IV. О Святом Георгие исповеднике.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 27 из 28Следующая ⇒

Святой муж Аркульф, рассказавший нам все это о кресте Господнем, который видел собственными очами и лобызал, рассказал нам и о некоем исповеднике, по имени Георгие, повествование, которое узнал в городе Константинополе от некоторых опытных мужей, кои, обыкновенно рассказывая следующим образом, говорили ему:

В городе Диосполе поставлен в некоем доме мраморный столб некоего исповедника Георгия; будучи привязан к столбу этому, он во время преследования был бичеван, и было нарисовано изображение; он однако, после бичевания, был освобожден из оков и жил многие годы. Однажды, когда некий жестокосердый и неверный человек, сидя на коне, въехал в этот дом, и увидел мраморный столб, спрашивал у бывших там, говоря: чье это изображение нарисованное на мраморном столбе? Они ему отвечали, говоря: это есть изображение исповедника Георгия, который был привязан и бичеван у этого столба. Услышав это, сей неразумный человек, в сильном гневе на нечувствительный предмет, по наущению диавола поразил копьем изображение Святого исповедника. Это копье сего противника дивным образом легко проникнув, как бы в ком снега, прошло в умягченный этот каменный столб, с наружной его части, а наконечник, проникший внутрь, задержался и никаким образом не мог быть извлечен обратно. Древко [111]же его, ударившись о мраморное изображение сего святого исповедника, обломалось. Конь же сего жалкого человека, на котором он сидел, в тот же миг пал под ним мертвый на пол дома. Вместе с тем сам этот несчастный, падая на землю, схватился руками за этот мраморный столб, и его пальцы, как бы войдя в тесто или глину, остались прилипшими к этому столбу. Видя это, несчастный, не бывший в состоянии притянуть к себе десять пальцев обеих рук, которые пристали к мраморному изображению святого исповедника и, будучи связаны, вошли в него, стал в раскаянии призывать имя вечного Бога и этого исповедника и со слезами молиться об освобождении от этих уз. Милосердый Господь, приняв его слезное покаяние и не хотя смерти грешника, но еже обратитися и живу быти (Иезек. XXXIII, 11), не только милосердо освободил его от настоящих видимых мраморных уз, но и от невидимых связей греховных, помогши ему, спасенному верой.

Отсюда с очевидностью указывается, в коликом и каком уважении у Бога был Георгий, исповедавший Его среди мучений, грудь которого в материале, по природе непроницаемом, покаяние сделало проницаемой и копье врага, тоже не могшее вонзиться, дивным образом получило эту возможность, и слабые пальцы того же человека, не имевшие возможности проникнуть в тот же материал, могущественно получили эту возможность, так что когда были они захвачены в мраморе, то он сам, жестокий, не мог извлечь их назад, но только вытащил в покаянии, благодаря милосердию Божию, когда в эту минуту он был весьма перепуган и затем смягчился. И [112]удивительно — до сегодняшнего дня те же следы десяти пальцев видны, как они до своих начатков вошли в мраморный столб, и в их места Святой Аркульф вставлял свои собственные десять пальцев, которые подобным же образом входили вплоть до начатков. И кровь коня того же человека, у которого бедро во время падения его мертвым разбилось на две части, не могла никоим образом быть отмытою или уничтоженною, но та же конская кровь остается неизгладимою на полу дома до настоящего времени.

Святый Аркульф рассказал нам и другое точное повествование о том же исповеднике Георгие, которое определенно узнал от несомненных неких достаточно достоверных рассказчиков в вышеупомянутом городе Константинополе; они обыкновенно высказывались об этом Святом исповеднике, говоря: Некий мирянин, въехавший в город Диосполь, сидя на коне, в то время, когда многие тысячи народа отовсюду сходились собравшись для похода, подойдя вошел в тот дом, в котором находится вышеупомянутый столб мраморный, имеющий на передней стороне изображение святого исповедника Георгия, перед которым, как бы перед настоящим Георгием, он начал говорить так: Тебе, исповедниче Георгий, поручаю я себя и своего коня, дабы, освобожденные от всех опасностей войны, болезней и волн силою твоих молитв, мы оба невредимо возвратились обратно в этот город по окончании похода, и если тебе милосердый Бог дарует таким образом наше возвращение благополучным, то, по приношенью нашей скудости я предоставлю тебе в подарок этого самого моего коня, которого я[113]весьма люблю, и передам его перед твоим изображением. Окончив в непродолжительном времени эту речь, он вышел домой и идя вместе с прочими товарищами среди множества войска, выступил в поход. После многих и различных опасностей войны, среди несчастных тысяч многих людей, погибших в битве, он, сидя на том же своем любимом коне, изъятый от всех несчастных случаев, в силу вышеупомянутого подобного заступничества, так как Бог даровал это Христолюбцу Георгию, благополучно возвратился в Диосполь, и радостно вошел в тот дом, в котором находится изображение сего Святого исповедника, неся с собою золото по стоимости своего коня и обратился к Святому Георгию, как бы к живому, со словами, говоря: Святой исповедниче, я благодарю вечного Бога, который возвратил меня в целости величия ради твоей твердости и молитвы. Ради сего я приношу тебе сии двадцать золотых солидов, стоимость своего коня, которого, порученного тебе ранее, ты сохранил мне до сего дня. Говоря это, он положил у ног Святого изображения исповедника вышеупомянутое количество золота, любя более коня, нежели золото и выйдя из дому, сотворил коленопреклонение, и сев на коня, стал побуждать его к выходу, но никоим образом не мог сдвинуться с места.

Сей человек, видя это, сошел с коня и вернувшись домой, вновь вошел, и принес еще другие десять солидов, говоря: Святой исповедниче, ты был милостивым охранителем для меня, всадника, в походе, среди опасностей; но, как я вижу, ты жесток и жаден в торговле конем. Сказав это и прибавив сверх двадцати солидов, еще десять, [114]сказал Святому исповеднику: И я прибавляю тебе эти солиды для того, чтобы ты был ко мне милостив и освободил моего коня, чтобы он мог ходить. Сказав это, он возвратился и вторично сев на коня, стал его побуждать тронуться, но тот, как бы пригвожденный, стоял на том же месте и не мог двинуть ни одной ногою. Что же говорить больше? Взлезая и слезая с коня четыре раза, входя в дом и принося с собою по десяти солидов и возвращаясь к стоявшему неподвижно коню, он бегал и туда и сюда, и конь этот до тех пор не мог двинуться, несмотря ни на какие побуждения, пока не составилось количество собранных вместе шестидесяти солидов. Тогда он повторил выше упомянутую речь о милосердом человеколюбии Святого исповедника и об его верной охране во время похода, и об его как бы жестокости и даже жадности в торговых делах, и приводя такие слова, как говорят, и ворочаясь домой четыре раза, под конец обратился к Святому Георгию с следующими словами: Святой исповедниче, теперь я определенно знаю твою волю. И посему это, по желанию твоему, все количество золота, то есть шестьдесят солидов, я приношу тебе в дар, а также и моего коня, которого я обещал тебе в дар раньше, ради похода; теперь я его дарю тебе, хотя он и связан невидимыми узами, но вскоре, как я верую, будет разрешен от них ради твоего почитания у Бога. Окончив эту речь, он вышел из дома и тотчас обрел коня освобожденным; приведя его с собою в дом, он предоставил его в дар Святому исповеднику перед его изображением, и затем, радуясь и величая Христа, удалился. [115]

Отсюда можно с очевидностью заключить, что то, что обещает человек Господу от человека даже до скота, согласно тому, что написано в книге Левит (XXVII, 28) не может никоим образом быть искуплено или изменено, ибо если кто изменит и то что изменено и то, на что изменено, свято будет Господу и не искупится.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?