Свобода от самооговора как принцип уголовного производства

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 6Следующая ⇒

В материалах уголовного дела обязательно должна иметься доказательственная информация, позволяющая судить об обоснованности решения о применении процессуального принуждения.

При определении субординации интересов в уголовно-процессуальной деятельности государство провозглашает доминантными интересы конкретной личности.

«Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства», – записано в Конституции ЛНР [1], в соответствии с данным положением можно сделать вывод о том, что в уголовном процессе интересы конкретной личности также должны признаваться приоритетными. Естественно, это относится не ко всем интересам личности, а только к тем, которые признаются законными, то есть прямо и непосредственно вытекают из предписаний правовых норм либо, во всяком случае, не противоречат им.

Любое вторжение в личную жизнь человека, ставшего субъектом уголовно-процессуальных правоотношений, должно быть строго обусловлено не только с точки зрения законности, но и целесообразности, применительно к конкретной правовой ситуации [11, с.30].

В условиях дальнейшего развития и совершенствования демократических принципов уголовного судопроизводства, прежде всего состязательности и презумпции невиновности, возрастает не только процессуальная, но и моральная ответственность прокурора, следователя, органа дознания и суда за соблюдение и обеспечение в своей деятельности прав человека.

Обязанность полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств уголовного дела законом возложена исключительно на суд, прокурора, следователя и орган дознания. Запрет перекладывания обязанности доказывания на обвиняемого и иных частных лиц подчеркивает публичный характер обвинения.

И.Л. Петрухин  обосновывает мнение о том, что у частных лиц, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства, отсутствует правовая обязанность изобличать кого-либо в совершении преступления. Это означает установленную законом возможность добровольного выбора ими по собственному усмотрению варианта поведения, связанного с определением конкретной направленности взаимоотношений с органом уголовного преследования, которая может выражаться в оказании ему содействия в обнаружении изобличающей кого-либо доказательственной информации либо в основанном на законе противодействии этому [12, с. 105].

Государство не перекладывает свою обязанность по изобличению лиц, совершивших преступления, на них самих. «Никто не обязан свидетельствовать против себя самого ...», – установлено  в Конституции ЛНР [1]. Любой человек может признать свою вину в совершении преступления. Такое признание он вправе подтвердить посредством представления органу расследования и суду конкретных свидетельств своей виновности, то есть, по сути, фактически (не юридически) изобличить себя самого в совершении преступления. Подобное самоизобличение возможно при явке с повинной, добровольной выдаче похищенного или укрытого, возмещении утраченного имущества и т.д. Но оно должно быть исключительно добровольным, сделанным без какого-либо давления и вмешательства со стороны соответствующих государственных органов и должностных лиц.

Нормативное положение о возможности самостоятельного выбора варианта поведения в условиях проведения органом уголовного преследования активной доказательственной деятельности с целью изобличения определенного лица в совершении преступления означает, по существу, наличие у этого лица своеобразной правовой льготы. Право не изобличать себя самого в совершении преступления или иных незаконных действий составляет сущность принципа свободы от самооговора. При этом привилегия – не что иное, как узаконенная льгота, принадлежащая любому частному лицу, которая освобождает его от правовой обязанности изобличать самого себя в совершении преступления, то есть помимо своего желания оказывать содействие органу уголовного преследования в собственном изобличении [13, с.72].

Указанная привилегия есть инструмент ограничения публичного начала уголовно-процессуальной деятельности, поскольку имеет сугубо диспозитивный характер.

 Следователь вправе самостоятельно определять направление и содержание расследования, но и обвиняемый может по своему усмотрению либо оказывать ему содействие в установлении истины по делу, либо в допустимых пределах противостоять изобличительной деятельности следователя. Подобное противодействие при этом возможно как в пассивной форме (например, отказ от участия в производстве следственных действий), так и в активной – заявление ходатайств, обжалование действий и решений органов уголовного преследования, представление дополнительной доказательственной информации и т.д. Изобличаемое лицо не должно быть безучастным к своей судьбе, поэтому закон наделяет его правом не быть безвольным участником обвинительной деятельности прокурора, следователя и органа дознания [14, с.74].

Свобода от самооговора есть реальное соотношение публичных и законных личных интересов в уголовном процессе, обусловленное особенностями применения государственного принуждения для регулирования уголовно-процессуальных правоотношений.

Свобода от самооговора  – это не только отдельное правило поведения изобличаемого лица как совокупность определяющих её правовых норм; но и правовой институт, а с учётом роли и значения в определении сущности российского уголовного процесса – один из его принципов [15, с.45].

По мнению Н.В. Ильютченко предмет привилегии от самоизобличения есть совокупность уголовно-правовых обстоятельств, характеризующих преступное деяние, а степень владения лицом соответствующей информацией о них – её пределы.

Субъектами привилегии от самоизобличения являются такие лица, по поводу правомерности действий которых осуществляется уголовно-процессуальная деятельность (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, очевидец, свидетель и т.д.). Потерпевший, который заявил о созершении преступления в отношении него, не должен обладать привилегией от самоизобличения [15, с.46].

Свобода от самооговора тождественна с иммунитетом свидетеля только в одном случае – при отказе изобличаемого лица давать показания против себя самого во время допроса. Во всех остальных случаях они выступают как равнозначные категории доказательственного права [12, с.148].

Осуществление права не изобличать себя самого в совершении преступления зависит от процессуального статуса изобличаемого лица, этапа уголовно-процессуальной деятельности, степени нормативного регулирования конкретного процессуального действия и активности лица в защите своих прав и законных интересов.

Принцип свободы от самооговора тесно связан  с презумпцией невиновности и основанным на ее положениях распределением обязанности доказывания. Нормативное закрепление привилегии от самоизобличения способно кардинальным образом решить проблемы незаконного привлечения к уголовной ответственности, проведения различных следственных действий с участием и в отношении так называемых заподозренных лиц, позволит расширить состязательные начала в уголовном производстве, в том числе в его досудебных стадиях.

Следует отметить, что для обозначения этой основы также используются термины «привилегия против самобичеванию», «запрет самобичеванию», «право на молчание», «право не свидетельствовать против себя» и подобные.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте