Еще одно короткое совещание, и я буду дома. Увидимся вечером. Дж.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 7Следующая ⇒

Глава 17

Рэйвен

Заперевшись в ванной Джоны, я смотрю на себя в зеркало. Мои руки сжимают стойку, и я наклоняюсь, чтобы изучить свое лицо: покрасневшие, налитые кровью глаза и грива темных волос, обрамляющая мое бледное лицо.

― Прекрасно. Я похожа на зомби. Действительно сексуально, Рэйвен, ― шепчу я себе.

И хотя я уже принимала душ несколько часов назад, я думаю, еще один может помочь смыть мертвенное, вялое выражение с моего лица. Я собираю волосы в пучок, чтобы оставить их сухими, и встаю под теплую воду. Я снова чувствую себя человеком, когда хорошенько тру лицо. Я выпрыгиваю из душа, и реальность того, что сейчас произойдет, заставляет меня вытирать тело насухо быстрее, чем обычно. Бабочки вместе с предвкушением кружатся в животе.

На моих губах растягивается улыбка, и тепло разливается по всему телу. Я заталкиваю мысли о сложном дне далеко на задворки сознания и запираю переживания.

Они все еще будут там завтра. Но сегодня вечером есть только мы.

Я чищу зубы и надеваю новую пару трусиков, которые купила в последний раз в Victoria’s Secret. Проскользнув в ярко-синее кружево, я осматриваю себя со всех сторон.

Эта коллекция называется «Дерзость», и пока я пялюсь на свой зад, то понимаю почему. Они, низко посаженные на бедрах, выполнены из нежного кружева, которое сильно акцентирует изгибы моей задницы. Я купила их, думая о Джоне. Он не сможет удержать руки подальше от моей задницы, и я не могу дождаться, чтобы увидеть, что он думает о них.

Я отказываюсь от бюстгальтера или топа и решаю, что пойду топлесс. Причесав волосы, я позволяю им упасть волнами в случайном беспорядке.

Быстрый взгляд в спальню улавливает зажженные свечи, приятную музыку, но нигде нет Джоны. Я мчусь к его кровати, скрестив руки на груди, и залезаю на нее.

Лежа на животе, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

У него большой опыт в сексе.

А что, если я разочарую его?

Он привык к сексуально уверенным в себе женщинам, которые, вероятно, висят на балках или стоят на голове. Я не могу конкурировать с ними.

― Прекрати это. Все будет в порядке. Ты тоже можешь висеть на балках, ― шепчу я. Заглушая смех подушкой, я чувствую себя неловко, и это только раздражает меня.

Думай о сексе. Не хихикай.

Я глубоко вдыхаю и представляю Джону. Я приветствую знойный голос Эллы Фицджеральд, и аромат от воска свечей немного успокаивает мои расшалившиеся нервы.

Я слышу щелчок двери в спальне, когда он открывает ее, а потом тихонько закрывает. Все еще лежа на животе, положив руки под голову, я поворачиваюсь к нему и почти задыхаюсь.

На Джоне лишь черные пижамные штаны. Они низко висят на бедрах, обнажая его нижние брюшные мышцы, усыпанные темными волосами. Срань Господня. Его иссиня-черные волосы покрыты влагой. Он, должно быть, принял душ в гостевой ванной комнате. Я глазею на его мужественное тело, сильные руки, выпуклые мышцы, напряженные по бокам, затем останавливаюсь на его улыбающемся лице. Его карие глаза осматривают меня, визуально лаская. Чувствую, как дрожь нужды вибрирует под моей кожей.

― Бл*дь. Ты сейчас так сексуально выглядишь.

Его глубокий голос и грязные разговоры заставляют меня дрожать.

Мой взгляд сосредоточен на нем, пока он идет через комнату к кровати.

― У меня захватывает дух. ― Его пронзительный взгляд бродит по каждому дюйму моей фигуры. ― Не двигайся. Останься так.

Я подчиняюсь, и он исчезает у подножья кровати.

Что он делает?

Матрас прогибается у моих ног, и я чувствую, как тепло его рук накрывает мои икры. Используя их для опоры, он медленно взбирается на мое тело, пока не седлает бедра. Хлопковая ткань пижамных брюк касается моей обнаженной кожи. Я делаю глубокий вдох и расслабляюсь, в то время как кончики его пальцев пробегают по краю моих трусиков со спины.

― Эти — мои фавориты.

Его пальцы очерчивают путь от одного бедра к другому.

― Я купила их специально для тебя. Подумала, они понравятся тебе.

― Я, бл*дь, люблю их. ― Он упирается своим членом в пространство между моих ног. Его откровенное возбуждение заставляет меня задыхаться. ― Чувствуешь?

― Эм, да.

Нервное хихиканье накапливается в моей груди, мое горло першит.

Не хихикай!

Он прослеживает линию моей татуировки от бедра к плечу. Мою кожу покалывает, и мурашки распространяются по телу. Кровать прогибается у моей головы, и он прикусывает раковину моего уха. Я вдыхаю цитрус и специи, которые кружат мою голову и разжигают огонь в животе.

― Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно люблю твою татуировку?

Его рот движется вдоль горла, и он целует свое любимое место.

Моя голова наклоняется в сторону, одобряя его внимание. Его мягкие губы прослеживают линии птиц, нежно целуя и облизывая, пока он не возвращается к моему бедру. Стон наслаждения вырывается из моей груди.

― Тебе нравится это, детка? ― спрашивает он напротив моей кожи.

Я выгибаю спину, поднимая нижнюю часть к его груди. Он скользит рукой под кружево и накрывает ягодицу, сжимая ее, пока его рот продолжает свои пытки.

― Джона, я хочу увидеть тебя.

Мои слова заканчиваются всхлипом.

― Еще нет. Я не закончил играть с тобой.

Я уже так заведена, что не могу представить, на что это будет похоже, когда он закончит играть со мной.

Его большие руки двигаются вверх и с нежным давлением массируют мои плечи. Не испытывавшее подобное ранее, мое тело реагирует по-новому. Я плавлюсь в кровати. В моей груди начинается восхитительное покалывание, которое разливается по венам и нагревает кровь.

Его медленные ласки перемещаются на мою спину. Я ощущаю себя маленькой и хрупкой от его опытного прикосновения. Руки, губы, язык и зубы, все стимулирует мой голод. Я задыхаюсь и хочу большего. Мои стоны в сочетании с приятной музыкой, заполняющей комнату, создают эротическую симфонию.

― Джона, я больше не вынесу.

Я двигаюсь, чтобы перевернуться, но Джона прижимает свою грудь к моей спине, придавливая меня к кровати своим весом. Его руки лежат близко к моему лицу, и я едва сдерживаю желание наклониться и провести языком по татуировкам на его бицепсе.

― Моя девочка жаждет.

Он прижимается бедрами ко мне.

Смущенный всхлип срывается с моих губ, и я вжимаюсь в него. Интимные части моего тела выпрашивают, нет, требуют его внимания.

― Продолжай в том же духе, и это закончится прежде, чем начнется. ― Он кусает меня за шею, затем успокаивает, медленно лаская языком. ― Не волнуйся, детка. Мы вернемся к этому. Но сначала нам нужно поговорить.

Мое тело застывает, и я поворачиваю шею, чтобы взглянуть на него.

― Поговорить? Я не хочу разговаривать.

Моя реакция похожа на реакцию ребенка, которого заставили есть овощи. Насколько это сексуально?

Он закусывает губу, пытаясь сдержать улыбку.

― Мы должны. Я знаю, что ты на таблетках, поэтому противозачаточные должны позаботится об этом, так?

Мое лицо падает на сложенные руки, чтобы скрыть розовые щеки.

― Да. Но как ты... ― тупой вопрос. Он видел, как я принимала их. ― Неважно.

Единственная забота, которую проявила моя мама, заключалась в том, что она заставила меня принимать таблетки в шестнадцать лет. Наверное, она думала, что я такая же, как она. Но я не хочу сейчас об этом думать.

― Дело в том, что я никогда не занимался сексом без презерватива. Я также никогда прежде не занимался с женщиной любовью. Как насчет того, чтобы я не надевал его?

― Уф! Джона, ты сейчас действительно портишь момент, — жалуюсь я сквозь подушку.

― Что? Я хочу удостовериться. Это твой первый раз, и я хочу, чтобы все прошло хорошо. Я думаю, что без резинки будет лучше. Но я не буду этого делать без твоего разрешения.

― Резинки?

― Без презерватива.

Я фантазировала о том, как пройдет мой первый раз с Джоной. И в моей версии в этот момент не было разговора, который затрагивает слово резинка. Это напоминание о сексуальном опыте Джоны и его отсутствии у меня. Но я люблю его и верю, что он любит меня. Без сомнения, он действует в моих интересах. Он всегда так делает.

― Я верю тебе.

Он поднимается и ложится на мою сторону. Я опираюсь на локти и смотрю в его красивое, улыбающееся лицо.

― Хорошо, больше никаких разговоров.

С рыком он наклоняется и овладевает моим ртом. Его язык скользит по моему, разжигая во мне нужду. Я наклоняю голову и впускаю его глубже. Мои пальцы сжимаются, спина выгибается, пытаясь приблизиться к его телу. Он всасывает мой язык в рот и пробегает по нему зубами, пока я тяну его обратно.

Больше.

Это слово вертится в моей голове, посылая сигнал каждой нервной клетке в моем теле. Его руки обвиваются вокруг моей головы, и он перекатывается. Мои ноги расставлены для него, принимая его тело. Он нависает надо мной, и его твердая грудь располагается над моей. Он прижимается ко мне своей твердостью, и я проглатываю его стон.

Его руки зарываются в мои волосы, крепко хватая их у корней. Он немного тянет, мой рот открывается шире, и он углубляет поцелуй. С жестким давлением он продолжает тереться об меня, и мое надвигающееся освобождение нарастает. Мой желудок переворачивается от обещания того, что грядет.

Остановившись чтобы вздохнуть, он целует мою шею, отчего я задыхаюсь. Его теплый рот накрывает верхушку моей груди. Электрический ток проходит через мое тело к лону. Он перемещает рот, посасывая один сосок, пока перекатывает другой между большим и указательным пальцами. Я скольжу своими ногами по его ногам, неугомонно и нетерпеливо.

― Такая, бл*дь, отзывчивая, ― рычит он, и от грохотания его низкого голоса на моей груди вибрирует по всему моему телу. ― Господи, ты такая сладкая. ― Он лижет и теребит мою грудь. ― Я хочу попробовать все остальное.

Его слова как ракетное топливо для моего либидо. Я корчусь и задыхаюсь. Его руки перемещаются к промежности. Мое тело выгибается на кровати.

Если бы я не была такой возбужденной, то мне бы стало стыдно за отсутствие контроля.

Он проводит губами вдоль моего тела, останавливаясь только для того, чтобы прикусить пупок.

― М-м-м, Джона...

Я хочу сказать, как хорошо он чувствуется на моей коже, но я слишком растворилась в ощущениях.

Зацепив пальцами тонкое кружево моих трусиков, он срывает их крепким рывком. Я стону, приподнимая бедра, и он бросает кружево на пол. Мне хорошо, я возбуждена и полностью лишена рационального мышления.

Он поднимает голову и посылает мне сексуальную улыбку. Она похожа на ту, которую я получала раньше, но лучше. Гораздо лучше. Его опущенные веки и темный блеск в глазах превращают эту улыбку во что-то совершенно иное, и я пропадаю. После одного взгляда я полностью принадлежу ему.

Я дрожу, когда он располагается между моих ног. Его глаза на секунду сосредотачиваются на мне, прежде чем он наклоняется. Его рот прижимается ко мне, толкаясь глубоко. Я откидываю голову. Каждый нерв горит, и мной овладело желание. Его руки все еще лежат на моих бедрах и демонстрируют полное чувственное доминирование.

Вцепившись в простыни, я вонзаю пятки в матрас и толкаюсь бедрами вверх, прося о большем. Его рот владеет моим телом, дергая за ниточки и подталкивая. Он скользит руками вниз, поднимая мои бедра, погружаясь глубже и толкаясь сильнее. Перед глазами закручивается эйфория от каждой грубой царапины его щетины между моих ног.

― Джона, я...

Мои слова исчезают в стоне, и я закусываю губу.

Он отстраняется, и холодный воздух жестко поражает меня. Я открываю глаза, чтобы увидеть, как он нависает надо мной, напряженно вглядываясь в мое лицо.

― Почему ты остановился? Я не... я была почти... там.

Я скулю от разочарования.

― Ты готова.

Он не спрашивает, но я киваю.

Да, я готова!

Он целует мой подбородок.

― Ты уверена в этом? Потому что, бл*дь, детка, мне нужно быть внутри тебя. ― Он пробегает языком по моей нижней губе. ― Глубоко в тебе.

Я толкаюсь бедрами вверх и вонзаюсь ногтями в его руки.

― Да, моя девочка готова.

Он снимает штаны и бросает их на пол. Я открыто пялюсь на его возбуждение.

Это будет больно. Очень.

― Не волнуйся, детка. Я буду двигаться медленно.

Мои глаза перемещаются к его лицу.

Я сказала это вслух?

Он взбирается на меня, смотря мне в глаза, и поднимает мои руки над моей головой, переплетая наши пальцы вместе. В этом положении его тело наваливается на меня. Оно заставляет мои ноги раздвинуться, и я полностью в его власти. Беспомощная против его вторжения. И полностью в безопасности. Теплый, шелковистый жар проталкивается, плавно надавливая, заставляя меня открыться. Инстинктивно мое тело сопротивляется, и я прижимаю колени к его бокам.

― Дыши глубоко. ― Он касается губами моего подбородка. ― Расслабься.

Сделав глубокий вдох, я концентрируюсь на расслаблении мышц. Он проталкивается дальше.

― Я люблю тебя.

Он говорит напротив моей шеи, оставляя поцелуи на коже.

Джона отпускает мои руки, и я хватаюсь за его ребра. Его пульс бешено стучит напротив моей ладони. Его карие глаза темнеют, и беспокойство искажает его лицо.

― В чем дело? — спрашиваю я.

― Вот и все.

― Все?

Глубокий розовый румянец окрашивает мои щеки. Мои глаза расширяются.

Ох. И это все?

Он выглядит противоречиво.

― Я не хочу причинять тебе боль, — поясняет он.

Я оборачиваю ноги вокруг его бедер и использую пятки, чтобы прижать его ко мне.

― Я готова, Джона. Я хочу этого. Хочу, чтобы ты это сделал. Я люблю тебя.

Уверенность в моем голосе отражает чувства в моем сердце.

Он так нежно улыбается, что мне нужно перевести дыхание.

― Ладно, детка. Сделай глубокий вдох и медленно выдыхай.

Мой взгляд решительно фиксируется на нем. Сделав глубокий вдох через нос, я задерживаю дыхание и киваю. Я медленно выдыхаю, и когда воздуха почти не остается, он полностью погружается. Шипение вылетает из его губ, когда он проталкивается через барьер моей девственности. Я зажмуриваю глаза от жгучей боли.

― Мне так жаль, милая. Я люблю тебя.

Нежные касания его губ оставляют след от моей челюсти к плечу.

Спустя минуту я отпускаю его бедра. Мои ноги уже не в состоянии удержать его своими дрожащими мускулами. Жжение отступает, оставляя за собой чувство наполненности.

Боль проходит, и я фокусируюсь на лице Джоны: обе ямочки, широкая улыбка и сияющие глаза. Чисто мужская гордость.

Он заключает мое лицо в колыбель своих рук, проводя большими пальцами по моим щекам.

― Как ощущения?

― Великолепны.

Я погружаю руки в его волосы и притягиваю для глубокого, влажного поцелуя.

― Моя девочка.

Он начинает медленно двигаться, растворяя мой дискомфорт и пробуждая сильное желание. Я царапаю ногтями его голову, охваченная безумством.

Ближе, глубже, сильнее. Больше.

Я не знаю, что со мной. Но я знаю, что Джона нужен мне больше, чем кислород.

― Джона, я...

Вдох лишает меня моих слов, пока он врезается в мое тело. Пульсация удовольствия поднимается по телу и извивается в груди. Я хватаю руками его задницу, ощущая сгибания и разгибание его мышц, пока он двигается между моих ног.

Одержимость накрывает меня с головой. Дикое удовлетворение быть отмеченной, окончательно измененной человеком, которого я люблю.

― Больше.

Это простое слово заставляет его двигаться глубже, и толкаться сильнее.

Да!

Я стону, пока нарастающее напряжение концентрируется в самом низу и готово взорваться.

― Ты идеальна. Такая горячая и, бл*дь, такая тугая, ― рычит он в мой рот.

Мне жарко, и я извиваюсь, пока его слова и тело овладевают мной. Каждое движение заводит меня, толкая выше.

Его бедра смещаются в нужном месте, и искры летят из моих глаз. Я всасываю воздух, когда мое освобождение проходит сквозь тело. Мои ногти впиваются в его бицепсы, и я выкрикиваю его имя напротив его губ. Он продолжает двигаться во мне. И так же, как опытный гитарист нажимает идеальный аккорд, еще один взрыв удовольствия проходит через меня. Мои пятки опираются в кровать. Блаженное удовлетворение окатывает меня волнами. Я с трудом перевожу дыхание, опускаясь и погружаясь в постель.

Это всегда так?

Мое тело гудит. Я моргаю, чтобы сбросить туман после оргазма. Мои конечности падают по сторонам, насыщенные и тяжелые.

И только потом я замечаю, что Джона все еще движется во мне. Его татуированные руки напряжены и пульсируют. Его взгляд сосредоточен на мне, и он прикусывает нижнюю губу. Я не могу устоять перед желанием попробовать самой и приподнимаюсь, чтобы притянуть нежную плоть зубами. Он отпускает ее, и я всасываю ее глубоко в рот.

Он ускоряет свой темп, и рычит от освобождения. Тепло наполняет мое тело. Я лижу и посасываю его губы и язык, пока его движение не замедляется. Он падает на мое тело, и я оборачиваю ноги вокруг его талии, а руки вокруг шеи. Мы тяжело дышим, грудь к груди, сердца колотятся напротив друг друга, пока мы не успокаиваемся.

― Я не готов отказаться от тебя, ― говорит он напротив моей кожи, плавно двигаясь внутри меня.

― Я не готова, чтобы от меня отказывались.

Мы целуемся, на этот раз не так страстно, как до этого. Только нежные прикосновения и шепот любви.

― Спасибо, Джона. Это было лучше, чем я себе представляла.

Его губы касаются моих еще раз, прежде чем он скатывается с меня. Я морщусь, когда он выходит из меня. Он падает возле меня и притягивает меня в свои объятия.

Я кладу голову на его грудь, и он делает глубокий вдох.

― Детка, это было невероятно.

Мы лежим в тишине, пока Алисия Кейс поет «Каково это — летать» и успокаиваемся после занятия любовью. Текст песни посылает мурашки по моей коже. Я никогда не чувствовала себя свободнее, чем лежа здесь, в объятиях Джоны, отдав ему единственную вещь, которая стоила быть отданной. Слезы обжигают мои глаза, и я смахиваю ту, которая катится по моей щеке.

― Ах, дерьмо. Прости. Это было слишком грубо? Ты в порядке?

Руки Джоны вытирают влагу под моими глазами.

Приподнявшись, я смотрю на него и улыбаюсь.

― А по мне не видно?

― Нет. Я имею в виду, конечно, ты выглядишь потрясающе. Но ты плачешь.

Он продолжает вытирать мои непроизвольные слезы, но я останавливаю его руку своей.

― Я в порядке. Это был эмоциональный день.

Мои пальцы прослеживают татуировку на его груди.

― Все было, эм, хорошо? Ну, знаешь, для тебя?

Он запрокидывает голову, смеясь.

― Дерьмо, давай отбросим тот факт, что я влюблен в тебя. Даже если не считать, что мы были кожа к коже, без барьеров между нами, и твоя горячая, влажная, захватывающая...

Я игриво бью его по руке, мои губы приподнимаются, и щеки сводит от яркого комментария, который он озвучил.

― Ладно, оставим это. То, как твое тело реагирует на мое малейшее касание... Стоны наслаждения, исходящие из этих великолепных губ... Детка, это был самый горячий... ― его взгляд мечется, как будто ему тяжело говорить о своих чувствах. ― То, что мы сделали сегодня, было самым прекрасным, что я когда-либо испытывал.

― Я чувствую то же самое. Я рада, что ждала тебя, Джона. Ты достоин быть моим первым...

― И последним.

Моя челюсть падает, прежде чем я успеваю понять и захлопнуть ее.

Мог ли он действительно иметь в виду то, что только что сказал?

Я слышала, что мужчины так делают. Они говорят то, чего в действительности не имеют в виду после секса, потому что они поймали момент. Он не выглядит неуверенным. Он не улыбается. Его рот не дергается от неловкости. Его взгляд устремлен на мое лицо с нежностью. У меня мало опыта в этой области, но мне кажется, он похож на влюбленного.

Моя разумная сторона достает список.

Он заменил мою дверь, рисковал своей безопасностью, чтобы поговорить с Домиником, нашел меня после того, как я повесила трубку, и сегодня он любил меня, мой разум, тело и душу.

Как я могла воспользоваться его любовью, позволив ему отказаться от боя из-за меня?

Должен быть другой выход.

Мое мышление тормозится от усталости и сексуального удовлетворения, но я прокручиваю возможные варианты. Кроме моей смерти, которая не вариант, есть только одна вещь, которую я могу сделать.

― Джона?

― Да?

Я прочищаю горло. Во рту вдруг пересохло.

― Я могу сбежать.

Молчание.

― Я могла бы просто сбежать и поехать в Нью-Йорк или Флориду. Я изменю имя и найду оплачиваемую работу. Через некоторое время ты смог бы навестить меня. Ты не должен проигрывать. Я могла бы даже...

― Нет. ― Его ответ не злой, но безоговорочный. ― Так нельзя жить. Нам придется переезжать каждые несколько месяцев, постоянно оглядываясь через плечо.

― Ты не знаешь наверняка. Он может просто сдаться, когда не найдет меня здесь.

Он притягивает меня выше вдоль своей груди, и теперь мы находимся лицом к лицу.

― Ты думаешь, что Доминик такой человек, который отпустит то, что он хочет? Ты знаешь, что он придет за тобой, Рэйвен, только по той причине, что не любит проигрывать. Я хочу, чтобы ты стала свободной от всех связей, и единственный способ для этого ― проиграть бой. Деньги ― это единственный язык, который понимает Доминик.

Горячие слезы льются из моих глаз.

― Я никогда не смогу отплатить тебе за все, от чего ты отказался ради меня. Я боюсь, что со временем ты будешь злиться на меня.

― Невозможно. Титул всегда будет там. Бой заменим. Ты нет.

Закрыв глаза, я прячу свое лицо в сгибе его шеи.

― Я люблю тебя.

Это единственный способ, которым я могу выразить свою благодарность. Но этого недостаточно.

― Я тоже тебя люблю.

Он перемещает меня к своему боку.

Я наклоняюсь и даю ему свои губы. Из-за этого поцелуя две истины проникают и впитываются в мою душу.

Во-первых, Джона любит меня.

И во-вторых, я не знаю, что будет в будущем, но что бы ни случилось, я не буду одна.

Глава 18

Рэйвен

Я вздрагиваю, когда прохладный воздух омывает меня от спины к бедрам. Выныривая из глубокого сна, я тянусь за одеялом, чтобы защититься от холода, и вдруг чувствую что-то теплое, приятно дразнящее мое бедро. Постепенно холод исчезает, мое тело покалывает от тепла. Я моргаю, пытаясь полностью открыть глаза, и ощущаю легкое движение на кровати и мягкое прикосновение, которое движется по моей спине.

Джона.

Как и прошлой ночью, он целует мою татуировку.

Прошлая ночь!

Мои глаза открываются, пока страстные воспоминания прорываются сквозь сон.

Я потеряла девственность.

Хихиканье вырывается из моего горла.

Он улыбается напротив моего плеча.

― Щекотно?

Его глубокий, хриплый голос, касаясь моей кожи, вызывает мурашки на руке.

― М-м-м, нет. Приятно.

― Ты смеешься.

Качая головой, я отказываюсь разглашать мои мысли школьницы.

― Не думал, что пробуждение с тобой в моей постели может стать еще лучше. Но просыпаться с тобой и твоим горячим телом, голым и прижатым к моему? ― он покусывает и лижет мою шею. ― Непристойные фантазии наяву. ― Со стоном он прижимается к моему уху. ― Я ненавижу оставлять тебя такой, но у меня интервью по телефону. Спи, детка. Это не должно занять много времени.

― Интервью? Но еще темно.

― Мхм.

Его лицо утыкается мне в шею, и его пальцы щипают мою грудь.

Я стону и выгибаю спину, прижимаясь к нему.

― Бл*дь. ― Слово громыхает напротив моей кожи. ― Не двигайся. Я хочу вернуться к этому, когда закончу. ― Ощутив его последний поцелуй на моем плече, я чувствую, что он встает с кровати. Я слышу, как он скользит в свои штаны на завязках. ― Дурацкое интервью.

Он уходит и закрывает дверь спальни за собой.

Один глубокий, довольный вздох, и мои глаза закрываются.

Джона

― Это отстой, ― говорю себе под нос, как только опускаюсь в рабочее кресло в моем домашнем кабинете.

Я проверяю время. Пять пятнадцать утра. Я пью кофе и проклинаю своего агента по рекламе за эти интервью.

Я нахожусь за столом, когда должен быть в обнимку с Рэйвен. Безупречное тело моей девочки создано для меня. Почти невозможно уйти, когда окружен ее запахом.

Я вхожу в свою электронную почту и открываю письмо моего агента. Это самая ужасная часть быть бойцом ― дерьмовая реклама. Некоторым парням это нравится, но большинство из нас это ненавидят. Интервью с радиостанцией меньшее из зол рекламы. По крайней мере, я сделаю это из дома во фланелевых штанах. Если бы у меня был мой сотовый, я бы сделал это из моей кровати, обнимая Рэйвен. Я качаю головой и делаю пометку: первым делом купить себе новый телефон.

Просматривая электронную почту в поиске номера, я заметил, что опоздал на пятнадцать минут. Я пожал плечами. Черт с ними. Я впервые в жизни занимался любовью с девушкой моей мечты. Они могут подождать.

Набираю указанный в письме номер. Я называю продюсерам свое имя и, пока жду, мои мысли возвращаются к прошлой ночи. У меня никогда не было подобного сексуального опыта. Оуэн был чертовски прав, когда сказал, что секс становится другим, когда ты занимаешься им с любимым человеком. Рэйвен, девушка с нулевым опытом, но, черт возьми, она загоралась, как гребанная римская свеча. Те трусики, ее стоны, выгибание ее тела, жажда моего внимания. Я стону и поправляю свои штаны.

И я думал, что потеряю интерес?

Одного раза никогда не будет достаточно, ― дерьмо, жизни не будет достаточно с Рэйвен. Она просто дала мне почувствовать то, что может предложить, и я жутко голоден, полностью изголодался о большем.

― Для всех наших радиослушателей, у нас есть специальное угощение сегодня. ― Голос по телефону вырывает меня из счастливого места. ― Джона Убийца Слейд берет перерыв в жестком графике тренировок, чтобы дать нам эксклюзивное интервью. Его бой за пояс с чемпионом мира в тяжелом весе Виктором Дель Торо, состоится четырнадцатого сентября в «Mandalay Bay». Джона, спасибо, что нашел время поговорить с нами.

― Конечно, спасибо что пригласили меня.

Я закатываю глаза.

― Виктор Дель Торо был чемпионом в тяжелом весе на протяжении шести лет. Ты уверен, что сможешь победить его?

― Абсолютно. Я думаю, что мои показатели говорят сами за себя. Я до этого не проигрывал и не хочу проиграть сейчас.

Я кривлюсь от моего наглого вранья, потому что именно это я планирую сделать.

― Ты говорил, что у Дель Торо «слабая челюсть». Ты можешь объяснить нашим слушателям, что это такое?

― Конечно. Слабая челюсть относится к тому человеку, которого легко нокаутировать. Это Ахиллесова пята Дель Торо. Но парень чемпион в тяжелом весе уже шесть лет, так что он не слабак. Слабая у него челюсть или нет, но парень может драться.

― Убийца, сейчас ты имеешь в виду правый хук? Можно предположить, что твой мощный правый хук в сочетании со стеклянной челюстью Дель Торо означает, что у него очень мало шансов на победу в этой битве?

― Нет, не обязательно. Ключ хорошего боя в том, чтобы узнать и проработать свои слабости. Он тренируется, чтобы защитить свою челюсть любой ценой. Я могу выкинуть десяток убийственных правых хуков, но они сработают, только если я попаду. Он будет начеку весь бой.

― Последний вопрос, у тебя репутация... как бы это сказать... дамского угодника? Поговаривают, что тебя видели в городе с сексуальной брюнеткой. Наши источники говорят, что это Рэйвен Морретти, местный автомеханик. ― Корреспондент и его соведущий смеются, прежде чем он заканчивает: ― Убийца остепенился?

Нет, бл*дь, он не сказал это.

Я скриплю зубами, и мои мышцы напрягаются. Наклонившись вперед, опершись локтями на стол, я говорю четко, чтобы не возникло недопонимания.

― Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь, ребята, но скажу следующее, ― мой голос звучит низко и угрожающе даже для моих ушей, ― если вы будете говорить о Рэйвен, я лично навещу вашу студию, и мы перекинемся парочкой словечек. Понятно?

― Вау! Народ, вы это слышали? Звучит так, будто Казанова Лас-Вегаса, наконец, остепе...

Сброс.

Дерьмо. Как я мог не подумать об этом?

Этот бой грандиозный для Вегаса. Она будет брошена в центр скандала. Как будто девушке не хватает проблем. Мне нужно защитить ее. Но как? Я позабочусь о том, чтобы мы залегли на дно, пока не закончится бой. Надо проинформировать Рэйвен о ситуации, чтобы помочь ей подготовится к тому, чему она будет противостоять.

Побег с ней и остаток жизни на необитаемом острове, не кажется такой уж плохой идеей.

Я делаю несколько звонков: два для интервью и еще заказываю новый телефон, который доставят мне домой. Сейчас восемь пятнадцать, и я не слышал ни звука из комнаты. Рэйвен, должно быть, еще спит. Я планирую залезть обратно в кровать к ней, когда слышу, как бежит вода в ванной. Или в душе? Я улыбаюсь, когда образ секса в душе с Рэйвен проникает в мой разум.

― Не будь бесчувственным мудаком.

Я вытряхиваю фантазии из моей головы. Ей должно быть больно. Я не смогу заниматься с ней сексом день... или два. Нет, день. Дам ей возможность восстановиться.

Я ни за что не смогу пойти в комнату, когда она мокрая и голая в моей ванной. Я не дам ей и шанса, если увижу ее такой. Убивая время, я оплачиваю пару счетов через интернет, проверяю почту и играю в пасьянс, прежде чем возвращаюсь в комнату.

Я иду по коридору с улыбкой. Секс, на сегодня, мог быть снят с повестки дня, но я могу придумать много других вещей, которые мы могли бы сделать, чтобы скоротать время.

Рэйвен

Я открываю глаза яркому солнечному свету. Мои мускулы протестуют, когда я протягиваю руки над головой. Боже, это больно. Я переворачиваюсь на спину, в то время как улыбка расплывается на лице.

― Это потрясающе.

Я топаю ногами по кровати под одеялом.

Слабый запах кофе атакует меня. Я сбрасываю ноги с кровати, сжимая простыню на моей обнаженной груди. Я ищу на полу свои трусики и вспоминаю, что Джона уничтожил их прошлой ночью. Зажимаю губы между зубами, чтобы заглушить мой возбужденный визг. Я прослежу, чтобы оснастить себя соответствующими трусиками-на-замену, посетив магазин на неделе. Возможно, я куплю несколько дополнительных пар...

Теплый напор просачивается между моих ног. Моя челюсть отвисает, а рука подлетает ко рту.

― Ох, нет. Месячные? Дерьмо.

Обернув простыню вокруг тела, я бегу в ванную и запрыгиваю в душ. Оттираю свое тело, убедившись, что я нежна в особых местах, мысленно делаю подсчет.

На десять дней раньше? Невозможно.

Я не пропустила ни одной таблетки — мое дыхание замедляется.

Это не месячные!

То, что сейчас на дорогих простынях Джоны ― прямой результат прошлой ночи.

― Это так унизительно.

Я не могу представить, как, согласно правилам, должна вести себя девушка, чья девственная кровь осталась на простынях ее парня. Но одно я знаю точно — надо снять их и поместить в стирку, прежде чем он увидит.

Быстро одевшись в одну из футболок Джоны, я закручиваю влажные волосы в полотенце и приступаю к Операции «Устранению Ущерба от Девственности».

Я бегаю вокруг кровати и бросаю одеяло на пол. Снимаю наволочки и кидаю их на пол к одеялу. Туда же летит и простынь. Я судорожно собираю испачканное постельное белье, когда слышу, что дверь спальни открылась. Застыв на месте, я изо всех сил зажмуриваюсь.

Проклятье!

Опустив голову, я смотрю украдкой, молча надеясь, что мне показалось.

― Привет.

Он изучает мои загруженные руки, пока мои глаза смотрят на ноги.

Нет. Меня поймали.

Я вскакиваю, теряя несколько наволочек, и изображаю самую невинную улыбку.

― Что происходит? ― он наклоняет подбородок в сторону белья в моих руках. ― У меня есть горничная для этого.

Его сексуальная полуулыбка почти заставляет меня забыть о всепоглощающем смущении. Почти.

Я пытаюсь придумать вескую причину для того, почему буду стирать белье Джоны. Его великолепное, обнаженное до пояса тело, никак не помогает мне сконцентрироваться. Я пробегаю голодным взглядом по каждому изгибу мускулатуры. Моргаю, пытаясь прояснить взор от зрительного оргазма.

Сконцентрируйся, Рэйвен.

― Я, эм, думала помочь. Хм, внести вклад, так как живу здесь?

Мое оправдание получается вопросом.

Джона читает меня с прищуренными глазами. Он знает, что я лгу.

Мой взгляд мечется по комнате, не в состоянии сфокусироваться из-за его проницательного взгляда. На вздохе, я опускаю плечи вместе с бельем, побежденная.

Я не могу лгать Джоне.

― Этим утром, когда я проснулась, я, эм...

Он приподнимает брови, ожидая продолжения.

― Когда я села, я полагаю, гравитация или что-то взяло вверх и я... хм... ― я опускаю лицо, концентрируясь на полу передо мной. ― Кровь... на твоей красивой простыне. ― Я признаюсь и тру лоб, чтобы избежать контакта глазами. ― Мне очень жаль. Я постираю все, и если она не отстирается, я куплю новый комплект.

Я не слышу, как он двигается, но его босые ноги оказываются в пределах видимости. Находясь меньше чем в футе от меня, он притягивает меня в свои объятия. Его руки напрягаются вокруг меня, и он целует мою голову. Я расслабляюсь и прижимаюсь к нему.

― Позволь мне позаботиться о белье. Ты иди выпей кофе, а я брошу это в стирку.

Он отстраняется немного, ища мой взгляд. Я пялюсь мимо его плеча. Он обхватывает мою щеку, держа лицо в плену, требуя моего внимания.

― Я люблю тебя, детка, но мне определенно не нравится, что ты думаешь, будто я не могу позаботиться о каком-то дурацком постельном белье. Я надеюсь, что все впиталось, чтобы каждый раз, когда я буду спать на этом белье, я мог вспоминать наш первый раз. Не то чтобы мне нужно было напоминание. Прошлая ночь отпечаталась в моем мозгу навсегда.

Он ведь не сказал это. По моим щекам разливается тепло, и я морщу нос.

― Фу-у. Это отвратительно.

― Что? То, что прошлая ночь отпечаталась в моем мозгу?

Я отвожу взгляд, чтобы сосредоточиться на его шее.

― Нет, то, что ты хочешь спать на простыни, которая в пятнах моей крови.

Его пальцы поднимают мой подбородок, пока он наклоняется.

― Для меня это не отвратительно, детка. ― Его голос интимный и хриплый. ― Это сексуально.

Его дыхание ласкает мои губы и пахнет кофе. Мой язык высовывается, чтобы понять, смогу ли я попробовать его на вкус. Его глаза сосредоточены на моих губах, и я вижу, как его веки закрываются.

Ох, Боже.

― Мне нужно, чтобы ты сейчас ушла. Иди, сделай себе кофе.

Я киваю, но мое тело прижимается ближе к нему.

― Тебе, наверное, больно после прошлой ночи, и я хочу дать тебе время восстановиться. Если ты останешься здесь, глядя так на меня, с таким запахом, и в нескольких дюймах от моей кровати, я не позволю тебе уйти.

Я дрожу.

― Детка, кофе. Сейчас.

Его требование нежное, но не менее строгое.

Я быстро моргаю.

― Пойду выпью кофе.

― Это моя девочка. Я приду через несколько минут.

Когда я прохожу мимо него, он слегка ударяет меня по заднице. Качаю головой, но улыбаюсь от уха до уха, пока мой разум обрабатывает его слова.

«Для меня не отвратительно, детка. Это сексуально.»

Он, должно быть, действительно любит меня.

Глава 19

Джона

Несколько минут назад Рэйвен ушла на работу. После ее ухода на меня обрушилась ужасающая реальность.

Запустив руки в волосы, я сижу за барной стойкой и бездумно пялюсь на черную гранитную столешницу, пока пытаюсь разобраться с беспорядком в голове.

Проиграть бой не так просто, как кажется. Я не могу просто зайти в октагон с опущенной головой. Я должен бороться. Только бороться недостаточно хорошо, чтобы выиграть.

И как, мать вашу, мне это сделать?

Я непобедимый, потому что я отвечаю, когда получаю удар. Невозможно размышлять примитивной частью мозга. Рев толпы и подбадривающие крики моей команды создают бурную комбинацию, выигрышную комбинацию. Черт возьми, в этом большая проблема.

Мне придется полностью переучиваться. У меня есть одна неделя, чтобы выяснить, как, бл*дь, проиграть бой.

Я хватаю свой новый мобильный телефон, доставленный домой, и нажимаю несколько цифр.

― Блейк, давай встретимся в тренировочном центре в десять.

Завершив вызов, я выдвигаюсь.

У Блейка есть красный пояс по джиу-джитсу. Он заслужил прозвище Змея в семнадцать лет, когда сдавил шею одного парня в боевой клетке, отчего тот потерял сознание меньше чем за тридцать секунд.

Если он не сможет помочь, то мне трындец.

Я подъезжаю к тренировочному центру UFL вслед за Блейком.

― Привет, мужик. Готов разобраться со всем этим?

Он идет ко мне через парковку.

― Да. У меня есть несколько идей. Хотел бы обсудить пару методов с тобой. Хорошо?

Блейк пожимает плечами.

― Все, что поможет. Дерьмо, я до сих пор не могу поверить, что ты, ― он оглядывается, чтобы убедиться, что мы одни на стоянке, ― действительно собираешься сделать это.

Я прислоняюсь к машине.

― Ты уверен, что готов к этому? Я не хочу втягивать тебя в это дерьмо. Хотя не буду врать, мне бы пригодилась твоя помощь.

Он снимает солнцезащитные очки и наклоняется.

― Не начинай это дерьмо со мной. Ты же знаешь, я тебя прикрою. Один раз я тебе это прощу, но если ты снова скажешь что-то подобное, я надеру тебе задницу.

Я сдерживаю улыбку.

― Тогда давай сделаем это.

Я поднимаю подбородок, и мы идем к дверям центра.

Приготовившись, мы заходим в октагон. Здесь тихо, всего несколько ребят в десятке метров работают с тяжелыми мешками.

― Фишка в том, чтобы избежать челюсти этого ублюдка, как двухдолларовой шлюхи, ― говорит он, потом съеживается. ― Прости, плохая шутка.

Я качаю головой, думая, что мне, возможно, нужно сделать один крепкий удар в ходе занятия.

― Да, я знаю это, придурок. Я хочу знать, как, черт побери, мне не отключить его задницу, когда он ударит меня?

― Просто. Подчинение. Положи его и обездвижь. Тяни время, пока судья не разнимет вас.

Это неплохая идея. Если я смогу держать его в крепкой хватке, где он не сможет подняться и ударить, я смогу выиграть немного времени.

― Это может сработать. Давай поработаем над некоторыми приемами подчинения, чтобы удержать его кулаки от моего лица.

Блейк кивает.

Не имея лишнего времени, мы приступаем. Нелегко изменить несколько ключевых хваток, но нам удалось разработать кое-какие стратегии. Несколько падений и болевых приемов помогут, но больше мне и не нужно.

― Мне нужно продержаться по крайней мере три раунда, и я не могу просто сидеть, обхватив его как мать новорожденного ребенка. Болельщики ожидают противостояния. Если я буду принимать удары на корпус во время боя, это должно помочь.

Блейк качает головой.

― Да, пока он не нанесет ответный удар и не ударит тебя достаточно сильно, чтобы вызвать зверя, но не нокаутировать тебя! Говорю тебе, я видел, как ты дерешься. Тебе нужно оставаться на полу как можно дольше. Защищай голову и держи в уме прекрасный кусок задницы. А потом молись о чуде.

И сейчас я понимаю, почему дружу с Блейком.

Через пару часов тренировок, я слышу, как чей-то голос называет мое имя. Я всматриваюсь сквозь цепи октагона и вижу Тейлора Гиббса, владельца клуба UFL.

Он в своем обычном темном костюме, с обычным вышколенным выражением.

― Тейлор. В чем дело?

― Когда закончите, нужно поговорить в моем кабинете.

― Дай мне пять минут.

Он кивает и уходит.

Я поворачиваюсь к Блейку.

― Ты знаешь, к чему все это?

Блейк смотрит туда, где только что был Тейлор, и обратно на меня.

― Без понятия.

Он пожимает плечами.

Мы договариваемся продолжить тренировку завтра, и я направляюсь в кабинет Тейлора.

Наверное, он хочет поговорить со мной о бое, но я чувствую себя вызванным в кабинет директора ребенком. Он ни за что не мог узнать о моей сделке с Домиником. Доминик не настолько глуп, чтобы трепать языком. Знают только Блейк и Рэйвен. Блейк выглядел застигнутым врасплох, как я, и Рэйвен, ну, она никак не могла проболтаться.

Его секретаря нет за ее столом, поэтому я захожу в его кабинет без стука. Я ощущаю себя говнюком, но мне не хватает терпения для светской вежливости.

Тейлор отрывает глаза от экрана компьютера.

― Джона, присаживайся.

Я стою.

― Что все это значит?

Он хмурит брови и кивает на стул передо мной. Я сажусь.

― Мы только что подписали контракт на совместную акцию с женской лигой MMA.

― Хорошо. Каким образом это связано со мной?

― Несколько перекрестных реклам, фотосессии, обложки журналов и тому подобное.

Я киваю. Это не редкость, что UFL использует меня для рекламного дерьма. Но я до сих пор не понимаю, почему это требует посещения кабинета шефа.

― Я хочу, чтобы ты был замечен с их главным бойцом Камилой Фишер. Просто официальный ужин перед боем, мы посадим ее у твоего угла на титульном бое. После этого вас должны заметить несколько раз в клубах.

Притворяться, что я встречаюсь с девушкой, которую даже не знаю, чтобы костюмчики могли заработать побольше денег?

Черт, нет.

― Нет. Я не буду этого делать.

Его глаза сощуриваются, и он наклоняется вперед, поставив локти на стол.

― Нет? Почему нет?

― Я встречаюсь кое с кем. Я приведу ее на официальный ужин, и она будет сидеть на моих местах на бое.

Посмеиваясь, он откидывается на спинку кресла, расслабившись.

― В этом дело? Уверен, пара свиданий с другой девушкой не должны побеспокоить ее. Скажи ей, что это по работе. Кроме того, ты видел Камилу? Она горяча. Я делаю тебе одолжение, друг мой.

Каким человеком он меня считает?

Тем, который трахает девушек и не задумывается об их именах.

Но я больше не такой.

― Слушай, Тейлор, я хочу тебе помочь. Я поучаствую в фотосессиях, интервью, в чем угодно, но я не изменю своей девушке, даже если это для рекламы. Пусть Дель Торо делает это.

― Она не хочет Дель Торо. Она требует тебя.

Я качаю головой, решительно и непоколебимо.

― Кто эта девушка, которая взяла тебя за яйца? ― спрашивает он с неподдельным любопытством.

Моя голова слегка наклоняется, когда я смотрю на него.

― Сдаётся мне, это не твоё дело.

― Ты бьешься для меня восемь лет, и я никогда не слышал, чтобы у тебя было серьезно с девушкой. Теперь, всего за несколько недель до своего титульного боя, боя, который принесет мне много денег, ты заводишь серьезные отношения?

Я пожимаю плечами.

К чему, черт возьми, он ведет?

― Честно сказать, я обеспокоен. Ты нужен мне в полную силу, без отвлечений. Я думаю, что в интересах организации, лучше отложить ваши отношения до конца боя.

Я наклоняюсь, опираясь одной рукой на колено.

Этот парень может засунуть голову себе в жопу, если думает, что я брошу Рэйвен, чтобы угодить ему.

― Тейлор, у меня нет отца с двенадцати. Мне удалось справиться и без него. Он не нужен и сейчас.

― Я говорю не как родитель, Джона. Я говорю как твой босс.

― Не припоминаю, чтобы в моем контракте было написано, чтобы ты диктовал, с кем мне встречаться.

― Я не могу заставить тебя, но могу посоветовать.

― Считай, что посоветовал. Мы закончили?

― Нет. Не забудь о пресс-конференции.

― Для этого у меня есть агент по рекламе. Теперь мы закончили?

Он изучает мое лицо в течение нескольких долгих секунд, затем пожимает плечами.

Я встаю, чтобы уйти, но разворачиваюсь прежде, чем выйти за дверь.

― Скажи своим помощникам, что я приду с девушкой на ужин перед боем.

Его глаза прожигают меня. Я улыбаюсь в ответ, прежде чем уйти.

Кем он, бл*дь, себя возомнил?

Рэйвен

― Привет, Дог.

Я кладу для него еду на нижнюю ступеньку и чешу ему за ушами. Он мурлычет, пока ест. Я улыбаюсь этому звуку, зная, что делала бы то же самое, если б могла.

После вчерашней ночи я хожу в состоянии постоянного удовлетворения, которое лишило меня сосредоточенности.

― Да, я знаю, как ты себя чувствуешь. Очень хорошо, когда о тебе заботятся. ― Я глажу Дога от головы до хвоста и обратно. ― Хороший котенок.

Звонок моего телефона напугал Дога, и он убегает, спрятавшись за мусоркой.

― Привет, Ева.

Я захожу внутрь, чтобы поговорить, надеясь, что мое отсутствие заставит Дога вернуться и доесть.

― Как ты? Я так сожалею о прошлой ночи. Я чувствовала себя паршиво, когда ты ушла. Похоже, ты плакала, и я должна была отправить Винса домой и заставить тебя остаться. Что случилось?

Она говорит быстро от вины или от беспокойства, я не знаю.

― Ох, эм, ― я прочищаю горло, ― я с Джоной слегка поссорилась, но теперь все в порядке. Просто недоразумение.

Я кусаю губу и обдумываю, сказать ли ей насчет Винса. Моя преданность ей борется с желанием защитить ее.

― Ох, фух. Я так волновалась, когда ты ушла. Я звонила тебе, но ты не отвечала. Винс продолжал говорить мне, что ты, наверное, в порядке. Он сказал, что если бы тебе было плохо, ты бы позвонила.

Как мило со стороны прихвостня моего отца утешать мою лучшую подругу.

― Как продвигаются дела у тебя с Винсом?

Я жду ее ответа, готовая вслушиваться в каждое слово, чтобы прощупать почву, прежде чем решусь на полное раскрытие.

― Довольно хорошо. Он все еще скрытен, но теперь, когда он встретил тебя, я думаю, он изменит мнение.

Скрытный или жуткий, отвратительный лгун?

Я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как ее будут использовать. Она должна знать.

― Ева, мне нужно кое-что...

― Я знаю, что ты собираешься сказать, Рэйв. Он действительно ласковый и... иногда он похож на извращенца или типа того. Мне жаль, если он заставил тебя чувствовать себя неловко вчера. Он сказал, что не может держать свои руки подальше от меня.

Я слышу улыбку в ее голосе.

Фу.

Я борюсь с желанием засунуть палец в глотку, как сердитый двенадцатилетний ребенок.

― Это не то...

― Хватит о парнях. Мне нужен девичник. Мы идем веселиться сегодня. Моя подруга, официантка из «Нори», недавно устроилась на работу в клуб «Шесть». Она сказала, что внесет нас в список, и если я подсуну полсотни вышибале, он позволит нам войти без документов.

― Сегодня? Эм...

― Да брось. Мне надоело таскаться по клубам, куда пускают тех, кому нет двадцати одного. Это наш шанс попасть в настоящий клуб!

― Ладно.

Не в состоянии достаточно быстро придумать оправдание, и также соскучившись по подруге, как сумасшедшая, я соглашаюсь пойти с ней.

― Приходи после работы, и мы соберемся у меня дома.

― Звучит здорово, ― говорю я с энтузиазмом лентяя.

― Неважно, Дебби Даунер (так называют человека, кто портит всем вокруг веселье ― прим. перев.). Будет весело и к тому же... я скучаю по тебе.

― Я тоже скучаю по тебе. Увидимся после работы.

Идеально.

Я расскажу Еве о Винсе после того, как она выпьет пару стаканчиков. Это поможет смягчить удар. Находясь в общественном месте, она не будет реагировать слишком эмоционально.

Тьфу, кого я обманываю?

Это будет кошмар.

Глава 20

Рэйвен

― Время закрываться, Рэй!

Услышав голос Гая, я выскользнула из-под Хонды CR-V. Перевожу взгляд на часы, и моя челюсть отвисает.

Шесть часов. Черт!

Я была занята в гараже, и не было возможности сказать Джоне о моих планах на вечер. Он сказал, что должен тренироваться, но с нетерпением ждет меня обратно в свои объятия. Мое тело возбуждается при одной только мысли о сексе с Джоной.

Я беру телефон и вижу, что у меня один пропущенный звонок и сообщение.

― Рэй! Ты как сонная муха. Закрывайся.

― Да, Гай. Я слышала тебя.

Засунув телефон в задний карман, я закрываю гараж и мчусь в квартиру.

Я бросаю грязный комбинезон в корзину и раздеваюсь, чтобы запрыгнуть в душ. Моя нога постукивает в нетерпении, ожидая горячей воды.

Дерьмо! Я не позвонила Джоне.

Я оборачиваю полотенце вокруг тела и хватаю телефон из моего комбинезона.

Сидя на кровати, я нажимаю на вызов и прикладываю телефон к уху.

― Привет, детка. Где ты?

Из телефона звучит его глубокий голос, и улыбка растягивается на моих губах.

― Привет. Я в своей квартире. Была безумно занята сегодня в гараже, и увидела твое сообщение только сейчас.

― Ладно. Собирай свои вещички и приезжай.

Я виновато вывожу пальцем узор на полотенце на бедре.

― Я не смогу прийти сегодня вечером. У меня планы с Евой.

Мой желудок падает. Я хочу девичник, но я бы солгала, если бы не сказала, что еще больше хочу быть с Джоной.

После объяснения вечерней программы, я терпеливо сижу, ожидая его ответа.

― Клуб «Шесть». Только ты и твоя девчонка.

Он не спрашивает. Звучит так, будто я должна следовать именно этому.

― Да. Я останусь с Евой вечером, потому что мы, вероятно, придем поздно, и я не хотела бы тебя будить.

― Хм.

Он злится?

― Слушай, дело вот в чем. Я рад, что ты хочешь погулять со своей подругой вечером. Но ты будешь в каком-то ночном клубе, выглядя сексуально, без меня? Нет. И я не в восторге от того, что ты подвергаешь себя опасности, отправляясь в клуб, когда тебе нет двадцати одного. И, в конце концов, мы должны переживать о Доминикочлене.

Его собственничество выглядит яростным, и мне это чертовски нравится. Все мое тело наполняется теплым, сентиментальным чувством, от которого я поджимаю пальчики на ногах, а мой желудок делает сальто.

Я была ребенком, о котором никто не заботился. Всем было наплевать, куда я пошла и с кем. У меня никогда не было комендантского часа, никогда не было разговоров о сексе и о нельзя-принимать-наркотики. Со мной обращались как со взрослой, сколько я себя помню.

― Детка, ты все еще тут?

― Да, Джона, я здесь.

Низкий гул в моем голосе напоминает мне мурлыканье Дога.

― Проклятье. ― Его хриплый и сексуальный голос доносится через телефон. ― Я весь день думал о прошлой ночи. И сейчас, говоря по телефону, ты произносишь мое имя как тогда. Я хочу притащить тебя домой и держать в заложниках. Тебе с Евой придется перенести вечеринку.

― Джона.

Мой голос полон возбуждения.

Он стонет, потом откашливается.

― Наряжайся, погуляй со своей подругой и хорошо проведи время. Позвони мне, когда вы закончите, и я заберу вас. Завезем Еву к ней домой, а ты пойдешь ко мне. Ты, в моей постели, сегодня. Договорились?

― Договорились.

― Ох, и ты должна кое-что знать. Твое имя всплыло в ходе сегодняшнего интервью.

Мое тело вздрагивает, и я сжимаю полотенце на груди. Теперь мой желудок переворачивается совсем иначе.

― Что? Почему?

― Большой бой, много рекламы. Люди болтают, ты знаешь, как это происходит. Это уляжется после боя, но не удивляйся, если к тебе подойдут папарацци. Просто игнорируй их, не отвечай на вопросы. И если ты будешь одна или тебе будет страшно, позвони мне.

Ну, супер. Этот вечер становится хуже.

***

Мы подъезжаем к клубу «Шесть» и вылезаем из такси. Впереди выстроилась линия людей, ожидающих входа. Стучащая музыка заряжает воздух, пока мы подходим к VIP-линии.

Ожидая нашей очереди, я верчусь от волнения и ловлю свое отражение в окне. На мне черное мини-платье без бретелек, которое облегает каждый изгиб моего тела. Туфли на каблуках с ремешками обвивают мои лодыжки, и мои ноги выглядят намного длиннее. Я не могу разглядеть лицо, но оно обрамлено длинными шелковыми прядями темных волос, вытянутых утюжком до совершенства. Ева сделала мне вызывающий макияж, и теперь дымчатые темные тени подчеркивают странный цвет моих глаз.

Я Рэйвенштейн, собрана и воплощена в жизнь для ночи веселья.

― Перестань нервничать. Ты выглядишь великолепно, ― произносит Ева у моего уха.

― Дамы. Вы есть в списке? ― спрашивает крупный мужчина с планшетом.

Ева перекидывается с ним парой слов и с рукопожатием подсовывает ему пятидесятифунтовую банкноту. Мужчина улыбается и осматривает нас сверху до низу, прежде чем отойти в сторону. Мы внутри.

Стробоскопы и черный свет мешают все разглядеть, а раскатистый бас лишает возможности поговорить. Ева ведет меня к барной стойке через толпу. Здесь музыка тише, поэтому нам не надо кричать. Мы достаем деньги и заказываем два Космополита.

― Так, как у вас дела с Джоной? ― Ева подергивает бровями.

― Теперь лучше.

Я не могу контролировать тепло, которое поднимается к щекам.

Ева щурит глаза и поворачивается ко мне на своем стуле.

― Боже мой. Ты сделала это. ― Медленная улыбка расплывается на ее лице, и она начинает хлопать в ладоши и подпрыгивать на сиденье. ― Ты, бл*дь, сделала это..

Я закрываю лицо руками и качаю головой. Эта информация наверняка завтра дойдет до ушей Доминика. А у него были такие большие планы по заработку на моей девственности.

― Е-е-е-е! ― Ева вскакивает со стула и обнимает меня вокруг шеи. ― Слушайте, моя девочка лишилась девственности!

Унижение настигает меня, когда мои глаза осматривают бар. Кроме нескольких улыбок, почти все игнорируют нас.

― Ева, пожалуйста! Будь тише! ― шиплю я.

Она садится на стул и делает огромный глоток своего напитка. Я следую ее примеру.

― Рэйв, ты должна рассказать мне детали. Тебе было больно? Он был милым? Он... большой?

С широко раскрытыми глазами она ждет моего ответа.

― Он прекрасен во всех смыслах.

Она топает ногой и хлопает по колену.

― Я знала это! Знала, что у него большой.

Я закатываю глаза и высасываю остаток моего напитка. Видимо, смущение заставляет меня пить. Я заказываю еще один.

Подробности моей ночи с Джоной начинают вытекать в том же темпе, в каком вливается в нас напиток. Я представляю, как будет выходить пар из носа Доминика, как у разъяренного быка, когда Винс передаст информацию. Довольная тем, что сделала, я решаю затронуть этот вопрос.

― Что насчет Винса? Чем он занимается?

― Он консультант. Я не знаю подробностей. Как я и говорила, он скрытный человек.

Больше похож на частного детектива, — шучу я про себя и борюсь с желанием рассмеяться.

― Это тебя беспокоит? Что он частный детектив...?

Упс, я превратила свою частную шуточку в публичную.

Мой язык кажется большим во рту, когда я начинаю неразборчиво говорить. Я машу рукой бармену и жестом прошу повторить.

― Да.

Ее лицо наклоняется, и она промокает край глаза салфеткой. Опять все сначала. Видимо, я не единственная, кто ощущает последствия наших напитков.

Я кручусь на стуле так, что оказываюсь с ней лицом к лицу.

― Ева, тебя не достало плакать из-за этого парня? Ты не плачешь только тогда, когда его язык находится у тебя в ухе.

Идеальный переход к плохим новостям.

Я мысленно глажу себя по голове.

Она взмахивает руками.

― Уф! Просто я чувствую, что так близка с ним, понимаешь?

Ладно. Позволь ей выговориться, а потом прикончишь ее.

Я киваю, в то время как допиваю напиток.

― У меня такое чувство, что он нравится мне больше, чем я ему. Он ничего не рассказывает о себе. Я ничего не знаю о нем. ― Она фыркает. ― Гребаные мужики!

Сыта по горло слоном в комнате, сидящим на моих коленях.

Я хватаю пачку салфеток и бросаю их ей. И вот оно.

― Ева, мне нужно кое-что тебе рассказать. Это касается...

― Срань Господня, Рэйв! Это же наша песня! ― ее плечи подпрыгивают в такт музыке. ― Пошли танцевать!

― Подожди, я...

Она тащит меня на танцпол, и знакомый голос Дева, поющего «Низкий бас» заставляет визжать даже меня.

Из-за проклятого алкоголя я веду себя как глупая девчонка.

Я напивалась несколько раз, и знакомое чувство легкости овладевает моими конечностями, говоря мне, что я пьяна. Я закрываю глаза, впитывая в себя ритм музыки и двигаясь под него. Бас пульсирует вокруг меня, и каждый крошечный волосок на моей руке отвечает на призыв музыки. Я скольжу руками от бедра по бокам и к волосам. Я представляю, что я здесь с Джоной, и это его руки на мне. Мы тремся друг о друга, пока музыка пульсирует вокруг нас. Целуемся в середине переполненного танцпола и пробуем бусины пота с кожи друг друга. Мы так поглощены друг другом, что забываем обо всем вокруг. Я пробегаюсь кончиками пальцев по своей шее, воображая, что они принадлежат ему. По моему телу мчатся мурашки от воспоминания о его прикосновениях, на клеточном уровне.

Нет места, где я хотела бы быть больше, чем в объятиях Джоны, в его кровати.

Время уходить.

Я открываю глаза, и вижу Еву в нескольких метрах от меня. Она зажата на танцполе между людьми. Я иду, чтобы вытащить нас отсюда, когда руки сжимают мои бедра, и тепло ударяется в спину. Я инстинктивно реагирую, вырываясь из хватки и резко разворачиваясь.

Мужчина в розовой рубашке поло стоит передо мной. Его губы шевелятся, но из-за музыки я не слышу, что он говорит. Понимая это, он жестом показывает, чтобы я шла за ним. Я качаю головой и поворачиваюсь к Еве.

Мое сердце колотится, и я спотыкаюсь. Из-за алкоголя мне трудно контролировать свое тело. Я не могу поверить, что выпила так много, что забылась в обстановке, позволяя странному человеку прижиматься своей промежностью к моей заднице. Я переживаю, когда вытаскиваю Еву из пространства между двумя парнями, с которыми она танцует.

― Что за нахрен, Рэйв! Я веселилась. ― Нечленораздельно произносит Ева, глядя на мое плечо затуманенным взором.

Я веду ее в бар, и заказываю нам две бутылки воды. Из-за гула и страха перед парнем на танцполе, я откладываю на потом мысль о разговоре с Евой о Винсе и достаю телефон, чтобы позвонить Джоне и попросить его приехать.

― Можно еще Космополитен, пожа-а-а-алуйста?

Хитрая попытка Евы с треском проваливается.

― Думаю, мы должны закругляться.

― Нет!

Ее энтузиазм привлекает внимание двух рядом сидящих парней.

Я посылаю им мою лучшую «не обращайте на нее внимания, она просто пьяная», улыбку. Приняв мою улыбку за приглашение, они идут к нам. Когда они подходят ближе, я узнаю парня с танцпола.

― Дерьмо.

Ударив колено Евы, я предупреждаю ее о наших незваных гостях.

Они привлекательные парни. Не красавчики-горячие-татуированные-бойцы, но красивые удачные-банкиры-играющие-в-гольф.

Я стараюсь вежливо отмахнуться от них, в то время как Ева смотрит на них убийственным взглядом, бормоча что-то о кусках задницы и мудаках. Плохо то, что мы в клубе, но если нас выгонят за пьяную возню в общественном месте, несомненно, это привлечет лишнее внимание.

Быстро набирая сообщение Джоне, что мы выйдем через пятнадцать минут, я поднимаю взгляд и вижу Еву с обвитыми руками вокруг банкира-гольфера номер один.

Она дразнит своим пальцем воротник его идеально выглаженной рубашки. Думаю, ее гнев на мужчин прошел.

― Ева, наша машина будет здесь в любую минуту. Что ты скажешь, если мы пойдем в дамскую комнату, а потом уйдем отсюда?

Полностью игнорируя меня, она запускает руку в волосы Номера Один, и шепчет ему на ухо. Розовая Рубашка шагает в мое пространство, прижимая меня к бару, блокируя мой шанс на побег.

Я надавливаю ладонью на его грудь.

― Можешь, пожалуйста, отодвинуться?

― Ты убежала от меня ранее. Больше я этого не допущу.

Запах его дыхания заставляет мой желудок сжаться. У меня кружится голова, в сочетании со страхом и из-за живота, полного алкоголя, я чувствую привкус желчи.

Я прошу Еву о помощи, но она стоит лицом к лицу с Номером Один.

Розовая Рубашка наматывает прядь моих волос на палец.

― Ты великолепна. ― Он указывает на своего друга наклоном головы. ― У меня и моего приятеля есть номер в Трампе. Похоже, твоя подруга и мой друг поладили.

Он прав. Номер Один уткнулся лицом в шею Евы.

Он шагает ближе, так, что я выгибаюсь над стойкой, отвернув голову. Он наклоняется к моему уху.

― Что скажешь, если ты и я...

― Какого хрена здесь происходит?

Голос доносится из бара, но безошибочно мужской и злой.

Розовая Рубашка шагает назад, освобождая меня, в то время как Номера Один яростно дергают. Ева вскрикивает и отступает к своему стулу.

Розовая Рубашка выглядит так, словно он собирается убежать, но колеблется, как будто не знает, должен ли он попытаться помочь своему другу.

Номер Один падает. Мужчина, одетый во все черное, держит его за воротник рубашки и кричит в лицо. Я не слышу, что он говорит, но по лицу этого бедного парня понимаю, что это что-то ужасное.

Мужчина в черном жестко швыряет Номера Один на пол и поворачивается к Еве. Только потом я узнаю лицо нашего рыцаря в сияющих доспехах.

Мое сердце бешено колотится, и я начинаю потеть. Поворачиваясь к нам с убийственным взглядом на лице, он вторгается в пространство Евы. Нос к носу, он смотрит на нее, пока она смотрит на него щенячьим взглядом.

― Ты променяла меня на нежный зад мальчика из загородного клуба, Ева?

Тело Винса дрожит от ярости.

Ужас появляется в глазах Евы, пока она качает головой.

― Винс, она не сделала ничего плохого. Те парни не хотели уходить и...

Он переводит свой взгляд на меня, и мой рот захлопывается.

― Не твое собачье дело!

Все любезности от наших первых двух встреч исчезли.

― Винс, пожалуйста, посмотри на нее. Ты пугаешь ее, ― шепчу я, стараясь контролировать свой голос. Она не единственная, кто боится.

― Слушай, ты, маленькая шлюха.

Я вздрагиваю, его оскорбление глубоко задевает.

― Я сказал, что это не твое дело. Если ты хочешь стать частью этого, то я могу это устроить. Вы двое пойдете со мной, и я буду рад сделать это вашим делом... всю ночь.

― Ты не... я имею в виду... Доминик...

Издевательская улыбка, которая прерывает его злое выражение, объясняет мне все. Доминику все равно на меня.

Слезы обжигают мои глаза, когда меня накрывает реальность. Я тяжело дышу. Быстрый ритм моего сердца отдается в ушах. Я должна бежать, но не могу оставить Еву.

Он осматривает меня, от моих сисек до обуви, и облизывает нижнюю губу. Он оборачивает руку вокруг талии Евы, стаскивая ее со стула. Ее глаза не сфокусированы, пока он прижимает ее ближе. Его свободная рука тянется ко мне. Воздействие от его хватки подталкивает мое тело вперед. Он тащит нас через клуб. Я спотыкаюсь, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Сквозь толпу крутящихся тел, через танцпол, он тащит нас к выходу из клуба.

С сильным ударом двойные двери распахиваются, и мы оказываемся в укромном переулке позади здания. Я делаю отрезвляющий глоток свежего воздуха, чтобы прочистить голову. Мне нужно освободить нас, чтобы мы могли убежать.

Но как?

Судорожно осмотревшись, я ищу выход, зная, что у меня всего несколько секунд, прежде чем мы будем заперты в его машине.

Мой мозг атакуют вопросы.

Что бы Гай сказал мне делать? Что бы Джона сказал мне делать?

И с этим приходит ответ, громко и четко.

Бороться.

Адреналин наполняет мои вены. Энергия укрепляет мои мышцы, пока борюсь с ним. Я пытаюсь вырваться из его хватки, уперевшись пятками в асфальт.

Он смотрит на меня и прищуривает глаза. Его хватка становится крепче, и Ева хнычет.

Я кручу руку так сильно, как могу, и его хватка начинает слабеть. Из-за этого резкая боль пронзает мое плечо. Отчаянно пытаясь освободиться, я толкаюсь через боль. Он останавливается, и я резко дергаю руку. Моя рука выскальзывает из его хватки. Он хватает меня другой рукой, отпуская Еву.

― Ева, беги! Беги!

Она сильно моргает, будто очнулась от транса, и убегает. Винс схватил меня, одна рука обернута вокруг моей талии, другая держит мое горло.

Из меня вырывается крик, пока его сокрушительные объятия не лишают меня дыхания. Я борюсь, чтобы освободиться, и у меня мутнеет в глазах. Звук тяжелых шагов позади нас стучит по тротуару, что заставляет меня дернуться в его хватке.

У меня темнеет в глазах, пока два слова раздаются в моей голове.

Помогите мне!

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология