Картина восьмая (Agitato). Картина девятая (Affettuoso)

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 7Следующая ⇒

Картина восьмая (Agitato)

Пётр нервно бродит один среди музыкального оборудования, спотыкаясь о провода, бурча себе под нос:

- Вот зачем я им сказал, что сегодня собираемся в девять, в начале десятого? Двадцать минут десятого - их нет. Никого. Надо было прям к восьми всех собирать, как раз к началу десятого и подошли бы, часам к десяти разогрелись бы, часам к половине одиннадцатого стали бы репетировать полноценно. Это я, конечно, вместе со всеми перекурами считаю. (Смотрит на часы.) Звонить или не звонить ещё раз… (В сторону двери.) Ладно, чёрт с вами, всё равно скоро явитесь, потому что авансы сегодня обещал выплатить. (Садится за пульт.) Фонерой пока заняться, что ли…

Дверь открывается и в студию с гоготом проходят трое музыкантов – Ударник, Басист и Клавишник.

Ударник. Здрасти.

Пётр. Здрасти, здрасти.

Басист. Доброе утро. Или недоброе, извиняюсь, если не так сказал.

Пётр. Что?

Клавишник (глядя в смартфон.) А тут ещё вот где написано про это. (Поднимает глаза на Петра.) Ой, извиняюсь.

Пётр. Надеюсь, за опоздание извиняетесь.

Басист. А мы опоздали? Тогда ещё и за это извиняемся.

Пётр. Не понимаю, за опоздание и ещё за что?

Клавишник. Мы заранее извиняемся, если вдруг что не так скажем… нет, мы вообще не собираемся это обсуждать, но если вдруг что-то в процессе…

Ударник. Короче, Пётр, мы хотим сказать, что мы сами натуралы, но мы толерантные.

Клавишник. Да, мы же понимаем, в какой индустрии работаем.

Пётр подходит к Клавишнику, вырывает у него из рук смартфон, смотрит на экран.

Пётр. Это что ещё за бред.  Ну да, не успел выйти из сумрака, началось. Следовало ожидать. (Музыкантам.) Значит так, ребята, говорю вам это один раз и навсегда, никакой я не гей, у меня есть жена, хоть и бывшая, и дочь. Никакой журналистской грязи не боюсь - взросленький уже. Понятно?

Музыканты переглядываются и кивают.  

Понятно?

Музыканты кивают более уверенно.

Понятно?

Музыканты кивают с полной уверенностью.

Ну, всё, тогда по машинам, терпеть не могу задержек. А где наш соло-гитарист вообще, не с вами?

Музыканты проходят непосредственно на репетиционную площадку.

Басист. Он на подходе. День рожденья вчера отмечал, с утра надо было немного времени, чтобы восстановиться.

Клавишник. Принять ванну, выпить чашечку кофе. (Смеётся.)

Пётр. Смешно вам? А мне не до смеха. Будем так дальше работать, завалим весь проект к чёртовой матери.

Басист. Не завалим, Пётр, к твоим услугам профессионалы.

Пётр. Так, ритм-секция моя, поиграйте пока, я вас послушаю.

Басист. О, уважуха, первый раз вижу музыкального руководителя, который столько внимания ритм-секции уделяет. Правильно, ритм – это фактура, основа, не будет основы, не будет ничего.

Пётр. Какой ты разговорчивый сегодня. Но я с тобой согласен. Порой, чем не заметнее человек, тем сильнее он на самом деле влияет на то, что происходит.

Ударник (заносит палочки над головой). Поехали?

Пётр. Давай, родной, ехать придётся долго и упорно.

Четыре удара барабанных палочек друг о друга, и Ударник с Басистом на редкость слаженно начинают играть зажигательную музыкальную фактуру. Судя по взглядам участников ритм-секции друг на друга, для обоих это чистой воды импровизация. Пётр кивает головой в такт музыке и еле заметно улыбается.

В студии появляется Соло-гитарист, он быстро раздевается, берётся за гитару и начинает играть идеально подходящий ритм.

Выслушав несколько тактов, Клавишник подходит к синтезатору и начинает наигрывать незамысловатую, но весьма приятную мелодию.

Пётр бросается к пульту, берёт одну из лежащих на ней бумажек и подходит с ней к микрофону. Пропустив ещё один такт, глядя в листок, начинает петь:

Создать прецедент велено мне,

И я верю судьбе,

Верю себе,

И текущей весне,

Пребывая на дне,

Пока что на дне.

В студию заходит Ольга с толстым пакетом в руках, с интересом поглядывая на музыкантов, она раздевается, показывает Петру на пакет, проходит к пульту и ставит пакет на него.

Пётр делает знак музыкантам, те перестают играть.

Пётр. Опять на аппаратуру еду ставишь?

Ольга. Привет.

Пётр. Привет. (Музыкантам.) Это сестра моя родная, Ольга. (Ольге.) Это музыканты мои.

Ольга. Родные?

Пётр. Пока не знаю. Если это еда, убери её с аппаратуры на компьютерный стол хотя бы.

Ольга. Да, я принесла тебе еду, но это не значит, что я тебя простила.

Пётр. Да ладно тебе, вспылил, узнав, что кругом одни предатели, мне простительно. (Подходит к пульту, заглядывает в пакет.) О, курочка. Жаренная. Ты точно на меня обижена? (Вытаскивает из пакета курицу и разворачивает её.)

Ольга. Точно. Ты, конечно, по уважительной причине вспылил и сбрендил немного. Но, я надеюсь, то, что вы с Эдиком любовники, это не ты придумал?

Соло-гитарист (музыкантам тихо). Чего?

Клавишник жестом показывает, что всё ОК.

Пётр. Не знаю, кто это придумал, но я не удивлён. Но скандал, даже такой, мне, выходящему из тени, даже полезен. 

Музыканты рассеянно переглядываются.

Ольга. Нет, даже не смеши меня так. Я знаю, это твой конкурент Стебель дезу пустил в прессе.

Басист. Вот оно что.

Ольга (музыкантам). Да, тот самый Стебель - конкурент наш, этот на всё пойдёт. Мало того, что бесталанный, ещё и наглый, подлый.

Пётр. Да ландо тебе, не бесталанный он.

Ольга. Бесталанный он, говорю. И как автор, и как артист.

Пётр. Это с каких пор ты в музыке разбираешься?

Ольга. Всегда разбиралась.

Пётр. Как бухгалтер?

Ольга. Как слушатель.

Пётр (поглощая курицу, музыкантам). Ребятки, даю установку, что бы обо мне не говорили и не писали дальше, концерты играем, как ни в чём не бывало. Мы очень даже крутая пост-рок команда, ясно?

Басист. Да всё нормально шеф, кому мы только не подыгрывали.

Клавишник. Кто подыгрывал, а кто играл.

Басист. Ах, да, простите, господин солист.

Клавишник. Да ничего страшного, что ещё может сказать музыкант, инструмент которого часто почти не слышно.

Басист. Вот ты мне сразу не понравился.

Пётр (вытирает рот салфеткой, наливает из термоса в стакан компот). Ребят, ну вы ещё подеритесь.   

Басист. Извини, Пётр, но если мне человек не нравится, то не нравится.

Пётр. А как тебе я, нравлюсь?

Басист. Да о чём разговор, поработать с композитором такого уровня…

Пётр. Только композитор «такого уровня»?

Басист и Клавишник (нечаянно вместе). И исполнитель тоже высокого уровня.

Пётр. О, вот видите, как вас на самом деле объединяет уважуха ко мне.

Клавишник. Это ты к чему, Пётр?

Ольга. К тому, что вы одна команда, к чему!

Пётр (встаёт с места, целует Ольгу в щёку.) Вот, и мы с тобой одна команда, сестрица. (Подходит к микрофону.) Вот послушай, мне как раз интересно мнение человека, который ни черта не понимает в музыке. (Музыкантам.) «Музыку и меня» заряжайте.

Музыканты играют быстрое, забавное, короткое вступление, после которого Пётр начинает петь:

Извилины прямые – это нотный стан.

Я просыпаюсь,

Где мой стакан?

А Музыка моя уже со мною

Новой строкою,

Ни доброй, ни злою.

Музыка и я,

Музыка и я -

Одно целое в борьбе с тишиною.

Пётр делает знак «стоп» музыкантам. Музыка заканчивается одним мощным аккордом.

Пётр (Ольге). Ну, как?

Ольга. Я должна пожелать тебе успехов в борьбе с тишиною?

Пётр. Хотя бы.

Ольга. Желаю.

Пётр. Спасибо.

Ольга (показывает на пакет). Там ещё фрукты есть, съешь обязательно и с ребятами поделись.

Пётр. Обязательно.

Ольга. Не обязательно, но желательно.

Пётр. Я говорю, что съем и поделюсь обязательно.

Ольга. Ладно, пока. (Идёт одеваться.) Но ты не этот… у вас с Эдиком ничего такого, да?

Пётр. Нет, я не из этих.

Музыканты переглядываются, улыбаются, Ольга уходит.

Ну, всё, поехали, мало времени. Давайте с «Продюсеров», с самого начала.

Четыре удара палочки о палочку Ударника, и на нас обрушивается забористое РОКовое вступление.

Пётр сидит в кресле с наушниками на шее, прикрыв ладонями глаза. Гробовая тишина.

Дверь открывается и в студию проходит Аня, она в грязной одежде, волосы её растрёпаны. Пётр оборачивается на Аню и тут же бросается к ней.

Пётр. Аня, ты как в такое время? (Снимает с неё верхнюю одежду.) В таком виде, да от тебя пахнет спиртным… если не сказать воняет. А живот где, я не понял?

Аня. Живот на месте.

Пётр. А тот… или та, кто там был?

Аня. Выкинулся.

Пётр. Как? Сам?

Аня. Да, пап, такое бывает.

Пётр проводит Аню к пульту, сажает  в рабочее кресло, ещё раз внимательно смотрит на живот.

Я знаю, пап, что ты больше не считаешь меня своей дочерью, но я не могу домой к маме в таком виде. Тем более она вообще в последнее время разнервничалась до неадеквата, несёт какую-то пургу про то, что ребёнок… был от Стебля твоего.

Пётр. Да не мой он. А ты мне дочь, как не дочь, ты что…

Аня. Короче, честно рассказываю, поскольку больше беременности нет, тратиться не на что, я украла у мамы карточку, сняла деньги, сумму, которую ты последний раз давал, несла тебе наличные, по дороге к подруге зашла, она здесь недалеко живёт, выпили немного с ней на радостях в кавычках. Потом пошла дальше к тебе в студию, напали на меня, стукнули пару раз, деньги потребовали, ножом угрожали, я отдала, изнасиловать ещё хотели, я убежала не знаю как. Лиц… рож их не запомнила. И вот я здесь, короче. Без денег.

Пётр. Да чёрт с ними с деньгами, чувствуешь себя как?

Аня. Ничего, живая, может быть, пока.

Пётр. Не говори так. А что насчёт выкидыша, Стебель знает?

Аня. Опять Стебель? А ему-то что?

Пётр. Правильно, обойдётся. Не касается его это. Пусть думает пока, что всё хорошо.

Аня. Что-то я и тебя, папа, не понимаю. То ли ты чего-то не договариваешь, то ли я отупела от удара по голове…

Пётр. По голове? Тебя по голове ударили? (Запускает руку в волосы Ани.)

Аня. Ай, больно, ты что!

Пётр. Рана? Открытая?

Аня. Не знаю, сейчас тронул, больно стало.

Пётр (дует Ани на макушку). Хорошо, что с секунды на секунду Павел придёт.

Аня. Кто?

В студию заходит Паша.

Паша. Добрый вечер, ой, я не вовремя?

Пётр. Как раз вовремя, иди сюда, можешь не раздеваться.

Паша (снимая верхнюю одежду на ходу, подходит к Петру и Ани). Ого, даже не раздеваться можно.

Пётр (демонстрируя макушку дочери Паше). Знакомься, Павел, это моя дочь Аня, а это её голова, по которой её только что ударили.

Паша. Кто?

Пётр. Не я, гопники какие-то.

Паша (достаёт влажные салфетки, протирает ими руки, начинает осматривать голову Ани). Так, вот ушиб, видимо, сильный, сотрясение мозга может быть. Анна, да? Посмотрите на меня, голова не кружится, не тошнит?

Аня. Отташнило уже.

Паша. В смысле?

Пётр. Беременной она была, потом расскажу.

Паша. Давно травма получена?

Аня. Где-то полчаса назад, может, час. Ты прям как врач…

Паша. Вот именно, «как». Надо в больницу по-любому. (Продолжает осматривать Аню.) Тут и царапинки, и ссадинки есть, обработать надо.

Аня. Да хватит меня трогать, какврач! Пап, это кто?

Паша. Пётр, несите… неси аптечку и звони в Скорую.

Пётр. Это Павел, мой текстовик. А аптечки у меня нет.

Аня. Короче, вызовите мне такси, пожалуйста, я домой поеду, деньги мама отдаст.

Паша. Только через больницу.

Аня. Через какую больницу, я домой хочу.

Аня встаёт, пошатывается, пытается идти, но теряет координацию и падает без сознания. Паша бросается к Ане.

Паша. Сознание потеряла, видимо, не только по голове били, возможно, кровотечение внутреннее. В Скорую звоните быстрее, Пётр, у меня батарейка села!

Пётр берёт телефон и тут же бросает его.

Пётр. Не дождёшься их, сами поедем.

Паша. Что? Такси вообще-то тоже надо ждать. Надо попробовать в чувства её привести, аптечки совсем нет что ли?

Пётр (один за другим выдвигает ящики стола, что-то ищет). Аптечки нет. Машина есть, а там, возможно, и аптечка.

Паша. Машина? У вас? Тебя?

Пётр. Говорю же, сами сейчас поедем. (Берёт в одном из ящиков ключи от машины.)

Паша. Ну, хорошо, но надо прям быстро.

Пётр (направляется к двери). Идём, идём. Надеюсь, Эдик колёса подкачивал переодически. Неси ты её, Павел, ты же умеешь как там правильно, аккуратно.

Паша. Правильно - на носилках.

Паша поднимает Аню на руки, Пётр накидывает верхнюю одежду на Пашу и на Аню.

Пётр и Паша с Аней на руках покидают студию.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология