Конечно, нет сомнений, что он весьма «остроумен».

**Мистер Синнетт должен употребить своё влияние, чтобы запретить подобное злоупотребление доверием. Её письмо к мистеру Хьюму было частным. Случай может быть передан полностью. Мад. Б. должна запретить опубликование имён лиц, родственники которых ещё живы и проживают поныне в России.

Эта брошюра состоит из 1) длинного письма, объявляющего теософию обманом и содержащего все возражения против неё и Братьев, выдвинутые наиболее разумными людьми, которые не сомневаются в фактах спиритизма.

Такими как мистер Чаттерджи, например?

2) Из значительно более длинного письма, увы, ужасно длинного, рвущего первое на части и выворачивающего его наизнанку.

В нём я сделал лучшее, что мог. Думаю, оно читается довольно хорошо — оно не убедительно (за это вы должны благодарить Братьев) (1), но содержит наиболее удачное объяснение каждого нескладного факта и дает полнейшее обозрение всех благоприятных фактов. Поскольку факты таковы, каковы они есть, я призываю любого сделать больше. Любого, кроме какого-либо брата, и надеюсь, что, если братья существуют, некоторые из них могли бы, когда пробные оттиски будут перед вами, облагодетельствовать нас намёками, которыми я мог бы подкрепить дело. Я использовал эту возможность, чтобы в большой мере пролить свет на принципы Эзотерической Теософии и вопросы, касающиеся Братьев и их методы действия и т. д. В этом письме есть весьма многое (2).

Но хоть я считаю, что доказал многое, хотя я могу убеждать других — я почти разубедил сам себя (3). Никогда, пока я не начал её защищать, я не сознавал крайней слабости нашей позиции. Вы, вы, дорогая старая грешница (а разве вы не были бы негодницей в нормальных условиях?), являетесь самой опасной брешью из всех: полное отсутствие вашего контроля над настроением, ваша в высшей мере не-буддо- и не-христоподобная манера говорить о всех, кто нападает на вас, ваши необдуманные утверждения — всё вместе составляет обвинительный акт, который трудно опровергнуть; я полагаю, что выкарабкался из этого (4). Но, хотя я могу заткнуть рты другим, я сам лично не удовлетворён. Теперь вы, возможно, скажете: «А разве вы лучше?» Отвечу сразу: несомненно, нет — вероятно, в некотором роде в десять раз хуже. Но ведь я не являюсь избранным вестником воплощения всяческой чистоты и добродетели, я — испачканная грязью душа, которая — хотя и кошка может смотреть на короля — не может даже взглянуть на Брата (5). Теперь я знаю всё о предполагаемом объяснении Братьев (6), что вы являетесь психологическим калекой — один из ваших семи принципов находится в закладе в Тибете, — если так, то тем постыднее для них удерживать чужую собственность к большому ущербу для владельцев. Но допустим, что это так, тогда я попрошу своих друзей, Братьев, «precisez»[313], как говорят французы: какой же принцип вы держите у себя, приятели?

Это не стхула-шарира, тело, — это ясно, ибо вы могли бы, поистине, сказать вместе с Гамлетом: «О, если бы ты, моя тучная плоть, могла растаять!»

И это не может быть линга-шарира, так как она не может отделиться от тела, и это не кама-рупа — будь это так, её потеря не объяснила бы ваши симптомы.

Также, конечно, это не дживатма, у вас имеется избыток жизненности. Также это не пятый принцип, или ум, ибо без него вы были бы идиотом для внешнего мира. Это и не шестой принцип, ибо без него вы были бы дьяволом, интеллектом без совести; что же касается седьмого, то он вселенский и не может быть захвачен никаким Братом и никаким Буддою, а существует для каждого в той степени, в какой открыты глаза шестого принципа.

Потому для меня это объяснение не только не убедительно, но уже то, что оно предложено, навлекает подозрение на всё это дело.