Привет, дорогая. Если хочешь спасти ему жизнь, то последуешь за Кэнди. Невыполнение приведет к его кончине. Медленной. У тебя пять минут. — Д.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 7

Глава 29

Рэйвен

Мои колени подпрыгивают, как поршни на Феррари. У меня жгучее желание пробежать круг по этой арене, но страх сжимает мои внутренности и заставляет сидеть на месте.

Я благодарна Джоне за машину, которая забрала нас. Не думаю, что кто-то из нас способен сесть за руль с этими нервами.

По требованию Джоны водитель привез нас сюда прямо перед титульным боем, пропуская разогревающие публику бои. Он боялся, что они могли напугать меня. Он был прав.

Где Гай?

В последний раз, когда мы говорили, он сказал, что будет здесь до начала боев. Но его нет.

Я хватаю телефон. Нет пропущенных звонков. Я снова набираю Гая. Нет ответа.

Черт побери. Может, у него села батарейка или он оставил телефон дома.

― Все еще нет ответа? ― спросила Катерина рядом со мной, ее руки плотно сложены на коленях.

― Нет. ― Я сую телефон в карман. ― Не могу представить, почему он задерживается. Казалось, он действительно был взволнован сегодняшним вечером.

Катерина потерла мою спину, затем положила свои руки на колени.

― Уверена, что он скоро будет здесь.

Мои пальцы барабанят по пластиковому складному стулу яростными ударами, которые соответствуют моему мчащемуся сердцу. Я сканирую ряды людей, окружающие октагон. Толпа, жаждущая крови, гудит в предвкушении. Находясь так близко к октагону, я без сомнения буду слышать удары кулака о плоть. Мой желудок падает.

Я проверяю светящиеся электронные часы над октагоном.

Восемнадцать минут и тридцать семь секунд, тридцать шесть, тридцать пять.

Они тикают, одна за другой, как и моя свобода. Отсчитывают минуты. Я вытираю потные ладони о свои джинсы.

Теплая рука останавливает мою дергающуюся ногу.

― Успокойся, милая. Он будет в порядке.

Катерина видит мое беспокойство.

Мне будет сложно наблюдать за тем, как Джона идет к октагону, но я больше обеспокоена его актерским мастерством, чем боевыми навыками.

Я киваю, улыбаюсь и снова фокусируюсь на часах.

Где Гай?

Места на арене быстро заполняются. Воздух плотный от энергии и агрессии. Это могло быть лишь мое воображение, но запах пота и крови, казалось, завис в воздухе от прошлых боев. По мере приближения главного события, арена оживает, скандируя.

― Убийца, Убийца, Убийца...

Снова и снова, усиливая мое напряжение.

Интересно, может ли Джона услышать это из раздевалки.

Я так сильно жалею, что сейчас не с ним, позволяя теплу его кожи и успокаивающим словам утешить меня. Мои руки обернулись бы вокруг его тела. Он бы держал меня близко. Возможно, сказал бы мне дышать и расслабиться. Он бы сказал, что все в порядке и что собирается привезти к себе домой сегодня, навсегда.

Угол Джоны пустой. В поле зрения нет знакомых лиц. Я смотрю на проход. Они все должны быть там с ним. От этой мысли мой пульс успокаивается, и мышцы расслабляются. Скоро мы будем вместе, но это хорошо, что сейчас он в окружении своей команды. Вероятно, я бы заставила его волноваться.

Восемь минут четыре секунды.

― Привет, Рэйвен. Это место занято?

Моя спина вздрагивает от скрипучего голоса.

Кэнди.

Она быстро касается моей руки, пока садится на место справа от меня. Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на нее, уверена, что мое лицо выражает шок. Мой рот раскрывается, когда я вижу ее одежду. Точнее ее отсутствие, больше напоминающее скромное бикини.

Я теряю дар речи.

― Здравствуй. Ты друг Рэйвен? ― Катерина протягивает свою руку через мои колени Кэнди. ― Я Катерина Слейд.

Кэнди наклоняется, крепко пожимает ее руку, ее поддельная грудь оказывается в моей руке, заставляя меня съежиться и отпрянуть. Я смотрю в изумлении, как ангел пожимает руку дьяволу. На моих коленях.

― Да. ― Меня тошнит от тона Кэнди. ― Приятно познакомиться с Вами, миссис Слейд. Я также дружу с Вашим сыном. Мы очень близки.

Ее слова были сказаны Катерине, но учитывая то, как ее взгляд прошелся по мне, было понятно, что они были для меня.

Сука.

― Ох, действительно, ты знаешь Джоуи?

― Да. Мы близки некоторое время. ― Ее слащавая улыбка и чересчур накрашенное лицо наклоняется к Катерине. ― По правде говоря, я только что оставила его за кулисами.

Мое сердце судорожно сжимается. Я сужаю глаза на нее.

Она была с ним?

― Я не понимаю. Ты была с ним сейчас? ― Катерина звучит также озадаченно, как я себя чувствую.

Злая улыбка растягивает лицо Кэнди, и я бы не удивилась, если б у нее были клыки.

― Да. У него все отлично. Правда, немного напряженный, поэтому я размяла ему плечи. ― Она растягивает последнее слово, пока потирает руки и разминает пальцы. ― Мои руки убивают меня.

Гребанная сука!

Шокированная, я встречаюсь взглядом с Катериной. Она выглядит... разочарованной.

Она верит Кэнди. Ну, а я нет.

Мои локти лежат на коленях, я опускаю голову на руки, потирая виски.

Этого не произойдет.

Если я поругаюсь с Кэнди, это только расстроит Катерину. Но если я не наору на нее, то Катерина подумает, что ее сын подлый, грязный кобель.

Что мне делать?

Я люблю Джону и верю ему больше, чем ком-либо. Кэнди лжет. Спорю, что ее даже не было там с ним. Впервые, знакомые ползучие сомнения, которые обычно просачиваются, отсутствуют. Сегодня он ставит на кон все, ради меня. Отказывается от всего, над чем он работал, ради меня и нашего будущего. Будь я проклята, если позволю Кэнди сделать из него меньше, чем героя.

Мои плечи расслабляются, и я сажусь прямо. Я поворачиваюсь к Кэнди лицом, в то время как она пытается сохранить невинное выражение лица и проваливается.

― Знаешь что, Кэнди?

Я готова наброситься на злобную шлюху.

― Эй, Рэйвен, а что ты здесь делаешь? ― Кэнди начинает говорить, будто я даже не открывала рот. ― Джона сказал мне, что ты не сможешь прийти. Что-то насчет, хм, что это было? ― она щелкает пальцами. ― Ох, да, что-то насчет твоей новой работы со своим отцом? Домиником?

Катерина ахает, а моя челюсть сжимается, заставляя зубы болеть.

Откуда она знает о Доминике? Только Джона и Блейк знают.

Моя голова кружится.

Как еще она могла узнать, только если не была в раздевалке с ними? Разговаривая обо мне.

Но они бы никогда так не поступили.

Ничего из этого не имело смысла.

Только если?

Она работает на Доминика.

Мое сердце колотится, и я хочу кричать. Адреналин сжимает мои руки.

Я не могу потерять свое дерьмо здесь. Не перед ней. Я не доставлю ей такого удовольствия. Но одно точно: мне нужно выбраться отсюда.

― Простите, ― бормочу я и встаю, чтобы уйти.

― Рэйвен? ― Катерина встает рядом со мной, ее брови сошлись вместе.

― Я в порядке, Катерина. Буду через минуту.

Я прохожу мимо Кэнди к проходу, держа руки вместе, чтобы не вмазать ей. Она кашляет, чтобы прикрыть смешок. Я разворачиваюсь к ней лицом, отказываясь от своей сдержанности.

Только один удар. А затем я уйду отсюда.

Свет гаснет. Помещение взрывается сумасшедшим ревом фанатов. Я застываю на месте, не в состоянии видеть перед собой. Прожектора прорезают темноту. Верхушка лестницы освещается для группы очень больших мужчин. Мужчина, одетый в черную футболку с желтой надписью «Сотрудник»» на груди, легонько подталкивает меня обратно, говоря сесть на свое место. Я возвращаюсь, и Катерина хватает мою руку.

― Дамы и Господа, добро пожаловать на сто девяносто восьмой бой UFC.

Голос ведущего заполняет помещение.

Толпа ревет, и мои плечи напрягаются.

― Шестикратный Чемпион в Тяжелом весе, Виктор Бык Дель Торо будет защищать свой титул против непобедимого Джоны Убийцы Слейда.

Смесь свиста и криков звенят в моих ушах. Хватка Катерины становится крепче. Ведущие басы Jay-Z песни «Niggas in Paris» заполняют куполообразную арену, вводя фанатов в сумасшествие. Воздух электризует мою кожу, каждый волосок встает дыбом.

― Давайте поприветствуем нашего претендента. Дамы и Господа, похлопайте Джоне Убийце Слейду.

Голос ведущего протягивает его имя, и мое тело покрывается мурашками.

Яркий свет мигает в верхней части лестницы. Мои глаза щурятся, пытаясь разглядеть знакомое лицо. Впереди группы идут Рекс и Калеб, но я никогда раньше не видела их такими. Их лица — маски сосредоточенности. Их тела напряжены и беспощадны. Они спускаются по лестнице с бравадой хорошо обученных солдат. Я задыхаюсь от предвкушения в воздухе.

Когда группа спускается по ступенькам, каждый член команды попадает в поле зрения. Вэс идет за Калебом и Рексом, затем Блейк. Его дразнящие глаза и доброжелательная улыбка сменилась решимостью. Я ищу лицо Джоны в группе. Фанаты стоят на своих стульях, крича, и тянутся к Джоне в центре его команды. Охранники формируют линию для прохода, сдерживая людей.

Моя рука сжимает сильнее руку Катерины, и я приподнимаюсь на носочках. Я мельком вижу кончики темных, взъерошенных волос.

Вот он.

Его лицо попадает в поле зрения, и я полностью сражена. Он выглядит смертоносно, и более красивым, чем когда-либо. Мое сердце почти выпрыгивает из груди. Его брови нахмурены, заставляя его глаза выглядеть черными. Его полные губы крепко сжаты, в прямую линию.

Мышцы под его разноцветной кожей казались больше из-за того, как они изгибались под светом. Я всасываю воздух и вскидываю руки к моему разинутому рту.

Я видела, как Джона тренируется, и он казался опасным противником. Но теперь он действительно выглядит смертоносно. Я произношу безмолвную молитву, что все это спектакль, потому что теперь он выглядит так, будто может взорваться при малейшей провокации.

Они двигаются вниз по лестнице, проходя ряды кричащих фанатов. Его команда кружит вокруг него, защищая. Они достигают низа и идут к проходу нашей секции. Затем группа останавливается. Прямо на нашем ряду.

Я застываю, мои глаза горят и устремлены на Джону. Он поворачивается ко мне, будто отвечая на мой призыв. Его глаза не ищут, а сразу находят мое лицо. Поймав его свирепый взгляд, я удерживаю его. Одна ямочка от улыбки трогает его лицо, достаточно долго для меня, прежде чем она исчезает, и концентрация возвращается.

Вот оно.

Он дает мне понять, что все это постановка. Я делаю глубокий вдох и сильно улыбаюсь в ответ. Он подмигивает мне и бросает быстрый взгляд на Кэнди. Его пристальный взгляд заставляет ее съежиться.

Выкуси, сука.

И с возобновленной надеждой, я наблюдаю, как группа продолжает идти по проходу к октагону.

Джона

― ...возвращение шестикратного Чемпиона в Тяжелом весе Виктора Быка Дель Торо.

Стоя в своем углу октагона, я жду, когда Дель Торо пройдет свой путь по проходу. Я нахожу свою девушку в толпе. Она держит руку моей мамы.

Спасибо, мам.

И почему, черт возьми, Кэнди сидит на месте Гая?

Возможно, он не смог прийти. Но это не объясняет, почему шлюха Доминика находится на его месте.

Одно дело видеть Кэнди, вальсирующую в мою раздевалку, будто та принадлежит ей, но другое видеть ее, стоящей рядом с Рэйвен, это тревожит. Я думал, что напугал ее достаточно, чтобы она отступила. Очевидно то, что ей платит Доминик, стоит дальнейшего унижения. Кэнди провела все время в моей раздевалке, сидя в углу на пластиковом раскладном стуле. Блейк даже заставил ее и ее шлюховатую напарницу повернуться лицом к стене, просто чтобы что-то доказать.

Я заставляю свои мысли вернуться обратно к Дель Торо и сражаться.

Ничего не сможет отвлечь меня от игры. Ни одна гребанная вещь. Десять минут. Мне нужно продержаться первые два раунда. После этого игра закончится.

Мои глаза проскальзывают обратно к Рэйвен, будто они намагничены.

― Сосредоточься на бое, Слейд. Твоя девушка все еще будет там, когда это закончится, ― говорит Оуэн позади меня.

Я киваю.

Он прав.

Мне нужно сосредоточиться на бое и удерживать гул в голове на минимуме. Кэнди работает на врага, и ее присутствие так близко с Рэйвен заставляет меня хотеть запереть мою девушку в спальне. Возможно, мне не стоило заставлять ее приходить сегодня. Я мог бы оставить ее где-то далеко отсюда, пока исход не был бы определен. Но мне нужно видеть ее лицо, чтобы оставаться на плаву и контролировать ярость, которая будет накатывать на меня.

Дель Торо становится в своем углу, посылая мне угрожающий взгляд. Я бы отдал все, чтобы выбить этот уверенный взгляд с его лица со шрамами. Почти.

Судья жестом показывает нам встретиться посередине октагона. Он произносит свою обычную речь перед боем, про не бить ниже пояса и сделать бой чистым. Его слова могли быть произнесены на японском, так как я не обращал внимания. Вместо этого, я сосредоточил свой взгляд на Дель Торо. Судья что-то кричит, и затем снова повторяет это. На повторе я услышал, что он хочет, чтобы мы коснулись кулаков друг друга.

Черта с два.

― Ты пойдешь ко дну, маленькая сучка, ― рычит Дель Торо, пока принимает боевую стойку.

Он понятия не имеет.

Я поднимаю кулаки к лицу. Моя кровь бурлит от сдержанной агрессии.

Судья машет рукой между нами.

― Бой.

Дель Торо и я кружим напротив друг друга, оценивая. Я фокусируюсь на его руках, не забывая про его ноги. Толпа ревет сквозь выкрики от наших секундантов. Мои кричат: «Держи удар!». Его кричат: «Уничтожь его!». Дель Торо поворачивает кулак, ладонью вверх, насмехаясь надо мной.

― Давай, киска. Рискни.

Моя челюсть скрежещет о капу. Этот наглый ублюдок думает, что я не могу его уложить. Я издевательски замахиваюсь. Он вздрагивает.

Ну и кто из нас киска.

― Пошевеливайтесь, парни, ― говорит судья. ― Болельщики платили не за то, чтобы посмотреть, как две феи кружатся кругами — Бой.

Я опускаю защиту. Он бросается слева. Я уворачиваюсь. Толпа ревет. Мы снова кружим, и его правая нога проносится у моих ног. Я отпрыгиваю назад. Чувствую гул в голове. Мои мышцы напряжены. Я наношу правый удар по его корпусу. Он сгибается, задохнувшись, но быстро приходит в себя. Его кулак летит в меня. Я нагибаюсь.

Дерьмо.

Если придется принимать решение по бою, то я выиграю. Мне нужно получить удар.

Я бросаюсь на Дель Торо и прижимаю его к ограждению, удерживая его в захвате. Шквал ударов приходится на мою спину.

Моя нога обхватывает одну из его ног, заставляя его потерять равновесие. Он пытается ударить коленом по бедру, но я блокирую это. Он пытается применить удушающий захват. Я упираюсь плечом глубоко в его грудь. Мое тело сжимается вокруг его. Часы тикают.

― Разойдитесь!

Судья расталкивает нас.

Подняв руки, я отхожу назад. Судья машет рукой между нами. Бой возобновляется.

Дель Торо идет на меня, опустив голову, целясь в живот. Его фирменный прием. Он идет на захват. За долю секунды до его удара я смотрю на часы. Осталась минута и тридцать две секунды. Его плечо врезается мне в живот, и мы оба падаем. Я приземляюсь на спину, мои легкие сжимаются в попытке вдохнуть, а он перехватывает мою ногу.

Дерьмо. Не хорошо.

Он откидывается назад, чтобы повалить меня и поколотить. Я откидываю голову в сторону и скрещиваю руки, чтобы защитить лицо. Удар за ударом обрушивается на мои предплечья. Боль пронзает мое тело. В моей голове стабильный гул. Адреналин проносится по моим венам.

Свободной ногой я опираюсь на мат. Удары продолжаются. Звон в ушах и гул становится невыносимым.

Мне нужно встать на ноги.

Толкаясь бедрами, я отталкиваю Дель Торо и сажусь. Отстраняясь, я наношу удар, который посылает кровь на мат. Мои инстинкты желают победы, прикончить его сейчас, но причина останавливает мой кулак.

Звук гонга и судья, одетый в черно-белую рубашку в полоску появляется перед моим лицом.

Первый раунд заканчивается.

Я вскакиваю на ноги и иду в свой угол. Моя голова проясняется.

Черт, это было близко.

Мой секундант кричит мне указания, пока я полощу рот. Блейк стоит в сторонке, и мои глаза встречаются с его. Он поднимает брови и наклоняет голову. Он знает, что произошло. Я был в нескольких секундах от отключения. Я киваю. Он поднимает одну руку, со всеми пятью растопыренными пальцами. Больше пяти минут. В сумме, мне нужно продержаться еще пять минут. Он опускает руку и показывает жестом на октагон.

Второй раунд.

Дель Торо кровоточит.

Бл*дь, мне нужно получать больше ударов. Сосредоточится на конце игры. Моей девушке.

На трибунах Рэйвен прикрывает свой рот. Она выглядит напуганной.

Еще пять минут, пять гребанных минут и она моя.

― Второй раунд, ― кричит судья. ― Бой.

Мы приближаемся друг к другу, кулаки подняты. Дель Торо бьет сильно справа. Я не блокирую его. Его кулак соединяется с моей челюстью. Вспышка пронзает мою шею. Гул в голове теперь бьет боевой клич.

Я убью этого ублюдка.

Я бью его двойными ударами в живот. Он делает шаг назад, задыхаясь. Он походит ко мне и быстро ударяет в ребра. Боль пронзает мой бок. Я складываюсь пополам, но остаюсь на ногах.

Мы кружим напротив друг друга. Он бьет слева. Я уворачиваюсь. Он открыт. Один правый хук нокаутировал бы его. Я бью по ребрам. Он спотыкается. Я умираю, как хочу покончить с этим. Я мог бы уложить его прямо сейчас. Запросто.

Мои глаза фокусируются на его кулаках. Он замахивается на мою ногу и ударяет. Боль пульсирует в моей голени. Я подпрыгиваю, чтобы восстановить равновесие.

Я ослабляю свою сдержанность, мой правый кулак врезается в его покрасневшие ребра. Он хрипит и сгибается. Мои руки опускаются по сторонам с довольной улыбкой.

Черт, это было приятно.

Встречаюсь взглядом с Рэйвен. Ее глаза расширены, и смотрят мимо меня. Я разворачиваюсь. Его правое колено взлетает, я пячусь, но уже слишком поздно.

Двести пятьдесят семь фунтов силы обрушиваются на мою голову.

Боль взрывается в моем ухе. Яркий белый свет вспыхивает перед глазами. Мое зрение размывается. Я шатаюсь. Мое тело гудит. Разум пуст, кроме одной мысли.

Уничтожить.

Дель Торо шагает в мое пространство. Я бью правой. Мой резкий удар соединяется со сладким местом на его челюсти. Его капа вылетает при взрыве крови и слюны. Он падает как тряпичная кукла.

Игра окончена.

Ох, бл*дь.

Глава 30

Рэйвен

― Дамы и Господа, ваш новый Чемпион в Тяжелом Весе, Джона Убийца Слейд.

Слова ведущего отзываются в моей душе, поднимая волосы на моей коже.

Он победил.

Я падаю на сидение, в то время как все остаются стоять. Голоса болельщиков замедляются и размываются в моих ушах. Их лица искажает восторг. Я моргаю и хватаюсь за подлокотники моего стула.

Он победил.

Катерина наклоняется и обнимает меня. Мое тело трясется, пока она продолжает подпрыгивать вверх и вниз. Она говорит что-то, но я погружена в свое страдание, что не могу понять ее. Я рассеяно киваю, мой взгляд расфокусирован, пока я заставляю мозг работать.

Что мне теперь делать?

Я не могу ни о чем думать. Кроме него. Мое тело болит за него, желая оказаться в его объятьях, поплакать в безопасности его рук.

Мы можем противостоять чему угодно, пока мы вместе. Еще не поздно бежать. Я могла уехать куда-то далеко, прожить там пару лет, пока Доминик не потеряет интерес. Вспыхивают крошечные искры надежды. Это то, что я сделаю. Мне нужно добраться до Джоны и уехать из города. Сейчас же.

Толчок у моего бедра заставляет меня встать на ноги. Я надавливаю на свои шорты и чувствую, как они вибрируют. Мой телефон.

Кто мог звонить мне сейчас?

Я проверяю входящий вызов.

Новое сообщение от Гая?

Гай не пишет сообщений.

У него Гай. Святое дерьмо.

Он у Доминика. Вот почему он не пришел.

Мое дыхание переходит в рыдание. Я хватаю шею и с трудом сглатываю.

Он убьет его, если я не буду сотрудничать. У меня нет времени добраться до Джоны.

― Четыре минуты, время идет.

Кэнди крепко хватает мою руку.

Я смотрю на нее.

Она замешана в этом. Лживая сука.

Катерина продолжает аплодировать, восхваляя победу своего сына. Ее любовь к сыну сияет в ее лучезарной улыбке. Та же любовь, что изливалась на меня, пусть даже всего на один день. И теперь все кончено.

Кэнди тянет мою руку.

― Убери свою гребанную руку от меня! ― мое требование решительное, но достаточно тихое, только для ее ушей. ― Я иду. ― Я вырываю свою руку из ее хватки. ― Просто дай мне попрощаться.

Я не даю ей возможности ответить и поворачиваюсь к Катерине.

Я позволяю любви на ее лице отразиться во мне и вымучиваю улыбку, прежде чем наклоняюсь, чтобы быть услышанной сквозь толпу.

― Кэнди сказала, что Джона хочет, чтобы я пришла в раздевалку. У нее есть пропуск для меня.

Я отстраняюсь от нее, чтобы посмотреть ей в лицо.

― Ох, конечно, милая. Иди, поздравь нашего мальчика. Я встречусь с вами, ребята, дома.

От ее сияющей улыбки у меня защемило в груди.

Я оборачиваю руки вокруг ее шеи и обнимаю на прощание.

― Спасибо, Катерина, за все.

В горле образуется ком, в то время как я прячу эмоции, которые пытаются высвободиться.

― Ох, ну, ― говорит Катерина, удивленная моим внезапным взрывом чувств. ― Спасибо, что делаешь моего Джоуи таким счастливым.

Освободившись от объятий, ее улыбка омрачается беспокойством. Я киваю с наигранной уверенностью, затем поворачиваюсь к Кэнди.

― Ладно. Веди меня.

Мои ноги тяжелеют, пока я поднимаюсь по лестнице за Кэнди. Мы проходим через двойные двери и входим в длинный коридор.

Вот оно. Меня похищают.

Но моя жизнь ― это небольшая цена, которую нужно заплатить, чтобы обеспечить безопасность Гая. Безопасность Катерины и Джоны. Мне следовало хорошо подумать, прежде чем бороться с судьбой. Бороться с Домиником.

Мы останавливаемся напротив единственной двери. Тошнота сжимает мой желудок. По коридору к нам направляется шумная компания.

Интересно, это Джона и ребята возвращаются в свою раздевалку? Если он увидит меня с Кэнди, то никогда меня не отпустит.

Паника бурлит в моих венах.

Если он увидит меня, Гай умрет.

Я опускаю взгляд, волосы скрывают мое лицо.

Два быстрых стука и замок щелкает. Кэнди движется вперед, и я следую за ней, опуская голову.

Как только я вхожу, то фокусируюсь на комнате. Дверь захлопывается за мной, и я погружаюсь в темноту.

Я ахаю. Мои руки тянутся, чтобы ухватиться за что-то.

― Привет, дорогая.

Я оборачиваюсь в направлении двери. Мое тело врезается во что-то твердое. Руки крепко оборачиваются вокруг меня. Я борюсь с захватом.

Дежавю останавливает мое тело и душит мой крик.

Почему это так знакомо?

Вспышки с ночи на парковке клуба «Шесть» мелькают в моей памяти.

О Боже, нет. Винс.

― Какая неожиданная встреча.

Низкий смешок Винса вибрирует напротив моей спины.

― Нет. Доминик, прошу, не делай этого. ― Я отчаянно ищу его в комнате, чтобы умолять, но вокруг слишком темно. ― Я не убегу. Просто прошу, оставь Гая в покое.

Винс усиливает свою хватку. Воздух выталкивается из моих легких.

― И я должен поверить тебе на слово? ― смеется Доминик и прикладывает ладонь к моей щеке. ― Не беспокойся, Рэйвен. Я забераю то, что по праву принадлежит мне. То, что я создал. Ты не сможешь убежать достаточно далеко или спрятаться достаточно глубоко, чтобы скрыться от меня.

Я дергаю головой в сторону, подальше от его прикосновения. Винс резко трясет меня, затем ослабляет хватку.

Отвечая на его слова чисто инстинктивно, я всасываю воздух, чтобы закричать. Мягкая ткань прижимается к моему лицу. Жгучие пары втягиваются глубоко в мои легкие, и мои глаза закатываются. Я бьюсь и дергаюсь. Я собираюсь умереть. Мои сдавленные крики отдаются эхом в моих ушах. Тьма подкрадывается.

Джона, помоги мне.

А потом все становится черным.

Джона

Шквал аплодисментов обрушивается на мое тело. Рев в ушах грохочет вместе с моим сердцем.

Дель Торо повержен. Судья кричит:

― Нокаут.

Провал поражает меня, ослабляя колени. Я падаю на мат. Всего полторы минуты раунда, и я сделал это. Я наблюдаю в замедленной съемке, как моя команда заходит в октагон. Они бросаются ко мне, их лица освещены победой.

Я нахожу одного члена моей команды, который все еще стоит снаружи. Блейк. Его взгляд встречается с моим. Что бы он ни увидел, это приводит его тело в жизнь, заставляя двигаться. Он начинает проталкиваться через людей. Я беспристрастный наблюдатель в собственной коже. Мой разум борется с реальностью. Это закончилось так быстро. Я просто... сорвался. Я выиграл титул, но проиграл приз.

Отчаяние возвращает меня. Голоса переходят от рева к ясности, когда я возвращаю чувства.

Мне нужно найти ее.

Я сажусь на пятки. Мои глаза фокусируют лица вокруг меня. Я обыскиваю толпу. Орава людей блокируют мой взгляд, режет слух со всех сторон. Они орут, хлопая меня по плечу. По спине. Голове.

― Найди ее.

Промямленные слова выходят слабой командой в моем теле.

Блейк падает на колени передо мной, его руки на моих плечах, фокусируя мое внимание.

― Не слетай с катушек, мужик. Сосредоточься, слышишь меня.

Его голос командующий, а слова как пробивной камень влетают в мое сознание.

Я удерживаю его взгляд и борюсь с течением тяжелых эмоций, которые утягивают мою душу.

― Вот так. Удерживай свое дерьмо, мужик. Оставайся сфокусированным на мне.

Я смотрю на него, но не вижу. Вместо этого, видения будущего проносятся в моей голове. Рэйвен в белом. Маленькая девочка с аквамариновыми глазами и моими ямочками, с косичками и в розовой балетной обуви. Моя девушка в моей кровати, каждую ночь, навсегда. Все, что я только что потерял.

Закрывая горящие глаза, я тяжело сглатываю. Я двигаюсь вперед, на четвереньках, борясь с желчью во рту. Колющая боль рокочет в области корпуса, и я сплевываю капу на мат.

― Не делай этого сейчас, мужик. Не здесь.

― Я потерял ее.

Мой голос раздражает горло, когда я заставляю силой выйти слова.

Не могу поверить в это. Я не смог спасти ее.

― Нет. Ты не потерял. Убийца не теряет.

Он сжимает мое плечо, поднимая меня на ноги.

Делая глубокий вдох, я заставляю себя кивнуть. Мои мышцы напрягаются от окружения людей в моем пространстве.

Мне нужно выбраться отсюда. Я не могу ясно мыслить.

Мне нужна Рэйвен.

Прикоснуться к ней и напомнить себе, что она настоящая и... все еще здесь. Ее день рождения не наступит до завтра. У нас есть пара часов, чтобы уехать из города. Исчезнуть. По крайней мере, мы можем придумать план.

Интуитивно я прохожу сквозь толпу. Нет лиц, нет узнаваемости, лишь тела. Препятствия, которые стоят между мной и Рэйвен.

По периметру октагона, я просматриваю арену, сканируя толпу.

Где она?

Микрофон появляется у моего лица.

― Убийца, каково это быть новым Чемпионом UFS в тяжелом весе?

― Без вопросов.

Голос Блейка привлекает мое внимание. Он наклоняет голову в сторону выхода из октагона.

Я проверяю места, где сидела Рэйвен. Люди окружают октагон. Охрана отталкивает их. Мои глаза терзают каждого человека, и, по-прежнему, нет Рэйвен.

― Где она?

Блейк фокусируется и сканирует толпу.

― Они ушли. Они были прямо там.

Он указывает на ряд мест, где они были за секунды до того, как бой закончился.

Мои руки сгребают волосы.

Нет. Этого не может, бл*дь, происходить.

Мои ноющие мышцы сокращаются, в то время как кулаки напрягаются.

Она не могла уйти далеко.

Я продолжаю сканировать пространство, надеясь, что ее лицо появится в толпе. Все еще ничего. Я разорву это место на куски, как и этого ублюдка, пока не найду свою девушку.

― Убийца! Отличный бой! Можете сказать нам, каково это победить...

Блейк пихает комментатора в грудь, отталкивая его и приземляя задницей на мат.

― Никаких гребанных вопросов. ― Блейк поворачивается к сбитому репортеру, прежде чем развернуться ко мне. ― Дерьмо.

Он звучит раздраженно, как если бы парень был ничем больше, чем надоедливый комар.

Он смотрит через мое плечо.

― Вон твоя мама.

Голос Блейка возвышается над ревом толпы. Я прослеживаю его взгляд.

Она стоит у арены на носочках, выискивая глазами меня. Несколькими длинными, целенаправленными шагами я достигаю ее.

― Мам, где Рэ...

― Ох, Джоуи, ты был великолепен! Поздрав...

Она движется, чтобы обнять меня, но я хватаю ее запястья, заставляя встретиться со мной взглядом.

― Мам. Где Рэйвен?

Ее улыбка увядает, и брови сходятся вместе.

― Рэйвен? Милый, Кэнди повела ее в твою раздевалку, так как ты попросил ее об этом.

Страх оседает в моем желудке, грозя поставить меня на колени.

― Твою мать. Я знал, что от этой потаскухи не стоило ждать ничего хорошего, ― говорит Блейк позади меня.

Лицо мамы бледнеет, и она умоляюще смотрит на меня.

― Джона, что происходит?

Я не знаю, что, бл*дь, происходит.

Но я чертовски уверен, что собираюсь выяснить это.

Мои ноги горят от нерастраченной энергии. Я несусь вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Пробираясь через толпу, я расталкиваю людей в сторону, когда они не двигаются достаточно быстро. Я прорываюсь через двойные двери и бегу по коридору к своей раздевалке. Моя нога ударяет в дверь с силой тарана, раскалывая деревянную раму.

― Рэйвен. Ты здесь?

Я мечусь по комнате в поисках своей девушки. Но даже когда мои глаза продолжают в надежде свои поиски, я знаю, что она ушла. Это был план Доминика. Отправить Кэнди, чтобы отвлечь и вытащить Рэйвен. Это последний кусок в головоломке, теперь все имеет смысл.

Я переворачиваю журнальный столик.

― Бл*дь!

Рэйвен в руках безумца.

Я рву на себе волосы. Я должен был догадаться, что Доминик выкинет какую-нибудь хрень. Теперь моя девочка с психом, который использует собственную дочь как пешку в своих больных играх.

Решимость горит глубоко в моей груди. Мое сердце стучит с намерением. Шум пульсирует между ушами и наполняет мое тело. В моих венах пульсирует месть. План формируется в моей голове. Губы кривятся, в то время как зубы сжимаются.

Я собираюсь добраться до Рэйвен сегодня. И мне все равно, кого придется убить.

Рэйвен

Я плыву в пустоте, в черной дыре, подброшена на волнах черного дыма. Без переживаний. Просто... небытие. Слабый звук дразнит меня. Зовет меня к себе. Я хочу двинуться к нему, но не могу ухватиться за сознание настолько, чтобы двигаться.

Мне нужно побороть это. Я отталкиваюсь от темноты. Звук становится громче. Успокаивающие вибрации щекочут мое ухо, пока я пытаюсь прийти в себя. Звук хорошо знакомый, как мое собственное имя. Я фокусируюсь сильнее.

Двигатель. Небольшой, может быть, седан.

Я толкаюсь сильнее и слышу стон.

Это была я?

К звуку двигателя присоединяется ритмичная музыка. Я напрягаюсь, чтобы расслышать ее и всплыть из мутных глубин. Чувства возвращаются к моему телу в участках тепла, будто горячее полотенце лежит на голой коже. Я пытаюсь сориентироваться. Я на боку. Мои веки тяжелы, когда я заставляю их открыться.

Я шевелю пальцами и вращаю запястьями. Они связаны вместе. Мой разум борется за сознание.

Я помню Катерину. Бой. Джону. Сообщение. Кэнди.

Гребанная Кэнди!

Адреналин подпитывает мои мышцы, и я силой открываю глаза. Я на заднем сидении автомобиля. Водитель ― это мужчина; вот что я могу сказать по его затылку. Нет других пассажиров. Я сглатываю, и это ощущается как лезвия бритвы.

Как долго я была в отключке?

Я прочищаю горло, чтобы заговорить и получить внимание моего водителя. Его голова оборачивается, и я приглушаю крик.

― Доброе утро, соня. Хорошо вздремнула?

Его злой смех проползает по моей коже, заставляя съежиться.

Он наклоняет зеркало заднего вида, смотря на меня. Его глаза блестят от света на приборной панели. Он выглядит демонически.

― Куда... ― я прочищаю горло. ― Куда ты везешь меня?

Его отражение смотрит на меня.

― Мы собираемся в небольшое путешествие.

― Что произошло? Где Джона?

― Понятия не имею. Почему бы тебе не вернуться ко сну или не притвориться, что ты спишь, чтобы я не слышал твой голос? Или лучше, закрой свой гребанный рот или я залезу назад и запихну что-то в него.

Слезы жгут мои глаза, а горло сжимается от эмоций. Я киваю и клянусь молчать остаток поездки.

Оранжевое свечение привлекает мое внимание. Я вглядываюсь через щель передних сидений. Часы. Цифры дают мне основу — дают за что-нибудь держаться. Как и перед боем, я наблюдаю, как минуты тикают, вместе с моим будущим. Пока минуты тянутся, я чувствую, что меня подташнивает. Приходит на ум каждый вообразимый кошмар.

Джона не знает, где я нахожусь.

Я наедине с кем-то, кто ненавидит меня настолько, что был бы рад убить меня.

Несмотря на то, что Джона, словно ангельский воин, появлялся, чтобы спасти меня, сейчас я нахожусь в безвыходном положении. Теперь мне никто не поможет. Если я собираюсь выбраться отсюда, то мне придется сделать это самой.

Автомобиль поворачивает. Я наклоняю голову, чтобы выглянуть в окно со своего места. Я вижу целые стены из сосен. Мы в горах, и, судя по скрипу подвески и стуку гравия по колесам, мы на грунтовой дороге. Еще через двадцать минут автомобиль замедляется до полной остановки.

Винс выходит из машины, предоставляя мне несколько секунд облегчения перед тем, как распахнуть дверь и схватить меня за связанные лодыжки. Он бросает меня через плечо, словно мертвое животное. На улице темно. Тьма, которую я никогда не видела, прожив в городе всю свою жизнь. Впереди виднеется источник света. Винс идет в ту сторону. Он делает пару шагов по деревянным ступенькам, прежде чем мы входим через дверь в гостиную хижины.

Он поворачивает налево, и я оказываюсь в воздухе. Мои руки связаны, я не могу остановить падение, и моя голова ударяется обо что-то твердое. Колющая боль пронзает мой череп, и я проглатываю стон страдания. Теплая жидкость сочится вниз по моему лицу, заливая ухо. У меня кружится голова.

Шаги Винса по деревянному полу исчезают позади меня.

Щурюсь сквозь пульсирующую боль в голове. Я на диван с деревянными подлокотниками. Запах старого костра и влажного дерева пронизывают воздух. Я извиваюсь и смотрю в сторону, откуда мы пришли. Простой деревянный пол и бревенчатые стены ― это все, что я вижу. Это место не создано для долгосрочных гостей. Больше похоже на место для охотника на выходных. И вот я сижу связанная, как ужидающая смерти.

Дверь хлопает, заставляя меня подпрыгнуть. Мои мышцы напрягаются, звук усиливается. Тяжелые шаги звучат в коридоре и становятся все громче. Ближе.

Прошу, Боже. Помоги мне.

Доминик и Винс появляются со стороны входа. Их изысканные костюмы и уложенные волосы составляют нездоровый контраст с натуральным деревом хижины.

― Рэйвен, дорогая, мне жаль твою голову. У Винса большие мышцы, и он немного грубо проявляет заботу.

Винс улыбается и облизывает губы.

― Уверен, что ты поняла, твой парень выиграл… или проиграл, для кого как, так что теперь ты принадлежишь мне. ― Он опускается на колени и подставляет свои губы всего в нескольких дюймах от моего уха. ― Между нами говоря, выиграл бы он или проиграл, я не намеревался отпускать тебя.

Мои глаза горят. Я смотрю на человека передо мной, глаза которого были идентичны моим. На человека, чья кровь течет в моих венах, и я не чувствую ничего, кроме чистой, концентрированной ненависти.

Он лезет в карман, и с щелчком запястья вытаскивает нож. Я пинаюсь и пытаюсь сопротивляться.

Нет!

― Успокойся. ― Он говорит скучающе и совсем не впечатленный моей борьбой. Он указывает на нож, прижимая кончик к нежной коже под моим ухом. ― Теперь ты будешь хорошей девочкой или я порежу тебя. Поняла?

Я судорожно киваю, заставляя кончик ножа погрузиться глубже в мою кожу. Всхлип просачивается через мои губы. Он наблюдает за тем, как струйка крови стекает по моей шее.

― Так прекрасна. ― Он стирает кровь своим пальцем и кладет его в свой рот. ― Ты сделаешь своего папочку очень богатым человеком.

Каждый дюйм моего тела дрожит в яростных порывах. Он опускается с дивана к моим ногам и срезает веревку. Затем делает то же самое с моими запястьями.

Я разминаю и вращаю ноющие суставы. Когда сажусь, то моя голова кружится. Я пытаюсь прийти в себя, смаргивая тошноту. Что-то щекочет мою щеку. Я провожу рукой и вижу кровь на руке.

Меня сейчас стошнит.

― Доминик, могу я воспользоваться ванной?

Мой голос дрожит от страха.

Он наклоняет голову и изучает мое лицо. Я сосредотачиваюсь на его шее, чтобы он не прочитал мои намерения по глазам. Должно быть он доволен тем, что видит и кивает.

Я поднимаюсь, игнорируя свои воспаленные запястья и пульсирующую голову, и ищу туалет. Первая дверь в коридоре открыта. Я врываюсь, закрываю за собой дверь и пытаюсь найти замок.

Черт! Нет замка.

Паника и страх накапливаются в моем желудке, посылая на колени к унитазу. Я давлюсь и кашляю, выгибая спину с каждым мучительным спазмом. Желчь покрывает мой сухой рот, и меня тошнит сильнее. Запах собственной крови снова переворачивает мой желудок. Я пытаюсь выровнять дыхание, позволяя слезам свободно падать. Я рыдаю, опустив голову на сиденье унитаза. Моя рука быстро просматривает карманы в поисках моего телефона. Я знала, что его не будет там, но все равно отчаяние заставило меня сделать это.

Я застряла. Без вариантов.

Что произойдет со мной?

Глава 31

Джона

— Открой дверь!

Ничего.

Стучу сильнее.

— Чувак, успокойся. Ты до смерти ее напугаешь.

Блейк прислоняется к кирпичной стене снаружи дома Милены, пока я стучу в гребанную дверь.

Я снова колочу дверь.

— Милена. Открывай!

Выражение лица Блейка скисает от неодобрения.

— Да, Милена. Открывай, пока огромный страшный парень не выбил дерьмо из твоей двери.

Он закатывает глаза на свой сарказм.

Дерьмо.

Он прав, но у нас заканчивается время. У Доминика моя девушка, и она может быть все дальше и дальше с каждой минутой. Они могли быть сейчас в гребанной Мексике.

Покинув арену, мы пошли сразу к дому Рэйвен. Мы воспользовались запасным ключом, который я сохранил после замены ее двери. Нам не потребовалось много времени, чтобы найти то, что мы хотели. Кто знал, что старая квитанция из банка будет значить больше, чем пояс Чемпиона. Обнаружив ее, я почувствовал себя победителем лотереи или первым человеком на Луне, все вместе. Адрес на ней привел нас сюда.

Милена. Она единственная наша надежда. Если это не сработает, то я не знаю, что еще сделать, кроме как обратиться в полицию. И если Доминик узнает, со всеми кротами, которых он поставил в отделе, то Рэйвен не жилец.

Решительность сгущает мою кровь, и мой кулак возвращается к двери. Я сдерживаю его и дышу.

Спокойно.

Мне нужна всего лишь минута ее времени.

Я сжимаю кулак и легко стучу.

Ничего.

Клянусь, если она не откроет эту гребанную дверь, я испорчу все к чертовой матери и вытащу ее задницу наружу. Ох, черт. Столько нужно для спокойствия.

— Милена, это Джона. Я... — я прищуриваюсь от злобного гула, который отдается в моей голове. — Он забрал ее. Ты знаешь, куда он мог исчезнуть с ней? — мой лоб упирается в дверь. — Мне нужно найти ее сегодня. Просто прошу, открой дверь.

Секунды тишины ощущаются как часы.

Что же мне делать?

Щелчок замка отталкивает меня назад. Дверь со скрипом открывается. Глаза Милены настороженные, когда она выглядывает из щели. Мой вдох застревает в горле. Она так похожа на Рэйвен. Я потираю грудь, чтобы подавить жжение.

— Он забрал ее?

Ее голос мягкий и несет в себе намек на латинский акцент.

— Да. С арены.

Она смотрит на меня рассеянным взглядом.

— Мне нужно знать, куда он мог забрать ее. Любое место, которое, по твоему мнению, может быть. Знать адрес было бы замечательно, но и окрестность тоже подойдет.

Она моргает и встречается со мной взглядом.

— Входи.

Дверь закрывается настолько, чтобы убрать цепочку, и затем снова медленно открывается. Я вхожу с Блейком, который идет по пятам. Глаза Милены расширяются, когда она видит, что я не один.

Прежде чем я могу представить Блейка, он входит в ее пространство.

— Я Блейк.

Он протягивает ей руку. Она кладет свою маленькую руку в его, но глаза сосредоточены на мне. Я киваю.

Ее плечи опадают со взглядом.

— Милена.

Ее задержка не является неожиданной. Я представляю, каково это работать на мужчину, как Доминик, и это не внушало большого доверия к мужчинам.

— Нам нужна твоя помощь, чтобы вернуть нашу девочку обратно. Готова к этому?

Блейк, должно быть, пришел к такому же заключению, потому что его голос звучал мягко.

— Мхм.

Она кивает, и Блейк отпускает ее руку.

Несмотря на то, насколько грубым он может быть, у парня есть сторона, которая вызывает доверие, особенно у женщин.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Она показывает жестом на диван в гостиной. Мы входим, но я слишком обеспокоен, чтобы сидеть.

Я осматриваю обстановку, удивленный отсутствием уюта. В доме, где я вырос, повсюду были семейные фотографии, наряду с купленными безделушками из семейных отпусков и кубков, завоеванных моей сестрой или мной. Это место больше похоже на комнату ожидания в приемной врача, чем на дом.

Дешевые, декоративные картины висят на стенах, соответствующие подушки разложены на диване, на котором, похоже, никогда не сидели.

И Рэйвен выросла здесь?

Я чувствую боль в груди.

— Милена, знаю, что ты не знаешь меня.

Она идет к дивану и садится, ее руки одержимо дергают подол свитера.

— Но я люблю твою дочь. Мне нужно добраться до нее. Я не могу позвонить в полицию...

— Нет.

Ее глаза сфокусированы на мне, и одно ее слово подтверждает, что полиция не поможет.

— Верно. Ты единственная, кто может помочь мне. Прошу.

Она смотрит через комнату. Я поворачиваюсь к Блейку. Он указывает на часы. У нас заканчивается время. Милена ушла в себя, выглядя как на фото, которое взяла Рэйвен в тот день, когда ушла из дома.

Я присел на уровне ее глаз. Эта женщина родила девушку, которую я люблю больше боли, которую могу стерпеть. Я разрываюсь между желанием накричать на нее и поклониться в ноги. Она держит ключ к моему будущему.

— Слушай, я знаю, что у тебя с Рэйвен есть... проблемы. Я не знаю, через что ты прошла и почему ты сделала то, что сделала. Но я знаю твою дочь. Она не хочет эту жизнь. Если ты чувствуешь к ней хоть что-то, если ты заботишься о ней, тогда прошу, помоги мне.

Ее взгляд прошелся по мне.

— Есть место. В горах. Он забирает туда некоторых девушек после... — она смотрит на свои колени. — Девушки моей профессии иногда беременеют. Он отвозит их туда. Он отвозит их туда для операции и восстановления.

Мой желудок сжимается.

Больной ублюдок!

Эти девушки итак напуганы, и он отвозил их в какое-то не медицинское учреждение, чтобы какой-то доктор мог вырезать их внутренности.

Я потираю голову, пытаясь заглушить гул, который ревет в ушах.

— В том месте она родилась. — Ее голос был чуть громче шепота. — Хижина. Он отвезет ее туда.

Ее глаза смотрят в мои с такой напряженностью.

— Где это? У тебя есть адрес? Название города?

Вопросы выкатываются из моей головы со скоростью пули.

Она вскакивает на ноги и направляется на кухню. Спустя несколько секунд она возвращается с листком бумаги и ручкой. Лихорадочно, она начинает рисовать.

— Это на шоссе в сторону горнолыжного курорта. Вы будете проезжать через небольшой городок с закусочной на обочине дороги. Знак выглядит как колесо от телеги. После этого, может быть, пятнадцать минут спустя или около того, будет поворот направо. Поверните, пока не наткнетесь на развилку, — объясняет она, пока рисует это. — На развилке направо и ехать прямо. — Она вручает мне листок. — Это единственное место там. Вы не сможете пропустить его.

Я рванул через гостиную к входной двери. Блейк встречает меня там, дверь открыта, и он ждет.

— Подождите!

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Милене, ее глаза блестят от слез.

— Верни ее домой в сохранности, и, — она смотрит в пол, и мое сердце останавливается, когда она телодвижением напоминает мне Рэйвен, — скажи ей, что я люблю ее.

— Когда я верну ее, ты сама это скажешь.

Рэйвен

Темнота заразна. Она распространяется от простого отсутствия света к чему-то большему. Чему-то, что просачивается через глаза и размножается, пока не захватит тебя. Начиная с твоего разума, она прокладывает свой путь, пока не потухнет последняя искра надежды, которую ты прятал глубоко в сердце.

Вокруг темно. Лишь лунный свет просачивается сквозь окно, чтобы осветить квадрат грязного пола. Запах гнилой древесины соответствует ползущему страху, который борется, чтобы стать моим единственным спутником. Но я не теряю надежды. Пока нет. Рано или поздно их защита падет. Я сбегу и буду жить в лесу, как тот мальчик, который был воспитан волками. Если это значит вернуть свою жизнь, вернуть Джону, я могла бы сделать это.

Я наблюдала, как лунный квадрат двигается по полу. Темные пятна на поверхности похожи на... Это кровь? Что происходит в этой комнате?

Я несусь к окну и приподнимаюсь, чтобы открыть его. Оно не двигается с места. Страх наполняет мое тело. Воздух врывается в мои легкие беспорядочными всплесками. Рыдание забирается в мое горло. Я сдерживаю его. Я не позволю ему победить. Я прячу его, немея изнутри. Отделяясь. Отделяя свои мысли от тела.

Это единственный способ выжить.

Я лежу спиной на кровати, на единственном предмете мебели в комнате.

Спокойное, глубокое дыхание, закрытые глаза.

Я представляю, что кровать подо мной принадлежит Джоне. Он рядом со мной, его рука переброшена через мой живот.

Мое сердцебиение замедляется.

Его дыхание омывает мою щеку, когда он шепчет, как сильно любит меня.

Мои мышцы расслабляются.

Он закручивает прядь моих волос вокруг пальца.

Уголок моего рта поднимается.

Шаги вырывают меня из моей фантазии. Мое тело вытягивается по струнке, а глаза широко раскрыты.

Каждый шаг неуверенный, будто кто-то крадется по коридору. Они звучат близко, прямо за моей дверью.

Мое сердце бешено колотится.

Может, это Джона?

Я несусь к двери и прижимаю к ней ухо. Ручка двери покачивается и крутится. Я отхожу назад, пока мои ноги не ударяются о кровать. Надежда и облегчение пронзает меня волнами.

Образуются слезы радости при мысли о том, чтобы снова увидеть Джону. Моя кожа чешется от предвкушения его прикосновений. Я практически подпрыгиваю. Дверь открывается на пару дюймов, раскрывая высокую, темную фигуру человека.

Я прищуриваюсь в темноте.

— Джона?

— Нет, но ты можешь притвориться. Это меня совсем не заботит.

Винс.

Мой желудок падает. Ужас ползет по моим венам.

Он закрывает за собой дверь, и подходит ко мне медленным шагом. Он проходит мимо лунного квадрата, освещающего его лицо. Его глаза осматривают мое тело, делая намерения ясными. Я хочу закричать, но страх сковал мою самую примитивную реакцию.

— Думала, что я смогу отпустить тебя после того, что твой парень сделал со мной на той парковке? — он пробегается кончиками пальцев от плеча вниз к груди. — Время расплаты.

Нет.

Моя голова двигается из стороны в сторону, не способная сформулировать слова. Страх, изнеможение и тревога берут верх надо мной.

Он пихает меня на кровать. Я отползаю назад так быстро, как могу. Он хватает мою шею, толкает вниз и взбирается на меня. Я всхлипываю. Это немного, но это дает мне надежду.

Реагировать, бороться, делать хоть что-то.

— Ты будешь тихой, и я облегчу все для тебя. Если будешь бороться, я буду наслаждаться, но ты нет.

Удерживая мои запястья над головой одной рукой, он тянется вниз и расстегивает штаны.

О Боже, прошу, нет.

Он прижимает меня к кровати бедрами. Я пинаюсь и брыкаюсь, чтобы выбраться из-под него.

— Борись. — Он облизывает мою шею и прикусывает мочку уха, сильно. — Это будет весело.

Его дыхание отдает алкоголем. Я отворачиваю лицо, чтобы не чувствовать этого.

— Прекрати. — Это звучит слабо, но как только слова выходят из моего рта, я поняла, что должна выжить. — Отвали...

Его рука затыкает меня. Мои руки болят. Моя борьба бессмысленна.

Он прижимается между моих ног. Покручиваясь и толкаясь. Я пытаюсь вырвать свои руки из его хватки. Боль пронзает мой локоть. Единственное, что удерживает его от цели, это мои шорты. Его вес придавливает мое тело. Он прижимает меня сильнее к кровати. Его рот обрушивается на мой, заглушая мои крики. Я борюсь и бьюсь, зарываясь глубже в кровать. Мой разум кричит, чтобы мой парень ворвался в дверь.

Джона, ты нужен мне. Что мне делать?

Сломай его руку, детка. Болевой захват. Вспомни. Борись.

Я зажмуриваю глаза, пока голос Джоны проносится в моих мыслях. Слезы катятся вниз по моему виску. Возможно, это паника или какая-то врожденная реакция выживания, но мой урок по захвату руки вспоминается с блестящей ясностью.

Я могу сделать это.

Это моя девочка.  

Самым трудным будет дождаться возможности. Мне нужно перестать бороться, чтобы он освободил руки. Я глубоко дышу и перестаю извиваться.

— Передумала? Больше не будешь бороться?

Я отрицательно качаю.

— Да, я знал, что ты шлюха.

Он проскальзывает рукой через мою грудь к пуговице на моих шортах. Одной рукой он стаскивает их с моих бедер. Но он не способен стянуть их с коленей, поэтому отпускает мои запястья, и я сажусь.

Возможность.

Я молюсь о силе и быстро двигаюсь. Я хватаю его правое запястье обеими руками. Его взгляд устремляется ко мне. Я перекидываю ногу через его руку, обхватывая его плечо. Он подскакивает от удивления. Опираясь на лопатки, я скрещиваю ноги в икрах. Его рука проходит по всей длине моего тела, от коленей до груди.

Он борется и хватает меня свободной рукой.

— Ты маленькая су...

Один мощный толчок бедрами, и его слова превращаются в крик. Я крепко держу его руку и сжимаю свои бедра сильнее в хватке. Я чувствую и слышу тошнотворный треск его локтя. Винс воет от боли.

Я сделала это.

Крепко держа его, я отказываюсь отпускать. Я продолжаю подаваться вперед, а он продолжает кричать. Сила разливается по мне. Он кричит, чтобы я освободила его. Но я держу его неумолимой хваткой. Он брыкается и кричит на кровати.

Свет наполняет комнату, ослепляя меня. Я сильнее сжимаю бедра, заставляя Винса визжать. Что-то оборачивается вокруг моей шеи... руки. Они смыкаются, душа меня. Я задыхаюсь и извиваюсь. Мои глаза адаптируются к свету. Я смотрю в сине-зеленые глаза Доминика. Его лицо красное от гнева, челюсть крепко сжата.

И он не отпускает.

Глава 32

Джона

Мой грузовик поглощает трассу, пока мы мчимся по шоссе. Руки цепко держатся за руль. Глаза сканируют. Дорожные знаки пролетают мимо в зеленом и белом пятнах. Блейк молчит рядом со мной. Его голова опускается к нарисованной от руки карте, затем на дорогу и снова на карту.

Я разрабатываю свою стратегию. Больше никаких вежливых разговоров и заключения сделок. Я знаю, что Доминик так просто не отдаст Рэйвен. Не после того, через что он прошел, чтобы заполучить ее. Он планировал все это с самого начала, включая наем Кэнди для выполнения грязной работы. Я должен был догадаться.

Внутренне ругаю себя за то, что купился на его бредни.

Как я мог быть таким глупым?

Ну, это дерьмо больше не повторится. У этого противостояния есть только два варианта развития событий. Доминик, избитый до кровавого месива, умоляющий о своей жалкой жизни, или мертвый Доминик. И я должен буду сделать это, сохранив Рэйвен в безопасности, или, что более важно, живой.

Бл*дь.

— Поверни здесь налево, — указание Блейка отвлекает меня от моих мыслей.

Быстрый поворот, и мы выезжаем на грунтовую дорогу. Я включаю полный привод и сильно давлю на газ. Грязь и камни вылетают из-под задних колес, пока мы пробираемся по узким горным дорогам. Мои глаза сосредоточены на пути впереди.

— Развилка на дороге, — Блейк указывает вперед.

Мне не нужно смотреть на карту, чтобы знать, в какую сторону повернуть. Инструкции Милены, написанные от руки, запечатлены в моей памяти.

— Съезжай на обочину. Паркуйся за деревьями, — он бросает карту на приборную панель и берется за ручку, чтобы быстро выйти.

— Открой и возьми моего Орла, — я бросаю ему ключ от бардачка.

Через несколько секунд холодный металл моего пятидесятикалиберного Пустынного Орла согревает мою руку.

Я проверяю обойму. Полностью заряжена. Мы выпрыгиваем из грузовика и спешим обратно на грунтовую дорогу. Я засовываю пистолет за пояс на спине.

Мы бежим трусцой вдоль линии деревьев, стараясь держаться в тени. Прохладный горный воздух бодрит меня. Сейчас около двух часов ночи. Титульный бой состоялся всего несколько часов назад. А кажется, что прошла целая вечность. Я должен быть измотан, но я никогда не чувствовал себя таким бодрым.

Мы переходим на другую сторону дороги, где сквозь деревья, как маяк, светит маленький огонек.

— Это должно быть оно, — я не дожидаюсь ответа Блейка и бегу к свету.

Шаткий домик в форме буквы "А" стоит один в массе сосен, к нему ведет однополосная грунтовая дорога. Он небольшой, наверное, максимум две спальни. Эта дерьмовая хижина выглядит так, будто сделана из обрезков дерева и слюны. Если бы я не был уверен, что Рэйвен внутри, я бы на полной скорости въехал на своем грузовике в эту чертову дверь.

Мы подходим ближе, осторожно держась в темноте за деревьями.

Она должна быть здесь.

Какая-то глубинная часть меня шепчет, что ее может и не быть, но я предпочитаю не обращать на это внимания. Это мой единственный шанс вернуть ее.

Что-то привлекает мое внимание со стороны хижины. Я подкрадываюсь ближе. Бинго.

— Они точно здесь, — я показываю на Бенц за сто тысяч долларов, припаркованный среди деревьев рядом с черным Лексусом.

— Что ты хочешь сделать? Просто постучать в дверь и начать колотить по его напыщенной заднице? — идеи Блейка обычно заставляют меня улыбаться, но в его голосе нет и намека на юмор. Он чертовски серьезен.

— Давай сначала осмотрим окна, попытаемся понять, с чем мы имеем дело. Если я не смогу понять, что там происходит, то выбью эту чертову дверь.

— Звучит как план, — Блейк движется к хижине.

Я хватаю его за плечо, мне нужно что-то сказать, прежде чем мы это сделаем.

— Что бы там ни случилось, ты вытащишь ее. Понятно?

Он хмурится.

— Если случится что-то ужасное, я тебя не оставлю...

— Не беспокойся обо мне. Просто уведи ее и подальше.

Блейк кладет руки на бедра и опускает голову, череда проклятий перетекает в шепот.

— Обещай мне.

Он встречает мой взгляд, его челюсть сжата. Он качает головой.

— Блейк, пожалуйста.

Его взгляд на секунду переходит на верхушки деревьев, затем возвращается ко мне.

— Ладно. Я вытащу ее.

— Хорошо, — я киваю. — А теперь давай найдем этого ублюдка.

Мы бежим к хижине, пригибаясь к земле. Я говорю Блейку, чтобы он занял одну сторону хижины, и шепчу, чтобы он проверил окна. Мы разделимся и встретимся в задней части.

Я подныриваю под первое окно и заглядываю внутрь. Пустая гостиная. Никакой мебели, кроме дивана с деревянным каркасом. В камине тлеют угли от старого огня. Мой взгляд обшаривает все вокруг. Рэйвен не видно.

Прижавшись спиной к стене, я скольжу к следующему окну. Это матовое стекло, вероятно, ванная комната. Я прижимаю к нему ухо. Ничего.

Еще несколько шагов — и я у задней части хижины. Блейк как раз огибает противоположный угол. Мы встречаемся у единственного окна, прижавшись спинами к стене по обе стороны. Низкая вибрация сердитых голосов бьется о стекло, но слова неразборчивы. Кивнув друг другу, мы заглядываем внутрь.

— Вот дерьмо, — шепчет Блейк сквозь стиснутые зубы.

В комнате темно, но света из открытой двери достаточно, чтобы осветить обстановку. Винс и Доминик окружают небольшую кровать. Они сгорбились, как стервятники, подкарауливающие свою добычу. Мне не нужно видеть, кого они держат, чтобы понять, кто это.

Адреналин проносится по моему телу. Рев моего пульса отдается в ушах. Желание убивать проносится по моему позвоночнику, накачивая мышцы. Моя кожа вибрирует от смертоносной энергии.

Отвалите от нее!

Мне нужно отвлечь их, перенаправить их внимание. Я выхватываю пистолет и направляю его на мудаков.

Нет. Я не могу рисковать, попав в Рэйвен.

Взмахнув рукой, я использую приклад пистолета и разбиваю окно. Стекло разлетается вдребезги, прорезая тишину и заставляя Доминика и Винса обернуться.

— Ну, бл*дь. Полагаю, сейчас начнется, — раздаются слова Блейка у меня за спиной, пока я мчусь к входной двери.

Я пинком открываю ее. Стены дребезжат.

Хлопок.

Вспышки света. Я спотыкаюсь. Боль взрывается в плече и вниз по руке. Я моргаю, борясь с тошнотой и агонией, которые грозят мне смертью.

Этот ублюдок выстрелил в меня.

— Черт. Ты в порядке? — вопрос Блейка — не более чем помеха для моей главной проблемы.

Где она?

Я сканирую тускло освещенную комнату, отгоняя мушки в глазах от выстрела. В конце коридора стоят Доминик и Винс. Оба с поднятыми пистолетами. У Винса он дымится.

— Нет, Джона! — доносится из коридора голос Рэйвен.

Слава Богу, она жива.

Это подтверждение посылает новые силы моему разуму и мышцам.

Я выпрямляюсь из своего скрюченного положения, втягивая воздух сквозь зубы.

Черт, как больно.

Затем направляю пистолет своей здоровой рукой.

— Отпусти ее, Доминик, — мой голос звучит сильнее, чем я чувствую.

— Ты вломился в мой дом, Слейд. Я могу убить тебя прямо здесь, хладнокровно, и это сойдет мне с рук, — голос Доминика дрожит от гнева или разочарования. Я не уверен.

— Доминик, пожалуйста, не надо, — призыв Рэйвен заканчивается хныканьем.

Она ранена?

Я смотрю в ее сторону, но не могу разглядеть ее в тусклом свете. Она заблокирована в коридоре за массой членососов, которые привели ее сюда.

— Это не так, придурок. Чтобы выйти сухим из воды, тебе придется остаться в живых. И я могу обещать тебе, что если я паду, то и ты тоже, — мой прицел ровный, голова ясная. Я дышу глубоко, преодолевая боль.

— Что ж, мы можем проверить это на практике, хотя я бы не хотел сегодня иметь дело с прятанием трупов, — в тоне Доминика звучит искренняя досада.

— Хватит нести чушь, — я подхожу ближе, стараясь говорить медленно, чтобы он понял. — Я не покину это место без нее.

Его губы снова скривились.

— О, но ты сделаешь это. Мы заключили пари. Ты проиграл.

Волны поражения охватывают меня.

— У тебя не было намерения отпустить ее, не так ли? Если бы я проиграл бой, ты бы не ушел так просто.

Из глубины его груди доносится усмешка.

— Мозги и мускулы. Впечатляет. А я-то думал, что ты просто тупой качок.

Я, бл*дь, так и знал.

Этот парень играет по своим правилам.

Не могу поверить, что я на это купился.

Моя раненая рука двигается сама по себе, чтобы прицелиться.

— Ты кусо...

Проклятье.

Боль вспыхивает в моем плече.

Винс фыркает от смеха.

— Теперь ты не такой сильный, да? Может, ты и завалил меня во время внезапной атаки в клубе, но я осмелюсь предложить тебе напасть на меня сейчас.

Блейк достает из кармана брюк большой охотничий нож. Он вертит его в руке, прежде чем принять боевую стойку. Он быстро поднимает подбородок и обращает внимание на мужчин в другом конце комнаты.

— Отпустите меня, — Рэйвен толкает своих похитителей, пытаясь прорваться.

Все во мне кричит, чтобы я добрался до нее, перекинул ее через плечо и убил любого, кто встанет на моем пути. Это мой единственный выход. Я двигаюсь. Доминик дергает ее к себе, приставив пистолет к ее голове. Я останавливаюсь на середине шага.

— Ни шагу больше, Слейд, — его пистолет прижат к ее виску, ее голова отвернута от оружия, глаза закрыты. Ее грудь вздымается от тяжелого дыхания или возможной истерики.

Я загоняю желание убивать вглубь. Сейчас мне нужно убедиться, что она невредима.

— Детка? — мне нужно увидеть ее глаза, прочитать в ее выражении, что они не причинили ей вреда. Лучше бы они ее не трогали, — Детка, посмотри на меня.

Мой пистолет направлен на Доминика. Его — на нее. Винс перемещается туда-сюда между мной и Блейком.

— Джона... — отчаяние сквозит в моем имени, когда ее слова обрываются. Она моргает и поворачивается ко мне.

Ее взгляд дикий, аквамариновые радужки почти светятся на фоне покрасневших глаз. Большая кровоточащая рана рассекает ее бровь. Белая ярость взрывается в моей груди. Перед глазами мелькают мысли о том, что могло вызвать такую рану. Ничего хорошего. Я мысленно отбрасываю мысли о том, что могло бы случиться, если бы мы не приехали сюда вовремя. Безумие никому не поможет и может поставить под угрозу ее жизнь. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы обеспечить ее безопасность.

Я смотрю ей в глаза, надеясь, что она увидит там что-то, что заставит ее прислушаться. Это дерьмо вот-вот станет ужасным, и мне нужно, чтобы она была как можно дальше от него.

— Детка, ты ранена? Где-нибудь, кроме головы?

Она качает головой.

— Я хочу домой. Джона... — истерические крики срываются с ее губ.

Мой желудок скручивается.

— Я знаю, детка. Я здесь, чтобы отвезти тебя домой, — я пригвоздил Доминика взглядом. — Отпусти ее.

— Ни за что, — Доминик сильнее вдавливает пистолет в голову Рэйвен, заставляя ее вздрогнуть.

Мой палец дергается на спусковом крючке.

— Ты не знаешь, что они сделали... Что они собирались сделать... — звук ее сотрясающих душу рыданий прорывается через маленькую комнату.

— Я закончил говорить, Слейд. Уходи. Сейчас же. Или она умрет.

Я игнорирую Доминика.

— Рэйвен, все будет хорошо, — ужас в ее глазах заставляет меня подойти ближе, чтобы утешить ее.

Это движение направляет пистолет Доминика в мою сторону.

Хорошо.

Винс приближается. Блейк следует его примеру. Напряжение кипит в воздухе, как кислота. Это четырехстороннее противостояние. Кто выстрелит первым, тот и победит.

Кровь стекает из моего плеча непрерывной струей. Мое зрение расплывается по краям. Мне нужно покончить с этим, пока я не потерял сознание.

— Рэйвен, детка, — я пошатываюсь на следующем шаге.

Черт.

— Он пытался изнасиловать меня, — ее слова выплевываются в Винса.

Доминик опускает голову с бормочущим проклятием.

Мой взгляд притягивается к ее шортам, распахнутым и расстегнутым.

О, бл*дь, нет.

Мое нутро вспыхивает огнем. Зрение возвращается с кристальной ясностью, но все, что я вижу, это кровь. Я должен был прикончить его той ночью на парковке. Он может думать, что знает, что такое боль, но я собираюсь преподать ему урок агонии.

Я прицеливаюсь в Винса, подхожу вплотную, в упор.

— Я тебя поимею, ты, никчемный кусок дерьма, — мои слова дрожат от силы моего гнева.

— Тебе лучше начать извиняться, говнюк. Мой друг сейчас всадит тебе пулю в мозг, — ярость в голосе Блейка говорит мне о том, что он находится на тонкой грани контроля.

Мы с Винсом сталкиваемся лицом к лицу. Мой пистолет у его лица, его — у моей груди. Я смутно осознаю, что в комнате есть еще люди, но сейчас у меня снайперское зрение, и Винс у меня на прицеле. Сначала убить, потом объяснить.

— Просто покончи с этим, Доминик, — пистолет Винса дрожит в его руке. Я замечаю, что он не использует вторую руку для поддержания веса оружия, а прижимает ее к телу. — Дай мне добро на то, чтобы убрать этого парня. Это меньшее, что я могу сделать после того, что эта шлюха сделала с моей рукой...

Я опускаю пистолет к его паху.

Бах.

— Ааргх! — от крика агонии он падает на пол вместе с пистолетом и сворачивается в позу эмбриона.

Я отбрасываю его оружие.

— Я предупреждал тебя.

Блейк подбирает его и направляет на жалкий кусок мяса на полу.

— Больше никогда не будешь пользоваться этим инструментом, а Винни?

Винс корчится, а потом затихает. Наверное, отключился.

— Большая ошибка, Слейд, — кричит Доминик, и комнату наполняют крики Рэйвен.

Я направляю на него свой пистолет. Его рука заметно сгибается вокруг ее талии, заставляя ее задыхаться. Я прицеливаюсь, но чувствую, как моя уверенность уходит вместе с кровью, которая стекает по руке.

— Ты до сих пор не понял. Она моя. Хочешь выстрелить в меня? Давай. Но если я умру, я заберу ее с собой, — он движется к двери, увлекая за собой Рэйвен.

Я двигаюсь, чтобы заблокировать его. Это риск, но после всего, что произошло, я не верю, что он убьет ее сейчас. Он резко вскидывает пистолет, заставляя ее шею повернуться под неудобным углом.

Твою мать.

Потерять ее однажды было болью хуже смерти. Я не потеряю ее снова. Я делаю еще один шаг.

— Он убьет ее, мужик, — говорит Блейк с бушующим зверем в моей голове.

Моя футболка и джинсы пропитаны моей кровью. Я борюсь за сознание. Сильно моргая, я заставляю себя думать ясно. Планы, идеи роятся в моей голове, тяжелым грузом ложась на плечи. Время на исходе. Остается только один вариант.

— Отлично, — я опускаю пистолет на пол, затем встаю, ладони вперед в знак капитуляции, — Ты победил.

— Ты тоже, — Доминик показывает на Блейка, чтобы тот бросил оружие.

— Джона? — глаза Блейка переходят с моего плеча на лицо, задавая вопрос: — Ты сошел с ума?

Я киваю, чтобы он опустил оружие. Он качает головой.

— Сделай это. Он убьет ее, — я надеюсь, что мой голос звучит отчаянно.

Блейк опускает оружие и смотрит на меня с видом «надеюсь, ты знаешь, что делаешь».

Я тоже надеюсь на это.

Доминик пытается пройти мимо меня. Пошатываясь, я встаю на его пути, преграждая ему дорогу.

— Подожди. Я просто хочу сказать одну вещь, прежде чем ты уйдешь, — мои слова — это целая вереница оскорблений.

Я отключил свое рациональное мышление. Или то, что от него осталось. Я действую на чистом инстинкте. Использую единственное, что еще не подводило меня. Я собираюсь драться.

Моя голова подается вперед. Ослабевший от потери крови, я собираю оставшиеся силы. Я не стремлюсь победить его, только выиграть достаточно времени, чтобы Блейк смог увести отсюда Рэйвен.

Доминик кладет руку с пистолетом ей на талию и роется в кармане в поисках чего-то. Возможно, ключей от машины.

Рыдания Рэйвен сжимают мою грудь, и мне трудно глотать.

Держись, детка. У меня есть план.

— Боюсь, времени на прощальные слова нет. Если вы, мальчики, уберетесь с дороги, мы с моей дочерью...

— Она моя дочь!

Рэйвен

Моя мама здесь. Она сказала, что я ее дочь.

Сила ее слов сотрясает самый глубокий уголок моей души.

— Милена, — голос Доминика звучит скучающе, но его мышцы напрягаются у меня за спиной. — Какого хрена ты здесь делаешь? — он смотрит между ней и Джоной, — Ты привела их сюда? — он нацеливает на нее пистолет, — Ты тупая сука!

Она не вздрагивает.

— Я не позволю тебе забрать ее, — она подходит ближе, спина прямая, в глазах горит убеждение. — Отпусти ее.

— А если не отпущу? Что ты собираешься с этим делать? — он трясется от смеха. — Посмотри на себя. Ты жалкая и слабая.

— Уже нет, — ее голос тверд, ни малейшей дрожи. — Я больше не та наивная девочка, — она устремляет на Доминика пристальный взгляд. — Ты помнишь ту ночь? Двадцать один год назад. Всего в нескольких ярдах от того места, где мы сейчас стоим.

Я родилась здесь?

Его хватка ослабевает, и он наклоняется к ней.

— Конечно, я помню. Ты отдала ее мне тогда. Ты не хотела иметь с ней ничего общего. Даже не хотела ее держать.

Я отворачиваюсь из-за его разрушительных слов. Сердечная боль пронзает мое тело, угрожая повалить меня на пол.

— Рэйвен? — голос моей мамы нежен.

Ее мягкое выражение лица противоречит той пытке, которая творится за ее темно-карими глазами.

— Мне так жаль. Я потеряла своих родителей, — она быстро выдыхает и опускает голову. — Я не могла смириться с тем, что потеряю и тебя. Это не оправдание. Теперь я это понимаю.

Слезы текут по моему лицу, когда ее публичное извинение проникает в мою душу.

— Ты неблагодарная сука, я дал тебе все. Ты была никем, когда я спас тебя от твоей дерьмовой жизни, — Доминик кричит через всю комнату, бросаясь словами, как оружием.

Она усмехается в его сторону.

— Я бы предпочла прожить тысячу жизней без ничего, чем ту, которую я прожила с тобой. Ты использовал мои страхи против меня, чтобы получить то, что хотел, — ее голос дрогнул. — Рэйвен была моим ребенком, — комната вибрирует от эмоций, скрывающимися за ее словами.

Ее ребенком.

Тепло расцветает в моей груди. Я смотрю на нее, шок и изумление замораживают мой голос.

— Но она никогда не была моей, не так ли? Ты ясно дал это понять с самого начала.

По моей коже пробегают мурашки.

Она защищала себя. Все это время я думала, что она ненавидит меня.

— Я создал ее...

— Она человек, Доминик. Ты портишь людям жизнь. Она не хочет этого, — она делает шаг к нам, ее плечи подняты, а выражение лица бесстрашное. — Отпусти ее.

Она здесь. Борется. За меня.

Пистолет Доминика остается нацеленным на нее. Блейк и Джона стоят близко, мышцы напряжены, глаза разбегаются.

Она поднимает подбородок в знак протеста. Он собирается убить ее. А она готова умереть, чтобы освободить меня.

Я не могу позволить этому случиться.

Я борюсь со слезами, которые наворачиваются на глаза. Ей потребовались силы, чтобы прийти сюда и рискнуть своей жизнью. Я не отплачу за это страхом. Я ждала всю свою жизнь, чтобы почувствовать мамину любовь. И теперь, когда она у меня есть, я не хочу ее терять. Мы можем бороться, чтобы спасти друг друга.

— Твое время вышло, Милена. И кто может заменить тебя лучше, чем твоя собственная дочь, — он проводит холодным металлом своего пистолета по моей щеке. — Она выглядит как ты. Двигается как ты, — он хватает горсть моих волос и тянет их, заставляя меня вскрикнуть. — Она, наверное, даже трахается, как ты.

— Кусок дерьма! — голос Джоны гремит в комнате.

— Держись подальше, Слейд, — Доминик направляет свой пистолет на мою маму.

— Не волнуйся, дорогая. Я позабочусь о ней, — он целует меня в щеку. Я отстраняюсь от него. Его хватка крепнет. Пистолет взведен, — Прощай, Милена.

Джона двигается быстро. Меня отбрасывает на пол. Моя голова ударяется о твердое дерево. Боль пронзает мой череп, а в глазах вспыхивают яркие звезды. Я пытаюсь сесть, моргая. Джона повалил Доминика на пол. Они толкаются и тянутся за пистолетом в смертельной борьбе.

О Боже.

Блейк поднимает меня.

— Малышка. Пойдем.

Он тащит меня к двери, обхватывает маму за плечи и выталкивает нас на улицу.

— Нет! — я извиваюсь в его руках. — Я не оставлю его.

Бицепсы Блейка напрягаются. Он слишком силен.

— Пожалуйста, Блейк. Отпусти меня!

Он тащит нас вниз по лестнице. Каждый шаг усиливает мою потребность бежать обратно. Я никогда не откажусь от борьбы за Джону.

— Не могу. Я обещал...

— Я не потеряю его! — я брыкаюсь и бьюсь.

Его шаги замедляются.

— Я не смогу жить без него, — я продолжаю царапать руки Блейка и сильно бью его ногой.

— Черт, — из его груди вырывается глубокий стон. — Он убьет меня, — бормочет Блейк себе под нос.

И тогда я освобождаюсь. Моя решимость спасти Джону горит в моих мышцах, когда я возвращаюсь к хижине.

Я вбегаю в комнату. Джона и Доминик все еще сражаются в жестокой схватке. Я поскальзываюсь на луже крови Винса.

Передо мной суматоха, крики. Я поднимаю голову и вижу пистолет Доминика, направленный в лицо Джоны. Мне нужно двигаться быстрее.

Пистолет.

Я пробираюсь на четвереньках. Кровь покрывает мои руки. Слезы затуманивают мое зрение. Я нащупываю оружие. Ползу в сторону драки. Джона смотрит мне в глаза. Его черты искажаются в нескрываемой панике. Рука Доминика высвобождается. Пистолет упирается Джоне в подбородок.

Нет!

Пистолет выскальзывает из моего захвата, я хватаюсь за него трясущимися руками. Я поднимаю руки, чтобы прицелиться, и молюсь, чтобы не опоздать.

Бах-бах-бах.

Глава 33

Рэйвен

Комната неподвижна. Боль распространяется от моих рук, проникая в плечи. Люди кричат, но звук такой, будто у меня в ушах ватные шарики. Приглушенно и бессвязно. Белый шум звенит в моей голове, вместе с колотящимся сердцем.

Я заставляю себя подняться. Пистолет выпадает из моей руки. Доминик лежит. Его тело неподвижно. Его грудь не двигается от вздохов.

Мертв. Я убила его.

Кто-то тянет меня за руку. Они хотят привлечь мое внимание, но я не могу отвести взгляд от нездоровой сцены передо мной. Уголком глаза я вижу Джону. Он сидит. Блейк кричит ему в лицо, но я не слышу, что он говорит.

Взгляд Джоны переходит на меня. Красная кровь, брызнувшая на его лицо, составляет жуткий контраст с его бледной кожей. Его брови нахмурены, а взгляд прищурен. Я наблюдаю за движением его рта и могу разобрать только одно слово. Детка.

Мое дыхание сбивается.

Все кончено. Я свободна.

Словно вызванный моими мыслями, он бросается ко мне, и я оказываюсь в его объятиях. Мягкое покачивание его тела успокаивает меня, и я хватаюсь за его пропитанную кровью футболку. Он обхватывает мою щеку своей здоровой рукой, прижимая меня к себе. Я чувствую давление его рта на мою макушку. Его губы касаются моей головы, но его слова — это вибрация. Я отстраняюсь и смотрю на его губы.

— Я люблю тебя.

Улыбка проскальзывает по моему лицу.

— Я тоже тебя люблю.

Мои губы шевелятся, голос гудит в горле, но я едва слышу его. Он снова притягивает меня к своей груди.

Не могу заставить себя отвести взгляд от Доминика, его одетый в дорогой костюм труп лежит в луже собственной крови. Мрачное напоминание о том, что я сделала. Что я должна была сделать, чтобы спасти Джону и мою маму. И себя.

Я ищу в глубинах своего сердца сожаление, вину, ужас. Ничего. Я только что убила своего отца, человека, ответственного за мою жизнь. И все, что я чувствую, это... облегчение.

Джона

— Ребята, вы в порядке? — Блейк подходит от моего грузовика к ступенькам хижины, где сидим мы с Рэйвен.

Как только смог, я вытащил Рэйвен оттуда. Это был единственный способ заставить ее перестать смотреть на мертвое тело Доминика.

Я не отходил от нее ни на шаг, разве что смыл грязную кровь Доминика со своего лица. От импровизированного жгута, который я наложил с помощью разорванной простыни, у меня прояснилось в голове.

— Лучше. К нам начинает возвращаться слух, — я провожу губами по макушке головы Рэйвен, глубоко вдыхая. — Ты позвонил?

— Да. Сделал это по дороге к грузовику. Они скоро должны быть здесь, — стоя на нижней ступеньке, Блейк прислонился к перилам. — Вам что-нибудь нужно?

Я сжимаю Рэйвен.

— Детка?

Она качает головой.

Милена сидит на камне неподалеку, но держится на расстоянии, вероятно, не зная, как Рэйвен к ней относится. То, что она сделала сегодня вечером, искупает ее вину в моей книге жизни. Я обязан Милене. Но в конечном счете, прощение должна дать Рэйвен.

Проходят минуты, прежде чем на нас обрушиваются сирены и яркие огни. К хижине подъезжают скорая помощь, пожарные и несколько полицейских машин. Парамедики и полицейские выгружаются в спешке, пока мы не оказываемся в окружении униформы.

— Мистер Слейд, я Кевин, — один из медиков, выскочивший из задней части машины скорой помощи, встречает нас на ступеньках. Он оттягивает ткань моей футболки, чтобы осмотреть плечо. — Вы можете идти?

— Да. Позаботься о ее голове. Я подожду, — я показываю на Рэйвен, которая прижалась к моему боку.

Кевин отходит в сторону и откидывает волосы Рэйвен, чтобы осмотреть ее лоб.

— Мэм, Вы больше нигде не ранены?

Она смотрит на меня, но не спорит.

— Нет. Только порез на голове.

Улыбка растягивает мои губы. Я предвкушаю целую жизнь грязных взглядов с ее стороны.

— Хорошо. Мистер Слейд, давайте отведем Вас в машину скорой помощи и поставим капельницы. Я попрошу Роджера приехать и позаботиться о...

— Моей жене, — я посмотрел на Кевина. — Убедись, что Роджер знает.

Звук хихиканья Рэйвен лучше любого обезболивающего.

— Да, сэр, Убийца. Кстати, отличный бой сегодня.

Врач скорой помощи — фанат. Приятно слышать.

— Да, так и было, — я встречаюсь взглядом с Рэйвен. — Лучший бой в моей жизни.

Кевин протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Я устал, и голова кружится от потери крови, но этот парень выглядит, как слабак в спецодежде. Отталкиваю его и пытаюсь встать.

О, черт.

Ухватившись за поручень, я зажмуриваю глаза, пытаясь прогнать головокружение. Рэйвен прижимается к моему боку, используя свое тело как опору, пока моя голова не перестает кружиться.

Она проводит меня по нескольким ступенькам до земли. Я притягиваю ее к себе, чтобы обнять, прежде чем нами займутся врачи скорой помощи.

Отметина на ее голове больше не кровоточит. Я провожу костяшками пальцев по ее щеке, благодарный за то, что порез — это все, что они на ней нашли.

— Позаботься о своей голове, — я целую ее дольше, чем следовало бы для нашей аудитории, но к черту их.

Команда медиков спешит к хижине. Роджер прибегает с какой-то полевой аптечкой и начинает работать над головой Рэйвен.

Я тащу свое тело к машине скорой помощи, где Кевин просит меня забраться внутрь.

— Не возражаешь, если ты будешь лечить меня здесь? — я ни за что не выпущу Рэйвен из поля зрения. Окружение копов должно успокаивать, но с учетом расстояния, на котором находится Доминик, мне нужно быть начеку.

— О, я не...

Я бросаю на Кевина взгляд, который заставляет его кивнуть.

— Да, конечно, Убийца. Я просто подниму носилки сюда.

— Спасибо.

Кевин переносит оборудование к задней двери машины скорой помощи. Он двигается вокруг моего плеча, делая какую-то хрень. Я не обращаю внимания, а вместо этого сосредоточиваюсь на своей девушке. Я отвожу взгляд от нее, чтобы посмотреть, как они выкатывают из хижины накрытый простыней труп Доминика. Винс следующий. Похоже, они заставили его очнуться и заговорить.

Надо было целиться выше.

Полицейский с блокнотом задает мне вопросы. Я отвечаю на них, пока он не удовлетворится и не уйдет. Далее он переходит к допросу Рэйвен. Милена подскакивает к ней.

— Эй, парень. Как плечо? — Блейк опускается рядом со мной в задней части машины скорой помощи.

— Все в порядке, — меня не беспокоит мое гребаное плечо.

Милена и Рэйвен разговаривают и кивают, пересказывая события ночи.

Жаль, что я не слышу, о чем они говорят.

— С ней все будет хорошо, ты же знаешь.

Я не свожу глаз с моей девочки.

— Откуда ты знаешь? Она только что убила человека.

Блейк пожимает плечами.

— Копы сказали, что искали что-то на Морретти годами. Деятельность этого парня была заблокирована сильнее, чем плечевой захват Ройса Грейси. Эта маленькая ситуация была «Золотым гусем», который свалился прямо к ним в руки.

Я ничего не говорю, но, Боже, я надеюсь, что он прав.

— Похоже, старина Винни начал петь как канарейка, как только они привели его в сознание. Ублюдок выдал все. Даже сказал им, что избил Гая и украл его мобильник.

— Он избил Гая? Он в порядке? Подожди, а Рэйвен знает? — я наблюдаю за Рэйвен. Язык ее тела расслаблен. Должно быть, они заканчивают.

— Да, он в порядке. Несколько синяков и жуткое сотрясение мозга. Вот как они вытащили Рэйвен с арены. Они отправили ей сообщение с телефона Гая. Чертовы засранцы. Угрожали убить его, если она не будет сотрудничать с Кэнди.

Это имя действует мне на нервы.

— А что насчет нее? Они собираются ее арестовать?

Он откидывается назад, скрещивает руки на груди.

— Да. Ее посадят за похищение и все остальное, что сможет наскрести прокурор.

Я долго выдыхаю. Видимо, то, что Винс остался жив, было хорошо.

— Не дай ей проронить ни слезинки по этому козлу, — Блейк смотрит на машину скорой помощи, в которой лежит тело Доминика, потом снова на Рэйвен. — Она милая девочка, а милые девочки чувствуют себя дерьмово из-за дерьмовых людей. Не позволяй этому съедать ее изнутри. Она спасла тебе жизнь.

Я бросаю взгляд на своего друга.

— Да, спасла. И не думай, что я забыл о твоем нарушенном обещании, задница.

— Чувак, она заставила меня. Я вытащил ее, но она пригрозила рассказать женщинам Вегаса, что у меня член с иголку, — он вскидывает руки вверх в издевательской капитуляции. — Я не мог этого допустить. Мне нужно поддерживать репутацию.

— Неужели так трудно сдержать гребаное обещание?

Он пожимает плечами, но у него хватает порядочности выглядеть смущенным.

— Твоя девочка может быть убедительной.

— Задница, — я усмехаюсь и поворачиваюсь обратно к Милене и Рэйвен, мысленно помечая, что вымещу на нем все в октагоне, как только мое плечо заживет.

— Милена чертовски сексуальна, — в его голосе звучит улыбка.

Я смотрю на него, но не могу удержаться от того, чтобы не скривить губы.

— Ты серьезно обсуждаешь маму моей девушки? Больной ублюдок.

— Что? Я узнаю горячее, когда вижу его, а Милена просто дымится, — он встает и протягивает руку. — Ключи. Я поеду за Миленой домой на грузовике и привезу его утром. Полагаю, ты будешь спускаться с холма на этом, — он показывает на машину скорой помощи. — Я бы предложил отвезти Рэйвен домой, но, зная тебя, ты не упустишь свою девочку из виду... ну, никогда.

Я бросаю ему ключи.

— Спасибо, чувак.

Он отворачивается и кивает. Это значит — без проблем, парень, ты бы сделал это для меня.

Да, бл*дь, я бы сделал.

Блейк поворачивается на пятках.

— Эй, Би. Держи свой член при себе рядом с Миленой, слышишь?

Он останавливается, смотрит на землю и качает головой, а затем продолжает идти и оборачивается через плечо.

— Я не трахаю цыпочек с детьми, помнишь?

Я смеюсь про себя и смотрю, как Рэйвен заканчивает. Она отворачивается от группы полицейских, которые лихорадочно заполняют свои блокноты, и направляется в мою сторону. Вокруг ее плеч обернуто одеяло, полученное от врача скорой помощи. Ее рана на голове чистая и закрыта повязкой-бабочкой.

Вставая, я притягиваю ее к себе.

— Эй, — я отодвигаю одеяло, чтобы поцеловать ее в шею. — Ты в порядке?

Она крепко прижимается ко мне, как и всегда идеально, словно создана для меня.

— Да. Я в порядке, — улыбка в ее голосе безошибочна.

— Мистер Слейд, нам пора ехать, — говорит Кевин из машины скорой помощи.

— Пойдем. Давай покончим с этим, и мы сможем поехать домой, — я двигаюсь, чтобы помочь ей забраться в машину.

— О, нет, она не может ехать, — Кевин помахивает пальцем, пока я одной рукой поднимаю Рэйвен в машину скорой помощи. — Но, если она хочет, она может встретиться... с Вами... ... эм...

Мы с Рэйвен внутри, устроились на носилках, полностью игнорируя его тираду.

— Ну, хорошо. Думаю, она может поехать, — должно быть, он наконец-то понял, что скорее сам поедет в другом транспорте, нежели она.

Умный ребенок.

— Спасибо, Кевин, — я притягиваю Рэйвен в свои объятия и целую ее голову. — Ценю твою гибкость.

Тело Рэйвен подпрыгивает от беззвучного смеха, пока она прячет свою улыбку у меня на груди. Я крепче прижимаю ее к себе, думая о том, как близок я был к тому, чтобы потерять это. Потерять ее.

Скорая помощь разгоняется, и мы отправляемся обратно в Вегас. Дыхание Рэйвен замедляется из-за сна. Мое плечо горит, я чертовски устал и потерял кучу крови, но я не сплю. Вместо этого мой разум строит планы — планы на будущее, которое мы теперь запечатали. И я не теряю ни секунды.

— Кевин, мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу.

— Конечно, Убийца.

— Мне нужно сделать телефонный звонок.

Рэйвен

Бип-Бип-Бип.

Мягкий звук возвращает меня в сознание. Я несколько раз моргаю в темноте, прежде чем поднять голову с теплой подушки. Я осматриваю свое окружение, благодарная за то, что вижу свет медицинского оборудования, а не бревенчатые стены. Я не в хижине, а в больнице вместе с Джоной.

В моей голове прокручиваются события сегодняшнего утра. Полицейские сказали мне, что Гай в безопасности. Они даже дали мне телефон, чтобы я могла позвонить ему. Он извинился за то, что не был на бое, чтобы защитить меня. Я заверила его, что Доминик добивался своего, несмотря ни на что.

Пришла Катерина и посидела с мамой, пока Джону обследовали и делали рентген. Доктор сказал, что пуля прошла насквозь, не задев ничего жизненно важного, но они должны были сделать операцию. Через три часа нас положили в отдельную палату. Я заверила Катерину и маму, что со мной все в порядке, но я никак не могу оставить Джону.

Поменяв свою окровавленную одежду на чистый больничный халат, я забралась в кровать к Джоне и заснула.

***

Зевок подкрался к моему горлу, и я снова улеглась на неповрежденное плечо Джоны.

— Доброе утро, — его сексуальный, сонный голос делает восхитительные вещи с моим телом. Даже лежачий и госпитализированный, он неотразим.

— Спокойной ночи, ты имеешь в виду, — я провожу пальцами по его животу, задираю больничный халат, чтобы провести рукой по его рельефным мышцам.

Он тянется к моему лицу, но со стоном опускает руку.

— Черт, это больно.

Я наклоняю свое лицо к его лицу и улыбаюсь.

— Похоже, тебе придется держать эту руку при себе.

— Ни хрена подобного. Иди сюда, — его требование твердое и сексуальное.

Я прижимаюсь губами к его подбородку.

— Спасибо тебе, Джона. Спасибо, что нашел меня.

— И тебе спасибо, что спасла меня.

Мои щеки пылают, и я еще глубже зарываюсь в его грудь.

— Как ты держишься? Ну, знаешь, из-за всего этого? — его рука прослеживает успокаивающие узоры на моей спине.

— Эм... Я в порядке. Мне кажется, что я должна что-то чувствовать, понимаешь? Вину или... раскаяние. Но я ничего не чувствую, — я выдохнула. — Полицейские сказали сегодня утром, что никаких обвинений предъявлено не будет. Оправданное убийство и все такое.

— Ты хочешь поговорить о том, что случилось с Винсом? — его мышцы напрягаются на моем теле.

— Рассказывать особо нечего. Он пытался...

В груди Джоны раздается глубокий рык.

Да, наверное, лучше пропустить конец.

— Ты велел мне сломать ему руку. Вот я и сломала, — я слышу эти слова, и даже мне кажется, что они звучат безумно. Но это правда.

— Я велел тебе?

Я обвожу пальцем его живот.

— Да. В моей голове. Ты сказал мне драться. Ты сказал «болевой захват», — я пожимаю плечами. — Тебя еще не было, а ты уже защищал меня.

— Я всегда буду защищать тебя, — он прижимает меня к себе. — Не то чтобы тебе это было нужно. Моя девочка крепкая, как гвозди. Я горжусь тобой.

Внутренне я улыбаюсь. Я горжусь собой.

— Черт, лучше бы я убил этого сукина сына.

— Не-а. Он заслуживает того, чтобы прожить остаток жизни за решеткой. Смерть — это слишком просто.

Он коротко смеется, а потом стонет.

— Уф, напомни мне больше так не делать.

Начиная с его шеи, я прослеживаю дорожку нежных поцелуев по его челюсти.

— Бедный малыш, — я приподнимаюсь, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я люблю тебя.

Его рука скользит вверх по моей спине к волосам.

— Я тоже тебя люблю. Так сильно.

Он захватывает мои губы в жестоком поцелуе, который я чувствую даже пальцами ног. Я стону ему в рот, когда наши языки скользят друг по другу. Желание наполняет мои вены, пока я исследую его рот. Сильные губы Джоны властвуют над моими, подчиняя их своей воле. Я перекатываю его сосок между большим и указательным пальцами. Он стонет, и его бедра отрываются от кровати.

Приподнявшись, я прижимаюсь грудью к его груди, наклоняю голову и углубляю поцелуй.

Он отрывается с шипением.

— Черт.

Шепотом произнесенное ругательство отбрасывает меня назад и заставляет сесть.

— Черт, я сделала тебе больно? — я прикасаюсь к нему, но отдергиваю руку, боясь снова причинить ему боль.

— Нет, но, если мы не выберемся домой, боюсь, мне придется дать доброму доктору и его ничего не подозревающим медсестрам наглядное пособие по половому воспитанию, — он сдвигает и поправляет одеяла, чтобы скрыть свое возбуждение. Это не помогает.

Из моей груди вырывается хихиканье, и я прикрываю рот рукой. Что-то твердое на пальце трется о мои губы.

Что за черт?

Мое настроение улучшается, когда я рассматриваю свою руку, ладонью вниз. Это на моем безымянном пальце. Золотое кольцо, состоящее из крошечных бриллиантов с одним большим круглым бриллиантом в центре. Оправа старомодная, сдержанная и абсолютно идеальная. Я смотрю в благоговении.

Прохладный воздух обжигает мои глаза, но я не могу моргнуть. Перевожу взгляд на Джону, который улыбается своей тысячеваттной улыбкой: зубы, две ямочки и сияющие глаза.

— Джона? — шепчу я, мои глаза задают вопрос, который не могут сформулировать мои губы.

— Кольцо принадлежало моей маме. Папа подарил его ей, когда они обручились, и она носила его каждый день, до сегодняшнего утра. Она принесла его, пока ты спала, — он притягивает мою руку к своей груди и ловко крутит кольцо на моем пальце. — Рэйвен, я влюбился в тебя, как только увидел. Я думал, что моя жизнь расписана, думал, что у меня уже все сложилось. А потом появилась ты и перевернула мой мир с ног на голову. Ты заставляешь меня хотеть того, о чем я даже не подозревал. Это кольцо — не просто символ моей любви. Оно символизирует семью. Нашу семью. Ту, которую мы построим вместе. Ты сказала, что не хочешь говорить о нашем будущем, пока не узнаешь, что у нас есть будущее, о котором можно говорить. Ну, теперь есть. Так что? Ты выйдешь за меня?

Наша семья. Наше будущее. Теперь, когда оно у нас есть.

Он смотрит на меня, подняв брови. Я чувствую вкус соленых слез, когда мои губы растягиваются. По его лицу медленно расползается улыбка.

Я изучаю идеальное кольцо, затем смотрю ему в глаза.

— Хорошо.

Он продолжает улыбаться.

— Хорошо, — он целует меня глубоко и крепко, собственнически.

Мои внутренности превращаются в жидкость. Я исследую каждый изгиб его рельефного живота, и его мышцы напрягаются под моими прикосновениями. Мои ногти впиваются в его кожу и тянутся ниже, пока не оказываются под одеялом, лежащим на его бедрах. Он выгибается от моих прикосновений, показывая мне, чего он хочет. Меня.

— О, еще кое-что, — он прерывает поцелуй, чтобы заговорить, но его слова произносятся в мои губы.

Всхлип вырывается из меня из-за потери его рта.

— Да? — я прислоняюсь к нему.

Он проводит большим пальцем по моей ноющей нижней губе.

— С днем рождения, детка.

Слова едва успевают вырваться, как я снова оказываюсь на нем. Отчаяние берет верх над моим рациональным разумом, и я тяну его за больничную сорочку.

Слишком много одежды.

Голос раздается с конца кровати, разрывая пузырь секса, который мы создали под влиянием любви. Я вжимаюсь в тело Джоны, надеясь скрыться от того, кто застал меня целующейся с моим раненым парнем.

Женихом.

— Так, так, так. Похоже, кому-то стало лучше, — говорит Блейк у изножья кровати, указывая на груду тонких больничных одеял у промежности Джоны.

Я быстро произношу молитву благодарности, что это Блейк, а не Катерина.

— Привет, Блейк.

— Что случилось? — Джона ведет себя безучастно, накручивая прядь моих волос.

— Только что вернулся из полицейского участка. Операция Доминика находится под пристальным расследованием. Подумал, что вам двоим будет интересно узнать, что Винс и Кэнди в обозримом будущем будут смотреть на тюремную камеру изнутри.

Мы с Джоной делаем коллективный вдох.

Блейк гримасничает.

— Винни будет самым популярным парнем в своей камере. Они не смогли спасти его член, поэтому дали ему киску. Парням в тюрьме это должно понравиться.

— Блейк! — я пытаюсь казаться оскорбленной, но мой истерический смех разрушает все шансы на то, что меня воспримут всерьез. Кроме того, это самое малое, что он заслуживает за то, что сделал с Евой, мной и, вероятно, многими другими женщинами, которым не посчастливилось уйти.

— Я вижу у тебя на пальчике приличный кусочек льда, малышка.

Я поднимаю руку и снова любуюсь кольцом.

— Да, — Джона целует меня в макушку в ответ на мой вздох.

— Хорошо. Я оставлю вас, голубки, наедине, — он поднимает руку. — Предупреждаю, доктор уже идет сюда, чтобы проверить твое плечо. Возможно, вы захотите держать мистера Моби на замке, — он смотрит на кровать, потом на нас. — Похоже, уже слишком поздно, так что...хотя бы под прикрытием.

— Чувак, не мог бы ты не смотреть на мой член?

Он сверкнул своей наглой улыбкой. И даже в объятиях мужчины моей мечты его улыбка заставляет меня хихикать, как девочку-подростка. Он подмигивает, затем поворачивается на пятках и уходит через задрапированные перегородки.

— Встречусь с вами двумя позже. У меня есть горячая медсестричка, которая ждет, чтобы устроить моему члену оральный экзамен.

Я сильно смеюсь, пытаясь удержать свое тело от содрогания.

— Он такой забавный.

— Ага, только ты так думаешь, — бесстрастный тон Джоны заставляет меня ухмыляться.

— О-о-о, ты ревнуешь? — я касаюсь кончика его носа кончиком пальца.

— Хм. Нет.

Я в притворной обиде выпячиваю нижнюю губу.

— О. Это очень плохо. Я собиралась доказать свои чувства к тебе... физически, — я целую чувствительную кожу под его ухом.

— Правда? — я слышу улыбку в его голосе.

— Мхм. Мне нравится, когда ты ревнуешь.

— Тогда привыкай к этому, детка, — он стонет, когда я зажимаю мочку его уха между зубами. — Ты же знаешь, что теперь ты моя? Чтобы обладать и удерживать, пока смерть не разлучит нас.

— Знаю.

Эпилог

Два месяца, пять дней и двадцать два часа спустя...

Джона

— Сорок два миллиона долларов? — Оуэн хлопнул ладонью по стойке, его челюсть отвисла, глаза расширились.

Я откупориваю бутылку и ставлю перед ним свежее пиво.

— По прогнозам. Потребуется некоторое время, чтобы ликвидировать все имущество Доминика, — мы знали, что у Доминика много грязных денег, но узнать о его многочисленных роскошных многоэтажных кондоминиумах и коммерческой недвижимости было неожиданностью.

Рекс наклонился, его проколотая бровь высоко поднялась.

— Нихрена себе! Что вы, ребята, собираетесь делать со всеми этими деньгами?

— Вы должны купить один из этих частных островов. Как Опра, — Калеб подзывает кого-то из обслуживающего персонала и отправляет в рот креветку, обернутую беконом.

— Сорок два миллиона долларов, — повторяет себе под нос Оуэн, звуча потрясенно. — К черту остров. Подари немного денег своим парням, чувак.

— Доминик Морретти умер, а вы, ребята, получили все его деньги? Бл*дь. . . — Рекс покачал головой. — Хотел бы я, чтобы мой отец был мертвым куском сутенерского дерьма, — он отхлебывает остатки пива.

— Рэйвен была его ближайшей родственницей. Это ее деньги. У нее на них свои планы.

Калеб встает со своего барного стула.

— С ее и твоими деньгами, вы могли бы скупить половину Вегаса.

— Не-а. Мой выигрыш за титульный бой по сравнению с этим выглядит как жалкие гроши.

Я сжимаюсь от удушающей тесноты моего пиджака. Не могу дождаться, когда сниму этот смокинг. А вот Рэйвен отлично справляется с формальной одеждой. Моя кровь нагревается и заставляет меня искать ее.

Она на танцполе, который организаторы вечеринки поставили на моем заднем дворе. Блейк кружит ее, белое свадебное платье развевается у ее ног. Топ без бретелек соблазнительно приподнимает ее грудь. Я рассеянно дергаю за воротник своего смокинга. Он свободен, напоминая мне о том, что я снял галстук и расстегнул верхнюю пуговицу, когда восторгался своей женой в лимузине по дороге домой.

Не могу дождаться, когда смогу снять с нее это платье.

— И что она собирается делать со всеми этими деньгами? — Оуэн отрывает меня от моих фантазий.

Я делаю глоток пива.

— Она купила своей маме дом. И основала «Убежище Рэйвен».

— Да, я знаю это, но что насчет остальных тридцати с чем-то миллионов?

— Она планирует направлять их в фонд по мере поступления.

Я ищу Милену в толпе. С той ночи в хижине она стала такой мамой, о которой всегда мечтала Рэйвен: внимательной, любящей, заботливой. На днях я вошел и увидел их, развалившихся на диване и смотрящих «Крутой тюнинг». Их глаза были прикованы к экрану, пока Милена крутила прядь волос своей дочери.

Благодаря Милене, моей маме и Еве, Рэйвен удалось открыть и запустить «Убежище Рэйвен». Фонд предоставляет реабилитацию, профессиональную помощь, жилье и консультации для проституток, выходящих из бизнеса. Место уже заполнено девушками из бизнеса Доминика.

— Это крутое дерьмо, чувак, — Рекс играет со своим кольцом на губе.

— Что за крутое дерьмо? — ее голос привлекает мое внимание. Рэйвен больше не девушка, которая не умеет ругаться, она может бросать бомбы наравне с лучшими из нас.

Она подходит к нам с Блейком под руку.

— Кажется, они говорили обо мне, малышка, — Блейк берет пиво. — Не знаю, заметила ли ты, но я чертовски крут.

Калеб встает со своего барного стула и подталкивает его к ней, предлагая ей присесть.

— Мы говорили о «Убежище Рэйвен».

Блейк опускается на барный стул, заслужив хмурый взгляд Калеба.

— Спасибо, чувак.

Она подходит ко мне, с шампанским в руке. Легкий румянец окрашивает ее щеки.

 — О.

Я обхватываю рукой ее миниатюрную талию и прижимаю ее к себе.

— Этим поступком ты претендуешь на святость, принцесса, — Оуэн качает головой. — Не знаю, смог бы ли я отдать такие деньги.

Ева протискивается между Блейком и Рексом в баре.

— Рэйвен не про деньги. Черт, она отдала бы все до последнего цента, если бы это означало заботу о ком-то другом, — она берет открытое пиво, которое я только что поставил перед Калебом, и делает глоток.

— Спасибо, Калеб.

— Черт, девочка, — разочарованно бормочет Калеб.

Рэйвен потягивает свое шампанское и пожимает плечами.

— Эти деньги не мои. Они принадлежат тем женщинам. Они продавали свои тела, а он получал выгоду, — она проверяет часы и поворачивается к парням в баре. — Я просто возвращаю их им.

Парни ворчат про себя, вероятно, все еще потрясенные тем, что Рэйвен не оставила себе даже несколько миллионов.

Ева покачала головой, на ее лице появилась понимающая улыбка.

— Кто-нибудь хочет покружиться на танцполе? — ее глаза пробежались по доступным партнерам по танцам. — Давай, Блейк.

— Черт, женщина. Я только что с танцпола. Дай парню секунду на перезагрузку, — Блейк откидывается назад, опираясь ногами на перекладину стула.

Лицо Евы озаряется лукавой улыбкой.

— Ах, да. Точно. Большинство парней не могут работать всю ночь напролет. Слабакам не хватает, кхм, выносливости, — она смотрит на меня. — А как насчет тебя, Джона? Ты выглядишь как парень, который...

— Это чушь, — Блейк вскакивает на ноги. — У меня гораздо больше выносливости, чем у него, — он указывает на меня большим пальцем через плечо. — Теперь на танцпол, женщина.

Ева подмигивает Рэйвен и уходит с Блейком.

Я поворачиваю Рэйвен к себе и обнимаю ее, грудь к груди. Парни переключают свое внимание на телевизор. Я провожу пальцем по ее обнаженному плечу и вверх к шее, откидывая длинные волосы за спину.

— Эти серьги, которые подарила тебе мама, выглядят потрясающе. Они почти такого же цвета, как твои глаза, — я целую ее в шею.

Она прикасается к серьгам с бриллиантами цвета аквамарина.

— Она сказала мне, что они принадлежали моей бабушке. Я люблю их. Они идеальны. Весь этот день идеален, — она улыбается. — До сих пор не могу поверить, что нас поженил Либераче.

— Эй, ты сама его выбрала. У нас мог быть азиатский Элвис, или трансвестит Мэрилин Монро.

Она смеется и прижимается ко мне. Я обхватываю ее рукой и целую в макушку.

— Он получил работу из-за костюма со стразами. Каждый его дюйм был усыпан ими.

— Только в Вегасе.

— Ты видел, как Гай танцевал с моей мамой? Мне кажется, он на нее запал, — она очаровательно сморщила носик.

— Это было мило с его стороны, что он выдал тебя замуж сегодня. Он хороший человек. Милена могла бы найти и похуже.

Ее огромные сине-зеленые глаза смотрят на меня.

— Ты не думаешь...

Я пожимаю плечами, мои губы подрагивают.

— Они были бы милой парой.

— Фу. Это было бы как...

— Как если бы твоя мама и твой папа переспали.

Теперь ее очередь пожимать плечами.

— Хорошее сравнение.

— Вы оставили мне танец, миссис Слейд? — мои слова, сказанные шепотом ей на ухо, заставляют ее дрожать. Я прослеживаю линию поцелуев по ее шее.

— Конечно, — она наклоняет голову, открываясь мне. — Но уже пять.

Я отстраняюсь и смотрю на нее.

— И что?

Она смотрит на шестидесятидюймовый плоский экран, висящий на стене позади меня. Ее лицо опускается, и она смотрит на меня из-под ресниц.

— Даже в день твоей свадьбы? — я скрещиваю руки на груди. У меня есть все намерения дать этой девушке все, что она захочет, пока мы оба живы. Но мне нравится смотреть, как она изворачивается.

— Эй, ты смотрел ESPN. Какая разница? — возмущается она, положив руку на свое сексуальное бедро.

Я наклоняюсь и целую ее лоб в мое новое место. Небольшой шрам, рассекающий ее бровь, ничем не омрачает ее великолепное лицо.

— Ты выиграла.

Щелкнув пультом, я переключаю с ESPN на ее шоу. Она целует каждую мою ямочку и заканчивает на моих губах.

— «Крутой тюнинг»? Да, черт возьми! Самый крутой свадебный прием в истории, — Калеб огибает бар, чтобы лучше видеть.

— О, вау, — Рэйвен потягивает остатки шампанского. — Это Форд Фэрлейн GT 66-го года, — она не отрывает глаз от экрана.

«Крутой тюнинг» в день свадьбы вызывает у нее головокружение. Ей так легко угодить.

Я обхватываю ее руками за талию и поднимаю, чтобы она села на стойку. Она болтает ногами в белых «Чак Тейлор» взад-вперед.

Оуэн наклоняется, его голова покоится на руке, глаза обращены к телевизору.

— Кто этот Чип Фуз?

Мои губы борются с улыбкой, когда Рэйвен переходит к подробной биографии автомобильного дизайнера. Я протягиваю ей свежий бокал шампанского и кусок свадебного торта, который официанты раздали ранее.

— О-о-о, вкуснятина, — она берет бокал и откусывает кусочек свадебного торта. — Спасибо, милый.

Я стону от того, что она называет меня милым, и сцеловываю глазурь с ее губ. Она начала делать это после ночи в хижине. Я думал, что ничто не может звучать так хорошо, как мое имя из ее уст. Я ошибался.

— Не за что, детка.

— Дядя Джона, — в унисон позвали Эрик и Эйден из бассейна. Шестилетние мальчики-близнецы прыгнули в воду около часа назад.

Я оставляю Рэйвен наедине с ее шоу и подхожу к краю бассейна.

— Как дела, неугомонные детки?

— Пойдем с нами плавать, — говорит Эйден, прежде чем исчезнуть под водой.

— Да, побросай нас в бассейн, — Эрик вращается по кругу, издавая звуки скоростного катера.

— Мальчики, ваш дядя сегодня не сможет плавать. Ему нужно развлекать гостей, — зовет моя сестра, подходя ко мне.

— Ваша мама права, ребята. Но я обещаю, что завтра буду плавать с вами весь день. Договорились?

— Договорились, — отвечают они и уплывают на другую сторону бассейна.

Бет прислоняется ко мне, и я обнимаю ее за плечи.

— Я очень рада за тебя, старший брат. Должна сказать, я никогда не думала, что ты остепенишься.

Я смеюсь и сжимаю ее руку.

— Ты не единственная.

— Она действительно особенная, Джо. Я знаю ее всего два дня, а уже влюбилась в нее.

— Она так влияет на людей, — я целую ее голову. — Рад, что вы здесь, ребята. Я знаю, что это было очень быстро.

— Мы бы ни за что не пропустили это, — ответила она, потягивая свой напиток. — Должна сказать, что это была довольно короткая помолвка.

Я киваю.

— Когда Бог вручает тебе подарок, ты не отталкиваешь его и не говоришь ему «потом».

Она улыбается мне.

— Папа гордился бы тобой. Ты вырос удивительным человеком. Прямо как он.

Эмоции жгут мои глаза. Я тяжело сглатываю, впитывая ее слова, и позволяю тишине говорить за меня.

— Я собираюсь найти своего мужа и заставить его танцевать со мной, — она нарушает молчание и, быстро обняв меня, уходит.

Я возвращаюсь к наблюдению за моей девочкой издалека. Она смеется в центре толпы мускулистых бойцов, как будто она родилась, чтобы быть там. Мне хочется думать, что так оно и есть.

Мое сердце раздувается от гордости. От того застенчивого автомеханика, каким она была, который вошел в мой дом с опущенной головой, осталась лишь тень. Эта мужественная женщина встретила свою жизнь лицом к лицу. Столкнулась со своими демонами. И победила.

И она не копит эту силу, а делится ею с другими. Давая им шанс победить обстоятельства своей жизни и подчинить их своей воле. Я никогда не видел такой красоты. До сих пор. И на ней мое кольцо.

Рэйвен

Уже поздно. Я не знаю, сколько сейчас времени. Я раскачиваюсь на пустом танцполе вместе со своим мужем. Наши гости давно ушли, оставив нас, наконец, наедине. Сильные руки и широкая грудь Джоны прижимают меня к нему. Довольная и расслабленная, я прокручиваю в голове этот день.

Мама помогает мне влезть в платье, обнимает меня, говорит, что любит меня. Как будто смерть Доминика разорвала какую-то невидимую связь, которая сдерживала ее, и теперь она может любить свободно, без сдерживания и страха потери. Любить меня так, как она всегда хотела. Или, возможно, чтобы показать любовь, которую она всегда чувствовала.

Гай, провожающий меня к алтарю. Его фырканье и закатывание глаз, когда он увидел яркого пародиста, и слезы на глазах, когда он передал мою руку Джоне.

И мой Джона. Его пристальный взгляд, когда он произносил клятву. Как будто услышать слова было недостаточно, он хотел, чтобы я их почувствовала.

Наш первый поцелуй в качестве мужа и жены, его руки, спускающиеся по моему телу и гладящие меня по попке на глазах у всех. Ладно, это было немного неловко — горячо, но неловко. Моему телу это слишком понравилось. Это было очевидно, когда мне пришлось держаться за Джону, пока я ждала, когда мои ноги снова начнут работать.

Это было идеально. Каждую секунду.

Сестра и мама Джоны остановились здесь с нами, но они настояли на том, чтобы снять номер в отеле на эту ночь. У нас был вариант снять номер в отеле, но мы решили, что лучше проведем нашу первую супружескую ночь в доме Джоны — в нашем доме.

И вот мы здесь, одни под звездами, в объятиях друг друга. Сердце Джоны бьется у моего уха. Мы останавливаемся и целуемся, затем возвращаемся к мягкому покачиванию. Время стоит на месте.

— Детка?

— Мхм? — я подавляю зевок.

— Теперь я готов отнести тебя в постель, — он замирает, словно желая подкрепить свои слова восклицанием «хватит танцевать и забирайся в постель».

Мой пульс учащается, и волнение пробуждает мое тело. Я перестаю раскачиваться и смотрю на него. Его веки опущены. Я внутренне улыбаюсь своему воздействию на него. Я сцепляю руки за его шеей и приподнимаюсь на цыпочки, притягивая его рот к своему.

Между нами проскакивает электричество, когда наши губы соединяются. Искры вспыхивают под моей кожей от каждого прикосновения. С тех пор как мы оказались в хижине, все между нами стало более интенсивным, словно мы высасываем каждую секунду из жизни, наслаждаясь телами друг друга.

Его рука скользит вверх от моей талии по ребрам и останавливается рядом с моей грудью. Я стону и выгибаю спину, пытаясь подтянуть его ближе, но его рука остается на месте.

Длинными, глубокими рывками я втягиваю его язык в рот. Его ответный стон говорит мне, что он на пределе сдержанности.

Он опускается вниз, подхватывает меня на руки и направляется к дому, не разрывая поцелуя. Пряный аромат его одеколона, мужественный и чувственный, распаляет мою потребность. Мои пальцы перебирают и хватают его шелковистые волосы, притягивая к себе.

В двух шагах от дома он останавливается и укладывает меня на диван.

— Не могу ждать, — его хриплый голос вибрирует на нежной коже моей шеи.

Я снимаю туфли, прежде чем он задирает юбку моего платья до талии. В его груди раздается стон, когда он видит, что на мне надето под свадебным платьем. Я приподнимаюсь на локтях, наслаждаясь видом Джоны, стоящего на коленях и изучающего мое свадебное белье.

— Ты хочешь увидеть остальное? — мой голос глубок и пронизан желанием.

Он ласкает мои ноги. Каждый взмах его мозолистых рук посылает тепло прямо между ними.

— Есть еще что-то?

С дразнящим поцелуем я встаю. Повернувшись к нему спиной, я расстегиваю молнию и медленно снимаю ткань со своего тела.

Когда мое платье падает на пол, между его зубами раздается шипение. Ему это нравится.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что он сидит, не сводя глаз с моей попки.

Он встает и делает шаг в мое пространство так близко, что я чувствую его тепло на своей коже.

— Повернись.

Я так и делаю, но отступаю назад, за пределы его досягаемости.

Он медленно окидывает меня взглядом, и я дрожу.

Его веки опускаются, а в глазах мелькает хищный блеск.

— Подойди сюда, миссис Слейд.

Мои ноги горят от желания подчиниться каждому его приказу. Но я сдерживаюсь.

— Не-а. Тебе придется прийти и забрать меня.

Его глаза смотрят в мои, в их лесных глубинах горит огонь. Он наклоняет голову в сторону, приподнимая брови. Да, ему нравится вызов.

— Ты хочешь, чтобы за тобой гнались? — он делает шаг ко мне.

Я отступаю назад.

Как пуля, он движется, замахиваясь, чтобы схватить меня своей мощной рукой. Предвидя его движение, я разворачиваюсь и мчусь в сторону коридора. Взволнованное хихиканье вырывается из моей груди и вылетает с визгом. Я успеваю добежать до входа в коридор, прежде чем его сильные руки обхватывают меня сзади.

— Попалась, — это слово произносится у моего уха.

Я стону в ответ. Он несет меня несколько коротких шагов к двери нашей спальни, а затем отпускает, и я оборачиваюсь. Его глаза темные и голодные. Мой желудок переворачивается и опускается вниз.

Он надвигается на меня, и с каждым шагом вперед я делаю один шаг назад. Мои ноги ударяются о кровать. Он приближается ко мне. Я закусываю губу, жаждая его прикосновения. Джона едва ощутимо касается верха моего белого корсета. Моя грудь упирается в кружево, переполняя его. Он проводит пальцами по каждой груди, где сквозь тонкую ткань просвечивают темно-коричневые вершины. Он обводит их медленными, мучительными движениями.

Я размыкаю губы, не в силах унять учащенное дыхание. Он гладит мои груди, наконец-то уделяя им внимание, в котором они так отчаянно нуждаются. Наклонившись, он засасывает мой сосок в рот — мучительный экстаз, от которого я со стоном откидываю голову назад.

— Джона, — настоятельная мольба срывается с моих губ.

Его руки спускаются по тесемкам корсета к моим бедрам. Он проникает пальцами под едва заметную ткань моих стрингов. Мое тело теплеет, пока он ласкает меня своими прикосновениями.

Легкие поцелуи покрывают мою шею, когда он запускает руку в мои трусики. Стон застревает у меня в горле. Мои ноги подкашиваются.

— Ложись, детка, — его слова звучат на моей коже, и мое тело повинуется его приказу. Нет ничего, чего я не сделала бы для него, пока его пальцы толкают меня к грани моего контроля.

Я лежу на кровати. Он стягивает мои трусики до колен, но не снимает их. Они натянуты между моих согнутых ног, не давая им упасть.

Мое тело извивается, подчиняясь каждой его прихоти, пока он ласкает меня между ног.

Мне нужно больше.

Я высвобождаю свои груди из кружевных оков и выгибаю спину, предлагая их ему.

Его глаза поднимаются и расширяются.

— Жадная, маленькая жена.

Я подаюсь бедрами навстречу его руке, подтверждая его слова.

Его рот смыкается вокруг моего соска. Кровь мчится по моему телу, мышцы сжимаются в эйфорическом удовлетворении, и я кричу о своем освобождении. Слабые от пресыщенного блаженства ноги подрагивают и пытаются развалиться в стороны. Он продолжает покусывать мою грудь.

Я хватаюсь за его рубашку, дергаю за пуговицы.

— Сначала ты, — он переворачивает меня на бок и развязывает крестообразную ленту на спине, снимая корсет. Я снимаю трусики, а он стягивает с себя белую рубашку.

Я вздыхаю, глядя на круглый шрам на его плече. Свидетельство его героизма. Его храбрость носится как значок, навсегда запечатленный на его коже, как и его татуировки. Улыбка появляется на моих губах, пока я изучаю его новый шрам. Прямо над его сердцем мое имя, написанное шрифтом, с красивыми черными крыльями, простирающимися по обе стороны.

— Я люблю тебя, Джона.

Он не отвечает словами, но вместо этого опускается на колени между моих ног. Мои колени широко раскрываются. Он перебирается через меня и ложится в колыбель между моих ног, ткань его брюк трется о мою голую плоть.

— Я хочу, чтобы ты перестала принимать таблетки, детка.

— Что? — я не уверена, как выглядит мое лицо, но мне кажется, что оно сияет.

— Я знаю, что это будет скоро. Но с каких пор мы делаем все по расписанию? Я хочу создать нашу семью, — он целует меня в шею, затем легонько кусает. — Что ты скажешь? — его рот продолжает мучения.

— М-м-м.

— Это да или нет, детка?

Настоящая семья. Которую мы создадим вместе.

— Я готова, — я выгибаю бедра.

С сияющими глазами и двумя великолепными ямочками он дарит мне улыбку, от которой у меня чуть не останавливается сердце.

— Правда?

— Да.

Без лишних слов он освобождает себя от брюк и одним толчком полностью погружается в меня. Я обхватываю ногами его бедра, мы прижимаемся друг к другу так сильно, что я чувствую, как его сердце бьется о мое. Его руки обхватывают мое лицо, и я кладу ладонь ему на челюсть.

Он двигается медленно и красиво, любя меня в нежном ритме, от которого у меня на глаза наворачиваются слезы. Его взгляд останавливается на мне и нежность, разливающаяся между нами, грозит захлестнуть меня.

Я наблюдаю, как нарастает наслаждение. Его идеальные белые зубы впиваются в нижнюю губу. Его глаза борются за то, чтобы оставаться открытыми вопреки нарастающему безумию. Удовольствие накатывает у меня в животе. Я выгибаю спину и упираюсь ногами в матрас.

Не хочу, чтобы все заканчивалось слишком быстро. Он останавливается и делает глубокий вдох.

— Не нужно сдерживаться, детка. У нас есть целая вечность.

Вечность.

Это слово эхом отдается в моей голове, и я начинаю двигаться.

Я свободна. Свободна, чтобы жить счастливо с Джоной. Нет больше угроз нашему будущему.

Его темп ускоряется, и его мышцы напрягаются с каждым толчком. Я поднимаю бедра, стремясь к большему. Глубже, сильнее. Страсть, доверие и любовь закручиваются в спираль, пока не вырываются из моего тела, и я не выкрикиваю его имя. Он стонет мне в шею, прикусывая мое плечо, и его темп усиливается. С последним толчком его тело расслабляется на моем.

Наши грудные клетки вздымаются в унисон, и тихие стоны, вызванные последствиями нашего занятия любовью, наполняют комнату.

Он скользит внутрь и наружу ленивыми движениями.

— Прости, что наш первый раз в качестве мужа и жены был... гм... быстрым. Виновато платье. И то, что ты надела под него.

Я провожу руками по его волосам, заставляя его посмотреть на меня. Робкая улыбка заставляет его выглядеть моложе и почти смущенным.

— У нас есть вечность, помнишь?

Он закрывает глаза и склоняется к моему прикосновению.

— Да, — его глаза открываются, и он поворачивается, чтобы посмотреть через плечо.

— Что? — я наклоняюсь в сторону и смотрю вниз на наши соединенные тела в конце кровати, — Похоже, кто-то чувствует себя обделенным.

Дог свернулся клубочком у ног Джоны. Он сонно мяукнул.

Джона оборачивается, качая головой.

— Не могу поверить, что ты уговорила меня принести эту штуку домой.

— Джона. Он — моя ответственность. Я не могу просто бросить его на произвол судьбы, как какого-то...

— Уличного кота?

— Ты знаешь, о чем я, — я игриво подталкиваю Джону, и он скатывается с меня на бок. Его пальцы рисуют невидимые узоры на моем животе. — Мне было бы плохо, если бы я переехала, и никто больше не заботился бы о нем. Всем нужен кто-то.

— Я никогда не думал, что у меня будет что-то общее с мохнатым котом, — его губы изгибаются в улыбку. — Ты нужна нам обоим, — он перемещает пальцы от моего живота ко лбу, чтобы провести по моему шраму. Его улыбка исчезает. — Я почти потерял тебя.

— Нет, никогда. Я бы боролась. Сколько бы времени это ни заняло. Я бы никогда не сдалась, пока не стала бы свободной. Ты — моя жизнь, Джона. Моя семья, моя любовь, мой лучший друг. Ничто, даже судьба, не сможет удержать меня от тебя.

Он наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим.

— Это хорошо.

[1] Октагон — восьмиугольный ринг.

[2] Джимини Крикет — сверчок из детской сказки Пиноккио, говорящая совесть.

[3] Перри Мейсон — американский телесериал производства Paisano Productions, транслировавшийся с сентября 1957 года по май 1966 года. Перри Мейсона сыграл актёр Рэймонд Бёрр. В своё время сериал был «самым успешным и продолжительным среди сериалов об адвокатах».

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности