Глава xXVIII неудачное ухаживание

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 15Следующая ⇒

...

«Нью-Йорк, 31 марта 18… года.

Милая Гертруда, вы, вероятно, уже знаете о женитьбе мистера Грэма. Он женился на вдове Ольбрук, о которой я вам уже писала. Как-то ему будет житься? Он любит тихую, спокойную жизнь, но теперь ему придется с ней распрощаться! Она не может жить без общества. Эмилия с мачехой очень любезна. Но каково ей будет привыкать ко всей этой суматохе в доме! С утра до ночи в доме постоянно толкутся молодые люди, вечный шум и гам. Мне это все определенно тяжело.

Новая хозяйка обходится со мной хорошо, наверное, благодаря тому, что я давно в доме. Вас, я думаю, удивляет, что мы очутились в Нью-Йорке? Но вы еще более удивитесь, когда я скажу вам, что все они едут в Европу, и Эмилия с ними. Это, похоже, каприз молодой. Мистер Грэм намеревался взять и меня, но я и слышать не захотела: уж лучше сразу повеситься, чем опять терпеть эту муку на море. Я целую неделю по приезде сюда не могла опомниться. Если не боитесь морской болезни, поезжайте с Эмилией.

Эмилия чувствует себя неважно; я не хочу сказать, что она больна, это просто упадок сил и нервное возбуждение. Она очень быстро устает, любая мелочь заставляет ее вздрагивать и волноваться, чего не бывало раньше. Я думаю, что это вызвано присутствием новой жены и всех ее племянниц, да еще и другими неприятностями. Она никогда не жалуется, но она не была счастлива зимой, и ее грустный вид иногда мучит меня. Она постоянно говорит о вас и очень страдает, что от вас нет писем.

Конечно, ей совсем не хочется ехать; но она ничего не скажет: еще будут говорить, что она, мол, не ладит с мачехой.

Как только они отправятся, то есть 30 апреля, я вернусь в Бостон и буду жить на даче до их возвращения. Ждем вашего ответа с нетерпением. Надеюсь, что вы не откажетесь поехать с Эмилией. Она просит меня написать вам несколько слов под ее диктовку.

Ваша Сара Эллис.

...

P. S. Ты не поверишь, милая, дорогая Гертруда, как я скучаю без тебя и как хочу, чтобы ты была со мной. И днем и ночью вспоминаю о тебе и молю Бога, чтобы он дал тебе силу исполнить взятые на себя обязательства.

После письма, где ты извещала о смерти мистера Купера, я не имела от тебя известий и не знаю, жива ли еще миссис Салливан. Напиши мне скорее, дорогая моя, сможешь ли ты приехать. Мой отец изложит тебе все наши планы и попросит поехать с нами в Европу; мое сердце будет полно радости, если я смогу взять с собой свою дорогую Герти, но из-за этого ты не должна пренебрегать своими обязанностями. Ты знаешь о женитьбе моего отца. Это большая перемена для нас всех, но, надеюсь, к счастью. У миссис Грэм есть две племянницы, которые сейчас живут у нас и поедут с нами в Европу. Говорят, они очень красивы, особенно Белла Клинтон, которую ты видела в Бостоне несколько лет тому назад. Миссис Эллис очень устала, и я заканчиваю, посылая своей дорогой Гертруде самые лучшие пожелания.

Искренне любящая тебя Эмилия Грэм».

С большим любопытством Гертруда развернула письмо мистера Грэма. Ей казалось, что ему было неловко писать ей. Сохранит ли он прежний суровый и высокопарный тон или снизойдет до объяснений и извинений? Если бы она лучше знала его, то поняла бы, что он не извиняется ни при каких обстоятельствах, поскольку он из тех людей, которые никогда не считают себя виноватыми. Письмо гласило:

...

«Мисс Гертруда Флинт, я женился и 28 апреля намереваюсь выехать. Дочь моя едет с нами, а так как миссис Эллис боится моря, то я вынужден предложить вам сопровождать Эмилию. Я не забыл о вашей неблагодарности и не рискнул бы снова получить отказ, если бы это не было необходимо для Эмилии. Я даю вам возможность, следуя моим желаниям, стереть воспоминания о вашем поведении в прошлом. Так как мы едем в последних числах этого месяца, вы должны приехать не позже, чем через две недели; если вы сообщите мне точно, когда прибудете, я встречу вас. Так как миссис Эллис спешит вернуться в Бостон, я уверен, что вы приедете как можно скорее. Ввиду того, что у вас будут расходы, прилагаю при сем необходимую сумму. Если у вас есть долги, сообщите; я постараюсь уплатить их до вашего отъезда. В надежде, что вы поняли теперь свой долг, охотно подписываюсь как

ваш друг Д. Грэм».

Свет от лампы падал прямо на лицо Гертруды, и доктор Джереми заметил, как оно вспыхнуло, когда она читала письмо мистера Грэма. Он понял, что ее самолюбие задето, и, как только пастор с дочерью ушли, спросил, что же пишет ей Грэм. – Он приглашает меня ехать с ними в Европу, – ответила Гертруда.

– В самом деле? – насмешливо переспросил доктор. – И он воображает, что вы тут же все бросите, соберетесь и поедете?

– А как ты думаешь, Герти? Поехать? – поинтересовалась миссис Джереми.

– Было бы просто безумием ехать со старым самодуром, да еще в обществе высокомерной барыни и двух ее модниц-племянниц. Воображаю, каково было бы Гертруде!

– Но, доктор, ты забываешь об Эмилии!

– Ну, а что Эмилия? Эмилия, бесспорно, ангел, она никого не обидит; но что это теперь значит? Я думаю, ей и самой-то несладко придется от новой родни!

– Значит, тем более мое место при ней, чтобы постоять за нее в случае необходимости, – сказала Гертруда.

– Так что, ты решаешь ехать? – еще раз спросила миссис Джереми.

– Да, только мои обязанности в отношении миссис Салливан и ее отца могли заставить меня покинуть Эмилию. Но они закончились, и теперь, когда я снова могу быть ей полезной и если она хочет, чтобы я вернулась, я не должна колебаться ни минуты. Я отчетливо вижу из письма миссис Эллис, что Эмилия несчастна, и постараюсь сделать для нее все, что смогу.

– Должна сказать, что с твоей стороны это жертва…

– Еще бы не жертва! – перебил жену доктор. – Отказаться от любимого занятия, от добрых знакомых, а главное – от того, к чему она так горячо стремилась, – от самостоятельной жизни!..

– Нет, доктор, – с живостью ответила Гертруда, – никогда то, что я делаю для Эмилии, не следует считать жертвой: для меня это величайшее наслаждение!

– Для Гертруды всегда радость делать добро, – заметила миссис Джереми.

– О, нет! – возразила Гертруда. – Мои желания не всегда совпадали с необходимостью, но в данном случае – другое дело. Меня приводит в ужас мысль, что за всеми одолжениями, которые принимают только от близких, любимых людей, Эмилии придется обращаться к посторонним. Долгие годы мы жили одной жизнью, и когда страдала одна из нас, страдала и другая. Я должна ехать к ней, иначе и быть не может!

– Мне хотелось бы, – пробормотал доктор, – чтобы вашу жертву хоть немного оценили. Но этот Грэм будет думать, что оказывает вам величайшую милость тем, что опять берет к себе. Он пишет вам как какой-нибудь нищей. Кстати, он ведь не в первый раз делает такие вещи. Вы еще далеко не все знаете о нем… – Затем он добавил несколько громче:

– Он хотя бы извиняется перед вами за свою грубость?

– Не думаю, чтобы он считал нужным делать это, – ответила Гертруда.

– Ну, конечно! А все-таки жалко, что вам опять придется попасть к нему. Но вы, Гертруда, прекрасный друг, и нам, миссис Джерри, надо сохранить эту дружбу. Быть может, когда-нибудь нам еще придется ею воспользоваться.

– Я всегда буду готова откликнуться на любой ваш призыв, – горячо отозвалась Гертруда. – Если и есть человек, который в долгу у окружающих, так это я. Я часто слышала, что людей упрекают в эгоизме и бесчувственности; но я этого не встречала, для меня расточали такие сокровища любви, каких не видела ни одна сирота.

– Гертруда, – растроганно промолвила миссис Джереми, – если Эмилия сделала вас такой, какая вы есть, она действительно имеет на вас большие права.

– О, да! Эмилия впервые показала мне разницу между добром и злом.

– И увидела пышные плоды того, что посеяла в вашей душе, – заключил доктор Джереми. – Но согласится ли мистер Уилсон отпустить вас?

– Я надеюсь, – ответила Гертруда. – Мне неприятно просить его об этом, он был слишком добр ко мне, а я и так уже пропустила две недели зимой; но так как до летних каникул осталось уже немного, я думаю, что он сможет заменить меня. Завтра же поговорю с ним.

Было решено, что Гертруда выедет через неделю. Миссис Джереми деятельно принялась помогать Гертруде. Всю ее мебель перенесли на чердак к доктору.

Мистер Уилсон очень сожалел, что ему приходится расставаться со своей лучшей учительницей. Фанни Брюс ходила с опухшими от слез глазами. Доктор с женой взяли с Гертруды слово писать им, а они будут пересылать ей письма Вилли.

Через две недели миссис Эллис вернулась в Бостон и привезла известие, что Гертруда благополучно добралась до Нью-Йорка, а еще неделю спустя миссис Джереми получила от нее письмо, извещавшее о скором отъезде Грэмов. Но каково было ее удивление, когда почти вслед за этим письмом она получила другое, следующего содержания:

...

«Нью-Йорк, 29 апреля.

Дорогая миссис Джереми, вы удивитесь, конечно, узнав, что мы все еще в Нью-Йорке и что наше путешествие отложено. Два дня тому назад у мистера Грэма случился припадок подагры, его застарелой болезни. У него были такие сильные боли, что все даже опасались за его жизнь. Хотя сегодня ему лучше и доктор находит, что он вне опасности, но он еще очень страдает, и раньше, чем через несколько месяцев, нельзя и думать о путешествии. Самое сильное желание у него теперь – вернуться домой, и как только он будет в состоянии перенести путешествие, мы немедленно переедем на их дачу под Бостоном.

Миссис Грэм и ее племянницы страшно раздосадованы этой неожиданной помехой. Они так мечтали о Париже. Что касается Эмилии и меня, то мы не очень жалеем об этом несостоявшемся путешествии, которое, признаться, пугало нас. И если бы причиной этого не была болезнь мистера Грэма, нам трудно было бы не испытать несколько эгоистичного удовольствия при мысли о возвращении в наш милый, старый дом. Хотя поездка не состоялась, но ни мистер Грэм, ни Эмилия не хотят и слышать о том, чтобы я ушла от них.

Вместе с этим письмом посылаю записочку мисс Эллис; не сомневаюсь, что вы будете так любезны и передадите ей. Надеюсь скоро увидеться с вами и с милым доктором.

Преданная вам Гертруда Флинт».

Глава XXVII Ревность

В дачном доме мистера Грэма была роскошная веранда, каких теперь уже не строят, – широкая, просторная, с двумя входами. Даже в жаркие летние дни здесь было прохладно. Веранда была любимым местом семьи, особенно по утрам, когда солнечные лучи туда еще не проникали, а тенистый двор и выходящая на дорогу аллея представляли великолепную перспективу.

В яркое июньское утро там удобно расположились Изабелла Клинтон и ее двоюродная сестра Китти Рэй.

Изабелла сидела в глубоком удобном кресле, и хотя в руках у нее было какое-то вышивание, она просто лениво глядела на дорогу. Это была красивая девушка, высокая, стройная, с нежным цветом лица, голубыми глазами и роскошными белокурыми волосами, падавшими на спину волнистыми локонами. Прелестная девочка, которой Гертруда любовалась, когда та, опершись на подоконник, смотрела в окно, как старый Тру зажигал фонари, выросла в столь же очаровательную девушку. Ее редкая красота и ослепительные наряды вызывали всеобщее восхищение.

Рано лишившаяся матери и оставленная на попечение прислуги, постоянно внушавшей ей, как она хороша собой, по выходе из пансиона девушка была отдана под опеку тетки, которая отнюдь не старалась избавить ее от привычки к самолюбованию, так что теперь было видно, что богатая и красивая мисс Клинтон прекрасно знает, как ей идет ее небрежная поза.

Китти Рэй сидела рядом на низкой табуретке. Она была полной противоположностью Изабелле Клинтон. Насколько Изабелла была самоуверенна, высокомерна и горда, настолько Китти была проста и приветлива. Изабелла знала, что она красива, и требовала поклонения своей красоте. Китти желала, чтобы ее любили, и достигала этого. Она была слишком рассеянна, чтобы всегда быть благоразумной и вежливой, но ей охотно прощали эти недочеты. Хотя Китти и была достаточно богата, она не слишком заботилась о своих нарядах.

Сидя на веранде возле Изабеллы, она куталась в накидку и уверяла, что замерзает и готова пойти погреться на кухню, только боится встретить там «дракона» в образе миссис Эллис.

– Я не понимаю, – говорила она, – если тебе захотелось сидеть на улице, почему не сесть около задней двери, где греет солнышко? Ах, да! Я забыла, ты боишься загореть.

– Я? – ответила Белла. – Я боюсь этого не больше, чем ты, но уверена, что у меня никогда не будет ни загара, ни веснушек.

– О, конечно, но твоя кожа становится красной, а это тебе страшно не идет.

– Я не потому выбрала это место, я просто люблю смотреть на прохожих. Смотри-ка, кто это там идет?

Китти приподнялась и посмотрела в указанном направлении.

– Да ведь это Гертруда!

Действительно, Гертруда в сопровождении своего старого знакомого, мистера Брюса, как раз подходила к дому. Взглянув наверх, она приветливо улыбнулась Китти, которая дружески кивала ей головой. Мистер Брюс был так занят Гертрудой, что не заметил барышень. Передавая Гертруде ее сверток, он сказал:

– Я с вами не пойду; что за удовольствие вести разговор с незнакомыми людьми! Скажите лучше, вы по-прежнему работаете в саду по утрам?

– Нет, – отвечала Гертруда, – от моего садика не осталось и следов.

– Как! – вскричал молодой человек. – Неужели ваши гости позволили себе… Он не договорил и, подняв глаза, увидел Беллу и Китти. Мистер Брюс сейчас же узнал их, так как они встречались в Новом Орлеане. Пришлось подняться и пожелать им доброго утра, хотя у него не было ни малейшего желания возобновлять знакомство. Барышни, напротив, очень ему обрадовались и завязали оживленный разговор.

Гертруда прошла в комнату Эмилии, дверь в которую для нее всегда была открыта, и стала рассказывать ей о своей утренней прогулке по деревне и о том, как исполнила ее поручение, когда в дверь просунулась голова миссис Эллис.

– Вернулась Гертруда? – спросила она с отчаянием в голосе. – Ах, вы уже здесь! Что же вам сказала миссис Вилкинс относительно земляники?

Гертруда поспешила ее успокоить, сообщив, что она купила землянику и ее сейчас пришлют.

– Ну, слава Богу! – с облегчением вздохнула миссис Эллис. – Я просто измучилась с обедом!

Она шумно опустилась на диван и, тяжело вздыхая, принялась жаловаться:

– Если бы вы знали, Эмилия, сколько мне пришлось гладить сегодня для миссис Грэм и ее племянниц! И как им не стыдно! Они такие богатые, а не могут отдать белье прачке! Я сама должна была взяться за утюг. Но ведь правду говорит миссис Прим: нельзя делать сразу тридцать шесть дел. Я должна была разговаривать с мясником, делать пудинг и бланманже, а кроме того, у меня были страшные неприятности: я забыла сказать, чтобы оставили ягоды! Миссис Вилкинс еще не успела послать землянику на рынок, когда вы пришли, Гертруда?

– Едва-едва захватила; приди я на несколько минут позже – не застала бы.

– Вот счастье-то! И не знаю уж, что бы я делала, если бы вы не достали земляники! И так до обеда всех дел не переделаешь! Миссис Грэм ничего не смыслит в хозяйстве. Приедет из Бостона и ждет, что тут все сделается само собой!

В эту минуту миссис Прим позвала экономку: мальчик принес землянику, но перебрать ее не успели.

– Это ужасно! – воскликнула миссис Эллис. – Хотела бы я знать, кто теперь будет с этим возиться? Кэт занята, а у меня и так дел по горло.

– Не беспокойтесь, я помогу, – сказала Гертруда, спускаясь за ней по лестнице.

– Нет, дорогая барышня, – возразила миссис Прим, – вы себе руки испачкаете.

– Ну, так что ж? Руки не перчатки, их можно вымыть.

Гертруда села в столовой и принялась за работу.

Между тем Белла и Китти болтали с мистером Брюсом. Но мистер Брюс был рассеян и каждую минуту поглядывал на дверь – не идет ли Гертруда. Наконец, потеряв терпение, он собрался уходить, но тут у калитки показалась Фанни. Она уже намеревалась стремглав влететь в дом, но брат загородил ей дорогу и что-то прошептал на ухо.

– Кто эта маленькая дикарка? – спросила Китти, когда Фанни убежала.

– Моя сестра, – небрежно ответил Бен Брюс.

– Правда? – продолжала Китти. – Хорошенькая девочка.

– А по-моему, так она просто дурнушка, – процедил сквозь зубы Бен.

Фанни выбежала из дома, остановилась у лестницы и без церемоний крикнула:

– Она говорит, что не может прийти, она занята!

– Кто? – спросила Китти, поймав Фанни и удерживая ее.

– Мисс Флинт.

– Что же она там делает? – продолжала допрашивать Китти.

– Перебирает землянику.

– А теперь ты куда идешь? – спросил брат.

– Иду наверх за птичками мисс Флинт. Их надо выставить на солнце, – крикнула Фанни, взбегая по лестнице.

Когда она спустилась вниз, у нее в руках была клетка с птичками, которых Вилли прислал Гертруде из Калькутты.

– Какие прелестные птички! – восхитилась Китти. – Откуда они у мисс Гертруды?

– Эти птички из Индии, их прислал ей мистер Салливан.

– Кто же это – мистер Салливан?

– Ее хороший знакомый. Он ей часто пишет.

– Какой мистер Салливан? – спросила Белла. – Как его зовут?

– Кажется, Вильям. Мисс Эмилия не называет птичек иначе, как крошки Вилли.

– Белла! – вскричала Китти. – Это твой Салливан!

– Бог знает, что ты говоришь, Китти, – отозвалась Белла. – Мистер Салливан – младший компаньон моего отца и я давным-давно его не видела.

– А во сне-то все-таки видишь! – заметила Китти.

– Вы видите мистера Салливана во сне? – воскликнула Фанни, пристально глядя на Беллу. – Сейчас пойду, спрошу, видит ли его во сне мисс Гертруда.

– Пойдемте вместе, – предложила Китти.

Они пробежали по коридору, отворили дверь в столовую и вместе, в один голос спросили Гертруду, не видит ли она во сне мистера Салливана.

Гертруда спокойно ответила, что, конечно, ей случается видеть его во сне, и, в свою очередь, спросила, зачем им понадобилось справляться об этом.

– Да вот, мы слышали, что еще кое-кто видит мистера Салливана во сне!

Когда они вернулись, Белла дулась, а мистер Брюс не мог скрыть своей досады. Скоро он распрощался; Белла ушла наверх, а Китти осталась с Фанни наедине.

Ей нравился Бен, и она мечтала ближе познакомиться с ним. Она усадила Фанни возле себя, обняла ее и стала расспрашивать, давно ли Гертруда знакома с ними.

Фанни охотно отвечала на все вопросы.

– А ваш брат давно знаком с Гертрудой?

– Кажется, давно.

– А что он шептал вам на ухо?

– Просил передать мисс Гертруде, что просит ее прийти поскорее и что ему скучно ждать.

Китти нахмурилась.

В это время Гертруда прошла по коридору: она несла ягоды на ледник.

– Мисс Флинт, – крикнула ей Фанни, – а теперь вы готовы?

– А что вы будете делать? – спросила Китти.

– Читать «Гамлета». Мисс Гертруда читает вслух мисс Эмилии, и мне тоже позволили слушать. Когда я читаю сама, то ничего не понимаю, а когда слушаю мисс Гертруду, мне все ясно. Она прекрасно читает.

Фанни ушла, а Китти, оставшись одна, растянулась на диване и скоро задремала. Тут и застала ее тетка, вернувшаяся из города.

– Китти! – воскликнула она, дергая девушку за руку. – Ты еще не одета! Сейчас подадут обед! Иди скорее и оденься. Брала бы пример с Беллы!

Китти, потягиваясь и зевая, отправилась наверх.

Поправляя волосы перед зеркалом, Китти сказала кузине:

– Знаешь, Белла, мне кажется, что та девочка, которую мы, помнишь, всегда встречали по дороге в школу, под руку с больным стариком, и есть Гертруда Флинт.

– Я тоже так думаю.

– А почему?

– Потому что она знакома с Вильямом Салливаном.

– И ты ничего не сказала?

– Да мне-то что за дело? Ведь это ты и еще кое-кто заняты ею.

– Кто это «еще кое-кто»?

– Да хотя бы мистер Брюс. Не видишь разве, что он влюблен в нее?

– Вряд ли ему годится в жены бедная девушка; я думаю, что ему нужна веселая, светская жена.

– Как, например, Китти Рэй?

– Как это глупо, Белла! Будто нельзя просто что-то сказать. Очень мне нужен этот Бен Брюс!

– Нужен ли он тебе – не знаю, знаю только, что на твоем месте я не стала бы так расстраиваться. Вот и к обеду звонят, опять ты опоздаешь!

В тот же вечер Гертруда и Эмилия сидели у окна. Солнце садилось среди причудливых облаков, ярко освещенных лучами заката. Постепенно заря угасла, краски побледнели, и скоро лишь тонкая золотая кайма указывала то место на горизонте, где скрылось солнце. На небе начали зажигаться звезды.

А внизу, в гостиной, собралось большое общество.

Вечерний ветерок доносил оттуда в комнату Эмилии веселый разговор и взрывы смеха.

– Ты бы пошла вниз, Гертруда, – сказала Эмилия, – Там, кажется, весело. А я люблю, когда ты бываешь среди молодежи.

– Нет, Эмилия, я лучше останусь с вами. Я ведь почти никого там не знаю.

Но в это время пришла Кэт и сказала, что миссис Брюс желает видеть мисс Эмилию.

– Надо пойти, – сказала слепая. – Идем, Гертруда!

Но Гертруда предпочла остаться наверху, и Эмилия спустилась одна.

В дверь опять позвонили. На этот раз супруги Джереми спрашивали Гертруду.

Когда девушка вошла в гостиную, там было полно гостей. Поскольку она вошла последней, все невольно обратили на нее внимание.

Белла и Китти следили за ней с любопытством, стараясь уловить в ней смущение и неловкость, но Гертруда легко и свободно прошла через всю гостиную туда, где сидела миссис Джереми. Дружески поздоровавшись с ней, она обернулась и поискала глазами доктора.

Он сидел возле окна, разговаривая с Фанни Брюс. Миссис Брюс приветливо кивнула Гертруде с другого конца гостиной, а мистер Брюс, сидевший среди барышень и молодых людей, предложил ей свое место.

– Благодарю вас, – ответила Гертруда, – но мне надо видеть доктора… Не беспокойтесь, я пройду к нему.

Доктор Джереми поднялся навстречу Гертруде и усадил ее на свое место рядом с Фанни.

К величайшему изумлению всех знавших Бена, он взял свой стул и, поставив против Гертруды, предложил его доктору. Такого уважения к пожилому человеку он прежде никогда не выказывал.

– Это дочь мистера Грэма? – спросила у Изабеллы сидевшая возле нее молодая дама.

– О, нет, – ответила Белла, – это воспитанница мисс Грэм. Ее фамилия Флинт.

– Она очень изящна, – вмешался в разговор блестящий поручик. – Не правда ли, она очень хороша, особенно когда улыбается? – обратился он к Бену Брюсу.

Бен, разумеется, находил ее бесспорно привлекательной. Он пробрался на террасу и, стоя у открытого окна, возле которого сидели Гертруда, доктор и Фанни, принялся беседовать с ними. Доктор острил и смешил дам. Китти скоро тоже присоединилась к ним. Разговор шел о чем-то, чего Китти никак не могла понять. Упоминались какая-то бархатная шапочка и послеобеденный сон на траве; звучали шутливые намеки на старую грушу и на ловушки для воров. Китти стало неловко, но Гертруда усадила ее рядом и сказала:

– Доктор Джереми вспоминает, как мы с ним воровали груши в саду миссис Брюс, а мистер Бен нас накрыл.

– Наверное, вы хотите сказать, что это мы накрыли мистера Бена! – засмеялся доктор. – Если бы не мы, он спал бы до сих пор!

– Действительно, – сказал молодой человек, – встреча с вами стоила мне многих бессонных часов. Как жаль, мисс Гертруда, что вы перестали работать в саду!..

Гертруда ответила, что новый садовник не любит, когда вмешиваются в его дела.

В эту минуту миссис Джереми подошла проститься и, обращаясь к доктору, сказала:

– Доктор Джерри, ты отдал Гертруде письмо?

– Боже мой! – воскликнул доктор. – Чуть было не забыл!.. – он полез в карман и вытащил конверт, сплошь покрытый почтовыми марками.

– Посмотрите, Герти, сразу видно, что из Калькутты! Трудно ошибиться!

Гертруда поблагодарила и взяла письмо. Как ни приятно ей было получить его, она знала, что письмо может быть печальным: Вилли уже знал о смерти матери.

Проводив доктора и его жену, Гертруда собралась отправиться в свою комнату, но мистер Брюс поджидал ее у лестницы.

– Неужели это такое важное письмо, что из-за него вы лишаете целое общество вашего присутствия?

– Да, это письмо друга, от которого я с нетерпением жду известий, – серьезно ответила Гертруда. – Будьте так добры, извинитесь за меня перед вашей матушкой, если она спросит.

– О, мисс Гертруда, вас так редко удается видеть! В какое же время вас удобнее застать?

– Я постоянно очень занята. До свидания, мистер Брюс. Я не хочу лишать вас общества барышень.

И Гертруда пошла к себе, оставив мистера Бена в растерянности.

Опасения Гертруды не оправдались: письмо Вильяма было гораздо спокойнее по сравнению с предыдущим, написанным по получении известия о смерти матери. Горечь первых дней уже улеглась. Большая часть письма была посвящена выражению признательности Гертруде, которая своей любовью и заботой скрасила последние дни его родных. Он просил Бога вознаградить ее за такую преданность и самоотверженность. Письмо заканчивалось так:

«Теперь у меня осталась одна ты, Герти. Все мои надежды, все мои труды – для тебя одной. Дай Бог нам поскорее увидеться!»

Долго просидела Гертруда, вспоминая о прошлом, о счастливых днях, прожитых с дядей Тру, о дружбе с Вилли, об их разлуке.

Шумно расходившиеся гости вывели ее из задумчивости.

Под самым ее окном миссис Грэм прощалась с Брюсами.

– Не забудьте, – говорила она, – мы обедаем в два часа. Мисс Фанни, надеюсь, и вы придете, отправимся все вместе!

Очевидно, это было приглашение. Гертруда снова задумалась, но на этот раз о настоящем.

Сегодня ухаживания мистера Брюса были настойчивее обычного. Гертруде это не нравилось, и все его комплименты она обращала в шутку, понимая, что для него это просто пустое препровождение времени.

Мистер Брюс, со своей стороны, был задет равнодушием Гертруды. Его самолюбие страдало, и он решил во что бы то ни стало добиться своего. Но вместе с тем незаметно для самого себя он все больше и больше увлекался ею; ему хватало ума заметить, что Гертруда стоит неизмеримо выше большей части молодых девушек ее лет.

Надежды Гертруды на то, что ухаживания Брюса прекратятся после долгой разлуки, не оправдались. Это встревожило девушку; она решила по возможности избегать Бена.

На следующий день мистер Грэм около полудня вернулся из Бостона. Усевшись на террасе, он развернул газету и, передав ее Китти, попросил прочитать ему последние новости.

– Что же тут читать? – недовольно спросила Китти.

– Передовую статью, пожалуйста!

Китти начала читать.

– Не так быстро, пожалуйста, – остановил ее мистер Грэм. – Я ничего не успеваю понять.

Тогда Китти стала так тянуть, что он снова остановил ее и попросил передать газету кузине.

Белла взяла газету из рук нахмуренной Китти и дочитала статью, повторяя некоторые фразы по нескольку раз.

– Мне продолжать, сэр? – спросила она, дойдя до конца.

– Да, пожалуйста, про пароходство.

Но тут дело пошло хуже: технические морские термины давались девушке с трудом.

Мистер Грэм проворчал что-то весьма нелестное и почти вырвал у нее из рук газету.

– Где Гертруда? Вот ее можно слушать с удовольствием! Потрудитесь ее позвать, Китти!

Китти нехотя отправилась за Гертрудой.

Гертруда удивилась. С тех пор как она оставила дом мистера Грэма, он ни разу не просил ее читать ему газеты. Она спустилась вниз, взяла газету и, ни о чем не спрашивая, прочла все статьи одну за другой – в том порядке, как любил мистер Грэм. Старик сидел, откинувшись на спинку кресла и положив больную ногу на диван. Когда Белла и Китти ушли, он добродушно сказал:

– Не напоминает ли это вам былые дни, Герти?

Под конец чтения он, как всегда, закрыл глаза и, всхрапывая, заснул.

Гертруда, отложив газету, уже собралась потихоньку уйти к себе, но в этот момент в дверях показался мистер Брюс. Он пристально смотрел на нее, и на его губах играла самоуверенная улыбка.

– Как хороши эти розы! Не правда ли, мисс Гертруда? – игриво сказал он, поздоровавшись с девушкой.

– Очень хороши, – шепотом ответила Гертруда, боясь разбудить мистера Грэма.

– И мне они казались прелестными, но по сравнению с вами они ничто!

Не обращая на него внимания, Гертруда встала со словами:

– Я пойду, скажу барышням, что вы здесь.

Но молодой человек загородил ей дорогу.

– О, нет, пожалуйста, не уходите, я вовсе не желаю их видеть!

Как ни досадно было Гертруде, но пришлось вернуться. Она достала шитье и принялась за работу.

– Мисс Гертруда, – начал Бен, – доставьте мне удовольствие, вколите эти цветы в ваши волосы.

– Очень вам благодарна, – ответила Гертруда, – эти розы очень красивые, но я не привыкла носить цветы в волосах.

– Вы не хотите взять мои цветы?

– Почему же? Но лучше я поставлю их в вазу в гостиной, где все смогут любоваться ими.

– Я не предназначал свои цветы «всем», – с досадой сказал Бен. – Если вы не хотите их носить, я предложу цветы той, кто с удовольствием примет мой подарок.

– Где Фанни? – спросила Гертруда, стараясь сменить тему разговора. – Ее сегодня не видно.

– Я не знаю.

Несколько минут они сидели молча.

– Как прилежно вы работаете! – снова начал он. – Но вы не хотите даже смотреть на меня и едва отвечаете на мои вопросы, а я ведь только для вас и пришел!

– Вы, кажется, пришли по приглашению миссис Грэм?

– Да, и чтобы получить это приглашение, целый час должен был ухаживать за Китти!

– Ну, что ж, Китти – очень милая девушка.

– И ей гораздо легче угодить, чем вам. А я за одну вашу улыбку…

– А! – быстро перебила его Гертруда. – Вот к нам идет наша милая старушка! Позвольте мне пройти, мистер Брюс.

– Да не бегите! – сказал Бен. – Пока эта старушка доберется до дома, полчаса пройдет.

– Это моя старая знакомая, – возразила Гертруда, – надо ее встретить.

Мисс Патти Пэтч с трудом брела через двор. Она очень обрадовалась, увидев Гертруду. Поговорив несколько минут во дворе, они прошли наверх, а мистер Брюс, обманутый в своих ожиданиях, направился в сад разыскивать Китти.

Бен Брюс был твердо уверен, что богатство и положение в свете – это сила. Ему и в голову не приходило, что Гертруда может отказать ему, если он предложит ей стать его женой. Сколько молодых девушек, богатых и знатных, благосклонно принимали его ухаживания! Стоит ему захотеть, и любая пойдет за него замуж. Но ему надо было во что бы то ни стало добиться уважения и любви Гертруды. И он решил приударить за Китти Рэй, чтобы вызвать ревность Гертруды.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов