Переход интерперсоналистов к диадическому и раскрывающему анализу

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 9Следующая ⇒

Ференци (1926), прародитель интерперсональной мысли, был одним из самых радикальных сторонников личностного самораскрытия. Он выдвигал гипотезу, согласно которой большая часть обиды и негодования пациента в психоанализе проистекает из невероятного объема депривации, которую порождает чаще всего интеллектаулизированный классический аналитический сеттинг. По Ференци, нейтральность аналитика в ее классическом понимании лишь повторно воспроизводит депривации детства. Томпсон (1964) пишет, что Ференци был одним из первых аналитиков, кто провозгласил, что «реальная личность аналитика имеет важное значение для терапевтической ситуации» (стр. 191) и оказывает неизбежное влияние на ход терапии. Аналитик никогда не является просто нейтральным или анонимным.

Ференци (1949) выступал за «анализ самого аналитика» (стр. 225) или, иными словами, за то, чтобы бессознательное аналитика становилось сознательным при помощи искренних и «откровенных» обсуждений между пациентом и аналитиком. Он заявлял, что аналитики не должны обманывать своих пациентов профессиональным лицемерием или индифферентной нейтральностью. Ференци предполагал, что пациенты воспринимают лишь искренность и не реагируют на теоретические фразы. Так как пациенты, по его мнению, часто бессознательно воспринимают невербализованную критику аналитика, аналитик должен раскрывать свою критику пациенту. Если аналитик неискренен, пациент почувствует, его отстранение и может проинтерпретировать это как неозвученную критику. Это, разумеется, создает неаналитическую и деструктивную среду. Ференци побуждал своих пациентов не беречь его от критики и показывал, как раскрытие им своих ошибок вселяло уверенность в его пациентов. Однако выступления Ференци в пользу открытого самораскрытия нашли своих критиков. Особенно большинство аналитиков, включая ранних интерперсоналистов, беспокоило предположение Ференци, что аналитик должен давать своему пациенту любовь. Томпсон (1964) поставила под сомнение такую форму участия и самораскрытия, она задавалась вопросом, не перепутал ли Ференци ту форму любви, которую пациенты требовали, с той, которая им была действительно нужна. И, что более важно, она сомневалась в том, что пациенты, адаптировавшиеся к характерологическим защитам за долгие годы их использования, были действительно открыты к тому, чтобы принять эту аналитическую любовь. Она утверждала, что принуждением сохранять теплую установку – нетерапевтично.

Томпсон осуждала аналитическую традицию, которая блокирует человечность аналитика. С ее точки зрения, интегрируя данные контрпереноса с другими наблюдениями пациента, можно было получить более широкий спектр информации. На аналитика больше не смотрели как на чистый экран, он стал представать человеком, который замечает собственные ценности и личностные проблемы параллельно с тем, как сохраняет терапевтическую позицию. Тем не менее, Томпсон выразила свои опасения относительно того, чтобы открыть аналитическую ситуацию для раскрытия контрпереноса.

Томпсон предупреждала, что

возможно даже, что тенденция подчеркивать значимость эмоциональных реакций аналитика в терапии качнулась слишком далеко в противоположном направлении. Не исключено, что мы переоцениваем важность этого вклада [стр. 169].

Как мы уже увидели, интерперсональные аналитики ведут непрекращающиеся споры о важности самораскрытия аналитика. Как отметила Томпсон, такое дополнение к технике, как самораскрытие, одновременно обогащает и отягощает работу. Многие из ранних сторонников самораскрытия, последовавших по стопам Ференци, апеллировали к необходимости увести анализ от интеллектуализации и стерильности 1950-х годов. Кроули (1952) был одним из первых, кто предположил, что раскрытие человеческих реакций аналитика полезно для терапии и может подтвердить тестирование пациентом реальности. Он утверждал, что:

зачастую пациент осведомлен, во всяком случае смутно, о чувствах своего аналитика… пациенту могло бы быть полезно знать о них наверняка… при любом другом раскладе анализ не может проводиться успешно… все интерпретации, не связанные с личными реакциями - это посредственные интерпретации [стр. 213].

Кроули считал, что аналитики должны привлекать внимание к прежде незаметным тенденциям в самих себе, которые влияют на пациента и, в то же время, должны быть внимательны к тому, чтобы не перегружать пациента чрезмерным самораскрытием.

Бонимэ (1982) утверждает, что анонимности и нейтральности недостаточно, а особенно недостаточно их для проработки аналитического тупика. Бонимэ полагает, что терапевт должен активно поддерживать ход аналитического процесса. Как и Ференци и Кроули, Бонимэ заявляет, что «сотрудничество требует от нас, чтобы мы признавали свои ошибки… честность в отношении наших собственных ограничений вызывает соответствующую реакцию» (стр. 135-136). Однако, как и все авторы-интерперсоналисты, Бонимэ предостерегает аналитиков от непродуманного самораскрытия.

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии