Раскрытие беременности аналитика

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 8 из 9Следующая ⇒

Несмотря на то, что беременность аналитика является весьма заметным невооруженным глазом и распространенным жизненным событием, которое ведет к прерыванию терапии, о ней практически совсем ничего не писали до конца 60-хгодов прошлого века (см. McGarty, 1988). В соответствии с классической точкой зрения, беременность аналитика представляет собой вторжение в аналитическое пространство. Многие ортодоксальные фрейдисты призывали выжидать, пока пациент сам не заметит беременность, чтобы терапевт могла стать оптимальным экраном для проекций. Это вписывалось в традиционное обучение большинства терапевтов – их учили не обременять пациентов своей личной жизнью и не перетягивать на себя фокус внимания терапевтической сессии. Даже если одной из задач работы было создание истого экрана, было бы логически непоследовательно предполагать, что таковым может стать беременная женщина-терапевт. МакГэрти исследовала факторы, которые могут препятствовать исследованию беременности как части терапии. Она отмечает, что аналитик может испытывать соблазн отрицать влияние своей беременности на пациентов. Помимо этого, аналитик может тревожиться по поводу своей способности одновременно быть матерью и сохранять свою профессиональную идентичность. Это может привести к избеганию этой темы. МакГэрти также сравнила реакции пациентов на свою первую и вторую беременности. Она обнаружила, что, когда она забеременела во второй раз, пациентам было легче говорить о ее беременности и обсуждать связанные с ней фантазии. Она полагает, что реакции пациентов были связаны с большей степенью ее самораскрытия, так как она гораздо раньше объявила о своей беременности и о том, что будет уходить в декрет, когда забеременела вторым ребенком. Манн (1991) предполагает, что личное самораскрытие может привести к тому, что терапевт будет чувствовать меньше озабоченности своими личными проблемами и, следовательно, станет более доступным для пациента. Она рекомендует матерям/аналитикам, которые очень беспокоятся из-за того, что оставляют своего первого ребенка, сохранять возможность того, что им могут позвонить во время сессий. Она отмечает, что такие телефонные вторжения в ход сессии могут быть полезны, даже если они раскрывают тот факт, что терапевт – тревожная мать. Ее рекомендация этого «кажущегося нарушения границ» основывается на ее собственном опыте работы с пациентами в то время, когда ее дети были маленькими. Она полагает, что те пациенты, которые слушали ее односторонние разговоры со своими детьми, гораздо быстрее привносили в терапию свои чувства по поводу неадекватности их отношений с собственной матерью.

Имбер (1990) предполагает, что возросшая эмоциональная уязвимость беременного аналитика может привести к тому, что она начнет идеализировать беременность. Из-за этого она может начать избегать осознавания интенсивного негативного контрпереноса. Имбер утверждает, что фантазии, желания, конфликты и тревоги, причиной которых становится беременность, могут привести к отрицанию и избеганию очень заряженного чувствами материала. Из-за визуально очевидных физических изменений при беременности, аналитик не может контролировать раскрытие информации о ней. Согласно точке зрения Имбер, аналитик впервые может утратить свою безопасную анонимную роль. Это может привести к усилению ощущения небезопасности. Когда пациент воспринимает аналитика в качестве реального человека, ведущего сексуальную жизнь, у которого есть свои близкие отношения, это также может подорвать его ощущение безопасности (Turkel, 1993). Имбер (1990) отмечает, что негативные чувства пациента к беременности терапевта могут вызывать у нее страх. Это может привести к желанию скрывать беременность, чтобы защититься.

Тёркел (1993) также комментировала различные трудности, которые возникают при попытках конфронтировать с пациентом, который отрицает беременности терапевта. Опираясь на свой клинический опыт, она приходит к заключению, что избегание конфронтации представляет собой заговор с пациентами, основанный на желании избежать своей враждебности.

Пациенты, которые из тревоги вытесняют ненависть и зависть к беременному аналитику или ее ребенку, могут вынуждать аналитика выдерживать соответствующее знание в контрпереносе. Имбер (1990) предполагает, что, терапевт должна сама достаточно комфортно себя чувствовать, испытывая агрессивные чувства, чтобы разглядеть такие вытесненные агрессивные чувства в своих пациентах. Согласно точке зрения Имбер, способность выносить такие чувства вступает в острый конфликт с задачей превращения в материнскую питающую фигуру. Если аналитик не осознает этого, то может попасть в ловушку попыток быть идеально хорошей матерью/аналитиком. Многие беременные аналитики чрезмерно реагируют на возросший гнев их пациентов. Так как такие терапевты также часто страдают от повышенной чувствительности к неодобрению или критике, им может быть сложно раскрывать и исследовать свои переживания и проблемы на супервизиях (Turkel, 1993).

Аналитики, которым предстоит поделиться с пациентами информацией о своих надвигающихся жизненных кризисах – например, беременности или болезни – ожидают, что те будут выражать негативные чувства гнева, зависти и тревоги из-за потенциальной утраты аналитика. Тёркел считает, что раскрытие такой информации уже после родов может привести к вспышкам гнева пациентов и ощущением ими сильной конкуренции с ребенком. Вейнберг (1989) и Манн (1991) предупреждают, однако, что терапевт также должен быть в состоянии заметить одновременно исходящие от пациентов чувства заботы и беспокойства за терапевта.Среди интерперсональных авторов, писавших о болезни (Silver, 1982; Weinberg, 1989) и беременности (McGarty, 1988; Mann, 1991), большинство придерживаются точки зрения, что консультации с коллегами, супервизии и личный анализ крайне полезны в определении адекватной меры самораскрытия в ходе жизненных кризисов.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?