А что же действительно было взято из прошлого, от настоящих народных корней.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 19Следующая ⇒

А что же действительно было взято из прошлого, от настоящих народных корней?

Комментарий культуролога

Новые правила жизни возникали словно не совсем всерьез, как игра. В традиции играли, но ведь сложились именно ТРАДИЦИИ, сперва в тех сферах, где были очевидные лакуны, а потом получилась и целостная система. Игра задала коммуникацию, систему трансляции традиции. Она определила собой на время существования ереванской культуры способ мотивации армянина. Имплицитный обобщенный культурный сценарий распространялся на самые разные сферы жизни через традиции. Процесс формирования первого слоя традиций был вполне в стиле улицы Саят-Нова. Осмелевшие, своеобычные, исполненные творческого порыва люди придумывали новые правила своей жизни в атмосфере, кажется, перманентного праздника. Это действие очень сочеталось с «бубличными» домами и цветастыми модерновыми столбиками на улице Саят-Нова. В самом действии было что-то прихотливо нарядное и, вместе с тем, вызывающее, празднично-игровое и модерновое, что-то в советские годы ранее «невиданное». Вместе с тем, такой способ формирования традиций мог реализоваться лишь при плотной ереванской социальности, когда коммуникации объединяют своеобычных индивидов-«провокаторов», ищущих основу, чтобы «подружиться».

Создание традиций захватило людей, вовлекло в себя весь народ. Это было коллективным способом освоения жизни. Как правило, новые традиции касались каких-то частных моментов, но они цементировали большие смысловые куски реальности и подспудно ощущались как по преимуществу армянские, тогда как старые традиции отмирали еще и потому, что всеармянскими не признавались. Ереванцы творили то, что воспринимали как армянский способ жизни.

В ереванской среде не было «харизматического лидера». А потому утверждение, что для переструктурирования общества необходим лидер (или лидеры), не всегда верно. Шло именно самоструктурирование общества, абсолютно спонтанное, никем не регулируемое. Да и новые традиции не создавались в качестве незыблемых правил. Традиция возникала словно сама собой в результате шутки. В действительности же шел процесс, который люди сознательно регулировать не могут — распространение сценария-этоса новой культуры на различные сферы жизни социокультурного организма. Правила поведения сначала появлялись как ситуативные, каждый случай был исключением, особенностью, веселой выдумкой. Затем новые правила переставали остро рефлексироваться. Из эмоционально-положительно окрашенного новшества — модели действия, коммуникативного сценария — они превращались уже в традиционные для нового социума установления. Система традиций, зарождавшаяся как внешняя, эксплицированная, должна была стать внутренней, имплицитной. Ее источник должен был забыться, потеряться словно бы в веках.

Армяне создавали свой социум, как будто играя. Они действительно веселились, создавая все заново, все с чистого листа, формируя новый комплекс обычаев и норм, представлений о прошлом и будущем. Но игра создавала плотное переплетение норм и смыслов, плотную ткань значений, и, не переставая быть игрой, превращалась в пространство жизни. Но само создание этой ткани для членов становящегося традиционным социума было развлечением! Демографические процессы явно отражали объективное существенное усложнение социальной системы, но происходило это как всенародная потеха… Причиной тому был именно исходный миф нового социума, где взаимная любовь и радость возводились в культ. Миф нового города, новой родины армян, это – миф разрыва с трагическим прошлым, его преодолением. А пока ереванцы продолжали играть в традиции...

* * *

Изначально нормы новой традиции кажутся ситуативно обусловленными, их выполнение имеет часто идеальную экспликацию и сопровождается повышенной положительной эмоциональностью. Затем их выполнение становится рутинным и, как правило, уже несознаваемым. Но традиционными становятся не любые нормы и правила, а те, которые определяют модели действия, соответствующие имплицитному обобщенному культурному сценарию и соотносящиеся с ценностным доминантами первого раннего периода существования культуры, проистекающими из основной культурной темы этноса (социума). Потом доминанты культуры будут меняться, но сохранится ее родовой знак, следы ценностных доминант ее ранних лет — времени формирования норм и правил. Модели действия, которые поддерживаются нормами и правилами, консервировались в культуре, они составили ее имплицитное ядро, встроившись в имплицитный обобщенный культурный сценарий.

* * *

Период формирования традиции сопровождается максимальной консолидацией социума, который кажется единым и не делится отчетливо на слои, на внутрикультурные группы. Коммуникационные правила и правила межличностных отношений — первый слой традиции. За этим первичным следует слой моделей действия, затем — концепции «мы» и концепции «других»: «покровителей» и «врагов».

Но в причинно-следственном отношении, определяющим формирование всей системы традиций, в ее основе лежит ценностный слой культуры, который придает форму моделям действия и взаимодействия. А вот то, что обычно определяют словом традиция — слой этнографических обычаев и фольклора, – он уже следствие сформированной культуры, ее, если так можно выразиться, «побочный продукт».

* * *

И если видеть только этот «побочный продукт», то можно поверить в их древность и увериться, что эти традиции у армянского народа были всегда.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США