Роль уголовно-процессуальных гарантий свободной дачи показаний обвиняемым в соблюдении принципа свободы от самооговора

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 6Следующая ⇒

Уголовно-процессуальные гарантии свободной дачи обвиняемым показаний (добровольности призна­ния вины) обширны, но недостаточны.

Принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта, специалиста к даче заключения или показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание, а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание,  влекут уголовную ответственность (ч.1ст. 373 УК ЛНР) [30].

Помимо следователя и дознавателя, к числу субъектов, подлежащих ответ­ственности по данной статье, законодатель также от­нес иных лиц, которые принуждают обвиняемого к да­че показаний с ведома или молчаливого согласия следователя и дознавателя. Признание обвиняемого будет вынужденным в случае применения к нему пси­хического принуждения, к которому следует отнести угрозы, шантаж, обман, ложные обещания разрешить свидания с родственниками или изменить меру пресе­чения, а также иное психическое воздействие, следст­вием чего будет подавление воли лица, дающего по­казания.

Угрозы, как разновидность психического принужде­ния, выражаются в запугивании обвиняемого намере­нием осуществить какое-либо неправомерное деяние, реализация которого должна повлиять на свободу во­леизъявления обвиняемого. Психическое принужде­ние может также выражаться в причинении не только физических, но и моральных страданий (многочасо­вые допросы с лишением пищи, воды, со световым или шумовым воздействием, грубые высказывания и т.п.). В ходе уголовного судопроизводства запрещает­ся осуществление действий и принятие решений, уни­жающих честь обвиняемого, а также обращение, уни­жающее его человеческое достоинство либо создаю­щее опасность для его жизни и здоровья [31, с.88].

В соответствии с положениями ст. 11 УПК ЛНР в ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению [18].

 В соответствии с нормами Конституции ЛНР (ст. 46) каждому гарантируется право на возмещение государством вреда, причиненного неза­конными действиями должностных лиц органов госу­дарственной власти [1].

Однако на практике обнаруживается серьезная проблема приме­нения данных положений закона. Возмещение вреда, причиненного обвиняемому незаконными действиями должностных лиц, осуществляющих расследование, может производиться в порядке уголовного либо граж­данского судопроизводства. В тех случаях, когда ви­новное должностное лицо не было привлечено к уго­ловной ответственности пострадавший сталкивается со значительными трудностями в возмещении причи­ненного ему должностным лицом вреда. Процедура рассмотрения требования о возмещении вреда в рам­ках гражданского судопроизводства сопряжена с необ­ходимостью самостоятельно искать и представлять суду доказательства наличия незаконных действий должностного лица, его вину, причинную связь между действием и наступившим вредом.

К недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;

 Показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, являются недо­пустимыми доказательствами (п. 1 ч. 2 ст. 78 УПК ЛНР). В соответствии с ч. 1 ст. 54 УПК ЛНР участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если об­виняемый не отказался от защитника в порядке, уста­новленном ст. 55 УПК ЛНР [18]. В то же время, в ч. 1 ст. 55 УПК ЛНР такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого. Отказ от защитника заявляется в письменном виде. Если отказ от защитника заявляется во время производства следственного действия, то об этом делается отметка в протоколе данного следственного действия, а в ходе судебного разбирательства – в протоколе судебного заседания, с указанием о мотивах отказа от защитника. О принятии отказа от защитника или отклонения его, лицо производящее дознание, следователь, судья выносит постановление, а суд-определение.

При таких обстоятельствах, если обвиняемый, от­казавшийся от защитника, согласен давать показания по делу, следователь должен, несмотря на заявлен­ный обвиняемым отказ от защитника, обеспечить уча­стие защитника с тем, чтобы исключить возможность признания данных обвиняемым в ходе предваритель­ного расследования показаний недопустимыми дока­зательствами.

В соответствии с ч. 2 ст.16 УПК ЛНР подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения [18].

Также согласно ст. 50 УПК ЛНР обвиняемый имеет право возражать против обвинения, давать показания по предъявленному ему обвинению либо отказаться от дачи показаний. При согласии обвиняемого дать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний, за исключением случая, предусмотренного пунктом 1 части второй статьи 78 УПК ЛНР [18].

 Вместе с тем следует отметить, что формальное на­личие у обвиняемого права, закрепленного в законе, не всегда влечет возможность его фактической реали­зации. Любому праву корреспондирует обязанность. Осуществление обвиняемым предоставленных ему прав зависит от выполнения обязанностей соответст­вующих государственных органов, наделенных власт­ными полномочиями по ведению расследования уго­ловного дела. Такая «опосредованная» (через надле­жащие действия должностных лиц) реализация обвиняемым своего права на защиту на практике ста­вит лицо, подвергаемое уголовному преследованию, в положение стороны более уязвимой. В соответствии с ч.5 ст. 50 УПК ЛНР [18], обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется. До тех пор пока следователь не вы­полнит возложенных на него обязанностей, обвиняе­мый будет лишен возможности реализовать права. По указанным соображениям, установленные законом процессуальные гарантии прав обвиняемого являются своего рода формальным механизмом, при помощи которого законодатель пытается обезопасить уголов­ный процесс от возможных нарушений права обви­няемого на защиту.

 Никакие доказательства не имеют заранее уста­новленной силы (ч. 2 ст. 19 УПК ЛНР). Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств (ч. 2 ст. 7807 УПК ЛНР).

 В ч. 2 ст. 98УПК ЛНР закреплено правило, согласно которому в случае необходимости проведения опера­тивно-розыскных мероприятий с письменного разре­шения следователя или дознавателя, в производстве которых находится дело, допускаются встречи сотруд­ника органа дознания с подозреваемым (в том числе с задержанным, находящимся в изоляторе временного содержания) [18].

Порядок проведения таких встреч про­цессуальный закон не регламентирует, не предусмат­ривает прав и обязанностей их участников. Не ясно, может ли подозреваемый отказаться от общения с оперативным сотрудником, должно ли быть обеспече­но присутствие защитника, если он участвует в уго­ловном деле, распространяются ли на подозреваемого при таких встречах процессуальные гарантии и чем обеспечивается соблюдение этих гарантий. Следстви­ем правовой неопределенности в этих вопросах явля­ется то, что действия, выходящие за рамки процедуры предварительного расследования, могут приводить к нарушению прав и интересов подозреваемого. По этому поводу проф. И.Л. Петрухин прямо указывает, что встречи сотрудников, осуществляющих оператив­но-розыскные мероприятия, с подозреваемыми необ­ходимы для того, «чтобы склонить подозреваемого к признанию или использовать его как осведомителя» [32, с.47].

Представляется, что законом должно быть гаранти­ровано обеспечение участия защитника в беседах, проводимых с подозреваемым, обвиняемым опера­тивными сотрудниками. И.Ю. Буне­ва разделяет мнение тех процессуалистов, кто категорически высказываются за недопустимость встреч оперативных сотрудников с подозреваемыми, обвиняемыми в условиях СИЗО [33, с.7].

Незаконной является также практика, когда лицо, фактически задержанное по подозрению в совершении преступления, оформляется как административно за­держанное с последующим применением к нему адми­нистративного наказания в виде ареста на срок до 15 суток. В течение этого срока сотрудники правоохрани­тельных органов получают возможность за рамками уголовно-процессуальных гарантий, установленных законом в отношении лица, подозреваемого в совер­шении преступления, «поработать» с задержанным, в том числе на предмет получения от него информации, подтверждающей его причастность к совершению пре­ступления.

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров