Начальник, отвечаю, мой гусь тоже войны не хочет. ».

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 10 из 18Следующая ⇒

Часть вторая. Сталкеры.

Глава 10.

« - …Ну, понимаете, голубь – это символ мира…

 - Начальник, отвечаю, мой гусь тоже войны не хочет!».

                                                                    «Из анекдота».

 Знаете, что такое двойственное чувство? Это когда твоя тёща летит в пропасть на твоём новеньком автомобиле. Есть такой бородатый анекдот. Вы спросите, причём он тут? А при том, что при пробуждении я именно это двойственное чувство и испытал.

 С одной стороны, очень приятно просыпаться в своём новом доме. Пускай дом крохотный, и местами кривой и косой. Зато полностью свой, и построенный собственными руками с нуля. Ну, почти с нуля, если быть более точным – основой, как ни крути, всё же послужили развалины старой бани. Правда, и претензии по «косякам» никому, кроме как себе, не предъявишь. Например, щели в потолке над моей головой были видны даже в тех скудных рассветных лучах, что нашли в себе силы и желание найти путь через неплотно пригнанные ставни... Чёрт, тоже надо перевесить, совсем негоже. И тем не менее, это МОЙ дом. Моя кровать, рядом спит любимая женщина, и даже Бегемот, беззаботно дрыхнущий в ногах и бессовестно их передавивший – под утро ему стало скучно наверху, и он приполз к нам – и тот ничего не портил.

 А портило всё, вызывая то самое двойственное чувство, самое натуральное похмелье. Ведь как известно, даже самое лучшее качество на раз перешибается количеством, а старая водка с Хутора даже на среднее качество, честно говоря, не тянула. А вот с количеством всё было, наоборот, отлично – я скосил глаза под стол и обнаружил там две пустые бутылки. Тихо выругался. Однако, отметили вчера новоселье! Я обычно столько не пью, а уж Даша и подавно.

 Я поднёс к глазам наладонник: девять утра, охренеть! Что ж, можно и день начинать. Точнее, нужно. Наверно. Я с трудом принял сидячее положение и принялся искать стимулы, способные выгнать меня из кровати. Стимул нашёлся быстро: бочка с водой и призывно стоящий в ней торчком ковш.

 Стараясь не делать резких движений, я принял вертикальное положение. Немного подташнивало, внутри пустой головы, казалось, метался чугунный шар, и там, где он касался черепа, всё немедленно взрывалось тупой болью. Странно, как голова может болеть, это же кость, вспомнил я перл своей учительницы и направил стопы к бочке.

 Во рту тоже вовсю царило двойственное ощущение – одновременно чувство, что туда кошки нагадили (Кто сказал «Бегемот»?), с другой – там царила раскалённая пустыня Сахара. Но и то и то неплохо смывалось водичкой, поэтому первый ковш я опрокинул залпом, а второй пил уже потихоньку, маленькими глоточками. Холодная вода немного прояснила сознание и пробудила аппетит. Подумав, я открыл ставни, оглядел остатки вчерашнего пиршества и со вздохом принялся разводить в печи огонь. Жаль, что нет никакой микроволновки, это бы сильно упростило дело... Блин, а ведь... Как я раньше-то не додумался?

 Поражённый своей внезапной догадкой, я резко распрямился, тут же осознал свою ошибку и приготовился к новой порции метания чугуниевого шара внутри черепа, однако тот куда-то исчез! Потрясённый, я немедленно прогнал короткий тест основных систем организма и пришёл к неожиданному, хоть и приятному выводу: похмелье прошло. Полностью, как будто и не было вчера двух бутылок водки. Во рту уже не копошился Бегемот, голова стала кристально чистой, желудок призывно урчал, почуяв остатки копчёной утки на столе. Обескураженный этим неординарным событием, я медленно перевёл взгляд на бочку с водой. Водой из Минерального Ручья.

 - Так вот ты какая, Живая Вода. – пробормотал я себе под нос, прикидывая, сколько сотен долларов можно просить за бутылку данной жидкости на Большой Земле. По всему выходило, что не менее трёх, а то и пяти, учитывая эксклюзивность и скромные объёмы возможной добычи. Неплохо так, для сельской-то местности.

 - Вода. – простонала подруга из кровати. – Вась, а пива у нас, случайно, не осталось? Башка сейчас лопнет.

 - Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно, хмурое Солнце. – поприветствовал я Дашу и потянулся к бочке. – Пива не завезли, увы. Но есть кое-что получше – чистая, прохладная вода!

 - Ты такой свеженький, бодренький, опохмелился, что ли? – подозрительно посмотрела на меня подруга, принимая ковш.

 - Нет, не имею такой привычки. – я развёл руками. – А ты пей, пей, сейчас полегчает.

 Даша выдула ковш и со стоном упала обратно в постель. Оставив её приходить в себя, я занялся разогревом завтрака, благо огонь в печке разгорелся достаточно. Буквально через несколько минут девушка начала подавать признаки жизни.

 - Ничего не понимаю. – Даша приняла вертикальное положение, осторожно потрясла головой. – Я чувствую себя так, словно никогда в жизни не пила ничего крепче кефира! Как так?

 - Похоже, у воды из Минерального Ручья нашлись недокументированные свойства. – ответил я.

 - А почему мы раньше этого не замечали? – удивлённо воззрилась на меня подруга.

 - Так мы за две недели первый раз нажрались в зюзю! Ты помнишь, что порывалась проверить стол на прочность, станцевав на нём голышом? Еле оттащил!

 - Чтооо? Я??? И не станцевала? Позор мне... Старею, наверное. – взгляд Даши упал под стол. – Литр приговорили, неплохо так. И это после пива... Да, ты прав, до вчерашнего дня мы так не напивались. Повода не было. А водичка-то просто волшебная оказалась!

 - Это точно. Похоже, именно ей мы обязаны новым зубам, глазам и так далее. – я перевернул утку на сковородке. – Пусть разогревается дальше, пойдем пока разомнёмся, да умоемся, что ли.

 - Пойдём. Кстати, придумай уже какой-нибудь умывальник, надоело постоянно на берег бегать.

 - Я уже неоднократно думал эту мысль, всё упирается в отсутствие крана... Хотя, обычный деревенский рукомойник, в принципе, сделать несложно. Напомни мне, как время появится.

 - А оно должно появиться? Чем ты, например, планируешь заняться сегодня?

 - Наша следующая цель, - я протянул руку в сторону залива – Тот островок. Наверняка там есть что-то интересное, не зря же нам к нему путь так усложняют. Починим лодку и поплывём к... Пусть будет Запретный Остров.

 - Запретный так Запретный. – не стала спорить подруга. – Пойдём наружу, люто хочется в туалет.

 - Это точно. Похоже, продукты распада алкоголя выводятся наиболее простым способом.

 Однако, заняться лодкой сразу, разумеется, не получилось. За завтраком я, разламывая дымящуюся утку и деля её на порционные куски, внезапно вспомнил мысль, посетившую меня перед неожиданным избавлением от похмелья.

 - Слушай, я тут подумал... – я оторвал от утиной тушки спинку и протянул Бегемоту. - Если куча «льда» в Пещере ведёт себя как единый объект, независимо от того, где фрагменты этой кучи находятся, то почему бы не предположить, что куча раскалённого камня в «кузне» так же обладает таким свойством?

 - Блин! – Даша так и застыла с утиной ножкой в руке на полпути ко рту. Задумалась на полминуты, улыбнулась, встала и крепко меня поцеловала. – Ты гений! Как мы сразу не додумались? Это ведь, фактически, два полюса одной системы!

 - Тихо, тихо, ещё ничего не доказано! Данная теория нуждается в практической проверке. Давай после завтрака до Пещеры прогуляемся?

 - Обязательно. Но ты ведь понимаешь? У нас будет бесконечный источник тепла! Ни дрова не нужны, ни печи!

 - Ага. Только я не представляю, как это дело можно регулировать. Я так полагаю, что водичкой такие камешки не затушишь. Одно неловкое движение – и пожар обеспечен.

 - Мы что-нибудь придумаем. – отмахнулась девушка. – Данная проблема, на мой взгляд, чисто инженерная. Доедай и пойдём.

…

 Вопрос, как транспортировать такой экзотический груз, как раскалённые камни, которые не желают остывать, сначала поставил нас в тупик. Дерево, понятное дело, не годится. Железное ведро? Прогорит в пять минут. То же самое с другими металлическими вещами, которые были в лагере. Теоретически, чугуниевый котёл, который сейчас героически нёс боевое дежурство в бане, должен выдержать, но вот выдержим ли мы – большой вопрос, даже на тачке его переть от бани к Пещере и обратно, да по сильно пересечённой местности – ну его нафиг. Решение нашла Даша: взять обычные носилки, но насыпать на них толстый слой песка, который должен был выступить в роли теплоизолятора. В таком вот виде – с носилками, лопатой, вооружённые до зубов (мы давненько в Пещере не появлялись, и там определённо опять завелась охрана), и Бегемотом, путающимся, как обычно, под ногами, мы прибыли на место.

 У входа котяра опять повёл себя странно: выгнулся дугой, распушил хвост и зашипел, как клубок рассерженных змей. Впрочем, он тут же справился с собой и принял более привычный вид, но шерсть на загривке всё равно стояла дыбом.

 - Бег, ты чего? – удивилась Даша поведению котейки. – Амулет перестал действовать?

 - Шшшрррмммммяяуууу! – заявил Бегемот и отрицательно покачал головой. – Мрррррр!

 - Что-то новое? Опасное? Или их там просто много?

 - Мррряуу... – котяра развёл лапами, показывая, что и рад был бы объяснить, но сам толком ничего не понимает.

 - Так. – я скинул с плеча обрез и принялся командовать. – Даша, я иду впереди с оружием наготове. Ты идёшь сзади и подсвечиваешь мне фонарём. Пистолет из рук не выпускай. Бег, ты прикрываешь и немедленно сигнализируешь, если почуешь что-нибудь. Возражений нет? Пошли.

 Первая встреча произошла на развилке. На нас двинули два мертвяка. И если один из них был брат-близнец всех остальных, упокоенных нами в Пещере ранее – скелет в ржавых доспехах и таким же ржавым мечом – то второй разительно отличался.

Он люто вонял. Что, впрочем, неудивительно, ибо выглядел он самым что ни на есть классическим зомбарём – ходячий труп, уже изрядно тронутый разложением. Луч фонаря высветил тощую фигуру в лохмотьях, в прорехи которых проглядывала трупно-синяя кожа в пятнах, ранах и язвах, кожа на лысеющем черепе лопнула и сползла, придавая физиономии мертвяка абсолютно дикий вид. Из открытых ран вытекал чёрный гной, капая на песчаный пол. Надо будет тут всё потом перекопать, отстранённо подумал я, ловя на мушку голову супостата.

 Скелета развалил Бегемот, в один момент, как у него всегда здесь получалось. А вот с зомби оказалось сложнее. Четыре пули из «маузера» разворотили мертвяку полбашки, но тот продолжал настойчиво переть в нашу сторону, размахивая обломком ржавого меча, только скорость чуть скинул, да перестал утробно завывать. Тогда я разрядил в него обрез, начисто снеся то, что осталось от головы. Только тогда мертвяк рухнул наземь, продолжая, впрочем, мелко сучить конечностями. Я взял у Даши палаш и отсёк твари руки и ноги, и только тогда странные проявления жизни, вроде как, прекратились. Хотя останки продолжали подрагивать.

 - Вот ведь падаль! – заявила подруга, морщась. – Эти, похоже, покрепче будут. Этак никаких патронов на них не напасёшься!

 - Мертвяк. – я пнул останки ногой. – Воняет. Одно хорошо, этот двигался заметно медленнее, чем скелеты. Можно успеть нафаршировать тварь свинцом, пока вплотную подберётся.

 - Да, зомби обычно самый медленный юнит. А вот здоровья у них, как правило, много...

 - Ты знаешь, непохоже, что этот крендель придерживался ЗОЖ. Даже на вегана не тянет. – я, на всякий случай, раскидал фрагменты зомби по разным углам. – Пошли дальше? Бег, там есть ещё кто? А, по шерсти вижу, определённо есть.

 Перезарядив оружие, мы двинулись дальше. Перед спуском вниз проверили кольцевой коридор – там оказались два обычных скелета, но с них мы залутали несколько очень красивых безделушек, явно недешёвых. А вот в Холодом Зале нам встретился натуральный босс. Хрень под два метра, в полном доспехе, причём вполне целом и даже почти не ржавом, в кирасу можно нас с Дашей засунуть, да ещё и для Бегемота место останется. Голову прикрывал глухой шлем типа «ведро с рогами», причем последние были с полметра точно. В руках этот лось держал двуручный фламберг длиной, наверно, метра полтора. Вонища же от него шла такая, что адепты дедушки Нургла бы обзавидовались.

 - Засранец, ты в курсе, что химическое оружие запрещено международными конвенциями? – заорала Даша, методично всаживая пулю за пулей в забрало шлема.

 - Боюсь, ему пофиг! – я разрядил в голову мертвяка оба ствола обреза, но картечь не принесла обычного результата. – Отходим в коридор!

 Зомбарь наконец поднял свой чудовищный меч и обрушил на нас. Точнее, на то место, где мы были несколько секунд назад – тварь двигалась крайне медленно. Лезвие завязло в песке, и пока противник вытаскивал его, мы отошли из пещерки на лестницу. Наконец, мёртвый рыцарь освободил своё оружие и двинул к нам. Шлем на нём держался чудом, лицевая сторона представляла собой жуткое месиво из металла, рваного мяса, обломков костей и гноя, но это не мешало зомбарю чётко топать в нашу сторону. Однако, с ориентацией в пространстве у него, всё же, наметились явные проблемы: подойдя к двери, проём которой был ему примерно по грудь, мертвяк просто упёрся в дверной косяк. Попытался прорваться вперёд нахрапом, но у него, разумеется, ничего не получилось, а наклониться ему не хватало мозгов. Хотя, даже если бы и хватило, рога бы наверняка застряли. Издав ряд странных булькающих звуков, которые должны были, по-видимому, изображать грозный боевой клич, супостат засунул меч в дверной проём и попытался нас достать, но не преуспел.

 Я на секунду задумался, глядя на это зрелище, потом взял у Даши обрез «мосинки» - у него самый мощный патрон в нашем арсенале, и с безопасной позиции расстрелял недругу колени. В правое ушло три пули, на левое хватило и двух. В результате здоровенный зомби просто упал на песок и встать уже не мог, оказавшись, фактически, колоссом на глиняных (в нашем случае – гнилых) ногах. Ещё парой выстрелов я отчекрыжил правую кисть, всё ещё твёрдо сжимавшую меч, а затем, аккуратно обойдя бьющегося на песке мертвяка, отсёк ему голову топором. Дальше – дело техники.

 - Обидно. – констатировала подруга, облутав поверженного врага. – Такая дура, а ничего полезного не затрофеили...

 - В смысле ничего? – удивился я. – А меч? А доспехи?

 - Толку от них? – Даша недоумённо пожала плечами. – Меч я даже не подниму, наверно, как и доспехи. Да и их надо предварительно неделю в спирте вымачивать, настолько загажены, эээ, фрагментами неприятеля. И на дорогие они не тянут – ни драгметаллов, ни каменьев, даже чеканки никакой нет. Сугубо утилитарные вещи.

 - Ага, доспех форменный, общевойсковой, модель «фулл плэйт армор III». Произведено в Зомбиляндии, мануфактура «Франкенштейн и сыновья».

 - Пожалуй, я не буду искать клеймо производителя. Проверь «кузню», если там чисто, то сначала надо вытащить останки и сжечь нафиг, а то они весь комплекс провоняют... Кстати, а не спалить ли их в горне?

 - Тогда к вони от гнилого мяса прибавится вонь от сгоревшего гнилого мяса, и даже вытяжка не поможет. – я быстро метнулся в «кузню», но там оказалось чисто. – Да и не хочу я в горн класть, эээ, это. Почему-то мне такое действие кажется неправильным, каким-то, не знаю, неэтичным. Ну, как «Моной Лизой» печь растапливать. Не чувствуешь?

 - Не знаю, я не ощущаю ничего подобного. Ну да ладно, потащили тогда?

 Стараясь поменьше дышать, мы вытащили останки из пещеры и сложили им изрядный погребальный костёр. Мертвечина, в отличии от костей, горела плохо, скорее тлела, немилосердно при этом дымя и воняя. Подумав, мы выволокли из пещеры остатки полезностей, которые там ещё оставались, но в лагерь не понесли - тяжело, сложили рядом в небольшой впадине в скале, чтобы, если что-то из этого понадобится, не лезть в пещеру снова. Учитывая, кто там теперь проживает, соваться туда почему-то больше не хотелось.

 Пока мы занимались всей этой хренью, раскалённые камешки, изъятые из горна и положенные на песок рядом со входом, не растеряли жара ни на йоту, то есть, наш расчёт полностью оправдался. Оставив костёр догорать, мы насыпали на носилки толстый слой песка, на него вывалили ведро «Адского Камня» и направились к лагерю.

 Ещё не дойдя до лагеря, мы поняли, что пожадничали. Камни были не просто горячие, они оказались ОЧЕНЬ горячие. Я шёл первым, и даже через рюкзак на спине жар, исходящий от добычи, чувствовался сверх всякой меры. Три раза останавливались, чтобы немного остыть, а вот носилки к концу пути изрядно нагрелись, даже несмотря на слой песка сантиметров в десять.

 Всего десяток камешков, величиной с грецкий орех, помещённые внутрь печки в доме, через полчаса создали впечатление, что там горит полная топка дров. И ведь никак не загасишь! В итоге, я оставил в печи всего пару штук, рассудив, что этого будет достаточно, чтобы умеренно обогреть жилище, и достаточно для нагрева плиты, чтобы на ней можно было разогреть еду. Готовить мы пока в доме не планировали, благо, погода всё ещё стояла вполне приемлемая – несмотря на явное дыхание осени («Сентябрь горит» и всё такое), и достаточно холодные ветра, термометр КПК днём показывал вполне солидные пятнадцать-семнадцать градусов. Поэтому еду и решили пока готовить, как и раньше, под навесом снаружи, и разместили камешки под плиту. Опытным путём Даша выяснила необходимое их количество, а нагрев регулировался самым примитивным методом – подкладыванием либо, наоборот, убиранием нагревательных элементов из-под сковородки. Как раз наступило время обеда, и мы зажарили отличные бобриные стейки. 

 - Василий, вынуждена признать, что ты гений. – заявила Даша с набитым ртом. – Теперь дрова собирать не нужно! Только ещё в баню надо камешков отнести, и вообще ляпота!

 - Ага. Только там столько не требуется. – я посмотрел на совсем незначительно уменьшившуюся кучку «Адского Камня», которую мы отнесли метров на пять в сторону. – Пожадничали, блин.

 - Потащим обратно? – Даша всем своим видом показывала, что ей эта идея не нравится.

 - Думаю, не стоит. Спрячем в расселинах скалы, вдруг ещё для чего пригодится, чтобы не бегать. Главное, чтобы в пределах досягаемости не было ничего горючего. Не хотелось бы спалить остров нафиг.

 - Да, это было бы фиаско. И от дождя прикрыть хорошенько, а то будет сауна на весь остров.... Интересно, а если их в озеро кинуть, что будет?

 - Знаешь, подруга, я предпочту не проверять данный вопрос. Так сказать, во избежание. Вон, и Бегемот не одобряет... – котяра, до этого мирно дрыхнувший (или прикидывающийся таковым), внезапно поднял голову и хмуро заворчал. – Спи, спи, не будем мы такие эксперименты ставить. Ну его нафиг. Хмм, интересно, а если соединить «Адский Камень» и «Лёд»? Да не буду я этого делать, хвостатый, не буду, только не надо грызть мою ногу!

…

 Лодка выглядела хреново. Обычная «плоскодонка», длиной метра четыре, и шириной по корме (отсутствующей) где-то метра полтора, она формой напоминала утюг, да и плавала, судя по всему, немногим лучше. Ну да ладно, Тихий Океан на ней мы пересекать не собирались, наше дело – каботаж… Не стянутые ничем на корме доски бортов разошлись, как лепестки цветка, и посудинка являла собой жалкое зрелище. Ко всему прочему, она оказалась ещё и очень тяжёлой, и путём экспресс-совещания двух людей и одного кота было выработано рабочее решение: ремонт проводить, не отходя от кассы, то есть на месте, поскольку тащить разваливающуюся лодчонку до лагеря, да по сильно пересечённой местности, было бы и тяжело, и опасно – а ну как совсем рассыплется? Ну его нафиг. Поэтому временный судоремонтный завод устроили здесь же.

 Заранее предполагая, что до этого дойдёт, я ещё с неделю назад на соснах, окружающих лагерь, сделал надрезы для вытекания смолы. Этой самой смолы натекло изрядно, и сейчас она плавилась в консервной банке, под которой лежал «Адский Камень».

 - Совсем обленился. – всплеснула руками Даша, узрев эту картину. – Уже и костёр развести нормальный лень, да?

 - А зачем? Ещё жечь биомассу, повышать углеродный след, создавать пожарную опасность… Мы же за экологию? Ну, ладно, ладно, не смотри на меня так. Действительно лень. И жар от Камня постоянный, равномерный и предсказуемый.

 - А кипящая смола тебе зачем?

 - Буду щели в лодке просмаливать, чтобы не текла. Но сначала нужно придать этому плавсредству законченную форму, а то без кормы собственно плавучесть у него не очень. Помоги перевернуть, а то эта посудина тяжёлая.

 - Я бы сказала, плавучесть отрицательная. Да что ты корячишься, возьми палку и используй как рычаг, неуч…

 Саму корму я приладил буквально за полчаса – цепная пила решает. Теперь доски бортов уже не торчали во все стороны, а лежали строго на своих местах. Ну, почти на своих, и пришлось брать молоток и немного править геометрию. В итоге, мне удалось минимизировать размер щелей между досками, и мы начали их конопатить пенькой из распущенных верёвок – отлично подошли те, что мы нашли в подвале на Хуторе. Процедура не особо тяжёлая, но долгая, кропотливая и муторная, кроме того, нужно быть очень внимательным – чуть пропустишь какой участок, и вот она, течь! А такого допускать никак нельзя. Наконец, и этот процесс был закончен, и осталось только пролить швы кипящей смолой, и вуаля – завтра можно будет отправляться в плавание! Только вёсла надо будет скрафтить, ну да это дело нехитрое, у нас даже вся необходимая фурнитура набралась.

 - Ну что ж. – я победно оглядел результат наших усилий. – К завтрашнему дню смола застынет, и можно будет проводить ходовые испытания. Готовь бескозырку.

 - Ленточки подшивать? – засмеялась Даша. – И Бегемоту, по-любому, нужно будет пошить тельняшку. Вполне сойдёт за юнгу.

 - Боюсь, он не оценит. Вон, у него уже ухо дёргается. Бег, просыпайся, морда усатая, пора возвращаться в лагерь. Даш, давай инструмент собирать, что ли.

 - Давай, а то я у меня уже аппетит разыгрался. – подруга повернулась ко мне, протягивая молоток, и вдруг её взгляд метнулся куда-то за мою спину, а глаза округлились от удивления. – А это ещё что за хрень?

 - Оно у меня за спиной, да? – я обернулся, рефлекторно уже вытаскивая из кобуры «маузер». Впрочем, оценив открывшуюся картину, я тут же убрал оружие обратно.

 Над озером плыл парашют. Классический круглый купол, белоснежно-белый, он плавно снижался, несомый ветром к острову. На стропах под ним что-то явно было, но видно было плохо. Я поднёс к глазам бинокль, оценил картину и убрал оптику обратно в карман.

 - Вась, что там? Человек? Да не молчи ты! – Даша просто изнывала от любопытства.

 - Нет, не человек. Ящик какой-то. Летит вроде к нам, если ветер не переменится и ли он раньше в озеро не упадёт.

 - Судя по траектории, не должен. Ему ещё минут пять лететь, давай, всё же, соберём инструменты. А то бросим тут, а их какие-нибудь бобры-переростки сожрут. Или в озере утопят...

 - Эээ... Зачем бобрам топить инструменты?

 - Нуу, мало ли... Из природной вредности. Чем не причина?

 Я тяжело вздохнул и принялся убирать в чехол пилу, краем глаза следя за парашютом. А тот шёл по прежнему курсу как приклеенный, по струночке. И по всему выходило, что приземлится он прямёхонько в центре острова, где у нас что? Правильно, где у нас растут самые высокие сосны! Очень удачное место для десантирования, блин.

 - Похоже, его несёт прямо на деревья. – открыла Даша секрет полишинеля. – Бегемот, ты готов лазать по соснам?

 Котяра расстроенно заворчал, сообщая всем заинтересованным лицам, что лазать по деревьям он не готов, лапы болят, хвост отваливается и вообще, он в промышленные альпинисты не записывался, а нам помогает исключительно из жалости и природной доброты, коей мы, жалкие двуногие, беззастенчиво пользуемся.

 - Я так и знала, что ты не оставишь нас в беде. – подруга закинула на плечо рюкзак. – Мы, к сожалению, навыками лазанья по корабельным соснам не владеем. Пойдёмте, оттащим груз в лагерь и выдвинемся посмотреть, что нам на этот раз послали.

 Парашют повис на деревьях, как мы и боялись, но повис крайне удачно – зацепился краями за ветки двух соседних сосен и болтался теперь между ними, раскачиваемый ветром. Посылать на верхотуру бедного котейку не пришлось: Даша притащила свою «снайперку» и двумя выстрелами перебила ветки, на которой висел купол с одной стороны. В итоге, парашют повис на одной сосне, чисто символически цепляясь на несколько веток. Груз, болтающийся на стропах, отделяли теперь от земли буквально пара метров. Я подпрыгнул, схватился за ящик и повис на нём, и это оказалась плохая идея – наверху с треском сломались ветки, и я рухнул на землю вместе с грузом, чудом извернувшись так, чтобы тот меня не придавил.

 - Вася, блин! – Даша кинулась ко мне, поднимая с земли и щупая везде и за всякое. – Ты цел? Как ты так умудрился? Почему вы, мальчишки, ни о чём не думаете? А если бы он тебе голову размозжил?

 - Ну, подумаешь. – Я сел на ящик, чтобы унять дрожь в коленях. Стрельнул у девушки сигарету, закурил. – Я лично знаю несколько человек, которые по жизни отлично обходятся без головы.

 - И ты сейчас имел все шансы войти в их число. Впрочем, ты всё равно головой, судя по всему, не пользуешься... Невелика была бы потеря. – подруга явно перепугалась за меня и теперь пыталась шуточками снять напряжение.

 - Ничего подобного! Что за гнусные инсинуации? А ем я куда?

 - Василий. – Даша тяжело вздохнула. – Этот анекдот печатали в «Вестнике Петербурга» в позапрошлом веке. И уже тогда он был древнейшим баяном. И вообще, чего расселся? Посылка сама собой не вскроется!

 - Ты знаешь, - коленки, наконец, перестали предательски дрожать, и я встал на ноги. – Есть мнение, что если посылка начнёт вскрываться самостоятельно, то у нас появятся серьёзные проблемы. И вообще, давай сначала купол с дерева снимем, а то ветер усилится ненароком, и сотню квадратов отличнейшего парашютного шёлка унесёт нафиг. Это будет зря...

 Даше пришлось отстрелить ещё пару веток, и вот уже белый купол медленно опустился на землю, повиснув на мелких деревьях и кустарнике. Под него немедленно залез Бегемот и принялся там активно носиться, ещё раз подтверждая тезис о том, что все коты одинаковы, независимо от размеров и уровня интеллекта. Мы же аккуратно обрезали и свернули стропы. Свернуть сам парашют оказалось заметно сложнее – диаметр купола был метров десять, а вокруг отнюдь не ровная взлётно-посадочная полоса военного аэродрома. Тем не менее, мы победили, и свёрнутая ткань исчезла в глубине рюкзака, к немалому огорчению Бегемота. Мы же обступили «презент».

 Ящик выглядел как... ящик. Обычный армейский оружейный ящик, в таких перевозят, обычно, всякие интересные штуки вроде снарядов, гранат и прочих серьёзных игрушек. Что нам, чёрт побери, заслали на этот раз? Выстрел к гаубице? Или противотанковую мину? Я прикинул ящик на вес – килограмм сорок будет, если не больше.

 - Бег, ничего опасного не чуешь? - обратился я к нашему живому детектору, параллельно доставая КПК и проверяя ящик на всякое. Котяра только отрицательно помотал башкой. Очень, надо сказать, уверенно помотал.

 Экспресс-сканирование показало, что живым объектом ящик не является, не радиоактивен, и внутри находится небольшое количество металла. Более ничего снаружи выяснить было нельзя, придётся лезть внутрь. Хорошо, что я предусмотрительно захватил гвоздодёр.

 - Ну, что там? – Даша через плечо смотрела за моими манипуляциями. – Нихрена не понятно?

 - Вскрытие покажет. – сообщил я и начал аккуратно отрывать крышку по периметру.

 Через несколько минут мы с гвоздодёром победили, а ящик – наоборот, проиграл. Внутри нашлись: жестяная банка «Нескафе», три баночки сгущёнки, пачка овсяного печенья, пакет сухого корма для кошек «Китикет», литровая бутылка кваса незнакомой марки «Спасибо, что живой», а так же набор дайвера: гидрокостюм, пара ласт, маска и трубка. На самом дне лежал конверт.

 С «Китикетом», правда, вышел конфуз. Как только Бегемот узрел злополучный пакет, он тут же зло заворчал и кинулся на него с такой яростью, что мы невольно отшатнулись. Пакет моментально был порван в мелкие клочки, а содержимое ровным слоем раскидано по окрестностям. Но рассвирепевший котяра на этом не остановился – отбежав чуть в сторону, он накинулся на ни в чём не повинную сосну, мирно росшую и никого не трогающую, и принялся полосовать её когтями - кора и щепки только брызнули в разные стороны, причём так, что я прикрыл лицо рукой, одновременно закрывая собой Дашу. И другой рукой расстёгивая кобуру «маузера»...

 Однако, через минуту, доведя бедное дерево до совсем плачевного состояния, Бегемот то ли выдохся, то ли успокоился, прекратил изображать деревообрабатывающий комбайн, вернулся к нам, сел и принялся как ни в чём ни бывало умываться. Даша осторожно подошла к хвостатому, присела рядом и принялась вытаскивать щепки из шерсти, что-то тихо ему нашёптывая. Котяре, судя по всему, стало неловко за свой внезапный срыв, и он выглядел сконфуженным. Ну, насколько это вообще возможно для гигантского чёрного кота.

 - Ну, с «Китикетом» разобрались. – я взял в руки банку «Нескафе». – А зачем пепельницу положили?

 - Вася, ну ты что! – засмеялась подруга. – Всем известно, что это никакая не пепельница, а банка для гвоздей!

 - Ну, гвозди у нас тоже есть. – я отложил банку. – Печенье свежее, не как пряник. А вот для чего набор юного водолаза? И что это за письмо?

 Я аккуратно вскрыл конверт, из содержимого в нём нашлась только карта памяти, которая немедленно перекочевала в КПК. Ничего не изменилось, только в значке «Карты» появилась единичка, как будто там есть сообщение. Я открыл приложение, отмасштабировал карту и обнаружил, что в заливе, практически напротив нашей раколовки (точно, проверить надо), метрах в пятидесяти, появился вопросительный знак.

 - Кажется, нам намекают, что здесь что-то есть. – я продемонстрировал соратникам карту. – И да, без гидрокостюма шанс туда доплыть не очень, вода холодная. И почему-то нам дают понять, что лезть туда нужно кому-то из нас, а не Бегемоту.

 - Может, там глубоко? – вступила Даша на зыбкую почву предположений и догадок. – Или, может быть, нужны именно человеческие руки? 

 - Да фиг его знает. – пожал я плечами. Бегемот тоже всем видом показывал, что он не в курсах. – Хуже то, что я никогда не нырял с маской, а тут, судя по карте глубин, больше пяти метров. И хрен его знает, что там придётся делать...

 - Я немного занималась дайвингом, и знаю с какой стороны трубку в рот совать. – ошарашила нас Даша, продолжая осматривать снаряжение. – Обалдеть, маска с встроенным фонариком, никогда таких не видела!

 - Какое-то спорное решение. Аккум тут явно слабоват...

 - Видимо, считается, что нам хватит. – девушка включила фонарь, оказавшийся неожиданно ярким. – Акваланга не положили, а без него на глубине долго не проторчишь. Хватай всё, и пойдём, до заката время ещё есть, как минимум, разведать, что там такое, я успею.

…

 Гидрокостюм, кстати говоря, оказался женским, и был шит, похоже, строго под Дарью. По крайней мере, сидел он на ней, как влитой – загляденье! Понятно, что тут, несомненно, присутствовал элемент шоу, но и то, что орги подробно прошерстили биографии участников, не могло не радовать. С другой стороны, как же иначе-то? Если закинуть на наше место просто случайных людей, то цена им будет – доллар за ведро. А как гласит народная мудрость, где влез доллар - добра не жди.

 Итак, подруга облачилась в костюм, прошлась в нём туда-сюда по пляжу, восторгаясь, как точно он под неё подогнан, надела ласты, маску и трубку, и начала осторожно, задом, заходить в воду. Я, конечно, не один раз проговорил девушке, чтобы глядела в оба, и при малейшей опасности немедленно сваливала оттуда, и убедил взять с собой нож, на всякий случай, но мне всё равно было тревожно. Поэтому, когда Бегемот полез в воду вслед за Дашей, явно планируя её сопровождать, у меня немного отлегло. И как мы сами не додумались?

 Зайдя по пояс, Даша помахала мне рукой, повернулась и нырнула с головой, тут же вынырнула и поплыла в сторону предполагаемой цели. На экране КПК, даже при максимальном увеличении, Даша с Бегемотом были видны в виде едва заметной ряби, но даже это позволяло мне с берега корректировать маршрут, громко крича «Лево!» «Ещё левее!» «Да другое лево!». Но вот, отметка наших акванавтов совпала на карте со значком вопроса, и я закричал «Место!». Даша замерла, а затем нырнула.

 Не появлялась она больше минуты, только Бегемот нарезал вокруг круги. Я отсчитывал секунды, и мысли мои неожиданно приняли скверное направление: а что, если Даша не появится? Что я буду делать? Ведь так и полезу в воду, без костюмов, как есть... И там и останусь, и будет Бегемот плавать кругами вокруг нашей могилы, жалобно мяукая... Некстати вспомнилась история японца, который много лет ищет тело утонувшей жены… Ну нахер! Я потряс головой, отгоняя нерадостную картину, но уже начал всерьёз волноваться, когда на поверхности появилась голова Даши. Она слабо помахала мне рукой, мол, всё нормально, отдышалась, отплыла чуть дальше и снова нырнула. И снова потекли томительные секунды, правда, теперь я уже был более спокойным – судя по всему, никакой Ктулху на дне не притаился, и подруга была в безопасности. Ну, насколько это вообще возможно в такой ситуации.

 Ещё несколько раз девушка ныряла, чуть меняя местоположение. На пятый раз ей, судя по всему, улыбнулась удача, и Даша аж выпрыгнула из воды по пояс, размахивая обеими руками – «Нашла!». Затем что-то сказала Бегемоту, и тот бодро направился к берегу. Ещё раньше мы договорились, что в том случае, если там что-то большое найдётся, то мы попробуем вытащить это на берег за верёвку – дно вроде как ровное, должно получиться. Поэтому, когда Бегемот подплыл к берегу, я уже стоял с бухтой верёвки наготове, и котяра, захватив петлю в пасть, немедленно отправился обратно.

 Получив верёвку, подруга ныряла ещё два раза, наконец, показавшись из-под воды, она показала мне большой палец вверх – мол, готово. Я осторожно натянул верёвку, выбрал свободный ход, потянул. Ничего. Потянул сильнее, ещё сильнее и вот! Предмет на другом конце явно сдвинулся с места! Правда, шёл он тяжело, поэтому я решил дождаться девушку и котяру, дабы тащить всей толпой.

 - Странное место. – задумчиво проговорила Даша, пока я помогал ей снять амуницию. – Сверху вроде всё нормально, вода прозрачная, видимость - десятки метров, а у дна... Как будто завеса какая-то. Словно чёрное покрывал наброшено, ни черта вообще не видно!

 - На ощупь искала, что ли? – изумился я.

 - Нет. Когда в эту хрень заплываешь, фонарь черноту пробивает, но буквально на метр. Долго искать пришлось, хоть дно и чистое – ни коряг, ни заметных камней, на удивление... Даже водорослей почти нет. И хорошо, в водорослях я бы до завтрашнего вечера искала.

 - Ну, так а что там?

 - Ящик. Практически такой же, как и на парашюте прилетел. Кстати, его тоже надо будет забрать, пригодится в хозяйстве, только крышку откидную сделать... У тебя же петли остались?

 - Остались, остались, хозяюшка ты моя. – я поцеловал подругу. – Всё в дом, всё в дом! Только завтра, а то он тяжёлый.

 - Разумеется, завтра. – Даша причесала мокрые волосы. – Так, я пришла в себя после заплыва, потащили?

 - Потащили. – я поплевал на руки и взялся за верёвку. - Бегемот, ты с нами? Да? Тогда хватай верёвку, не знаю, зубами наверное? Взяли!

 - И вырастил дед репку большую-пребольшую. Тянут-потянут...

 - Даша! Не смеши Бегемота, у него верёвка из пасти выскакивает!

 Тащить пришлось долго. В воде предметы, разумеется, весят меньше, чем на суше, но ящик был, похоже, не легче прибывшего по воздуху. Кроме того, он постоянно цеплялся за что-то, и приходилось ослаблять верёвку, а потом дёргать. Пару раз мы уже думали, что Даше придётся снова нырять, чтобы освободить груз, но всё, в итоге, обошлось.

 Бегемот ещё отплёвывался от верёвки, а я уже аккуратно поддевал крышку ящика гвоздодёром. Даша параллельно проверяла находку сканером, хотя, как я предполагал, это было излишним – «гостинцы» от оргов, как показала практика, столь просто не раскусишь. Вот и сейчас план «перехват», как обычно, результатов не дал...

 Наконец, крышка ящика отлетела в сторону, и мы узрели его содержимое. С полминуты мы переваривали увиденное, потом молча переглянулись. И наши взгляды мало бы кому понравились. Бегемот, сунув нос в ящик и оценив ситуацию, даже не стал, по своему обыкновению, ржать, а наоборот насупился и удалился на безопасное расстояние. И правильно сделал.

 - Вася, ты не находишь, что юмор организаторов должен, всё же, иметь какие-то рамки? – голос подруги был тих и спокоен, и это мне не нравилось. – Сломанный якорь, старинный компас и бескозырка?

 - Ну, мы же в плаванье собираемся, вроде как. – я отчаянно старался перевести всё в шутку. Правда, вероятность успеха этой затеи была примерно там же, где полчаса назад находился злополучный ящик. – По-любому, компас – без стрелки, а бескозырка – прострелена...

 - Не смешно! Там, между прочим, звиздец как страшно! - палец Даши упёрся в залив. – Каждый нырок у меня поджилки тряслись, хрен его знает, что там может ожидать! И ради чего? Ломаного якоря? Моя жизнь только этого и стоит!!!?

 - Нет, не только. – я обнял подругу, прижал к себе. Очень крепко прижал, одновременно корча страшную рожу Бегемоту, в надежде, что он предпримет какие-то активные действия. – Не только, там ещё фуражка и компас...

 - Не фуражка, а бескозырка, мазута ты береговая... – Даша уткнулась мне в шею и, наконец, расплакалась. Одновременно Бегемот начал тереться о её ноги, вручив мурчальник на полную.

 Подругу понемногу отпустило. Прорыдав полминуты, она заметно успокоилась и, всё ещё всхлипывая, присела на камень. Я поджёг сигарету, передал девушке, и она скурила её в три затяжки. Поняв, что вспышка миновала, я оставил Дашу на попечение Бегемота, а сам принялся разбирать чёртов ящик.

 Сверху действительно лежал небольшой якорь с наполовину отломанной проушиной. Я вытащил его наружу – неплохо, килограмм десять будет, и осмотрел его внимательнее. Якорь как якорь – цельнолитой, две лапы. Я подумал, что если канат обвязать вокруг сломанной проушины, то он должен нормально держаться, и предмет можно использовать по назначению. С другой стороны, а нафига он вообще нам нужен? Ведь можно использовать просто камень, обвязав его верёвкой, как я, в принципе, и собирался сделать. Ладно, пусть будет, спишем на шутку юмора.

 Бескозырка оказалась целой, как ни странно. А ещё – очень старой, и сбоку шла надпись: «Варяг». На дореволюционный манер, с «ятем». У меня аж дух захватило, неужели? Неужели это настоящий артефакт, с того самого «Варяга»? Я молча протянул бескозырку подруге.

 - Охренеть. – выдала Даша, осмотрев головной убор. – Думаешь, это реально ОТТУДА? С самого «Варяга»?

 - Боюсь, правды мы никогда не узнаем, да и не важно это. – я пожал плечами. – Вполне может быть, что и так. Только нам-то что с того? «Плюс десять к мореплаванию» она навряд ли даёт...

 - А если это головной убор самого меткого канонира? – подруга нацепила бескозырку на голову. – И даёт «плюс десять к меткости»?

 - Ага, а компас даёт «плюс пятнадцать к ориентированию на местности».

 Мы вместе засмеялись и принялись рассматривать компас. Стрелка на нём, несмотря на мои опасения, присутствовала – здоровая, бронзовая, как и весь прибор, размером с доброе блюдце. Прикрыт толстым стеклом, чуть надтреснутым. Судя по виду, он был точно не моложе того же «Варяга», хотя никаких надписей мы не нашли.

 - Странно. – Даша покачала головой. – Ты заметил, что компас, как бы помягче сказать, не очень корректно показывает направление?

 - Действительно. – я постучал пальцем по стеклу, как будто это могло как-то помочь. – Врёт, причём ощутимо... Или врут наши КПК.

 - Неа. – девушка энергично замотала головой. – Я по звёздам сверяла, всё точно.

 - При условии, что звёзды тоже не врут. Но это уже, наверное, паранойя.

 - Если у вас нет паранойи, это ещё не значит, что за вами не следят. – отрезала подруга. – А вот ящик нам откровенно врёт. Он настаивает, что уже пуст, а я утверждаю, что это не так.

 Здесь Даша попала в самую точку. После изъятия трёх вышеуказанных предметов, ящик показал дно. Вот только дно отступало от верха сантиметров на пятнадцать, когда высота ящика была примерно сорок. В двадцать пять сантиметров дерева я не поверю, и не уговаривайте. Стало быть, мы имеем что? Классическое «двойное дно». Я постучал по фальшивому днищу, и звук был звонкий, подтверждая нашу догадку. Вот только как его поднять? Никаких ручек или выемок, за которые можно ухватиться, и сидит плотно, не расшатаешь. Пока я думал, положение спас Бегемот. Котяра подошел к ящику, оценил ситуацию, и с размаху вонзил в фальшдно когти, а затем рывком выдернул его. Правда, стащить деревянный щит с когтей оказалось непросто, и нам пришлось помогать. И лишь затем мы заглянули внутрь.

 - Вот, это уже интереснее! – заявила Даша и принялась доставать находки. – Это мне нравится гораздо больше!

 Содержимое нижнего отсека походило на комплекты, которые кладут в спасательные шлюпки. Набор для рыбной ловли, вроде нашего, три литровые бутылки чистой воды, фляга со спиртом, ракетница с десятком зарядов, дюжина ХИСов, здоровенный револьвер незнакомой мне конструкции и три пачки патронов пятидесятого калибра к нему, небольшой радиоприёмник, аккумуляторный фонарь с ручной зарядкой (ну, знаете, с такой ручкой, которую надо крутить). Комплект одежды – брюки, рубашка, свитер, штормовка, резиновые сапоги, шапка и комплект белья – всё мужское, по размеру чуть больше моего, очень добротное, без каких-либо бирок. Хороший армейский нож, небольшой топорик, и пара десятков банок разнообразных консервов, как мясных, так и растительных, три пачки галет и аж пять плиток шоколада.

 - А что это за хрень? – подруга крутила в руках трубку ХИСа. – Для чего?

 - Это химический источник света, сокращённо – ХИС. Внешняя трубка – из прозрачного пластика, внутренняя – из стекла. Если ХИС согнуть, стекло лопнет, реактивы внутри смешаются, и дадут свет. Что-нибудь написано?

 - «Зелёный, десять часов». – прочла Даша. – Значит, будет гореть зелёным десять часов?

 - Ага. Иногда очень удобно. Убери пару штук в карманы куртки, пусть лежат на всякий пожарный случай. Только в несгибающиеся карманы.

 - Да уж догадаюсь, не юродствуй. – девушка взяла в руку револьвер. – Тяжеленный, блин!

 - Ещё бы, пятидесятый калибр. Не рекомендую из него стрелять без крайней необходимости, руку на раз выбьет. А что у нас за консервы?

 - Вася, тебе что, жратвы мало? – возмутилась подруга. – Я тебя и так кормлю, как на убой!

 - Еды у нас, действительно, навалом. Но давно ли ты ела... - я осмотрел банки и поднял одну. – Давно ли ты ела персики в сиропе?

 - Персики в сиропе? Дай сюда, немедленно! – оживилась Даша. – Ишь, захапал мои персики! О, и кукуруза, и горошек!

 - Солнце, да у нас целая бочка гороха!

 - Это который я два дня размачивала, а потом полдня варила? Ну, формально он есть. Только это-то совсем другое! Читай: «Нежный молодой горошек мозговых сортов».

 - Ладно, ладно, другое так другое. Только, что-то мне подсказывает, что на него некоторые кошачьи претендуют...

 Пока мы трепались, Бегемот не терял времени даром: откатил одну из банок с горохом в сторону, филигранно вскрыл когтем, и теперь медленно лакал из банки бульон, тихо подвывая. Мы переглянулись и пожали плечами: странные гастрономические пристрастия нашего лохматого друга уже не особо удивляли. Даже обычные домашние мурлыки через одну любят странные для хищников продукты, у бабушки кошка, например, сама не своя была до сырой картошки. Как только кто-то начинал её чистить, котейка была тут как тут, и пока не выдашь картофелину – не отстанет. Консервированный горох на этом фоне, можно сказать, деликатес.

 - Бегемот, ты не мог до ужина подождать? – Даша немедленно переключилась в режим строгой мамочки. – Аппетит перебьёшь, и морду порежешь! Края-то острые! Вот зараза, как будто к пустому месту обращаюсь…

 Котяра же выгнал из банки последнюю горошину, покатал её на языке и сожрал. После чего сел и принялся умываться, демонстрируя нам донельзя довольную физиономию. Даша неодобрительно покачала головой и принялась собирать вещи обратно в ящик, бормоча про себя, что некоторые кошачьи много себе позволяют. Бегемот же, нисколько не смущённый недовольством девушки, закончил с гигиеническими процедурами, внезапно схватил в зубы якорь и, нисколько не напрягаясь, поволок его в лагерь, высоко подняв голову и явно красуясь. Мы посмотрели ему вслед, посмеялись, подхватили ящик и тоже двинули в лагерь, благо время уже плавно приближалось к ужину.

 …

 Однако, перед приёмом пищи было решено прогуляться до «Монолита» и подзарядить технику, а то на полный желудок скакать, аки сайгак, по скалам никакого желания не было. Заодно решили донести до лодки якорь – Даша высказала мысль, что тяжеленную лодку тащить к пляжу посуху – идея не очень, и проще проплыть по озеру, поэтому и снаряжать плавсредство придётся там же. Вёсла я смастерю завтра с утра, а якорь закинем сейчас, всё равно хотелось проконтролировать, как идёт процесс сушки. А контроль, как оказалось, был ой как не лишним…

 Пока мы с Дашей обсуждали, что из свежих консервов откроем на ужин, ноги уже принесли нас к скалистой гряде, разделяющей Берег Погибших Кораблей и остальной остров, и мы уже почти поднялись на неё, когда Бегемот вдруг глухо заворчал, глядя аккурат по направлению цели нашего пути. Мы тут же встали как вкопанные.

 - Ну, и что на этот раз? – обречённо прошептала подруга, расстёгивая кобуру.

 - Даже представить боюсь, кого там принесло, на ночь глядя… - тихо ответил я, снимая с плеча обрез и взводя курки. – Проверим?

 Возражений не последовало, и мы, преодолев последние метры пути, осторожно выглянули из-за камня. Картина, открывшаяся нашему взору, вызывала смешанные чувства. С одной стороны, хотелось в голос заржать. А с другой, хотелось немедленно бросить гранату. Разумеется, ни того, ни другого делать мы не стали, а просто откатились на несколько метров вниз, обсудить сложившуюся ситуацию.

 - Вот ведь курица общипанная! – выругалась Даша. – Он ведь там всё обгадит вусмерть!

 - Это точно. – вынужден был согласиться я. – Попробуем шугануть?

 - Скорее всего, не сработает. – подруга задумчиво покачала головой. – Что-то я сомневаюсь, что он сам по себе сюда прилетел. И если это приколюхи от оргов – а это точно приколюхи от оргов – то навряд ли эта курица свалит в ужасе, роняя кал. Придётся драться. А так не хочется, на ночь глядя... Бегемот, ты не мог бы прогнать эту хрень, ну, по дружбе? Нет? Так я и думала...

 - Тогда план такой: ты отходишь чуть правее – вон за тот камень, а я появляюсь с фронта и попытаюсь его напугать. Если не сработает, открываю огонь на поражение, а ты поддерживаешь, пользуясь элементом внезапности. Бег, можешь скрытно обойти эту тварь с тыла? Отлично, тогда действуй по обстоятельствам, только под пули не лезь...

 - Жаль, винтовка в лагере осталась. – сокрушённо проговорила Даша. – Может, сбегать?

 - Думаю, это лишнее. Если мы его не сможем уработать в два ствола и четыре лапы, то и винтовка здесь уже не поможет. Всё, хватит лясы точить, на позиции. Через три минуты начинаем, а то солнце скоро сядет.

 Подруга медленно, стараясь производить минимум шума, направилась к своей позиции, а Бегемот и вовсе просто внезапно исчез, как будто его и не было вовсе. Я же осторожно вернулся на гребень гряды и оглядел предполагаемое поле боя.

 Выглядело оно, в общем-то, стандартно. Тот же пляж, та же галька, нагромождения топляка и волны, лениво лижущие песок. Наша лодка, на которую было потрачено столько времени. И только одна-единственная деталь всё портила: прямо на лодке сидел голубь размером с добрую свинью и неторопливо вил гнездо. Причём материал он выбрал крайне специфичный: рядом валялась неизвестно откуда взявшаяся здоровенная катушка металлического троса, который птица разматывала клювом, им же откусывала куски нужной длины и аккуратно складывала в виде гнезда. Как верх абсурда, картину венчал - как и голову голубя, старый ржавый немецкий шлем времён Второй Мировой. Со свастикой.

 - Стало быть, братец, вон оно как. Ну, тогда разговор у нас будет короткий. – пробурчал я себе под нос, поднимаясь во весь рост. – Ганс, сдавайся! Гитлер капут! Пошёл вон с нашей лодки!

 Как я и предполагал, моя тирада не произвела на птицу никакого впечатления. Голубь повернулся в мою сторону, поднялся во весь рост, распахнул крылья – мать честная, метра четыре, наверное, и злобно заклекотал. Судя по всему, ни сдаваться, ни уходить вон он не собирался. Поэтому я поднял «маузер» и выстрелил. Практически одновременно грохнул «ТТ» Даши.

 Птиц-переросток отреагировал мгновенно: одновременно оттолкнувшись лапами и взмахнув крыльями, он моментально взмыл на высоту нескольких метров и резко бросился в сторону, уходя с линии прицела и набирая высоту. Я даже не понял, попал ли кто-нибудь из нас, так быстро всё произошло. Однако оперативно пришёл в себя и открыл беглый огонь по супостату и, судя по отлетающим перьям и крикам птицы, попадал. Тогда голубь, уже поднявшийся почти на десять метров, решил перейти в атаку и бросился на меня. И тут я понял свою стратегическую ошибку: я стоял на верхушке крутого каменистого гребня и возможности манёвра у меня были, практически, нулевые. И когда тварь уже тянула ко мне свои здоровенные лапы, оснащённые не менее здоровенными когтями, я принял единственное правильное решение и кубарем покатился вниз, на пляж. Справа продолжал грохотать пистолет Даши.

 Скатился я удачно: ничего вроде не сломал и даже не потерял пистолет, однако, был почти полностью дезориентирован. Когда я, наконец, осознал ситуацию, она была уже аховая: я лежал на спине, а сверху на меня падал недруг, и его крылья уже застилали всё небо... Чудом я успел выхватить из-под себя обрез и выпалить с обоих стволов прямо в брюхо твари, одновременно откатываясь в сторону. Оба действия прошли успешно - разбрызгивая кровь и истошно вереща, птиц грохнулся на землю, аккурат туда, где я только что имел счастье находиться. Правда, он моментально оправился, тут же подскочил и принялся набирать высоту. Я встал на ноги и принялся перезаражать «маузер», а со склона ко мне уже спешила Даша.

 - Ты цел? – прокричала подруга, вгоняя в «ТТ» свежий магазин. – Живучий, гад, давай его в два ствола! По команде! Готов? Огонь!

 Мы успели сделать по несколько прицельных выстрелов, когда голубь, поднявшись на пару десятков метров, нанёс ответный удар. Сначала мы даже не поняли, что произошло, когда в паре метров от нас упала жидкая блямба, обрызгав всё в радиусе метров пяти дурно пахнущей субстанцией.

 - Да он на нас срёт! В прямом смысле! – заорал я, а рядом уже рухнула следующая партия жидкого кала.

 - Давай по очереди! Нельзя давать ему передышки! Огонь!

 Следующие несколько минут превратились в какой-то сюр: мы «танцевали» вокруг лодки, стараясь не угодить под «бомбы» и одновременно всаживая пулю за пулей в чёртову птицу, никак не желающую подыхать. Наконец, через три отстрелянных магазина, когда запас патронов подходил к концу и я уже собирался браться за обрез, тварь то ли решила, что с неё хватит, то ли истощила боезапас, но голубь прекратил гадить нам на голову и начал тяжело, теряя кровь и перья, набирать высоту. Очень хотелось разрядить в него остатки магазина, но тогда патронов не останется совсем, и я только провожал трепыхающуюся птицу тяжёлым взглядом. Однако, поднявшись на изрядную высоту, супостат, видимо, совсем выбился из сил, как-то неловко развернулся, завис на секунду на месте, а затем расправил крылья на полную и сорвался в крутое пике, явно собираясь на таран. Я, как во сне, быстро прикрепил кобуру к «маузеру» в качестве приклада, упёр его в плечо, поймал на мушку тушу, летящую, уже без всяких сомнений, прямо на меня, и быстро отстрелял последние пять патронов точно в цель. После этого медленно, я бы сказал – с ленцой, отступил на два шага вправо. В этот же момент голубь со всей дури врезался в землю. Брызнула кровища. Я не торопясь перезарядил обрез, подошёл к трепыхающейся ещё куче мяса и перьев, приставил оружие к голове твари и разрядил оба ствола одновременно. Башка разлетелась по окрестностям, и только старая немецкая каска красиво поплыла в луже дымящейся крови.

 - Василий. – Даша подошла ко мне и встала рядом, глядя тяжёлым взглядом на бесформенную тушу. – Когда ты в следующий раз решишь передо мной покрасоваться, делай это, пожалуйста, менее опасными для жизни способами, хорошо?

 - В смысле?

 - В смысле!??? – подруга закатила мне звонкую пощёчину. – Давай ты не будешь больше изображать зенитное орудие, прямой наводкой сбивающее пикирующий на неё «Юнкерс»! И так вальяжно в сторону отступил, на два шажочка! А ещё ножку так отставил, хоть картину с него пиши! Ты понимаешь, что я чуть в штаны не наложила!?

 - Ты знаешь, - я осмотрел поле боя. – Думаю, никто бы не заметил...

 Пляж, и до этого не особо поражавший воображение красотой, теперь выглядел откровенно плохо. Засыпанный перьями, залитый кровью и птичьим помётом, теперь он не только смотрелся плохо, но и пах отвратительно. Я оглядел с ног до головы Дарью, потом себя. Да, мы отлично дополняли сложившуюся картину, а проволочное гнездо, даром что недостроенное, венчало этот театр абсурда.

 - А ты не помнишь, случайно, - я достал из рюкзака коробку патронов и принялся снаряжать магазин. – Голуби обычно потомство парами выводят? Не прилетит ли нам на голову ещё один такой засранец?

 - Вот понятия не имею. – дёрнула плечом девушка, но тоже принялась снаряжать опустевшие магазины трясущимися пальцами. – И надо бы умыться.

 Наспех зарядив оружие, мы поспешили к воде, чтобы смыть следы жизнедеятельности твари там, где они попали на открытые участки кожи, поскольку птичье дерьмо не только воняет, но ещё и химически очень активно, и может оставить вполне ощутимые ожоги. Появился Бегемот и уселся рядом с виноватым видом – в этом бою он ничем нам не помог. Хотя тут к нему никаких претензий быть не могло – крыльями или оружием дальнего боя усатый не обладал, и в сложившейся обстановке помочь мог разве что морально. Под ногами не путался и хорошо.

 Немного приведя себя в порядок, мы выкурили по сигарете, хлебнули спирта из фляжки – строго для успокоения расшатанных нервов – и вернулись к лодке. Я скинул с неё непрошенный арт-объект, отметив про себя, что проволока – алюминиевая, толстая, в хозяйстве пригодится. Лодка, к счастью, не пострадала, только кое-где в днище были отметины от когтей, но неглубокие.

 - А с этим дерьмом что будем делать? – Даша пнула труп супостата. – Голубей вроде едят? У меня эта туша что-то не вызывает аппетита. Бегемот, ты претендуешь?

 - Мррр? – удивился котяра, подошёл к птицу, осторожно избегая загаженных участков, понюхал, издал звук, как будто пытался сдержать тошноту, после повернулся и принялся закапывать тело.

 - Похоже, не только у нас это не вызывает аппетита. Предлагаю спалить эту птичку нафиг. Нет тела – нет дела. – я посмотрел на догорающий закат. - И, походу, к «Монолиту» мы сегодня уже не пойдём.

 - Нахрен «Монолит», я требую баню! – воскликнула Даша. – Я в таком виде спать не лягу, от меня несёт, как от скотного двора!

 - И шмотки надо постирать. – я посмотрел на замызганный рукав. – Иначе, к утру оно всё до дыр прожжёт.

 Костёр голубю сложили поистине королевский, благо сушняка на берегу было в избытке. Перетащили тело, стараясь не измараться окончательно, благо, оно оказалось на удивление лёгким. Хотя, у птиц трубчатые кости – иначе хрен бы они покорили воздушную стихию. Пока костёр разгорался, постарались немного прибрать поле боя – собрать и покидать в огонь перья да присыпать дерьмо песком, чтобы не так воняло и бросалось в глаза.

 Вонища от горящих перьев шла настолько чудовищная, что мы поспешили убраться с пляжа. Уже стемнело, и зарево от костра ещё долго алело за спиной. А мы, захватив носилки с кучкой «Адских Камней», поспешили к бане. Камушки полностью оправдали своё название, нагрев сотню литров воды буквально за десять минут. Ну, не до кипения, конечно, мы же мыться собрались, а не вариться. Оставив верхнюю одежду просто замачиваться в озере, мы поспешили смыть с себя всю эту гадость, что приключилась за вечер, и всё равно потом Даша жаловалась, что запах остался. Я склонялся к мысли, что это уже самовнушение, но вслух озвучивать, разумеется, не стал, ну его нафиг. Наконец, помывшись и переодевшись в клоунские «адидасовские» костюмы, мы постирали на скорую руку грязные шмотки и наконец вернулись домой.

 Готовить что-то никаких сил не было, и я просто разогрел на сковородке пару банок тушёнки, добавив туда пару банок фасоли в томатном соусе. Поставил сковороду на стол, не удосужившись даже разложить еду по тарелкам. Бегемот ужинать наотрез отказался, только воды миску вылакал.

 - Эй, усатик, ты в порядке? – забеспокоилась девушка. – Это на тебя не похоже, отказываться от еды! Сколько тебя знаю, ты же за любой кипеш, кроме голодовки?

 Однако котяра с помощью жестов, мимики и междометий объяснил, что всё у него хорошо, просто именно сегодня у него напрочь пропал аппетит, но завтра всё будет хорошо и он сожрёт вооооот столько рыбы. Даша недоверчиво сообщила, что завтра они лично проконтролирует приём пищи Бегемотом, и если заявленное количество будет хоть на одну штуку меньше, то пусть котяра пеняет на себя. Усатый согласно покивал головой и уполз к себе наверх, а Даша молча достала бутылку водки. Я так же молча разлил по стопкам, подумал и убрал пузырь обратно. Мы молча выпили, закусили. Мрачно посмотрели друг на друга, и я, снова молча, достал бутылку обратно.

 - Ты думаешь о том же, о чём и я? – наконец, девушка отложила вилку и перешла к серьёзным вопросам.

 - Что было бы, если этих куриц-переростков была пара? – я посмотрел на бутылку, но решил повременить. – Они бы нас размотали. Уделали бы, как котят.

 - Это точно. – Даша повертела в руках красивую серебряную стопку, украшенную здоровенными рубинами. – Я теперь поминутно буду смотреть в небо. Вдруг подруга этого дятла появится…

 - Подруга, конечно, может и появиться. Это нужно держать в уме. – согласился я. – Однако, перво-наперво нам нужно помнить первый постулат: «Шоу должно продолжаться». С этой точки зрения глупо нам подсовывать проблемы, с которыми мы не можем справиться. Одну птичку мы, хоть и с трудом, но одолели, и представление, могу заверить, было на все деньги. Две штуки бы нас заклевали, и шоу бы закончилось.

 - Замечу, что шоу бы закончилось для НАС. Вдруг зрители любят смотреть, как эти птички развешивают кишки ещё живых участников по окрестным деревьям...

 - Пока всё происходящее говорит, наоборот, о необходимости живых участников. Всех этих крокодилов, бобров и голубей нам подсовывают строго дозированно, причём в момент, когда мы к этому готовы, не раньше. Но и не позже – с нынешним арсеналом мы, например, того же крокодила просто бы расстреляли с безопасной дистанции, и шоу было бы крайне скромное. И по времени разносят, чтобы, значит, зрителям не приедалось.

 - А мертвяки в пещере?

 - Так у них там место постоянной дислокации. Если бы мы туда не полезли, мы бы про них никогда и не узнали. А этих ээээ... «боссов» нам именно подсовывают. Причём туда, где мы с ними никак не можем разминуться. Ведь крокодил мог плавать в другом углу болота, бобры могли жрать дерево на Берегу Погибших Кораблей, а голубь мог свить своё гнездо на болоте, и мы бы с ними вообще не пересеклись. Но нет, всё заботливо сделано так, чтобы мы, болезные, не только не прошли мимо, но и не подумали избежать, хм, близкого знакомства. Прямая ставка на то, что мы обязательно полезем в драку.

 - Интересно. - Даша надолго задумалась. – Наливай, чего сидишь... Похоже, ты прав. Интересно, а в другую сторону это работает? В смысле, если мы сейчас пойдём и утопим весь огнестрел, нам перестанут посылать подобных тварей?

 - Не уверен. – я отрицательно покачал головой, поболтал водку в рюмке, выпил, крякнул, закусил луковкой. – Мертвяки в пещере точно никуда не денутся, а мы останемся с голой жопой... Я бы не делал столь резких движений. Нам бы оружие поприличнее, против «калаша» эта курица-переросток не продержалась бы и минуты.

 - По твоей же теории, против такого оружия на нас должны спустить что-то посерьёзнее. – подруга поёжилась. – Пойдёшь до озера умыться, а там какой-нибудь осьминог-переросток уже тянет к тебе свои волосатые щупальца... Кстати, ты вроде хотел какой-нибудь умывальник смастерить!

 - Извини, сегодня как-то недосуг было, завтра займусь, надеюсь. А осьминог без тентаклей – хентай на ветер.

 - Извращенец. – подруга тяжело вздохнула. – Давай по последней, и спать, а то опять нажрёмся. Да, и напомни мне завтра из парашюта пару простыней нарезать, а то спать на грубо выделанной шкуре прикольно только первый раз, как оказалось.

 - Только постирать бы надо, хрен его знает, чем эти парашюты пропитывают.

 Даша уснула сразу, я ко мне сон не шёл. Я долго лежал, глядя в потолок, вспомнив, что ставни я так и не перевесил, да и не до них как-то. Свет от «Адских Камней» в печи пробивался через щели, окрашивая жилище в жёлто-багровые тона – можно сэкономить керосин и свечи. С этой мыслью я и провалился в сон.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности