Итоговый комментарий культуролога

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 19 из 19

Это глава об отношениях армян с Империей. Армяне ли ушли от Империи, Империя ли ушла от армян? Думаю, одновременно и то, и другое. Попробую пояснить и, вероятно, скажу горькие слова! Советская империя уходила, не оглядываясь. Уходила в небытие, и армяне выскочили из-под катка истории, уже изрядно покалеченные им, прежде всего, морально. Но чего-то было или вернее не было в Ереванской цивилизации, что помешало ей благополучно пережить катастрофу. Ереванская цивилизация ушла в небытие вместе с Советской империей как ее дитя – обласканное и балованное дитя, – как самый счастливый советский город. Но чего-то не было в Ереване – пусть еще не было, не успело возникнуть, чтобы пережить большую смуту. Ушла в небытие даже память о том Ереване, он перестает уже существовать даже в мыслях. Это кажется необъяснимым, поскольку время Ереванской цивилизации – это время армянских побед, мира и развития, время подъема, о котором, казалось бы, как можно забыть? Его забыли потому именно, что он был дитем Империи, ею выкормленным, а этого армяне помнить не хотят до такой степени, что готовы забыть и о победах и подъеме. Они выбрали себе мираж. Нет, я думаю, не Запад. Сам по себе Запад тут – инструмент, помогающий нейтрализовать, вытравить остатки Империи, память о ней. Через горечь и мучительную ностальгию по Великой стране, которая когда-то была их страной, – армяне захотели от нее отречься!

И вот я как культуролог ставлю ряд вопросов. Что же такое было в Ереванской цивилизации, что породило желание ее забыть? Что же такое было в ереванцах, что они согласились забыть тот свой Ереван? Ереван, который был-таки городом Российской империи? Империи, которая для армян стала затем источником любви и ненависти, наваждением и проклятьем, надеждой и миражом? И чем никогда Империя не была для армян Ереванской цивилизации, которые о ней не так много и думали? Просто как должное принимали ее защиту и заботу и отвечали честным трудом во имя ее блага.

В предыдущем комментарии я коснулась проблемы отношения армян к русским и здесь продолжу. Как ощущал себя советский Ереван? Он был сразу и вне, и внутри Империи, в которой жил. В его самосознании Империя была на периферии, он себя из нее выделял. Это естественно, поскольку от Империи шла насквозь лживая порочная и наводящая мертвящую скуку идеология, и само определение «идейный», как в Армении, так и в России, было часто издевательским. Это было и противоестественно, поскольку за идеологией и нищим бытом России той поры (то было горе, прежде всего, самих русских) армяне русских не очень различали. И на их фоне гордились. И снова это понятно: армяне остро переживали становление своей новой культуры, а это заставляет сосредотачиваться в себе. Но был в культуре армян и некоторый налет гордыни, который не сильно, казалось, вредил в те времена, не представлялся слишком важным, когда культура Еревана сияла многоцветьем красок, налет этот, казалось, придавал шарма. Но он проявил себя как след, который становился уродливым и выставлял порой армян в смешном и глупом свете, когда ереванская цивилизация окончилась, и ее сменили унылые будни затянувшегося безвременья. Это надо сказать, поскольку именно эта гордыня, которая не была изжита Ереванской цивилизацией, породила мираж, за которым армяне погнались. Тот очаровательный шарм 2750-летней годовщины Эребуни выродился позднее в пустое кичение древностью, которая потеряла свое содержание и стала унылой и навязчивой, и это порождало ложный взгляд на себя, на свои перспективы и возможности. Порождало ложный миф, который для армян – с их богатым историческим опытом – был странен. Это стало пародией на Героический миф! Я говорю это не для того, чтобы осудить, говорю с болью, чтобы подвести к размышлению. Говорю потому, что вижу, к какой беде привела армян самонадеянность и гордыня. И то, что было светлой тенью прошлого на Ереванской цивилизации, превратилось в нечто болезненно гипертрофированное тогда, когда гордиться, собственно, стало нечем.

Армяне Еревана не покладая рук работали на Империю, потому что знали, что работают и на свою собственную оборону, потому что желали размаха, масштаба в своей деятельности, и огромная страна давала гигантские возможности для приложения своих сил и талантов. В мыслях армян Ереванской цивилизации империя мало занимала места, она оставалась как бы на заднем плане сознания, но она постоянно отражалась в делах многих ереванцев, служивших ее могуществу. Могущество СССР пошатнулось, и под Ереванской цивилизации стала уходить почва ― земля зашаталась. Случилось еще и страшное Спитакское землетясение, разрушившее треть страны, потом ― Карабахская война, блокада, не стало CCCР…

Да, не армяне ушли от Империи, Империя ушла от армян, ушла от всех. Не случайны описанные в главе факты: шла сознательная деконструкция СССР. Армяне просто почувствовали, что СССР уже никому не нужен, но не легко, как может показаться со стороны, далось им решение проголосовать за выход из него на референдуме. Они покинули тонущий корабль, полные несбыточных надежд, воодушевленные и готовые претерпеть испытания. Ненужным стал СССР, но армяне-то, вопреки своему самоощущению, остались слишком еще советскими людьми. Людьми, живущими в иллюзии своего могущества, отчасти беспомощными и мучающимися, мающимися неопределенностью отношений с Россией,.. для которой они уже стали «чемоданом без ручки». 

Так произошел разрыв. Разрыв глупый, бессмысленный, трагический. Трагический как для армян, так и для русских, которые когда-то с удовольствием приезжали в еще советский Ереван, но для которых армянская культура, включая и Ереванскую цивилизацию так и осталась неведомой. Не было культурной коммуникации между Россией и Арменией: для армян Россия была функцией, для русских Армения – экзотикой. Русские и армяне так долго жили рядом, казались понятными друг другу, но вот разошлись,.. и между ними образовалась пропасть. Новые поколения не сохранили ничего из хотя бы зачатков былого понимания. Пропасть? Пропасть для слишком кичливых армян и для слишком возгордившихся русских. Но для истинных русских и истинных армян – это утрата, трагедия, которая может и должна быть преодолена новым знакомством друг с другом, новой попыткой понять друг друга, которая должна начаться с того, что оба народа признают свое в друг друге. Хотя связь их сегодня крайне неопределенная и запутанная, но ― неразрывная: не уйти им друг от друга. Может быть, эти два народа ныне не слишком друг другу нравятся, накопились претензии, но как канатом они соединены историей и геополитикой сегодня. Для того и наша книга – попытка культурного перевода, – чтобы начать приходить к пониманию друг друга, пониманию, возможно и увы, с нуля, преодолевая неразумное самомнение и разгребая завалы ложных мнений и впечатлений.

Эта книга не о русских. Но и русские в своей массе заблудились, не сумели понять своей ответственности, увидеть свои грехи, склоняясь порой к голому реваншизму. Если оставаться в пределах истории, то иначе невозможно. Каждый народ будет создавать свои мифы, и стремиться к ним, рассчитывая лишь на свои силы. Над историей, над самомнением, над своими иллюзиями надо приподняться, открыть новую перспективу, новую Цель. Без того отношения между связанными историей народами будут путанными-перепутанными и вести к поражениям.

Не вижу иного выхода ни для армян, ни для русских, кроме того, что лежит в свете Империи, которая защищала и вскармливала, которая – главное – давала смысл бо́льший, чем может иметь один народ сам в себе. Превзойти себя в стремлении к Смыслу означает избавиться от злополучных иллюзий, построенных на гордыне. В этом свете могут вновь встретиться и, наконец, познакомиться народы, прежде думавшие, что понимают друг друга. И тогда, возможно, опять станет актуальной новая Ереванская цивилизация как вскормленная Империей, как под ее сенью получившая возможность своего праздника рождения традиции, своей культуры и своего развития. Вне имперской перспективы труд наш по восстановлению памяти о самых, наверное, счастливых десятилетиях армянской истории, думаю, будет тщетным, и книга наша не найдет много читателей. Ереванскую цивилизацию нельзя просто реанимировать, ее можно возродить вместе с Империей как ее оболочкой и ее смыслом. Это трудно было понять раньше, но сейчас, после бед и поражений становится ясно: путь самонадеяния и национализма ведет в никуда.

Ереван станет вновь добрым и красивым – городом, в котором Птенчик будет насвистывать свой веселый марш…

[1] В Ереване социальные процессы шли не совсем обычным образом. Урбанизация обычно сопровождается разрушением традиций, делает социальную среду более открытой и терпимой к разнообразным ценностям и формам поведе­ния. В Ереване — процесс обратный. По мере роста размеров города, по мере его индустриализации (во всяком случае, параллельно с ней) социальная среда Еревана становилась все более замкнутой и консер­вативной. По наблюдениям социологов, в армянской столице вырабатывались новые образцы поведения, этикета, обрядности, незнакомых армянам ранее, но быстро воспринимавшихся всем населением города. Приме­чательно, что «представители умственного труда и возрастной группы 18—29 лет более стойко придерживаются этих норм, чем представители физического [труда и более старших возрастных групп — пояснено мной, С.Л.]» (Карапетян Р. Формирование населения Еревана // Население Еревана: этносоциологическое исследование.Ереван, 1986, С. 30).В межпереписной период 1959—1979 гг. был зафиксирован процесс укрупнения семей в Ереване и в республике в целом (Карапетян Э. Т. Этнические особенности семьи // Этно-социология Еревана. Ереван.: Изд-во АН Арм. ССР, 1986, с. 126). В итоге, по данным переписи 1989 г., средняя армянская семья насчитывала 4,7 человека, так что по этим показателям Армения и Ереван лидировали среди всех не­мусульманских республик бывшего Союза и их столиц (Народное хозяйство в СССР в 1989 г. Статистический ежегодник. М., 1990, с. 37). Причем укруп­нение среднестатистической семьи происходило параллельно с весьма существенным падением естественного прироста городского населения: показатель прироста уменьшился с 27,4% в 1960 г. до 15,1% — в 1987 г. и 8,9% — в 1988 г. (Население СССР. 1988: Статистический ежегодник. М., 1989, С. 70.) Это означает, что среднестатистическое укрупнение армянской город­ской семьи совершалось не за счет естественного прироста, а путем усложнения ее структуры. Этот процесс также являлся обратным по отношению к тем, ко­торые, как считается, сопровождают урбанизацию и индустриализа­цию. Оставаясь пока еще малой, армянская семья, тем не менее, проявляет тягу к усложнению своей внутренней структуры, к превращению в семью, объединяющую два-три поколения. В Армении не только относительно велик удельный вес сложных семей, но и зафиксирован самый низкий в столицах бывшего СССР процент одиночек и бездетных пар (Карапетян Э. Т. Предисловие // Население Еревана: Этносоциологическое исследование. Ереван, 1986. С. 80,81). Здесь, наконец, наименьший по стране показатель разводов (Сборник статистических материалов. 1989, С. 5.). «Для современной армянской семьи, хотя она и является по своей структуре малой, характерны исключительно крепкие родовые связи» (Тер-Саркисянц А. Е. Современная семья у армян. М.: Наука, 1972. С. 89).

[2]  Акопян Т.К. Очерк истории Еревана. Ереван: Митк, 1979. С. 123.

[3] Еркинян В. Армянская культура в 1800-1917 годах. Ереван.: Изд-во АН Арм. ССР, 1981. С. 11.

[4] Григорянц А.А. Армяне в Средней Азии. Ереван.: Изд-во АН Арм. ССР, 1981. С. 7.

[5] Парсамян Т.К. История армянского народа. Ереван.: Изд-во АН Арм. ССР, 1972. С. 47.

[6] Кочарян Г.А. Нагорный Карабах. Баку: общество исследо-вания и изучения Азербайджана, 1925. С. 36.

[7] Канадпев И.В. Очерки Закавказской жизни. СПб.: Тип-фия А.Е.Колпинского, 1902. С. 165,166.

[8] Кочарян Г.А. Нагорный Карабах. Баку: общество исследо-вания и изучения Азербайджана, 1925. С. 27.

[9] Приемский М. Армяне и события на Кавказе. М.: Тип-фия общества распространения полезных книг, 1907. С. 7.

[10] Худадов В.Н. Закавказье. Историко-экономический очерк. М.-Л.: Центр управления печати ВСНХ СССР, 1926. С. 40.

[11] Березовский В. Причины неурядиц на Кавказе. СПб.: Русская скоропечатня, 1908. С. 8.

[12] Цит. по: Хечумян В. К добрым временам // Литературная Армения. 1983. №1. С. 54,55.

[13] Цит. по: Хечумян В., с. с. 55.

[14] Баранов Е. Война с Турцией и армяне. М.: Тип-фиятов-ва И. Д. Сытина, 1915. С. 27.

[15] Братская помощь армянам, пострадавшим в Турецкой Армении. М.: Типо-литография К.Ф. Александрова, 1895. С. 11.

[16] Дживелегов А.К. Армяне в России. М.: Тип-фия «Общественная польза», 1906. С. 29,30.

[17] Дживелегов А.К. С. Армяне в России. М.: Тип-фия «Общественная польза», 1906. С. 31.

[18] Всеподданейший отчет за 8 лет управления Кавказом Генерал-Адьютанта гр. Воронцова-Дашкова. СПб.: Государственная тип-фия, 1913. С. 7.

[19] Там же.

[20] Дживелегов А.К. Армяне в России. М.: Тип-фия «Общественная польза», 1906. С. 35.

[21] Атамян С. Армянская община. Историческое развитие социального и идеологического конфликта. М.: Изд-во полит. Лит., 1955. С. 17.

[22] Дживелегов А.К. Армяне в России. М.: Тип-фия «Общественная польза», 1906. С. 15.

[23] Вадин В. Кавказские наброски. СПб.: Пушкинская скоропечатня, 1907. С. 32.

[24] О значении защитных механизмов традиционного сознания, а также функционального внутрикультурного конфликта и культурной темы народа будет подробно сказано далее в этой книге, в разделе культурологического комментария.

[25]Армянская революционная Дашнакцутюн. Программа партии. Баку: Тип-фия газеты "Баку", 1907.

[26] Асриян В. Я больше не изгнанник. — Ереван, 1947. С. 39 (на арм. яз.).

[27] Александропулос М. Путешествие в Армению. М.: Прогресс, 1985. С. 135.

[28] Атамян С. Армянская община. Историческое развитие социального и идеологического конфликта. М.: Изд-во полит. Лит., 1955. С. 67.

[29] Атамян С. С. 4.

[30] Атамян С. С. 5.

[31] Атамян С. С. 115.

[32] Тер-Минасян А. Безальтернативной демократии не бывает // Зеркало мировой прессы. Ереван, 1991. № 9. С. 3.

[33] Зейтунцян П. Пьесы. Ереван.: Советакан грох, 1981. С. 130.

[34] Атамян С. Армянская община. Историческое развитие социального и идеологического конфликта. М.: Изд-во полит. Лит., 1955. С. 138 .

[35] Авакян Р. Молодость древнего города. Ереван.: Айастан, 1968. С. 54,55.

[36] Маркарян Э.С. Избранное. Наука о культуре и императивы эпохи. Санкт-Петербург: Центр гуманитарных инициатив Университетская книга Москва, 2014. С. 479.

[37] Маркарян Э.С. Избранное. С .484.

[38] Там же. С. 479.

[39] Маркарян Э.С. Узловые проблемы теории культурной традиции // Советская Этнография. 1981. № 2. С. 80-81.

[40] Markarian E.S. Tradition as an Object of System Study // World Futures. 1992. V. 34, P. 157.

[41] Маркарян Э.С. Узловые проблемы теории культурной традиции. С. 87.

[42] Маркарян Э.С. Интегративные тенденции во взаимодействии общественных и естественных наук. Ереван: Изд-во АН Арм. ССР, 1977. С. 187–204.

[43] Абрамян Э.Г. Инновация и стереотипизация как механизмы развития этнической культуры / Методологические проблемы этнических культур: материалы симпозиума. Ереван: Изд-во АН Арм. ССР, 1978. С. 93.

[44] Чистов К.В. Традиция, «традиционное общество» и проблема варьирования // Советская этнография. 1981. № 2. С. 106.

[45] См. напр. Rudolph L., Rudolph S. The Modernity and Tradition: Political Development in India. Chicago, London: University of Chicago Press, 1967; Pуе L. W. Politics, Personality, and National Building: Burma's Search for Identity. New Haven and London: Yale University Press, 1962.

[46] Riggs F. Administration in Developing Countries: The Theory of Prismatic Society. Boston: Houghton Mifflin Co. 1964.

[47] Rouce A.P. Ethnic Identity: Strategies of Deversity. Bloomington, 1982. P. 137.

[48] Shils E. Tradition. London. Boston. 1981. P. 13.

[49] Ibid. P. 15.

[50] ShilsE. Centre and Periphery // Polanyi M. (ed.). The Logic of Personal Knowledge: Essays. London: Routledge & Kegan Paul. 1961. P. 117.

[51] Eisenstadt Sh. Tradition, Change, and Modernity. New York, Sydney, Toronto: John Wiley, 1973. P. 124.

[52] Eisenstadt Sh. Frameworks of the Great Revolutions: Culture, Social Structure, History and Human Agency // Intemational Social Science Journal. Vol. 44. № 133. 1992. P. 139.

[53] Redfield R. Peasant Society and Culture: An Anthropological Approach to Civilisation. Chicago, 1956.

[54] Eisenstadt Sh. Frameworks of the Great Revolutions. P. 51,52

[55] Штомпка П. Социология социальных изменений. М.: Аспект-Пресс, 1996. С. 96.

[56] Арутюнов С.А. Народы и культура: Развитие и взаимодействие. М., 1989. С. 160.

[57] Маркарян Э.С. Проблема целостного исследования культуры в антропологии США. В сб.: Веселкин Е.А., Тишков В.А. (ред.) Этнология в США и Канаде. М.: Наука. 1989. С. 35.

[58] Маркарян Э.С. Избранное. С. 486.

[59] Маркарян Э.С. Культурная традиция и задача дифференциации ее общих и локальных проявлений / Методологические проблемы этнических культур: Материалы симпозиума. Ереван: Изд-воАНАрм. ССР: 1978. С. 8,9.

[60] Markarian E. Capacity for World Strategic Management. Yerevan: Gitutgun. 1998. P. 84.

[61] Артефакт мы трактуем в широком смысле, понимая под ним не только материальный культурный объект, но все – будь то материальное, идеальное, социальное или психологическое, – на что повлияла культура, что оформлено культурой. К артефактам мы относим также идеи, выработанные при участии культуры, и культурные модели поведения, и даже психологические установки человека, если они сформированы культурой. Прошедшее через горнило культуры содержание человеческой психики мы называем ментальной культурой.

[62] Выготский Л.С. Орудие и знак в развитии ребенка // Выготский Л.С. Психология развития человека. М.: Изд-во Смысл; Эксмо, 2005. С. 1039–1129.

[63] Режабек Е.Я., Филатова А.А. Когнитивная культурология. Санкт-Петербург: Алитея, 2010. 316 с. С. 136

[64] Коул М. Культурно-историческая психология. М.: Когито-центр, 1997. С. 149.

[65] D’Andrade R. Cognitive Anthropology, In: New direction in Psychological Anthropology. Cambridge: Cambridge University Press: 1994.P. 52.

[66] Режабек Е.Я., ФилатоваА.А. Когнитивнаякультурология. С. 142.

[67] D’Andrade R. The Development of Cognitive Anthropology. Cambridgeе: Cambridgeе University Press, 1995.

[68] БрунерДж. Психология познания. За пределами непосредственной ин­формации. М., 1977.С. 31.

[69] Там же. С. 16.

[70] Хомский Н. Язык и мышление. М.: Издательство Московский университет, 1972.

[71] Фодор Дж. Модульность психики. Когнитивная психология: история и современность // Хрестоматия. Под ред. М. Фаликман, В. Спиридонова. М., 2011. 

[72] Коул М. Культурно-историческаяпсихология. C. 110.

[73] Boesch E. Symbolic Action Theory and Cultural Psychology. Berlin, Heidelberg, NY, L., Paris, Tokyo, Hongkong, Barselona, Budapest: Springel-Verlag, 1991. P. 29.

[74] Nelson K. Cognition in a Script Frammework. In: J.H. Flavell and L. Ross (eds.) Social Cognitive Development. NewYork: CambridgeUniversityPress, 1981. P. 109.

[75] Эвокация в психологии — это направление своей личной энергии на объекты внешнего мира.

[76] Shweder R. Thinking Through Cultures. Cambridge (Mass.), London: Harvard University Press, 1991. P. 101.

[77] БрунерДж. Психология познания. С. 14.

[78] Benedict R. Patterns of Culture. Boston and New York: Houghton Mifflin Company, 1934. 291 р.

[79] Режабек Е.Я., Филатова А.А. Когнитивная культурология. С. 142.

[80] Коул М. Культурно-историческая психология. С. 154.

[81] D’Andrade R. Cultural Meaningsystems. In: Cultural Theory. Essays on Mind, Self, and Emotion. Cambridge, London, New York, New Rochelle, Melbourne, Sydney: Cambridge University Press, 1984.

[82] Майкл Коул, отметим, называл порой процессуальные схемы, когнитивные инструменты когнитивными артефактами, но мы принципиально отличаем схемы от артефактов, в частности и от ментальных артефактов, то есть от понятий и значений, которыми человек оперирует. Культурные константы и значения – это совершенно разные по своему происхождению, по своим свойствам, по своим функциям явления.

[83] Коул М. Культурно-историческая психология. С. 141.

[84] D’Andrade R. Cultural Meaningsystems. P. 109.

[85] Ibid. P. 110.

[86] Коул М. Культурно-историческая психология. С. 159,160.

[87] Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологической установки. Тбилиси: Издательство АН Гр. ССР.: 1961. С. 39,40, 169.

[88] Надирашвили Ш. Психология пропаганды. Тбилиси: “Mecniereba”, 1974, С. 12.

[89] Надирашвили Ш. Психология пропаганды. С. 12.

[90] Там же. С. 13.

[91] Говоря о социокультурном организме, мы будем говорить преимущественно об этносе, но о тех его характеристиках, которые тем не менее не являются исключительно этническими, то есть всегда присущими только этносу как целому. Эти характеристики могут быть присущи и локальной общине, и полиэтническому социуму, где этнические группы выступают по отношению к целому как внутрикультурные группы. Тут нам важно подчеркнуть не этнический, а социокультурный фактор.

[92] Степин В.С. О «генах культуры» и главной задаче философии и социально-гуманитарных наук // Экология и жизнь. 2012, № 11 (132).

[93] Леонтьев Д.А. О некоторых аспектах проблемы «культура и личность» // Культурно-историческая психология. 2013. Том 9. № 1. C. 27.

[94] СепирЭ. Язык. Введение в изучение речи. М.: Издательство Юрайт, 2020.

[95] Pуе L.W. Politics, Personality, and National Building: Burma's Search for Identity. New Haven and London: Yale University Press, 1962.

[96] Schwartz Th. Anthropology and Psychology. In: New Direction in Psychological Anthropology. Cambridge: Cambridge University Press: 1992.

[97] Benedict R. Patterns of Culture. Boston, New York: Houghton Mifflin Company, 1934. P. 36,37.

[98]В других работах я называла таких людей носителями личностного (Лурье С.В. Историческая этнология. М.: Аспект-пресс, 1997, 1998. М.: Академический проект: 2004) или самоответственного (Лурье С.В. Историческая этнология. Видеолекции. Алма-Ата: Открытый университет Казахстана, 2019. https://openu.kz/ru/courses/istoricheskaya-etnologiya?fbclid=IwAR2MKrZq-dB20WyDXw2NvOcNhc-GasF8dQVvL6OuoeZMWXEZ0yRtSYWmgfc) сознания, кто имеет ценности общества в качестве лично осознанных ценностей, а не только навязанных социумом доминант, то есть людей без жесткой социальной детерминации сознания. Ни один из этих терминов мне тут не нравится вполне, и я предлагаю другой его вариант.

[99]Маркарян Э.С. Избранное. Наука о культуре и императивы эпохи. Санкт-Петербург: Центр гуманитарных инициатив Университетская книга Москва, 2014. С. 63.

[100] Очерк «Феномен Еревана» написан в 1989 году. В новых изданиях он получил названия «Ереван: воплощение героического мифа», он вошел в качестве главы в мою книгу «Историческая этнология» (М.: Аспект-пресс, 1997, 1998. М.: Академический проект: 2004. С. 624) и в несколько измененной редакции приводится в этой книге.

[101] Тут при чтении может показаться, что без карты трудно понять описания города и изменений в нем. Однако напомним, что целью автора было показать культурные преобразования, а не представить сколько- нибудь достоверный путеводитель по городу. Хотя ереванцы легко сориентируются, а любознательному туристу нетрудно будет повнимательнее изучить и карту, читая этот текст.

[102]           Саркисян М. Ереван против Степанакерта. (Казусы внутриполитических трансформаций девяностых). (1998, Машинопись).

[103]           «Азатамарт», 1992, N 14, С. 5.

[104]           Спюрк — армянская диаспора, досл. по-арм. — рассеяние

[105]           Айдат — в буквальном переводе — «армянский суд»; идеология реванша за перенесенные в прошлом насилия и унижения.

[106]           Саркисян М. Ереван против Степанакерта. (Казусы внутриполитических трансформаций девяностых). (1998, Машинопись).

[107]           Литургия по музыке Комитаса, ставшего одной из жертв Геноцида.

[108]           Другое армянское наименование горы Арарат

[109]           Шилачи — район в Ереване, где раньше располагались кожевники со своими красильнями.

[110]           Последние три — народные музыкальные инструменты, соответственно, струнно-смычковый, духовой (похожий на разновидность дудки) и ударный (небольшой барабан).

[111]           Адаты — законы обычного права у мусульманских народов.

[112]           Это одна из немногих историй, которые автор рассказывает тут по своим личным впечатлениям.

[113] Такое произошло много позже, в 1988-ом. Но это уже совсем другая история, не без провокации из Центра. (Примечание редактора.)

[114]           Eisenstadt Sh. Tradition, Change, and Modernity. New York, Sydney, Toronto: John Wiley, 1973. P. 124.

[115]           «Азатамарт», 1992, N 14, С. 5.

[116]           Саркисян М. Армения перед лицом современных глобальных проблем. Ереван: Армянский центр стратегических и национальных исследований, 1996. С. 34.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте