Ереван КАК воплощение героического мифа

↑

Стр 1 из 19Следующая ⇒

ЕРЕВАНСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Светлана Лурье

Армен Давтян

Предисловие

Много книг написано об Армении. Ассоциируется она чаще всего с древностью, c глубокими корнями народа. Но история армян продолжается и сегодня, причем — весьма бурно и трагично. Нам, авторам этой книги, позднесоветский период представляется одним из наиболее ярких и наиболее радостных во всей армянской истории. В ней была открыта новая страница — возникло то, что сегодня уже можно назвать особой Ереванской цивилизацией. Она не имеет аналогов в истории армян, своеобычна и неповторима. Если мы хотим увидеть, как сегодня складывается культура, возникает новый исторический слой, — стоит посмотреть на Ереван, каким он был полвека назад. Задача наша — зафиксировать исторический факт, показать тот Ереван, город невероятный! В древней армянской истории было несколько столиц, с тех пор прошли столетия и тысячелетия, но такой — не было никогда! Тот Ереван возник внезапно, стихийно, как бы вдруг, и принес с собой новую традицию, новый взгляд на мир. Это была новая эпоха в армянской истории.

Ереванская цивилизация возникла на пепелище. В ее основании — Геноцид армян, Мец Егерн, как его именуют сами армяне. Она родилась как воплощение страстного желания жить и вобрала в себя стремление людей к свету, радости, свободе. Она стала их победой над смертью в результате творчества сотен тысяч людей, создавших много-много большее, чем у них безжалостно хотели отнять.

Нашим русским современникам, помнящим Ереван последних советских лет, казалось, что такой Ереван существовал всегда. Да что там, так представлялось и многим ереванцам тех лет. Трудно было осознать мысль, что город возник вдруг, почти молниеносно, и тут же принял вид, будто за его историей и цивилизацией стояли века спокойного, беспечного процветания. Тот Ереван возник сразу, пролетел над историей яркий как комета, и… начал угасать. В трудные послесоветские годы, с их разрушенной экономикой, нищетой, холодом, отсутствием света, войной, нескончаемыми проблемами, Ереван, казалось, потерял свой голос, замкнулся и начал забывать себя. Потом события завертелись как в калейдоскопе и пришли к войне. Эпоха Ереванской цивилизации ушла в прошлое, началась другая история. Тот Ереван превратился в отсвет погасшей звезды. Та песня как будто оборвалась на полуслове. Мы хотим сохранить ее для людей и для... науки, истории, культурологии. Если мы этого сейчас не сделаем, большая и уникальная эпоха уйдет в небытие, не оставив рефлексии, внятного воспоминания о себе.

Но наша тема еще и несколько иная. Это — взгляд не на формальную историю города послевоенного времени, зафиксированную в справочниках и монографиях, а на историю формирования уникальной неповторимой социальной среды. Огромное множество исторических событий этого периода перепроверить нам трудно. Но наша цель не столько в изложении достоверных исторически фактов, сколько в воссоздании той мифологии, которая сопровождала формирование нового большого города, и идеологии образования Еревана как центра собирания армян, рассеянных по всему свету.

Мы позволили себе в этой книге определенную интерпретацию событий и определенную долю субъективности,и  да– мы признаем это. Мы не претендуем на то, что в нашем повествовании не окажется более или менее значимых исторических ошибок, — они наверняка есть. Мы передаем историю формирования Еревана, как она сохранилась в памяти не специалистов-историков, а рядовых ереванцев (пока еще сохранилась, ибо события последних десятилетий грозят захлестнуть и утопить эти воспоминания). Если хотите, это миф о Ереване, представляющий собой нечто большее, чем те образы, которые запечатлелись в сознании авторов: по годам своим они и не были свидетелями всех событий, о которых здесь повествуется. Но этот миф еще остался в памяти «старых ереванцев», он – живая легенда города, живущего сегодня уже совсем другими ритмами.

Ереван привык к тому, что соотечественники за пределами Армении редко говорили о нем. Пишут ли армяне об истории или о культуре, о знаменитых армянах или о Геноциде армян, столица Армении порой не упоминается даже вскользь… Можно посетовать на недавние печальные времена, вновь раскидавшие армян по всему свету, да только не сейчас это началось. Даже в 1970-х, в пору расцвета прекрасного города, за рубежом его жизнь глухо замалчивали. Не говорили много о нем и советские армяне, проживавшие вне Армении. Да и сам Ереван 1960-х — 1980-х не преуспел в осмыслении себя как явления. Ереванцы пели прекрасные песни о родном городе, но почти не писали о нем книг, мало снимали фильмов… Мы в своей книги ставим Ереван в центр истории Армении.

