Гено-текст, фено-текст. Герменевтика подозрительности

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 62Следующая ⇒

ГЕНО-ТЕКСТ, ФЕНО-ТЕКСТ

Франц. geno-texte, рнЁмо-ТЕХТЕ. Термины поэтикиЮ. Кристевой, созданные по аналогии с биологическими понятиями гено­типа и фенотипа. «То, что мы смогли назвать гено-тексто-м, ох­ватывает все семиотические процессы (импульсы, их рас- и сосре­доточенность), те разрывы, которые они образуют в теле и в эко­логической и социальной системе, окружающей организм (предметную среду, доэдиповские отношения с родителями), но также и возникновение символического (становления объекта и субъекта, образование ядер смысла, относящееся уже к проблеме категориальности: семантическим и категориальным полям). Сле­довательно, чтобы выявить в тексте его гено-текст, необходимо проследить в нем импульсационные переносы энергии, оставляю­щие следы в фонематическом диспозитиве (скопление и повтор фонем, рифмы и т. д.) и мелодическом (интонация, ритм и т. д.), а также порядок рассредоточения семантических и категориальных полей, как они проявляются в синтаксических и логических осо­бенностях или в экономии мимесиса (фантазм, пробелы в обозна­чении, рассказ и т. д.)... Таким образом, гено-текст выступает как основа, находящаяся на предъязыковом уровне; поверх него рас­положено то, что мы называем фено- текстом... Фено-текст — это структура (способная к порождению в смысле генеративной грамматики), подчиняющаяся правилам коммуникации, она пред­полагает субъекта акта высказывания и адресат. Гено-текст — это процесс, протекающий сквозь зоны относительных и времен­ных ограничений; он состоит в прохождении, не блокированном двумя полюсами однозначной информации между двумя целост­ными субъектами» (Kristeva:1974, с. 83-84).

Соответственно определялся и механизм, «связывавший» гено-и фено-тексты: «Мы назовем эту новую транслингвистическую организацию, выявляемую в модификациях фено-текста, семио­тическим диспозитиеом. Как свидетель гено-текста, как при­знак его настойчивого напоминания о себе в фено-тексте, се­миотический диспозитив является единственным доказательством того пульсационного &&отказа, который вызывает порождение текста» (там же, с. 207).

[37]

И само «означивание», имея общее значение текстопорождения как связи «означающих», рассматривалось то как поверх­ностный уровень организации текста, то как проявление глубин­ных «телесных», психосоматических процессов, порожденных пульсацией либидо, явно сближаясь с понятием &&хоры: «То, что мы называем «означиванием», как раз и есть это безграничное и никогда не замкнутое порождение, это безостановочное функцио­нирование импульсов к, в и через язык, к, в, и через обмен комму­никации и его протагонистов: субъекта и его институтов. Этот ге­терогенный процесс, не будучи ни анархически разорванным фо­ном, ни шизофренической блокадой, является практикой структурации и деструктурации, подходом к субъективному и социаль­ному пределу, и лишь только при этом условии он является насла­ждением и революцией» (там же. с. 15).

Постструктуралистская и постмодернистская критика заимст­вовала у Кристевой эти понятия в сильно редуцированном виде: «гено-тип» просто стал обозначать все то, что гипотетически «должно» происходить на довербальном, доязыковом уровне, «фено-тип» — все то, что зафиксировано в тексте. Сложные представления Кристевой о «гено-тексте» как об «абстрактном уровне лингвистического функционирования», о специфических путях его «перетекания», «перехода» на уровень «фено-текста», насколько можно судить по имеющимся на сегодняшний день ис­следованиям, не получили дальнейшей теоретической разработки, превратившись в ходячие термины, в модный жаргон современ­ного критического «парлерства».

Франц. hermeneutique de suspens. Термин, наибольшую свою по­пулярность обретший с легкой руки французского философаПоля Никера, сумевшего с присущим ему даром обобщения выявить весьма характерную для XX века интеллектуальную тенденцию. Возможно, русского читателя несколько смутит довольно распро­страненная в западной теоретической и уже журналистско-эссеистической мысли тенденция объединять в один ряд таких мыслителей как Маркс, Ницше, Соссюр, Фрейд, Гадамер, Ла­кан, Деррида и Фуко. Современное западное сознание ощущает как общую черту названных выше мыслителей то, что П. Рикер в своей книге «Об интерпретации» (Ricoeur: 1965) назвал более или менее ярко выраженным недоверием к поверхности вещей, к явной реальности. Отсюда тот импульс к демистификации поверхност­ных явлений и иллюзий, которую Рикер и определил как

[38]

«герменевтику подозрительности». Лишь в самых последних ра­ботах Фуко и Делеза обозначился противоположный интерес к абстрагированно понимаемой поверхности, получившей у них пока лишь только самую первоначальную философски значимую аргументативную интерпретацию.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры