К истории политических учений и хозяйственных практик

ведет к расширению свобод. Эпоха Просвещения соедини-ла понятие «свободы» с личностью, в которой свобода буд-то бы, только и могла быть реализована в полной мере. Всякая социальность, возникающая до частного выбора личности, признавалась порочной, отчего предшествую-щая история становилась обузой и подлежала дискредита-ции. Гуманисты мечтали о временах, когда последнего ца-ря можно будет удавить кишками последнего попа. Идея Прогресса противопоставлялась Традиции. В государстве видели только чудовищного Левиафана, власть которого неизбежна только потому, что люди от природы мечтают перебить друг друга.

Французская революция показала, что навязчивая идея, превращенная пропагандой в идеологию, на прак-тике воплотилась в кромешный ад – террор и насилие. Невероятные человеческие жертвы либеральных (буржу-азных) революций многократно превысили все издержки монархических и аристократических государств, осно-ванных на Традиции. Гимн Разуму, который звучал из ря-дов просветителей, был заглушен грохотом войн и крика-ми казненных. «Общественный договор», который чу-дился им как основа счастливого общества, нигде не об-рел жизненной формы, «естественное право» нигде не утвердилось. Либерализм лишь дал алчности новый им-пульс, освободив ее от подчинения традиционной мора-ли. Разум и рассудок торжествовали только там, где цар-ствовал частный интерес, творивший несправедливость, позволявший жить за счет других, обманывать и превра-щать людей в рабов.

Либералы обычно с большим уважением относятся к методологии марксизма и многое заимствуют из него. По-литэкономия социализма и либерализма имеют общий ис-точник – идею интернационального рынка. Социализм ви-