Глава xXXI пустая самоуверенность

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 9 из 15Следующая ⇒

Глава XXX Высокомерие

Гертруда отказалась от прогулки в лес, извиняясь тем, что она должна погулять с Эмилией, но та, решив, что прогулка доставит удовольствие ее подруге, вмешалась в разговор и попросила ее принять приглашение, и так как Китти уверяла, что иначе им придется отказаться от экскурсии. Гертруда согласилась. Она собралась в несколько минут, но никак не могла найти свою шляпу, которую повесила на обычном месте.

– Что ты ищешь? – спросила Эмилия, услышав, как Гертруда несколько раз открывала и закрывала шкаф.

– Мою шляпу, но я ее не нахожу. Я, кажется, опять буду вынуждена одолжить ваш садовый капор [3] . Я скоро начну думать, что он мой, – я его надеваю чаще, чем вы, – сказала она, весело побежав догонять компанию.

Фанни ждала ее; остальные прошли вперед и уже исчезли из вида.

– Герти, – окликнула ее Эмилия, – ты надела толстые башмаки? Знаешь, как сыро на лугу за фермой?

Герти надела прочную обувь, но, опасаясь за других, она спросила миссис Грэм, какая обувь у Беллы и Китти: не промочили бы они ног. Миссис Грэм не знала и не могла решить, что делать, так как они уже ушли довольно далеко.

– У меня есть легкие галоши, – сказала Гертруда, – я их захвачу с собой. Мы с Фанни постараемся их догнать.

Белла и мистер Осборн шли медленно, и девушки скоро поравнялись с ними, а мистер Брюс и Китти будто нарочно убежали вперед. На самом деле Китти действительно боялась, что Гертруда отобьет у нее мистера Брюса. Они уже миновали ферму Торнтона; только одно поле отделяло их от болотистого луга. Хотя он был покрыт зеленой травой, но посередине располагалась трясина, по которой нельзя пройти даже в высоких сапогах; надо было пробираться вдоль стены, идущей по меже. Гертруда и Фанни запыхались, догоняя передовую пару. В то время как они проходили ферму, миссис Торнтон показалась на пороге и заговорила с Гертрудой: на ферме кто-то заболел. Предвидя, что ее задержат на несколько минут, девушка попросила Фанни побежать вперед – предупредить брата и Китти об опасности луга и попросить их подождать остальных. Но как ни спешила Фанни, она все же пришла слишком поздно. Они миновали уже половину луга и шли очень уверенно, потому что мистер Брюс выбрал правильный путь, по единственной проходимой тропинке вдоль стены. Подоспевшая Гертруда поняла, что он действительно прекрасно знает местность.

Изабелла и Осборн долго не нагоняли их, и нетерпеливая Фанни уже начала просить Гертруду оставить их на произвол судьбы. Наконец они показались из-за угла фермы. Белла шла не торопясь, хотя видела, что ее ждут.

– Что это вы захромали, мисс Клинтон? – крикнула ей Фанни.

– Почему ты так решила? – спросила Белла.

– Вы идете так медленно, будто у вас ноги болят, – с издевкой ответила Фанни.

Белла не удостоила ее ответом и, гордо подняв голову, ступила на сырой луг и прошла мимо Гертруды, даже не взглянув на нее. Но Гертруда, казалось, не заметила ее высокомерия и предостерегла девушку:

– Не ходите прямо, там болото!

– Как? – воскликнула Белла, глядя на свои тонкие туфельки. – Зачем же вы ведете нас по такой ужасной дороге? Я не могу пройти!

– Ну так и ступайте назад! – вспылила Фанни.

Гертруда тоже вспыхнула, но сдержалась.

– Не я предложила эту прогулку, – спокойно заметила она. – Но миссис Грэм боялась, что у вас тонкие башмаки, так я принесла вам галоши.

Белла взяла их, даже не поблагодарив, и только спросила:

– Чьи они?

– Мои, – ответила Гертруда.

– Я, наверное, не смогу их надеть, – сквозь зубы процедила Белла, – они будут слишком велики.

– Позвольте! – сказал ее спутник и, взяв одну из галош, нагнулся, чтобы надеть на ногу Беллы, но ему это никак не удавалось, потому что галоша была слишком мала.

Нетерпеливая Белла нагнулась сама, чтобы натянуть ее, и так дернула галошу, что порвала ремешок, но смогла всунуть только часть стопы.

Пока Белла стояла нагнувшись, Фанни обратила внимание на ее шляпу с широкими полями, в которой она тут же признала шляпу Гертруды. Такую нарядную шляпу Гертруда никогда и не решилась бы купить, но мистер Грэм сам приобрел и подарил ее взамен старого садового капора Гертруды, на который он нечаянно сел.

Гертруда носила ее на прогулках, а потом вешала в шкафу в передней, где Белла нашла ее и недолго думая присвоила. Фанни видела эту шляпу у Гертруды, когда та еще жила у миссис Уоррен, и однажды даже получила разрешение надеть ее, чтобы исполнить какую-то роль в шараде. Но так как девочка не слышала, что Гертруда говорила Эмилии, она страшно удивилась, увидев эту шляпу на голове у Беллы. Стоя за спиной последней, она знаками стала показывать на шляпу Гертруде и знаками же изобразила желание сорвать ее с головы мисс Клинтон и передать законной владелице.

Гертруда едва удерживалась от смеха; она погрозила Фанни пальцем, знаком попросила ее успокоиться и, пряча свое улыбающееся лицо под широким капором, взяла ее за руку и прошла вперед.

– Зачем ты меня смешишь, Фанни, – сказала она. – Если бы мисс Клинтон заметила, она обиделась бы.

– Она не смеет надевать вашу шляпу и не будет ее носить!

– Почему? Она ей очень идет, и пусть себе носит. Не надо говорить ей, что это моя шляпа.

Фанни промолчала, но по ее глазам было видно, что она что-то замышляет.

Дойдя до полянки, они увидели мистера Брюса и Китти. Бен смотрел куда-то в сторону, а Китти украшала его шляпу венком из зелени. Когда подошли Гертруда и Фанни, он рассыпался в благодарностях Китти, которая краснела и улыбалась: она все принимала за чистую монету!..

– Мисс Гертруда, давайте поищем сосновых шишек, – предложила Фанни. – Я буду делать из них корзинки.

– Их много вон в той части леса, – сказала Гертруда.

– Так пойдем туда, мы успеем вернуться к тому времени, как придет Белла.

Гертруда согласилась и отправилась с Фанни в лес, повесив свою и ее шляпы на ближайшую ветку. Они отошли уже довольно далеко, когда Фанни собрала уже целую кучу шишек; теперь она не знала, как их отнести.

– Я вернусь, – сказала она, – и попрошу у Бена платок, а если он не даст, сложу их в свою шляпу.

Гертруда осталась ждать, а Фанни убежала.

Когда она прибежала к тому месту, где остались Китти и Бен, она услышала несколько голосов и смех: подошли Белла и Осборн, и что-то там их очень забавляло. Подкравшись поближе, Фанни увидела, что Белла держит в руке белый капор Гертруды; она вывернула его, придав вид старушечьего чепца, украсила каким-то бурьяном и пристегнула булавками носовой платок наподобие вуали. Все это было действительно очень смешно. Потом, надев свое изделие на палку, она спросила:

– Кто хочет купить подвенечную шляпу мисс Флинт?

Фанни одним прыжком очутилась между ними.

Китти на ходу схватила ее за платье и со смехом крикнула:

– А вот и Фанни! А где же Гертруда?

– В сосновом лесу. Я сейчас тоже вернусь туда, она послала меня за своей шляпой, потому что там очень печет солнце.

– Вот она, ее парижская шляпа! – хохотала Белла. – Передайте ей, пожалуйста, и кланяйтесь от меня!

– Нет, – возразила Фанни, – это не ее шляпа, это капор мисс Эмилии… Вот ее шляпа! – выкрикнула она и сорвала с Беллы нарядную шляпу, которую только что очень одобрила веселая компания.

Глаза Беллы сверкнули гневом.

– Как ты смеешь, дерзкая девчонка! – закричала она. – Отдай сейчас же!

– Как бы не так! – дерзко ответила Фанни. – Это шляпа Гертруды. Она ее искала-искала, думала, что она пропала или ее украли… Она будет очень рада, что шляпа нашлась. Я пойду и отнесу ей. Я думаю, – сказала она, обернувшись через плечо, – что мисс Эмилия ничего не будет иметь против, если вы наденете ее капор, но так, чтобы поберечь его и не испортить.

Пока Белла не знала, как скрыть свою досаду; пока Китти и мистер Брюс громко хохотали, а поручик Осборн исподтишка усмехался, подошла Гертруда, которая слышала слова Фанни.

– Мисс Клинтон, – сказала Гертруда, подавая ей шляпу, – мне очень жаль, что Фанни нагрубила вам. Я не посылала ее ни за шляпой, ни за капором, и я буду очень рада, если вы будете надевать мою шляпу каждый раз, как вам захочется.

– Мне эта шляпа не нужна, – гордо возразила Белла, – я и не подозревала, что она ваша.

– Я знаю. Но надеюсь, что это не помешает вам воспользоваться ею сегодня.

Не настаивая больше, Гертруда предложила взобраться на вершину холма. Надо было торопиться, чтобы вернуться до заката, и она двинулась вперед в сопровождении Фанни, которая усердно снимала с осмеянного капора Эмилии все «украшения». Белла повязала голову вышитым платочком, а мистер Брюс повесил оставленную шляпу на руку.

Белла весь вечер была не в духе, но остальные восторгались прогулкой. Уже в сумерках они достигли фермы, у которой Гертруда рассталась с компанией и зашла навестить больного. Она не позволила Фанни идти с ней, опасаясь, что болезнь может быть заразной.

Пробыв около часа на ферме, Гертруда торопливо направилась домой. Недалеко от дома ее вдруг остановил мистер Брюс; по-видимому, он поджидал ее.

Было темно, и Гертруда не сразу узнала его; от неожиданности она вздрогнула.

– Мисс Гертруда, – сказал он, – надеюсь, вы не боитесь меня?

– Ничуть! – ответила она. – Но я не знала, кто это.

Он предложил ей руку. Она была рада, что не одна в такой темноте; к тому же его внимание к Китти рассеяло ее опасения.

– Я очень доволен сегодняшней прогулкой, – начал он. – Мисс Китти – очень приятная собеседница.

– Да, – согласилась Гертруда, – она такая живая.

– Мне кажется, вы скучали с Фанни. Мне очень хотелось побыть с вами, но трудно было отойти от мисс Рэй, – такой интересный был у нас разговор.

– Я не скучала с Фанни.

– Знаете, мы завтра едем кататься. Мисс Рэй рассчитывает, что я приглашу ее ехать со мной. А если бы я выбрал вас, мисс Гертруда?

– Я вам очень благодарна, но я обещала мисс Эмилии поехать кататься с ней.

– Правда? Ну, тогда мисс Китти с удовольствием поедет со мной.

Они уже подошли к дому.

– Так вы не хотите ехать со мной? – повторил Бен, не выпуская руки Гертруды из своей.

– Не могу, – ответила она.

– Могли бы, если бы захотели! – с досадой возразил он. – Не хотите, так я приглашу мисс Китти.

И мистер Брюс направился к сидевшей у окна Китти, а Гертруда поднялась наверх к Эмилии.

На другой день Китти действительно поехала с мистером Брюсом. В другом экипаже разместились миссис Грэм, миссис Брюс, Белла и поручик. Эмилия с Гертрудой, как и было решено раньше, поехали кататься в другую сторону.

Прошло несколько недель. Наступила невыносимая жара, и от прогулок пришлось отказаться; к тому же все знакомые разъехались. Духота и скука донимали Беллу; она постоянно была не в духе и раздражалась из-за каждого пустяка.

Зато Китти была счастлива. Мистер Брюс не уехал и по-прежнему часто бывал у них в доме. Он твердо преследовал свою цель и рассыпался в любезностях перед Китти, когда поблизости была Гертруда или когда он мог предположить, что это дойдет до нее. Не раз он намекал Герти, что стоит ей захотеть, и она займет в его сердце место Китти. Гертруда была слишком умна, чтобы не разгадать его намерений, и не раз давала ему понять, насколько низкой и бессердечной она считает его игру. Но Китти…

Гертруда любила и жалела простодушную девушку, которая ничего не замечала и которой грозило жестокое разочарование, так как она относилась к ухаживаниям мистера Брюса вполне серьезно. Увлеченная своим чувством, Китти совсем забыла, что еще недавно считала мистера Брюса чуть ли не женихом Гертруды. Теперь же она поверяла ей все свои надежды и опасения. Резвая, беззаботная Китти временами становилась задумчивой и часто всматривалась в лицо мистера Брюса, словно желая уловить в нем ответ на мучившие ее вопросы.

Ее разговоры с Гертрудой всегда сводились к мистеру Брюсу, к его достоинствам и любезности. Если Гертруда, пользуясь случаем, предостерегала ее от излишней доверчивости, Китти печалилась и старалась оправдать слова и поступки молодого человека.

Холодная вежливость, с которой Гертруда постоянно относилась к мистеру Брюсу, раздражала его. Привыкнув жить, не задумываясь ни над чем, исполняя исключительно свои желания и прихоти, он поступал осознанно. Не слишком умный, он ставил выше всего свое богатство и знатность, и отношение Гертруды задевало его самолюбие.

Несомненно, Гертруда, бедная девушка, не смеет надеяться стать его женой и потому старается держаться подальше. А он не может больше выносить ее сурового тона. Это выводит его из себя. И хоть бы она была красива – и того нет! Разве ее можно сравнить с Беллой Клинтон или даже с Китти? Но есть в ней какая-то необъяснимая прелесть… Пусть она ему и не пара – он легко мог бы жениться на богатой девушке из высшего круга, – но он не может жить без Гертруды!..

Итак, Бен решился и стал искать случая объясниться, но Гертруда, как нарочно, проводила все время с Эмилией.

Однажды миссис Грэм с племянницами и миссис Брюс с семьей были приглашены на вечер к общим знакомым, жившим в пяти милях от них. Подруга Изабеллы и Кити выходила замуж, и обеим очень хотелось попасть на этот вечер. Сборы и выбор нарядов расшевелили даже Беллу. Были вынуты из шкафов все праздничные платья, чтобы выбрать такое, которое ей больше всего к лицу; стоя у большого зеркала, она примеряла одно за другим и была так хороша в каждом, что трудно было сказать, какое лучше.

Напрасно Китти просила ее посоветовать, что надеть ей самой. Белле было не до нее, и Китти, поняв, что тут толку не добьешься, побежала к Гертруде.

Гертруда сидела в своей комнате и читала.

– Гертруда, – сказала Китти, – что мне надеть сегодня вечером? Я пробовала посоветоваться с Беллой, но когда она занята своим туалетом, она даже не слышит моих вопросов. Она ужасная кокетка!

– А ей кто же советует? – спросила Гертруда.

– Никто, но у нее такой хороший вкус, а у меня – ни малейшего! Скажите, Гертруда, что мне надеть на вечер?

– Я меньше всего могу вам быть полезной. Я никогда не бывала на подобных вечерах.

– Ну так что же? Я не боюсь следовать вашим советам, потому что все ваши платья вам очень идут. Даже ваше простое ситцевое платье так изящно! И кстати, кто следит за гардеробом мисс Эмилии? Кто выбирает ей платья?

– В последнее время я, но…

– Я так и думала! – воскликнула Китти. – Это благодаря вам она так хорошо одевается.

– Вы ошибаетесь; я никогда не видела Эмилию одетой лучше, чем в нашу первую встречу, и ее красота не искусственная… Этим она обязана только самой себе.

– О, я знаю! Она прекрасна и носит красивые вещи с таким изяществом…

– Она одевается просто, но со вкусом. Я слышала, что после того, как она потеряла зрение, Эмилия долгое время не обращала внимания на свою внешность, но, нечаянно узнав, что это еще больше огорчает ее отца, она с помощью миссис Эллис начала стараться угождать ему в этом отношении. Но вы заметили, Китти, она никогда не носит ничего яркого, бросающегося в глаза.

– Да, правда… Но, Гертруда, разве она не всегда была слепой?

– Нет, в шестнадцать лет у нее были великолепные глаза, и она видела так же, как вы.

– Что же с ней случилось? Вы никогда у нее не спрашивали?

– Нет.

– Как это странно!

– Я знаю, что она не любит об этом говорить.

– Но вам она сказала бы.

– Если бы она хотела рассказать мне, то и без моих расспросов сделала бы это.

Китти не отрываясь смотрела на Гертруду, пораженная такой редкой чуткостью; она инстинктивно любовалась скромностью, на которую искренне не считала себя способной.

– Но мы забыли про ваш наряд, – с улыбкой напомнила Гертруда, заметив растерянность Китти.

– Ах, да! Я чуть не позабыла, зачем пришла, – спохватилась девушка. – Что же мы выберем – легкую или тяжелую материю, розовую или белую?

– Что наденет Изабелла?

– Голубое. Это ее любимый цвет, но мне он не идет.

– В таком случае идем, Китти, мы пересмотрим в вашей комнате все платья и выберем лучшее.

Остановились на летнем белом платье из легкой материи, но все цветы, которые были у Китти, к нему не подходили.

– Я не могу приколоть ни один из этих цветов, они ужасны рядом с цветами Изабеллы… Ах! – воскликнула она, бросив взгляд на коробку, стоявшую на столе. – Вот то, чего мне хотелось бы! Изабелла! Где ты достала такую чудную гвоздику?

– Китти, – сердито закричала Изабелла, – не трогай мои цветы, ты их испортишь!

Она вырвала цветы у нее из рук, положила в коробку, открыла ящик комода, спрятала цветы и положила ключ в карман; Гертруда смотрела на нее с удивлением, смешанным с негодованием.

– Китти, – сказала она, – если хотите, я сплету вам венок из живых цветов.

– Правда, Гертруда! О, это будет прелестно! Это мне больше всего нравится! А теперь, Изабелла, можешь сколько угодно прятать свои украшения! Как жаль, что тебе нельзя надеть все сразу!

Верная своему обещанию, Гертруда собрала все лучшее в саду и сплела изящный веночек для Китти. И когда Китти, с помощью Гертруды старательно одетая и причесанная, вышла, чтобы сесть в карету с миссис Брюс, Белла кинула на нее завистливый взгляд.

Дождавшись, пока все собрались и разместились в экипажах, Гертруда пошла наверх. Эмилии нездоровилось. С некоторых пор она чаще стала страдать головными болями. Тогда она не выносила шума и оставалась в своей комнате. В этот вечер головная боль мучила ее сильнее обычного, и Гертруда убедила ее лечь в постель и постараться заснуть, а сама села возле нее. Действительно, Эмилия скоро заснула. Тогда Гертруда потихоньку встала и сошла вниз, захватив из своей комнаты книгу.

В гостиной было пусто и прохладно. Но ей не хотелось читать. Вечер был чудный, и она села у двери на террасу.

Окружающая тишина располагала к раздумьям. Вдруг в комнате послышались шаги. Девушка вздрогнула от неожиданности: перед ней стоял мистер Брюс.

– Вы не поехали на вечер? – удивилась она.

– Какой интерес может иметь для меня вечер, на котором нет вас, мисс Гертруда?

Гертруда молчала.

– Вы не верите? – продолжал он. – Как же мне убедить вас, что я говорю совершенно серьезно? Прошу вас выслушать меня…

– С условием, что вы будете говорить искренне, без пустых слов, которые мне крайне неприятны.

– Но я решился, я серьезно решился, Гертруда, и давно ищу случая поговорить с вами. Я буду говорить прямо и надеюсь, что и вы, наконец, дадите мне благоприятный ответ. Пусть говорят что угодно, пусть удивляются, что я собираюсь взять в жены девушку без средств и без семьи. Я пренебрегаю всем и хочу назвать вас своей, что бы ни говорили в свете. На что же богатство, если нельзя поступать, как нравится? Вы ничем не хуже других, и если ничего не имеете против моего предложения, то будем считать дело решенным.

Он хотел взять ее за руку, но Гертруда отшатнулась. Лицо ее горело, глаза сверкали.

– Скажите, пожалуйста, чем я вызвала такую самонадеянность, что вы даже не интересуетесь моим мнением на этот счет?

– Простите, если я слишком понадеялся на вашу благосклонность, – пролепетал мистер Брюс. – Я думал, что вы отдаляетесь от меня, не зная, насколько серьезны мои намерения. Теперь я высказал все, и мое счастье в ваших руках…

Эти слова смягчили Гертруду. «Он просто глуп», – подумала она.

Она сердечно поблагодарила мистера Брюса за честь, которую он оказал ей, предлагая стать его женой, но твердо заявила, что не чувствует к нему ничего, кроме обычного интереса к человеку, которого давно знает и которому искренне желает всего наилучшего.

Но все ее старания смягчить свой отказ и по возможности пощадить самолюбие мистера Брюса ни к чему не привели.

– Гертруда, – сказал он, – не советую вам играть со мной. Я не стану унижаться и упрашивать вас, но вы забываете, что бедным учительницам не каждый день предлагают такие партии, и вы сами потом пожалеете.

Это было уже оскорбление. Гертруда задрожала от возмущения, но, хотя голос ее срывался, она ответила достаточно спокойно:

– Если бы даже моя совесть позволила мне польститься на деньги, мистер Брюс, то выйти замуж без любви я не могу.

Она была уже у двери, когда мистер Брюс остановил ее и схватил за руку.

– Вы, может быть, думаете, что я действительно люблю Китти? Клянусь, что я ни одной минуты не переставал любить вас, а ухаживал за ней только для того, чтобы заставить вас ревновать. Я видел, что нравлюсь ей, но разве я мог променять вас на эту глупенькую девочку!..

– Опомнитесь! – в гневе воскликнула Гертруда. – Подумайте, что вы говорите! Вы обманули кроткую, любящую девушку; она верила вашим словам. А вы обманули ее…

– Вы слишком строги, Гертруда, и забываете, что я поступал так из любви к вам…

– Что ж, если вы думали завоевать мою любовь таким способом…

– Но неужели нельзя поухаживать за девушкой?..

– Не знаю, как смотрит на это Китти, но, по-моему, вы не имели права так с ней поступать.

Бен молча пошел было к двери, но вдруг вернулся.

– Придет время, – сказал он, – когда эти романтические идеи у вас испарятся; вы вспомните этот вечер и пожалеете!

С этими словами он вышел, и было слышно, как за ним с шумом захлопнулась входная дверь.

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров