Люди... Жалкие, ничтожные личности. Всех остальных считают тупиковыми ветвями развития».

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 18Следующая ⇒

Глава 5.

                                                                                                                           «Братва и Кольцо».

 В этот раз я проснулся даже раньше обычного – ещё толком не рассвело. Слабого утреннего света, пробивавшегося через полиэтилен «окна», было категорически недостаточно, чтобы разогнать мрак, и наше неказистое жилище наполняли зыбкие утренние тени. Спросонья они принимали самые экзотические формы – вот сверху висит летучая мышь, из угла недобро позыркивает самый натуральный вуглускр… Как, вы не в курсе, кто такой вуглускр? Это шушпанчик, загнанный в угол и там одичавший. А вот эта тень очень похожа на кошачью морду, тьфу, не похожа, это и есть кошачья морда. Теперь понятно, почему сегодня было так тепло – видимо, Бегемоту ночью стало холодно, и он приполз спать к нам. И теперь бессовестно дрых, вытянувшись во всю свою немалую длину, между мной и Дашей, только усы колышутся в такт дыханию.

 Стараясь не шуметь, я пополз на выход, но от кота это не ускользнуло: он открыл один глаз, внимательно посмотрел на меня, оценил ситуацию и закрыл глаз обратно. Бдит, одобрительно подумал я, даже когда спит. Отличный охранник у нас в команде, никакие вуглускры не страшны.

 Я выбрался наружу. Несмотря на то, что ночью прошёл небольшой дождь, и всё вокруг было мокрое, небо уже очистилось и на востоке наливался багрово-жёлтый рассвет. Впрочем, из-за плотного тумана виден он был разве что условно, ибо даже Минеральную скалу было решительно не разглядеть. Я распалил уже погасший, естественно, костёр, сделал зарядку, дошёл до берега – умыться. После того, как в тумане едва нашёл раколовку, решил пока отказаться от рыбалки, пусть рассветёт немного, рыба никуда не денется – вон как щука играет. Внезапно дико захотелось жареной щуки – надо переходить на следующий уровень рыбной ловли, а то так и буду всю жизнь ключи подавать…

 Вернувшись в лагерь, я осмотрел хозпостройки. Все три навеса – и над дровяником, и над костром, и над печью для обжига - отлично справились со своими задачами, не пропустив дождевую воду, куда не надо. Впрочем, дождик был так себе - хиленький, без ветра, мы в шалаше вообще его не заметили. Это хорошо, но надо будет внимательно осмотреть укрытие на предмет возможных протечек. Хотя уже пора бы озадачиться жилищем поприличнее. И побольше, коллектив-то разрастается. Того и гляди, выползет из леса какой-нибудь разумный говорящий медведь. Разумеется, саблезубый, как же иначе?

 А пока мрак да туман, я решил проверить одну вещь, показавшуюся мне вчера странной. Хотя, что на этом острове не странное? Я захватил, на всякий случай, топор и двинулся к болоту, точнее, ельнику на его южном берегу. Вчера, когда мы проходили мимо, именно ельник показался мне необычным…

 Прибыв на место и проведя первичную разведку, я утвердился в своём мнении, что тут что-то не так. На первый взгляд, просто нестарый еловый лесок: множество молодых ёлок, высотой метров по пять-восемь, и между ними совсем юная поросль, дерева по два-четыре метра высотой. Этот вот лесок формировал почти правильный прямоугольник где-то метров сто на пятьдесят, одним своим краем напрочь уходя в болото. Но тут, как говорил поручик Ржевский, был один нюанс: данная Волшебная Еловая Роща была полностью, абсолютно непроходима. Стволы молодых елей отстояли друг от друга сантиметров на десять-двадцать, образуя своими ветвями плотнейшее переплетение, в которое нельзя было никаким образом протиснуться даже на полметра. Вы спросите, а как же деревья выживают в такой тесноте? А никак, процентов девяносто пять растений были абсолютно, беспросветно мертвы. Их павшая хвоя плотным ковром покрывала землю, на которой более не произрастало ни травинки, и придавала всему пейзажу цвет ржавчины. Надо ли говорить, что высохшие ветви держали круговую оборону не хуже, чем живые?

 - Так вот он какой, Рыжий Лес. – сообщил я предполагаемым зрителям.

 Оригинальный Рыжий Лес, произрастающий на территории Чернобыльской Зоны Отчуждения, был полностью убит радиацией в первые часы аварии на ЧАЭС. Растительность выгорела и приобрела характерный рыжий цвет, за что данная местность и получила своё название. Сам лес со временем частично сгнил, частично его захоронили, но название сохранилось. Поэтому я, на всякий случай, поминутно проверял радиационный фон – в этом месте он был бы, как нигде, уместен. Однако по всему периметру, включая берег болота, фон был без превышений. А ещё по всему периметру я не нашёл ни малейшей лазейки, позволившей бы проникнуть вглубь. Залез даже со стороны болота, хотя это и было непросто – мёртвые ветки, казалось, намеренно норовят выпихнуть наглого чужака в болото. Весь перемазался, искололся, но нет – результат был нулевой.

 Ладно, отрицательный результат – тоже результат, решил я и двинулся обратно в лагерь. Уже полностью рассвело, туман рассеялся, и видимость почти восстановилась. Однако, перед глазами всё равно стояла какая-то муть, я никак не мог толком сфокусироваться на дальних объектах, глаза слезились. Уже в лагере я снял очки, чтобы протереть их, и вдруг странные спецэффекты исчезли. Зрение сфокусировалось, предметы обрели чёткость, голова сразу перестала кружиться. Я медленно надел очки обратно – со зрением опять начал твориться лютый трэш. Снял. Крепко зажмурил глаза, досчитал про себя до двадцати, открыл, проморгался. Внимательно посмотрел на свою руку, перевёл взгляд на ближайшее дерево, на костёр, на камни на берегу, на сосны на вершине Минеральной Скалы. Очень чёткие сосны. Нацепил очки – сосны расплылись в бесформенные пятна. Дрожащей рукой я стащил очки с носа и обалдело плюхнулся на камень.

 Зрение у меня испортилось лет в двенадцать – сказалась неуёмная страсть к чтению в потёмках. Говорила мне мама: «Побереги глаза!». К сожалению, скорость звука – самая низкая скорость в природе, и то, что говорят нам родители, доходит только лет через двадцать, и то – не всегда. Тогда и пришлось записаться в касту «очкариков». Много позже, когда появились какие-то деньги, я рассмотрел возможность операции, но с моими глазами были какие-то сложности, и доктора не давали хороших прогнозов. Так я и таскал очки. До сегодняшнего дня. Блин блинский, а ведь глаза ещё вчера болели, особенно к вечеру! И немудрено, попробуйте с нормальным зрением потаскать очки на три с половиной диоптрии, да ещё и с диким астигматизмом, и, если к вечеру сможете ещё хоть как-то ориентироваться в пространстве – вы очень выносливый человек.

 Было очень большое желание зашвырнуть очки в озеро, но я сдержался и аккуратно убрал их в рюкзак. Мало ли, вдруг эффект временный? Но сам факт избавления от надоедливого аксессуара не может не радовать – все плохо видящие меня поймут…

 Однако, восстановление зрения – это хорошо, но надо и что-то жрать. Поэтому я сменил топор на удочку, захватил садок для рыбы – я его вчера вечером смастерил из «ловчей сети» - и выдвинулся к месту ловли. По пути обдумывал известные мне способы, как бы изловить щуку, но ни спиннинга, ни блесен, ни капканов у меня нет. На удочку поймать сию рыбу, конечно, можно – помните позавчерашнего щурёнка? Но это совсем уж лотерея, взрослая щука оторвёт крючок, порвёт леску или сломает удилище. Нужен способ понадёжнее.

 Придя на уже ставшую родной поваленную сосну, я открыл коробочку с рыболовными приблудами и ещё раз осмотрел свои богатства. Среди крючков нашлось несколько штук очень здоровых и толстых, выглядевших достаточно надёжно, чтобы удержать серьёзную рыбину. Вот только как их применить?

 Пришлось приступить к обычной ловле на удочку. Через нескольких пойманных рыб достойного размера мне попалась небольшая плотвичка. Обычно я таких обратно выбрасываю, но тут вспомнил, как в детстве дед ловил щуку на живца. Решив, что на эту-то роль невеликая рыбка отлично сгодится, я отправил её в садок.

 Выловив, на этот раз, с пару десятков рыбин, я решил, что на сегодня хватит, даже с учётом разросшейся команды. Пора приступать к поимке щук. В садке, к этому моменту, среди остального улова, ждали своей незавидной участи две мелкие плотвицы и один небольшой, но ершистый окунь. Я достал моток толстой лески, отмотал метра три, крепко привязал к одному концу большой крючок, а другой конец закрепил на одной из сосновых веток. Мелкую плотвицу за спинку насадил на крючок и отправил в озеро. Теперь, если живца проглотит щука, она окажется на крючке. Главное, чтобы не оборвала леску.

 Пройдя дальше по берегу, я установил ещё две такие ловушки, привязывая леску к кольям, вбитым в берег. Теперь оставалось только ждать, когда какая-нибудь не особо умная щука позарится на приманку. Обычно к таким снастям прилаживают колокольчик или какую-нибудь другую подобную звуковую сигнализацию, ну а мне остаётся только периодически обходить ловушки и производить визуальный осмотр. Ну а кому сейчас легко? Точно не мне. Мне сейчас рыбу чистить. Я уже говорил, что ненавижу этот процесс?

 Уже дочищая последнего окуня, я услышал лёгкий треск, шедший от сосны (я чистил рыбу недалеко). Подойдя поближе, я удостоверился, что моя придумка сработала: леска дёргалась как сумасшедшая, а трещала сухая ветка, к которой она была привязана. Обождав пять минут, чтобы рыбина немного устала, я поплевал на руки и принялся вытаскивать добычу. А это оказалось непросто! Минут десять я боролся с упорной рыбой, никак не желавшей быть съеденной. Если бы не плотные перчатки, леска изрезала бы руки до кости, по-любому. Но, в итоге, высший разум победил низший, и вот щука переместилась из водной среды в воздушную. Впрочем, и на воздухе она билась у меня в руках, активно пытаясь вернуться в родную стихию. Но я решил, что нет уж, хрен вам, и со всей дури треснул рыбу о ствол дерева несколько раз, ломая ей хребет. А в таком виде уже особо не попрыгаешь, знаете ли…

 Оставив изловленную щуку на берегу, я проверил остальные снасти. Увы, результат был хуже, чем никакой: живцов на крючках не обнаружилось. То ли я их некачественно насадил, и они удрали, то ли их филигранно сожрали, не задев крючок. Ну и ладно, одной здоровенной щуки нам на сегодня точно хватит. Оставив снасти просто так стоять – завтра останется только живца насадить, никуда не денутся – я вернулся на пляж, дочистил рыбу, включая щуку, и собрался уже возвратиться в лагерь, когда на берегу объявилась сонная команда в составе Даши и Бегемота. Я молча предъявил им весь немалый улов. При виде щуки Даша радостно захлопала в ладоши, а Бегемот одобрительно заворчал.

 - Доброе утро, господа и дамы. Пока кто-то бессовестно дрыхнет, я тут, понимаешь, не жалея живота своего, добываю нам хлеб насущный. Вам не стыдно?

 - Нам очень стыдно! – радостно заявила девушка, видом своим не показывая ни малейшего раскаяния. Впрочем, как и хвостатый. – А почему твой хлеб подозрительно похож на здоровенную щуку?

 - Ну, может быть, потому, что он растёт в озере, а не в поле? – предположил я. – И вообще, ты придираешься! Нормальная щука!

 - Да ладно-ладно! – замахала руками Даша. – Отличная щука. Тащите её в лагерь, я пока умоюсь. Зубная паста у тебя?

 - Да, держи. И аккуратнее, не выломай себе ещё один зуб, хорошо?

 - Василий, иди в жопу. – не оценила мой юмор подруга. – Идите-идите, не на что тут смотреть.

 Я пожал плечами, подхватил весь немалый сегодняшний улов, и мы с Бегемотом пошли. Не в жопу, конечно, а в лагерь. Хотя, с какой стороны посмотреть. С определённой точки зрения, наш лагерь – та ещё жопа...

 Подумав, щуку я решил отложить не вечер. Правда, Бегемот высказал свои претензии на щучью голову, которую я ему и отдал. Хотя жабры пришлось вырезать – нашему гурману он явно были не по вкусу. Наблюдая, как кошачьи челюсти перемалывают толстенные кости рыбьего черепа, я в очередной рад порадовался, что котик «за» нас, а не «против» ... Он, пожалуй, руку оттяпает за один укус. Ну хорошо, хорошо. За два укуса. Это не особо меняет картину.

 Поскольку наш запас мидий вчера основательно сократил Бегемот, а новые ещё не очистились от песка, я накрыл завтрак из вчерашних раков, рогоза, галет и кофе «три-в-одном». Повесил жариться двух рыбин, подумал и добавил на стол баночку свиного шпика. С сомнением посмотрел на вчерашний злополучный пряник. Вы же в курсе, что совет учиться на чужих ошибках бесполезен? Вот и я попробовал-таки откусить кусочек, хорошенько сдавил челюсти и услышал душераздирающий хруст. Рот пронзила резкая боль, и я аккуратно разжал челюсти. Вынул изо рта пряник, и оторопело уставился на него.

 Из пряника торчала зубная коронка, прочно навинченная на имплант. Который, что характерно, уже восьмой год исполнял у меня обязанности одного из основных жевательных зубов, и очень успешно. Что ж, «Press «F» to Respect» ... С сожалением выбросив протез в костёр и прополоскав рот коньяком, я неприязненно воззрился на про́клятое кондитерское изделие. С трудом подавил желание выбросить его в те же кусты, что и Даша. Потом подумал, что на этот раз Бегемот навряд ли принесёт его обратно, а сахар нам нужен. Поэтому я просто положил пряник на чурбак и принялся топором колоть его на мелкие части, которые можно будет потом размочить в чае или рассосать, как леденец. За этим занятием меня и застала Дарья.

 За хлопотами я упустил из виду, что подруги не было довольно долго. Гораздо дольше, чем предполагало умывание и чистка зубов, даже очень тщательная. Поэтому, бросив взгляд на девушку, я лишь выматерился.

 Прекрасные рыжие волосы Дарьи выглядывали из-под шапки мокрыми сосульками. Лицо её было синим, а губы и вовсе казались чёрными. Она шла, обхватив себя руками и дрожа крупной дрожью.

 - Даша! Ты что? Упала в воду, что ли? – я бросился к девушке, уже на ходу понимая несостоятельность этой теории, одежда-то сухая! – Дура, ты купаться вздумала? Вода же ледяная!

 Я быстро посадил подругу к костру, накинул на плечи свою куртку, сел сзади, плотно прижавшись всем телом. Бегемот мгновенно оказался у девушки на коленях, насколько это возможно при его габаритах, и громко орал что-то осуждающее. Дашу била крупная дрожь, но тем не менее она решила объясниться.

 - Я цивилизованная женщина! Брррр... Я привыкла принимать душ два раза в день! Я за эти три дня провоняла так, что меня саму тошнит! Ты-то мужик, тебе пофиг... А я решила помыться. Но вода оказалась холоднее, чем я думала.

 Я вздохнул. Хоть я и являюсь давным-давно городским жителем, и ежедневный душ для меня – норма, рос я в деревне. А там народ мылся раз в неделю, и никого это особенно не парило. Поэтому рассмотрение вопроса о помывке у меня хоть и стояло в планах, но где-то в отдалённом светлом будущем.

 - Ну сказала бы мне! – я налил Даше немного коньяку «для сугреву». - Какой-нибудь шалашик с костерком бы на берегу поставили, всё не так холодно! Полотенце бы моё взяла!

 - Говорю же, я не подумала. – подруга допила коньяк и задумчиво посмотрела в кружку. – Слушай, а если наш «отпуск» закончится, а привычка начинать день с коньяка – нет?

 - Придётся причислить себя к аристократии, только и всего. – засмеялся я. – Лучше? У тебя синева с губ вроде ушла.

 - Настолько плохо было? Спасибо, сейчас уже нормально. Бегемот, не мог бы ты слезть с меня? Благодарю, ты очень тёплый, но я ног уже не чувствую. – Даша погладила кота, и здоровенная чёрная туша частично «перетекла» на землю, оставив на коленях девушки только голову и лапы. – Кстати, спасибо, ты накаркал. У меня ещё один зуб выпал...

 - Дай угадаю. – внезапно на меня снизошло озарение. – Это был очередной протез, или мёртвый зуб?

 - Зуб был леченый-перелеченный... Одна большая пломба, так-то. Нерв там точно удалили давным-давно. А у тебя есть какие-то мысли на этот счёт?

 - Я решил повторить твой эксперимент с вчерашним пряником. Пряник победил. – Я продемонстрировал отсутствие зуба. – И тоже с минимальными спецэффектами. Такое ощущение, что организм избавляется от «мертвяка» во рту. У тебя вчерашняя рана не болит?

 - Нет. Я про неё вообще почти сразу забыла. А сейчас немного зудит... чешется.

 - Дай-ка я посмотрю. – я осмотрел вчерашнюю рану во рту Даши. Задумался.

 - Ну? – девушка безуспешно пыталась что-нибудь нащупать во рту рукой. – Увидел чего?

 - Ты знаешь. – рассеянно проговорил я. – Я, конечно, не стоматолог ни разу... Но кажется, что у тебя там растёт зуб. Новый.

 - Ну нифига себе ириска! – потрясённо покачала головой Дарья. – Это что же, у нас теперь новые, здоровые зубы вырастут? Охренеть!

 - Похоже – я посмотрел на свою руку – на этом острове есть что-то, что даёт нам бешенную регенерацию, которая в обычных условиях человеку не свойственна. – я продемонстрировал подруге кисть руки. – Помнишь, я шесть лет назад руку сильно порезал? Ты меня ещё в туалете перебинтовывала? Тогда остался глубокий шрам. А сейчас... Его больше нет. И ещё у меня полностью восстановилось зрение.

 - Блин! А я всё утро пытаюсь понять, что в твоём облике мне кажется странным! Ты же без очков!

 - Вот именно. Я сам охренел...

...

 В таком, приподнято-ошалелом настроении мы приступили к завтраку. Шпик оказался прескверный, пересолёный и безвкусный, но сало як сало, в нашем положении сгодится. Зато порадовал растворимый кофе – крепкий, в меру сладкий, и без привкуса жжёных колготок, что было совсем уж удивительно. Бегемот, в дополнение к щучьей голове, сожрал ещё пару жирных окуней, и теперь энергично расхаживал вокруг, всем своим видом показывая, что он готов к новым свершениям. К которым, собственно, и решено было немедленно приступить.

 - Бегемот, покажешь, куда вчера Зелёный Луч семафорил? – поинтересовался я у кота.

 Хвостатый, казалось, задумался. С сомнением оглядел нас, неопределённо мяукнул, потом махнул лапой в сторону Минеральной Скалы – мол, нам туда. Я с сомнением покачал головой, так как вчера Луч указывал явно куда-то ЗА скалу, да и сам Бегемот был, казалось, не уверен. Ну да ладно, попробуем довериться нашему мохнатому другу – ранее он нас не подводил. Оперативно собравшись, мы двинули за хвостатым проводником.

 Проводник же привел нас прямиком к Монолиту. Обшарив взглядом площадку и, нечего не обнаружив, мы вопросительно воззрились на Бегемота. Он же подошёл к краю скалы, посмотрел вниз и призывно мяукнул. Мы подошли поближе и проследили за его взглядом.

 Как я уже говорил, внизу, под скалой, лежали три крохотных островка. Метров на пять-семь в поперечнике, голый камень, весь изрытый трещинами и рытвинами, как будто их долго бомбили – реально можно ноги переломать. Островки уходили в озеро цепочкой, дистанция между ними была небольшая, в пределах десяти метров, но из-за сильного волнения добраться до них было сложновато. Впрочем, между вторым и третьих клочками суши лежала цепочка камней, едва выступающих из воды, и при определённом везении по ним можно было перебежать, не замочив ног. Но для этого нужно было бы попасть на второй островок, а вот с этим-то и была проблема. Если между первым и вторым островом была дистанция не больше трёх метров, то между первым и берегом – не менее пяти. Да и до берега нужно было ещё добраться – напомню, неправильный треугольник, образованный откосами Минеральной Скалы, Минеральным же Ручьём и берегом представлял из себя труднопроходимую местность, где каменистые россыпи перемежались зарослями каких-то кустарников, корявых деревьев и бурелома.

 Вы спросите, зачем я всё это так подробно описываю? Да потому, что очередной ЧОрный Мешок лежал аккурат на первом островке. Причём, он был загнан в глубокую щель, идущую параллельно берегу, что полностью пресекало все возможности как-то зацепить его дистанционно – он с берега, наверное, вообще не виден, только сверху. Теперь стали ясны сомнения Бегемота, когда его просили показать дорогу.

 - Видит око, да зуб неймёт, часть вторая. – сообщил я и оглядел команду. – Есть предложения, как нам добыть сей предмет?

 Предложений от команды не последовало. Бегемот вовсе удалился из беседы, ушёл к Монолиту и принялся его обнюхивать, всем видом своим показывая – сами разбирайтесь..

 - Лимит на водные процедуры у меня на сегодня исчерпан. – заявила Даша. – Кроме того, там сильные волны, фиг выплывешь. Унесёт, или о скалы шмякнет так, что костей не соберёшь.

 - Нет, такой вариант даже не рассматривается, там сильное течение, судя по всему. Я бы туда не сунулся и в гидрокостюме, с соответствующим снаряжением. Единственный вариант, который я вижу – смастерить небольшой мостик из длинных жердей и пробросить с берега.

 - И как ты предлагаешь этот мостик тащить до берега? – с сомнением посмотрела на меня девушка. – Нам бы самим по этим джунглям пройти, ничего себе не сломав.

 - А мы и не будем его тащить через заросли. Его отлично можно спустить отсюда, вон там кусок скалы почти отвесный, аккурат на берег ляжет. А до сюда его тащить немногим сложнее, чем по асфальтированной дороге.

 - В принципе, реализуемо. Надеюсь, там есть что-то ценное настолько, чтобы так заморочиться.

 Сказано – сделано. Вернувшись в лагерь, мы оперативно сколотили из трёх длинных жердей, мелких досочек и палок что-то среднее между мостиком и частой лестницей, длиной метров в шесть. Конструкция получилась не особо лёгкая, зато прочная. Я пристроил её между двух камней, моделируя проброс с берега на островок, пробежался туда – сюда. Мостик гнулся, ощутимо пружинил, но мой вес держал вполне надёжно.

 Впрочем, мы основательно упарились, затаскивая эту конструкцию на вершину. Как известно, вниз предметы перемещаются гораздо охотнее, чем вверх, поэтому процесс медленного спуска мостика со скалы на двух верёвках тоже оказался не особо прост. Дважды мы его чуть не уронили, один раз он зацепился за камень, но в итоге, конструкция оказалась на берегу, даже ни разу не поломавшись. Решив, что это – однозначный успех, мы привязали концы верёвок, на которых спускали мостик, к ближайшей сосенке. Мы же планируем его потом вытащить обратно?

 Вернувшись в лагерь и малость передохнув, мы выдвинулись к предполагаемому месту переправы. Кроме обычного нашего снаряжения, я вырезал два ухватистых посоха – третья точка опоры в этих дебрях явно не помешает. Ещё на вершине скалы, откуда Дикий Берег, как я назвал эту труднопроходимую область, был виден как на ладони, было принято решение двигаться вплотную к скале. Там было больше всего камней, зато минимум растительности. Правда, там же явно просматривались крайне подозрительные каменистые осыпи, поэтому, перейдя ручей, мы с Дашей дополнительно обвязались верёвкой, образовав минимально возможную – из двух звеньев – цепь. Бегемот же, уже традиционно, проводил разведку с фронта и флангов.

 Несмотря на то, что идти нам было от силы метров триста, с учётом всех изгибов скалы, лёгким этот путь нельзя было назвать даже с большой натяжкой. Хотя растительность, действительно, почти нигде не подступала к скале вплотную, каменистые осыпи оказались очень коварны – нога то норовила в них увязнуть по щиколотку, то скользила на ровном месте. Один раз Даша оступилась и чуть не улетела с довольно крутого склона – спасла связывающая нас верёвка.

 А потом, уже пройдя метров сто, мы наткнулись на пещеру. Круглый вход, шириной почти в пару метров, прятался в глубокой расселине, со внешней стороны заросшей пышными зарослями боярышника, а сверху прикрытым широким каменным козырьком. В итоге, вход не просматривался ни сверху, ни со стороны берега. Увидеть его можно было, только подойдя вплотную. Естественно, мимо такого арт-объекта мы пройти никак не могли.

 Продравшись через боярышник – очень помог топор, мы выбрались на небольшую пустую площадку прямо перед входом. Ну, как пустую? Абсолютно. Если, конечно, не обращать внимания на кости, в изобилии разбросанные по песку. Человеческие кости.

 - Это что, блин, за Пещера Аладдина? – неприязненно поинтересовалась Даша. Подобрала человеческий череп, валявшийся у неё под ногами, стряхнула слежавшийся песок, осмотрела со всех сторон. – Самый натуральный человеческий череп. Старый, ему наверняка лет больше, чем мне... – череп полетел обратно на песок, при этом развалившись на части.

 - Не порть реквизит. Ему ещё, возможно, не одно поколение игроков пугать.

 - Старые кости – это не то, что может меня напугать. А вот поведение нашего хвостатого друга мне не очень нравится, честно говоря...

 Мне поведение Бегемота тоже не понравилось. Обойдя вход туда-сюда по дуге, он сунулся было в проход, но тут же отскочил обратно. Неподвижно уставился во тьму – шерсть дыбом, хвост трубой. Глухо заворчал, медленно попятился назад.

 - Братан, там совсем плохо? – я покрепче сжал топор в руке.

 Кот отошёл к нам, и казалось, успокоился. Сел, развёл лапами в стиле «А фиг его знает».

 - То есть, что там, ты не знаешь, но оно тебе не нравится? – утвердительный мяв. – Но здесь опасности уже нет? – утвердительный мяв, но не особо уверенный.

 - Вась, давай туда пока не полезем, а? – девушка поёжилась. – Не нравится мне эта пещера, какие бы сокровища там ни были сокрыты.

 - Может, туда гранату закинуть? Или две...

 - Ты что! Это может привести к гибели больших человеческих жертв! Или нечеловеческих...

 - Ты знаешь, я предпочту выстрелить, перезарядить и ещё раз выстрелить, чем светить в темноту фонариком и спрашивать «Кто здесь?». Впрочем, гранаты остались в лагере, да и не хочу я ими разбрасываться по любому поводу. Вернёмся сюда, когда будет время. На сегодня и так дел невпроворот.

 - Вась, а ведь эта пещера гораздо больше похожа на то, что было загадано во вчерашнем ребусе, с Простоквашино.

 - Я уже это подумал. Действительно, это больше похоже на «Пещеру, где разбойники жили». Но, в блиндаже ведь Бегемот что-то нашёл? Давай выкапывать древние клады по мере их поступления, а то можно совсем запутаться.

 - Ну да, ты, наверное, прав... Блин, Вася, смотри под ноги! Бегемот, а ты под ноги не лезь! У вас, котов, это по умолчанию прописано, что ли? Независимо от размера...

 Так, потихоньку переругиваясь, без дальнейших приключений, мы добрались до места. Подустали малость, но в целом оставшаяся часть пути прошла легче – или мы просто попривыкли? Человечеству ведь гибель не грозит, человек привыкает ко всему…

 Берег в этом месте представлял из себя узкую полосу чёрной, обкатанной волнами гальки. Справа он, через пару десятков метров, превращался в хаотичное нагромождение камней, слева вертикально стояла скала. А прямо, через проливчик, лежала цель нашего путешествия.

 Отвязав мостик-лестницу, мы стали прикидывать, как бы её ловчее перекинуть на тот берег. Просто выдвинуть вперёд – передняя часть бы перевесила и ушла в воду. Поднять вертикально и пробросить на островок – тоже не вариант, уж очень большие вес и длина. Пришлось потихонечку затаскивать один край мостика на скалу, чтобы она встала более-менее вертикально. После чего мы аккуратно, насколько смогли, завалили конструкцию в сторону цели. Душераздирающе проскрежетав о скалу, мостик ребром рухнул на островок, подпрыгнул, перевернулся плашмя и уже окончательно утвердился на двух берегах, ни разу даже не развалившись. Неидеально, конечно – очень уж неровным был противоположный берег, но мы его немного подтянули вправо за предусмотрительно привязанную к дальнему краю верёвку. В итоге, получился вполне надёжный, хотя бы на первый взгляд, мост. Узкий, зараза, сантиметров тридцать, но нам не выбирать. На всякий случай я обвязался верёвкой, и осуществил переправу. Волны, хоть и не особо сильные, моментально намочили дерево, и оно местами стало скользким – на середине пути я чуть было не навернулся в воду, но удержался на качающемся мостике.

 Усилия были вознаграждены – Чёрный Мешок оказался в моих руках. Ну, и в лапах Бегемота, который тоже проскочил на островок и сейчас обнюхивал его на предмет всякого. Судя по его разочарованным мявам, ничего интересного обнаружить не удалось. А вот мне пришла мысль, что неплохо было бы исследовать и остальные островки – ну, чтобы два раза не нагибаться. Когда мы ещё сюда выберемся?

 Даша перекинула мне ещё один конец верёвки, к которому я привязал Мешок, и вскоре он оказался на том берегу. Затем я приступил к транспортировке моста: ко второму его концу подруга так же привязала верёвку и держала его в нужном положении, пока я аккуратно вытягивал его на островок. Самым сложным оказалось перетащить мостик на другую сторону, не поломав при этом руки и ноги – местность, как я уже упоминал, была очень пересечённая. Пробросить же переправу на другой берег оказалось не сложно – этот берег был немного выше, да и дистанция совсем небольшая.

 Утвердив мостик, мы с Бегемотом спокойно перешли на ту сторону. Правда, после вдумчивого исследования, ничего интересного на нём обнаружить не удалось. В итоге, я задумчиво осмотрел цепочку камней, ведущих на третий островок. Камни были ровные и плоские, но зуб даю – они очень скользкие.

 - Бегемот, ты же воды вроде не боишься? – обратился я к коту. – Можешь разведать, есть ли там что-нибудь стоящее? 

 Хвостатый с сомнением посмотрел на меня, потом на мокрые камни. И буквально в три прыжка оказался на другом берегу. Обернулся, громко что-то проорал – мол, учись, пока я жив – и скрылся за камнями. Не было его минут пять, вот он снова появился на берегу, и обрадованно что-то заверещал.

 - Судя по всему, нашёл. – проворчал я себе под нос и обречённо уставился на опасную переправу. Но делать нечего. Я привязал второй конец верёвки, обвязанной вокруг пояса, к каменному выступу, выждал момент, когда волнение немного стихло, выдохнул, и быстро пробежал на ту сторону. Камни, как я и предполагал, оказались скользкими, но мне провезло.

 Бегемот ждал меня на здоровенном обломке гранита, торчавшем в центре островка. С одной стороны, обращённой к озеру, камень был совершенно плоским, и на этом срезе красовалась корявая надпись красной – чтобы точно заметили – краской. Надпись гласила: «Копать здесь». А чтобы незадачливые кладоискатели точно не запутались, красная стрелка недвусмысленно показывала на небольшую каменистую насыпь у подножия булыжника.

 После разгребания камней нашему взору предстал старый, сильно прошлого века, чемодан. В моём детстве в таком хранили ёлочные игрушки, да и вообще, что вы, советских чемоданов не видели? Вот и этот выглядел точно так же – изрядно потрёпанный, коричневый… Без ручки. Как в том анекдоте – и бросить жалко, и тащить неудобно. Приколисты, блин.

 Но не на того напали. У меня ещё оставался изрядный кусок верёвки, и я оперативно обвязал ею чемодан, чем моментально поднял его транспортабельность на совершенно другой уровень. Прикинув в руке вес – десять кило есть точно – я малость погрустнел. С такой обузой по камешкам, как сайгак, уже не поскачешь.

 Пытаясь отсрочить неизбежный путь назад, я решил побродить по островку. Навряд ли Бегемот, с его острым нюхом, пропустил что-то полезное, ну да мало ли? Но на островке кроме камней, камешков и каменюг ничего больше не нашлось… А, нет, вру. Прямо на берегу, наполовину в воде, гнили остатки какого-то железного агрегата. В надежде поживиться металлом я решил его осмотреть, но находка ожиданий не оправдала – механизм проржавел настолько, что определить его назначение было уже крайне затруднительно.

 - Так, Бегемот, а это у нас что такое? – я постучал по агрегату рукояткой ножа, но только сбил здоровенный пласт ржавчины. – Блин, ещё и испачкался.

 Кот подошёл поближе, понюхал, чихнул, недовольно мяукнул и отошёл подальше. Я уже совсем собрался последовать его примеру, но тут до меня дошло – компаньон тут ничего не чует, запах ржавчины перебивает всё напрочь. Недолго думая, я поднял камень потяжелее и со всей дури обрушил его на ржавые останки. Агрегат с треском и звоном лопнул, в разные стороны брызнули ошмётки ржавчины. Ржавчины и стекла. Бегемот подошёл поближе, оглядел результаты моей деятельности и заржал почти по-человечески.

 - Мда. Это фиаско. Братан, а давай Даше про это не будем говорить, лады?

 Кот продолжал веселиться. А вот мне было не очень весело: под тонкой скорлупой ржавчины был спрятан ящик. Ящик «Гиннеса». Был спрятан, пока на него не прилетел булыжник, брошенный моей богатырской рукой. И теперь пенный напиток неспешно стекал в озеро – не осталось ни одной целой бутылки, а в воздухе повис горький аромат хмеля. Хорошо, хоть ветер с берега – запах сносит в открытое озеро, Даша не должна почуять. Я глубоко вздохнул и уже собрался покинуть место трагедии, но решил, на всякий случай, проверить остатки механизма – вдруг ещё что-то есть?

 И не зря. Среди бутылочных осколков нашлась маленькая жестяная коробочка с жёстко притёртой крышкой. Я проверил радиационный фон – в норме, и засунул находку в рюкзак, решив разбирать содержимое всех находок скопом.

 Мне повезло – ветер сменился, и волнение в проливчике немного улеглось. В итоге, мне удалось перебраться на второй островок и перетащить туда найденный чемодан, ни разу не искупавшись. Дальнейший путь был уже делом техники.

 - Так. – Дарья критически осмотрела нас с Бегемотом. – Количество рук, ног, лап и хвостов у вас не поменялось, уже достижение. Добро пожаловать на наш пустынный берег обратно. О, вы притащили старый чемодан! Без ручки! Добытчики!

 - Даш, ты чего? – я с удивлением посмотрел на подругу. – Что за предъявы на ровном месте?

 - В смысле на ровном месте? – девушка разъярилась не на шутку: руки в боки, глаза мечут зелёные молнии. – Я уже минут двадцать пытаюсь до вас докричаться! Голос сорвала! И не говори, что не слышал, тут метров тридцать от силы! Мог бы и ответить! Я уже и не знала, что думать!

 Мы с Бегемотом удивлённо переглянулись. Вся вылазка заняла полчаса от силы, и всё это время кроме шума ветра и волн я ничего не слышал. Ну ладно я, но у котов же отменный слух!

 - Бег, ты что-нибудь слышал? – отрицательный мяв. – Солнце, ничего мы не слышали! Клянусь усами Бегемота!

 Котяра аж подскочил на месте и громко заверещал, уведомляя всех присутствующих о недопустимости упоминания своих усов всуе, но на меня уже снизошло озарение. Я отбежал с берега обратно на середину мостика.

 - Меня слышно? – обратился я к компаньонам.

 - Да, норма!

 - А так? – я перешёл на берег островка.

 - Слышно!

 - А теперь? – я передвинулся метра на три от берега.

 И вот тут что-то пошло не так. Даша и Бегемот находились от меня метрах в десяти, я четко видел их раскрывающиеся рты, Даша явно надрывалась, но выглядело это как шоу рыб в аквариуме: ни единого звука с берега до меня не доходило. Только шум ветра и волн вокруг. Меня они, судя по всему, тоже не слышали. Бегемот метнулся через мостик, добежал до меня, удивлённо заворчал, метнулся назад. Я же мелкими шажками двинулся к берегу, и о чудо, в паре метров от воды словно повернули выключатель – по ушам ударили вопли Даши.

 - Теперь слышишь меня?

 - Да. Похоже, здесь какой-то акустический барьер…

Вопрос только, зачем? Ну, то есть, нахрена?

...

 В очередной раз подивившись местным чудесам, мы привязали мостик обратно, чтобы потом затащить его на скалу наверх – как известно, в хозяйстве всё сгниёт, в крайнем случае – разберу на материалы. Оценив трофеи, сошлись на том, что рассматривать их лучше в лагере, и двинулись в обратный путь. С одной стороны, дорога была уже более-менее известна, что упрощало переход, с другой – у нас здорово прибавилось груза, что переход усложняло. Как известно, своя ноша не тянет, только пока она лёгкая…

 Тем не менее, до лагеря добрались без приключений, и даже раньше полудня. Даша тут же осмотрела свои гончарные изделия и постановила, что нужно немедленно начинать обжиг, поскольку процедура долгая. Мы переместили будущую посуду в нашу страшненькую «печь» и разожгли в ней, поначалу, небольшой огонь. Теперь нужно будет постепенно увеличивать температуру, подкладывая всё больше дров, но медленно. Главное – не забыть об этом за разбором находок. Поэтому на КПК была поставлена куча будильников через каждые двадцать минут, авось не провороним.

 - Ну что, какие ваши предположения по поводу нелепости сегодняшнего поступления? – поинтересовался я у коллектива.

 - Дай подумать. Видится мне, это будет набор для игры в «Русское лото», бюст Ленина и две бутылки ацетона. Достаточно нелепо? - выдала Даша.

 - Думаю, вполне. Бегемот? – но хвостатая часть коллектива предпочла воздержаться.

 Чёрный Мешок в этот раз был сильно скромнее вчерашнего – совсем нетяжёлый и не особо большой. При вскрытии оного, предложенного Дашей набора мы, к счастью, не обнаружили. Зато на свет были извлечены: каравай чёрного хлеба, пакет пастеризованного молока «Пискарёвское», флакон шампуня для волос, две пары болотных сапог – бахил, тонких и лёгких, зато высоких. Последним предметом оказалась пачка папирос «Беломор». Мы с Дашей воззрились на неё, я с иронией, она – с яростью.

 - Аааааа! – от вопля девушки, казалось, сейчас листва осыплется. – Уроды! Сложно было пачку «Винстона» положить, да?

 - Сдаётся мне, они над нами откровенно угорают. Нехорошо это. Неэтично…

 Продолжая ругаться, как боцман, Даша, тем не менее, дрожащими руками вскрыла пачку и достала папиросу. Я, как истинный джентльмен, преподнёс огонь в виде горящей головни из костра. Девушка затянулась, закашлялась.

 - Да, кхе-кхе… Ни разу не «Парламент».

 - Скажи спасибо, что пачку махорки 1960-го года не положили, с этих станется. Или семена табака. Интересно, успели бы они взойти?

 - Пожалуй, я воздержусь от экспериментального табаководства в экстремальных условиях. – Даша снова затянулась, на этот раз не закашлявшись. Удивлённо посмотрела на папиросу в руках. – Никогда не понимала тех, кто это курит. А сейчас тем более не понимаю.

 - Сильно подозреваю, что им твоё понимание – до лампочки. Да и Ктулху с ними. А вот «болотники» нам здорово пригодятся, когда в болото полезем.

 - А зачем нам лезть в болото? – с подозрением поинтересовалась подруга.

 - Я так мыслю, что повод нам придумают. И не уверен, что нам он понравится.

 Бегемот, меж тем, полностью проигнорировал и папиросы, и хлеб, и сапоги – что, в общем-то, логично. А вот к молоку проявил явный интерес – а как иначе прикажете трактовать то, что он на него умильно смотрит и гладит лапой?

 - Братан, может, молоко Даше отдадим? С её желудком ей нужнее… Вон, сапоги возьми. – Бегемот с явным усилием оторвал взгляд от пакета, разочарованно-обиженно посмотрел на меня, на Дашу, на меня. Издал долгий грустный мяв, в котором сквозила вся боль еврейского народа.

 - Да, сапоги тебе точно подойдут. – Дарья засмеялась. – Кота-В-Сапогах из «Шрека» ты отлично играешь. – она присела возле обиженного кота, обняла, погладила. – Поделюсь я с тобой молоком, поделюсь. Ты его тут, наверное, сто лет не видел. А я его ещё на прошлой неделе пила. А вот Василий обойдётся!

 - Молоко – пойло для лохов. – процитировал я древнюю шутку. – Кефир есть?

 - Нет, Васенька, кефира нет. Будешь кушать хлебушек с рыбой. Кстати, не пора ли обедать?

 - Вариант, конечно, похуже, но тоже сгодится. Обед, конечно, хорошо. Но может, сначала, вещи распакуем? – я посмотрел на чемодан.

 - Точно, как я могла забыть! Бегемот, да отойди ты уже от молока, я всё равно ещё не придумала, куда тебе его налить! В кружку у тебя морда не влезет, а тарелки ещё в процессе производства, обжигаются. Да, Вась, дров подкинь.

 Проконтролировав процесс обжига, мы вернулись к чемодану. При внимательном осмотре он оказался ещё более старым и ветхим, чем казалось на первый взгляд. Ручка была выдрана вместе с «мясом», замки заметно поела ржавчина, дно было протёрто почти насквозь, как будто чемодан долго возили «на пузе». Замки оказались – какая неожиданность – закрытыми. Ключа же – ещё большая неожиданность – и след простыл. Я ковырнул петлю ножом, она заскрипела и нехотя начала выгибаться.

 - Даша, отойди пожалуйста. Не нравится мне этот предмет старины. Бег, не чуешь здесь никакого подвоха? Гранаты-растяжки там, или взрыв-пакета?

 - Я знаю, для защиты от воров ещё используют распылители яркой, трудносмываемой краски. Даже если убежишь, хрен отмоешься. – подруга поспешно спряталась за шалаш. – Мальчики, а давайте вы этот антиквариат где-нибудь в другом месте разминируете?

 Бегемот, меж тем, подошёл к чемодану и принялся его внимательно исследовать. Обнюхал со всех сторон, потрогал лапой сверху, сбоку. А потом аккуратно подцепил когтем петлю, неуловимое движение лапой – и вот замок открыт! И второй тоже... лёгкий щелчок – чуть приподнялась крышка чемодана, видимо, содержимое было очень плотно набито. Видя, что кот абсолютно спокоен – а значит, опасности нет – я решительно откинул крышку. Заглянул внутрь. Присвистнул.

 - Так, и что тут у нас? – Даша оперативно выбралась из-за укрытия и уже нависла над содержимым чемодана. – Вась, да тут же натуральный бандитский клад!

 Было действительно похоже. Чемодан оказался разделён на две неравные части. Из меньшей я последовательно достал: обрез двуствольного ружья, коробку патронов (картечь, если надпись не врёт), набор по уходу за оружием (дико кустарный, судя по всему, – я в этом мало разбираюсь), небольшой бинокль явно армейского образца, фонарь аккумуляторный – судя по весу и размеру, должен быть мощный. Так же нашёлся индивидуальный армейский перевязочный пакет и две консервные банки без маркировки – обычно так тушёнка выглядела в советской армии. Всё это было заботливо упаковано в полиэтиленовые пакеты и, по виду, выглядело исправным и новым – кроме обреза, там ложе и цевьё были вытерты до блеска.

 Со вторым отсеком всё было интереснее. Он был набит деньгами. В запаянном мешке из прочного полиэтилена проглядывались тугие пачки купюр разного номинала. Рубли, правда, не баксы и не евро. Вместе с наличностью в пакет был запаян лист А4 с корявой надписью: «Братва, бля буду, тут десять лямов. Колян.»

 - Слушай, ну, если Колян отвечает, то пересчитывать, наверное, не будем? – Я задумчиво повертел в руках пакет. – Вот только нафига нам тут наличка? Даже жалкой «Пятёрочки» нет!

 - А обрез нам зачем? – засмеялась Даша и погладила Бегемота, с интересом обнюхивающего находки.

 - Как зачем? Отстреливаться от Коляна, если он за баблом придёт. – ответил я, задумчиво осматривая патроны на предмет отсыревания и целостности капсюлей. – А так да, с ним даже на охоту особо не сходишь толком. Это же не нормальное ружьё, а обрез, причём кустарный. Нормально попасть картечью во что-то можно только в упор, и то – если приноровишься и пристреляешься. А тут всего двенадцать патронов, не разгуляться. Да и на уток-гусей только с картечью и ходить... Ещё и двенадцатый калибр...

 — Это так плохо? – Даша взяла один патрон, повертела в руках. С грустью констатировала: – Отец мне всю эту историю рассказывал, про картечь, дробь и так далее, но я уже ничего не помню... Хотя, снарядить патрон, наверное, смогу, руки-то помнят! Если, конечно, найдутся порох, дробь и пыжи.

 — Это хорошо, если на нас нападёт, например, волк. – я убрал патроны обратно в коробку, переломил обрез и заглянул в дульные каналы. – Ему таким выстрелом реально снесёт башню. А вот мелкую дичь порвёт на части. Но всё равно, надо будет пальнуть разок, для проверки. Я уже даже не знаю, чего нам тут ещё ждать, с такими-то сюрпризами.

 Тут у Дарьи тренькнул КПК. Мы было подумали, что пришло время подкинуть дров, но тут тренькнул КПК и у меня. Мы переглянулись и с опаской полезли смотреть, чего нам ещё подкинули массовики-затейники.

 Пришло сразу два сообщения. Первое гласило: «На Острове вы можете найти деньги и разнообразные ценности. В случае выигрыша, их стоимость будет добавлена к Большому Призу!» И второе: «На предварительный счёт зачислено 9 980 000 рублей».

 - Смотри-ка, а Колян-то – крыса! Зажал двадцатку! – засмеялась Даша.

 - Ну, что же ты сразу так плохо о незнакомом человеке! Может, обсчитался. Или учли инфляцию. Или комиссия за перевод...

 - Ага, заплати налоги и спи спокойно. – Мы посмотрели друг на друга и заржали.

 Бегемот посмотрел на нас, как на идиотов, покачал головой и снова принялся гипнотизировать пакет молока.

...

 На обед нажарили гору рыбы – утренний улов был весомым и без щуки, а холодильников у нас не завезли, сырая же рыба хранится в таких условиях недолго. Правда, Даша придумала засунуть её в пакет и погрузить в ручей – вода в нём холодная, и порча продуктов должна замедлиться. Поставив себе в памяти зарубку о необходимости уменьшения размера улова, я добавил к столу банку борща из сухпая, а Даша уже аккуратно нарезала шикарно пахнущий хлебушек. Я натянул на изогнутый кусок коры полиэтиленовый пакет, соорудив таким образом некое подобие миски. В неё-то и ушла честная половина пакета молока для нашего котика. Остальное Дарья налила себе, в последний момент всё же предложив поделиться со мной, на что я великодушно отказался. Как большинство людей, выросших в деревне на натуральном молоке, пакетированную дрянь я до сих пор не воспринимаю, и признаю только в виде добавки к кофе. Лучше уж действительно кефир.

 А Бегемот из поглощения молока устроил целый ритуал. Сначала он долго его нюхал, блаженно жмурясь, затем сунул в миску морду почти наполовину, облизнулся, и только потом начал мелко лакать, иногда подвывая от удовольствия. Картина была, честно говоря, довольно фантасмагорическая. Вылакав половину, котяра перешёл к рыбе, и только сожрав пять здоровенных окуней, позволил себе допить молоко.

 Наблюдая за этим шоу и посмеиваясь, мы тоже приступили к трапезе. Борщ, на проверку, оказался просто месивом крошеных овощей в слабеньком томатном соусе, без малейших признаков мяса, хоть оно и фигурировало в составе. Ко всему, блюдо ещё и здорово кислило, поэтому подруга, съев несколько ложек, отдала банку мне и налегла на рыбу. Я же быстро смолотил нехитрую консерву – я в еде непритязателен, а супы люблю.

 В отличие от борща, хлеб оказался ароматен, вкусен и мягок. И отлично зашёл с жареной рыбкой. Мы остановились, только смолотив полбуханки, даже Бегемот сожрал кусочек. Потягивая чай с барбарисками, принялись строить планы на вторую половину дня.

 - Эх, я бы сейчас спать завалилась на пару часиков… - блаженно потягиваясь, заявила Даша.

 - Я бы тоже. Но, увы, световой день становится всё меньше, а работы, наоборот – всё больше.

 - Да мы, вроде, неплохо уже обустроились? – похоже, чувство сытости настроило девушку на пофигистичный лад.

 - Ну да. На ближайшее время нам всего-то и нужно: организовать нормальное отхожее место, решить вопрос с помывкой, вопрос с посудой… уже решается, покопаться в блиндаже, осмотреть найденную сегодня пещеру – благо, теперь есть какой-никакой огнестрел. Да, нужно ещё с трофеями разобраться – обрез пристрелять, придумать, как заряжать фонарь…

 - С фонарём просто: там USB-шный разъём, такой же, как и на наших планшетках, я смотрела.

 — Это здорово упрощает дело, мощный фонарь нам пригодится. Хоть я и не встречал таких технических решений. Блин! – я хлопнул себя по лбу и полез в рюкзак. – Забыл совсем…

Из рюкзака я вытащил жестяную коробочку, подобранную среди осколков так бессмысленно павшего «Гиннеса». При внимательном осмотре, жестянка оказалась банкой из-под леденцов – круглая, с почти стёртыми, нечитаемыми надписями и рисунками. Плотно сидящая крышка была по шву дополнительно промазана то ли воском, то ли парафином – защита от влаги.

 - Нашёл на дальнем островке. – ответил я на немой вопрос подруги. – В воде валялась. Надеюсь, там бриллианты или что-то подобное.

 Счистив ножом восковую всё же, судя по твёрдости, корку, я попытался открыть коробочку. Не тут-то было! Крышка прикипела намертво, пришлось опять пустить в ход нож. В итоге сталь победила жесть, и баночка была открыта. Я разочарованно вытряхнул её содержимое на стол. Шесть пакетиков «Майский чай» и две микроскопические шоколадки.

 - Увы, не бриллианты. Так, стоп. – я поднял со стола крохотный кусочек пластика, засунутый в ЗИП-пакет. Карта памяти? И куда её вставлять? На наших КПК вроде слота нет.

 - Я тоже не видела. – Даша взяла карточку двумя пальцами, повертела, как величайшую мерзость, вернула обратно. – А может, разъём под аккумом? Так бывает, я видела.

 - Проверим. – я достал наладонник, вырубил, открутил винты и снял герметичную заднюю крышку, всмотрелся. Слот обнаружился сразу, даже АКБ снимать не пришлось. Я установил карту, закрыл крышку и включил аппарат. Пошла томительная загрузка – запускалась машинка не быстро. Наконец, система загрузилась, потупила полминуты, выдала «обнаружена карта памяти», «загрузка данных», «обновление библиотек», «обновление системы завершено». Потом бегунок загрузки ещё покрутился, и система наконец сообщила: «Приложения «Карты», «База Знаний», «Счётчик Гейгера» обновлены. Приложение «Детектор жизненных форм» разблокировано».

 Я запустил «Карты». Открывшийся план острова преобразился: план из схематичного стал подробнейшим – при максимальном увеличении были чётко видны каждый изгиб берега, каждое отдельное дерево, каждый крупный камень. Я переместился к лагерю – вот наш шалаш, вот навес над костром, дровяник, даже навес над обжиговой печью виден! А это… Да это же мы! Вот это я стою, вот Дарья, вот Бегемот – его, правда, видно совсем плохо. Во внезапном порыве я быстро отошёл в сторону метров на пять - и мой аватар на карте, помедлив, словно нехотя, повторил мои перемещения.

 - Охренеть. – только и выдала Даша, подойдя и заглянув в экран. – Практически, Яндекс-Навигатор. В реальном времени перемещения отображает… О, гляди, режим «Спутник»!

 И правда, сверху был переключатель «схема/спутник». Я ткнул значок, и правда – изображение сменилось на спутниковый снимок приличного качества. Наши фигурки на этом фоне были уже малозаметны, но вполне различимы.

 - Ну-ка, Даш, отойди направо метра четыре… - фигурка на экране послушно повторила команду вслед за девушкой. – Теперь вперёд на три… А теперь строй золотую шахту.

 - Чтооооо?!!! – взъярилась подруга. – Вздумал тут мной в стратегии играть? Ничего не попутал, напарничек? Может, ещё зиккурат построить? Я сейчас тебе быстро весь хелс-бар обнулю!

 - Солнц, ты чего? – я вскинул руки в притворном испуге. – Я просто пошутил!

 - Я. Очень. Не. Люблю. Когда. Мной. Пытаются. Манипулировать. – отсекая каждое слово, медленно проговорила Даша, впрочем, уже отходя. – Сам строй свою… Шахту.

 - Ага, а сверху как раз поставим сортир. Будет концептуально.

 Впрочем, дальнейшее рассматривание карты показало, что не всё так безоблачно. Скорее, наоборот – значительные области острова были скрыты от взгляда, словно спутник действительно фотографировал облака.

 - Слушай, да это какой-то «туман войны» просто! – выдала Даша. – Вот смотри: здесь мы проходили. – она указала узкую полоску восточного берега. – И на карте она подробная, наш маршрут плюс сколько-то метров.

 Я оценил мысль. Действительно, подробно были детализированы области острова, где мы непосредственно проходили: всё побережье, Минеральная Скала(и то не вся), довольно большие куски леса в центре острова и у болота, Соснодуб, ручей, узкая полоска, по которой мы утром шли к островкам, сами островки… Всё остальное скрывали густые облака, как так называемый «туман войны», которым в стратегических играх обычно скрывают неразведанные территории.

 - Так, сейчас проверим. – я направился к устью Минерального Ручья, за которым начиналась Дикая Территория и куда мы ещё не совались. Перескочив на другой берег, я углубился в заросли на несколько метров – и туман на карте послушно отступил. Ясно-понятно. Но тут в голову пришёл другой вопрос.

 - Обычно, - обратился я к Даше и Бегемоту, вернувшись обратно. – в стратегиях, если две команды объединяются, у них открывается общая карта. А ты, Бегемот, зуб даю, весь остров вдоль и поперёк излазил. Ты что же, получается, не за нас играешь?

 Котяра от таких предъяв, как мне показалось, просто опешил. Ошалело плюхнулся на задницу, открыл было рот, но, такое ощущение, что даже не нашёлся, что сказать. Беспомощно посмотрел на меня, на Дарью, обратно на меня, как-то обиженно – потерянно мяукнул и отвернулся.

- Ты знаешь, Василий, что за базар иногда приходится отвечать? – тихо проговорила Даша. – Ты бы сначала подумал, прежде чем варежку открывать. Ты же понятия не имеешь, как это работает, а уже обидел нашего друга! Как он, по-твоему, должен оправдываться, что он не верблюд? У меня вот, например, сходу образовалась рабочая гипотеза.

 Даша вынула свой КПК, подошла ко мне и, глядя в экран моего наладонника, запустила свой в заросли на другом берегу, в «серую зону». Туман на карте нехотя отступил на несколько метров.

 - Видишь? Эта хрень завязана на КПК! А у Бегемота его отродясь не было! Идиот безмозглый… Иди теперь, доставай. Не хочешь работать головой – работай руками.

 Я понуро полез в заросли, искать Дашин КПК. Просто физически я чувствовал, как спину мне сверлили две пары глаз, зелёных и жёлтых. Знаете такое выражение, «обосрался-обтекай»? Вот это про меня. И ещё, обувь без присмотра теперь лучше не оставлять…

 Добыв КПК и вернув его владелице, я подошёл к коту. Тот сидел, отвернувшись, и всем своим видом демонстрировал крайнее презрение.

 - Бег… Бегемот, прости. Я ляпнул, не подумав. Мир? – я протянул руку, чтобы погладить кота, но тот тихо зашипел, не поворачивая головы. Я быстро отдёрнул руку – их количество у меня ограничено. Мда, походу, теперь придётся выловить много щук…

...

 В лагерь вернулись в молчании. Я проверил, как идёт процесс обжига, подкинул дров и снова полез в КПК, выяснять, что там ещё нового. Как оказалось, в «Базу Знаний» добавилась вкладка «Оружие». Покопавшись в ней, а потом внимательно осмотрев доставшийся нам обрез, я понял свою ошибку.

 - Что-то я сегодня туплю и косячу просто непозволительно. – сообщил я окружающим и помахал оружием. — Это обрез ружья «БМ» шестнадцатого калибра, а не двенадцатого. И патроны, соответственно.

 — Это что-то меняет кардинально? – поинтересовалась Даша.

 - Да не особо. Немного меньше убойность, зато сильно меньше отдача и выше точность, что в нашем случае важнее. Пойду, попробую из него таки шмальнуть. Даш, Бег, близко только не подходите, мало ли стволы бракованные или изношенные, разорвёт ещё…

 - А может, ну его нафиг? – с сомнением проговорила Дарья. – Ты мне, пожалуй, ещё пригодишься одним куском, а не в виде фарша. Может, как-то дистанционно? Верёвку там привязать?

 - Нужно оценить прицел, это можно сделать, в нашем случае, только при стрельбе с рук. Не зафиксировать ствол жёстко, нечем. Так что просто скрести пальцы, и не подходи.

 Я поднялся на верхний уступ и подошёл к вертикальному склону скалы. Куском угля нарисовал корявую мишень, отошёл метров на семь. Переломил обрез, вложил в стволы патроны, закрыл, взвёл курки. Помедлил. Было, всё-таки, немного страшновато – а если действительно рванёт? Но я здраво рассудил, что подсовывать нам заведомо бракованное оружие не очень логично с точки зрения шоу, поэтому просто прицелился и спустил курок правого ствола.

 Как и ожидалось, раздался выстрел. По ушам ударила звуковая волна, обрез ощутимо подбросило, рукоять сильно саданула по руке – ещё бы, приклада-то нет! Но ствол выдержал, даже ни разу не взорвавшись, и это не могло не радовать. Я подошёл к мишени. Картечь оставила на камне отметины чуть левее места, куда я целился. Ладно, двигаемся дальше. Я отошёл уже метров на пятнадцать, прицелился и разрядил левый ствол. И снова успешно! Разлёт картечин был уже заметно больше, и тоже ушёл влево. Примерно прикинув, на сколько нужно корректировать прицел, я вернулся к зрителям.

 - Можешь принимать меня обратно. – заявил я Дарье. – Что характерно, одним куском.

 — Это радует. – Критически осмотрела меня подруга. – Судя по всему, эта хрень таки стреляет?

 - Более того, даже в ту сторону, куда целишься. – я довольно ухмыльнулся. – Примерно, конечно, но попасть в кого-нибудь метров с двадцати реально. Патронов бы побольше, попрактиковаться, но увы… Будем надеяться, что в следующих тайниках найдутся боеприпасы.

 - Я предпочту надеяться, что эта балалайка нам вообще не понадобится. Хотя, зачем-то ведь её сюда поместили? – Даша взяла обрез из моих рук, понюхала стволы, сморщила носик, брезгливо вернула оружие мне.

 - Ну, во-первых, её ещё далеко не каждый найдёт. Во-вторых, может они действительно рассчитывают, что это для охоты? – я вынул из стволов стреляные гильзы и спрятал в рюкзак, вдруг найдется где-то порох, пыжи и картечь?

 - Ты сам говорил, что для охоты на птицу оно не подходит, а другой добычи мы тут не видели… - задумчиво выдала подруга.

 - Если мы не видели здесь каких-нибудь саблезубых оленей, это не значит, что их тут нет. Может, они предпочитают на глаза не попадаться. А может, это для чисто поржать. Зрители будут веселиться, глядя, как незадачливые охотники собирают ошмётки уток по всему болоту. – я заглянул в канал ствола, пытаясь на глаз оценить загрязнение. Понял, что ничего не понял. – Вечером почистить надо будет.

 - Интересно, а саблезубых оленей можно есть? – задумалась Даша.

 - Уверен, можно. Я бы не отказался от куска жареной оленины. Вот только они наверняка будут против…

 - Я не планирую спрашивать их мнения. – засмеялась подруга. – Бегемот, ты должен знать, есть здесь саблезубые олени?

 Бегемот соизволил повернуть морду в нашу сторону, долго смотрел, как на идиотов, потом отрицательно помотал головой. Затем широко зевнул, выставив на всеобщее обозрение устрашающих размеров клыки.

 - Да поняли мы. – засмеялась Даша, подошла к коту и погладила его. – Саблезубый здесь только ты…

 Я счёл за лучшее к хвостатому не приближаться. Вместо этого я продолжил проверку новых фич наладонника. Приложение «Счётчик Гейгера» после обновления изменилось кардинально: вместо цифрового табло теперь отображался круг с радиусом, судя по сетке, десять метров, на котором и обозначались источники радиации, причем фигурно и в наложении на карту. Вот и сейчас прибор показывал, что из источников фона у нас только Бегемот, причём его контур подсвечивался зелёным, намекая на то, что превышение совсем небольшое. Что ж, очень удобно.

 А вот «Детектор жизненных форм» оказался просто-напросто выдранным из фильма «Чужой» биорадаром. На дистанции в семь метров в полукруге отображались метки живых организмов. Ползунок слева позволял настраивать массу отображаемых объектов в широких пределах. Играя настройками, я сначала очистил экран, потом на нём отобразился Бегемот, вот появились мы с Дашей, вот хвостатый пропал, вот и наши отметки исчезли… Кстати, судя по прибору, весу в Бегемоте было около тридцати кило! Вот это котик, блин.

 - Что ж, очень полезный апдейт. – сообщил я Даше, с любопытством заглядывающей в экран и следившей за моими манипуляциями. – Давай свой КПК, надо его тоже обновить.

 Закончив с прошивкой Дашиного наладонника и выпив чаю с кусочками злосчастного тульского пряника, мы приступили к трудовой деятельности. Дарья осталась на хозяйстве – мыть посуду, коптить рыбу, запекать корни рогоза и следить за обжигом гончарных изделий, а я занялся важнейшим делом – обустройством стационарного отхожего места, сиречь сортира.

 В таком деле, как вы понимаете, мелочей быть не может. Сортир должен быть достаточно близко к жилищу, чтобы успеть добежать, и одновременно - достаточно далеко для того, чтобы запахи не тревожили носы благородных донов, то есть нас. А учитывая тонкий нюх Бегемота, эта проблема выходила на первый план. Но у меня, как всегда, уже были кое-какие мысли.

 Как уже упоминалась, наш лагерь находился на ровном каменистом уступе, с одной стороны ограниченным вертикальной скалой вверх, а с другой – не менее вертикальной скалой вниз. Наши постройки находились примерно посредине внутренней стороны, упираясь в каменную стену. И чем ближе к этой стене, тем толще был слой нанесённой почвы. Взяв тонкую палочку, я двинулся вдоль стены, периодически втыкая её в землю, пытаясь таким образом найти, в каком месте слой почвы максимален. Но, увы и ах, слой имел в толщину сантиметров десять-двадцать, нехотя увеличиваясь в сторону Минеральной Скалы, что меня категорически не устраивало. Но вот в одном, ничем особо не примечательном, месте, прут ушёл в землю на полметра и там завяз, так и не уткнувшись в скалу. Методом вдумчивого научного тыка я определил, что здесь проходит что-то типа расщелины в камне, шириной около полуметра и длиной… А длину я и не мерял, на пару метров идёт – и достаточно. Главное, здесь можно вырыть достаточных размеров яму. До костра и шалаша около двенадцати метров, вполне нормально. Можно доставать лопату.

 Яма копалась легко. Под слоем дёрна лежал слой песка вперемешку с мелкими камнями, и работа продвигалась быстро. Я отрыл квадрат со стороной где-то полметра и углубился сантиметров на тридцать, когда лопата царапнула скалу. Дальнейшие раскопки показали, что я был прав: в этом месте скалу действительно рассекала трещина, действительно шириной около полуметра и уходящая вглубь на неизвестно сколько. Углубившись ещё где-то на полметра, я решил заканчивать с земляными работами – такую ямищу мы и за год не загадим.

 Примерно на середине раскопок явился Бегемот. Сел в паре метров от меня, демонстративно отвернувшись. Когда я принялся копать в другую сторону, незамедлительно переместился так, чтобы опять сесть ко мне спиной, и чтобы я его при этом видел. Меня начал уже разбирать нервный смех, надо что-то решать с этой нелепой ситуацией. Нам, может статься, придётся спину друг другу прикрывать. Я вылез из ямы и сел рядом с котом, не пытаясь, впрочем, на него смотреть.

 - Знаешь, Бегемот, у одной моей знакомой был кот. И когда он на что-то обижался, он ходил за ней по квартире, как привязанный, и постоянно садился к ней спиной, чтобы она видела, как он её презирает. Точно, как ты сейчас. Так вот, есть мнение, что подобное поведение, свойственное животному, мало подходит для высокоразвитого разумного существа. Которым ты, без сомнений, являешься.

 Котяра фыркнул, но более никак не реагировал. А я продолжал.

 - Давай начистоту, ладно? Я ни черта не понимаю, кто ты, откуда взялся, что здесь делаешь и чего тебе от нас надо. За истёкшие сутки я рассмотрел и отмёл самые дикие теории... И дикие действия. Ещё час назад у тебя был отличный шанс нарваться на заряд картечи в спину.

 - Мяяяяуууу??? – Бегемот поглядел на меня ошарашенно. Потрясённо помотал головой. Повторил. – Мяуумяяу? – типа, ты серьёзно?

 - Как говорил известный политик – «Нет человека, нет проблемы». На котов, тем более разумных, это тоже распространяется. Но я отмёл эту мысль как неконструктивную. Неэтичную. Некрасивую, в конце концов. Да и есть у меня серьёзные сомнения, что из этого обреза тебя можно грохнуть.

 Бегемот посмотрел на меня странным взглядом, потом грустно вздохнул, совсем по-человечески, и пару раз кивнул. Мол, можно грохнуть. К прискорбию и сожалению.

 - Да и Даша бы мне никогда не простила. Там же бы и закопала. Той же лопатой, которой бы раскроила мне череп... – я посмотрел коту в глаза. – Бег, она очень много для меня значит. И я отвечаю за неё головой. В первую очередь – перед самим собой. Я не смогу потерять её ещё раз, понимаешь? Поэтому и делаю... скоропалительные выводы. Везде чудится подвох. Прости меня, пожалуйста. Если бы мы, люди, сначала думали, а потом говорили или делали, то уже давно достигли бы центра Галактики, наверное.

 Бегемот опять зафыркал и отрицательно замотал головой.

 - Что, всё равно бы не достигли?

 Котяра опять замотал головой, но не отрицательно, а скорее разочарованно, мол, что же ты такой тупой. Показал лапой в небо, помахал ей туда-сюда, опять замотал головой.

 - Не достигли бы? Или... Нас там не ждут? Нам там нечего делать?

 - Мяяууу... – облегчённо выдал Бегемот, мол, дошло наконец, и показал мне на лапе два выпущенных когтя. Здоровенных, блин, острейших когтя.

 - Второй вариант? Нефиг нам там делать? - я поднял взгляд в небо. – Бегемот, мне что-то уже расхотелось выяснять, кто ты такой. В больших знаниях – много печали…

 Дальнейшие работы проходили уже в куда более дружелюбной атмосфере. Бегемот забрался на верхний уступ и возлёг там, лениво наблюдая за моими действиями. Я же, закончив с ямой, принялся за надземную часть сооружения.

Саму дыру в земле я закрыл прочным щитом из жердей и мелких досочек, оставив в центре отверстие. Над ним и был устроен «трон», дабы можно было цивилизованно сидеть и предаваться размышлениям о нашем непростом положении, судьбах цивилизаций и других важных вопросах. Дабы найти подходящий материал для самой «сидушки», пришлось тащиться на пляж, выбирать максимально гладкие, отшлифованные волнами досочки. Получилось, в итоге, очень прилично – совершенно нестыдно приложить седалище.

Четыре шеста были вкопаны основаниями в землю, а верхними концами упёрты в скалу и связаны вместе – да, яму я стратёжно копал у основания скалы. Две жерди шли заподлицо с каменной стеной, два – выдавались вперёд, образуя что-то вроде половины чума/юрты/вигвама. Между шестами я натянул пластиковую сетку, благо у нас её было много – спасибо организаторам ловушек. А уже в ячейки сетки пошли втыкаться мелкие еловые «лапы», получилось очень хорошо – и плотно, и симпатично, и надёжно. С передней стороны я где-то на двух третях высоты прибил поперечную жердь, выше которой натянул кусок прозрачного полиэтилена, существенно разорив наши скудные запасы – мешки, если вы помните, были радикально чОрные и, соответственно, непрозрачные. Зато теперь в сортире было окно, и в светлое время суток там будет что-то видно. Снизу же к поперечине крепился откидной полог из той же сетки с еловыми ветками, играющий роль двери.

 Последним штрихом я отгородил отсек между «троном» и стенкой, куда натаскал павшей листвы и хвои, коими полагалось присыпать продукты жизнедеятельности, чтобы не воняли. Некоторое количество этих же листьев я сразу засыпал в яму, с той же целью.

 - Ну что, вроде неплохо получилось. – я критически осмотрел творение своих рук. – Бегемот, как тебе? Хотя, навряд ли ты что-то смыслишь в человечьих сортирах…

 Котяра лениво спрыгнул вниз, прошелся туда-сюда, придирчиво осматривая конструкцию со всех сторон, погрыз еловую ветку, зашёл внутрь, обнюхал всё там, залез на «трон», задумчиво посидел там с полминуты, выбрался наружу и уже тогда одобрительно замурчал.

 - Ну что, одобряешь? Отлично, пошли звать Дарью.

 - Не надо меня звать, я сама прихожу. – раздалось за спиной. – А что это вы тут за фигвамы рисуете, то есть, тьфу, строите?

 - Ну какой же это фигвам, Солнце? – притворно изумился я, вскидывая руки. – Это же самый натуральный туалет типа «сортир»!

 - Сейчас проверим, насколько натуральный. – Даша обошла конструкцию со всех сторон, недоверчиво провела рукой по еловым веткам. Вошла внутрь, осмотрелась, с сомнением хмыкнула и закрыла за собой «дверь».

 Поползли минуты. Мы с Бегемотом терпеливо ждали. Наконец, полог откинулся и показалась Даша. Она подошла к нам, рассеянным взглядом осмотрела строение и задумчиво выдала:

 - Знаешь, Василий… Если однажды тут действительно поднимется небольшой замок, то я, наверно, даже не особо и удивлюсь…

 ...

 ЧП произошло перед ужином. Даша подошла к «печи», дабы очередной раз проконтролировать процесс обжига – он, в общем-то, был уже завершён, и девушка просто ворошила угли, распределяя их каким-то особенным, только ей веданным, образом. Внезапно раздался какой-то хруст, и я, повернув голову на звук, только и успел увидеть, как часть каменной стены, прилегающей к очагу, откололась от основания и грудой обломков накрыла нашу «печь», полностью похоронив все Дашины произведения.

 Девушка, казалось, сначала даже не поняла, что произошло. Просто стояла и удивлённо пялилась на груду камня. Я ожидал лютой истерики, Бегемот судя по всему, тоже – оценив ситуацию, он быстренько поджал уши и спрятался за меня – мол, твоя женщина, ты с ней и разбирайся.

 Дарья потерянно повернулась ко мне – в глазах были не гнев, не обида, не разочарование – скорее, просто удивление – как у ребёнка, который внезапно обнаружил, что что-то может идти не так, как ему хочется. Затем разжала руку, и палка, которой она ворошила угли, упала на землю. Как-то очень медленно упала, отметил я про себя, кинематографичненько. И струйка дыма за ней так прихотливо завилась… А затем Даша дёрганной, деревянной походкой подошла к бревну, работавшему у нас сиденьем, рухнула на него, закрыла руками лицо и горько заплакала.

 Ненавижу женские слёзы. Я, как и большинство мужиков, просто не знаю, как на них реагировать. Чуть что не так сделаешь – и всё, ты козёл и мудак, который ей всю жизнь испортил. При этом, как поступить «так», она сама, зачастую, не знает. Но вот точно не так, как ты сделал. Надо было по-другому! Поэтому я просто подошел к девушке, плюхнулся на землю и обнял её ноги, прижался щекой, начал шептать какую-то муть вроде «Да ничего серьёзного не произошло, не на что тут смотреть, граждане, расходимся». Даша пыталась было вырваться, но я держал крепко.

 - Столько труда… Столько сил… Столько времени… Столько дров. И всё в жопу!!! – последнюю фразу Даша просто проорала, попыталась подняться на ноги, но не смогла – на них я висел. – Я их полдня лепила… - она разрыдалась пуще прежнего.

 Я уже понял, что взрыва не будет, и теперь надо просто дать подруге время выплакаться. Бегемот же, сначала просто бестолково метавшийся вокруг, внезапно ломанулся в сторону шалаша, и вернулся с бутылкой коньяку в пасти.

 - Молодец, Бегемот, ты начинаешь вливаться в коллектив. – похвалил я котяру. Рукой, свободной от обнимания Дашиных ног, дотянулся до стола, сгрёб оттуда кружку, зубами выдрал пробку из бутылки, нацедил треть, поднёс подруге. Она молча выпила коньяк – как воду, мелкими глоточками. Потом, правда, закашлялась, но на щёки уже приходил румянец, а из глаз уходила вселенская тоска. Хвостатый ткнулся её носом в ухо, пощекотал щёку усами, и вот уже девушка слабо улыбнулась.

 - Вася, с тебя можно ваять аллегорическую скульптуру «Восхищённый поклонник у ног прекрасной дамы». Отлипни от меня, пожалуйста. Бегемот, прекрати, щекотно же! – она повернула голову в сторону кота, и снова увидела заваленную каменным крошевом печь. Взгляд девушки снова помрачнел.

 - Даша, прекрати убиваться! – я взял инициативу в свои руки. – Ещё не вечер, может, там не всё побилось. Остынет – раскопаем и посмотрим. Нечего хоронить горшки раньше времени.

 Понятно, что я, скажем так, выдавал желаемое за действительное. На девяносто девять и девять, что как раз горшки-то и не выжили, как и чашки. А вот у плоских тарелок и рюмок некоторые шансы были. Что же, вскрытие покажет. А пока – гасите свет, утром разберёмся.

 Ужин прошёл в молчании. Несмотря на вкуснейшую щуку и практически опустошённую бутылку коньяку, Даша сидела подавленная, отказалась от моего предложения сыграть что-нибудь жизнеутверждающее, игнорировала попытки завязать разговор. Только зачарованно гладила Бегемота, растянувшегося у её ног и врубившего мурчальник на полную. А потом пожелала всем спокойной ночи и уползла в Убежище спать. Я остался было посидеть ещё немного и поразмыслить над ситуацией, но мысли путались, и я тоже отправился на боковую.

 В шалаше было уже совсем темно, и своё место я нашёл, практически, на ощупь. Даша сопела рядом, но что-то мне подсказывало, что девушка не спит. Тогда я просто её обнял и прижал к себе.

 - Вася! Убери руки! – прошептала подруга, не делая, впрочем, никаких попыток освободиться.

 - Я только на просмотр, не на редактирование. – прошептал я на ушко Дарье и поцеловал в шею. – Спи.

 Бегемот разбудил меня около двух ночи. Кошачья лапа осторожно тронула меня за лицо, и я вынырнул из какой-то мути, которая мне снилась. Дарья тихо посапывала у меня в объятьях, а рядом со мной, прямо в воздухе висели два желто-янтарных глаза. Странно, раньше я не замечал за Бегемотом такой особенности.

 - Братан, ты что, дальний свет врубил? – шёпотом поинтересовался я у кота. - Что случилось?

Котяра мотнул головой в сторону выхода, мол, собирайся, пришли за тобой. Делать нечего, и я, стараясь не потревожить девушку, осторожно вылез наружу. Там сразу стала ясна причина столь ранней побудки: над лесом бил Зелёный Луч. И очень мне не нравилось, куда он бил.

 - Болото? – я посмотрел на кота, тот утвердительно кивнул. – Хреновый вариант. Давай не пойдём проверять, куда он показывает? Что-то неохота ночью по топям шариться.

 Бегемот всем своим видом показал, что полностью со мной солидарен, и мы отправились обратно спать.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США