Читая то или иное изложение истории Армении, нередко замечаем, что рассказ заканчивается или геноцидом армян, или 1920-м годом, когда почила Первая Республика, а «за бортом» несправедливо остаются очень важные годы истории народа, на которые пришелся самый, может быть, странный и необыкновенный, пусть и краткий ее период. Своего рода это был «золотой век» Еревана, и мы должны рассказать о нем!

Давайте попробуем приподняться над временем. Мы достаточно много общаемся сегодня с далекими прежде от нас народами, становясь так или иначе участниками взаимодействия культур. В этом взаимодействии необходимо иметь достаточно мудрости, чтобы не поставить себя ниже или выше других, чтобы, сохраняя своеобразие своей культуры, показывать ее друзьям. Просто дружить — это значит еще иметь и свое достоинство.Так понимали это в том Ереване, и об этом мы попытались рассказать.

В книге история формирования Еревана после 1920 года сопровождается культурологическими комментариями. Мы посчитали это необходимыми, поскольку наши очерки представляют не только общекультурный, познавательный интерес. Мы фиксировали процесс становления традиции, что является большой редкостью для этнологии и культурологии. Поэтому у книги есть и еще одна важная задача — научная. Ереван уникален как феномен не только культурный и социальный, но еще и культурологический. Было бы большим упущением не обратить на это внимания, ведь мы имеем возможность непосредственно наблюдать становление новой традиции. То, что, как мы привыкли думать, зарождается при наших прадедах и еще более далеких предках, что передается нам из поколения в поколение в течение веков и десятилетий, то естьтрадиция, – может зарождаться прямо на наших глазах. На примере Еревана мы это покажем. Но мы не остановимся на том, что будем только наблюдать процесс (так сказать, феноменологически), а попытаемся объяснить действующие пружины такого масштабного для народа события, как формирование традиции. Увидим, как складываются новые картина мира, фольклор, масштабные институции, модели поведения. И на этом основании сделаем некоторые новые для науки выводы о формировании традиции вообще.

Итак, наша книга еще и о традиции, она – книга по традициологии, науке о формировании и функционировании традиции. Наука эта совсем молодая. Одним из городов, где зародилась традициология, стал Ереван, в котором жил замечательный ученый Эдуард Саркисович Маркарян — основоположник российской и армянской культурологии. Он едва ли не первым взглянул на традицию как живое, развивающееся и современное нам явление. Его направление в науке мы намерены продолжать, и его памяти посвятили теоретическую, культурологическую часть этой книги.

Феномен Еревана

Феномен Еревана начинается уже с того, что своеобразное существование этого города не привлекало до сих пор внимания ни с чьей стороны. Впрочем, это и не удивительно. Уникальность Еревана вряд ли может быть передана с помощью стандартных показателей, которыми пользуются специалисты по урбанистике, устанавливая типологическое сходство и различие разных городов.

Один из крупных промышленных центров, выросших в последние десятилетия советского периода, одна из столиц бывшего Союза... Разве что бросалась в глаза моноэтничность миллионного города, разбивающая все построения социологов, безусловно связывающих урбанизацию с полиэтничностью крупных городов как ее обязательным сопровождением. Но чем дальше развивался, расширял свои границы Ереван, тем однородней оказывалась его среда. В этом городе живут почти только одни армяне.

Армяне Еревана конца советского периода казались уже потомственными горожанами, народом урбанистским, давно привыкшим к городской цивилизации. А Ереван выглядел городом очень цельным, органичным, со своим стилем отношений, своей очень плотной средой, традиционной и консервативной. Это был как бы старый город, в котором еще не разрушены традиции: словно бы в других городах процесс распада традиционных отношений шел быстрее, а в Ереване медленно, но скоро очередь дойдет и до него[1].

Но нет. Ереван — город совсем новый, совсем молодой, несмотря на головокружительный возраст Еревана-истории, Еревана-легенды. Тому Еревану, который мы видим на закате СССР, всего-то лет 20-30. Последние столетия на его месте был типичный провинциальный восточный город — административный центр сначала Эриванского ханства, управляемого персами, затем Эриванской губернии, подчиненной русской администрации. «Ереван был отсталым, обыкновенным азиатским городом с узкими улицами, по сторонам стояли построенные из кирпича и мелких круглых камней, зачастую глинобитные дома... Город раскинулся на огромной территории, но был малолюдным»[2]. Даже к началу XX века население города так и не достигло 30 тысяч человек.

Такова исходная точка.

Нынешний Ереван не имел аналогов в армянской истории. В разные века существовало несколько великих армянских городов, таких как Двин, Ани, Карс... но они функционально были совсем иными — столицами земель, порой довольно обширных. Эти города были их украшением, славой, гордостью. Но они были именно центрами земель, населенных армянами, а вовсе не главным средоточием жизни армян. Никакие центростремительные силы не собирали в них армян всего мира. Потом армяне потеряли свои земли, и те, кто жил в городах — жили в чужих городах, в чужих столицах, во многих столицах мира. Демонстрируя свою феноменальную живучесть, почти не смешиваясь с местным населением, они вполне органично вписывались в жизнь чужого города, осваивались там, приспосабливая, если была возможность, чужой город к себе. Они привыкли к чужим столицам, давно уже не имея своей. «Признанными ведущими центрами армянских творческих сил являлись Константинополь и Тифлис, где был сосредоточен армянский торгово-промышленный капитал. Здесь же находилась бо́льшая часть интеллигенции... Выделялась армянская колония Калькутты... Крупным центром западных армян являлась Смирна (Измир). Таким центром для кавказских армян становится с конца XIX века — Баку»[3]. Крупные армянские колонии находились в Москве, Астрахани, Петербурге, Крыму, Париже, Женеве, Вене, Каире...

В эпоху бурного развития промышленности армяне, которые по всему миру были известны как ловкие и талантливые дельцы, свои деньги тоже вкладывали в чужие столицы, в чужие города; в Российской империи это были: Баку, Тифлис (где армянский капитал был преобладающим), Санкт-Петербург, Москва и города Средней Азии... Города Восточной Армении не получали почти ничего. «Армянские промышленники Закавказья и Москвы при посредничестве армянских купцов-оптовиков поставляли в Среднюю Азию ткани, нефтяные продукты, сахар, галантерею, посуду и другие предметы широкого потребления... В Закавказье купцы почти ничего не ввозили...»[4]. Армяне, по бо́льшей части выходцы из Карабаха и Зангезура, строили в Средней Азии промышленные объекты, мосты, железнодорожные депо и т.п. Деньги же в развитие Эривани вкладывали русские или вообще кто угодно — фирма «Морозов и Ко», Товарищество ярославских мануфактур, Алексеев из Москвы, Позднянский из Лодзи — но только очень редко сами армяне[5].

И крестьяне, обеднев, нуждаясь в новых источниках дохода, шли в Тифлис, а еще чаще в Баку. Там крестьяне «находят себе работу в нефтяной промышленности, составляют артели каменотесов, плотников, столяров»[6]. И Баку со временем начинает принимать черты почти армянского города.

Даже бурный процесс национального возрождения, начавшийся у армян со второй половины XIX века, как-то почти не связывается с территорией Восточной Армении, по крайней мере, не приводит к сколько-нибудь заметной репатриации. Одним из центров национального возрождения армян оказывается Тифлис. Если в середине века большинство проживающих в Тифлисе армян не говорили на своем родном языке, то к концу века они все почти без исключения стали говорить по-армянски, читать армянские газеты, следить за политикой. Здесь открывались армянские учебные заведения, создавались национальные клубы, издавались армянские газеты[7].

А Эривань, а Александрополь, а Горис, а Нор-Баязет, а Шуша?

Восточная Армения оставалась слаборазвитой в промышленном отношении, аграрной. Самый крупный армянский город Шуша, «прекрасный, благоустроенный город, населенный главным образом богатыми армянами», был городом «для отдыха и развлечений»[8]. Энергичные промышленники и коммерсанты даже и не позаботились о прокладке сюда железной дороги. Шуша — древняя столица Арцаха (Нагорного Карабаха) — пустела. Зато почти все армяне Закаспийской области и Туркестана, не говоря уже о Баку, — выходцы из Нагорного Карабаха.

Ереван как огромный миллионный город начал формироваться уже почти на наших глазах... Основной прирост его населения приходится на 50-е — 70-е годы. Это годы, когда столь же быстро растут и другие города СССР, вбирая в себя бывших крестьян, жителей малых городов, самых разнообразных мигрантов. Это время как бы великого переселения, смешения народов, создания огромных интернациональных центров по всей территории страны...

В Ереван тоже едут со всего Союза, но едут только армяне. Часть населения Еревана — выходцы из армянской деревни, другая (бо́льшая по численности) — мигранты из крупных городов и столиц других союзных республик, прежде всего Грузии и Азербайджана. Кроме того, тысячи армян из зарубежных стран. Столь разные потоки: крестьяне из глухих горных селений, тифлисцы, парижане, плюс «старые ереванцы» ... Спонтанно создается нечто совершенно новое, беспрецедентное — громадный национальный центр незапланированного и практически нерегулируемого собирания этноса в общность органичную и естественную. Если принять во внимание крошечные размеры территории современной Армении — практически вырос национальный город-государство. Тогда неизбежно встают вопросы: почему армяне всего мира приезжали в Ереван? Почему в него устремлялись только армяне? Что представлял собой Ереван как психологическая общность?

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии