутри как-то маневрировать. Пойдём посмотрим? Заодно покопаемся на пожарище, вдруг что-то полезное найдём.

 - А пойдём! Хвостатик, ты с нами? Или так и будешь пузо греть? Там ещё много кошачьей мяты осталось! И вообще, обновку надо выгулять!

 - Мряяяяууу! – Бегемот гордо прошёлся туда-сюда, демонстрируя новенький кожаный ошейник, который Даша смастерила в моё отсутствие. На ошейнике слегка покачивался медальон мертвяка.

...

 Хоть я и затопил уже баню, надо было подкинуть дров, поэтому пришлось сделать крюк. Даша высоко оценила мои кривые поделки, высказав в том ключе, что мы с каждым днём всё ближе к цивилизации. Бегемот благоразумно промолчал, и мы, подкинув в топку толстые смолистые чурочки, выдвинулись к цели.

 На Хуторе за прошедшие сутки ничего не изменилось. Разве что, при ясной погоде выглядел он гораздо приветливее – солнце заливало своим светом почти всё пространство, и за стеной из ёлок было заметно теплее, чем на берегу. Эта же стена закрывала Хутор от ветров, и внутри стоял густой, насыщенный запах сухой травы, хвои и смолы. Растительность стояла почти без движения, и только верхушки клёнов слегка шевелились. Шум прибоя сюда практически не доходил, и при отсутствии ветра внутри стояла почти полная, даже тревожная тишина, разбавляемая только жужжанием насекомых да трелями птиц. Я вспомнил шершней, и мне стало как-то не по себе. И заныла укушенная рука.

 - Что-то сегодня тут очень тихо. Аж давит. – Даша, резво выскочившая на простор, внезапно встала как вкопанная. – Вась, ты огнестрел взял?

 - «Возле разных странных местов без ствола я не хожу: то гранату-две подкину, то с двустволки засажу…» - я достал обрез из-за спины, проверил заряд и повесил на шею. – Логично, что здесь сильно тише, чем на побережье. Но почему мы этого вчера не заметили? Только у колодца…

 - Вот пойдём колодец и проверим. – Даша отобрала у меня топор и засунула за пояс. – Так спокойнее. Бегемот, ты что-нибудь чуешь? Ну, кроме кошачьей мяты?

 - Мыыр? – котяра вышел из-за наших спин на открытое пространство, прошёл туда-сюда, замер на месте, долго нюхал воздух. Выглядел он озадаченным, но не встревоженным. Повернулся к нам. – Мя?

 - Ничего не понимаешь? - Даша вздохнула. – Мы тоже. Но что-то мне уже не хочется переносить сюда лагерь.

 - Мне тоже не хочется. Давайте осмотрим всё, что ли.

 Сначала мы обошли поляну по периметру. Я двигался впереди, пялясь во все стороны и сжимая обрез потными руками, сзади шла подруга, проверяя детектором всё, что возможно, поминутно переключаясь с биорадара на металл, с него на Гейгера и обратно. Бегемот прикрывал тылы. Замкнув круг у прорубленного входа и не обнаружив ничего подозрительного, мы немного расслабились, но всё равно последовательно проверили сад-огород, руины хутора и вышли к зарослям вокруг старой бани. Ничего. Но лезть в стоящую стеной сухую чащобу всё равно решительно не хотелось. Выручил Бегемот, который, грозно зарычав, вдруг двинулся вперёд и исчез в траве. Пришлось идти за ним. Впрочем, хаотичные блуждания в зарослях, как и последовательные – вокруг бани и колодца, ничего не дали. В кленовой роще, кроме этих строений и собственно клёнов, не нашлось решительно ничего интересного. В итоге мы собрались вокруг колодца.

 - Что-то не так. Вчера было по-другому. – Даша осторожно заглянула в колодец. Отошла на пару метров, вернулась. – Акустическая аномалия действует.

 - Вчера цепь скрипела… А сегодня – нет. – я взял рассохшееся ведро, снятое накануне с цепи, и повесил обратно, на его законное место. Чуть толкнул, заставив качаться. Раздался едва слышный скрип, и давящий полог рухнул.

 Ощущение было такое, словно я вынырнул из-под воды на поверхность и глотнул воздуха. Окружающая действительность вдруг наполнилась красками, звуками, запахами, жизнью! И, вроде как, секунду назад оно всё присутствовало, но теперь с него словно сорвали предохранительную плёнку, не дававшую ощутить в полной мере.

 - Какой занятный колодец. – я обошёл конструкцию кругом. Разумеется, это ничего не прояснило. – Друзья мои, а вы заметили, что вчера ведро качалось и скрипело, когда мы пришли? Хотя ветра здесь так же не было…

 - Вася, хватит нагнетать! Ну подумаешь, старое ведро висит-качается, все за него хватаются! Как будто тут других странностей нет.

 - Действительно. Знаешь, мысль о переносе сюда лагеря мне нравится всё меньше и меньше. Из источников воды здесь – только этот колодец. И последнее, что я сделаю – это попробую из него напиться...

 - Ну, до берега не очень далеко. – подруга продолжала продвигать свою идею, хотя я и видел, что она от неё уже тоже не в восторге. – Пойдём развалины поближе осмотрим?

 Каменные руины, на проверку, оказались не такой уж и удачной основой для долговременного жилья. Прямоугольник примерно шесть на восемь метров был внутри разделён на четыре неравные части, причём одна из перегородок обвалилась, а внешняя стена по узкой стороне отсутствовала вовсе – видимо, она изначально была деревянной, и либо сгорела в общем пожаре, либо просто рассыпалась от старости.

 - Не годится. – резюмировал я. – Даже если занимать только половину, придётся делать полноценную четвёртую стену. Крышу наводить будет крайне проблемно, верхняя кромка стен сильно разрушена, местами осыпи по полметра, наращивать их до Нового Года будем. И окна здоровые.

 - Может, проще не наращивать обвалившиеся участки, а снести оставшееся? – инженер в Дарье никак не желал сдаваться. – Ну, чтобы ровно было?

 - Верхняя часть стен не очень прочная, я бы взялся. Если бы была кувалда... – меня осенило. – Бегемот, как твоё мнение? Перенесём сюда лагерь?

 Котяра задумался. Потом одним прыжком взлетел на гребень разрушенной стены, замер, как изваяние, и простоял так, наверное, минуты две. Задумчиво прошёлся по периметру, спрыгнул вниз и отрицательно замотал башкой.

 - Итак, нас двое «против».

 - Да я, в принципе, и не настаивала. – подруга моментально переобулась в воздухе. – Мне это место тоже не очень... Атмосфера здесь странная. Но это не отменяет того факта, что нам нужно укрытие понадёжнее!

 - Да я согласен! – я досадливо скривился. – Рассмотреть стоило все варианты. И я один сейчас озвучу. Пойдём.

 Я привёл заинтригованных компаньонов к разрушенной бане. Обошёл её вокруг, обстукивая обухом топора, потом попытался просунуть лезвие между брёвен в нескольких местах.

 - Короче, я предлагаю перенести эту конструкцию – а точнее, стены – в наш лагерь, а там подвести под крышу. И у нас будет вполне надёжное жилище, где можно, по крайней мере, запереться в случае опасности.

 - И как ты это видишь? - Даша опешила. – Оно же неподъёмное! Ааа, ты хочешь сруб разобрать?

 - А потом собрать, но уже в другом месте. – я поднял входную дверь, валявшуюся в проходе, стряхнул с неё мусор и аккуратно приставил к стене. – Вполне целая, даже петли живые. Видишь ли, поставить свежий сруб «с нуля» я навряд ли смогу – опыта нет совсем, провожусь до Нового Года, и без гарантий результата. А вот пересобрать готовый – совсем другой коленкор. Главное, все брёвнышки подписать, чтобы порядок соблюсти. При этом, они небольшие и вполне подъёмные, мы вдвоём всю это конструкцию за полдня перетащим, и даже не особо упаримся. Только нужно будет проход в Рыжем Лесу прорубить поближе.

 — Вот, эта мысль мне уже нравится! – просияла подруга. – Эта коробка у нас где-то три на четыре метра получается, хоть можно будет развернуться! Когда начинаем?

 - Ну не сейчас же. Мы ведь планировали раскопками заняться, верно? Я не оставляю надежды, что на пожарище удастся найти что-то реально полезное.

 По остаткам фундамента мы выяснили, что дом был немаленький – где-то метров десять на пятнадцать. Сначала пытались копаться наобум, но быстро оставили эту затею – грунт был откровенно плохой, изобиловал камнями, битым кирпичом и фрагментами обгоревшего дерева. Пришлось расчехлять КПК и врубать «металлодетектор». Благо, там есть функция настройки отображения находок по мощности выдаваемого сигнала, и мы отсеяли совсем мелочь, вроде гвоздей, пуговиц и тому подобной дряни. И это дало результат: около кухонной, предположительно, печи, я выделил с десяток заслуживающих доверия сигналов. Через полчаса раскопок мы стали счастливыми обладателями: почти целого «чугунка» - только чуть отбита верхняя кромка, ёмкостью литров на пять, двух небольших плоских сковородок, а так же гвоздя программы – здоровенной сковороды с высокими бортами и длинной ручкой, впрочем, немного погнутой. Понятно, что всё это было в чудовищном состоянии, чугуний изрядно проржавел после пожара и один Один ведает скольких лет во влажной земле, и покрыто толстым-претолстым слоем – нет, не шоколада – а грязищи. Но подобные мелочи нас уже не могли напугать и как-то омрачить нашу радость. Отмоем! Зато, сколько посуды!

 Более возле печей ничего достойного не нашлось: ещё несколько чугунков были разбиты, а куча ложек-вилок сплавилась в один бесформенный ком. Даже ухват для чугунка оказался сломан. Столовая посуда, судя по куче черепков, была керамическая либо фаянсовая, и тоже вся побилась. Пара беспроводных утюгов для нас были бесполезны. Последним на белый свет был извлечён здоровенный мясницкий тесак, но он находился в настолько чудовищном состоянии, что я даже не стал рассматривать возможность его восстановления.

 Побродив по пожарищу ещё немного, мы наткнулись на место, где, по-видимому, складировали разный хозяйственный инвентарь. По крайней мере, на это прямо намекали уцелевшие фрагменты кос, граблей, лопат и прочих тяпок. Всё это добро было в совершенно непотребном состоянии, однако нашлись и вполне целые вещи: приличная кувалда, топор-колун (две штуки), и здоровенная мотыга. Естественно, только металлические части, но это-то не проблема? Так же нарылась крайне нужная нам вещь: два железных лома, один поменьше, а второй совсем неподъёмный.

 - Знаешь, как расшифровывается «лом»? – спросила Даша, рассматривая находки.

 - Нет. – растерялся я. – Никогда не думал, что это аббревиатура!

 - Очень просто. – засмеялась подруга. – «Лом Обыкновенный Металлический».

 - Это настолько нелепо, что даже смешно. – я выковырнул из земли ещё какую-то железку, на этот раз совершенно непонятного назначения. – Но лом нам очень пригодится. Им уже можно попробовать взломать дверь в пещере…

 - Это да. – подруга склонилась над экраном детектора. – Не пойму, очень большая отметка аккурат под печкой! Не могли же её на металлическом основании ставить?

 - Ну, технически – могли. Только это дорого и бессмысленно. Ни разу такое мне не встречалось.

 - Значит, это ПОД печью. Ниже. Мог ведь здесь быть подвал какой?

 - Должен был быть с вероятностью сто процентов. Раньше не было холодильников, и продукты хранили в погребе, где было сильно прохладнее. Но ту у нас возникают два вопроса: не засыпало ли этот подвал, и где в него вход?

 - И как этот вход найти… - Даша задумчиво постучала по экрану наладонника и принялась орлиным взором осматривать местность. – И при этом, туда сдуру не провалиться!

 - Вход мог быть верхний, в виде люка, но тогда он должен быть на территории дома и наверняка обвалился бы от времени. Либо боковой, и тогда он где-то сбоку этого холма. Но я, что-то, ничего подобного не приметил… Пойдём посмотрим?

 Сначала, как и ожидалось, план «перехват» результата не дал. Мы обошли холмик по периметру, но не обнаружили ничего, что выглядело бы заваленным входом. Выручил Бегемот.

 - Мя. – заявил котяра, подойдя к ничем не выделяющейся осыпи камней и тронув её лапой. – Мя!

 - Здесь? – я с сомнением осмотрел предполагаемый вход. – Бег, ты уверен?

 - Мяу мя!!! – обиженно заявил котяра. – Мыррр!!!

 - Ну давай проверим? – Даша первая взялась за булыжник.

 Мне ничего не оставалось, как присоединиться к подруге. Уже через пять минут оказалось, что Бегемот был прав: под осыпью начала проступать верхняя часть кирпичного короба, обрамляющего вход. Мы поднажали, и уже через полчаса было понятно, что засыпано только самое начало туннеля, а дальше проход был свободен. Посветив туда фонарём, мы выяснили, что ход метра через три заканчивается дверью. Запертой. Но до неё ещё надо добраться…

 Впрочем, это оказалось несложно. Мы быстро раскопали ход до размера, позволяющего вполне комфортно протиснуться внутрь. И вот мы уже стоим перед добротной деревянной дверью, обитой железом. Запертой на навесной замок.

 - Как неожиданно. – Даша принялась водить лучом фонаря по сторонам, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы нам помочь. – Видимо, придётся идти за ломом. Настало его время…

 - Ну да. Благо, здесь замок хлипенький совсем, да и петли не вызывают доверия. – система защиты действительно не шла ни в какое сравнение с той, что была в пещере. Замок был небольшой, с тонкой дужкой, и изрядно проржавевший. Я даже хотел было попробовать сбить его топором, но в последний момент пожалел инструмент. Не для того я его точил, в конце-то концов.

 - Зря ходил. – сообщила мне подруга, помахивая перед моим носом старым ржавым ключом, когда я вернулся с ломом в руках. – Висел за карнизом на гвоздике, представляешь?

 - Ну блин. – я прислонил внезапно ставшим бесполезным инструмент к стене. – Давай открывать?

 - Давай. – Даша с победным видом вставила ключ в замок и повернула. Тот совершил пол-оборота и наглухо встал. Дальнейшие попытки каких-либо действий с древним механизмом ни к чему не привели: замок намертво заклинило. Пришлось браться за лом, внезапно снова ставший полезным. Буквально через минуту упрямая конструкция сдалась.

 - Против лома нет приёма, как известно. – я взялся за ручку. – Пошли?

 - Погоди. Давай так: я открываю, а ты стоишь с обрезом наизготовку, дабы подстрелить неведомую хтонь, которая, предположительно, оттуда выскочит.

 - Бегемот вроде спокоен… Но ты права, осторожность не помешает.

 Сказано – сделано. Я положил фонарик так, чтобы он нормально освещал дверь и то, что окажется за ней, и встал напротив с обрезом наизготовку. Даша заняла позицию слева от двери, и по моей команде со всей дури потянула за ручку. Дверь с жутким скрипом, но неожиданно легко, распахнулась настежь.

 - Фуууу! – подруга скривилась. – Ну и вонища! Там что, кто-то сдох?

 - Не знаю. – от чудовищного запаха у меня, казалось, в глазах потемнело. Впрочем, оружие я не опустил. – Если там что-то и было, жрало оно, судя по запаху, сюстрёмминг. Посвети, что ли…

 Морщась от лютой вони, я заглянул за дверь. Даша вполне профессионально пробежалась лучом фонаря по помещению. На первый взгляд, кроме запаха, никаких опасностей видно не было. Я осторожно вошёл внутрь, с любопытством осматриваясь.

 Погребок оказался не таким уж и маленьким – где-то метров шесть на шесть. Стены выложены кирпичом, закругляющийся свод – бетонный, как и лестница, идущая вниз метра на полтора. Пол, правда, земляной, но сухой и чистый. Справа у стены находились стеллажи, заставленные банками, бутылками и коробками, у левой стены стоял ряд деревянных бочек. У дальней стены находились какие-то здоровые ящики и закрытый шкаф, а по центру помещения размещались отсеки, предназначавшиеся, видимо, для картошки и других корнеплодов, судя по мумифицированным останкам на дне. Никаких монстров, совершающих с сюстрёммингом противоестественные действия, в поле зрения не нашлось.

 - Бег, ты тут ничего опасного не чуешь? – спросил я и понял всю тупость ситуации.

 - Мяяу-мя! – категорично заявил Бегемот снаружи, мол, чего я тут только не чую! И ещё бы сто лет не чуял!

 - Да, на котейку надежды нет, он сюда не полезет. – Даша закашлялась. – Да и мне как-то не очень, честно говоря. Давай быстро тащить отсюда всё полезное и валить, а то тебе, боюсь, придётся тащить и меня.

 - Да ладно, я уже привыкать начал. Всего лишь испорченные продукты. Но давай осматриваться, действительно.

 Осмотр мы начали со стеллажей. Наполнение погреба, в целом, выглядело вполне обычным: куча разнокалиберных стеклянных банок с закрутками – естественно, полностью испорченными. Банки либо вздулись, либо полопались, и содержимое их выглядело, прямо скажем, не очень аппетитно. Впрочем, нашлись две здоровые банки мёда, который, хоть и засахарился вусмерть, всё-таки не имеет срока годности. Нашёлся и воск в брикетах, и восковые свечи, явно самопальные, и два керосиновых фонаря «летучая мышь», и запас керосина к ним в жестяных банках. В рассохшихся картонных коробках нашлась огромная куча консерв – судя по сохранившимся кое-где этикеткам – самых разнообразных, от тушёнки до консервированной кукурузы. Естественно, все банки были вздуты либо взорваны, и в пищу, понятное дело, не годились. Так же на полках громоздилось несколько здоровенных бутылей, наполовину наполненных мутной жижей. Я уже понял, что это было, но всё же вынул пробку из одной из них и аккуратно понюхал. Запах отборнейшей сивухи перебил даже то, что висело в погребе. Прокашлявшись, я заткнул бутылку обратно.

 - Что, самогон посредственный? – со смехом спросила подруга.

 - Весьма. – согласился я. – Впрочем, спирт там, за давностью лет, выветрился, и остались только концентрированные сивушные масла. А вот бутыли в хозяйстве пригодятся. Если удастся их отмыть, конечно… А это что у нас?

 Под стеллажом стояли несколько ящиков до боли знакомого вида. И наполнения. Я нагнулся и вынул из одного из ящиков бутылку. Вгляделся в выцветшую этикетку, засмеялся, показал подруге.

 - Водка? Финская? Это сколько же ей лет? Она не испортилась? – обрушился на меня град вопросов.

 - Да, это финская водка, если я что-то понимаю из этих надписей. – я встряхнул бутылку. - 1936 год, судя по дате. Неплохо так… А испортиться она не должна, разве что – спирт выветрится. Но уровень жидкости в бутылке не упал, да и пробка залита сургучом, должно быть герметично. Сейчас так не делают. – я откупорил пробку, понюхал. – Пахнет водкой.

 - Три ящика? Неплохо. Можно просто бухать оставшиеся три недели. И ухой закусывать.

 - Но-но! Ты не путай рыбалку с пьянкой! – я закрыл бутылку и поставил обратно. – Давай посмотрим, что в бочках. Я так подозреваю, что вонь как раз от них.

 Так и оказалось. В нескольких бочках находилась солёная рыба, частично мумифицировавшаяся от времени, частично – сгнившая, но именно эта мерзкая масса и генерировала чудовищный запах. Ещё в двух бочках когда-то находились солёные огурцы и квашеная капуста, на данный момент просто высохшие в труху. А ещё один бочонок был доверху набит солёным салом, которое, хоть и ссохлось до состояния камня, испорченным не выглядело – бочонок был отлично просмолён, и видимо, доступа воздуха к продукту не было. Впрочем, пробовать я бы его не рискнул. И часть бочек были когда-то наполнены мукой, зерном и крупами, напрочь испорченными. Всеми, за исключением сухого гороха, который, казалось, превратился в камень. Впрочем, можно попробовать его размочить… А ещё было два бочонка каменной соли.

 - Отлично. – Я ковырнул соляной слой лезвием ножа. Поддавался тот плохо. - Теперь можно солить рыбу и другие продукты, недостатка в соли у нас нет.

 - Ага. – Даша засмеялась и указала на бочки. – Ты ещё старые запасы не съел. Кто рыбу жрать будет? И сало?

 - Ты знаешь, я, пожалуй, воздержусь. У меня не настолько крепкий желудок. Давай посмотрим, что в ящиках.

 В первом же ящике – скорее, здоровом ларе – обнаружились мясные продукты. Здоровенные окорока и копчёные колбасы были заботливо завёрнуты в холстину, но это не спасло их от полнейшей мумификации. А жаль, даже через смрад тухлой рыбы можно было уловить аромат копчёной свинины, остатки которого ещё каким-то чудом держались в продукте.

 В следующем ящике нашлось несколько отрезов грубой ткани разных расцветок, и даже половичок с затейливым рисунком. В следующем - что-то, здорово смахивающее на конскую сбрую или её части, в этом я точно не в зуб ногой. Также обнаружился нехилый запас подков, верёвки и плоской полотняной ленты, из которой раньше делали вожжи. Тут же я, к своей радости, обнаружил огромный запас вполне фабричных гвоздей и скоб, что нам здорово поможет в грядущем строительстве.

 - Вась, зацени! – Даша склонилась над сундуком, в котором проглядывали холщовые мешки.

 Я заглянул внутрь мешка. Там находились самые натуральные сухари – чёрного хлеба, абсолютно каменные, однако ни следа порчи или плесени! Даже запах ещё остался!

 - Вот это вообще удивительно. – подруга попыталась разломить сухарь, не смогла. – За столько лет оно ведь должно было в труху превратиться!

 - Солнце моё, ты серьёзно думаешь, что оно здесь лежит с тридцать шестого года?

 - А… Ну да, чего это я. – Даше наконец повезло найти тонкий плоский сухарь, от которого она смогла откусить кусочек. – Твёрдый, что трендец! Но вполне ничего, даже вкус какой-то присутствует.

 - Тебя мама что, не учила не тащить в рот всё подряд? Дай попробовать. Да, действительно неплохо. Завернуть в мокрую ткань и подержать у огня, почти хлеб получится.

 - Ага, и сальца нарезать.

 - А вот сало я пробовать поостерегусь. И тебе не советую. Разве что, водкой запивать.

 - Ну, это мы всегда пожалуйста. Что у нас тут осталось? Шкаф?

 Шкаф выглядел монументально. Скорее всего, сдвинуть его с места я бы не смог при всём желании. Толстые доски морёного дуба подогнаны идеально, ни щёлочки, ни зазора. Никаких украшательств, просто двустворчатый шкаф на коротких ножках, но от него веяло такой основательностью, о который мы, в наш век предметов-однодневок, просто забыли. Разумеется, шкаф был заперт.

 - Давай поищем ключ. – предложил я Даше. – По мне, так ломать этот артефакт – немыслимое кощунство и преступление против человечества.

 - Давайте поможем Даше найти ключ! – передразнила меня подруга, запустила руку за шкаф и пошарила там. – А вот и он! Неожиданно, правда?

 - С таким навыком, почему у нас ещё закрыты сундук и дверь в Пещере? – вредным голосом проныл я. – Давай открывать, что ли…

 Внутренний замок был в отличном состоянии, и открылся даже без скрипа. Я посветил внутрь и присвистнул. Даша заглянула через моё плечо и заковыристо выругалась.

 - Неплохо, подруга, неплохо. Тебя бы на флоте крепко уважали. – мой взгляд метался по внутренностям шкафа, выхватывая всё новые и новые детали. – Ты думаешь о том же, о чём и я?

 - Я думаю о том, что хорошо было бы, если бы нам всё это не понадобилось.

 - В общем и целом, я вынужден с тобой согласиться…

 Внутри шкаф оказался оружейкой. В кустарной, но вполне сносной пирамиде стояли три винтовки. Рядом находились узнаваемый пистолет системы «Маузер» - в максимальном обвесе, судя по наличию кобуры-приклада, и не менее узнаваемый пистолет системы «Тульский-Токарев», сиречь «ТТ». Тут же, в ящичках, были размещены обоймы, магазины, штык-ножи, подсумки и прочие патронташи. Внизу стояли несколько цинков с патронами.

 - Вась, а что это? – Даша сжала моё плечо. – В смысле, как их зовут?

 -Ну, я не большой знаток старого оружия. Да и современного, прочем, тоже… - я протянул руку и вынул из пирамиды одну из винтовок. Осмотрел, открыл затвор, заглянул в патроноприёмник. Винтовка была, конечно, разряжена. – Судя по виду, это винтовка Мосина образца 1891 года, она же – знаменитая «трёхлинейка». И она в отличном состоянии, фактически – новая.

 Я вернул «ствол» на его место, взялся за следующий. Такая же «мосинка», а вот третий образец отличался наличием оптического прицела, да вообще, судя по резьбе и узорам на прикладе, ложе и цевье, ещё и был именным.

 - Это что, золото? – Даша с любопытством рассматривала старинное оружие. – Что там написано?

 - Сейчас... Посвети, плохо видно... – я присмотрелся. – «Штабс-капитану Прохорову А.С. от Государя-Императора. 1911г. Санкт-Петербург.»

 - Офигеть! Это ж музейный экспонат получается!

 - Ну, да. Только музеев у нас на острове не завезли. – я отложил раритетный «ствол» и взялся за пистолеты. Тоже, с виду, практически новые, в смазке, без следов ржавчины или коррозии. – Отлично. А с патронами что?

 В нижней части шкафа лежали три «цинка» с патронами. На проверку, два оказались для винтовок, и один с пистолетными. Странно, вроде «маузер» и «ТТ» жрут разные патроны, а тут только 7.63*25. Ладно, разберёмся, у этих «стволов» много модификаций. Я вгляделся в маркировку.

 - Так, похоже, с патронами у нас проблем больше нет. Винтовочных по 440 штук, обычных и снайперских, и пистолетных тысяча с чем-то, не вижу, текст нечитаем. – я пошарил на полках. – А, ещё и россыпью сколько-то. Короче, устреляться. 

 - Ну и отлично. Давай потихоньку тащить всё это добро наружу, а то у меня уже голова болеть начинает от этой вони.

...

 Захватив пару винтовок – обычную и «снайперку», пистолеты и немного патронов, мы выбрались из погреба. После тёмного, вонючего подвала свежий воздух показался просто божественным нектаром, а Бегемот нас встречал как вернувшихся из преисподней. Отдышавшись и привыкнув к яркому свету, я принялся проверять оружие.

 Начал с «ТТ». Отщёлкнул магазин и начал с сомнением снаряжать его «маузерским» патроном. Однако, «маслята» входили как влитые, и все восемь встали на свои законные места. Я приготовил оружие к стрельбе – когда-то доводилось возиться с «Макаровым», они в целом похожи – и принялся искать достойную мишень.

 Мишень нашлась довольно быстро. Бетонный столб в рост человека торчал из земли почти в центре поляны, метрах в двадцати от нас. Решив, что для тренировочной стрельбы он подходит как нельзя лучше, я прицелился и выстрелил. И даже попал. Но, сделав выводы, перехватил оружие двумя руками, и уже в таком положении дострелял магазин. Легенда не подвела – все пули легли в цель.

 - Даша, я думаю этот ствол вручить тебе. Он попроще «маузера», и полегче. Только, ради всех богов, не пытайся из него стрелять с одной руки, хорошо?

 - Это как бандиты в Америке? Они же никуда не попадают... – подруга засмеялась, потом осторожно приняла у меня пистолет. – Ох, нифига себе, это если он «полегче», то сколько же «маузер» весит?

 - Да ненамного больше. – я принялся снаряжать магазин для «немца». – Просто он габаритнее, и менее удобен, да и кобура-приклад нелепая, как по мне. А эта модификация ещё и под магазин на двадцать патронов и с возможностью стрельбы очередями, фактически это пистолет-пулемёт. Но если ты хочешь, могу уступить его тебе.

 - Ну уж нет. Я бы обычный «макаров» предпочла, в тире иногда из него стреляли с подружками. – Даша попыталась снарядить магазин, и с третьей попытки дело у неё пошло. – В принципе, не очень отличается.

 - Однако, боевые у тебя подруги. – я поднял «маузер», на этот раз стратёжно держа его обеими руками. Прицелился, выстрелил несколько раз. – Вроде, прицел не сбит. Усложним задачу.

 Я покрутил в руках кобуру, прикинул что к чему и со второй попытки присоединил её к пистолету. Прицелился и сделал ещё несколько выстрелов. Да, так гораздо комфортнее и точнее. Остаток магазина я выпустил уже очередью – ствол ощутимо повело вверх, и львиная часть пуль ушла мимо. Впрочем, для первого раза неплохо.

 Тем временем, Даша закончила разбираться с «ТТ» и вышла на импровизированный огневой рубеж. Сделала два пристрелочных выстрела, и остаток магазина отстреляла уже подряд – над многострадальным столбом только взвились облачка бетонной пыли.

 - Даша - столб 8 – 0! – я зааплодировал. – У вас в тире был вменяемый инструктор? Ты правильно стоишь, правильно держишь оружие, правильно целишься... Я удивлён!

 - Ну да, был там один... То есть, нет! Нас на «военке» учили, вот!

 - А, на «военке»... – я благоразумно пропустил оговорку подруги мимо ушей. – Я думал, вы там только маркировки шанцевого инструмента изучали. Ладно, с пистолями разобрались, остались винтовки.

 С винтовками было чуть проще. Сначала я взялся за обычный вариант. Заряжался он сверху, по одному патрону или обоймой. Зарядив, для начала, один патрон, я выстрелил во всё тот же столб. Пуля всё так же попала в цель, но я поморщился. Во-первых, винтовочный патрон 7.62*54 – это вам не пистолетики. Отдача дала в плечо гораздо ощутимее, пара десятков выстрелов – и синяк гарантирован, если с непривычки, конечно. А во-вторых, звук от выстрела гораздо громче – вон, Даша стоит и с кислой миной ковыряется в ухе. Наверно, винтовки без крайней необходимости трогать не следует.

 Тем не менее, я отстрелял два магазина, проверив заряжание как по одному патрону, так и обоймой, и затем заставил сделать то же самое подругу. Удостоверившись, что о данным стволом всё в порядке, я перешёл к снайперскому варианту. Здесь бетонный столб уже явно не годился – очень мала дистанция. Стрелять с «оптики» мне ранее не доводилось, но конец одной из досок, торчавший из остатков крыши разваленной бани, отлично разлетелся кучей щепок. Прицел не подвёл.

 - Вася, не порть материал! – всполошилась девушка. – Тебе из него ещё дом строить!

 - Я, всё же, лелею надежду, что ты мне немного поможешь. – я проверил ствол «снайперки». – А это очень хорошая винтовка. Этот штабс-капитан знал толк в оружии, пристреляно идеально, а ведь сколько времени прошло...

 - Вася, ты реально думаешь, что она здесь лежит с тридцать шестого года? – подколола меня подруга. – Давай заканчивать пострелушки, собирать трофеи и двигать в лагерь, я уже хочу есть, а мы ещё планировали баню! И угадай, в каком ухе у меня звенит?

 - Не знаю, как у тебя, но у меня звенит в обоих ухах...

 Сразу двинуть в лагерь, конечно, не получилось. Чтобы в подвал можно было заходить нормально и, главное, выносить из него всякое, пришлось-таки потратить ещё полчаса времени и полностью разобрать завал, благо, камни были преимущественно крупные. Снова спустившись вниз и снова погрузившись с головой в местную «атмосферу», мы решили сначала убрать из подвала смердевшие бочки с тухлой рыбой – вдруг потом понадобиться использовать подвал как убежище или, не приведи Ктулху, как жильё? Поэтому виновники торжества были выдворены наружу и откачены максимально далеко. За ними последовали испорченные банки. После этого в подвале стало гораздо легче находиться, хотя выветриваться всё это будет долго…

 Утащить всю добычу за раз, естественно, не представлялось возможным, даже с учётом того, что я смастерил из двери бани и пары палок простенькие носилки. Сделали два рейса, и всё равно оставили кучу всего – соль, сало, гвозди, скобы и прочую строительную мелочь, сухари, водку, керосин… Из двух ламп одну тоже оставили в подвале, там она к месту. Благо, обе «керосинки» оказались в отличном состоянии, с новыми фитилями. Так же уволокли всё, найденное на пожарище, даже тяжеленный лом. Теперь предстоит отмыть, очистить и привести в божеский вид всю эту утварь и инструмент. Хорошо, что у нас теперь керосина – хоть залейся, четыре пятилитровки, он вроде ржавчину неплохо чистит.

 - Вась, а почему ты сначала сказал, что «ТТ» и «Маузер» под разные патроны? – спросила Даша, пока мы тащили носилки с хабаром в лагерь. – Или ты с ними раньше имел дело?

 - Нет, не имел. Я в армии только с «калаша» стрелял, да и то всего три раза. Весь мой опыт по стрелковому оружию главным образом взят из игр. Так вот, в одной из модификаций к «СТАЛКЕРу», были оба ствола. И у них были точно разные патроны. Не помню, какие, там их было очень много, но разные. А характеристики оружия автор в игру заводил реальные. Поэтому я и удивился. В прочем, того же «Маузера» было выпущено фиг знает сколько модификаций, может, и так случалось. Но это и хорошо, меня и так начинает напрягать весь наш разнокалиберный арсенал. Я бы предпочёл «Ксюху» …

 - Это какую-такую Ксюху ты бы предпочёл? – моментально взъярилась Даша, встала как вкопанная и бросила носилки. Груз посыпался на землю. – Веселову?

Я устало вздохнул, аккуратно положил свою сторону носилок на землю, подошёл к разъярённой подруге, бесцеремонно вытащил из её кармана уже изрядно опустевшую пачку «Беломора», достал папиросу, закурил и глубоко затянулся.

 - Ты ведь Сапковского не читала? «Ведьмака»? Так вот, я уже упоминал Лютика, барда, повесу и раздолбая. Он примерно так классифицировал чародеек: «Привлекательных женщин, в том числе и чародеек, Лютик делил на чрезвычайно приятных, просто приятных, неприятных и очень неприятных. Чрезвычайно приятные на предложение отправиться в постель отвечали радостным согласием, просто приятные – веселым смехом. Реакцию неприятных предсказать было затруднительно. К очень неприятным трубадур относил тех, в отношении которых уже одна мысль о соответствующем предложении вызывала дрожь и слабость в коленках». Так вот, Ксения Веселова, при всех своих выдающихся, кхм, достоинствах, очень неприятна. А я имел ввиду автомат Калашникова складной укороченный, или АКС-74У, в просторечии – «ксюха».

 Даша молча отобрала у меня папиросу, докурила и стала собирать упавший груз.

 Вместо полноценного ужина решили просто немного перекусить, поскольку время было ещё около пяти вечера. Разогрели остатки щей и покрошили туда (правда, пришлось воспользоваться молотком) сухари. Вопреки моему опасению, они не впитали в себя запахи из подвала и пахли, практически, ничем.

 - Слушай, а неплохо. У нас теперь есть почти полный набор для нормального рациона – рыба и морепродукты, овощи, хлеб, грибы. – Даша завернула несколько крупных сухарей в тряпку, смочила водой и положила на горячий камень. – Нет круп, но тут я не в претензии. И с жирами плохо.

 - В смысле, плохо? - удивился я и указал на кусок сала, утащенный-таки из подвала на пробу. – Чем тебе сало не жир? Сейчас срежем верхний слой, и будет норм. Наверно…

 - Давай, рискни здоровьем! – засмеялась подруга. – Тебя мама что, не учила не тащить в рот всё подряд? Впрочем, может, не надо? Помрёшь ещё, чего доброго. Как я тут одна буду?

 - Я думаю, Бегемот поможет. – я поймал несколько, скажем так, обескураженный взгляд котяры и поспешил уточнить: - В смысле, он ведь умеет определять по запаху, можно есть еду, или нет? Бег?

 Хвостатый неопределённо развёл лапами, мол, огласите список, будем разбираться. Я положил шмат сала на стол и попытался надрезать ножом, но потерпел постыдную неудачу. Тогда я переложил предполагаемый источник жиров на пенёк и от души рубанул топором. На этот раз удача мне сопутствовала, и внешний слой, толщиной где-то в сантиметр, был отрублен. На срезе обнажилось белоснежно белое, с едва заметными розоватыми прожилками, сало.

 - О, мягкое в середине. – я ткнул в мякоть пальцем, понюхал. – Вроде как ничего.

 Ещё полминуты вдумчивой работы топором – и шмат сала, изрядно уменьшившийся в размерах, избавился от кожуры. Я выложил результат на стол, к нему тут же подступился Бегемот, долго нюхал, потом удовлетворённо мяукнул и молниеносным, филигранным ударом когтя отрубил от ломтя небольшой кусочек, который тут же с урчанием сожрал. Облизнулся и показал когтем, мол ещё мне отрежьте, причём сразу половину шмата.

 -А губа-то не дура! – засмеялась Дарья, реквизировала кусок на импровизированную разделочную доску и ловко нарезала сало на аккуратные тоненькие кусочки. Половину, впрочем, положила на тарелку Бегемота. – Кушай, котик, кушай!

 - Солёное. – я попробовал кусочек. – Блин, на нём можно жарить картоху! Это будет отлично!

 - Да, солоновато. Но иначе оно бы не выжило. А какое мягкое! Так и просится на хлебушек, да с лучком, да под водочку!

 - Так, подруга, давай с водочкой подождём до вечера, хорошо?

 После внепланового приема пищи я оставил Дарью с Бегемотом на хозяйстве, а сам пошёл проверить баню. Но перед этим я ещё раз посетил подвал на Хуторе, выбрал небольшую бочку из пустых, показавшуюся мне наиболее герметичной, и приволок ее на наш БПК. Ополоснув тару в озере, я установил её внутри бани и оперативно натаскал туда воды. Рассохшееся дерево тут же начало подтекать, но я здраво рассудил, что через какое-то время оно наберёт воды, набухнет, и щели закроются сами собой. Дрова под котлом, разумеется, давно прогорели, но вода была уже вполне горячая. Подкинув ещё немного, я вернулся обратно в лагерь.

 - Через полчаса можно будет мыться. Ты заготовила веники?

 - Я, так-то, не большая любительница париться. Но один веник я связала.

 - Я, так-то, тоже. Но сегодня нужно будет хорошо прогреться и прочистить поры, поэтому придётся. – я оценил связанный подругой веник. Обычный берёзовый, что про него ещё говорить? – А что на ужин?

 - Тушёная картошка с грибами. И луком. И чесноком. И салом. И сухари, кстати, распарились и стали вполне себе ничего. Не свежая выпечка, конечно, но вполне.

 - Похоже, у нас теперь всё с салом. Надо воды на ночь побольше взять, обопьёмся, оно уж очень солёное.

 - Да его осталось с гулькин нос, Бегемот всё сожрал, прорва. Завтра ещё притащим. А вообще, можно попробовать его в воде вымочить, должно лучше стать. Хотя, вымачивать жир… - Даша задумчиво тряхнула головой. – Пофиг, завтра поэкспериментирую.

 - Ну и ладно. Я перетащил в баню одну из бочек, теперь там есть запас холодной воды. А что с посудой?

 - Я их аккуратно оббила молотком и положила отмачиваться в ручей, завтра попробую отчистить. Очень хочется пожарить картохи на сале… Ладно, хватит работы на сегодня, пойдём в баню. А с бочкой – отлично, теперь можно будет вволю поплескаться. Ковшик не забудь!

...

 В клоунских спортивных костюмах, с банными шапками на головах и тазиками под мышкой, но при этом увешанные огнестрельным оружием, в компании гигантского чёрного кота, со стороны мы наверняка представляли собой крайне странное зрелище. Но нам было, в общем-то, наплевать.

 - Бегемот, ты тоже мыться собрался?

 - Мяууу! – заявил котяра и принялся нализывать лапу.

 - Понятно, у тебя свои подходы к помывке. – резюмировал я. - Тогда карауль и, чуть что, поднимай кипишь. Даша, ты первая пойдёшь?

 - В смысле? – удивлённо воззрилась на меня подруга. – А кто мне спинку тереть будет? Мочалка без ручек!

 - А… Эмм… Аргумент. Ну, пойдём тогда. Я обещаю постараться не особо на тебя пялиться.

 - Ну ты уж постарайся, постарайся…

 Я проверил баньку и счёл условия для помывки приемлемыми. Бочка напиталась водой и более не подтекала, вода в котле нагрелась более чем достаточно, камни при пробном плёске воды на них шипели в нужной тональности, а температура была вполне комфортной.

 Вдвоём в предбаннике оказалось тесновато, поэтому сначала разделась и шмыгнула внутрь Даша, а я последовал за ней. Уже внутри я понял свой промах: я не озаботился освещением, и внутри свет шёл только от углей в топке, поэтому всё было в красных тонах и вообще выглядело как филиал ада. Очень притягательного ада. Даша возлежала на лавке, подложив под голову веник и лукаво глядя на меня. При взгляде на неё у меня даже перехватило дыхание – у неё всегда была хорошая фигура, а после недели здесь подруга скинула несколько лишних килограммов и теперь выглядела просто божественно.

 - Я смотрю, ты рад меня видеть. – взгляд Даши скользнул по мне и остановился ниже пояса. – Ну? Тебе особое приглашение нужно? Я не очень современная девушка и не требую заполнения письменных форм установленного образца…

 - Ты серьёзно? – я сел рядом с Дашей, нежно провёл ладонью по щеке, по груди. Набухшие соски требовательно смотрели вверх.

 - Абсолютно. – подруга раскрыла ладонь, в ней лежал заранее запасённый презерватив. – Организаторы всё продумали, Васенька…

 Я медленно провёл рукой вниз, и только когда Даша охнула, накрыл её рот поцелуем. Она ответила настолько активно, что я разом потерял голову, притянул к себе свою женщину и забыл обо всём.

 Возвращаться в реальный мир не хотелось. Категорически. В текущем мире, где были только я, Дарья, жёсткая лавка (как хорошо, что я её пошире сделал!) и гудящий огонь в печи, мне нравилось гораздо больше, несмотря на всю его кажущуюся скудность. Хотелось просто лежать, смотря на лицо Даши, накручивать на палец её волосы и ни о чём не думать. Ага, щас.

 - Ты доволен? Я лучшая? – подруга требовательно смотрела мне в глаза. – Ты не зря столько за мной волочился?

 - Знаешь, я никогда не любил врать своим женщинам. Ни постоянным, ни случайным. Поэтому большую часть времени провожу в гордом одиночестве. И да, не зря. Совсем не зря. А можно тупой вопрос?

 - Попробуй.

 - Почему ты перестала со мной общаться?

 Даша перевернулась на спину и уставилась в потолок. Минуты медленно проталкивались сквозь ткань реальности, и когда я уже решил, что Даша не ответит и пора срочно брать дело в свои шаловливые руки, она тихо начала говорить.

 - Мне... мне сложно сформулировать. Так, чтобы ты понял, ты ж мужик... Когда мы познакомились, мне же девятнадцать было. Совсем недавно приехала из жопы мира в большой город, крутой университет, жизнь бьёт ключом... И толпы мужиков. Я тогда уже начала подозревать, что вам со мной очень непросто – парни липли, как мухи на мёд, но, узнав меня поближе, разбегались в ужасе. Но тогда я ещё твёрдо была намерена найти своего принца на белом «мерседесе»... И тут появился ты. Ты сразу же чётко обозначил свой интерес, и принялся меня окучивать со всех сторон. Но где ты, и где я? Ты, уж прости меня, очень средний. Заметно старше, да и белого «мерседеса» у тебя не наблюдалось. На чувстве юмора далеко не уедешь... Ты же знаешь, что если девушка пишет: «В мужчине для меня главное – чувство юмора», то это значит, что её красивый, богатый и успешный мужик должен хорошо шутить? Поэтому я тебя аккуратно отшила. Но ты не отступился, хоть и перешёл во «френдзону», и всё равно не оставлял меня в покое, поддерживал морально, иногда – материально... А годы шли, я нифига не молодела, а принца так и не наблюдалось на горизонте. И однажды ты позвонил, мы поболтали, я положила трубку и поняла, что улыбаюсь как дура. И мне стало страшно, что всё, я дошла до стадии «под себя не ссытся и нормально». Это я фигурально! И я перестала с тобой общаться...

 - Но и в ЧС ты меня не кинула?

 - Духу не хватило, наверное... Или ещё что-то... Не знаю. А ты продолжал звонить и писать. И даже через год, когда ты перестал названивать, то всё равно иногда присылал картинки с котиками... И мне становилось немного теплее. Спасибо. – Даша прильнула ко мне и поцеловала. – Ты простишь меня?

 - Да куда ж я денусь-то. – я убрал с глаз Даши непослушную прядь. – Только не делай так больше, хорошо? Я боюсь, что ещё восьми лет у меня в запасе не будет...

 - Я постараюсь. Вась, а мыться-то мы будем сегодня?

 - Будем, разумеется. Сейчас, дров подкину, а то вода уже даже не шумит... Слушай, а ты только один презерватив взяла?

 - Вы только посмотрите на этого похотливого кобеля! Дорвался! Разумеется, не один.

В итоге, несмотря на все трудности, у нас таки получилось нормально помыться. Баня удалась, даже в таких кустарных условиях. Смыв с себя грязь и пот последней недели, мы от души напарились, хотя, по нашим взаимным утверждениям, были не любители этого дела. Вдоволь нахлеставшись веником, мы, разгоряченные паром и друг другом, с диким смехом выбежали наружу и бросились в озеро. Мы плескались на мелководье, плавали на перегонки и не замечали по-осеннему холодной воды. Бегемот, сидевший на берегу, сначала офигел, а потом медленно, с достоинством отвернулся и принялся гипнотизировать лес, делая вид, что брачные игры двух приматов его нимало не заботят. Потом Даша пыталась меня побрить трофейным кинжалом, и ей это даже, в целом, удалось – порезала она меня всего один раз. Учитывая, что делала она это впервые, результат я счёл отличным.

 В лагерь мы возвращались, когда солнце уже коснулось горизонта, и к Минеральной Скале протянулись длинные тени. Чистые и счастливые, мы радостно накинулись на ужин, без зазрения совести раскупорив бутылку «Джека». Говорить не хотелось, нам было достаточно просто сидеть рядом, прижавшись друг к другу и молчать, потягивая виски и любуясь багровым закатом.

 - Вась, а спой что-нибудь. Пожалуйста.

 Сказано – сделано. Я расчехлил инструмент, и руки сами собой выдали немудрёный перебор.

Никто не сделает шаг,
Не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна
И просит об удаче.
Она как солнца свет,
Ей девятнадцать лет
Кругом глухие стены.
А в ней сошлись змея и волк
И между ними то любовь,
А то измена.

Я был один в эти дни,
Я мерял их на годы.
И в одночасье сгорел
Любимый мною город.
Но тут вошла она,
Я спутал имена
И стал белее мела
Война со всех сторон,
А я опять влюблён
Что ты будешь делать?

Что будешь делать ты,
Когда в твоей груди
Застучит часовая бомба?
И я звоню тебе домой
Для того, чтобы узнать,
Что тебя нет дома.

Даша снова сидела как изваяние, закрыв глаза, обхватив кружку ладонями и, казалось, не дыша. О Боги, как хорош её профиль на фоне заката!

Перепиши свою жизнь
На чистые страницы.
И ты увидишь, что любовь
Не ведает границ
Последняя звезда
Упала в провода
И снег белее мела
Война со всех сторон,
А я опять влюблён
Что ты будешь делать?

Никто не сделает шаг,
Не вспомнит, не заплачет.
Она сидит у окна
И просит об удаче.
Она как солнца свет,
Ей девятнадцать лет,
И снег белее мела.
Война со всех сторон,
А я опять влюблён
Что ты будешь делать?

 Я провёл по струнам последний раз, медленно отложил инструмент и потянулся к кружке. На сегодня – достаточно.

 - Спасибо. – Даша потянулась ко мне, обвила шею руками, поцеловала. – Это то, что было нужно.

Уже перед отходом ко сну, развалившись на свежеочищенных шкурах, даже ничем не воняющих (ну, кроме запаха костра, у которого они сохли – но этим запахом у нас пропахло вообще всё), у Дарьи возник интересный вопрос.

 - Как думаешь, они поставили внутри камеру?

 - Да без понятия. Я бы обязательно поставил. Но по твоим крикам всё было понятно всем заинтересованным обитателям острова. Да даже если и поставили - не расстраивайся, ты выглядела великолепно, особенно в позе всадницы...

 - Вася, блин! И хватит на сегодня, у нас презервативов всего две пачки, а нам тут ещё три недели куковать.

 - Это да. Надеюсь, орги догадаются нам ещё подкинуть. Хотя, я знаю варианты, при которых защита не обязательна...

 - Извращенец.

 - Разумеется. Ты меня сама до этого довела, восемь лет воздержания – не шутки.

 - Ну конечно, рассказывай... А Олеся?

 - Ты не понимаешь, это другое!

 - Все вы так говорите. Спокойной ночи.

 - И тебе спокойной ночи. – я поцеловал Дашу в макушку. – Моё солнце...

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров