Только что получила твое сообщение. Я в порядке, просто спала. Приезжай. Ева.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 7Следующая ⇒

Глава 21

Рэйвен

В одну минуту я задыхаюсь, отчаянно нуждаясь в воздухе, а в другую стою на четвереньках, вдыхая драгоценный кислород в легкие. Услышав звуки драки, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что освободило меня.

Шок сковывает мое тело. Винс лежит на спине, а Джона сидит на нем. Он бьет Винса кулаками по лицу. Его разноцветные руки расплываются от скорости их движения. Тошнотворный стук ударов создает резкий контраст между красотой и плавностью его движений. Руки Джоны размахиваются со смертоносной точностью. Винс в отключке. Но его тело кидает из стороны в сторону от каждого удара.

― Джона, остановись. Ты убьешь его.

Из-за жжения в горле мой голос не громче шепота, но и этого недостаточно, чтобы достучаться до яростного Джоны.

Я ползу к нему с беспокойством и останавливаюсь возле кровавого лица Винса.

― Джона, прекрати. Я в порядке. Я здесь. Ты должен сейчас остановиться.

Мой голос нежен, и его руки замедляются.

Тело Джоны неподвижно, только его грудь поднимается и опадает от глубоких вдохов. Придвинувшись, я кладу руку на его предплечье. Его голова дергается, и взгляд встречается с моим ― дикий и далекий. Он пару раз моргает, и я вижу, как мой Джона возвращается.

― Боже, детка, ты в порядке?

Он запинается, стараясь восстановить дыхание.

Спрыгнув с Винса, он рывком поднимает меня на ноги. Его взгляд скользит по моему телу, вместе с его руками.

― Я был у входа. Увидел Еву, выбегающую из-за здания клуба. Я бежал так быстро, как только мог. Он держал тебя… Дерьмо, ты в порядке?

― Я в порядке. Немного испугалась. Где Ева?

― Я велел ей идти в машину и сидеть там. ― Он оглядывается на лежащего без сознания Винса. ― Кто, бл*дь, этот кусок дерьма?

Я опускаю глаза в пол, желая ударить себя. Я никогда не рассказывала Джоне о Винсе.

― Это Винс, парень Евы, ― я делаю глубокий вдох, ― и правая рука Доминика.

Он прищуривает взгляд, а его мышцы напрягаются.

― Сукин сын!

Эхо ругательства Джоны отражается от стен переулка. Я вижу Хаммер, который был припаркован возле дома Евы, он укрылся у служебного входа в складское помещение рядом с клубом. Вокруг ни души, и я благодарна, что никто не стал свидетелем того, что Джона сделал с Винсом. Я ничего не могу поделать и задумываюсь, что было бы, если б не появился Джона.

― Нужно выбираться отсюда.

Я потираю шею и вздрагиваю, чувствуя, как мое плечо протестует против этого движения.

На лице Джоны отражается сомнение, будто он думает, стоит ли закончить с Винсом или отвести нас к грузовику. Из окровавленного куска мяса позади нас доносятся стоны, и это заставляет Джону принять решение. Он оборачивает одну руку вокруг моих плеч, а другую вокруг живота, поддерживая меня, и мы спешим к машине.

Поездка в дом Евы проходит в тишине, периодически нарушаемой ее извинениями за поведение Винса. Я вижу боль в ее глазах, но боль не от того, что она только что узнала, что ее парень преступник. Боль в ее глазах показывает девушку с разбитым сердцем.

Она всегда будет привлекать мужчин, которые будут обижать ее, как ее отец?

Господи, надеюсь, нет.

Она настояла, чтобы мы оставили ее. Она хочет побыть одна, и я не виню ее. Ей есть о чем подумать. Джона заходит в ее дом, включает везде свет и убеждается, что она в безопасности, прежде чем Ева запирается изнутри.

В безопасности, в кабине грузовика, я позволяю себе почувствовать вес того, что произошло. Я поворачиваю голову к окну, не желая заставлять Джону больше беспокоиться. Тихий всхлип проходит через мое тело, когда слезы страха, вины и тревоги стекают по моим щекам. Дверь со стороны водителя закрывается, и теплая рука накрывает мою. Я переплетаю наши пальцы, держа крепко, и клянусь никогда его не отпускать.

Джона

― Вот сукин сын!

Ответ Блейка на мой пересказ вечерних событий, зеркально отражает мой собственный.

Я крепче сжимаю телефон в руках, прежде чем ослабляю свою хватку, вспомнив, что случилось в прошлый раз, когда я выместил на нем свой гнев. Чтобы избежать удара кулаком об стену, я заставляю себя пойти в кровать.

― В «Зевсе» ты сказал ему убрать всю слежку от Рэйвен. Я был там. Я слышал тебя!

Не знаю, было ли правильным позвонить Блейку. Разговоры о всяком дерьме с Блейком обычно помогают мне расслабиться. Сейчас он заставляет меня нервничать. Я откидываюсь и смотрю в потолок, надеясь, что смогу успокоить свою задницу, прежде чем Рэйвен выйдет из душа. У бедной девушки был билет в оба конца, в ад и обратно. Последнее что ей нужно, это ее бушующий парень, взбирающийся на гребаные стены, как животное в клетке.

― Я чуть не убил его. Клянусь, если бы я не услышал голос Рэйвен, умоляющий меня прекратить, я бы сделал это. Видеть, как этот ублюдок обернул руки вокруг нее...

Моя фраза прерывается, когда челюсть сжимается так крепко, что я начинаю выплевывать слова сквозь зубы.

― Похоже, пришло время для очередной встречи со стариком, ― говорит Блейк, и в его голосе слышится намек на волнение.

― Да, но сначала, я должен поговорить с моей девушкой и услышать рассказ о Винсе. ― Моя голова падает на бок, и я тру глаза свободной рукой. ― Ты бы видел ее руку. Рэйвен была наряженная, чертовски сексуальная и с долбаным синяком в форме мужской ладони на ее руке. ― Спокойствие, которое медленно движется по моему телу, растворяется в гневе. ― И он держал ее за гребаную шею.

― По крайней мере, ты преподал этому ублюдку урок. Не думаю, что он снова полезет к Рэйвен, после того как ты начистил ему задницу.

Он попал в точку. Я выбросил одну из моих любимых футболок, потому что он забрызгал ее кровью.

― Слушай, бой на этой неделе. Залягте на дно с Рэйвен до тех пор. Тебе не нужно больше огласки, чем у тебя...

Мое внимание от Блейка отвлекает звук выключенного душа.

― О чем, бл*дь, думает Ева?

Его сердитый вопрос возвращает меня в разговор.

― Я не знаю, и мне глубоко насрать. Этот мудак следил за Рэйвен с самого начала. Я положу конец этому дерьму.

― Бл*дь, это полный трындец, ― говорит Блейк себе под нос.

Дверь ванной открывается, и Рэйвен выходит в одном полотенце. Мой мозг отгораживается от всего, что произошло сегодня, при взгляде на ее влажную кожу. Я представляю, как вытираю ее губами, пока мои глаза пожирают ее ноги и поднимаются по ее полотенцу к рукам. Ее рука… огромный синяк возвращает меня обратно в жестокую реальность.

― Надо бежать. Поговорим завтра.

― Хорошо. Скажи своей девушке оставаться сильной.

― Скажу. Позже.

Бросив телефон на тумбочку, я смотрю как Рэйвен надевает пижамные шорты, без трусиков, и тонкую майку.

Моргая, я говорю себе, что мое тело может подождать, но разговор не может.

― Детка, иди сюда.

Я освобождаю для нее место на кровати, и она быстро ложится на мою сторону. Ее щека прижимается к моей груди, и пальчик вырисовывает ленивые круги на моем животе. Мой член сразу реагирует на это. Я кладу свою руку на ее, чтобы остановить стимуляцию, пока я не забыл свое имя и не похоронил себя внутри нее.

― Эм, ты должна остановиться, чтобы мы смогли поговорить. Иначе мой мозг полностью отключится.

Я чувствую ее улыбку на своей груди. Она разжимает руку, ведя ею вниз, мимо моего пупка. Я стону, когда ее тонкие пальцы скользят под мои шорты.

― Я, ах...

Мой разум затуманивается, и сердце колотится в груди.

Ее мягкая рука крепко сжимает меня, и мои бедра дергаются в ответ.

Бл*дь.

― Я знаю, ты хочешь поговорить, Джона, и мы поговорим. Но сейчас, ты нужен мне.

Я не могу вспомнить, о чем мы собирались поговорить, и мне плевать.

Ее руки увеличивают темп и давление. Мои глаза сосредоточены на ее предплечье, как ее мышцы напрягаются при каждом взмахе. Фруктовый запах ее чистых волос, увлажняет мой рот. Мои губы горят от нужды поцеловать ее.

― Детка, я хочу твой рот, ― говорю я, задыхаясь.

Она целует мою шею и дразнит своими полными влажными губами, что доводит меня до отчаяния. Я оборачиваю руку вокруг ее шеи, проводя пальцами сквозь ее волосы, затем сильно сжимаю. Она стонет.

Притягиваю ее сладкие губы к моим, беря то, что хочу. Наши языки сталкиваются вместе, когда я превращаю свой гнев в страсть. Ощущение ее зубов, как она нетерпеливо кусает мои губы, заставляет меня думать, что она испытывает то же самое. Мой рот наполнен ее чистым, свежим вкусом. Я сжимаю руки в ее волосах, и ее сладкий рот движется напротив моего, в чувственном ритме.

Она прижимается своей грудью к моей, и ее поглаживания ускоряются. Я борюсь, чтобы не закатить глаза от совершенства ее прикосновения. Опустив руку, я расстегиваю пуговицу и молнию, освобождая себя для нее. Она улыбается напротив моих губ, потом всасывает мою нижнюю губу. Я ничего не могу поделать, представляя, как она сосет что-то другое, и стону.

Рэйвен прерывает поцелуй и сосредотачивает свои сине-голубые глаза на мне. Ее брови приподнимаются, как если бы она задала вопрос. Затем ее рука отпускает меня ровно на столько, чтобы скользнуть ниже.

― М-м-м...

Я откидываю голову назад и зажмуриваю глаза. Она никогда не делала этого раньше, и я поражаюсь ее уверенности в себе. Ее нежные действия и мягкое прикосновение дразнят, мило и чертовски эротично. Мои мышцы на животе сокращаются, когда я позволяю ей исследовать меня.

Отчаянно пытаясь почувствовать ее, я проскальзываю рукой под ее майку. Ее мягкая кожа податлива под моей грубой рукой. Я сжимаю ее грудь, затем массирую, перекатывая вершины между большим и указательным пальцами. Ее сексуальные изгибы извиваются и трутся об меня, соблазняя мое тело.

― Я хочу тебя голой, ― рычу я.

Толкаясь вверх, я седлаю ее колени и снимаю ее майку. Она страдальчески всасывает воздух и падает обратно на кровать.

― В чем дело?

― Мое плечо, ― говорит она с гримасой.

― Дерьмо, детка. Я не хочу делать это, если это навредит тебе. ― Одна только мысль об этом, как ушат холодной воды на мою промежность. ― Я уже чувствую себя мудаком, не давая тебе больше времени, чтобы прийти в себя, после вчерашнего.

Я сажусь на пятки и молюсь, чтобы она не хотела останавливаться.

― Я не могу это объяснить, ― говорит она и облокачивается на локоть. ― Знаю только то, что после всего, что сегодня пережила, я хочу чувствовать себя в безопасности и желанной. Защищенной.

Смотрю в ее глаза и вижу, как они наполняются слезами.

― Я хочу тебя... Мне нужно, чтобы ты любил меня. Пожалуйста.

Она всегда красива, но уязвимость в ее глазах, когда она умоляет, лишает меня речи.

Я наклоняюсь, и она ложится на спину. Мой язык облизывает уголки ее рта, стараясь скользнуть внутрь. У нас достаточно времени для бурной страсти.

Сегодня вечером, я хочу любить ее в размеренном темпе.

Я скольжу рукой под резинку ее шортов, и она прерывает поцелуй, задыхаясь от моих действий. Ее бедра двигаются в такт с моими пальцами. Я нависаю над ней, опираясь на локти, загипнотизированный ее реакцией: она засасывает губу в рот и стонет. Ее костяшки белеют, когда она хватает простыню, пока толкает и крутит бедрами напротив моей руки.

Идеально.

Ее руки перемещаются на шорты, и, приподняв бедра, она снимает их. Я делаю то же самое, освобождаясь из душного заточения. Она голая передо мной, ее грудь беспорядочно поднимается и опадает, колени широко расставлены. Я ласкаю ее бедра, вспоминая, что все это мое. Только мое. Она открыто смотрит на мой стояк, отчего он дергается, и я вижу, как расширяются ее глаза.

Сидя на коленях между ее ног, я хватаю ее бедра и тяну вверх так, что ее задница оказывается на моих бедрах. Я раздвигаю колени, опуская себя и притягивая ее выше, пока мы не встречаемся. Ее ноги обвиваются вокруг моей талии, и я скольжу руками под ее попку и наклоняюсь.

― Джона, ― намек на беспокойство звучит в ее голосе.

Эта поза новая для нее, и я уверен, что она нервничает. Моя грудь увеличивается от осознания того, что каждая поза будет новой для нее, и я единственный, кто имеет право обучить ее.

― Не беспокойся, детка. Я позабочусь о тебе.

Выражение ее лица расслабляется, появляется крошечная улыбка.

Толкаюсь вперед, и так же, как вчера, мой желудок сводит от желания ворваться в нее.

Медленно.

Я повторяю это в своей голове. Дюйм за дюймом я погружаюсь в нее.

Мои глаза смотрят на соединение наших тел. Шелковистое тепло, сжатие и визуальная стимуляция превращают меня в эмоциональный оголенный провод. Я выхожу на дюйм и толкаюсь на два. Снова и снова, медленно, пока я не похоронен глубоко ней. Останавливаюсь и сражаюсь со взрывом в моем теле.

Думай о чем-то еще.

Я перехожу к спискам удушающего захвата.

Удушение треугольником, захват аллигатора, задний удушающий... ох, нет, только не этот.

Изображение моего тела соединенного с Рэйвен, становится всепоглощающим. Я падаю вперед, перекладывая вес на руки, и выпрямляю ноги. Рэйвен мгновенно реагирует на близость между нашими ртами, поглощая мой. Я двигаюсь в ней ленивыми толчками, принимая каждое ощущение. Наши груди соприкасаются с каждым мучительно медленным толчком. Она извивается подо мной в нетерпении.

― Быстрее, Джона. Жестче, ― говорит она, хватаясь за мою задницу.

― Детка, тебе больно. Мне нужно...

― Возьми меня, пожалуйста. Я хочу этого, ― ее слова хриплые и чертовски горячие.

Мое тело откликается, толкаясь глубже. Я прикусываю губу, чтобы не закричать от блаженного удовольствия, когда ее захватывающий жар втягивает меня.

Бл*дь.

Она ахает возле моей шеи. Я смотрю на ее лицо, чтобы увидеть, что она не чувствует боль. На нем отражается наслаждение. Медленно выскользнув, я снова толкаюсь, на этот раз жестче. Она стонет и подбадривает меня.

Моя девочка.

Непреодолимые эмоции и необузданная нужда толкают мои бедра глубже. Я смотрю на нее и верчу бедрами. Звуки, доносившиеся из глубины ее груди, приводят меня к потере контроля.

Знакомая боль в груди согревает мою кожу, пока я продолжаю любить Рэйвен. Мои толчки увеличивают силу, и ее ногти впиваются в мою задницу.

Она встречает каждый толчок, двигаясь навстречу. Ее темные волосы раскиданы вокруг ее лица словно нимб. Она выгибает спину, и я знаю, что это ее сигнал.

Она близко.

Не готовый закончить это, я перекатываюсь на спину, не выскальзывая из нее. Легкий блеск пота покрывает наши тела, пока ее тело лежит поверх моего. Ее лицо утыкается мне в шею, где она целует и облизывает ее.

Она поднимается, оседлав мои бедра. Ее веки прикрыты, а губы полуоткрыты, в то время как она, кажется, поглощает ощущения от другой позы. Мои глаза бродят по ее телу, от бедер к слегка округленному женственному животу и прекрасной полной груди. Восхитительно выглядя обнаженной и возвышаясь надо мной, она словно ангел без крыльев.

Я скручиваю ее соски кончиками пальцев, дразня чувствительную плоть. Она прижимает их к моим рукам и всасывает воздух. Ее прикрытые глаза сверкают, и она начинает двигаться на мне.

Ее руки обхватывают мою грудь, а я продолжаю ласкать ее. С изумлением замечаю, с какой легкостью она командует своим телом. Она уверенно двигается, контролируя свои движения, и трудно поверить, что день назад она была девственницей. Ее темп ускоряется. Она крутит бедрами в блаженстве.

Я борюсь с желанием перевернуть ее и погрузиться в нее. Он ерзает в поиске чего-то, отчаянно нуждаясь в идеальном сочетании.

Я так близко.

Ее крики предупреждают меня о том, что она тоже. Она жестко опускается на меня. Мои пальцы на ногах подгибаются, а желудок делает сальто.

― Детка...

― Я тоже, Джона...

Мы задыхаемся и толкаемся на встречу друг другу. Тремся и стонем. Ее красивые глаза сосредоточены на мне, проникая в мою душу. Напряженные, мы вместе толкаемся к краю. Ее рот раскрывается, и я прикусываю губу, когда наши оргазмы разрывают нас на куски.

Ударные волны проходят по моему телу, отрывая мои плечи от кровати. Ее руки опускаются на мои колени, пока она выгибает спину. Я держу ее за бедра и продолжаю вдалбливаться в нее. Она запрокидывает голову назад и кричит мое имя, пока мы переживаем наш оргазм.

Чертовски невероятно.

Ее тело падает на мою грудь, прижимаясь своим теплом к моей коже. Приходя в себя после нашего занятия любовью, мы молча лежим, дышим как один организм, и наши сердца бьются в унисон.

― Вау, ― бормочет она возле моей шеи.

― Мх.

Она поднимается, опираясь локтем на мои ребра и кладя подбородок на руку.

― Это всегда так?

Красивая и милая.

― Нет. Так никогда не было. И, да, у нас будет еще только лучше.

Ее глаза увеличиваются, прежде чем ее губы опускаются.

― Действительно?

Я пробегаюсь пальцами по ее волосам, от корней до кончиков, и длинные пряди падают мне на грудь.

― Да, детка.

Она прикусывает нижнюю губу и тихо стонет. Ее бедра снова начинают двигаться.

Я улыбаюсь.

― Моя девочка хочет еще.

― Да, Джона, ― говорит она с придыханием так, что мгновенно делает меня твердым.

― Я рад помочь.

***

После очередного раунда занятия любовью, Рэйвен сворачивается в моих руках. Ее голова лежит у меня на груди, а нога перекинута через мой пресс. Я провожу рукой по ее длинным, шелковистым волосам, наматывая их на палец. Другая рука лениво вырисовывает узоры на ее бедре, пока ее палец прослеживает контуры моей татуировки.

― Ты отлюблена достаточно, чтобы поговорить, или мне нужно сделать это еще раз?

Она улыбается, но не смеется.

― Я хотела бы сделать это снова, но я слишком устала.

Зевок подтверждает ее слова.

― Расскажи мне об этом Винсе.

Она расстроенно выдыхает.

― Я встретила его в тот день, когда пошла к Доминику. Он вел себя так, будто знал меня, но я не придала этому особого значения. Думаю, он выпытывал из Евы информацию обо мне в течение нескольких недель. Затем я столкнулась с ним у Евы. Я хотела сказать тебе, но забыла из-за всего, что происходило с нами.

Все это имеет смысл. Теперь сложный вопрос.

― Что произошло вечером в клубе?

Она съеживается.

Какого хрена?

― После танцев мы пошли к бару. Мы чуток перебрали и, прежде чем я поняла это, те парни начали приставать к нам...

― Приставать к тебе? Бл*дь, Рэйвен. Почему ты не позвонила мне?

Мои слова вылетают, прежде чем мозг успевает обдумать, что я говорю.

И я еще удивляюсь, почему она съежилась?

Не желая потерять контроль, я подавляю свой гнев и делаю глубокий вдох.

― Прости, детка. Продолжай.

Она продолжает рассказывать мне о своей ночи. Я стараюсь не зацикливаться на том ублюдке, который положил руки на мою девочку и прижал ее к стойке. Сглатываю гневное возражение, которое вскипает от моей всепоглощающей безысходности. Я киваю и слушаю, безуспешно подавляя случайный рык.

― Он говорил что-нибудь о месте, куда увезет тебя?

― Нет, он назвал меня шлюхой и сказал, что это не мое дело. Он сказал, что если я не замолчу, он сделает это моим делом, эм... на протяжении всей ночи.

Ее подбородок снова опускается, как только она шепотом заканчивает фразу.

Она сказала на протяжении всей ночи? Он назвал ее шлюхой?!

Моя голова начинает гудеть.

― Он гребаный покойник, ― говорю я спокойно, без чувств.

― Эм, я вполне уверена, что ты отомстил ему. Я даже не узнала его лицо, когда ты закончил с ним.

Ее тело дрожит в моих руках. Я прижимаю ее крепче.

― Я не могу оставить все как есть, Рэйвен. Я вернусь поговорить с Домиником. Если он не может сдержать своего парня, то мы поедем в полицию.

― Джона...

― Я делаю все, как хочет Доминик. Я проиграю бой. Он получит свои деньги. Но в тот момент, когда его головорезы дотронулись гребаными руками до моей девочки...

И что?

У меня нет выбора. Я тот, кто потеряет все, не Доминик. Ублюдок загнал меня в угол, и знает это.

― Мы не можем пойти в полицию. Ты сам говорил, что они могут быть подкуплены. Если Доминик почувствует угрозу, он может просочить в СМИ, что ты согласился проиграть бой. Даже без доказательств, по слухам, тебя могут вышвырнуть из лиги.

Бл*дь.

Она права. В моей голове крутятся вопросы, на которые нет ответов. Самое главное ― сохранить Рэйвен в спокойствии и безопасности. Вот где должно быть все мое внимание, по крайней мере, пока не закончится это дерьмо.

― Я снова поговорю с Домиником. Он хочет получить свои деньги. И уверен, он не рад, что его парню надрали сегодня задницу. Не волнуйся, детка. Я позабочусь об этом.

Она кивает напротив моей груди.

― Пожалуйста, будь осторожен.

― Всегда. Теперь спи. Мы можем продолжить разговор утром.

― Хорошо, Джона. Я люблю тебя, ― говорит она сквозь зевок.

― Я тоже тебя люблю, детка.

После выключения света я смотрю в темную комнату. Дыхание Рэйвен меняется на ритмичный такт сна. Я обнимаю ее еще крепче, впитывая в себя чувство удовлетворения, что она в безопасности, в моих руках.

Потасовка с Винсом усложняет мои дела с Домиником. Он должен знать сейчас, особенно после того, как я превратил лицо Винса в фарш, что я не позволю ему поиметь Рэйвен. Я ни в коем случае...

Мои мысли прерывает звук телефона. Немного привстав, я хватаю телефон возле кровати.

Я не проверяю, кто звонит, а вместо этого нажимаю на ответ, и быстро рявкаю:

― Что?

Рэйвен шевелится, и я успокаивающе тру ее по руке.

― Мистер Слейд.

Адреналин наполняет мою кровь, заставляя мою голову гудеть.

― Доминик.

Глава 22

Джона

Я целую Рэйвен в макушку, затем выскальзываю из кровати и иду в коридор.

― Вижу, вы с Винсом сегодня немного разошлись во мнениях, ― говорит Доминик скучающим голосом.

― Разошлись во мнениях? Он напал на нее! Он хотел отвезти ее Бог знает куда, чтобы сделать с ней Бог знает что! И ты называешь это «разошлись в гребаных мнениях»?

Привычный гул в голове усиливается до рева. Ярость вибрирует в моем теле.

― Я позаботился о нем. Я недоволен тем, что произошло в клубе.

― Я сказал, чтобы ты снял с нее свои хвосты. Это было частью нашего соглашения.

― Да, но, кажется, Винс полюбил эту девушку, Еву. Ты не можешь винить парня за то, что он остается с легкодоступной киской. Уверен, что из всех людей, ты лучше всех способен понять это.

― Мне насрать, что Винс делает со своим членом. Но клянусь Богом, если он снова приблизится к Рэйвен, я убью его. Ты меня понял? Я чертовски надеюсь, что да, потому что я никогда в жизни не был более серьезным.

Я шагаю по гостиной, стараясь говорить тише.

― Я не буду извиняться за поведение Винса.

― Ты так сильно хочешь Рэйвен, но позволил этому животному лапать ее?

― Винс знает, что девушка должна остаться нетронутой. Какой бы ни был у него план, уверен, что он бы не нанес ей необратимый ущерб...

― Ты больной ублю...

― Наша сделка по-прежнему в силе, как было согласовано в «Зевсе»?

― Только если ты и твои люди согласятся оставить Рэйвен в покое.

― Мистер Слейд, Вы не в том положении, чтобы угрожать.

― Бл*дь, я не угрожаю. Скажи это!

― Я защищаю то, что принадлежит мне.

― Она не твоя!

Интенсивный гул в ушах переходит вниз к рукам и в кулаки.

― Посмотрим, мистер Слейд. Посмотрим.

Звонок разъединяется. Мой журнал вызовов отображает номер, как «неизвестный».

― Бл*дь!

Я бросаю телефон через комнату в кресло. Он приземляется со стуком.

Мне хочется избить Доминика до кровавого месива. Я падаю на диван, обхватив голову руками, сжимаю волосы и приказываю сердцу замедлиться.

Вчерашний страх возвращается. Воспоминания о руках Винса на Рэйвен наполняют мой разум.

А что, если бы я не вмешался вовремя?

Я отгоняю мысли о ее потере.

Она в безопасности, в моей постели, там, где и должна быть.

Я иду по коридору в комнату и распахиваю дверь. Она врезается в стену, заставляя Рэйвен подпрыгнуть и сесть на кровати.

Дерьмо. Бл*дь, успокойся.

Я борюсь с шумом в голове и залезаю в постель к Рэйвен. Ее мягкое тело, теплое ото сна, сворачивается около моего. Тихий стон слетает с ее губ, и запах ее кожи успокаивает мою ярость. Я притягиваю ее в свои объятия, молча обещая защитить ее и сделать своей. Навсегда.

Рэйвен

― Подай мне гаечный ключ.

Большая рука Джоны тянется из-под Импалы, и я бросаю ключ в его ладонь.

Мы работаем над Импалой все утро, пытаясь отвлечься от мысли, что я ничего не слышала от Евы. Часы проходят, и до сих пор ни слова. Я не могу просто сидеть и ничего не делать.

Компонуя новые детали двигателя, я нахожу в себе мужество обсудить проблему с Джоной.

― Если я вскоре ничего от нее не услышу, ― я морщу нос и щипаю переносицу, ― то поеду к ней домой.

Металлический лязг брошенного на бетонный пол инструмента отскакивает от стен. Я остаюсь сосредоточенной на моем занятии.

Слышу, как он выскальзывает на тележке из-под автомобиля.

― Только через мой гребаный труп.

Я готовлюсь к спору. С настойчивым хмурым взглядом и со стальной решимостью я смотрю в его глаза.

Беспокойство и озабоченность вместо его обычной легкой улыбки разрушают мою волю. Мои плечи опадают, и я облокачиваюсь на верстак.

― Я беспокоюсь о ней.

Он встает и сокращает пространство между нами.

― Знаю, детка. Но я не могу отпустить тебя одну к ней домой. Если ты настаиваешь, то я пойду с тобой.

Мне нужно рассказать Еве о Винсе, и я не хочу, чтобы она чувствовала неловкость из-за Джоны. Не говоря уже о том, что несколько часов назад он чуть ли не убил ее парня на дороге.

― Нет. Я должна пойди одна.

Он укутывает меня в свои объятия, и я расслабляюсь на его груди.

― Исключено.

Я выдыхаю.

Разочарована, но не удивлена.

― Джона, я понимаю, почему ты беспокоишься. Но на самом деле, каковы шансы, что Винс будет в ее доме?

Он, вероятнее всего, прячется подальше с тюбиком Неоспорина и со льдом после того, что ты сделал с ним.

Его руки сжимаются при упоминании Винса.

― Ты не пойдешь.

Почему все должно быть так сложно?

Я наклоняю голову, чтобы увидеть его лицо.

― Что в этом такого? Все, что я сделаю...

― Что такого? ― он отпускает меня и несколькими большими шагами возвращается к Импале, пропуская пальцы через волосы. ― Проблема в том, что в последний раз, когда я позволил тебе пойти куда-нибудь самостоятельно, вопреки здравому смыслу, ты вернулась разрушенной.

Он склоняется над капотом машины, опираясь на руки, и опускает голову.

Я шагаю к переднему крылу.

― Джона.

Он поворачивает голову с измученным выражением лица. Он прав. Я обещала ему, когда мы впервые занимались любовью, что никогда не заставлю его снова переживать по такому поводу.

― Ладно. Я не пойду.

Пробормотав проклятья, его вес оседает, и он отталкивается от машины.

― К ней домой. Я пойду к ней на работу.

Моя уверенность возвращается, и он, должно быть, видит это, пока изучает мое лицо.

― Хорошо. Но только к ней на работу. С большим количеством людей вокруг. И позвони мне, прежде чем зайдешь и через секунду, как выйдешь. Поняла?

Я усмехаюсь, пораженная тем, насколько сильно я люблю своего защитника Джону.

― Ладно.

― Я серьезно, детка. Если ты увидишь...

Мой телефон звонит, оповещая о новом сообщении.

Я отвечаю ей и спрашиваю, во сколько она должна начать работать. Мы договариваемся встретиться там за полчаса до начала ее смены.

Джону не устроил план, но, по крайней мере, он не приковал меня к постели, как угрожал. Я обещала, что встречусь с ним в тренировочном центре после того, как увижусь с Евой, чтобы он мог увидеть своими глазами, что я в порядке.

Он везет меня на работу, чтобы проведать Гая, все время маяча на заднем плане, как какой-то телохранитель Адонис. Мы заходим в мою квартиру, чтобы накормить Дога и взять пару вещей. Наконец он уходит, чтобы я смогла встретиться с Евой, после обещания, что увижусь с ним меньше, чем через час.

Я вовремя паркуюсь справа возле пиццерии «Нори». Проходя от машины к входящей двери, замечаю голубой Мустанг Евы. Я быстро просматриваю местность, проверяю, здесь ли Винс, и с облегчением выдыхаю, когда не вижу его.

Я прохожу сквозь двери, и аромат чеснока и масла заставляет заурчать мой желудок. Несколько официантов снуют рядом, но Евы нет.

― Рэйвен! Привет, давненько я тебя здесь не видела. ― Глаза Стефани осматривают все вокруг, прежде чем сфокусироваться на моем лице. ― Где же красавчик, с которым ты встречаешься? ― восторженная официантка расплывается в радостной улыбке. ― Вы, ребята, расстались?

Она милая девушка, и я никогда не считала себя ревнивицей, но моя рука дрожит от желания ударить ее, и стереть ее готова-и-желаю выражение с лица.

― М-м-м, нет. Мы не расстались. ― Я кладу руки на верхнюю часть стойки администратора и наклоняюсь. ― Мы все еще вместе, если ты понимаешь, о чем я.

Я подмигиваю ей и вижу, как энтузиазм стекает с ее лица.

Да, получай!

― Ева в подсобке?

Я не дожидаюсь ответа и отправляюсь на кухню.

Она мямлит что-то, но я ее не понимаю, что именно, затем прохожу сквозь кухонные двери.

Я останавливаюсь у закрытой двери кабинета, чтобы собраться с мыслями, прежде чем постучать. Понятия не имею, какое настроение будет у Евы, и могу только надеяться, что она принимает то, что я собираюсь ей сказать.

― Ева? Ты там?

Я стучу костяшками пальцев по двери.

Ее тихий голос говорит мне войти.

В комнате темно, только тускло светит настольная лампа. Она сидит на стуле, расположив руки на столе по обе стороны от ее головы.

Не хорошо.

Я занимаю место напротив нее.

― Привет, Ева. Как поживаешь?

― Хм-м.

― Настолько плохо?

Она не отвечает, и кладет лоб на стол.

― Слушай, насчет прошлой ночи. Мне жаль...

Ее голова поднимается, и она смотрит на меня, прищурив глаза.

― Жаль? Что ты такого сделала, что тебе жаль? Все это ― моя вина. Я постоянно говорю себе, что этот парень будет другим. Этот парень не ударит меня или не скажет всякое дерьмо. Вначале все они выглядят нормальными. Или я так думаю. ― Она кладет голову на руки, пока трет виски. ― Господи, Рэйв, я так облажалась.

― Ева, ты не... облажалась.

Ее опухшие глаза снова щурятся, и я решаю, что сейчас подходящее время, чтобы заткнуться и слушать.

― Знаешь, что я сделала вчера вечером после того, как вы меня высадили? Я лежала в постели всю ночь с телефоном на груди, надеясь, что он позвонит. Я хотела, чтобы этот кусок дерьма позвонил мне и сказал, что ему жаль, и что он больше никогда не напугает меня. Если бы он появился на моем пороге, я бы приняла его обратно. ― Она откидывается на спинку своего стула. ― Все еще думаешь, что я не облажалась?

Нет, уже так не думаю.

Но, я не собиралась говорить ей это.

Она терзается насчет Винса, чувствуя, будто это она во всем виновата. Если она узнает, что она была не более чем его работой, может быть, это поможет ей отпустить его, и она позволит себе освободиться.

― Слушай, я пыталась сказать...

― Он держался за тебя, ― говорит она далеким голосом.

― Что? ― шепчу я.

― Ты почти выскользнула из его хватки. Он отпустил меня. Но держался за тебя. ― Она смотрит на меня со слезами, вытекающими из ее глаз, и со стыдом на лице. ― Я ревновала. ― Она рыдает. ― Я так облажалась.

Она прячет лицо в своих руках, пока ее тело трясется от рыданий. Я подхожу к ней и встаю на колени.

― Ева, мне нужно кое-что тебе сказать. Я не говорила тебе раньше, потому что пыталась защитить тебя. Но теперь, тебе нужно знать. Ты ни в чем из этого не виновата.

Ее налитые кровью глаза сосредотачиваются на мне, пока я рассказываю ей о Винсе. Я рассказываю ей о Доминике, и его планах на меня. Я умалчиваю про бой Джоны, но говорю, что Джона, Доминик и я работаем над кое-чем, так что мне не придется раздвигать ноги оставшуюся часть моей жизни. Я заканчиваю, давая ей четко понять, что, хотя я уверена, что у Винса есть к ней чувства, с самого начала он намеревался только получать информации для Доминика. И то, что он держал меня вчера, возможно, имеет отношение к этому.

Тикают молчаливые минуты. Ева пялится на стену за моим плечом. Ее губы шевелятся, но не выходит ни звука. Сидя на пятках, я ожидаю ее реакцию от той гнилой информации, которую вывалила на нее.

― Вот гребанный ублюдочный кусок дерьма!

Ошеломленная ее внезапным порывом, я отшатываюсь, бросив руку назад, чтобы не упасть на задницу.

― Сраный мужик! Бесполезный, сосущий член, кусок дерьма!

Она вскакивает со своего стула и шагает по небольшому офису.

― С меня хватит! ― я встречаюсь с ее широко открытыми глазами, она выбрасывает руки вверх. ― Я завязала. Меняю команду. Я презираю мужчин, и отныне буду встречаться только с женщинами.

― Не думаю, что это необходимо...

― Уф-ф-ф! Мой отец, твой от... эм, Доминик, Винс, каждый из них больной ублюдок. Я так чертовски зла.

Она опять начала шагать.

― Ага, ― бормочу я.

Я слушаю, пока Ева называет все возможные комбинации ругательств, некоторые из которых она придумывает на ходу. Окончательно исчерпав английский язык, она садится в свое кресло.

― Ты будешь в порядке?

Я рада видеть, что ее фиолетовое лицо превращается в красное.

― Я? Да, черт возьми, я буду в порядке. Теперь я лесбиянка. Думаю, вопрос в том, в порядке ли ты?

Я думаю о том, как ответить, желая быть максимально честной.

― Я верю, что буду.

И я буду. Я верю в Джону и его способности. Я верю в его любовь и в его стремление забрать меня от Доминика. Я верю в нас и наше будущее. Это все, что мне нужно.

― Спасибо, что рассказала мне о Винсе. Жаль, что ты не рассказала мне раньше, но не знаю, слушала бы я раньше. Он действительно одурачил меня.

Она качает головой.

― Просто держись от него подальше, хорошо?

Я поднимаю брови, давая ей понять, что жду ответа.

― Да! Конечно.

Я киваю, но что-то глубоко во мне подсказывает, что у нее нет самообладания, чтобы держаться подальше.

Она встает и сгребает меня в объятия.

― Прости, Рэйв.

― Ты тоже. ― Я отодвигаюсь, разрывая объятия. ― Я напишу тебе вечером после работы. Ты уверена, что будешь в порядке одна в своем доме? Джона сказал, что ты можешь остаться в его гостевой комнате так долго, как захочешь.

― Да. ― Она отмахивается от меня рукой. ― Я в порядке, но скажи ему спасибо.

― Скажу. ― Я выхожу за дверь, но засовываю голову обратно. ― Не убивай сегодня никого из мужского вида.

― Я постараюсь.

Покинув ресторан, я невольно сочувствую любому мужчине, который пересечется с Евой.

***

― Простите, мисс? Вам нельзя туда, если Вас нет в моем списке, ― говорит большой охранник, пока стучит по блокноту.

Я остановилась недалеко от дверей Тренировочного Центра. Я знала, что Джона давал сегодня нескольким местным СМИ интервью, но это похоже на попытку попасть за кулисы на концерте группы U2.

― Да, конечно. Эм, Рэйвен?

Я надеюсь, что Джона внес меня в список, потому что чувствую себя полной идиоткой.

Он опускает свои зеркальные, солнцезащитные очки на переносицу кончиком указательного пальца. Его взгляд падает на мои ноги и затем скользит вверх по моему телу. Я скрещиваю руки на груди, как будто меня визуально осквернили.

― Мне нужно посмотреть Ваше удостоверение.

Он действительно серьезно охраняет эту дверь. Такое ощущение, будто кто-то не прошел отбор в копы в школе. Я протягиваю ему свое удостоверение. Он смотрит на список, проверяет мои водительские права, изучает мое лицо, и возвращается к списку.

Да вы, должно быть, издеваетесь.

― Все в порядке. Вы чисты.

Он протягивает обратно мою карточку.

Удивлена, что ему не нужен образец крови.

Я киваю ему и прохожу через дверь.

В этом месте кипит жизнь. Ропот голосов шумит в ушах, пока я осматриваюсь в лобби. Никакого признака Джоны. Я проскальзываю сквозь группу людей и спускаюсь по коридору в главный тренировочный зал. Ребята как обычно тренируются, но теперь они в окружении камер и ведущих новостей. Я пропихиваюсь через десяток людей в костюмах, большинство из которых разговаривают или отправляют сообщения на своих мобильных телефонах.

Встав на цыпочки, чтобы посмотреть поверх голов, я ищу Джону. Я вижу, как Рекс и Калеб боксируют с двумя тренерами, которых я еще не встречала. Оуэн говорит на камеру, пока очень привлекательная ведущая новостей, с низким V-образным вырезом рубашки и в мини-юбке, прижимает микрофон к его рту.

― Малышка.

Я подпрыгиваю и вскрикиваю при звуке голоса Блейка у плеча.

― Ты до смерти напугал меня.

Я кладу руку над сердцем.

Его лицо становится серьезным и заботливым. Он не острит и не говорит грязные шутки. Он делает шаг в мое пространство, и его зеленые глаза сверлят меня сверху вниз.

― Слышал о том, что произошло прошлой ночью.

― Прошлой ночью? ― воспоминания об обнаженном Джоне, нависшем надо мной, наполняют мой разум. Мои щеки вспыхивают. Я ударяю по голове рукой. ― Ох, Винс.

Конечно, он говорит о Винсе.

― Да. Винс. ― Его глаза сужаются и напрягается челюсть. ― А ты что подумала, о чем я говорю?

― Ни о чем. Забудь.

Я выдыхаю, равнодушно пожимая плечами, и молюсь, чтобы краснота сошла с моего лица.

Он все еще пялится. Блейк никогда не был так долго серьезным. Его лицо выглядит полным боли, когда он изучает пространство прямо над моей головой. Я смотрю вверх. Там ничего.

Какого черта он делает?

― Блейк, ты меня пугаешь.

Он смотрит на меня, и я вижу горечь в его глазах, прежде чем он смаргивает ее.

― Слушай, я знаю... ― он кривится и смотрит в пол, как будто черпает из него силу. ― Я знаю, на что это похоже, иметь ничтожного мудака в отцах. Я жил с этим. Все еще живу. ― Он трет свою бритую голову. ― Одно дело портить жизнь своему сыну, другое ― своей дочери. ― Полустон, полурычание громыхает в его груди. Его внимание сосредоточено на мне. ― Думаю, что пытаюсь сказать… я тебя прикрою. И Джону. Понимаешь?

Я тру свои губы, пытаясь разрушить неизбежную дрожь. Что бы ни случилось с Блейком в его прошлом, этого достаточно, чтобы стереть того мужчину, которого я знаю, и заменить его пугливым, робким мальчиком.

Мои глаза горят от наступающих слез. Все это чересчур. Сначала Джона, теперь Блейк. Они действуют так, будто заложат свои жизни, чтобы защитить меня.

Это безумие. И это чуждо. И ощущается как... семья.

― Да, я понимаю и чувствую то же самое.

Его глаза сверкают, и самоуверенная улыбка возвращается. Он наклоняется ко мне, приложив ладонь к уху.

― Прости. Что ты чувствуешь? ― он проводит руками по груди. ― Можем уединиться или сама снесешь предложение? Есть одно место, внизу... Ай!

Я бью его в живот и радуюсь, что печаль исчезла с его лица.

Он трет место на животе, где я ударила его.

― Нужно взять тебя в октагон. Черт, больно.

Я толкаю его плечом, и он принимает это за сигнал, чтобы прижать меня к себе. Я не говорю ни слова, боясь, что мой голос может показать глубокие эмоции, которые я чувствую.

― Давай. Я отведу тебя к твоему мужчине.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов