Рэйвен, нам нужно Встретиться. Пытался дозвониться, но ты не отвечаешь. Позвони мне как Можно скорее. Целую

↑

Стр 1 из 7Следующая ⇒

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Дж. Б. Солсбери

Название: «Борьба за свободу»

Серия: Борьба. Книга первая

Перевод: Инга К. (пролог – 31 гл.), Виктория Горкушенко (32 гл. – эпилог)

Сверка: Matreshka, Виктория Горкушенко

Редактура: Ирина, Чуча, Виктория Горкушенко

Обложка: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Вычитка: Виктория Горкушенко

Оформление: Виктория Горкушенко

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

18+
(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация:

Что произойдет, когда для того, чтобы выиграть ты должен проиграть?

Рэйвен Морретти — единственная дочь печально известного сутенера Лас-Вегаса, выросла в чужой для неё среде. Освободившись от нерадивого дома своей матери-проститутки, она находит утешение в механике. В кругу немногочисленных друзей, она довольствуется простой жизнью. Не привлекать лишнего внимания — это то, что она умеет, и на что рассчитывает.

До тех пор, пока она не попадает в поле зрения местной знаменитости — плейбоя боев без правил Джоны Слейда.

Остаются недели до его титульного боя, и Джона полон решимости, остаться сосредоточенным на всем том, чего он добивался тяжелыми тренировками. Несокрушимый на ринге, он находится на пике своей карьеры. Однако, отрицать непринужденное обаяние Рэйвен и легкий характер — это борьба, которую он не может выиграть.

Джона избавляется от своей репутации плохого парня, и ставит своё сердце на карту. Но он должен выбрать, когда отец Рэйвен связывается с ней, открывая ужасную правду о ее судьбе. В игре с высокими ставками ведется война, где любовь и свобода находятся на чаше весов, а ценой проигрыша является судьба хуже, чем смерть.

Сможет ли импульсивный Джона сдержать своего внутреннего бойца, чтобы спасти женщину, которую любит?

Или Рэйвен будет вынуждена жить жизнью, от которой она так отчаянно пыталась сбежать?

Пролог

У меня есть мгновенье, чтобы отдышаться, прежде чем снова тужиться. Моя голова наклонена в сторону, а взгляд сосредоточен на фигуре человека. Трудно сказать из-за слез и пота, которые застилают мое зрение. Яркий свет, освещающий мое тело, ничем не помогает. Все, что находится вне его свечения — темнота.

Но, даже в темноте, я знаю, кто это.

Сколько он уже здесь?

Из-за того, что мне стимулировали роды, я не видела, как он вошел. Моя кожа покрылась мурашками, и каждый крохотный волосок встал дыбом. Я заерзала от плохого предчувствия, из-за его появления.

Мою грудь сжали невидимые тиски. Я закрываю глаза, не смотря на врача между моих ног.

— Еще одно усилие, Милена. Сделайте глубокий вдох.

Он вытирает лоб грязным рукавом своей рубашки. Запах сигарного дыма и ликера веет от его тела тошнотворными волнами. Меня тошнит, и тело сжимается спазмами.

— Хорошо. Теперь тужься.

Я едва слышу, как врач считает до десяти сквозь мой стон.

Мое туловище складывается пополам, как только сильная схватка охватывает мое тело. Я кусаю губу и чувствую кровь, отказываясь кричать от моих мучений. Бисеринки пота покрывают мою кожу. Я хватаюсь за простыни от невыносимой боли. Я хочу сдаться, просто лечь на спину и заснуть, но моя матка намерена избавиться от этого ребенка. Гортанный звук вырывается из меня. Жгучая боль. Сильное давление. Меня буквально разрывает на части.

— Ребенок родился, — объявляет врач на всю комнату.

Все кончено.

Я падаю обратно на кровать.

В комнате не слышно ни звука, кроме моего тяжелого дыхания и шума инструментов врача. Я изучаю потолок, не готовая признать то, что я знаю, грядет.

Истощение берет верх, и мои веки закрываются, только чтобы открыться от пронзительного крика новой жизни.

Крик младенца зовет меня на первобытном уровне, прося утешение, которое может дать только мать. У меня болят руки, чтобы прижать младенца у груди.

Все хорошо, мама с тобой. 

Слова крутятся в моей голове, но застывают на губах. Я не могу привязываться, поскольку его план — отнять ребенка, чтобы использовать в собственных целях, на подобии того, как рабочие разводят мулов.

Какая работа ждет этого ребенка, когда он станет взрослым, все зависит только от одной вещи. Этот вопрос крутится в моей голове.

Приподнявшись, я тру глаза, чтобы сфокусировать зрение. Он стоит у подножья кровати, больше не окутанный темнотой. Держа малыша в одной руке, он протягивает врачу огромную пачку денег, затем щелкает пальцами мужчине, чтобы тот ушел. Врач выбегает за дверь как мышка, которая только что украла с обеденного стола, и захлопывает ее за собой.

Коварный блеск его глаз ловит мой взгляд.

— Молодец, дорогуша. Она идеальна.

Его голос как спокойное мурлыканье, которое преследует меня в моих снах.

Она.

О боже, нет!

— Доминик, пожалуйста, умоляю тебя, — я пытаюсь придать своему голосу уверенность, но получается лишь шепот. — Просто отдай ее на удочерение. Она так невинна.

— Молчи! — гремит его команда эхом в крошечной комнате, заставляя меня вздрогнуть, а потом сжаться. — Она моя. И я сделаю с ней все, что захочу, — жестокие слова прорываются сквозь крик новорожденного, прямо к моему сердцу.

Он проводит ладонью по голове ребенка с нежностью.

— У нее темные волосы, как у тебя, дорогая. Я назову ее Рэйвен. — Он делает шаг к моей кровати. — Хочешь подержать ее?

Всхлип, вместо ответа, заставляет его улыбнуться. Он понимает, что я сделала. Как будто, открыв свои карты в игре в покер на высокие ставки, я просто показываю ему свою слабость.

Нет, я не могу взять ее. Если я это сделаю, то никогда не отпущу.

— Понимаю, — держа ее на руках, он идет к единственному окну. — Ты можешь воспитать ее, — его взгляд скользит обратно на меня. — Но не обольщайся, Милена, если ты сделаешь что-то, что помешает моему плану, я убью ее. Затем, мы начнем с нуля, и это не будет приятным для тебя. Ты понимаешь? — как будто, заглянув в мою душу, и почувствовав мой страх, он ухмыляется.

Отвращение течет по моим венам как яд, делая меня безмолвной. Я закрываю глаза и киваю, пытаясь заставить слезы, которые струятся по моему лицу, перестать течь.

Если бы только я могла вернуть все назад. Тот день, когда все вышло из-под контроля. Тот момент, когда Доминик Моретти разрушил мою жизнь. Прислонившись к машине, с его белокурыми волосами и этими прекрасными сине-зелеными глазами, он выглядел как ангел. Он говорил красиво, с искренним почтением и предложил мне жизнь, о которой я могла только мечтать. Мое сердце так хотело верить, что он мой спаситель. Небесный посланник, отправленный, чтобы обернуть меня в свои объятия, и привести к моему «долго и счастливо». Но он не был никаким спасителем. Он был моим гробовщиком.

Осознание поражения, как сильное наводнение, затопляет меня в сожалении. Мучительное чувство вины разъедает мое сердце, медленно уничтожая то, что осталось от моей человечности.

Доминик, прежде всего, человек слова. Он сделает так как ему нужно, и я никак не могу противостоять ему.

Ненависть вскипает во мне. Я хочу наброситься, напасть на человека, который забрал мое будущее. Но я знаю, лучше не провоцировать его. Я видела, что он делает с девушками, которые не слушаются. Они проводят остаток своих дней дрожа, ходя по тонкой грани зависимости, завися исключительно от него и настолько отчаянно хотят получить следующую дозу, что молят о таком подарке как мгновенная смерть. Прям так как он и хочет.

— Милена, — его твердый тон привлекает мое внимание.

Сидя у моей постели, он держит сверток из пеленок, а затем протягивает ребенка мне. Рэйвен. Мою дочь.

Нет. Не мою.

Не показывай ему свою слабость.

Страдание в тишине — это пытка. Но он не может прикоснуться к тому, что я не даю ему.

Я крепче прижимаю руки к телу, удерживая их на месте. Из последних сил я запихиваю материнский инстинкт в дальний уголок души и запираю его там.

— Возьми ее, дорогая, — его слова передают предупреждение.

Я качаю головой. Он выпрямляется и внимательно рассматривает меня.

— Хорошо, — он поворачивается и идет к двери. — Я дам тебе несколько часов, чтобы смириться с этим. А в это время, — он смотрит на смятую постель и пол, на которых следы крови от родов, — убери этот бардак. — затем он уходит, взяв Рэйвен с собой.

Я просмотрела на окружающее меня пространство. Тут будто была резня. Результат последних двадцати четырех часов родов. Кровавый след антисанитарных родов на дому.

Что-то в глубине души подмечает, что не только я испытала ужас в этой комнате. Я почти слышу крики женщин, которые были здесь до меня.

Моя рука, рассеянно потирает, теперь уже мягкий живот. Когда-то заполненный жизнью и обещаниями, а теперь, абсолютно пустой. И не смотря на все это, я не чувствую… ничего.

Глава 1

20 лет спустя...

Джона

Ну, дерьмо. Не думал, что головная боль, которая трахнет все другие, которые были прежде, может стать еще хуже. Между светом стробоскопа и паршивой музыкой мой мозг, как будто напряжен двадцать четыре часа в течение трех суток. Вонь от несвежего пива, пота и духов кружилась в воздухе, возглавляя мой список раздражителей мозга.

И добавьте к этому шайку горилл, которые находятся за столом позади меня. Они ворчат и кричат, будто бьют себя в грудь, чтобы привлечь внимание.

Любители.

Я поворачиваюсь и смотрю на этих слабаков из братства, которые сразу же заткнулись, увидев мой взгляд.

Моя голова, кажется, взорвется, и это портит мое гребанное настроение. Единственная причина, по которой я согласился приехать в стрип-клуб, была надежда, что несколько бутылок пива снимет напряжение в голове. Но пока это не работает.

Вместе с глотком из бутылки, я осматриваю полуголую девушку, на сцене передо мной. Она типичная стриптизерша из Вегаса: обесцвеченные светлые волосы, темная загорелая кожа и огромные силиконовые сиськи.

— Та цыпочка, глазами трахает тебя всю ночь, — кричит Блейк сквозь музыку. — Ты собираешься к ней подойти?

Я сердито смотрю на моего партнера по тренировкам. В конце концов, эта тупая задница, уговорила меня прийти сюда сегодня вечером.

— Возможно, — избавиться от головной боли было приоритетом. Поскольку выпивка не помогает, возможно, поможет вмешательство цыпочки. — Но только, если у нее скоро перерыв. Я должен выбраться отсюда. Это место уничтожает мою голову. — Я пытаюсь избавиться от боли, массируя пальцами виски.

Блейк приподнял одну бровь, вместе с одним уголком его рта.

— Тогда я тоже пойду. Нужно выспаться, если я вновь собираюсь надрать тебе задницу. — Я показываю ему в спину средний палец.

Он коленом ударил меня по виску, во время сегодняшней тренировки, из-за чего, видимо, и разболелась моя голова. Я делаю мысленную заметку, чтобы отплатить ему солидным ударом, в следующий раз, когда мы будем в октагоне[1].

— Верно. Ты надрал мне задницу. — Я наклоняю голову, указывая на его свежий подбитый глаз и окровавленную губу.

Возможно, я должен чувствовать себя плохо из-за того, что выместил на нем злость. Но, из всех людей, Блейк знает меня лучше всех. Он видел, что случается, когда я выпускаю монстра наружу. Если я получаю достаточно сильный удар, мой мозг переходит в режим защиты. Я становлюсь диким, и не могу, ничего поделать с этим.

В основном, я научился контролировать это, во время тренировок. Но Блейк, ударил коленом из ниоткуда и вывел меня из себя. К счастью, я смог обуздать монстра, прежде чем действительно причинил боль ублюдку.

— Привет, красавчик, — соблазнительный голос мурлычет мне на ухо.

Женские руки двинулись от моего бицепса, вниз по груди, на живот. Я оборачиваюсь, и вижу блондинку-стриптизершу со сцены, которая оперлась подбородком на мое плечо, кусая вишнево-красную нижнюю губу. Она скользит своими руками вверх, пока обходит меня. Затем ее длинные, обнаженные ноги седлают мои бедра, и она наклоняется ближе, размещая свои активы на уровне моих глаз.

— Кажется, я знаю тебя. — Ее бедра двигаются в такт музыки.

Я зеваю.

— Да? И откуда же?

Я изучаю ее лицо, пытаясь найти что-то знакомое в своей памяти, но не нахожу. Без вариантов, я не спал с ней раньше. Я бы запомнил. Но если мы переспали, это окажет непосредственное влияние на то, как закончится эта ночь. Я не лезу в один и тот же горшок с медом дважды.

Она опускается ниже, так, что теперь она седлает мои колени. Я чувствую знакомое движение возбуждения, то, как мое тело реагирует на тепло и трение, но больше ничего. Я знаю ее тип. Они все одинаковые: фальшивки, от их натренированных поддельных голосов до имплантов в заднице. Эти женщины хороши только для одних целей, и она кажется более чем готова начать. Идеально.

— Видела тебя на всех рекламных щитах.

Я закатил глаза, а затем зажмурился от все еще пульсирующей боли в голове.

У меня нет времени для светской беседы.

— Хочешь уйти отсюда?

Ее лицо светится, а глаза сверкают.

— Конечно.

Какой сюрприз.

— Может пойдем к тебе? — она практически подпрыгивает от возбуждения.

Я почти вижу вспышки долларов в ее глазах, она такая предсказуемая. Эта цыпочка помешана на статусе, деньгах и праве хвастаться, что она трахнула бойца. Она ищет кого-то с наличными, за кого можно уцепиться, и обводит его вокруг его члена. Она выглядит как порно-звезда и искусно владеет сексуальным мастерством, желая ослепить меня этим, чтобы я решил, что влюблен в нее.

Так чертовски предсказуема.

— Нет. К тебе.

Я никогда не привожу девушек домой. Считаю, если парень приводит девушку домой, ей сразу кажется, что она может обустроить здесь свой дом. Прежде чем он осознает это, она готовит завтрак и заполняет его ящики в ванной тампонами. Бедный парень, который ищет девушку на одну ночь, обнаруживает, что живет с ней как с женой. Когда она, наконец, уходит, парень уже попал, поскольку она знает, где он живет. Он может так и не перезвонить, но ей плевать. Она будет просто появляться в его доме или, что еще хуже, приезжать и парковаться через улицу, преследовать его.

Нет, спасибо.

— Хорошо, — отвечает она на выдохе. Взволнованность пропала, но могу сказать, что эта цыпочка не сдается. — Я встречу тебя у входа. Дай мне пять минут? — она оживляется, ее тонкие брови приподнимаются, предвкушая мой ответ.

Я киваю.

Потершись своим тазом о мою промежность, она исчезает в толпе. А Блейк в это время исследует своим языком горло грудастой рыжей.

— Эй, братан. Я сваливаю отсюда. — Я говорю это достаточно громко, чтобы он слышал.

Он не прерывает свой страстный поцелуй, но машет мне одной рукой, пока другой засовывает пятидесятидолларовую купюру девушке в стринги.

А они еще говорят, что не проститутки.

Я допиваю свое пиво, кидаю немного денег на стол и иду к двери. Клуб забит во вторник ночью, хотя в баре три огромных помещения. Народ уходит с моего пути немного быстрее, чем обычно, наверное, благодаря выражению «нехер-смотреть-на-меня» на моем лице из-за головной боли.

Выбравшись из клуба, я чую запах сигарет. Из-за мигающего неонового света, кожа всех вокруг, кажется розовой. Я гляжу на парковку и подумываю о бегстве. Может быть, горячий душ и хороший сон — это все, что мне нужно.

Именно тогда, маленькая рука хватает меня за локоть.

Слишком поздно.

Стриптизерша смотрит на меня из-под ресниц. Она облизывает губы и прижимает свою грудь к моей руке. Скользя своей ладонью в мою, она переплетает наши пальцы.

— Надеюсь, ты готов к кое-каким развлечениям. Одна ночь со мной, и ты будешь умолять…

Я убрал свою руку.

— Где твоя машина? Я поеду за тобой.

В ее взгляде вспыхивает что-то похожее на разочарование.

Цыпочки, с их завышенными представлениями о романтике. Это не свидание. Это встреча для секса, но не на всю ночь. Все просто. Это зуд. И нужно избавиться от него.

Она кивает головой в сторону ее автомобиля. Чувствуя себя неуютно из-за моего ответа, а я провожаю ее к нему. Я не полный мудак.

Она садится и поворачивает ключ в замке зажигания. Я запрыгиваю в свой грузовик, бормоча себе под нос, что собираюсь домой с... Ах, черт возьми, я даже не знаю ее имени.

Ну да ладно. Это не первый раз, когда я трахну незнакомку.

Поездка в ее квартиру недолгая. Я ставлю грузовик на место для посетителей, чтобы потом быстро свалить. Она ждет меня у лестницы.

— Я живу наверху. — Она двигает рукой вниз, по моей груди, зацепив мои джинсы своими пальцами.

— Не надо. — Я убираю ее руку.

Ее глаза сощуриваются, прежде чем превратиться, во что-то более нежное, сексуальное. Как будто она хочет разозлиться на меня, но не хочет терять приз.

— Если контролировать — это твоя особенность, красавчик, просто скажи, — она поворачивается и идет, а я следую за ней в дом.

Оказавшись внутри, она бросает свою сумку на диван и идет туда, что я предполагаю, является ее спальней. Я направляюсь к светящимся часам у ее на кухне. Вытащив презерватив из кошелька, я клянусь себе, скоро быть дома и в постели, один.

Я иду по короткому коридору в комнату со светом. Она лежит на кровати, голая. Одна только визуализация заряжает мое тело.

— Хочешь выключить свет? — я расстегиваю пуговицу на джинсах.

Ее лицо искажается в гневе.

— Что с тобой не так? — она приподнимается на локтях. — Никаких прикосновений. Никаких прелюдий. Никакого света! Что ты вообще об этом думаешь? Что это быстрый перепих со стриптизершей?

Мои руки замирают на ширинке.

Она шутит? Конечно, именно так я и думаю.

Я пожимаю плечами. Нет смысла отрицать.

 — Да.

Ее взгляд проносится по моему телу с головы до ног, потом обратно.

— Как скажешь.

Она отклоняется в сторону и выключает свет, погружая нас в темноту.

Намного лучше.

Я сосредотачиваюсь на задаче передо мной: удовлетворить потребности, никакой связи, никаких прикосновений выше пояса. Цель и финишная черта вырисовались передо мной, поэтому я бегу на пролом, чтобы поехать домой и немного поспать.

Она приподнимается, чтобы поцеловать, а я отворачиваюсь. Она пытается привлечь меня грязными словечками. Это так легко проигнорировать. Наконец, она сдается, позволяя нашим телам, получить то, чего они хотят.

Все еще полностью одетый, за исключением ширинки на джинсах, которая расстегнута, я встаю с постели, чтобы уйти. Эта девушка, вероятно, может предложить что-то большее парню. Но я не тот парень.

Просто мысль о том, как нуждающаяся цыпочка висит на моей руке, заставляя меня купить ей какое-то дерьмо, занимая мое время своими женскими проблемами, заставляет меня дрожать.  Мне нужно убраться отсюда.

— Ты позвонишь мне, ну знаешь, если когда-либо захочешь встретиться снова? — ее спокойный голос достигает моего, уже удовлетворенного, мозга.

Бл*дь. Это неудобно.

Я хватаю свой телефон и нажимаю пару кнопок.

— Скажи номер и имя…

Она говорит семь цифр, и я притворяюсь, что записываю их в свой телефон.

— Хорошо. Ложись спать.

В данный момент Джимини Крикет[2] разговаривает с моей совестью.

— Спасибо за... это

Она бормочет что-то, что я никак не могу разобрать, выскальзывая из ее комнаты.

Рэйвен

— Твою ж дивизию, — закрываю уши, подскакивая на постели. — Тупая штука! — я выключаю мой несносный будильник.

Обычно, я просыпаюсь сама, и поэтому уже забыла, как гудит эта вещь, как будто рой пчел с приклеенными мегафонами к заднице.

Со следующей зарплаты куплю часы с радио.

Я тру руками глаза, чтобы прогнать остаток сна.

Почему я не могу лечь спать по раньше?

Кладу ноги на одну сторону кровати, и потягиваюсь как кошка.

Кофе. Вот что мне нужно.

Я иду в сторону моей мини-кухни и ударяюсь ногой о большой деревянный ящик на полу.

— Ауч, ауч, ауч. — Прижимая свою травмированную ногу, я посылаю проклятому ящику мой самый злой взгляд, сетуя, что не давал заснуть допоздна, и по-прежнему наказывает меня.

Ящик полон моими журналами «Автомобиль и водитель». Меня засосал один из старых выпусков вчера вечером, и я не смогла оторваться от него до тех пор, пока не уснула лицом на страницах.

Я запихиваю коробку под кровать и завариваю мой утренний бодрящий напиток. Несколько чайных ложек кофейных зерен, сливки и сахар. Вуаля. Идеально паршивый кофе.

Я сажусь на край кровати и смотрю на мой небольшой, но уютный дом: четыре стены, одно окно и одна дверь. Двери в ванную и гардеробную, являются не более чем занавесками для душа на планке. Не лучший мой выбор, но дешевая арендная плата, и находится рядом с работой — прямо над ней.

Работа.

Я смотрю на время.

— Двадцать минут? Еще много времени.

После глотка кофе, я снимаю пижаму и прыгаю в душ. Тепло от душа в сочетании с кофеином, помогают прогнать оставшуюся сонливость.

Завернувшись в полотенце, я открываю верхний ящик комода и осматриваю коллекцию моих бюстгальтеров и трусиков.

— Доброе утро, мои красавцы.

Это моя маленькая зависимость. Более пятидесяти процентов зарплаты идет на мой счет в «Виктория сикрет». Яркие воспоминания о маме, складывающей ее вещи, вспыхнули перед глазами. Да, ее белье было привлекательным, но причина, почему она...

Нет.

Я стряхиваю воспоминания.

Не думай об этом.

Мои глаза просматривают каждый идеальный комплект.

Какой цвет мне сегодня надеть?

— Как на счет вас? — я хватаю комплект из фиолетового атласа с кружевными вставками и натягиваю его. То, что я ношу красивые сексуальные штучки под формой, всегда вызывает у меня улыбку.

Я быстро сушу волосы и завязываю их в хвост на голове. Надев майку, я натягиваю голубой комбинезон на бедра, обвязав длинные рукава вокруг моей талии. Делаю пару мазков тушью и провожу гигиенической помадой по губам и мой образ завершен. 

С ключами в руках и небольшой банкой корма для кошек, я выхожу за дверь. Спускаясь вниз по лестнице в проулок, я морщу нос от запаха гнили и мусора из мусорных баков.

— Доброе утро, Дог. — Я присаживаюсь, и глажу черного бродячего кота, который появился у моей двери несколько месяцев назад.

— Ты голоден? — открываю крышку и ставлю банку консервов на нижнюю ступеньку лестницы, улыбаясь в ответ на его «мяу». Дог трется об меня, как делает каждое утро, и я чешу ему за ушами.

— До сих пор не могу поверить, что тебе здесь нравится. — Я не пытаюсь взять его к себе. Последний раз он оцарапал мои руки, что пошла кровь. Что бы ужасное с ним не случилось, это разрушило его. Я понимаю.

— Мне надо идти на работу. Увидимся вечером.

Оставляя Догу его завтрак, я поворачиваю за угол здания и подхожу к передним дверям гаража. Через окно, я вижу Гая, сидящего за своим столом с мрачным выражением на лице. Не редкость для него.

Я распахиваю дверь, слыша звон колокольчиков над головой и привлекая его внимание.

— Доброе Утро, Рэй.

— Доброе утро, Гай. Как спалось?

— Дерьмово. Меня увлекло какое-то дурацкое шоу про холостяка и несколько дурочек, которые все пытались получить от него розу. Эти девушки были жалкими. И пьяными!

Я смеюсь над тем, как Гай пересказывает эпизод «Холостяка». Это одно из немногих шоу, которые показывают на моем крошечном телевизоре.

— Я смотрел это дурацкое шоу в течение часа, и сочувствовал чуваку, который все еще не мог выбрать.

— Вот что случается, если дать парню выбирать из двадцати пяти красивых женщин. Зачем выбирать одну, когда он может иметь всех? — я пожимаю плечами и беру расписание на сегодня с его стола.

— Их всех? Черт возьми, я не смог бы вытерпеть даже одну, и говорить с ней большее пяти минут. Они все раздражающие. — Мне не хватило духу напомнить ему, что он сделал это, пока смотрел шоу целый час.

Насколько раздражающим они были?

Он указывает на график в моей руке.

— Тебе досталась пара замен масел, всё ждет тебя там. Сделай всё, что сможешь. Я пришлю Лео к закрытию.

— Микки сегодня нет?

— Не-а, у него какое-то дерьмо творится дома, которое он должен решить.     

Я бросаю свой рюкзак в шкафчик.

— Это очень плохо. Надеюсь, что у него все будет в порядке.

— Ох, он будет в порядке. Маленький засранец всегда выбирался. Даже когда мы были детьми, наша мама всегда говорила, что Микки может найти свой путь, даже сквозь дождь из дерьма. Впрочем, лучше работай одна, так как, когда-то ты получишь это место. — он подмигивает мне, и утыкается опять в бумаги на столе.

Бабочки танцуют в моем животе, когда я думаю о покупке этого гаража. У Гая нет детей, и он мне как отец. Он и его брат Мики купили гараж у пожилого мужчины, когда он заболел. Дети Микки работают в городе, и они не хотят иметь ничего общего с этим местом, поэтому Гай и Микки попросили меня купить его, когда они выйдут на пенсию.

— Я буду в отсеке, если понадоблюсь. — говорю через плечо, направляясь наружу.

Делаю глубокий вдох, позволяя запахам бензина и масла успокоить меня. Гараж всегда был моим святилищем. Включая магнитофон, я слышу как «Суеверие» Стива Уандера заполняет тишину.

Погруженная в работу под капотом Форда Эксплорера 99 года, мое внимание привлекает гул мощного двигателя. Сильные удары басов сопровождает рычание двигателя, когда он подъезжает к отсеку. Я пытаюсь выяснить какая машина, на слух, это одна из моих любимых игр.

Предполагаю большой, нет, очень большой пикап. Американская модель.

Я слышу, а не вижу, как идет Гай, чтобы поприветствовать водителя грузовика. Двигатель и бас затихают, и я смутно различаю глубокий голос. Низкие вибрации посылают покалывание по моему телу и мурашки по коже.

Что, черт возьми, это было?

Я проверяю лоб.

Температуры нет. Хм.

— Рэй! Рэй, иди сюда! — зовет меня Гай, и вырывает из собственных мыслей.

Я хватаю полотенце, чтобы вытереть руки.

— Рэй! Быстрей!

Господи, он нетерпелив.

Иду по гаражу к дверям и выхожу на солнце, мои глаза приспосабливаются к яркому свету.

Чудовищный, черный, Форд FX4 стоит предо мной.

Ага! Я была права.

Двойное турбо, снаряжено тридцатипятидюймовыми дисками, черными, и шестидюймовым подъемом. Тонированные стекла и черные фары делают его живым. Тот, кто управляет этим зверем имеет страсть, которую я могу понять. Мой взгляд двигается к владельцу грузовика, чтобы отдать должное за его выбор автомобиля.

— Хороший Форд. — Я замираю, ноги приклеиваются к асфальту, голос застревает в горле, потому что я таращусь на бойца Международной Лиги Боевых Искусств, местного-знаменитого-горячего-парня, Джону Слейда. На моей работе!

Его рост более чем шесть футов, шесть футов и пять дюймов, если я не ошибаюсь. Рубашка без рукавов искусно облепляет его широкие плечи. Мускулистые руки покрыты яркими татуировками, которые так и манят прикоснуться. Мои пальца зудят от того, чтобы очертить каждый завиток, прикоснуться к нему, чтобы понять, настоящий ли он.

Он прочищает горло, заставляя меня перевести взгляд к его лицу, пока я продолжаю свое исследование. На нем черная бейсболка задом наперед, а из-под нее выглядывают темные, почти черные волосы. Его сильная, квадратная челюсть обрамляет полные, самые чувственные губы, которые я когда-либо видела у человека.

— Рэй, это Джона Слейд.

Да, неужели.

Моя голова поворачивается в сторону, на голос Гая, но я физически не спускаю глаз с человека, нет, Бога, передо мной. Я видела его на плакатах и рекламных щитах по всему городу, но они не сравнятся, с захватывающей, живой версией.

— У него есть старый Шевроле, и ему нужна помощь в ремонте. Я сказал ему, что ты возьмешься за работу, — я слышу улыбку в голос Гая, но все еще не могу оторвать взгляд от Джоны, чтобы посмотреть на него.

Автомобиль. Он сказал что-то про ремонт автомобиля.

Отталкивая шок, я включаю здравый смысл.

— Какой... — пищу я. Это смущает. Я прочищаю горло. — Автомобиль? Какой?

Это звучит немного лучше. Я смогу... О, Боже мой!

Джона Слейд улыбается.

Показывая его идеально ровные зубы и сочные пухлые губы, и две гребаные ямочки на щеках. Рассудок исчезает и появляется фанатка полная желания, которая управляет мной. Я едва не падаю в обморок.

Он скрещивает мускулистые руки на широкой груди, все еще улыбаясь.

— Рэй? Ты… Рэй? — он произнес мое имя, и мои щеки запылали.

— Рэйвен. Меня зовут Рэйвен. Гай называет меня Рэй, — мой голос звучит раздражающе слабым и жалким. Я стараюсь говорить более уверенно. — Предполагаю, что он чувствует себя лучше, называя девушку, которая работает в его гараже, мужским именем. — Я пялюсь на свои ноги и пинаю не существующий камешек.

— Рэйвен. Отличное имя, — он говорит комплимент под нос, как будто самому себе. — Приятно познакомиться. — Он продолжает улыбаться. Если он не перестанет, я никогда не смогу сосредоточиться и больше не выставлять себя дурочкой.

Ну, еще больше, чем я уже выставила.

Он вытягивает руку, чтобы пожать мою. Я смотрю на его руку, как будто это живой скорпион. Гай толкает меня плечом и указывает мне на руку. Я вытираю ладонь о свой комбинезон, надеясь, что он думает, что это масло, а не пот от волнения.

Его огромная рука обхватывает мою в крепком рукопожатии, в простейшем жесте общения. Мои плечи расслабляются, и я чувствую себя в безопасности. Электричество потрескивает между нами. Его палец гладит мою кожу, незаметно лаская. 

Или это мне мерещится?

Я очарована. Не могу увидеть его глаза за темными очками, но чувствую, что они сверлят меня.

Без предупреждения, его улыбка пропадает, а его брови опускаются за очки.

Ох, нет. Простое рукопожатие превратилось в держание за руки. Он думает, что я странная.

Я быстро вытаскиваю руку из его хватки.

— У тебя, эм, немного масла на твоем... — он показывает на собственный лоб. — Здесь, я... — его рука движется к моему лицу. Я отклоняюсь назад, но заставляю свои ноги твердо стоять, пока он проводит большим пальцем по моему лбу: раз, два, три раза, оставляя огненный след после себя.

— Ах, да. — Я вытираю лоб, решив не раскрывать тот факт, что его голос заставил меня дрожать.

Я гляжу на Гая краем глаза и вижу, как уголки его рта дергаются. Рада, что кто-то думает, что мое смущение — это забавно.

— Твой автомобиль... эм... что за авто...

— Джона хочет восстановить Импалу 1961 года. — Гай щадит меня и спасает от неловкости.

— Отлично. Старый Шеви — это моя специальность. — Я могла бы затанцевать от радости за мою способность говорить полными предложениями. — Ты хочешь привезти ее сюда?

— На самом деле, я... — хрипит он. Кулаком он постукивает себя по груди и откашливается. — Извини, я имею в виду, надеюсь, что ты сможешь работать над ней у меня дома.

Мои брови лезут на лоб, челюсть открывается и застывает в воздухе.

— У меня приличный гараж, в котором есть все инструменты, которые понадобятся. — должно быть он увидел смятение на моем лице, а не шок, из ряда вон выходящий, который я испытываю.

Гай кивает, а его губы растягиваются в улыбке как у чеширского кота.

— Дело в том. Что машина пока не ездит, а Гай сказал, что ты очень занята здесь. Я живу недалеко. Приходи и посмотри сама завтра. Я мог бы реально использовать твой наметанный глаз, чтобы ты сказала, какие запчасти мне нужны.

Мой рот все еще открыт.

Гай кашлем прикрывает смех.

— Конечно, она может сделать это. — Он смотрит на Джону и меня, и его губы растягиваются, показывая зубы.

Что, черт подери, такого смешного?

— Хорошо. Во сколько?

Он дает мне адрес своего дома, и мы договариваемся начать в девять тридцать, завтра утром.

Я собираюсь ремонтировать автомобиль Джоне «Убийце» Слейду.

Во что я ввязалась?

Глава 2

Рэйвен

— Джона чертов Слейд? Ты издеваешься надо мной, Рэйв?

Я делаю глоток непомерно дорогого кофе, чтобы скрыть улыбку. Я решила, что чем звонить Еве вчера после работы, я лучше дождусь нашей встречи за чашечкой кофе этим утром, чтобы рассказать ей напрямую. Я рада, что сделала так. Выражение ее лица напоминает мне воздушный шар, который надули сверх всякой меры. Она вот-вот лопнет.

— Ты и «Убийца»? Работаете вместе в его доме? Вроде как… одни? — Ева проговаривает весь список вопросов, и ее последнее слово переходит в визг. Я молчу. Насколько я знаю Еву, она только начала.

— Таблоиды называют его Казановой Лас-Вегаса. Он настоящий бабник. Боже мой! — она хлопает обеими ладонями по столу, привлекая внимание всех, в небольшом кафе. — Он точно западет на тебя. Это так увлекательно. Я прям сейчас описаюсь.

— Пожалуйста, не надо. — Я стараюсь держать голос ровным, но проигрываю сражение из-за избытка высказываний Евы в мою сторону.

Она небрежно откидывается на спинку стула, и коварная улыбка появляется на ее идеально накрашенном лице.

— Рэйв, ты можешь сдать свою Д-карту к концу дня, — она перекидывает через плечо свои прямые, длинные светлые волосы. — Думаю, что UFL, на самом деле расшифровывается как…

— Ева! — мой взгляд мечется по комнате. Надеюсь, что никто не слышит мою слишком громкую подругу.

Она пожимает плечами, и ее улыбка расплывается на лице.

— Что? Я просто говорю... — ее брови подпрыгивают под ее идеальную челку.

— Ой, прекрати. Он вроде как мой босс или типа того.

— Или типа того, — бормочет она сквозь смешок.

Бабочки яростно оживают в моей груди при мысли о прикосновениях Джоны. Простое рукопожатие вызвало у меня слюни, как у собаки в жару. От поцелуя у меня, наверное, случится приступ.

— В этом нет ничего такого. Он просто парень, которому нужна помощь с ремонтом. — Если бы я еще могла заставить себя поверить в это сейчас.

Мой разум находился в постоянном состоянии шока, после того как Джона уехал из гаража. Я провела остаток дня на автопилоте, поскольку пыталась смириться с тем, на что согласилась. Я как кролик, который наткнулся на медвежью пещеру.

— Ничего такого? Ничего такого! — я возвращаюсь из своих мыслей. Ее голос становится необычно серьезным. — Ты будешь работать бок о бок с самым желанным плохишом в Лас-Вегасе. Он был с каждой актрисой, моделью и танцовщицей в городе. И ты, суперпупер горячая девушка. «Убийца» точно заметит тебя.

— Но, как ты сказала, он может получить любую женщину в Вегасе, — странная ревность разгорается внутри при мысли о Джоне с женщиной. — Держу пари, он даже не замечает женщин, которые не одеты в мини-юбки и шестидюймовые шпильки. — Я мысленно перебираю мой нынешний гардероб: там нет ничего красивого или гламурно. Я работаю целыми днями с машинами и мне требуются лишь джинсы и хлопок.

— Просто убедись, что он заплатит, — требование Евы вырывает меня из жалких мыслей. — Он, конечно, может себе это позволить. Не работай больше бесплатно.

— Я не работаю бесплатно. — Мои слова пронизаны ядом.

Взгляд Евы смягчается. Она наклоняется через стол.

— Ты знаешь, о чем я говорю. Что насчет того парня, который не мог заплатить за починку генератора? Или дама, которая не могла заплатить тебе, за замену покрышек и масла? Хм?

Я закатываю глаза и сдуваю волосы с лица.

— Они не давали мне деньги. Но предложили кое-что в обмен. Парень сделал мне мои татуировки в качестве оплаты, а та дама была матерью-одиночкой, — я играю с нитками мои потертых джинсов. — Она дала мне тот стул, который стоит в моей квартире.

— Клянусь, Рэйв, ты слишком хорошая. Ни капли плохого в этом сладкой попке, — она делает глоток. — Может, тебе немного пошалить с «Убийцей». Обменяйтесь услугами, — она шевелит бровями.

Я вдыхаю. Понимаю, что она шутит, но шутка ударила слишком близко к больному месту… Я думала, что переезд из маминого дома, отдалит меня от ее вида работы, но, по-видимому, географическое расстояние не равно эмоциональной дистанции. Она считывает выражение моего лица и быстро извиняется. Я машу ей и улыбаюсь. Не ее вина, что я сломана.

— Так, во сколько тебя ждет «Убийца»? Не хочу заставлять этот горячий кусочек ждать, — она стонет и закатывает глаза. — Он такой сексуальный.

— Прекрати называть его «Убийцей». Он Джона или мистер Слейд для тебя, — поддразниваю я, а затем допиваю остаток кофе. — Я лучше пойду. Сказала ему, что буду в девять тридцать. — Мой желудок делает сальто и как будто ухает в пропасть.

— Позвони мне, как только освободишься, — она коварно ухмыляется и подмигивает. — И я хочу подробностей.

Джона

— Ты слышал меня, Блейк. Я не буду повторять. — Я сжимаю переносицу, молясь о терпении.

— Итак, если я правильно понимаю, ты убираешься на кухне, потому что придет девушка. Вроде как настоящая девушка, к тебе домой. Правильно? — от его голоска, как у Перри Мейсона[3], я стискиваю зубы.

— Да, козел. Только это не девушка. Это механик, который оказался женщиной.

Почему я трачу время на объяснения?

Я напоминаю себе, больше никогда не отвечать на телефонные звонки от Блейка.

— Японский городовой! Боже, какой ты вспыльчивый. У тебя месячные? В общем, закупись Мидолом и пирожными, и позвони мне через пять-семь дней! — он смеется над собственной шуткой.

— Идиот, — я закрываю дверцу посудомоечной машины и нажимаю «пуск».

— Я просто констатирую факты. У тебя никогда не бывает цыпочек. Это странно.

— Новость дня, скорострел. Человек, который обустраивал мой дом, была девушкой. Моя уборщица тоже девушка. И тут тоже самое.

— Тогда почему ты убираешься на кухне?

Потому что это другое. И это другое, не давало мне спать всю ночь. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я мог видеть ее лицо. Я бы хотел сослаться на обычный случай «я-хочу-трахнуть-тебя», но если бы это было правдой, я бы представлял другую часть ее тела. Не лицо. Или аквамариновый цвет ее глаз, настолько уникальный, что мне пришлось бороться, чтобы не заблудиться в них. И не то, как она ее жевала нижнюю губу, когда думала. И, конечно, не то, как ее щеки слегка порозовели, когда я коснулся ее.

— Я убираю свою кухню, потому что она грязная, — отвечаю я, вытирая столешницу второй раз.

— Неужели мой удар коленом в твою голову сделал такое? Ты получил какое-то повреждение мозга, которое превращает тебя в телочку?

— Ты забавный, знаешь это? — сарказм обволакивает мой голос.

— Рад, что ты так думаешь.

— Мне надо идти. До встречи на тренировках.

— Хорошо. Дай мне знать, как пройдет твое свидание.

— Ты никогда не сдаешься.

— Так мне цыпочки и говорят, — его смех звучит через динамик, и я заканчиваю разговор.

Я сую телефон в задний карман и топаю в гостиную, чтобы еще раз осмотреть ее.

Это просто смешно.

Последний раз, я был так взбудоражен из-за девушки, которую звали Саманта Салазар, в четвертом классе. Я делал все, чтобы заполучить эту девчонку. Даже изменил стиль одежды, только чтобы позже узнать, что она искала кого-то, кто будет делать ее домашнюю работу по математике. И я делал в течение всего учебного года, прежде чем понял это.

Вот вам заметка о женщинах. Они знают, чего хотят, и используют их красивые лица и фигуры, в форме песочных часов, чтобы мужчины пялились на них и пускали слюни. Потом они крошат их гордость, время, и банковские счета. Я видел такое миллион раз, и будь я проклят, если позволю этому случиться со мной.

Рэйвен, наверно, такая же. Она излучает невинность и уязвимость, но это фальшь, я уверен. Девушка, которая выглядит так, как она, просто не может быть невинной. Просто потому, что она ведет себя не так, как девушки, с которыми я раньше имел дело, не значит, что она не самая худшая из них.

Дерьмо.

Почему я пригласил ее в свой дом?

Такого я точно не планировал, когда шел в гараж. Я думал, что прибуксую Импалу туда, и она будет там, пока Гай не отремонтирует ее.

Потом я увидел ее: она вышла из гаража сексуально покачивая бедрами. Ее комбинезон был завязан на талии, а обтягивающая майка, облегала ее аппетитные изгибы. Мне пришлось скрестить руки, чтобы не вытянуть руку и не провести по изгибу ее ключицы. Стон вырывается из груди при воспоминании.

Для работы автослесарем, она слишком сексуальна. Черт, она даже уборку мусора сделала бы сексуальным.

Ее шелковистые, темные волосы были собраны вверху, показывая изящно длинную шею. Каждый раз, когда она оборачивалась и смотрела на Гая, я видел намек на черную татуировку там, где ее шея переходила в плечо. Желание провести языком вдоль нежного изгиба у горла, почувствовать, как ускоряется ее пульс под моими губами, и вкус ее смуглой кожи, захлестнуло меня.

Да, эта девушка ходячие неприятности.

Мне нужно выкинуть ее из головы, как и всех других девушек, с которыми я был.

Секс.

Я полностью теряю интерес после него. Возможно, мне придется найти нового механика, но по крайней мере я не буду лежать в постели каждую ночь, и фантазировать о том, чтобы узнать ее лучше.

Подождите, что? Узнать ее лучше? Не думаю, что фантазировал раньше об одетой девушке.

 Черт возьми, Блейк был прав.

Я уже превратился в телочку.

Я отталкиваю свои мысли из-за рева музыки.

Это... Джонни Кэш?

Подкрадываюсь к двери и смотрю в окно. Иссиня-черная Шевроле Нова с белым откидным верхом и белыми покрышками, останавливается прямо напротив моей двери.

Клевая тачка. Клевый водитель. Пришло время для моей игры.

Рэйвен сидит, держась за руль. Ее рот постепенно открывается, когда она смотрит на мой дом. Один уголок моего рта поднимается в улыбке.

Ей нравится мой дом.

Прилив теплоты поглощает мою грудь.

Какого черта происходит со мной?

Проходят минуты, прежде чем она выходит из автомобиля. Она наклоняется, во все еще открытую дверцу. Я смотрю на контуры ее идеально круглой попки.

На ней джинсы с низкой посадкой и дырками на коленях и ярко-синяя майка. Я ухмыляюсь, когда мои глаза спускаются на ее обувь: черные конверсы.

Она настолько сексуальна, и даже не догадывается, что это делает ее еще сексуальнее. Женщины в этом городе слишком самоуверенны. Я знаю, что есть исключения. Но каковы шансы, что исключение выглядит так, и походит к моим стенам?

Стенам? Я имею в виду, к дому.

Бл*дь.

Она буквально плывет к двери, как будто ее суставы были смазаны маслом. Именно такая походка у девушек, которые знают, что на них смотрят.

Но Рэйвен делает это, когда нет никого вокруг.

Возможно ли, что у нее нет никаких намерений?

Легкий ветерок раздувает ее длинные темные волосы, и, на данный момент, я чувствую себя тупым ботаником по математике, который любуется черлидершей средней школы издалека.

С мыслями о ней, я тянусь к двери и открываю ее. Она отпрыгивает назад с визгом, при этом ее рука поднята, готовясь постучать.

— Ой, прости, — говорю я, запинаясь. — Не знал, что ты здесь. Собирался проверить почту, — я делаю вид, что проверяю почтовый ящик.

— Ох, ничего страшного. — Она на самом деле выглядит смущенной, и это смешно, учитывая какой задницей я только что был.

— Ты нормально добралась? — я держу открытой дверь и машу ей проходить.

Она опускает голову в попытке спрятать лицо своими волосами. Она двигается недостаточно быстро, и я вижу легкий румянец на ее щеках, когда она проходит мимо меня. Тот же румянец, который не давал покоя моим боксерам всю ночь.

— Да, спасибо, — ее глаза широко открываются, когда мы заходим в гостиную. — Ах, Джона, у тебя замечательный дом.

Мой пульс учащается от того, как она произнесла мое имя.

— Похоже, борьба хорошо оплачивается, — она наклоняет голову, когда заглядывает за угол в кухню.

Ах-ха! Вот оно что.

— Ты знаешь, кто я. — Это не вопрос.

— Конечно знаю, — ее глаза поднимаются к потолку, затем останавливаются на мне. — Ты — «Убийца», — она говорит мое боевое имя дикторским голосом.

Девушки обычно не дразнят меня. И они почти никогда не смотрят мне в глаза. Я стараюсь не улыбаться, но ее спокойный характер заразителен.

— Ты местный герой.

Я морщу нос, когда она завышает мой статус.

— Не знаю по поводу героя, — мои губы превращаются в улыбку. — Разве мне не нужен для этого плащ?

Плащ? Успокойся.

Эта девушка, даже не пытаясь, заставляет меня чувствовать себя, как влюбленный школьник.

Она поджимает губы и прищуривает глаза, хотя большинство женщин, сохраняют это для спальни.

— Ну, это Лас-Вегас, Джона. — Боже, как хорошо мое имя звучит на ее губах. — В городе греха лучше хвататься за всех хороших парней, которые найдутся… с плащом или без.

Она, очевидно, не знаете про мою репутацию. Многие слова, заменяют Джона Слейда, но хороший парень — не одно из них. Обычно я подумал бы, что она просто пытается польстить мне, но искренность в ее глазах перехватывает мое дыхание.

Я смотрю в сине-зеленую глубину ее глаз. Она хлопает своими густыми, темными ресницами, прежде чем ее взгляд падает на мои губы. Я тяжело сглатываю, борясь с желанием показать ей то, что я мог бы сделать с ней своим ртом. Кровь бежит по венам вниз с удвоенной силой.

— Все в порядке?

Нет, все абсолютно не в порядке.

— Да, конечно.

Я заставляю себя отвернуться от ее пронзительного взгляда. Еще секунда взгляда этих глаз, и я бы поклонялся ей, выпрашивая хотя бы чуть-чуть попробовать на вкус ее прекрасный рот.

Мне нужно избавиться от всего этого дерьма, и быстро.

Как бы мое тело не жаждало ее, я не могу соблазнить эту девушку. Если я пересплю с ней, это несомненно выкинет ее из моей головы. Но она, скорее всего, будет такой же приставучей и надоедливой, как и все остальные. Хотя, что-то в глубине души шепчет, что это не так уж и плохо. Иметь такую девушку, которая молит у двери, может быть забавно. Я отбрасываю мысль о Рэйвен, которая умоляет на коленях...

Вырвавшийся стон заставляет Рэйвен прищурить глаза глядя на меня. 

Я могу это сделать.

Она здесь, чтобы помочь восстановить мой автомобиль. Я могу быть рядом с ней, не бросив ее при этом на пол и не поглощая каждый дюйм ее прекрасного тела.

Или, по крайней мере, это я себе говорю.

Рэйвен

— Как насчет небольшой экскурсии?

Да, пожалуйста.

Что угодно, чтобы отвлечь меня от его глаз. Они карие, но не похожи ни на один оттенок коричневого, который я когда-либо видела. Настолько светлый, что я могу разглядеть частички темно-зеленого цвета в его зрачке. На этот резкий контраст сложно не пялиться.

— Было бы здорово.

Выдавливаю это, пытаясь сохранить голос спокойным, и не дать рукам дрожать. Даже моя ухмылка исчезла. Моя единственная надежда заключается в том, что он привык, что люди нервничают рядом с ним и он не замечает, что я буквально готова выпрыгнуть из собственной кожи.

Пока он проводит экскурсию по дому, я путешествую взглядом по его телу, такому же необычному, как и его дом. Мой взгляд постоянно обращается к нему. Его огромное тело даже выше, чем я помню. Его крепкие руки подкачены во всех нужных местах. Рукава его футболки натянуты вокруг его бицепса. Его тело, как будто высечено из мрамора. У него ровный бронзовый загар и кожа без изъянов, кроме великолепных взрывов краски, которые покрывают его руки, от запястий до начала футболки.

Интересно, как далеко ведут его тату? От его плеч до поясницы к...

— Рэйвен? — звук моего имени привлекает мое внимание.

— Хм?

Он стоит возле огромной раздвижной стеклянной двери, улыбаясь, как будто рассказал шутку.

— Кажется, я потерял тебя на минуту. Неужели я такой скучный? — его крепкое телосложение — как у мужчины, но его мальчишеские ямочки на щеках и лучезарная улыбка, кружат мою голову.

— Что? Ох, нет, я просто никогда не была раньше в таких больших домах, — я притворяюсь будто рассматриваю балки.

Ого, это место огромное. Мне стоило уделить этому больше внимания.

— Слишком сложно сразу все рассмотреть.

Крошечная гримаса появляется на его лице на мгновение, прежде чем исчезает.

Что я сказала?

Я благодарна, когда его легкая ухмылка возвращается.

— Ох, ну тогда, давай перейдем к лучшей части, — он протягивает руку, чтобы взять мою.

— К лучшей? — я пялюсь на его руку, прежде чем поднять свою. И как жучок, который беспомощно летит на яркий голубой свет, который олицетворяет Джона Слейд, я уже кладу свою руку в его.

Не давая мне время, чтобы впитать прикосновение, он поворачивается и идет за дверь. Я не привыкла, когда меня трогают, особенно кто-то вроде него, и у меня уходит секунда, чтобы почувствовать мои ноги. Я один раз оступаюсь, но сохраняю равновесие, прежде чем он замечает.

Мы проходим через его огромный двор. Боковым зрением я вижу бассейн. Я хочу рассмотреть его, но не могу оторвать взгляд от наших сцепленных рук. Его рука огромна. Моя кажется такой маленькой. Его прикосновение одновременно сильное и нежное. Он может раздробить мои кости сжав свои пальцы, но в его руках, я чувствую себя в безопасности.

Я улыбаюсь, как идиотка.

Отлично.

Мы останавливаемся у большого здания в стороне от его дома.

— Ну вот, мы пришли. — Он распахивает дверь и ведет меня.

Там нет света, но запах вынуждает меня вглядеться в темноту. Он отпускает мою руку. Жаль терять его прикосновение, пока он включает свет.

Я делаю быстрый вздох.

— Боже мой, Джона.

Глава 3

Рэйвен

 Моя челюсть отвисает до пола. Я глубоко вдыхаю. Знакомые запахи бензина, масла, резины успокаивают меня. Я в своем святилище.

Гараж Джоны как будто из журнала «Автомобиль и водитель»: алмазное покрытие и черный металлический корпус, который отполирован до блеска. Ряды ящиков разной ширины, наверное, содержат все инструменты, которые можно себе представить. Пол имеет гладкое, серое покрытие, которое настолько чистое, что я могу есть на нем. Он не шутил, когда сказал, что у него есть все инструменты, которые мне нужны. Там даже есть гидравлический автоподъемник компании BendPak.

 — Это потрясающе, — шепчу я, чувствуя себя совершенно расслабленно и непринужденно. — Зачем тебе все эти вещи? — мои глаза по-прежнему осматривают все.

 — Хобби. Я люблю быстрые машины и страдать здесь фигней. Проблема в том, что у меня нет времени, чтобы разобраться во всем.

— Я могла бы научить тебя, — слова вылетают как будто рефлекторно. Я опускаю лицо и вжимаю голову в плечи, борясь со своим огорчением. Оглядываюсь через плечо и вижу, как он пялится на меня.

 Его ответная улыбка заставляет меня перевести взгляд на гараж. Я не могу смотреть на него, когда он так улыбается.

Потом, я замечаю грузовик, на котором он приезжал в гараж вчера. Осматривая его, я замечаю каждую деталь от сорокадюймовых шин на заказ от ProComp до решеток радиаторов от RBP. Я клянусь, выглядит так, как будто он сейчас зарычит.

 Ступая дальше, куда, по крайней мере, могут влезть десять машин, я вижу темно-серого зверя, который заставляет мой пульс биться с двойной скоростью.

— Это Камаро 68-го года, — говорю я о машине.

Джона подходит ко мне сзади. Сунув руки в карманы, он кивает.

— Я не чинил ее. Купил у парня в Аризоне.

Я хожу вокруг, скользя пальцем вдоль ее безупречной серой краски.

— Сколько она может выдать? — он отвечает не сразу, его глаза темнеют, что я чувствую это глубоко в моем животе.

— 572 на большом блоке.

Я присвистываю.

— Это чертовски впечатляет.

Я что угодно сделаю, чтобы залезть под капот и зажечь эту крошку. Уверена, что она ревет, как...

Кое-что привлекает мое внимание. Я показываю пальцем.

— Харли Блэклайн. — Мой голос эхом разносится по пространству, позволяя слышать высокие постыдные тона моего визга. Я бы побеспокоилась, если бы не была совершенно вне себя от коллекции Джона.

— Ты еще и байки любишь?

— Только Харли. Не умею, на нем ездить, но сила, стоящая за этой деткой, заслуживает восхищения, — он усмехается и прячет руки в карманы. — Я возьму тебя на прогулку как-нибудь.

 Прокатиться на Харли с Джоном Слейдом? Зажимать его прекрасное тело между моих коленей и расположить руки на его шесть кубиках пресса?

Да, пожалуйста.

 — Хорошо.

Он дарит мне ослепительную улыбку, от которой перехватывает дыхание.

— Идем. Импала здесь.

Я следую за Джоной, мои глаза сосредоточены на джинсах, которые двигаются с каждым шагом его длинных ног, в то время как он ведет меня в заднюю часть гаража. Он останавливается, и я чуть не врезаюсь в его спину.

Я обхожу его и вот она — Импала 61-го года. Ее классическая синяя краска все еще блестит местами, как женщина, которая все еще красится красной помадой. Эта старушка не собирается сдаваться без боя. Я изучаю каждый ее дюйм и оцениваю, как много работы должно быть сделано. На удивление, на маленьком кузове только пару пятен ржавчины и вмятина.

— Ох, Джона, она красавица.

Я проверяю колеса и замечаю, что резина должно быть заменена, и так же делаю себе заметку заказать новые задние покрышки.

 Я открываю капот и наклоняюсь, чтобы заглянуть.

Двигатель нуждается в новых креплениях, ремнях и хорошей очистке. Можно заменить на что-то, но машина уже не будет такой мощной. Мне нужно разобрать его по частям, чтобы увидеть, что может быть спасено и восстановлено.

 Стон за моей спиной прерывает мои мысли.

 Повернувшись через плечо, я вижу Джону, стоящего в нескольких футах от меня. Моя поза, — согнувшись над капотом и задницей кверху, — была прямо в его поле зрения. Его глаза направлены туда, и мое лицо краснеет.

Со скоростью, о которой я не знала, что была способна, я выпрямляюсь и смотрю в пол, надеясь скрыть свое смущение. Находясь в этом месте, мои мысли были сосредоточены на проекте, и я почти забыла, что он был там. Почти.

— Извини, я эм... — у меня нет слов. Жар от моих щек ползет вниз по шее.

— Тебе нравится рэп? — он поворачивается к ближайшей столешнице.

— А?

— Музыка.

Джон подключает свой iPod к современной панели, и ритмы хип-хопа наполняют комнату.

Я киваю ему в спину. Не поклонница рэп музыки, но, на данный момент, я бы согласилась на что угодно, лишь бы отвлечь внимание от себя.

— Подойди сюда, и я покажу, где все находится.

Я выдыхаю.

Слава богу, он не делает всё еще более неловким.

После короткого осмотра инструментов, мы приступаем к работе. Я сосредотачиваюсь на сборке. Он задает вопросы, желая освоить сам процесс. Мы говорим о наших работах и друзьях, участвуя в приятном разговоре.

Через несколько часов разбора двигателя, мы делаем перерыв. Джона достает воду в бутылке для меня из мини-холодильника. Его алмазное напыление с хромовым покрытием соответствует мебели. Это, без сомнения, самый модный гараж, в котором я когда-либо была.

Я пытаюсь открутить крышку бутылки.

— Поправь меня, если я не права. Ты качался каждый день, позволяя своим друзьям надирать тебе задницу, и принимая любой бой, все для того, чтобы получить большой уродливый пояс? — я пытаюсь обобщить «101 урок об Международной лиге боевых искусств», который Джона дал мне. 

Его глаза широко открываются, и у него отвисает челюсть.

— Они не надирают мне задницу.

Смеясь над его отрицанием, я все еще пытаюсь открутить крышку от бутылки.

Он показывает жестом, чтобы я дала ему свою воду.

— Позволь мне.

Открутив с легкостью неподатливую крышку, он протягивает бутылку обратно.

— Я расшатала ее для тебя.

Я делаю большой глоток, надеясь, что прохладная вода успокоит мой колотящийся пульс.

— Конечно.

— Ладно, но пояс действительно ужасен. Что ты делаешь с ним после того, как получаешь его? Ты... я не знаю, носишь его с собой на ужин или гуляешь в нем вокруг дома? Ты, вроде как, модель для афиш и билбордов? — судя по бледно-розовой окраске лица Джоны, держу пари, что его часто дразнят на этот счет.

— Скажем, черно-белая афиша тебя и твоего пояса на песочном пляже, для, возможно, рекламы протеинового коктейля? — я закусываю губу между зубами, чтобы скрыть улыбку, и с увлечением наблюдаю за стеснительным Джоной. Он быстро оправляется и щурится на меня. Я бы побеспокоилась, что обидела его, если бы не веселье, которое освещает его лицо.

— Ха, ха, ха. Очень смешно. — Он растягивает слова.

— Что? Ты же модель? — дразню я, показывая лучшее выражение лица Дерека Зуландера (прим. ред. персонаж фильма «Образцовый самец», роль которого сыграл Бен Стиллер)

Выдохнув, он запускает руку в волосы и опускает подбородок. Его глаза встречаются с моими.

— Да. У меня есть спонсоры, у которых я подрабатываю моделью. Счастлива?

Я все еще улыбаюсь.

— Думаешь, это смешно, а?

— О, да. Не пойми меня неправильно. Я смеюсь не над модельным бизнесом. Выражение твоего лица, когда я говорю о модельном бизнесе — вот что забавно.

Наклонив голову, я вижу, что что-то сверкает в его глазах. Затем, к моему удивлению, он погружает свой палец в черную смазку и проводит по моей щеке.

— Вот. Ты считаешь это забавным?

Я молча пялюсь на него. Хватаю банку смазки, погружаю четыре пальца в нее, и останавливаюсь.

— Ты проиграешь, Слейд.

Я бросаюсь на него и провожу пальцами по шее. Мои инстинкты говорят мне, быть осторожной, напоминая, что это тренированный боец, а я худая, двадцатилетняя девушка. Но комфорт, который не поддается объяснению, заставляет меня доверять ему.

Окуная пальцы обоих рук в смазку, он бросает на меня взгляд, который говорит, что мне лучше бежать или что-то в этом роде. Я поворачиваюсь, чтобы удрать, но чувствую, как две сильные руки, обхватывают мой бицепс сзади. С девчачьим визгом, я понимаю, что он притянул меня к себе, и моя спина сталкивается с теплом его груди. Я глотаю стон, который почти срывается с моих губ, из-за ощущения его крепкого тела, прижатого к моему. Его сильные ладони сжимают мои руки, растирая смазку, от локтя до плеча и разжигая мою кровь.

— Ты продуешь. Ты не сможешь выиграть сейчас. — Его слова звучат возле моего уха, заставляя меня дрожать, и практически повиснуть в его объятиях.

— Ах, да? — вопрос звучит неуверенно даже для моих ушей.

Черт.

— Мх. — Вибрация его низкого голоса грохочет возле моей спины.

Если я вскоре не освобожусь от этого влияния, то в конечном итоге могу сделает что-то глупое, например, тереться об него и мурлыкать.

Я резко поворачиваюсь, и он отпускает меня. Бросаясь обратно к Импале, к банке со смазкой, я вымазываю руки в боеприпасах и крадусь к нему, выставив руки в предупреждающем жесте.

Он манит меня пальцем и поднимает бровь. Я нападаю опять.

Мы гоняемся и уворачиваемся, смеясь и бросая угрозы друг другу, до тех пор, пока оба не оказываемся полностью в смазке и вынуждены заключить перемирие. Наша одежда и кожа покрыты жирным доказательством нашего развлечения. Возле стены, я скольжу вниз, чтобы посидеть и отдышаться. Он бросает мне пачку салфеток, и приступает к очистки своих шеи и лица.

— Ладно, отложим веселье, чью задницу ты должен надрать, чтобы получить этот пояс? — я вытираю смазку со своего плеча.

Он сидит рядом со мной, очищая грязь со своих пальцев.

— Виктор Дель Торо. Он нынешний чемпион в тяжелом весе. Никто не был в состоянии свергнуть его с престола... до недавних пор, конечно.

Из-за уверенности в его голосе, это предложение звучит, как констатация факта, а не прогноз.

— Хм. Что ж, удачи. — Он приковывает мой взгляд к своим огненно-карим глазам. — Не в том смысле, что она тебе понадобится. — Его глаза бродят по моему лицу и шее. Чтобы защитить себя, я пытаюсь опустить свой взгляд в пол, но я очарована им. Осознание, как безмолвное признание, проходит между нами, разжигая мою кровь. Я втягиваю воздух и прикусываю нижнюю губу между зубами, чтобы не попросить о том, о чем я пожалею, например, поцеловать меня.

 Медленно у него появляется ухмылка, и глаза сверкают.

— Ты должна прийти на бой.

То, как он смотрит на меня, пробуждает бабочек в животе.

Прийти на бой?

Я бы сказала «да» на все его вопросы.

— Конечно, да.

Он все еще смотрит, но его улыбка растет, и ямочки подчеркивают лучезарную улыбку.

— Он будет четырнадцатого сентября в...

— Заткнись. — Мой резкий ответ удивляет даже меня.

— Что? Почему? — он искренне смущен, что даже больше располагает меня к нему.

— Ох нет, я имею в виду... заткнись... в смысле... не может быть... мне исполняется двадцать один, пятнадцатого сентября. (прим. ред. в англ. языке Shut Up можно перевести как «заткнись», а также выразить удивление)

— Ух ты, двадцать один. Это круто. Я помню свои двадцать один, — его глаза смотрят вдаль, вспоминая. — Вообще то не помню, — пожав одним плечом, он ухмыляется. — Но слышал, что было весело. — Он проводит рукой по волосам со смущенной гримасой, которую я нахожу совершенно сексуальной.

Я сворачиваю салфетку, которая вся в смазке.

— Как давно тебе было двадцать один?

— Рэйвен, ты пытаешься спросить сколько мне лет? — его глаза сужаются, смотря на меня.

Тепло поднимается вверх по моей шее и окрашивает щеки.

— Пять лет назад. Мне двадцать шесть, — комфортное молчание наполняет воздух. — В любом случае ты должна прийти на бой. Я достану тебе билет. Назовем это ранним подарком на день рождения.

— С удовольствием. Спасибо.

Джона

Тридцать минут тяжелых упражнений, не помогли выкинуть Рэйвен из моей головы. Я думал, что мне пойдет на пользу поработать с ней этим утром. Думал, что если узнаю ее лучше, то пойму, что она такая же, как другие девушки. Я ошибался.

С момента, как она появилась в моем доме, и до момента, когда ушла, мое внимание было приковано к ней. Обычно, когда женщины начинают говорить, я отключаюсь, но эта девушка говорила то, что я хотел слышать. Она говорила о машинах, как будто они были семьей. Это было увлекательно. Если этого недостаточно, работать вместе было легко и непринужденно. Разговоры и молчание были комфортными, как если бы она была одним из парней... ну, одним из парней в теле супермодели. Бл*дь. Даже гараж, с его двадцатиметровыми потолками, казался маленьким, когда она находилась в нем. Независимо от того, как далеко я отодвигался, ее совершенное тело, казалось, было слишком близко. Слава богу, что мне нужно было на тренировку, или я бы, наверное, упал на колени и умолял ее поужинать со мной.

Это не к добру. Скоро главный бой, и я не могу позволить себе отвлекаться. Может быть, мне стоит отложить реставрацию до конца боя. Это должно дать мне время, чтобы забыть о ней. Или, может быть, мне стоит взять себя в руки и перестать вести себя, как какой-то подросток со спермотоксикозом.

Я не могу отшить ее сейчас. Я обещал ей, что достану билеты на бой, и не могу отказаться от обещания. Тепло разливается во мне при мысли о том, чтобы высматривать Рэйвен из октагона в самый важный поединок в моей жизни.

Это дерьмо — не круто. Нужно попросить кого-нибудь из парней тщательно надрать мне задницу, прежде чем я превращусь в цыпочку.

Но цыпочка я или нет, меня тянет к ней неведомая сила. Всё, от моих мыслей до члена, стремится в ее сторону. Как будто попал в течение, одну минуту я свободно плаваю в любом направлении, а потом чувствую рывок. Я брыкаюсь и двигаю руками и ногами в направлении берега, пока невидимое притяжение тянет меня в противоположном направлении. Неважно, как хорошо я плаваю, я продолжаю отдаляться дальше и дальше в море.

Да, так же и с Рэйвен. В одну минуту я свободен, управляю водой в своей жизни, но сейчас, я чувствую рывок.

— Как дела, чувак? Где все? — спрашивает Рекс, пока идет к матам для разминки.

— Они должны быть здесь, — отвечаю рассеянно, все еще пытаясь вытащить свою голову из задницы. — Эй, Ти Рекс. Ты пропустил парочку. — Я показываю на свои брови и губы.

— Дерьмо. Спасибо, чувак. — Рекс убирает небольшую штангу из своей брови и кольцо в губе, и кладет их на скамейку.

— А где Калеб? — я вытягиваю руки и вращаю шеей.

— Он здесь, обматывает лодыжку в раздевалке. — Рекс показывает через плечо, где я вижу, как Калеб идет к матам.

— Вы говорите обо мне? — деревенский акцент Калеба отдается эхом от стен. Оуэн подкрадывается сзади, и шлепает его по затылку. — Ай, придурок!!

Оуэн игнорирует болезненный вскрик Калеба.

— Ты закончил перевязывать лодыжку, дорогой?

Калеб молча потирает затылок.

— Так ребята, давайте сначала разогреемся, а потом разобьемся на пары для спарринга. — Оуэн командует, потому что, это его работа. Он один из лучших тренеров в ММА, и когда он приступает к тренировке, он не валяет дурака.

— Ну что, сучки, готовы что вам надерут задницы? — Блейк направляется к матам. Опоздал.

Группа ворчит и отвечает рядом разных насмешек и оскорблений, прежде чем мы разбиваемся на пары и занимаем наши места. Этот главный бой, как подведение итогов всего, над чем я работал, с тех пор как начал бороться. Это самое главное достижение в моей жизни. И будь я проклят, если девушка попытается отнять у меня эту цель.

Никогда.

Несколько часов тренировки, и я тяжело дышу. Пот покрыл мою кожу, доказывая, что я упорно работал. Я приветствую, жжение в моих мышцах и поток эндорфинов, которые стирают мысли об определенной девушке.

— Отдохните пять минут, и затем мы будем бить по груше, — говорит Оуэн.

Мы все хватаем нашу воду и растягиваемся на полу.

— Где будем смотреть игру в эти выходные? — Калеб ложится рядом со мной на спину.

— Не у меня. — Я делаю глоток из своей бутылки.

— У тебя Джона. — Оуэн решает за группу.

— Какого хрена ты указываешь? — я хмуро гляжу на него и подумываю пнуть его по ноге.

Он пожимает плечами в моем направлении.

Блейк встает, хватает свою лодыжку и растягивает квадрицепс.

— Мило. Я принесу пиццу.

— Я принесу пиво, — звучит голос Рекса позади меня.

Черт возьми, нет. Я же сказал не у меня.

— Игра начинается в три, так что мы должны быть там к двум. — Калеб кивает Рексу.

— Гребаные придурки.

Как будто меня здесь и нет.

Тупица Рекс поворачивается ко мне.

— Не забудь, у меня шоу в этот вечер. Сбор в семь. Призрачный Бар. Мы все можем поехать в клуб, после игры.

— Вы, ребята, хотите, чтобы я принес Wii (прим. ред. игровая приставка)? — Калеб надевает перчатки, его глаза мечутся между ублюдками, избегая меня.

— Нет. Никакой нах*р Wii. — То, что начинается как просмотр игры в моем доме, превращается в вечеринку, и зная этих ребят, она будет продолжаться все выходные.

— Да ладно, Джона, — самоуверенная улыбка Блейка, заставляет меня сжать пальцы в кулак. — Ты боишься, что мы можем испачкать твою кухню? — он приподнимает одну бровь.

Я посылаю ему испепеляющий взгляд. Как будто того дерьма, что у меня есть недостаточно, и я прямо-таки нуждаюсь в группе, которая доставит мне еще больше проблем.

— Ладно, хорошо. Но не пиццу. Я сделаю что-нибудь на гриле. Не могу есть такую фигню так близко к бою. — Побежденный и злой я застегиваю свои перчатки.

— Если вы собираетесь готовить на гриле, я приведу Никки. Она может приготовить здоровую пищу на кухне и посидеть у бассейна. — Жена Оуэна, Никки, диетолог, и надирает всем задницы на кухне. Это, конечно, стоит того.

— Звучит как план. Я приведу несколько девушек, поэтому Никки будет с кем поболтать, — группа замирает и пялится на Блейка. — Что? — все знают, с какими девушками Блейк общается. Я не заинтересован в том, чтобы вокруг крутилась толпа поклонниц, а Блейк всегда путешествует с гребаным гаремом.

— Это должно быть интересно, — Оуэн смотрит на Блейка, и улыбка растягивается на его губах.

— Это было давно, чувак. Вы еще не были женаты. — Блейк смотрит на Оуэна.

— Не-а, но уверен, ты помнишь, что Никки не одобрила то, как твои сучки терлись о мою промежность. — Оуэн смеется и пожимает плечами.

— Как ты можешь смеяться? — Блейк упирает руки в бока. — Ник сломала нос той девушке. — Оуэн смехом отвечает на вопрос Блейка.

— Я не хочу, чтобы дом был заполнен твоими потаскухами. — Я скрещиваю руки на груди.

— Эй, спортсмен тоже нуждается в любви.

— Не более двух, Блейк. Я серьезно, — предупреждаю я.

— Да, я понял. — Он отмахивается от меня.

Он не понял.

Я запрокидываю голову, чувствуя, что одна сторона моих губ складывается в улыбку.

— Скажи это, Блейк. Скажи: «Я обещаю, Джона, что приведу не более двух девушек на твое барбекю».

— Ты, бл*дь, серьезно? Я же сказал, что понял. — Блейк щурит глаза.

— Скажи это.

— Черт. Ладно. Я не приведу более двух девушек на твое барбекю. — Блейк стискивает челюсть так крепко, что я удивлен, как он не сломал зубы. Этого парня так легко взбесить.

— Ты забыл: «Я обещаю, Джона».

Уф!

Мое дыхание выбивается из легких, поскольку Блейк пытается повалить меня на мат... безуспешно.

Глава 4

Рэйвен

Шел третий день, моей работы над Импалой: семнадцать часов и тридцать восемь минут, если быть точной. Я слежу за часами, проведенными с Джоной, для моей карточки учета рабочего времени, а не потому, что отмечаю каждую минуту с ним, фиксируя в памяти, чтобы, когда моя работа здесь закончится, у меня было что-то, что напомнит мне о времени, проведенном вместе.

Я вытаскиваю двигатель и верчу его. Просматривая по частям, я откладываю в сторону то, что можно спасти, а Джона копается внутри. Облокотившись на верстак, я разбираю мотор.

Из нескольких реставраций, которые я сделала за все эти годы, это является безусловно лучшей: высококачественные инструменты в моем распоряжении, чистое рабочее окружение, отличная компания... и вид. Например, вот этот. 

Джона лежит на спине, поперек переднего сиденья, и его голова находится под приборной панелью. Его футболка приподнялась, обнажая несколько дюймов его накачанного живота. Полоса темных волос идет от его пупка и исчезает под мешковатыми джинсами. Его сильные ноги расставлены буквой V, чтобы удержать вес.

— Ай, черт побери! — я хватаю свой окровавленный палец, беспокоясь больше о том, что кровь попадет на вещи Джоны, чем о степени своей травмы.

— Ты в порядке? — Джона встает из его сексуальной позы и становится у верстака, беспокойство отражается на его совершенном лице.

— Да, все в порядке. Тупой ржавый кронштейн. — Я тяну палец в рот, когда он хватает меня за руку.

— Нет, не делай этого. Микробы.

Тепло поднимается вверх к моей шее и лицу.

— Ох, ты прав. — Я потираю лоб, надеясь, что могу скрыть смущение свободной рукой. — Рты грязные.

Он поднимает взгляд от моей раны, но я не смотрю ему в глаза.

— Не микробы из твоего рта. Микробы с руки. Кто знает, какое дерьмо живет на этой штуке. — Он показывает на кронштейн. Я бросаю на него быстрый взгляд и вижу, как на его губах растягивается улыбка. — Насколько я могу судить, у тебя очень чистый рот. — У него на мгновение появляется ямочка, прежде чем его взгляд падает на мои губы.

Я сжимаю их, увлажняя языком. Моя грудь поднимается и опускается хаотичными рывками, и тепло наполняет мое тело.

— У меня есть кое-что для этого. — Глубокий тембр его голоса притягивает меня ближе, пока я наклоняюсь к нему через верстак.

Клянусь, этот человек может затащить в постель любую женщину с одного взгляда. Он отпускает мою руку, чтобы дойти до ближайших шкафов. Я резко наклоняюсь вперед, держась за столешницу, чтобы остаться в вертикальном положении.

Я не идиотка, когда дело доходит до похоти. Я видела это в мужчинах прежде. Но никогда не чувствовала этого: огонь, распространяющийся по моей груди, нарастающее напряжение, что стягивает мои внутренности, кровь, мчащаяся по венам, наполняет голову видениями его рук на моем теле. Желание разгорается под кожей, окрашивая мои щеки. Я оглядываюсь, чтобы найти что-то, чем можно обмахнуться.

— Вот и я. — Его голос звучит справа, и я подавляю желание потереться об него, как делает Дог, когда я держу еду.

Он поднимает мою ладошку, посылая восхитительные мурашки по руке. Быстро намазывает мазью и приклеивает пластырь на палец. Его руки, на удивление нежные, для своих размеров, и мне интересно, как много женщин ощутили их нежность в более лучших местах, чем руки. Наверное тысячи. У меня скручивает живот от болезненной ревности.

— Ты хорош в этом. Хотя, из-за твоего рода деятельности так, наверное, и должно быть.

— Да, у меня много практики. — Он заканчивает с моей рукой и выбрасывает обертки.

Мне хочется поблагодарить его, за заботу о моей ране. Я была сама по себе так долго, что не помню, когда последний раз кто-то заботился так обо мне. Благодарность, которую я испытываю к его доброте, вызывает у меня желание броситься к нему в объятия и поцеловать. Благодарность, да, это как раз то, что я чувствую.

Вместо этого я меняю тему.

— Почему ты начал бороться? Ты был борцом в средней школе?

Он прочищает горло.

— Нет, я начинал с уличных боев.

Стуча костяшками пальцев по верстаку, он роняет голову на мгновение, прежде чем переводит взгляд на меня. В первый раз там грусть.

— Мой отец умер, когда мне было двенадцать, — говорит он через силу, как будто не привык к ощущению этих слов на губах. — Я стал главой в доме раньше, чем был готов. Я начал лезть в драки в школе, попадая в переделки. Моя мама, — он делает паузу, чтобы запустить обе руки в волосы, — она была разрушена, когда умер мой отец. А я просто делал все еще хуже.

Его темные брови сходятся вместе над его глазами, в то время как он смотрит на меня.

— В пятнадцать лет меня арестовали, когда я отпинал ногами задницу какого-то пацана, в парке возле дома. Полицейский отвел меня в сторонку и сказал, что если я не справлюсь со своим дерьмом, то окажусь в тюрьме. Он сказал мне, что я мог бы использовать свой гнев, чтобы улучшить свою жизнь, — он качает головой с улыбкой. — Это не имело смысла в то время, — свои последние слова он бормочет под нос.

Физически он со мной рядом, но его взгляд, где-то далеко.

— Он дал мне адрес клуба для мальчиков, сказав, что они обучали каратэ, джиу-джитсу, боксу... все в таком духе… Поскольку, выбивание дерьма из людей ничего не давало, а только заставляло мою маму плакать, я решил последовать его совету. — Он пожимает плечами, и его глаза встречаются с моими, уже не с беспокойством. Он изучает мое лицо.

— Сожалею о твоем отце. Должно быть, ты очень скучаешь по нему. — Я знаю это чувство.

Хотя, как я могу скучать по тому, кого у меня никогда не было?

Я прогоняю мысль, как только она появляется.

— Да, он был классный. Много работал, но находил время, чтобы побросать со мной мяч или лечь на пол вместе с моей сестрой, и поиграть в Барби, — его улыбка теплеет и смягчаются глаза. — Он был отличным парнем, насколько ты можешь себе представить, это была задача не из легких. — Мое сердце наполняется радостью, что Джона знал, что такое хороший отец, даже если только в течение двенадцати лет. У него хороших воспоминаний больше, чем у меня.

— Он кажется потрясающим.

— Он таким и был.

— Как он умер? — вопрос повис в воздухе, прежде чем я осознаю всю его дерзость. Я опускаю взгляд, желая немедленно взять свои слова обратно.

Тишина заполняет пространство между нами, высасывая кислород из моих легких. Мне не следовало задавать такой личный вопрос. Зная, что вряд ли кто-то после трех дней знакомства выставит этот тип душевной боли на исповедь.

— Извини, это не мое...

— Его сбил пьяный водитель.

Я встречаюсь с ним взглядом и натыкаюсь на агонию в его глазах. Он не злится. Его сердце разбито. Мои глаза слезятся, и я с трудном сглатываю.

— Он умер мгновенно. Я был так зол. Это казалось таким несправедливым. Я подумал, что если мог бы выбить все дерьмо из кого-то, сделал бы им так же больно, как было мне, я почувствовал бы себя лучше, — покачав головой, он делает глубокий вдох. — Не сработало. — Мои руки чешутся, чтобы успокоить его прикосновением, даже, если только схватить его за руку и дать ему знать, что я здесь и понимаю.

По данным местных СМИ, он публичный человек. Он никогда не раскрывает информацию о своей семье или личной жизни. Чтобы поделиться этим со мной, ему понадобилось много мужества. Он знает, что я могла бы убежать и продать его историю в газеты. Но он доверился мне. И лучший способ отплатить ему — это доверять ему взаимно.

— Моя мама переехала сюда из Колумбии со своими родителями, когда ей было восемь, — я прочищаю горло. Я нервничаю. Эту историю знают только Ева и Гай. Мои ладони потеют, и я занимаю свои руки, подняв полотенце. — Предполагаю, что они приехали сюда, чтобы устроиться на работу, которую может предложить Лас-Вегас. Мои бабушка и дедушка работали в ГРК (гостинично-развлекательный комплекс в Лас-Вегасе), когда вспыхнул пожар в одном из ресторанов. Тогда не было никаких огнетушителей в этой части казино. Восемьдесят пять человек погибли, и они в том числе.

— Я слышал об этом пожаре. Они называют его самой страшной катастрофой в истории Лас-Вегаса.

— Да, это он. Моей маме было пятнадцать лет. У нее не осталось здесь семьи, и она была несовершеннолетней, поэтому ей пришлось жить в приюте. В восемнадцать лет ей пришлось уйти оттуда, найти работу и где жить. — Я делаю глубокий вдох, готовясь к последней части.

— Вот как она встретила... — я боюсь произнести его имя. Если бы Джона знал, чья кровь течет в моих венах, он, наверное, никогда не заговорил бы со мной снова.

В глубине души я знаю, что наши рабочие отношения закончатся когда-нибудь, но я не готова пока, от него отказываться.

— Она воспользовалась первой же возможностью, которую смогла найти.

— Ох, она нашла работу в казино как ее...

— Моя мама — проститутка. — Эти слова звучат хуже, чем в моей голове. Я опускаю взгляд в пол, боясь их поднять и увидеть разочарование или, что еще хуже, отвращение в глазах Джоны.

Проходят секунды. Он молчит. Это слишком, чтобы не потерять с ним дружбу.

Джона

— Прости, я не хотела, чтобы это звучало так, как звучало. — Она неловко смеется и изучает кончики своих волос.

Услышать эти слова от этой девушки? Я в шоке.

В Лас-Вегасе проституция довольно распространена. Это незаконно, за пределами лицензионных борделей, но это не останавливает нескольких игроков от поддержания бизнеса. Но подумать только, что эта красивая женщина, настолько невинная и не тронутая, была воспитана в том мире.

— Я не знаю, что сказать. — Я качаю головой.

Она отмахивается рукой.

— Не волнуйся об этом. Я понимаю. Тебе, наверное, не следует общаться с людьми, вроде меня, из-за важного боя. — Она отворачивается от верстака и хватает рюкзак.

Она уезжает?

Мой разум пытается найти правильные слова, но безумная необходимость держать ее здесь движет моим телом в первую очередь.

Она идет к двери, и я хватаю ее за руку.

— Нет, подожди. Не уходи.

Она молчит, стоя спиной ко мне, опустив голову и плечи.

— Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя плохо или стыдилась. Я просто удивлен, что кто-то, такой невинный и открытый, как ты, был воспитан...

— Проституткой, — она пытается вырваться из моего захвата, но я не отпускаю. Ее голова опускается еще ниже. — Просто скажи это, Джона... — боль скручивается у меня в груди, из-за того, как звучит ее голос. Она сидела и слушала, как я рассказываю о своей семье и разделяла мою боль, но как только она открылась мне, я отнесся к ней, как к прокаженной.

— Слушай, Рэйвен, я не силен в этих... отношениях и разговорах по душам с людьми. Бл*дь, — я дышу глубоко и ищу нужные слова, чтобы она не оттолкнула меня. — Я думаю, ты удивительная, — ее мышцы напрягаются под моей рукой. — Не имеет значения, как ты выросла, и кем была воспитана. Все, что имеет значение, это то, кто ты сейчас.

Она поворачивается ко мне, ее брови сведены вместе, а рот сжат в тонкую линию.

Я отпускаю ее руку и засовываю в карманы свои, чтобы не схватить ее и не поцеловать, стирая это выражение с ее лица.

— Женщина, которую я вижу прямо сейчас, она особенная.

Ее сведенные брови расходятся, глаза широко раскрываются, а также появляется ослепительная улыбка, которая грозит поставить меня на колени.

— Спасибо, — ее слова сказаны с придыханием, так, что я хочу чувствовать их у моих губ.

Мы стоим лишь в футе друг от друга, потерянные в глубине того, чем мы только что поделились, даря друг другу частичку себя. Я балансирую на краю чего-то огромного. Я пытаюсь вернуться, схватиться за твердую землю, когда все во мне кричит свалиться в обрыв.

Мои эмоции закручены в коктейль заблуждения, враждующие с желанием самосохранения. Но из этого ясно одно. Нет способа убрать эту девушку из моей системы. С того момента, как она вышла из гаража Гая, она глубоко засела во мне. Все это время я брыкался и боролся против ее притяжения. Но что, если я перестану?

Я избегал этого с того дня, как ушел из дома, не желая быть ответственным за счастье и благополучие другого человека. Но взглянув в аквамариновые глаза женщины, передо мной, я осознаю, что отдал бы все за шанс заботиться о ней.

У меня есть выбор, и взять и выкинуть ее из головы, не один из них: побороть свои страхи и рискнуть в отношениях или отпустить ее.

Она будет жить своей жизнью до тех пор, пока не придет тот, кто достоин ее любви.

Ох, черт возьми, нет.

Мои зубы сжимаются, и ярость собственника скручивает внутренности. Мысли от том, как какой-то кусок дерьма будет любить ее шикарное тело, что руки другого парня запутаются в ее волосах, пока он поглощает ее рот — вырывает рык из моей груди.

— У тебя есть парень, Рэйвен?

— Что? Нет! — она отвечает быстро и как будто защищаясь.

Ну, бл*дь, спасибо хоть за это.

Мои губы растягиваются в улыбке так, что аж щеки болят.

Решение принято.

— Что ты делаешь завтра?

Она жует губу и смотрит в пол.

— Хм... завтра суббота. У меня выходной, — я делаю шаг ближе, настолько близко, что могу чувствовать жар, исходящий от ее тела. Ее дыхание прерывается, и я безошибочно обнаруживаю похоть в ее глазах. — Джона? — то, как она произносит мое имя, насыщает мою кровь возбуждением, и я борюсь, чтобы мои глаза не закатились.

— Приезжай завтра. Я устраиваю барбекю. И хочу, чтобы ты была. — Мой голос звучит низко и скрипуче даже для моих ушей. Я не приму отказа. Не могу. Я хочу ее, и теперь, когда перестал бороться, я не могу получить ее достаточно быстро.

— Хорошо.

Я улыбаюсь от ее простого ответа на то, что было не вопросом. Я беру ее лицо, затем перемещаю руку на затылок и запутываю пальцы в ее волосах. Ее глаза с трепетом закрываются. Тепло взрывается в моей груди, наполняя мои вены и заставляя сердце биться сильнее. Так сильно хочется ее поцеловать, но я заставляю себя сделать шаг назад.

— Давай вернемся к работе. — Я разворачиваюсь к Импале.

Крошечное хныканье от нее дает мне надежду. Она точно так же завелась, как и я.

Если сексуальное напряжение уже такое высокое, то на что будет похож секс?

Я замираю, поскольку страх скручивает мои внутренности, тяжелый и нежеланный. Я никогда не спал с одной и той же девушкой больше одного раза. Мой интерес пропадает к ней через секунду после оргазма.

Что делать, если я потеряю интерес к Рэйвен?

Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нее через плечо. Она стоит возле верстака, сортирует детали двигателя. Ее глаза, смотрят из-под темных ресниц, и она посылает мне застенчивую улыбку.

Я в полной заднице.

Глава 5

Рэйвен

— Эй, Рэйв, вот. Надень вот это. — Ева указывает на бикини кораллового цвета. — Этот цвет выгодно подчеркнет твою кожу и сделает твои глаза более выразительными.

Я благодарна за то, что Ева пошла со мной за покупками, в последнюю минуту. У Джоны сегодня барбекю. После его внезапного приглашения, которое заставило меня улыбаться как идиотку, он сказал мне взять с собой купальник. Я подумала, и Ева со мной согласилась, что возможность поплавать в доме знаменитости требует нового купальника.

Я плачу кассиру шикарного бутика, и понимаю, что в течение следующих шести месяцев буду покупать Догу самую дешевую кошачью еду, чтобы компенсировать то, что только что потратила.

Кот живет в мусорном баке. Он не будет возражать, против дешевой еды.

Мы заходим в маленькое кафе, чтобы выпить латте, когда раздается звонок моего мобильного. Я смотрю кто звонит. Бабочки начинают порхать в моем животе.

— Боже мой, Ева, это он, — я протягиваю ей свой телефон, безмолвно предлагая ответить за меня.

Я работала на Джону всю неделю, но он никогда не звонил мне.

Откуда он знает мой номер?

Он дал мне свой номер в тот день, когда пришел в гараж, и я записала его в телефон, в случае если не смогу найти его дом.

И почему я так нервничаю?

Пот покрывает мои ладони, заставляя почти потерять хватку на телефоне. Или, возможно, это потому что руки трясутся.

Ева отклоняется от меня, приложив телефон к моему уху, несколькими резкими движениями.

— Э-э-э, девочка, мы не в начальной школе. Ответь сама на свой чертов звонок.

Я выхожу из очереди и иду к столу в задней части кафе.

Прижимая палец к уху, чтобы заглушить болтовню, я отвечаю наклонив голову.

— Алло?

— Рэйвен, как дела? Это Джона.

— Я знаю... в смысле, у меня есть твой номер, ну, ты знаешь, с того первого дня, и он появился на... — Ева толкает меня локтем в ребра и качает головой. И слава Богу. Кто знает, как долго я бы несла эту чепуху.

Его низкий смешок вибрирует в телефоне возле моего уха, посылая мурашки по телу.

Он даже по телефону сексуален.

— Хорошо. Ты где?

— Мы с моей подругой Евой пьем кофе в... — я смотрю на название кофейни. Мое лицо сразу краснеет, и Ева хихикает, — «Тряска и Скрежет».

Он снова смеется, так же низко и сексуально, как и в первый раз, но громче.

— Такое только в Вегасе, да?

— Да, не дай Бог тут где-то будет Старбакс. — Я закатываю глаза, хотя он меня не видит.

— Я хотел созвониться и убедиться, что ты придешь сегодня днем.

— Конечно, в четыре часа, верно?

— Верно. И, Рэйвен?

— М?

— Возьми с собой Еву.

Мои глаза устремляются на Еву, которая стоит неподалеку, ловя каждое мое слово.

— Взять Еву? Хорошо, конечно.

На ее лице расплывается улыбка, и она поднимает кулак в воздух.

— Отлично. Скоро увидимся.

Телефон отключается, и мы смотрим друг на друга в течение нескольких секунд без слов.

— Мы возвращаемся в бутик. — Ева хватает меня за руку и тянет к двери. — Мне тоже нужен новый купальник, если я собираюсь встретиться с «Убийцей»! — я останавливаюсь.

— Пожалуйста, что бы ты ни делала, не называй его «Убийца» в лицо. Это очень неловко. — Она приподнимает одну сторону накрашенных губ, будто я только что подала ей фантастическую идею.

Ох, отлично.

— Знаешь, там, наверное, будет несколько одиноких парней. — Я задаю ей немой вопрос глазами.

Ева великолепна и получает много внимания от парней, но вкус у нее избирательный. Она встречается только с полными придурками.

— Посмотрим, — она пожимает плечами. — Нужен кто-то довольно особенный, чтобы привлечь мое внимание. — Хитрая улыбка расплывается на ее лице.

У Евы есть секрет.

Я смотрю по сторонам, прежде чем потащить ее с тротуара к скамейке.

— Кто он? — должно быть, волнение проявляется в моем выражении, и лицо Евы загорается.

— Ах, Рэйв! Он потрясающий. Я познакомилась с ним на работе. Он пришел в ресторан на ужин, и он был таким милым. — У нее появляется мечтательный взгляд, который я не часто вижу у моей циничной подруги. — Он пригласил меня на свидание, и я сказала «да». — Она визжит.

— Отлично. Когда свидание?

— Ох, это было две недели назад, — вина пронизывает ее голос. — С тех пор мы тусовались почти каждый вечер.

Я хмурюсь.

Пытаюсь понять, почему моя лучшая подруга встречается с парнем уже две недели, и я впервые об этом слышу. Мы рассказываем друг другу все. Буквально на прошлой неделе, Ева позвонила мне в полночь, чтобы сказать, что Донни Осмонд пришел в ее ресторан и сказал, что у нее прекрасная костная структура. И вот уже две недели она держала втайне своего парня от меня?

Это не к добру.

История доказывает, что она привлекает самых недостойных парней, которых может предложить Вегас: обычно жестоких словесно, иногда физически, и всегда эмоционально. Я говорю себе, что она не знает лучших вариантов. Выросшая в этой среде, она, очевидно, не ориентируется в понятии нормальности.

Но, несомненно, она не хочет такой жизни, какая была у ее мамы.

Я бегу в противоположном направлении от жизни моей мамы с тех пор, как узнала, что она была проституткой. Я механик и девственница. Более противоположной жизни и быть не может.

— Прости, что не сказала тебе. На самом деле он... хм... закрытый. Он сказал, что не готов, чтобы кто-то узнал о нас. Это становится довольно серьезным, так что я уверена, скоро ты с ним познакомишься.

— Я очень рада за тебя, Ева. — Боль в голосе, противоречит моим словам.

— Эй, извини, — ее улыбка становится грустной.

— Все в порядке, серьезно.

Она вскакивает на ноги и хватает меня за руку.

— Давай. Пойдем купим мне купальник. Просто потому, что я официально «под запретом», не значит, что я не собираюсь насладиться видом сегодня. Эти ребята много трудятся ради их тел. — Я встаю, и она переплетает свою руку с моей. — Я намерена продемонстрировать свою признательность.

Еще пару часов ходьбы по магазинам, и мы возвращаемся ко мне домой, чтобы освежиться. В три сорок пять, минута в минуту, мы отправляемся к Джоне. Я бросаю рюкзак в машину Евы в тот момент, когда Гай обращается ко мне из открытой двери в гараже.

Я наклоняюсь к двери автомобиля.

— Дай мне минуту. Я пойду узнаю, что он хочет.

— Привет, парни. В чем дело? — я толкаю Гая, который стоит с Лео и Кейном, двумя другими механиками. Их глаза путешествуют от моей шеи к моим пальцам на ногах и обратно. Они не выглядят счастливыми от того, что видят.

— Ты куда так вырядилась, Рэй? — Гай показывает движением на мое платье на бретельках, которое прикрывает мой купальник.

— Я иду на барбекю, вечеринку у бассейна. — Я подцепляю большим пальцем лямку от верха с бикини и показываю ее.

Разве это не очевидно? И почему они смотрят на меня так, будто я вырядилась в сырое мясо?

— Будут ли парни на этой вечеринки? — защитный тон Лео ни капельки не удивляет. У него три дочери и пять внучек.

— Да, там будут парни.

Кейн, новый механик, смеется изо всех сил, заставляя его большой живот трястись. Гай и Лео не смеются.

— Чья это вечеринка? И пожалуйста, не говори мне, что это один из тех сиськобассейнов, как на открытие казино, — говорит Лео, отчего Кейн снова смеется.

— Ребята, все в порядке. Я иду к Джоне.

Больше никто не смеется. Они не только не смеются, они застыли. Совершенно неподвижные.

О нет, это не к добру.

Гай прерывает молчание.

— Рэй, не будь глупой дурочкой.

— Я не глупая. — Влюбиться в парня, который скорее всего, разобьет мое сердце? Может, и глупая. — Эм... я постараюсь не быть глупой... эм... то, что ты сказал. — Мужчина, который был мне, как отец, должно быть, прочитал все по моему выражению лица.

— Ты в платье, — отмечает он и качает головой. — Я знаю тебя с тех пор, как тебе исполнилось четырнадцать. И никогда не видел тебя в платье. — Гай, наверное, прав.

Он был моим учителем труда, в средней школе, и я никогда не носила платья в школу.

Ох, подожди-ка.

— А что насчет выпускного? — я кладу руки на бедра, чтобы мое заявление выглядело более эффектным. — Я надевала платье на выпускной.

— Это была мантия выпускника.

Черт, точно.

— Неважно. Это все равно не платье, а прикрытие для тела. — Я разглаживаю мягкую ткань на своем животе. — Оно новое. Теперь, ребята, если вы позволите...

— Ты всерьез дашь ей уйти? — вопрос Лео адресован Гаю.

— Она взрослая женщина.

— И он был с большим количеством женщин в Вегасе, чем Барри Манилоу.

— Рэй умная девочка. Я надеюсь, она не облажается. — Глаза Гая встречаются с моими. — Верно, Рэй? — его вопрос, попахивает предупреждением.

Я киваю.

— Позвони нам, если тебе что-нибудь понадобится. Не пей спиртное. Не принимай наркотики. И что бы ты ни делала, не принимай напитки от незнакомцев и не оставляй свой напиток без присмотра. Захочешь писать, берешь стакан с собой в сортир.

Лео давал мне инструкции с серьезным выражением лица.

— Поняла. Могу я теперь идти?

Они качают головами и, ворча, поворачиваются к гаражу. Я практически бегу обратно к машине с улыбкой на лице.

Джона

Я чертовски нервничаю. Я занимался в спортзале, ходил на пробежку, работал над Импалой, но ничего не помогало. Мне нужно было услышать ее голос, и я, в конце концов, сломался и позвонил ей. Она, казалось, почему-то нервничала по телефону, чего я не замечал ранее. В гараже она работает с холодной, уверенной выдержкой механика, но за пределами гаража, она стесняется и нервничает. В обоих случаях она чертовски горяча.

Рэйвен не такая девушка, к которым я привык. Она не высокомерная и не слишком агрессивная. Она не пытается трахать мозги и подчинять. С ней ты получаешь то, что видишь. Нет искаженной видимости и действий от отчаяния. Она не ждет ничего от меня. Это освежает. И благодаря этому я чувствую себя рядом с ней совершенно спокойно.

Мы знакомы всего неделю, а я уже треплю языком о моем отце, как девчонка с косичками на пижамной вечеринке. Слова, которые я сдерживал годами, просто вырвались, и вместо того, чтобы заставить меня чувствовать себя слабым, от моего признания, она открылась в ответ.

Я скучаю по ней, когда ее нет рядом. А я никогда не скучаю по женщинам. Черт возьми, я месяцами могу не видеть маму и сестру. Это никогда не беспокоит меня. Рэйвен уехала от меня двадцать четыре часа назад, а я схожу с ума, как будто что-то ценное пропало без вести.

Когда она была здесь вчера, я был потрясен тем, как быстро сдался, желая прикоснуться к ней. Мы стояли так близко, что в один момент наши глаза встретились в похотливом взгляде. Я был готов взорваться. Затем она подошла и облизала свои губы. Я бы поцеловал ее, если бы думал, что смогу остановиться на этом. Но по моим ощущениям я бы взял ее на капоте машины. Мысленные образы штурмуют мой мозг, вызывая стон из глубины груди.

Она скоро будет здесь, а я мысленно трахаю ее на моей машине.

Звонок в дверь выбрасывает меня из моей фантазии.

Она здесь.

Я поправляю свои шорты, прежде чем распахнуть дверь объекту моей одержимости. Моя улыбка исчезает.

Оуэн проталкивается мимо меня с пакетами, предполагаю, что это еда.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Привет, Ник. — Я целую жену Оуэна в щеку.

— Джона, как ты? — она быстро обнимает меня. — Оуэн, малыш, просто брось все на кухне. — Никки наш домашний повар на всех барбекю. Она знает все на моей кухне, поэтому я оставлю это ей.

Оуэн бросает пакеты, затем идет прямо к бару на заднем дворе. Он ставит стул, лицом к шестидесятидюймовому плоскому экрану, и включает «Спортцентр».

Я присоединяюсь к нему снаружи, беру пиво и устраиваюсь поудобнее. Выпиваю половину первой банки пива, когда появляются Калеб и Рекс. Ребята спорят, поедут ли «Сан-Диего Падрес» на Мировую Серию (прим. ежегодный чемпионат США по бейсболу). Оуэн говорит, что поедут. Я уверен, что поедут «Янки», но не лезу в разговор. Голос Никки прорывается в разговор, вместе с несколькими другими женскими голосами.

— Джона, твои гости здесь, — зовет она от раздвижной стеклянной двери.

Ее объявление заглушает разговор о бейсболе, поскольку все разворачиваются, чтобы посмотреть кто это.

Святое дерьмо.

Это Рэйвен.

И она в платье.

Благодаря своим солнцезащитным очкам, я позволяю моим глазам свободно бродить по ее телу. Ее темные волосы заплетены и перекинуты на одну сторону, толстый «канат» шоколадного цвета лежит на выпуклостях ее груди. Мой взгляд задерживается на ее декольте, поскольку платье подчеркивает ее совершенные формы. Мягкая ткань заканчивается выше колен, обнажая ее длинные, загорелые ноги.

Я смутно замечаю блондинку с ней.

Это, должно быть, Ева.

Пока они идут в сторону бара, я не могу оторвать глаз от Рэйвен. Она плавно скользит по двору своим неосознанным сексуальным способом. Глубокий стон от одного из парней у бара, заставляет меня повернуть голову. Они смотрят своими ненасытными, чертовыми глазами на мою девушку и ее подругу.

Мою девушку?

Вспышка собственничества заставляет меня отойти от бара к ним, фактически отрывая девушек от флиртующих, развратных мудаков позади меня.

— Это шутка?

— Я такого не предвидел.

Я слышу промямленные комментарии от этих безмозглых и сжимаю свои кулаки, чтобы не врезать им.

— Дамы, рад, что вы пришли. — Я впечатлен, что мой голос не надломился под давлением.

— Привет, Джона, — Рэйвен наклоняет голову, указывая на свою подругу. — Это моя подруга, Ева. Ева, это Джона.

— Привет, Джона. — Ева пожимает мою руку и осматривает двор. — Милое местечко.

— Спасибо. Пойдемте. Я познакомлю вас с ребятами.

Я направляю девушек идти впереди меня, с мыслью, что могу положить руку на спину Рэйвен. Это аккуратный способ заявить права на нее перед ребятами. Либо так, либо засунуть язык в ее горло на глазах у всех, но что-то мне подсказывает, что она не совсем к этому готова.

Она проходит мимо меня. Ее нежный грушевый аромат наполняет мои легкие. Я кусаю губу, и похоть насыщает мой мозг. Мои пальцы сгорают от желания, чтобы зарыться в ее волосы и притянуть ее к себе.

Я кладу свою руку, где изгиб ее позвоночника переходит к заднице, и почти спотыкаюсь о свои ноги. Там, на фоне ее идеальной смуглой кожи, есть татуировка, которая дразнит меня уже несколько дней. Стая черных дроздов извивается от ее плеча, опускаясь ниже, под ткань платья. Судя по масштабу татуировки, я бы сказал, что птицы начинаются у ее бедра.

Вид навевает образ того, как она лежит обнаженная передо мной. Проводя языком по губам, я представляю, каково это — целовать ее от одного конца татуировки до другого. Каково чувствовать ее кожу теплую, мягкую и сладкую напротив своих губ. Я уже твердый как камень, а ведь еще даже не видел ее в бикини. Я повторяю бейсбольную статистику, пытаясь облегчить свою бушующую потребность.

— Это мой друг, Оуэн. — Рэйвен поднимает свои солнцезащитные очки на голову. — Тот, что с пирсингом — Рекс, и тот, кто выглядит так, будто он только что спрыгнул с трактора в Айдахо, Калеб. — Она кивает. — Ребята, это Рэйвен и ее подруга, Ева. — Я внимательно слежу за тем, как мои друзья, составляют мнение о девушках. Они, как и я, кажется, находят двух женщин привлекательными. Но они, задерживаются слишком долго на глазах Рэйвен.

— Проклятье, девочка. У тебя потрясающие глазки. — Наблюдение Оуэна заставляет остальных ребят согласиться и промямлить подтверждения.

— Спасибо. Приятно наконец-то встретиться с вами, ребята. — Знакомый румянец окрашивает ее щеки.

— Наконец-то? — самодовольная улыбка Рекса натягивает кольцо на губе. — Как долго ты и Джона тусовались?

Рэйвен внимательно смотрит на меня, широко распахнув глаза.

— Ох, мы не тусовались... эм... мы работали...

— Что вы, девушки, хотели бы выпить? — я перенаправляю разговор, и ловлю облегченную улыбку в выражении лица Рэйвен.

Почему такое чувство, будто мы скрываем какой-то глубокий, темный секрет?

— Вода будет в самый раз, — отвечает Рэйвен, и Ева кивает.

— Девушки, вы не против бейсбола? — большинство девушек не будут заинтересованы в игре, но, опять же, большинство девушек не автомеханики.

— Бейсбол? — Рэйвен морщит нос и качает головой. Так чертовски мило.

— Хотела бы позагорать? — я показываю на шезлонг у бассейна.

Она изучает два шезлонга и смотрит на Еву. Они обе улыбаются.

— Да, пожалуйста.

Я оставляю их с полотенцами и шезлонгами, разместив их достаточно близко, чтобы я мог полюбоваться Рэйвен, и с легкостью мог перемещать внимание туда и обратно, от них, к игре.

Со свежим пивом в руке я отдыхаю напротив бара и включаюсь в игру. Все идет нормально. У меня есть девушка и свидание с ней в моем доме. Парни ведут себя полупочтительно. Девушки смеются и мило беседуют. Что может пойти не так?

— Давайте начинать вечеринку, ублюдки!

Оу, черт. Блейк.

Глава 6

Джона

Я бросаю свирепый взгляд в сторону его голоса, и требуются все силы, чтобы не ударить по чему-нибудь.

— Черт побери, — шепчу в пол.

Блейк не один. С ним три девушки. Двух из них я видел раньше. Одна из них, рыжеволосая стриптизерша, а другая, блондинка, с которой я спал на прошлой неделе.

Девушки, с которыми я спал, не возвращаются. Никогда.

О чем, черт побери, думает Блейк?

Я опускаю голову на руки.

Черт.

Блейк не знает, что я спал с ней. Он был слишком занят осмотром миндалин той рыжей, когда я покинул клуб.

— Джона, — подходит Блейк с девушками, под руку. — Ты помнишь Селену. — Он показывает движением подбородка, на девушку с неестественно яркими рыжими волосами. — И Кэнди. — Он показывает на блондинку.

Ее зовут Кэнди. Банально.

— А эта прекрасная леди, Фиона. — Он показывает на темноволосую девушку с огромной грудью, которую засунули в крошечный топ. Можно не беспокоиться, что она утонет в бассейне.

Кэнди выскальзывает из-под руки Блейка и шагает в мое пространство. Слишком близко. Я наклоняюсь, опираясь на барную стойку, чтобы немного отстраниться.

— Приятно увидеть тебя снова, Джона. — Ее очень белые зубы впиваются в нижнюю губу. Она проводит рукой по моей груди и обхватывает мою шею сзади. Другая ее рука лежит на моем животе.

— Кэнди, убери свои руки от меня, — командую я вполголоса, чтобы избежать сцены в присутствии Рэйвен.

Я благодарен, что она занята разговором с Евой и Никки, которая присоединилась к ним у бассейна.

Кэнди следует за моим взглядом и усмехается в направлении Рэйвен.

— О, я поняла, — она смотрит на меня и убирает руку с моей шеи, убедившись, что проводит длинными ногтями по моей коже. — Свежее мясо. — Она снова смотрит на Рэйвен, прежде чем развернуться на своих высоких каблуках. Ее короткая, узкая юбка, больше похожа на ремень, пока она виляет задницей. — Ты вернешься. Нельзя же вечно жить на фастфуде. — Ее подружки взрываются смехом, и я гляжу на Блейка. Он качает головой и разводит руками в воздухе, одними губами произнося «я не знал».

Мне не знакомо то тошнотворное чувство, которое гложет меня изнутри. Кэнди посылает Рэйвен ненавистный взгляд, и я уверен, что она ни за что не промолчит о нашей совместной ночи. Моя репутация ни для кого не секрет, но наличие подтверждений тревожит.

Это не должно иметь значения, потому что я спал с Кэнди прежде, чем узнал Рэйвен, но мысль о том, что Рэйвен узнает интимные подробности моей жизни, заставляет меня нервничать. Мне хочется, чтобы она видела, что я достойный человек. И нельзя сказать, что тот, кто спит с кем попало, — особенно для дочери проститутки, — идеальный парень.

Этого я хочу? Быть ее парнем?

Выпучив глаза от этой мысли, я вижу, что Никки подходит вместе с Рэйвен и Евой.

— Блейк, вижу, ты привел развлечения, — улыбка Никки очень далека от дружеской.

— Ох, брось, Ник. Не нужно ненавидеть игрока, ненавидь саму игру, — Блейк смеется, и напряжение Никки чрезвычайно усиливается.

Глаза Рэйвен и Евы становятся круглыми как блюдца, и перемещаются туда-сюда между ними.

Оуэн встает со стула и хватает жену за руку.

— Никки, детка. Внутрь. Сейчас же. — Она позволяет себя увести, но удерживает смертельный взгляд на стриптизершах, пока не исчезает из виду.

Глаза Блейка следят, как Никки заходит в дом, прежде чем он переводит взгляд на Рэйвен и Еву. Он сразу забывает о своих парах на вечер.

— И кто это у нас здесь? — его задиристая задница улыбается, и девушки хихикают.

Чертов Блейк.

Я коротко рычу, представляя их.

— Приятно наконец познакомиться с тобой. — Рэйвен любезно протягивает руку. — Джона упоминал о тебе на днях.

Мои глаза пылают, глядя на их соединенные руки. Я пытаюсь найти способ, чтобы заставить его отпустить ее, не сломав ее руку в процессе.

— Рэйвен. Почему я не видел тебя раньше? — взгляд Блейка покидает Рэйвен и сужается на мне.

Рэйвен сдвигается в мою сторону. Я пронзаю Блейка свирепым взглядом. Он получает послание и отпускает ее.

Умный парень.

— Рэйвен помогает мне с Импалой.

Блейк запрокидывает голову, хохоча. Рэйвен застывает возле меня. Я кладу свою руку на ее плечо, и она тихо прижимается к моей хватке. Ее тело чувствуется таким маленьким и нежным под моей рукой. Близость ее обнаженного плеча напротив моего полуобнаженного торса заставляет меня еще ближе прижать ее к себе. Ее мягкий, фруктовый аромат, в сочетании с комфортом тела, успокаивает мои нервы. Я сопротивляюсь желанию похоронить свое лицо в ее волосах.

— Чувак, у тебя горячий механик. Какого черта? — он снова смотрит на Рэйвен, и поскольку его глаза бегают вверх и вниз по ее телу, я благодарю Бога, что она до сих пор одета. — Это дает совершенно новый смысл термину «автомастерская» (прим. на англ. это body shop, что можно перевести дословно как магазин тела). — Его глаза останавливаются на ее ногах. — Красивые ножки, во сколько они открываются?

— Следи за своим гребаным ртом.

Мою челюсть сводит. Теплый, знакомый гул нарастает в моей голове. Моя рука рефлекторно сжимает плечо Рэйвен.

Повисшая тишина и воздух сгущается, в то время как все уставились на меня и Блейка. Даже стрип-сестрицы прекратили их несносную болтовню.

Блейк фокусируется на мне, его брови нахмурены, а на лице вопросительное выражение.

Мягкий смешок нарушает тишину. В унисон все глаза перемещаются на Рэйвен.

— Спасибо за комплимент, Блейк. — Рэйвен прикусывает губы, ее лицо становится красным из-за сдерживаемого смеха.

Гул в моей голове отступает.

— Джона не говорил мне, что ты такой смешной. — Она проигрывает сражение, и взрыв хохота срывается с ее губ. Мелодичный звук еще больше успокаивает меня.

Светская беседа вспыхивает вокруг меня, но я не слышу ни слова. Я застрял, анализируя то, что, черт возьми, только что произошло со мной. Никогда не был собственником по отношению к девушкам. Но сейчас я был в полсекунде от того, чтобы врезать своему лучшему другу.

Рэйвен и Ева вернулись к шезлонгам, и я поднимаю подбородок в сторону Блейка. Он реагирует в истинном стиле Блейка — самоуверенная улыбка и средний палец.

Стрип-сестрицы гуляют поблизости перешептываются. Я расслабляюсь, видя, как они решают сесть на противоположной стороне бассейна от Рэйвен и Евы.

Черт, мне нужно пиво.

Я иду к барной стойке, где ребята зависают перед телевизором.

— Какого черта это было? — Блейк засовывает горсть попкорна в рот.

— Без понятия. — Я трясу головой.

— Ты почти бросился на друга за дерьмо, которое он обычно говорит всем телкам, которых встречает. — Рекс смеется и потирает шею.

— Еще одно слово, и я надеру твою задницу, вместо его.

Я киваю и пью пиво.

Без сомнений, я бы избил Блейка за неуважение к Рэйвен.

— Никогда не думал, что увижу это. — Оуэн вернулся, успокоив свою жену и узнав последние события. — Ты влип, парень. — Я смотрю на бикини Рэйвен, когда она сняла платье. Она не прикрывается и не втягивает живот. В ее языке тела нет застенчивости, чтобы выявить ее неуверенность. Ее смуглая кожа блестит на солнце, в то время как она смеется и беседует с Никки и Евой. Она выглядит так естественно и непринужденно в моем дворе, зависая с моими друзьями, как будто она делала это в течение многих лет.

— Эй, Джона, — Оуэн привлекает мое внимание. — У нее прекрасная за... — рычание грохочет глубоко в моей груди.

Ребята взрываются хохотом.

— Ага, ты на крючке, брат. — Оуэн бьет меня по спине.

Рэйвен

Шум голосов и ритмичные звуки рэп-музыки убаюкивают меня до полубессознательного состояния. Я закрываю глаза и расслабляюсь, впитывая последнее тепло солнца, прежде чем оно спрячется за горами. Раздается мужской смех. Я поворачиваюсь и смотрю на Джону с его друзьями, его ямочки на щеках подчеркивают его яркую улыбку. Опускаю свои солнцезащитные очки на нос, чтобы лучше видеть. Он уже перестал смеяться, но все еще улыбается, пока говорит с Оуэном.

Я прослеживаю его движения, пока он обходит бар, чтобы сесть на стул. Мышцы его спины мощно сокращаются, когда он подносит напиток к губам.

Яркие разноцветные татуировки украшают его руки от запястий до плеч, перетекая на грудь. Я хочу рассмотреть их поближе, провести руками вдоль его рук, изучить его тело, как образец искусства.

Интересно, его кожа такая же мягкая на ощупь, как и на вид? И такая же приятная на вкус, как на запах? Цитрус и специи.

— Это место клевое, Рэйв.

Я подпрыгиваю от звука голоса Евы. Подняв свои солнцезащитные очки на носу, я хлопаю по щекам, чтобы унять жар. Ева лежит на шезлонге рядом со мной, журнал со сплетнями покоится на ее бедрах.

— Да, — я громко прочищаю горло. — Я всегда нахожусь в гараже. Не знала, что все это здесь есть. — Я разглядываю то, что меня окружает. Современная кухня во дворе и бар, телевизор с плоским экраном, бассейн в форме лагуны с джакузи и место для костра. Но лучшая часть то, что во дворе стоят шезлонги. Они рассчитаны на двоих, с большими матрасами королевского размера и подушками.

— Когда вы, ребята, сделаете все это официально, вы должны приглашать меня в гости... очень часто. — Ева смотрит на меня поверх солнцезащитных очков с улыбкой, которая освещает ее лицо.

— «Сделаете все это официально»? — мои брови сдвигаются.

— Да, ну, знаешь, признаетесь, что нравитесь друг другу. — Она пожимает плечами, прежде чем облизать палец и перевернуть страницу.

— Проехали.

Это все, что я могу сказать сквозь улыбку. Как бы мне ни хотелось это отрицать, я что-то чувствую к нему. Какая девушка не почувствовала бы?

Даже женщины, которых привел Блейк, кажется, впадают в транс, когда Джона рядом — не то чтобы я виню их. При мысли о Джоне с такой девушкой накатывает тошнота. Их огромные груди и губы, явно увеличенные с помощью медицины, буквально выпирают, чтобы привлечь чье-нибудь внимание.

— Как отдыхается, малышка? — Блейк плюхается возле моего бедра.

Есть что-то в этом парне, что выходит за рамки его супергорячей, крутой, бойцовской внешности. Уже одно это заставило бы любую девушку заволноваться. Его короткие, взъерошенные, светло-коричневые волосы привлекают внимание к ярко-зеленым глазам. Одной его внешности достаточно, чтобы оставить за собой след из разбитых сердец. Но именно его невозмутимость, пренебрежительное выражение лица, делает его опасным, как будто его глаза прячут грязный секрет за маской с дружеской улыбкой.

— Если я подброшу монетку, каковы шансы, что я получу оральный секс?

Ева поворачивается к Блейку, ее рот широко открыт, и со шлепком она закрывает журнал.

— Фу, Блейк. Как вульгарно, — говорю я сквозь приступ хохота. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не кадришь этим девушек.

— Ты видишь, сколько у меня подружек на этом барбекю. Что ты об этом думаешь? — он обращает свое внимание на Еву. — А ты, Барби? Готова к игре «Чехарда голышом»?

— Тьфу! Я собираюсь выпить. Рейв, ты что-нибудь хочешь?

— Нет, спасибо.

Ева встает, и Блейк не стесняясь смотрит на ее задницу, пока она не исчезает за стойкой бара.

— Это из-за того, что я сказал? — его ухмылка говорит мне, что он любит ставить девушек в неловкое положение.

Тот факт, что он может так разговаривать с женщинами, и все еще получать свидания, говорит о том, насколько невероятно привлекательным он является.

Краем глаза я замечаю Джону у бара. Он смотрит на Блейка и меня, и тяжесть его взгляда заставляет меня нервно двигаться на шезлонге. Я не хочу повторения того, что произошло ранее.

— Разве тебе не нужно вернуться к своим подружкам? Я не хочу впутывать тебя в неприятности. — Блейк смотрит на девушек, но быстро отклоняет мои опасения, взмахом руки.

— Не-е-е, их это не тревожит. А если и да, то пошли они нахрен, — Блейк несколько раз проводит руками по голове. Слегка повернув голову, он фиксирует свою дерзкую полуулыбку на мне. — Тебе нравится мой мальчик? — спрашивает он загадочно.

— А? — я опираюсь на локти.

Подавшись вперед, он смотрит мне в глаза.

— Джона пытался снести мне голову. Хочешь знать, как часто я видел, чтобы он собирался это сделать, когда я соблазняю девушку, даже ту, с которой он собирается домой?

— Сколько?

Он показывает «0» указательным и большим пальцами.

— Ноль. Ни разу.

Я смотрю на Блейка, пытаясь выяснить точно, что он мне говорит и надеюсь, черт возьми, что не пойму неправильно.

— Мы просто друзья.

К счастью, на мне солнцезащитные очки, поэтому он не может видеть, как глаза предают мои слова.

— Просто друзья, ха? — он потирает подбородок, потом пожимает плечами. — Отлично. Пойду, узнаю, не хочет ли пара моих подружек позависать с Джоной сегодня вечером, после барбекю. — Он обхватывает руками колени, чтобы встать.

Нет.

— Подожди.

Рефлекторно хватаю его за руку. Мой пульс ускоряется в панике.

Он смотрит на меня.

— Хочешь что-то сказать, малышка?

Мне нравится Джона.

Слова есть, но я не могу заставить себя произнести их.

Что если он не чувствует того же?

Я не смогу работать с ним после такого позора. Признаться себе в этом, это как будто...

Нет, я должна держать свои чувства в тайне. Его дружба, значит слишком много для меня. Да и каковы шансы у меня с парнем, вроде Джоны Слейда?

— Да, я просто хотела сказать... — я отпускаю руку Блейка и откидываюсь на свой шезлонг. — Вперед. Джона свободен, чтобы встречаться и, э-э, быть с тем, с кем хочет.

Боже, как больно.

Блейк изучает меня несколько секунд, прежде чем нагнуться.

— У Джоны много разных статусов. — Он осматривает бассейн, потом снова смотрит на меня, прежде чем поднять свои солнцезащитные очки с глаз. — Но, судя по тому, что я видел сегодня, он не свободен — по крайней мере, уже нет.

Он уходит, совершенно не обращая внимания на шок и благоговейное потрясение, которое он оставил после себя.

— Рэйвен, чуть позже, мы сыграем в «Титаник», — говорит он через плечо. — Я буду кричать: «айсберг», а ты можешь тонуть. (прим. go down имеет так же значение — заниматься оральным сексом)

Смех вырывается из моей груди, вызывая головокружение из-за признания Блейка.

«Он не свободен… уже нет.»

Прав ли Блейк?

Возможно ли, что Джона чувствует то же самое, что и я?

Ева возвращается от бара и садится на место, с которого только что вскочил Блейк.

— Наконец-то он ушел. Он — сладкая конфета для глаз, но как только он открывает рот... — она качает головой и делает глоток из бутылки с водой. — Как думаешь, почему он такой странный? — она указывает в сторону Блейка и гримасничает.

— А мне кажется, что он забавный.

Я откидываюсь на спину, на моих щеках расплывается улыбка, не имеющая никакого отношения к Блейку.

Глава 7

Рэйвен

— Моя женщина умеет готовить, — кричит Оуэн с порога кухни, внося стопку грязных и пустых тарелок.

Никки берет тарелки у него из рук и легонько целует в щеку.

— Спасибо, малыш. А теперь убирайся отсюда, пока я не загрузила тебя работой.

Эти двое выглядят, как знаменитая голливудская пара. У Оуэна кожа цвета мокко и коротко стриженые волосы. Его тело спортивное и массивное, идеальное сочетание пленительного и устрашающего. Его суровая мужественность контрастирует с его женой: карамельного цвета кожа, мягкие изгибы и длинные, волнистые волосы. Он игриво шлепает ее, заставляя взвизгнуть и подпрыгнуть, а светло-карие глаза сиять.

Она бросает тарелки в мыльную воду.

— Спасибо, что помогла мне с уборкой, подруга. Обычно я единственная женщина, которая делает больше, чем выставляет свои сиськи напоказ, — она закатывает глаза, показывая свое отношение к женщинам, которых привел с собой Блейк.

— Это меньшее, что я могла сделать. Это было одно из лучших блюд, которые я ела в последнее время. Ты невероятный повар.

Я промываю огромную чашу, в которой находился вкусный фруктовый салат.

— Спасибо. Я получаю много практики зависая с этой группой.

Это меня не удивляет. Ребята в одиночку съели столько, что хватило бы накормить небольшую страну. Мне кажется, что Джона пожарил на гриле целую корову.

— Никки, куда мне это поставить? — спрашивает Ева с порога. Она несет кучу тарелок.

Джона следует за ней, неся несколько бутылок с приправами в руке. Он идет к холодильнику, чтобы убрать их.

Мой взгляд прикован к его фигуре, и я чуть не порезала свой палец намыленным ножом для стейка.

Это должно быть не законно, что он ходит без рубашки. Безумная угроза.

— Не стоит этого делать, девушки. Моя домработница придет утром.

— Как будто уборки в грязных тумбочках недостаточно, ты собираешься заставить эту бедную женщину убирать после вас пятерых? Не-е-ет.

Никки разворачивает Джону и прогоняет его из комнаты.

— Ладно, ладно, ухожу.

Он обнимает Никки одной рукой.

Она прислоняется к нему с ухмылкой.

Его глаза находят мои.

— Но, Ник, не загружай мою девочку слишком сильно. Она должна заботиться об этих руках. Нельзя допустить, что инструмент выскользнет из ее рук, потому что ты перегрузила их.

Он подмигивает мне и уходит.

Никки смеется.

— Проклятье, девочка. Он влип.

Ева хихикает в углу, складывая посуду в стороне.

Не могу поверить, что он только что назвал меня своей девочкой!

А еще, как он говорил об «инструменте», который может выскользнуть из моих рук. Конечно, это звучало как простой разговор, но то, как он удерживал мой взгляд, заставило меня чувствовать себя, как будто он говорил об использовании моих рук по совершенно другому назначению. Сначала Блейк, а теперь Никки.

Правы ли они? Они знают Джону намного дольше, чем я. Возможно ли, что он чувствует что-нибудь? Ко мне?

Я поспешно мою остатки посуды, желая вернуться к Джоне. Кухня стала безупречна в рекордно короткие сроки.

— Ну, девочки. — Никки вытирает руки о полотенце для посуды, прежде чем повесить его идеально на стойке. — Думаю, мы только что заработали себе немного времени в гидромассажной ванне.

Спустя пару минут я погружаюсь в жидкий рай. Я откидываю голову назад, пока теплые пузырьки ласкают мое тело. Все вокруг либо в воде, либо сидят на краю, свесив ноги. Разговор гудит вокруг меня. Расслабившись, я позволяю своим глазам закрыться и с моих губ слетает тихий стон.

— ...тогда скажи ей глотать.

Концовка анекдота Блейка, заставляет меня хихикать, несмотря на то, что я не слышала шутки.

Фырканье Евы вытаскивает меня из расслабленного состояния, что заставляет меня смеяться громче.

Чувствуя взгляд на себе, я отворачиваюсь от Евы и Блейка. Мой смех умирает мгновенно.

Чувственный взгляд Джоны гипнотизирует меня. Я не в силах отвести взгляд от знойных карих глаз. Моя кровь нагревается и шумит в ушах. Желание, сильное и приятное, шевелится в моем животе. От интенсивности мне трудно дышать, моя грудь беспорядочно поднимается и опускается. Он наклоняет голову, его глаза путешествуют от моего лица на грудь и обратно. Я втягиваю свою нижнюю губу в рот, и в голове возникают образы того, как он подходит ко мне сквозь теплую воду. Я ерзаю.

— Скоро вернусь, — бормочу я тому, кто бы ни слушал, и выбираюсь из гидромассажной ванны.

Я отталкиваюсь вверх и перекидываю ногу, чтобы вылезти. Шипение звучит позади меня, словно кто-то всасывает воздух сквозь зубы. Я поворачиваюсь и вижу Джону, выражение на его лице — смесь боли с чем-то, что я даже не знаю, как назвать. От этого мой желудок буквально ухает вниз. В самый-самый низ. Я хватаю свое полотенце и направляюсь в ванную.

Закрывшись внутри, я опускаю крышку унитаза и сажусь.

Что это было?

Я обмахиваю свои покрасневшие щеки. То, что произошло, было возбуждающим. И это не имело ничего общего с температурой воды. Это происходит все чаще: наши взгляды встречаются, и мир вокруг нас исчезает.

Но почему? Не понимаю. Он чувствует какое-то притяжение или... Боже, что со мной не так?

Я подхожу к зеркалу и распускаю волосы, проводя пальцами по спутанным волосам.

Это безумие.

Я влюбилась в бойца UFL, который, наверное, смотрит на меня и видит не более, чем новую цель: наивная девушка, которая попадет под его обаяние и удовлетворит некоторые потребности на физическом уровне.

Но если это правда, то почему он не сделал шаг? Как я поступлю, если он сделает?

Мои губы раскрываются, и желудок делает сальто.

Мне надоедает пялиться на свою глупую ухмылку, поэтому я оборачиваю полотенце вокруг талии, чтобы вернуться на вечеринку. Прижав подбородок к груди, я протискиваюсь в дверь, надеясь, что моя улыбка жаждущего любви щенка исчезнет, прежде чем я столкнусь с Джоной.

— Рэйвен, верно?

Я подпрыгиваю от звука женского голоса. Белокурая девушка, которая пришла с Блейком, стоит недалеко от меня. Ее руки скрещены на груди, пока она смотрит в мою сторону.

Моя улыбка исчезает.

— Да?

Она осматривает меня сверху вниз, как будто я покрыта тараканами. Ее губы кривятся в отвращении. Такое чувство, словно я вновь в школе. Я съеживаюсь.

— Я просто пытаюсь выяснить, что Джона хочет от маленькой, смазливой обезьянки, вроде тебя, — ее леденящий взгляд продолжает разглядывать меня от босых ног до верха моего бикини. — Сколько тебе? Восемнадцать? Ты действительно думаешь, маленькая, глупая девочка, что смогла бы удовлетворить такого мужчину, как он?

Я вздрагиваю от правды в ее заявлении.

Слова «он просто друг» зудят в задней части моего горла. Что-то подсказывает мне, что мы больше, чем это, но неуверенность сковывает мои губы.

Но она права. Я неопытная и молодая. Мужчины хотят женщин, которые уверены в себе и знают, как угодить. Моя плечи опадают, пока я рассматриваю все аспекты того, что я недостаточно хороша для Джоны.

Может быть, она права, и я неправильно истолковала обстоятельства.

— Джона и я... мы просто друзья. Если ты хочешь его, он твой. — Мой голос слабый, и сердце падает вниз, будто свинцовый шар.

Я проталкиваюсь мимо нее, с намерением уйти как можно дальше, прежде чем смогу сделать что-то глупое, например, расплакаться. Крепкая хватка за локоть останавливает мое бегство. В шоке я отшатываюсь от блондинки, которая усмехается в дюймах от моего лица.

— Хочу его? — она сверкает бессердечной улыбкой, которая говорит мне, что она собирается насладиться тем, что собирается сказать. — Я уже была с ним. Он затрахал меня до потери пульса на прошлой неделе.

Я отворачиваюсь, пытаясь спастись от вульгарности ее слов.

— Да, именно так. И он кричал мое имя, умоляя о большем. — Она наклоняется так близко, что я чувствую запах спиртного в ее дыхании. — Он сказал, что у меня самая сладкая киска, которую он когда-либо пробовал.

Мои глаза горят, слезы угрожают прорваться на свободу.

— Убери свои грязные, гребаные ручонки от него. Он не хочет тебя. Ты никто, просто бесполезный кусок белой швали, а он...

— Кто, нахрен думаешь, ты такая?

Разъяренный мужской голос прерывает ее браваду. В унисон мы поворачиваемся к источнику звука.

Ох, дерьмо.

— Джона, — его имя выскальзывает шепотом.

Его челюсть напряжена и скрепит, а кулаки сжаты по бокам. Его яростный взгляд ужасает, и он направлен не на меня.

— Проваливай, к черту, из моего дома, — выплевывает он сквозь стиснутые зубы, глядя на Кэнди.

— Джона, дорогой, я не знаю, что ты подумал о том, что услышал, — как трусливая маленькая гадюка, она идет на попятную. — Мы просто болтали о своем, о девичьем.

Она отпускает свою хватку на мне и перебрасывает мои волосы за плечо.

Взгляд Джона перемещается на меня, затем обратно на Кэнди.

— Вон. Сейчас же, — его голос дрожит от ярости.

Кэнди поднимает голову и расправляет плечи. Она ловко проходит мимо Джоны, останавливаясь, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты действительно собираешься отказаться от меня? — она смотрит на меня через плечо. — Ради чего?

Ее отношению ко мне, как будто я предмет, а не человек, заставляет меня изучать бетон у ног.

Джона ворчит ответ, но я не могу разобрать его слов. Что бы он ни сказал, это унижает Кэнди, прежде чем она уходит с важным видом.

Мое сердце колотится в груди. Я смотрю на Джону из-за своих волос. Его голова падает вперед, и он упирается руками в бедра. Я слышу звук его глубокого дыхания, и то, как он выдыхает воздух ртом, как бы пытаясь успокоиться.

Он смотрит на меня, беспокойство читается на его лице.

— Ты в порядке?

— Да.

Я не в состоянии контролировать дрожь в своем голосе.

Он делает шаг ко мне и переплетает наши пальцы.

— Пошли.

Он ведет меня в ванную и запирает дверь за нами. Отпустив мою руку, он прислоняется к двери. Мои руки обернуты вокруг моего тела, словно я защищаюсь, пытаюсь удержать себя в руках. Его лицо расслабляется, но глаза по-прежнему злые.

— Рэйвен, я должен перед тобой извиниться.

Я оступаюсь, когда делаю шаг назад.

Извиниться?

Этого я не ожидала.

— Нет, Джона, ты не должен передо мной...

— Я спал с Кэнди.

Мое тело застывает вместе со словами. Я закрываю свой рот, удивленная его честностью.

— Хм, я знаю.

Он переступает с ноги на ногу и потирает шею.

— Я спал с ней, — он делает глубокий вдох. — Почему это так трудно? — бормочет он в пол, прежде чем его глаза встречаются с моими. — Я спал с ней неделю назад.

Это тоже я уже узнала из менее чем приличного признания Кэнди.

— Ладно.

Это все, что я могу сказать? Ладно?

— Я не приглашал ее сюда. Я не заинтересован в ней. — Его глаза изучают мое лицо в течение нескольких безмолвных секунд.

— Джона, ты не должен объяснять...

— Есть кое-что еще.

Он делает шаг ко мне.

Я втягиваю большое количество воздуха через нос и выдыхаю через рот.

Смогу ли я выдержать что-то еще?

Я киваю.

— Я не могу перестать думать о тебе.

Да, с этим я могу справиться.

Мои щеки болят, пока я борюсь с застенчивой улыбкой.

— Хорошо.

Он делает еще один шаг в мою сторону.

— Ты отличаешься от всех, кого я когда-либо встречал.

Мое дыхание останавливается, сердце колотится, и что-то начинает раскрываться и трепетать в груди.

— Хорошо.

— Я хочу быть с тобой.

Это действительно, черт побери, происходит?

— Хорошо.

Он преодолевает последние дюймы между нами. Его руки оборачиваются вокруг моей талии и сцепляются в замок на пояснице, вынуждая меня положить руки на его обнаженную грудь. Тепло от его кожи разжигает в моих ладонях огонь, который бежит по позвоночнику, пробуждая мои чувства. Спокойное дыхание, ритмичное биение его сердца — все ускоряется. Моя грудь, которую прикрывает лишь бикини, трется о его грудную клетку. Трение заставляет меня дрожать в его объятиях.

Он скользит руками вверх по моей спине, двигая пальцами по моей коже. Мурашки бегают по моему телу. Светлая улыбка освещает его лицо, на мой ответ на его прикосновение. Его глаза закрываются. Он кладет руки по обе стороны от моей шеи, потирая мою челюсть медленными прикосновениями пальцев. Я смотрю в изумлении, пока его глаза путешествуют от моих глаз к губам, прежде чем они опускаются в сторону шеи.

— Я хотел сделать это с самого первого дня, когда увидел тебя.

Наклонившись вперед, он подносит свои губы всего лишь на расстоянии дыхания от моих. Я наклоняюсь и закрываю глаза, ожидая почувствовать тепло его рта. Он использует свою хватку, чтобы опустить мой подбородок и поцеловать меня в лоб. Я вздыхаю и таю от нежности его прикосновения.

Очень нежно он проводит носом по линии роста волос к моему уху.

— М-м-м, ты так хорошо пахнешь.

Мои пальцы сгибаются на его груди от звука его хриплого голоса. Повторная дрожь проносится по моему телу. Тепло наполняет мой организм. Я приветствую каждое новое ощущение, каждую хрупкую эмоцию, которые проходят через меня.

Он сжимает в кулак мои волосы и наклоняет мою голову. Мягкое тепло его губ касается мочки уха, затем шеи, скользя поцелуем к плечу.

Он задерживается там, облизывает и покусывает зубами. Грубая щетина его подбородка на моей правой ключице электризует мое тело. Я прижимаю ноющую грудь к нему, пока мои кости плавятся под его прикосновениями. Его твердое, сильное тело принимает мой вес, и стон вырывается из моего горла.

Я ощущаю его улыбку на своей коже.

— Тебе нравится это, детка?

Он назвал меня деткой!

Я благодарна за то, что он не может видеть мои глаза, которые широко открыты от шока.

Шелковистая влага от его поцелуев на моей шее, заставляет мои веки закрыться.

— Сладкая, я знал, что ты будешь именно такой. — Его дыхание щекочет мою кожу.

Что-то извивается глубоко внутри, на грани разрушения.

— Джона...

Мой разум пытается обработать все, что я хочу от него прямо сейчас. Его губы на мне, вес его тела, его руки...

Он оставляет последний поцелуй на моей шее и поднимает голову. Мои веки, неожиданно отяжелевшие, сражаются за то, чтобы оставаться открытыми. Мое тело дрожит от чувственной потребности, которую я никогда не испытывала раньше. А наши губы еще даже не соприкасались.

— Я хочу остаться с тобой внутри, — шепчет он с томной, сексуальной улыбкой.

— Хорошо.

— Отправь Еву домой. Ты остаешься сегодня со мной.

Его предложение гасит огонь, который бушует в моем теле.

— Ты хочешь провести со мной ночь?

Подкрадывается паника.

Уголки его губ изгибаются.

— Да, ты можешь позаимствовать что-то, в чем будешь спать.

Я стараюсь думать логически о причине, почему я не могу провести здесь ночь, но когда его руки пробегают вверх-вниз по моей спине, трудно сосредоточиться. Как я могу сказать нет? Когда Джона Слейд просит остаться с ним на ночь, то ответ всегда «да». Это есть в женском справочнике. Если кто-то говорит «нет», то ее членство отменяется, верно? Если нет, то должно быть так.

— Хорошо.

Уголки его губ подергиваются.

— Рэйвен, ты должна сказать мне что-то, кроме хорошо.

Он только что просто признался в своих чувствах ко мне и попросил остаться с ним на ночь, и он хочет что-то кроме «хорошо»?

Мой мозг перегружен, не говоря о других частях тела, которые только что впервые проснулись... ну, за все время. Может, даже произойти короткое замыкание, если он прикоснется где-нибудь своим умелым ртом. Я смеюсь в душе, при мысли об огромном опыте Джоны с женщинами по сравнению с полным отсутствием моего опыта с мужчинами.

Ох, нет.

— Я не могу заняться с тобой сексом.

Я выпаливаю слова, и слишком поздно прикрываю рот рукой.

Я идиотка.

Его глаза загораются, в глазах танцуют смешинки, что делает мой идиотизм полностью стоящим того.

— Все в порядке. Я не прошу тебя остаться для того, чтобы заняться с тобой сексом. — Он поднимает одну бровь и демонстрирует одну ямочку. — Мы можем просто целоваться?

Жар взрывается на моих щеках и устремляется к шее. Я зарываюсь лицом в его грудь, чтобы скрыть свое смущение.

— Хорошо.

Он запрокидывает голову и смеется, удерживая меня рядом. Мгновенно его прикосновение успокаивает мои нервы, и мои легкие могут полностью вдохнуть. Его теплая кожа пахнет кокосовым кремом от загара, смешанным с привычным мужским ароматом. Я расслабляюсь в его объятиях.

— Джона?

— Хм-м-м?

— Ты тоже мне нравишься.

Он отклоняется назад, чтобы увидеть мое лицо, и решительность вспыхивает в его глазах. Он наклоняется ко мне, и зная, что будет после, я приподнимаюсь на носочки.

Наши губы впервые нежно соприкасаются. Я задавалась вопросом, на что это было бы похоже, поцеловать Джону, и даже в моей лучшей фантазии не было так хорошо.

Его полные губы припадают к моим. Медленным движением языка он заставляет меня открыться для него. Что началось с поддразнивания, превращается в настойчивое желание, когда он тянет мою нижнюю губу зубами, уговаривая мой язык поддаться. Его руки держат мои волосы, а мои — его бицепсы.

Поцелуй получается требовательным, пока он обладает моим ртом. Его мышцы напрягаются под моими ладонями. Я сражаюсь за то, чтобы продолжить стоять на носочках, но его опытный рот, делает мои ноги совершенно бесполезными. Я скольжу вниз, полностью вставая на стопы, моя грудь в этот момент скользит по его груди. Он отпускает свою хватку на моих волосах и подхватывает меня под задницу руками, притягивая обратно к себе.

Боже мой, это ощущается так хорошо.

Кажется, с большим усилием он прекращает поцелуй, нежно покусывая и пробуя мою нижнюю губу. Его руки сжимают меня, прежде чем скользнуть вверх и остаться на моей пояснице. Он наклоняется и в последний раз целует меня в шею, а затем смотрит мне в глаза.

Удивительно. В этот момент, после этого поцелуя, он больше не Джона «Убийца» Слейд, знаменитый плохиш. Сейчас, он просто Джона.

— Не беспокойся о сегодняшнем вечере, — он говорит эти слова так, будто я могу быть для него больше, чем просто интрижка на ночь. — Я бы никогда не подтолкнул тебя дальше, чем ты готова зайти.

У меня скручивает живот от страха.

Он и понятия не имеет.

Глава 8

Джона

После разговора с Рэйвен в ванной, у меня появилась лишь одна цель — выставить этих людей из моего дома. Быстро. Чувствуя ее вкус на своих губах, я сообщаю ребятам, что вечеринка окончена.

Только начало одиннадцатого, когда я машу последнему из моих друзей. Я смотрю с крыльца, как Рэйвен прощается с Евой. Свет внутреннего дворика, освещает ее лицо, когда она сильно смеется над чем-то, что, должно быть, сказала Ева.

Черт, она великолепна.

Всегда знал, что она прекрасна, но разделив с ней этот момент в ванной, пока ее тело дрожало в моих руках, пока она издавала хриплые стоны, а ее щеки краснели. Идеально.

И тот поцелуй. Мне никогда не был важен поцелуй. Но сладкие губы Рэйвен, которые так робко двигались вначале, а затем стали двигаться так ненасытно и требовательно — еще несколько минут, и я, наверное, кончил бы в свои шорты как подросток.

Она подходит ко мне, с перекинутым через одно плечо рюкзаком, пока задние фары машины Евы исчезают на подъездной дорожке.

— Иди сюда.

Я откидываю ее волосы в сторону и наклоняясь. Прежде чем я успеваю сделать задуманное, она наклоняет голову, подставляя свою шею.

Чертово совершенство.

Я стону от того, что вижу: крылья черного дрозда выглядывают у основания ее шеи. Сначала я быстро прижимаюсь губами, а потом пробую ее нежную плоть. Она низко стонет и прислоняется ко мне.

— Мне нравится твоя татуировка.

Мой голос у ее шеи, заставляет ее дрожать.

— Мне твоя тоже нравится.

Я заставляю себя отступить на шаг.

— Все в порядке с твоей подругой?

— Да, она счастлива, что я остаюсь здесь. Она ненавидит мое жилье, и думает, что там небезопасно.

Она теребит изношенный ремешок своего рюкзака.

— Почему твое жилье небезопасное?

Она смотрит на меня и закатывает глаза.

— Я живу в однокомнатной квартире.

Ладно. Звучит не так плохо.

— Где?

Она делает длинный выдох, в котором звучит поражение.

— Прямо у гаража.

Она переступает с одной ноги на другую, и я знаю, что она что-то скрывает. Я наклоняю голову и жду. Ее глаза щурятся.

Правильно, милая. Я так просто не отстану.

— Ну, на самом деле...

— Я слушаю.

— Я живу над гаражом.

Она вновь начинает теребить ремешок рюкзака.

Нет. Я, должно быть, услышал, что-то неправильно.

— Ты живешь над гаражом Гая?

Она кивает.

Волна тревоги поднимается по моему телу.

— Рэйвен, там нет ничего, кроме складов и бродяг. Там нет приличного человека в радиусе десяти миль, в нерабочее время.

Думать о том, что она одна ночью в этой части города, заставляет мои мышцы напрячься. Мой разум представляет себе все то, что может случиться с невинной девушкой, в той части города в нерабочее время. Переулок за гаражом — это гниющее место для преступлений. Там, наверное, скрываются в тени всякие куски дерьма и подонки. Я никогда не смогу уснуть, зная, что она там одна.

Нет.

— Отныне, ты остаешься здесь, со мной, — выпаливаю я.

Ее глаза вспыхивают в шоке, а губы раскрываются.

Только что я зашел слишком далеко.

— Что ты сказал?

Ее голос едва похож на шепот.

Я провожу руками по волосам, пытаясь выяснить, какого черта творится в моей голове. Мне трудно поверить в собственные слова.

Я серьезно попросил ее переехать ко мне?

Я хочу эту девушку больше, чем хотел любую другую. Бессмысленно это отрицать. Защитный инстинкт просыпается в моей груди, и что-то, чего я никогда не чувствовал к любой другой женщине, кроме мамы и сестры.

— Ты слышала меня.

— Джона, я не буду оставаться с тобой каждую ночь. Это абсурд. Ты едва знаешь меня. Я имею в виду...

Она изучает меня, и я не могу не думать о том, как ее смущенное и шокированное выражение добавляет миловидности ее и без того великолепному лицу.

— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, а я не могу это обеспечить, если ты не со мной, — я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Это ощущается правильным. Нет неловкости, о которой я думал. — Кроме того, ты работаешь с Импалой в основном по утрам. Это сэкономит деньги на бензин.

Это преувеличение, но я в отчаянии — тоже новое ощущение для меня.

— Это очень мило с твоей стороны, но я не могу, — ее голос смягчается, и она кладет руки на бедра. — Мне надо кормить Дога. (прим. ред. dog с англ. собака)

Это интересно.

Не могу вспомнить ни одной одинокой девушки, которая бы спорила со мной насчет предложения спать в моей постели.

И она сказала, что у нее есть собака?

— Дога?

— Да, Дога.

Ее плечи расправляются, и она поднимает подбородок.

Она думает, что кормление ее собаки может препятствовать мне?

Ей нужно узнать меня получше, и именно это я планирую делать после того, как разговор закончится.

— Привези свою собаку.

Я пожимаю плечами.

— Привезти мою... но... у меня нет собаки.

На ее лбу появляется складочка, между бровями, и я борюсь с желанием поцелуем разгладить кожу.

Черт, она действительно милая.

— Ты сказала, что должна кормить собаку.

— Правильно, Дог. Мой кот. Ну, не мой кот. Кот, который живет в переулке.

Я закусываю губу между зубами, чтобы удержаться от смеха.

— Давай все разъясним. Ты кормишь бездомного кота, которого назвала Догом, и поэтому не можешь остаться со мной.

— Именно.

Она выбрасывает руки вперед, словно привела аргумент века.

Я проигрываю битву против своего смеха и почти сгибаюсь пополам.

— Ты, без сомнения, самая забавная девушка, которую я когда-либо встречал, Рэйвен... эм... Какая у тебя фамилия?

Ее выражение угасает и лицо бледнеет.

Что я сказал?

Она засасывает губу в рот, врезаясь в нее зубами. Мой смех умирает и инстинктивно, я тяну ее в свои объятья.

— Детка? Ты в порядке?

Она выдыхает и оборачивает руки вокруг моей талии.

— Я в порядке. Ты просто застал меня врасплох, — ее руки сжимаются, пока она обнимает меня. — Думаю, ты все равно узнаешь.

Какого черта? Что может быть такого плохого с ее фамилией? Мэнсон, Банди или что-то в этом роде?

— Моретти. Мое полное имя Рэйвен Моретти.

Ее голос слабый и безжизненный.

Моретти?

Я смотрю мимо нее, щурясь в темноту.

Почему эта фамилия...святое дерьмо!

Доминик Моретти. Самый известный сутенер Лас-Вегаса. И ее мама проститутка.

В этом есть смысл.

Я не только видел его фото во всех новостях, но и лично встречался с отморозком. Я видел его на всех наших боях, он работал там со своими девушками. Он пытался убедить нас потратить деньги, на ночь с девочкой Моретти.

Рэйвен не имеет ничего общего с ним, у нее темные волосы и смуглая кожа, но эти глаза. Удивительно, что я не заметил их сходство прежде. Цвет настолько уникален, но, в то время как ее — воды прохладного Карибского моря, у него же — смерть от утопления. Моя мама всегда говорила: «Глаза — зеркало души» и глядя в глаза Доминика Моретти, довольно ясно, что у него ее нет.

— Джона?

Ее руки до невозможности сжались вокруг моей талии.

Она, должно быть, поняла, что я знаю, кто ее отец. Каждый в городе знает, кто ее отец. Он не только управляет крупнейшей сетью проституции в штате, но ему также принадлежит половина недвижимости в городе.

И она живет в квартире над гаражом?

— Да, детка. Давай отведем тебя внутрь.

Я хватаю ее за руку и веду в дом. Не отпуская, я запираю дверь и веду ее к дивану. Садясь, я притягиваю ее на колени. Она напрягается и избегает моего взгляда.

— Твой отец Доминик Моретти.

Опуская голову, она легонько кивает.

Я делаю глубокий вдох и смотрю в потолок.

— Я знаю его, Рэйвен. Знаю, что твой папа...

— Он не мой папа, — ее жестокий взгляд вперивается в меня, прежде чем выражение ее лица смягчается. — Я имею в виду, что он мой биологический отец, но он не мой папа. У меня нет папы.

Я притягиваю ее, и она прижимается к моей груди, ее руки обвивают мою талию.

— Ну, кем бы он тебе ни был, он плохой человек. Я не хочу, чтобы ты находилась рядом с ним.

Она сухо смеется.

— Тебе не придется беспокоиться об этом. Он не хотел заниматься мной двадцать лет. Сомневаюсь, что он когда-нибудь захочет. Уверена, что все, что произошло между ним и моей мамой, было ошибкой... ну, ты знаешь, я.

Ее последние слова едва слышны, поскольку ее голос заглушается у моей груди.

Гнев проталкивается сквозь беспокойство за нее. Я кладу руку на ее подбородок и заставляю ее посмотреть на меня.

— Не могу представить, что твоя жизнь когда-либо могла считаться ошибкой.

Ее грустная улыбка разрывает меня на части.

— Мои родители никогда не встречались, насколько я знаю. Я не близка с мамой, поэтому она никогда не говорила мне, но довольно очевидно, что у них ничего не было кроме, эм, профессиональных отношений.

Она отводит взгляд на секунду, пока сдувает локон волос со своего лица.

— В любом случае, мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

Ее полные губы растягиваются в улыбке, которая не затрагивает ее глаз. У меня осталось миллион вопросов, которые крутятся в голове, но я не хочу портить ночь, поднимая болезненные воспоминания о ее прошлом.

— Да, можем, — я смотрю на ее губы, испытывая желание попробовать их снова. Но есть одна вещь, которую я должен сказать, прежде чем смогу завершить эту тему.

— Обещай мне, что будешь держаться подальше от Доминика Моретти.

— Это я могу обещать.

Ее взгляд опускается и останавливаются на моих губах.

Я зарываюсь руками в ее волосы и припадаю к ее губам. Она охотно отвечает, оборачивая руки вокруг моей шеи и прижимая меня ближе. Она наклоняет голову и наши языки встречаются. Она ерзает на моих коленях, и я стону в знак одобрения. Всего несколько дней назад я думал, что мог бы отказаться от нее. А сейчас, я не хочу провести даже одну ночь без нее.

Рэйвен

Мраморные полы охлаждают мои босые ноги, когда я стою, глядя на себя в зеркало в ванной комнате Джоны. Что-то изменилось. Я уверена, что никогда не видела такой широкой улыбки у себя. Но сейчас у меня есть причина для такой постоянной улыбочки.

Смотрю на хлопковую футболку и спортивные штаны, сложенные в моих руках. На меня снова обрушивается тот факт, что я буду ночевать с Джоной Слейдом. Сейчас мои щеки на самом деле болят.

Любопытство подталкивает меня проверить его темно-коричневую гранитную столешницу с двумя раковинами и мебель из красного дерева. Сомневаюсь, стоит ли рыться в его шкафчике. Я жую губу, уставившись на таинственные зеркальные двери.

 Всего один взгляд не повредит.

Я осторожно приоткрываю дверцу, как будто что-то выпрыгнет на меня: дезодорант, крем для бритья, бритва, все типичные мужские вещи. Схватив его одеколон, я прижимаю его к носу и делаю глубокий вдох. Мои глаза почти закатываются от древесного запаха, который ранее я почувствовала на его коже.

Просмотрев все, я шевелюсь, чтобы закрыть дверцу, когда серая коробка бросается в глаза. Я прищуриваюсь и наклоняюсь вперед, чтобы прочитать этикетку: презервативы.

Вау, самый большой размер, со смазкой, гигантская упаковка.

Я захлопываю дверцу и смотрю на свое отражение.

— А что ты думала найдешь? — шиплю я.— Ты знаешь его репутацию, — я отступаю и пожимаю плечами. — Ты должна ему сказать: «Эй, Джона, знаешь что? Теперь, когда ты знаешь, что моя мама проститутка, а отец сутенер, у меня есть еще одна бомба, которая упадет на тебя. Д — бомба».

Если он может справиться с первыми двумя бомбами, то последняя, не должна доставить проблем. Не то чтобы я была готова решать этот вопрос. Опять всплывают слова Кэнди.

«Маленькая, глупая девочка».

Я заталкиваю чувство неуверенности на задворки мозга, и направляюсь в душ. Раздевшись, я слышу, как моя внутренняя четырнадцатилетняя фанатка кричит: «Ты голая в ванной Джоны Слейда! Уи-и-и!»

Она не ошибается, — думаю я, и прикрываю рот, чтобы заглушить смех.

Шагая под воду, я закрываю глаза, чтобы насладиться успокаивающими струями. Через минуту или две, я хватаю гель для душа Джоны и делаю глубокий вдох.

Он пахнет цитрусом, пряностями и мужчиной, все это смешано в одном флаконе. Я моюсь медленно, растягивая время, чтобы насладиться тем, что покрыта его запахом и ничем больше.

Во время ополаскивания своих волос, я замечаю, насколько разные наши жизни. У него огромный душ и мраморная плитка, а все, чем я могу похвастаться — это пятна плесени и медленный водосток.

После того, как вытираюсь полотенцем, я расчесываю пальцами волосы, и надеваю чистые трусики из своего рюкзака. Я натягиваю футболку Джоны через голову. Она огромная и достает почти до колен. Напяливаю изношенные спортивные штаны, и они скользят вниз по ногам. Нахмурившись, я поднимаю их повыше и завязываю потуже.

Все еще слишком большие.

Футболка закрывает достаточно, поэтому я снимаю штаны.

Выскальзывая из ванной в комнату Джоны, я вижу зрелище, которое пригвождает меня к месту. Он без футболки, опирается спиной на спинку кровати. На нем темно-синие пижамные штаны, ноги скрещены в лодыжках и пульт в руке. Он источает непринужденную уверенность.

Мои глаза осматривают его тело, от его разрисованных рук к накачанной груди, и останавливаются на лице. Он смотрит на меня с желанием, которое заряжает воздух между нами.

— Привет.

— Привет.

Его глаза щурятся, глядя на мои обнаженные ноги.

— Штаны были слишком велики.

Я оттягиваю подол футболки.

Тишина.

— Поэтому я решила, что футболка достаточно длинная.

Все еще молчание.

— Я подумала, что она закрывает столько же, сколько и платье, поэтому...

— Ты потрясающе выглядишь в моей футболке. — Я переминаюсь неловко от серьезности его голоса. — Со мной ты в безопасности.

Я позволяю его словам наполнить меня, пока мои плечи расслабляются, и я делаю глубокий вдох.

— Хочешь посмотреть телевизор?

Он одаривает меня однобокой улыбкой с ямочкой на щеке, от вида которой захватывает дыхание.

Посмотрев на его огромный телевизор, висящий на стене, я шагаю ближе, чтобы узнать, что он смотрит.

— Конечно. Что... — я ахаю и мчусь к нему, останавливаясь только в шаге от экрана.

— Рэйвен...

— Это же Чип Фуз! — я показываю на экран, оглядываясь на Джону, который широко улыбается. — Я читала об этом шоу в журнале «Автомобиль и водитель». Оно называется «Крутой тюнинг». Они берут старые машины у людей...

Голос Чипа Фуза привлекает мое внимание обратно к шоу.

— Шеви Белл Эир, двухдверая, жёсткий верх, — бормочу я себе, плененная автомобильным блеском.

Пара крепких рук обхватывает меня за талию.

— Иди сюда и сядь на кровать, детка. Ты можешь смотреть это отсюда.

Намек на юмор проскальзывает в его словах.

Начинаю пылать от смущения.

Я получила шанс оказаться в постели с Джоной, но все, что я делаю — это пялюсь в телевизор и смотрю реалити-шоу об автомобилях. Как сексуально и женственно.

Он тянет меня к кровати. Я не отрываю глаз от экрана, пока он тащит меня к изголовью кровати, укрывая одеялом. Прижавшись головой к его груди, я скольжу рукой по его обнаженному прессу и прикусываю язык, чтобы не застонать. Его ладонь движется по моей руке и останавливается, чтобы поиграть с моими волосами. Я вздыхаю от удовольствия, но быстро вспоминаю о тяжелом грузе, от которого нужно избавиться.

— Джона?

— Хм-м?

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Он поднимает пульт и нажимает на паузу.

— Я знаю твою, эм, репутацию, — его тело напрягается под моей щекой, но рука все еще в моих волосах. — Никки сказала мне, что у тебя дома никогда не оставались девушки. Это правда? Просто, у тебя, очевидно, была львиная доля, эм, спутниц, поэтому я предположила...

— Да. Это правда. Ты первая девушка, которая находится в моей постели.

Я делаю глубокий вдох и стараюсь не струсить.

— Эм... ну, ты должен кое-что узнать обо мне.

Он ничего не говорит, и я не вижу его лица, но его грудь перестает двигаться.

Я изо всех сил зажмуриваюсь и выталкиваю слова.

— Я девственница.

Затаив дыхание, я прикусываю губу и жду его реакции.

Я не абсолютная ханжа. Я встречалась с Билли Драйером, а он был самым популярным парнем в школе. Мы целовались несколько раз, пока он не расстался со мной. Думаю, его родители сказали ему, кем была моя мама, поэтому он подумал, что я буду легкодоступной. Никогда не забуду, как он пытался стянуть мои штаны. Когда я отказалась, он сказал, что знал, что я лесбиянка. Девушка, работающая с автомобилями, должна быть лесбиянкой. Он ушел и оставил меня там, под трибунами стадиона, в одиночестве. Я решила, что лучше быть лесбиянкой-девственницей, чем шлюхой- дочерью проститутки.

Тело Джоны трясется от беззвучного смеха, и мои глаза открываются от удивления.

— Ты смеешься?

Его реакция превращается в неконтролируемое веселье, а это не тот ответ, которого я ожидала.

Я приподнимаюсь и на мгновение наслаждаюсь его ямочками на щеках, широкой улыбкой и сияющими глазами.

— Что смешного?

— Рэйвен, — говорит он между смешками. — Ты сама сказала, что раньше я никогда не приводил девушку домой. Но ты тут, в моей кровати, одета в мою футболку, в моих объятиях, — он заправляет прядь мне за ухо. — Ты не понимаешь, да?

Мое озадаченное лицо подтверждает, что я, собственно, ничего не понимаю.

— Ты, Рэйвен Моретти, моя. Неважно, девственница ты или инопланетянка. То, что ты мне рассказала, ничего не меняет. Ни. Одно. Слово.

Ошеломленная, я позволяю его словам проникнуть в мою голову.

— Как это возможно? Ты не слышал, когда я говорила, что моя мама проститутка, а папа сутенер? — я перевариваю его реакцию вслух и не могу остановиться. — Кэнди была права. Я лишь смазливая обезьянка, и, учитывая то, чем мои родители зарабатывают на жизнь, я отброс. Я неопытная, юная и девственница.

Молодец, Рэйвен. Отговори его от симпатии к тебе. Почему бы тебе не пойти и не составить список всех отрицательных качеств.

Все произошло так быстро, что я едва успела заметить движение. Джона притянул меня и усадил лицом к себе, задницей на его бедрах. Он держит мое лицо своими большими руками, пока я не встречаю его взгляд.

— Больше никогда не говори о себе так снова, — его серьезная, суровая команда, заставляет меня опустить глаза. — Смотри на меня, Рэйвен.

Я делаю, как мне говорят.

— Ты отличаешься от всех, кого я когда-либо знал. Ты добрая, умная, веселая, вежливая... черт, ты даже смеешься над шутками Блейка. Я хочу тебя. И это включает в себя все, что делает тебя той, кто ты есть.

Он хочет меня.

Этот удивительный, сильный, красивый мужчина, хочет меня.

Разве я когда-нибудь чувствовала, что меня хотят раньше?

Одинокая слеза скатывается по моей щеке. Его слова, оборачиваются теплым одеялом вокруг моего сердца. Подавшись вперед, он касается губами уголков моих глаз.

Поймет ли он когда-нибудь, как много его слова значат для меня?

Я никогда не чувствовала себя достаточно важной для кого-то, или достаточно полезной, чтобы заслужить эту, своего рода, привязанность. Всего несколько дней назад я чувствовала лишь трещину в стене, которая была воздвигнута вокруг моего сердца. Этими простыми словами, он сломал ее.

Это сумасшествие и в этом нет смысла, но без сомнения, я безумно влюблена в Джону Слейда.

Глава 9

Джона

Я просыпаюсь от того, что что-то мягкое и теплое прижимается к моему телу. Моя левая рука прижата к кровати, ее покалывает, ощущение такое, будто крошечные муравьи прокладывают тоннель в моих венах. Моя правая рука удобно устроилась и прижалась прямо к мягкому теплу. Глубоко вдохнув, я ощущаю слабый грушевый аромат и улыбаюсь.

Рэйвен.

Так вот, каково это спать с кем-то.

Ее спина прижата к моей груди, и я прижимаюсь лицом к ее шелковистым волосам, и притягиваю ее тело ближе к себе.

Какого х...?

Я сжимаю руку в кулак и чувствую тяжесть в ладони. Отмеченные ощущения сразу делают мое тело напряженным.

Ох, черт.

В какой-то момент ночью я засунул руку под ее футболку, и сейчас держу ее левую грудь. Не хватало только, чтобы она проснулась от того, что я лапаю. Я медленно соскальзываю рукой с ее груди. Мои пальцы перемещаются по мягкой коже ее живота и остаются там. Ее ноги скользят по моим, пока я вырисовываю ленивые круги на ее животе.

Она стонет и, слегка потягиваясь, прижимается своей круглой попкой к моему паху. Я проглатываю стон от ощущения ее задницы у моей пульсирующей промежности.

Не думаю, что у меня, когда-либо была такая огромная эрекция.

Прошлой ночью, после того как Рэйвен призналась в своей девственности, не было ни единого шанса, что я займусь с ней любовью. По крайней мере, не так, как я хотел. Слезы в ее глазах, когда она разрывала себя на части словами, запечатлелись во мне. Мне нужно, чтобы она знала, что я ее уважаю, и что она больше, чем на одну ночь.

Мы целовались во время рекламы, и порой я думал, что мог бы зайти дальше, но вчерашняя ночь была для того, чтобы она увидела меня с другой стороны.

Она должна была доверить мне не только свою болезненную семейную историю, но и свое тело. И чтобы сделать это, я должен сдерживать свой аппетит к ней. Очень сильно.

Кроме того, чувствовать ее голову на моей груди, пока она смотрела «Крутой тюнинг» было чертовски забавно. Она вертелась туда-сюда, и между бормотанием про себя, она рассказывала мне подробную историю компании «Форд Мотор». Она говорила с телевизором, давая совет относительно того, что должно быть сделано, и поясняла, когда она была не согласна. Я с удовольствием наблюдал за ней так же, как и за шоу. И зрелище было чертовски крутым.

Я познакомил ее с цифровым видеомагнитофоном, продемонстрировав, как записать весь сезон, чтобы она могла смотреть его, когда захочет. Она наградила меня сияющей улыбкой, которую я почувствовал даже в кончиках пальцев. Ее сверкающие глаза загорелись, как будто я дал ей ключи от Ламборджини. Тот факт, что я мог заставить ее светиться, наполнил меня большей гордостью, чем победа в моем первом бою. Я провел остаток ночи, чтобы выяснить способы, как заработать эту улыбку снова.

— Щекотно, — шепчет она со смешком, пока останавливает мою руку на ее животе.

— Доброе утро. — Я испытываю удачу и скольжу рукой по ее телу к грудной клетке, просто касаясь края ее груди.

Она резко вдыхает воздух, но затем расслабляется.

— Как спалось?

— М-м-м, действительно хорошо.

Она поворачивается ко мне лицом.

Я опираюсь на локоть, положив голову на руку, и провожу пальцами по ее ребрам, до простыни на ее талии и обратно.

Она касается моей щеки, едва задевая кончиками пальцев.

— Мне нравятся они, — шепчет она, очерчивая мои ямочки.

Я закатываю глаза.

— Что? Они милые.

Я ослышался, она не сказала это.

— Милые? Я не хочу быть милым.

Не думал, что ее хихиканье может быть приятнее, но ее хриплое утреннее хихиканье самое лучшее.

— Ну, это плохо, потому что ты милый.

Моя улыбка становится шире от комплимента. Дело не в том, что у меня никогда не было девушки, говорящей мне, что я милый, но все, что вылетает изо рта Рэйвен, имеет большее значение.

Ее взгляд перемещается на мою руку, пока она пальцем медленно проводит по моей татуировке.

— Это действительно красиво. Райан Аллен Слейд. — Она читает написанное имя. — Это дань твоему отцу?

— Да, он любил океан, поэтому я подумал, что это уместно, что крест восстает над этим.

Ее пальцы очерчивают завитки волн, затем крест на моем бицепсе, двигаясь вверх к небу и облакам. Обжигая мою кожу, ее палец скользит по узору ангелов на моей левой груди. Она смотрит на меня своими пронзительными, сонными, аквамариновыми газами и вопросительно поднимает брови.

— Кэтрин — моя мама. Бет — моя сестра.

Выпаливаю слова в спешке. Не хочу, чтобы она думала, что вытатуированные женские имена на моем теле — это прошлые любовницы.

— А зачем пустое место между ними?

Ее палец касается непомеченной кожи над сердцем, дразня близко к моему соску.

— Я сохранил его для моей будущей жены.

Она отдергивает руку, как будто обожглась, и наклоняет голову. Я проклинаю себя за испорченный момент и поворачиваюсь на спину, выставляя правую руку и указывая на огненного феникса.

— Вот эту я сделал по двум причинам. Первая — очевидна.

Мы уже говорили о том, что я из Аризоны и переехал в Лас-Вегас после окончания школы.

Она поднимает голову и кивает. Я признателен, что неловкий момент прошел.

— Вторая — после того, как умер мой отец, я был уничтожен, как будто потерял все, не только отца. Затем я начал драться и... — я замолкаю, вспоминая потерянного мальчика, которым был, сравнивая его с человеком, который я сейчас. — Это вернуло мне кое-что. Не столько возрождение, сколько изменение направления. Это дало мне цель, причину просыпаться каждый день.

Ее задумчивые глаза изучают мои, брови сосредоточенно сдвинуты вместе.

— Ты нашел способ справится с болью безопасным способом, который улучшил твою жизнь.

— Да, думаю так. Хотя иногда кажется, что это борьба нашла меня, понимаешь? Я мог пойти любой дорогой. В тюрьму за нападение или в UFL (Лига по Боям без Правил).

Она вздыхает, ложится на спину и смотрит в потолок.

— Если бы все было так просто. Это не легко сделать: овладеть и принять боль нашего прошлого, разбитое сердце, наши опасения, и использовать их во благо. Сделать нашу жизнь лучше, не на злобу, а вопреки.

Ее слова, произнесенные шепотом, никому не адресованы, и мне интересно, они были предназначены больше для меня или для нее. Я смотрю на ее профиль, пока она продолжает изучать потолочный вентилятор.

Уже не впервые, эта девушка рядом со мной сшибает меня наповал тем, что выходит из ее красивого рта. Пока я сижу, ошеломленный ее великолепием, мой разум пытается собрать воедино все, что она пережила. Быть дочерью сутенера и проститутки в Лас-Вегасе не так легко. Ее отец, похищая женщин, получал прибыль от этого, даже от матери собственной дочери. Внутри меня зарождается отвращение.

Мы лежим в тишине несколько долгих минут, я потерялся в мыслях о ней, а она просто выглядит потерянной.

Пыхтя, она поворачивает голову с милой улыбкой.

— Мне нужен кофеин.

И после она отворачивается. За эти последние несколько дней, Рэйвен открылась мне, но всегда меняла тему, когда заканчивала делиться чем-то своим. Я хочу знать о ней больше, но я разрешу установить темп.

— Ты всегда такая нахальная по утрам? — дразню я.

Мягкий розовый румянец окрашивает ее щеки, когда она зарывается головой в мою грудь. Я провожу рукой по ее спине, зарываясь в ее волосы.

— Не думаю, что я нахальна по утрам, но опять же, я прежде, никогда не спала с парнем.

Перекатывая ее на спину, я нависаю над ней, и утыкаюсь лицом в ее горло. Ее руки скользят в мои волосы, и она притягивает меня. Я покусываю ее шею, вызывая тихий стон, который вибрирует напротив моих губ. Требуется каждая частичка моего контроля, чтобы не прижать мои бедра к ее телу. Я задираю подол ее футболки и упираюсь рукой в ее ребра.

— Джона, это твой телефон?

Я игнорирую ее хриплый вопрос, пока мои пальцы касаются нижней части ее груди.

— Джона, думаю, тебе следует взять свой...

Я затыкаю ее ртом, глотая ее невысказанные слова. Она мурлычет и наклоняет голову, позволяя мне проникнуть глубже. Я сразу делаю это, переплетаясь своим языком с ее. Так медленно, как удается, я перемещаю руку вверх, пока она не накрывает полностью ее грудь. Она давит на мою хватку, сжимая мою руку своей.

— Что, если это срочно?

Она прерывает поцелуй, чтобы это сказать, но затем тянет меня обратно к своим губам.

Я улыбаюсь ее рвению и всасываю ее полную нижнюю губу в рот. Руки Рэйвен скользят от моей шеи к груди, пока она исследует мое тело прикосновениями.

— Ты чертовски превосходна на вкус.

Я провожу языком от ее губ к шее, с намерением попробовать ее грудь.

— Телефон. Это может быть что-то... связанное с семьей.

Ее отрывистые слова вырываются между нуждающимися стонами. Она снова запускает руки в мои волосы, вопреки своим словам.

Я целую ее плечо, ее грудь прижимается к моей. Не многое смогло бы оттащить меня от ее маленького послушного тела. Но она права.

И я злюсь.

— Бл*дь. — Я целую ее крепко и всасываю ее язык глубоко в рот, давая ей понять, что будет больше. — Позже.

Быстро отталкиваясь, я отхожу от кровати. Она хнычет, ее лицо раскраснелось, а застенчивая улыбка растягивает припухшие губы. На ее лице нет косметики, а волосы рассыпаны по подушке волнистым ореолом.

Она действительно великолепна.

— Я убью его, кем бы он ни был.

Ее смех наполняет комнату, и мне трудно оставаться сердитым. Я следую за звуком моего звонящего мобильника в гостиную, надеясь, что дистанция от Рэйвен успокоит мой быстрый пульс и притупит пульсацию в штанах.

Хватая телефон со стола, я смотрю кто звонит.

Да, он труп.

— Надеюсь, это что-то важное, — рычу я.

— Ох дерьмо. Либо тебе не перепало прошлой ночью, либо я прервал ваш утренний перепих.

Мои зубы скрежещут, и я сжимаю телефон. Блейк понятия не имеет, как близко он находится к избиению.

— Блейк, если ты когда-нибудь снова, скажешь так о Рэйвен, я оторву тебе яйца и засуну их тебе в глотку. Я не потерплю, чтобы кто-то не уважал ее. Мы поняли друг друга?

Он, бл*дь, смеется? Какого черта.

— Ладно, чувак. — Он смеется. — Это довольно очевидно, после того как я понаблюдал за вами вчера. О, и кстати, я одобряю.

— Отлично. Не знаю, что бы я делал, без твоего благословения.

Я добавляю сарказм к моим словам, но не могу сдержать улыбку.

— «Убийца» остепенился. Я уже вижу заголовки. Женщины по всему штату Невада заливают улицы слезами.

— Я не остепенился. Мы просто тусуемся вместе.

Я морщусь от кислого привкуса слов, исходящих из моего рта.

— Верно, чувак. Как скажешь.

Меняю тему, как можно скорее.

— Ты позвонил по какой-то причине?

— Ну, кроме того, что звоню, чтобы узнать, засунул ли ты...

— Блейк.

Мой тон серьезный и с предупреждением.

Он смеется.

— Сегодняшнюю тренировку перенесли на одиннадцать.

— Понял.

— Ох, и Джона, я хочу подробностей.

— Мечтай.

Его смех звучит через телефон громкими рывками.

— Просто тусуются, ну-ну.

— Ты мудак.

Завершив разговор, я бросаю телефон на кухонный остров, и он скользит по нему. Я хватаю кофейник и оборачиваюсь, чтобы увидеть Рэйвен, прислонившуюся к дверному проему. Она наклоняет голову и подмигивает мне с сексуальной полуулыбкой на губах.

Как долго она здесь стоит?

— Дай угадаю... Блейк?

— Да, Блейк. — Я наполняю кофеварку водой. — Как ты догадалась?

Или еще лучше, как много ты слышала?

— Я слышала часть про мудака, когда вошла.

Хорошо.

Рад, что она не услышала о том, что мы просто тусуемся. Я знаю, что это нечто большее, но любопытной заднице Блейка не нужно об этом знать.

— Он действительно знает, как вывести тебя на эмоции, да?

— Можно с уверенностью сказать, что Блейк знает, как вывести на эмоции всех. — Я засыпаю молотый кофе в фильтр, просыпая немного на стойку. — Кроме тебя, ты просто смеешься над ним.

Большинство девушек, которые смеются над Блейком, пытаются добиться того, чтобы он отвез их домой.

Не может быть, чтобы у Рэйвен были чувства к Блейку.

Ревность, подлая и мерзкая, скручивает мои внутренности.

— Он забавный.

Она говорит так, как будто это самая очевидная вещь в мире.

Я прекращаю делать то, что делаю, и поворачиваюсь к ней, скрестив руки на груди.

— Насколько забавный?

Она пожимает плечами и идет ко мне через всю кухню.

— Чрезвычайно забавный.

Желание выбить дурь из Блейка приходит из ниоткуда. Необходимость защитить или пометить то, что принадлежит мне, переполняет меня. Что-то первобытное и мужское отталкивает мои ноги, чтобы двинуться через комнату и показать это.

Я сокращаю пространство между нами, хватаю обеими руками ее за задницу, и припадаю к ее губам. Ее тело напрягается на мгновение, наверное, в шоке от моей внезапной потребности, прежде чем ее мышцы расслабляются. Она хватается за мои плечи со стоном. Я использую свою хватку на ее заднице, чтобы приподнять ее на стойку и встаю между ее ног. Тепло от ее кожи опаляет меня, когда она прижимается ближе. Мои руки запутываются в ее волосах, крепко сжимая и оттягивая назад, открывая ее для меня. Ее тело расслабляется, отдавая мне контроль. Я победно рычу, прежде чем разрываю поцелуй: никаких нежных медленных чмоков, чтобы вернуть ее из мира грез, только быстрый укус на ее нижней губе.

— Вау, — она выбирается из моей хватки и сцепляет руки на моей шее, прижимая свой лоб к моему. — Что это было? — она отстраняется, и ее взгляд пронизывает мое лицо. — Подожди, это было... ты ревнуешь?

Она поняла? Конечно, поняла. Я вел себя как настоящее животное.

— Я должен был быть уверен.

— Быть уверен?

— Да. Быть уверен, что я вызываю эти ощущения у тебя.

Ее брови сходятся.

— И?

— Детка, ты только что отдала мне себя. Вопрос снят.

Ее глаза расширяются, а лицо краснеет, но она ничего не отрицает.

Да, она определенно увязла во мне, как я в ней. Блейк может жить.

Я пробегаю пальцами по ее румянцу.

— Ты работаешь сегодня?

Она моргает, как будто только что освободилась от чар, прежде чем застенчиво улыбается мне.

— Если потребуюсь.

— Я закончу с кофе, а ты позвони Гаю и выясни, нужна ли ты сегодня. Если нет, я хочу, чтобы ты пошла со мной на тренировку.

— На тренировку с тобой? — ее руки напрягаются на моей шеи. — Я имею в виду, у тебя не будет неприятностей, если ты приведешь друга?

Я заправляю ей волосы за ухо, прежде чем обхватить ее челюсть, и провести пальцем вдоль нижней губы. Мои глаза следят за пальцем, вспоминая какова она на вкус.

— Друг? Вот кто ты?

Она пытается опустить подбородок. Я удерживаю ее лицо напротив моего, фиксируя ее взгляд.

— Нет, по крайней мере, надеюсь, что я больше, чем друг.

— Да, детка, ты определенно больше. Так что ответ на твой вопрос: нет, у меня не будет неприятностей, если я приведу тебя на тренировку. Мы можем заехать к тебе, покормить кота Дога, можешь переодеться и взять часть вещей на ближайшие пару дней.

Легкая дрожь проходит через ее тело.

— Дней?

Я игнорирую ее вопрос. После прошлой ночи и сегодняшнего утра, когда ее сексуальное теплое тело прижималось к моему, когда я просыпался от ее хихиканья, ее горловых стонов и моей руки в ее футболке, отныне она не будет спать нигде, кроме моей кровати и в моих объятиях. Или так долго, как это длится.

— Пошли со мной на тренировку. Тебе понравится. Ты даже можешь научиться парочке приёмов.

— Не думаю, что мне нужны навыки MMA (прим.— Смешанные боевые искусства) в повседневной жизни в гараже.

— Верно, — говорю я, закручивая прядь ее мягких волос, вокруг пальца. — Но тебе не повредит узнать, как сломать чью-нибудь руку.

Я смеюсь над ее шокированным выражением.

— Ты можешь сделать это? Сломать руку?

— Пошли со мной на тренировку, и я покажу тебе.

Быстрый звонок Гаю подтверждает, что она свободна на этот день. Ей было трудно объяснить, почему она была у меня дома в девять утра, но, похоже, он купился на ее оправдание, что она здесь работает над Импалой. Их близкие отношения успокаивают меня. За то короткое время, что я знаю Рэйвен, я не видел ее говорящую по телефону с кем-то, кроме Евы и Гая. Она упоминала, что не так близка с мамой. Напоминаю себе, что спрошу ее об этом позже.

Я принимаю душ и одеваюсь, пока Рэйвен заправляется кофеином, а затем мы идем в мой гараж. Она подходит к машине и ждет, чтобы я открыл замок.

— На какой ты хочешь прокатиться?

Я показываю жестом на все доступные виды транспорта.

Ошеломленная, она смотрит на меня, как ребенок, который только что вошел через ворота Диснейленда.

— Я могу выбрать?

— Конечно, если хочешь.

— Черт возьми, да, я хочу!

Она без колебаний подходит к Харлею и посылает мне ошеломляющую улыбку, как прошлой ночью. Так открыто и доверчиво, но также, за ней что-то скрыто. Вера.

Я стараюсь игнорировать то, как сжалось сердце в моей груди.

— Значит, Харлей. Тогда возьми шлем.

Мы взбираемся на него, и я стараюсь не улыбаться, как полный осел, когда она обхватывает руками мою талию. Вес ее головы касается моей спины, и я могу поклясться, что она не просто держится за меня, а обнимает меня.

Нет такого парня, который бы не причислил то, как его девушка прислоняется к его спине на байке, к одному из самых лучших чувств в мире. Ее колени упираются в мои бедра, а тепло ее тела — в мою задницу. Да, я улыбаюсь как придурок. По крайней мере, она позади меня, и не может видеть этого.

Глава 10

Рэйвен

Фан-чертовски-тастически.

Это единственный способ описать езду на черном Харлее, с моим супергорячим, крутым парнем. Слова крутятся в голове, заставляя мой желудок порхать, или, может быть, это адреналин от езды. Полагаю, это комбинация того и другого.

Солнце светит, и появляется спокойный ветерок от скорости байка. Массивное тело Джоны управляет потрясающей техникой, пока мы извиваемся и поворачиваем по улицам Лас-Вегаса. Я не могу не задаться вопросом, каково это, управлять им самой. Делаю мысленную заметку спросить Джону, сможет ли он меня обучить.

Он едет ко мне по длинному пути, обязательно заезжая в самые красивые районы города. На особенно длинном участке дороги, я ослабляю хватку на его талии и сжимаю коленями его бедра. Быстро помолившись, я расставляю руки над головой в полной свободе, и вою, как дикий пес.

Тело Джоны сотрясается, предполагаю, что это смех, но не слышу из-за рева мотоцикла. Засмущавшись, из-за своей счастливой выходки, я оборачиваю руки вокруг его тела, и обнимаю его.

Мы останавливаемся возле гаража Гая, и Джона паркует Харлей рядом с моей Шевроле Новой. Я перебрасываю ногу через байк и слезаю, пока он удерживает его. Стянув шлем, я приглаживаю непослушные кончики волос и восхищаюсь им, пока он слазит с байка. Он излучает уверенность и непоколебимость как человек, который хорошо знает свое тело и его возможности. Красная футболка облегает его торс, и на нем мешковатые джинсы, но узкие во всех нужных местах. Он снимает шлем и обходит мою машину, проверяя ее. Он видел ее много раз издалека, но никогда близко.

Я изучаю его сосредоточенность на лице.

— Ну, что думаешь?

Его взгляд вперивается в мой.

— Что я думаю? Я думаю, что это удивительно. — Он наклоняется, положив руки на бедра, чтобы заглянуть в окно, со стороны водителя. — Оригинальный интерьер, деревянный рычаг, руль... Рэйвен, детка, это ты сделала?

Я возвращаюсь в состояние мегаватной улыбки. Моя грудь наполняется гордостью, из-за удивления в его голосе.

— Да, на это ушло два года, я копила деньги на запчасти и работала над ней в свободное время.

Он сокращает пространство между нами и обнимает меня за талию, положив руки на мой зад. Как и у себя на кухне, простым прикосновением он воспламеняет мою кровь, и я чувствую что-то, что чувствую не часто. Сексуальность.

— Я так горжусь тобой, детка. Это, — он показывает жестом на машину и кивает головой, — это невероятно. Ты невероятная.

Его слова проникают глубоко в мою душу, сотрясая бесполезные обломки защитной стены, которую он уничтожил вчера.

Приподнявшись на носочках, я кладу руки на его грудь и медленно прикасаюсь губами к его. Его хватка на моей заднице усиливается. Я еще раз целую его губы, и еще раз, затем открываю рот и позволяю кончику моего языка провести по его полной нижней губе. Он хватает мои волосы и осторожно тянет, притягивая меня к себе под нужным углом. Его губы накрывают мои, а язык врывается в мой рот. Его поцелуй собственнический и доминирующий, и я стону в его нетерпеливый рот. Без предупреждения, я чувствую жжение от нагретого солнцем металла машины на заднице, пока Джона прижимает меня. Он упирается своим членом мне в живот, и мои ноги слабеют. Через некоторое время, минуты или часы, не уверена, я прерываю его поцелуй.

— Нам следует притормозить, пока нас не арестовали за непристойное поведение.

Его дерзкая усмешка и голодные глаза заставляют меня подумать, а не стоит ли рискнуть.

Он крепко прижимает меня к машине, пока мое дыхание не успокаивается и я не обретаю способность владеть своими ногами.

— Ты в порядке? — спрашивает он, а хищная улыбка растягивается на его губах.

— Да, в порядке.

Сделав два шага назад, он выпускает меня из своей хватки, но берет за руку и пожимает одним плечом.

— Покажи мне свою квартиру.

Я направляюсь к моей квартире, находясь под воздействием чар Джоны.

Привыкну ли я когда-нибудь, что я с ним? Или буду спотыкаться о ноги каждый раз, когда мы вместе.

— Рэй!

В нескольких шагах от переулка, я слышу безошибочно узнаваемый зов. Гай стоит в боксе, и его свирепый взгляд настолько непроницаемый, что я не могу увидеть цвет его глаз.

— Эм, сейчас вернусь.

Я отпускаю руку Джоны, но чувствую, что он держится еще крепче.

— Нет. Я пойду с тобой.

Его выражение лица расслабленное, но решительное.

Это будет интересно.

Гай прежде никогда не видел меня с мужчиной, в основном потому, что я никогда не встречалась ни с кем. И вот теперь, я гуляю за руку с Казановой Лас-Вегаса.

— Привет, как дела?

Мой необычно высокий голос, заставляет Гая сощурить сердитый взгляд.

Он смотрит туда и обратно, между Джоной и мной, его взгляд мечется от наших соединенных рук к лицам.

— Что здесь происходит?

— Ох, эм... ну, мы просто...

— Рэйвен и я встречаемся, сэр.

Гай перестает щурить глаза и выпучивает их, а выражение лица сменяется с нечитаемого в расслабленное.

— Встречаетесь.

— Да, сэр.

Джона притягивает меня к себе, отпуская мою руку и закинув свою на мое на плечо.

Я улыбаюсь Гаю, который опять смотрит свирепо. В этот раз его взгляд направлен на Джону.

— Не знал, что для тебя характерно встречаться, сынок.

Мое сердце ускоряется от прямоты Гая в отношении репутации Джоны.

— Никогда не было. Но сейчас, да.

Ответ Джоны сопровождается крепким сжатием.

Я хочу прыгать от уверенности в словах Джоны. Вместо этого я оборачиваю руку вокруг его талии и обнимаю, посылая огромную улыбку Гаю.

Его лицо расслабляется, и дергаются уголки рта.

— Тогда ладно. — Он указывает на лицо Джоны, и на его лице появляется лучшее отцовское выражение. — Веди себя прилично.

Теперь Джона сражается с ухмылкой.

— Да, сэр.

Коротко кивнув, Гай заходит в гараж. Я выдыхаю, и держа Джону, веду его к переулку. Все прошло хорошо, но, если я знаю Гая, мы поговорим об этом позже.

Мы поднимаемся по лестнице к моей двери, и я вижу, как игривое настроение соскальзывает с его лица. Я хватаю ключи и открываю дверь.

— Вот она.

Я показываю жестом, чтобы он вошел.

Он сердито осматривает чуть больше сорока пяти квадратных метров.

— Тут... миленько.

Я была бы смущена, если бы думала, что его неприязнь из-за моей бедности, но было понятно по тому, как он проверяет уличное освещение и замки на двери, что он беспокоится за мою безопасность. Мое сердце бьется немного быстрее.

— Чувствуй себя как дома. Я пойду переоденусь и соберу вещи.

Поблагодарив себя за то, что пару дней назад зашла в прачечную, я достаю черный кружевной бюстгальтер, соответствующие трусики, свои любимые джинсы и черную майку. Я шагаю в ванную и задвигаю занавеску. Быстро переодеваюсь, чтобы Джоне не пришлось долго ждать, наношу тушь для ресниц и блеск для губ. Схватив туалетные принадлежности, я иду обратно в комнату.

По пути к рюкзаку я замираю и сдерживаю улыбку. Очень забавно видеть, как боец UFL в тяжелом весе лежит на моей крошечной двуспальной кровати. Я проигрываю битву и смех вырывается из моего горла. Он смотрит на меня так, будто знает, что я смеюсь над этим и полностью согласен.

— Ты можешь представить нас в этой постели? Или, черт возьми, хотя бы только меня?

Он выглядит озадаченным, когда изучает кровать сверху донизу, и я веселюсь еще больше.

— Если мы останемся здесь, тебе придется спать на полу. — Успеваю сказать я сквозь хихиканье.

Его карие глаза темнеют, и на смену веселью приходит что-то осязаемое и всепоглощающее.

— Я не буду спать на полу, детка. И я начинаю думать о нескольких разных способах, с помощью которых мы могли поместиться.

Я втягиваю воздух и стараюсь не ерзать, пока между нами вибрирует электричество.

Прервав момент, прежде чем мы что-то подожжем, я запихиваю вещи в рюкзак. Джона встает с кровати и идет к небольшой книжной полке в углу комнаты. Я мысленно провожу быструю инвентаризацию того, что там лежит, надеясь, что он не найдет ничего постыдного. Слава Богу, я избавилась от Камасутры, которую подарила мне Ева на последний день рождения в качестве розыгрыша. Кроме Библии, нескольких любовных романов и несколько фотографий нечего смотреть.

— Это безумие, — говорит он с удивлением в голосе.

Он берет в руки небольшую фотографию в рамке, на которой я знаю, моя мама. Это единственная ее фотография, которая у меня есть. Я сделала ее до того, как съехала, желая сохранить что-нибудь о ней, даже если она не хотела иметь ничего общего со мной. Помню, как застала ее на диване. После работы и долгого горячего душа, она сидела в длинной, розовой, хлопковой рубашке и слушала «The Temptations», уставившись в окно на далекие огни бульвара Лас-Вегаса с потерянным выражением на лице. Никогда не забуду, как ее красота резко контрастировала с уродством, которое она скрывала в своих глазах. Я схватила свою паршивенькую камеру и щелкнула кадр. Она была в таком оцепенении, что даже не вздрогнула. Это было два года назад. С тех пор я не видела ее.

— Рэйвен, ты так на нее похожа. Она прекрасна.

— Да, это так.

Мою грудь обжигает печаль, и это происходит каждый раз, когда я думаю о моей маме. Я рассеянно тру свою грудь в попытке оттеснить боль. Но не могу сделать этого сейчас, переходя от крайне хорошего настроения до крайне печального за последние двенадцать часов с Джоной.

Кто-нибудь хочет прокатиться на биполярных горках?

Он ставит фотографию обратно и поворачивается ко мне. Доброта в его глазах заставляет чувствовать себя уязвимой. Я отворачиваюсь.

Схватив свои вещи, я вспоминаю о банке с кошачьей едой и иду к двери.

— Готов?

Он стоит на том же месте, засунув руки в карманы. Я вижу, как что-то происходит в глубине его глаз, словно он хочет что-то сказать, но не может решиться.

С длинным вдохом он кивает и улыбается.

— Да.

***

Заходя в двери тренировочного центра UFL, мой желудок трепещет от нервов. Возможность побывать в комнате, заполненной парнями похожими на Джону, ошеломляет и чертовски пугает. Он держит меня за руку, пока мы проходим через вход, и я крепче прижимаюсь к нему.

Кондиционер и тяжелые металлические предметы шумят повсюду. Ярко-красные диваны и гладкие тумбочки стоят возле темных серых стен. У дальней стены за столом сидит эффектная блондинка.

Джона поднимает подбородок в сторону прекрасной девушки. Ее веселая улыбка исчезает, когда ее взгляд наталкивается на меня. Я легонько машу ей пальцами, подавляю в себе желание показать ей средний палец. Списываю свое агрессивное отношение на весь тестостерон, который стекает по стенам, как мед.

Мы проходим по коридору, где много дверей. Когда мы подходим к концу, я слышу вибрации мужских голосов. Они становятся все громче и громче, пока мы выходим из коридора в большую комнату.

Настоящий и безошибочный запах человеческого пота, наполняет комнату, вместе с криками указов инструкторов и стонами бойцов. Я замедляю шаг, пока рывок за руку не заставляет меня двигаться дальше. Джона ведет меня к центру зала, где около десятка мужчин разгруппированы на различные упражнения. Некоторые борются на матах, а другие бьют и пинают ногами мешки. Некоторые отдыхают, вытирая пот и потягивая воду, другие растягиваются на полу. В центре комнаты стоит большой октагон, где двое мужчин боксируют. Сочетание голосов и тяжелой музыки отскакивает от бетонных стен и высоких потолков, создавая ощутимую энергию в воздухе.

— Дай мне свой рюкзак. Я положу его в мой шкафчик.

Я передаю его ему, не отрываясь от происходящего.

Постепенно движения прекращаются, и в комнате становится тихо. И тогда я замечаю, что все взгляды устремлены на меня.

Дерьмо.

Я ищу Джону и замечаю, как он скрывается за дверью раздевалки.

Повернувшись, я поднимаю руку, чтобы помахать, и выражение моего лица, вероятно, такое же нелепое, насколько я себя чувствую.

— Ты кто?

Красивый мужчина, старше меня, обращается ко мне.

Я прочищаю горло.

— Я Рэйвен.

Я безуспешно пытаюсь контролировать дрожь в голосе.

— Это девушка Джоны. Она клевая.

Я выдыхаю от облегчения от звука голоса Блейка.

Он идет ко мне, а остальные парни пялятся в течении минуты, прежде чем возобновляют свои тренировки.

— Привет, малышка. Где Джона?

Он без футболки, и его кожа блестит от пота. Вчера, на вечеринке у Джоны, он не снимал футболку. Я пялюсь на армейскую татуировку, которая занимает всю его грудь, но отвожу глаза к его лицу, прежде чем могу разобрать, что там написано. Он, как обычно, очаровательно мне улыбается.

— Он пошел, чтобы положить вещи в свой шкафчик. — Я жую внутреннюю часть своей щеки. — Ничего, что я здесь? Не хотела бы нарушать порядок или создавать проблемы.

— Ты шутишь? — он оглядывается на парней через плечо и поворачивается ко мне. — Ты только что дала повод этим лохам покрасоваться. Это, наверное, их лучшая в жизни тренировка с тобой здесь в качестве мотивации.

Мои губы подергиваются, борясь с улыбкой.

— Ты смеешься, даже когда я не пытаюсь быть смешным. Что такого я сказал?

Я прикрываю рот, чтобы заглушить хихиканье.

— Ты сказал «лохам».

Он качает головой, смотря в пол, а затем переводит взгляд обратно на меня.

— Ты когда-нибудь ругаешься, Рэйвен?

Мой смех умирает, когда я думаю над его вопросом.

Конечно, я ругаюсь. Разве взрослые не ругаются? Уф. Кого я обманываю? Я совсем не ругаюсь.

Не то чтобы я не пробовала. Это просто всегда так глупо звучит из моего рта.

— Конечно, ругаюсь, — вру я.

Он пялится на меня с игривым блеском в глазах.

— Действительно?

— Пф-ф. Да.

Мои ладони потеют, и я удивляюсь, что такого в этом парне, что заставляет меня так нервничать.

— Ладно, хорошо. Обзови меня сейчас. Скажи самое непристойное ругательство.

Покачиваясь на пятках, он скрещивает свои накачанные руки на мускулистой груди, ожидая.

Мой рот раскрывается от нелепости ситуации. Я закрываю рот и расправляю плечи.

— Хорошо. Скажу, — я перебираю в уме наименее оскорбительные ругательства, которые только могу придумать, но все они звучат неубедительно даже в моей голове. — Просто я не рассержена сейчас, и никогда не ругаюсь, если не злюсь.

Я держу голову высоко и молюсь, как чокнутая, что он испугается моей прямоты и оставит в покое.

Его глаза щурятся, и улыбка усиливается с каждой секундой.

— Ты не можешь это сделать, так ведь?

Видимо, моя прямота не пугает, а провоцирует.

— Нет, могу, — говорю я высоким голосом, который даже не похож на мой.

В чем моя проблема? Почему я не могу, черт побери, ругаться? Я не позволю ему взять верх надо мной. Ни за что.

— Давай, малышка. Я жду.

Собираясь с силами, я говорю.

— Говнюк, — выпаливаю я, затем быстро закрываю рот рукой. Мое лицо пылает, как коктейль Молотова, щеки и шея краснеют.

Лицо Блейка остается равнодушным в течении двух ударов сердца, прежде чем он запрокидывает голову и раскатисто смеется, чем привлекает внимание каждого человека в комнате. Это, конечно, не помогает моей ситуации. Вероятно, все мое тело краснеет.

— Это было чертовски круто.

Он наклоняется и делает глубокий вдох.

— Что тут происходит, Блейк? — спрашивает Джона, пока идет к нам. — Почему моя девушка выглядит так, будто ты смутил ее?

— Чувак, она сказала «говнюк». Никогда не слышал, более милого ругательства.

Джона обнимает меня за плечо и притягивает к себе.

— Конечно, это мило. Она не способна на меньше.

Мое тело растворяется в нем, и румянец отступает от его прикосновения.

— Верно. Готов размяться? — говорит Блейк шепотом, но веселье по-прежнему освещает его лицо.

— Да, только устрою Рэйвен и приду.

— Круто, — глаза Блейка перемещаются от Джоны на меня. Он качает головой. — Ты просто нечто, малышка.

Уходя, я слышу, как он бормочет что-то похожее на «счастливый ублюдок».

Тело Джоны напрягается, привлекая мой взгляд к нему. Он смотрит вниз на меня, и я вижу, как напряжение покидает его лицо.

— С тобой все в порядке?

— Конечно.

Благодаря ему.

— Блейк больше не забавный, да?

Я пожимаю плечами, обнимаю Джону за талию и прижимаюсь щекой к его груди.

— Нет, он все еще забавный.

Он посмеивается и подталкивает меня.

— Ладно. Давай найдем тебе где-нибудь местечко.

Мы подходим к ряду стульев, и он говорит мне садиться. Крепкий поцелуй в губы, потом в шею, и он уходит, чтобы встретиться с Блейком и Оуэном в октагоне.

Осматриваясь, я замечаю гигантские плакаты на стене, каждый с изображением разного бойца. Я прохожу мимо каждого, изучая бойцов, которых я узнаю, пока не натыкаюсь на Джону.

Его плакат самый соблазнительный. Фотография сделана под углом, а его голова повернута лицом к камере. Его брови опущены, делая его взгляд мрачным, и я замираю от свирепости на его лице. Никаких ямочек или сексуальной ухмылки, простая сосредоточенность. Его убийственные руки поставлены в оборонительную позицию, и выглядят громадными, поскольку яркие цвета его татуировок, усиливают сокращения его мышц. Дрожь пробегает по моему телу, и я отворачиваюсь, чтобы найти свое место.

Я сажусь на близстоящий стул и сосредотачиваю свое внимание на Джоне в октагоне. Это не занимает много времени, прежде чем я хватаю ртом воздух, прикрыв рот рукой, чтобы не закричать. Наблюдение за Джоной в действии ужасающе прекрасно. Он двигается как хищник, изящно, но мощно. Его удары руками и ногами отрегулированы, он идеально владеет своим телом. На мате, пока он катается в клубке рук и ног, нет сомнений, что он рожден для этого.

— Детка! Иди сюда, — кратко командует Джона запыхавшись.

Я смотрю в ужасе и указываю на свою грудь.

Кто, я?

Он улыбается, кивает, и машет мне.

— Это будет неловко, — говорю в никуда, когда поднимаюсь и иду к нему.

— Я собираюсь научить тебя заламывать руку.

Оуэн покидает октагон, посылая мне приятную улыбку.

— Удачи, принцесса.

Мои глаза находят Блейка, который прикрывает рот, но его глаза выдают веселье.

Ох, просто замечательно.

Джона и Блейк несколько раз демонстрируют, и оба объясняют подробно каждый шаг, с четкостью профессиональных бойцов. Я ловлю каждое слово, решая, как сделать это правильно и не выставить себя полной идиоткой.

Их наставления заканчиваются, и они зовут меня, чтобы попробовать. Лежа на мате, я делаю именно то, что было мне показано. После нескольких незначительных поправок, я обхватываю предплечье Джоны руками. Его рука движется по моему телу через ноги. Его плечо располагается между моих бедер, и мои голени смыкаются вокруг его торса. Я толкаюсь бедрами вперед.

— Бл*дь. — он издает болезненное мычание, но я продолжаю удерживать его на месте. — У тебя получилось.

— Я сделала это.

Я могла бы сломать руку человеку, по крайней мере в два раза больше меня, толчком своих бедер.

Но затем меня вдруг переворачивают. Огромное тело Джоны обернуто вокруг меня, как удав, и его рот у моего уха.

— Да, детка. Ты сделала это. Я горжусь тобой, — шепчет он, прежде чем прижаться к моей шеи и оставить томительные поцелуи на мочке уха.

Я дрожу.

— Это моя девочка.

Он освобождает меня и поднимает на ноги.

Блейк стоит в стороне от мата.

— Это, — указывает он, махая рукой между мной и Джоной, — пугает меня до чертиков.

Он машет нам на прощанье, а затем уходит.

Я пожимаю плечами и смотрю на Джону, у которого видны обе ямочки.

— Не тебя одного, — бормочет он.

— Что?

— Ничего.

Глава 11

Джона

— Ты все еще с той же девушкой. Должен сказать, брат, я не думал, что ты на это способен.

Мы с Оуэном на кухне в тренировочном центре, болтаем и делаем энергетической протеиновый коктейль.

— Я тоже не был уверен в этом, но вот он я, уже целую неделю.

Гордость согревает мою грудь каждый раз, когда я думаю о самых длинных и единственных отношениях, которые у меня когда-либо были. Все было не так, как я думал. Она не доставала меня, чтобы купить ей вещи, не просила взять ее в один из самых эксклюзивных клубов, или наполнить мою ванную ее девчачьей чепухой. Я даже не могу заставить ее оставить одежду в моем доме. Она всегда таскает одежду, туда и обратно в рюкзаке.

После той первой ночи, она возражала по поводу ночевок в следующие две. Пока я не сказал ей, что буду лично ходить и кормить Дога каждое утро, если это означало, что ее теплое тело остается в моей постели каждую ночь. И каждую ночь с тех пор, она снова и снова пытается уйти, но соглашается остаться, как только я целую ее, пока она не сдается.

— Ты все еще не переспал с ней.

Поднося стакан ко рту, мои руки замирают в воздухе, и я смотрю на моего друга.

— Откуда ты узнал?

Он проглотил залпом свой коктейль.

— Я не знал. — Улыбка растягивается на все его лицо. — Но знаю теперь.

Бл*дь.

— Полагаю, ты держишь ее при себе по какой-то причине. По какой?

— Не твое собачье дело.

Глубокий смех Оуэна стучит по всем моим нервам. Я мог бы соврать. Рассказать ему, что она девственница и я не спешу, пока она не будет готова. Первая часть — правда. Последняя — ложь. Она готова. Она еще не произнесла это, но ее тело уже кричало об этом.

— Я просто удивлен, чувак. Ты спишь с ней каждую ночь. Как ты можешь не трахнуть ее?

— Оуэн.

Предупреждение в моем тоне заставляет его закатить глаза, прежде чем он молча начинает изучать меня.

— Я прав, не так ли? — его слова похожи на шепот. — Мне показалось, но я не был уверен.

Я бросаю пустой стакан в раковину немного сильнее, чем нужно. Весь этот разговор, выводит меня из себя.

— Уверен в чем?

— Ты влюблён в эту девушку.

Раздражение покинуло мое тело вместе с дыханием.

Влюблен в нее. Влюблен ли?

— Сколько я тебя знаю, ты никогда не тусовался с девушкой, только если это не было связано с UFL. Ты используешь женщину, чтобы кончить, уходишь и никогда не оглядываешься. А теперь, ты выглядишь так, будто собираешься прикончить меня из-за вопроса, почему у вас до сих пор не было секса.

Я слушаю его слова, но все еще перерабатываю его прошлое утверждение. Я продолжаю молчать.

Он начинает смеяться, затем сильнее, и указывает на мое лицо.

— Да, чувак. Это так. Ты влюблен в нее.

— Но прошла всего неделя. Люди не влюбляются за неделю.

— Черт возьми, почему нет? Я понял, что влюбился в Ник на первом свидании. Без сомнений.

Мы проводим много времени вместе. По утрам мы работаем над Импалой, пока она не уходит в гараж к Гаю, а я на тренировку. По вечерам она возвращается ко мне домой, где мы готовим вместе, едим вместе, вместе смотрим телевизор и... черт возьми. Мы — мои родители.

Может быть, я действительно влюблен.

Я вытираю пот со лба, почувствовав внезапно слабость. Должно быть, это от интенсивной тренировки.

Да, так и есть.

— Итак, теперь, когда мы признали это, какова реальная причина того, что ты сдерживаешься?

Он прислоняется к столу.

Он никогда не сможет понять, почему я не переспал с Рэйвен. Черт возьми, я сам все еще пытаюсь понять это. Не то чтобы я не хочу. Я хочу, сильно. Настолько, что мне приходилось принимать холодный душ в течение сорока пяти минут, после поцелуев с ней. Каждый раз, когда мы сближаемся, я сдерживаюсь. Непонимание в ее глазах, которое я вижу каждый раз, когда останавливаюсь, заставляет меня хотеть надрать себе зад.

— Что если я... я не знаю, облажаюсь?

Брови Оуэна достигают линии роста его волос.

— Чувак, если практика рождает совершенство, то ты должен иметь докторскую степень в сексе. Уверен, что ты меня не подведешь.

— Это не то, что я имел в виду, сукин сын.

Он пригвождает меня взглядом.

— Ты боишься, что потеряешь интерес после того, как сделаешь это.

Я моргаю, впитывая его слова, и делаю вывод, что мой друг — гений.

— Да, именно, я боюсь, что мой испорченный рассудок, разрушит отношения с Рэйвен.

— Это другое, Джона. Я тебе скажу, что из-за того, что ты чувствуешь к Рэйвен, ты мог бы тоже считаться девственником. Это будет впервые для вас обоих. Будь готов к взрыву мозга, братишка. Нет ничего лучше, чем заняться любовью с девушкой, к которой у тебя чувства.

Я по-прежнему молчу, обдумывая откровение Оуэна. Он прав. У меня проблема с привязанностью к людям на интимном уровне. Я всегда считал, что моя трахни-их-и-уйди позиция была намеренной. Поэтому я никогда не сплю с одной и той же девушкой дважды, потому что не хочу.

Но я вижу все более ясно. Глубокая, темная часть меня шепчет, что это потому, что я потерял папу. Поэтому сближаться с кем-то — это риск, из-за потенциального страдания от их потери. И заняться с сексом с Рэйвен, в сочетании с тем фактом, что я буду ее первым, будет убийственно. Она, вероятно, увидит в этом некое укрепление наших отношений, а я неосознанно помещу ее в папку пришел-и-завоевал.

За исключением того, если Оуэн прав. Могло ли это быть иначе на этот раз? Я безусловно чувствую себя иначе. Борьба, всегда доминировала в моем разуме, до нее. Я должен верить, что мои старые убеждения не испортят это для меня. Я должен.

Рэйвен

Под влиянием момента и от необходимости обновить набор нижнего белья, что диктует наличие парня, я договариваюсь о встречи с Евой в торговом центре.

Это в новинку — просматривать вещи от «Виктории Сикрет», когда я хожу по магазинам думая о ком-то. Я представляю реакцию Джоны на это каждый раз, когда беру в руки комплект. Я могу представить себя в каждом из них, и при этом, практически чувствовать его глаза на мне.

Ситуация с Джоной физически обострилась, но не на том уровне, на который я надеялась. Похоже, что каждый раз, когда я собираюсь умолять его заняться со мной любовью, он впадает в ступор. Он не ведет себя соответственно своей репутации, по крайней мере, не со мной. Я говорю себе, что это потому, что я значу для него больше, но тихий голос в моей голове говорит, что это потому, что я девственница. Еще более тихий, но от этого не менее значительный голос, говорит мне, что он не уверен в нас, точнее во мне.

Я сдерживаю разочарованный рык, и иду к столу, заполненному трусиками.

— Ты опять останешься у него?

Ева достает пару голубых с леопардовым принтом и бросает их мне.

— Да. Он хочет, чтобы я оставалась с ним каждую ночь.

— Тебе так повезло. Парень, с которым я встречаюсь, даже не приглашает меня к себе.

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть ее, вытирающую глаза парой хлопковых бикини и затем бросающей их обратно на стол. Мы были в «Виктории Сикрет» почти час, и я была так погружена в мысли о Джоне, что даже ни разу не спросила о ее парне.

— Я дура. Прости. Я твержу о Джоне, и ни разу не спросила об, эм, как его зовут?

Она начинает рыдать. Я тяну ее и запираю нас в примерочной, обхватывая и притягивая ее в объятия.

— Ева, что происходит? Вы расстались?

— Нет. — Она шмыгает носом и вытирает его парочкой трусиков, которые я собиралась купить. — Думаю, он увлечен мной. Я имею в виду, что он говорит, что влюблен в меня каждый раз, когда мы занимаемся сексом.

Зависть закрадывается в мысли, что у Евы есть секс и признание в любви. Честно говоря, я знала, что влюблена в Джону, после первой ночи в его постели, но не сказала ему. Возможно ли, что он тоже чувствует это, но просто не говорит?

— Тогда, почему ты плачешь?

Она смотрит на меня, и я вижу боль в ее глазах.

— Он такой замкнутый. Я спрашивала его, женат ли он, или, я не знаю, член секретной службы, но он только смеется и клянется, что это только потому, что он пуглив насчет отношений.

Она поправляет свою футболку и проверяет макияж в зеркале.

— Уверена, он не женат. Разве он не приходил к тебе в ресторан ночью, когда ты работала? Безусловно, он не появился бы в ресторане, которым управляет его подруга, если бы он хотел сохранить отношения втайне.

Она смотрит в пол.

— Он приходил только один раз. Сейчас, мы просто тусим у меня.

Это звучит не очень хорошо.

— Я не стала бы думать, что это самое худшее. Дай ему немного времени. Если отношения не улучшатся в ближайшие несколько недель, порви с ним.

Она кивает и делает судорожный вдох.

— Да, ты права. Извини. — Она грустно улыбается. — Хочешь что-нибудь примерить? Раз мы все-таки здесь.

Я изучаю кучу кружева и атласа у моих ног. Возможно, какая-то из этих пар, в конце концов сломает железную сдержанность Джоны.

— Я просто возьму все.

Джона

Я вытаскиваю рыбу-меч из холодильника, чтобы приготовить на гриле на ужин. Рэйвен говорит, что у себя дома она не может есть ничего, что не разогрето в микроволновке. С тех пор, как она живет со мной, я готовлю почти каждый вечер. С моей жесткой диетой, питание вне дома практически невозможно.

Последнее сообщение Рэйвен говорит о том, что она уже в пути, и я хочу успеть приготовить ужин, чтобы она могла поесть, когда приедет. Я качаю головой, размышляя над тем, что, черт возьми, вселилось в меня. Я сказал себе перестать заботиться о других, когда переехал от мамы.

Ничего не подтолкнет тебя в стиль жизни вечеринок и безответственности, как превращение в мужчину в двенадцать. Когда я уехал в восемнадцать и переехал в Лас-Вегас, я был как большой ребенок во взрослом магазине конфет.

Звук телефона выводит меня из раздумий. Я проверяю идентификатор номера звонящего абонента.

— Привет, мам.

— Привет, Джоуи, как ты?

Закатив глаза от ее прозвища, я удивляюсь, почему она просто не назвала меня Джоуи.

— У меня все хорошо. А у тебя?

— Я в порядке. Только что вернулась от Бет и мальчиков. Они так выросли.

Я тру лоб, напоминая себе позвонить Бет, своей младшей сестре. Она живет в Фениксе, с мужем Риком и мальчиками-близнецами. Сейчас в моей жизни все так хаотично, что мы почти не общаемся.

— Да, нужно съездить в гости. Я поеду после боя.

— О, это было бы здорово. Она будет рада увидеть тебя. Чем занимался в последнее время?

— Лишь тренировки, готовлюсь к бою. А еще, работал над Импалой, которую купил в прошлом году. Я нашел отличного механика, который приходит каждый день, помогая мне разобрать ее и привести в порядок.

Я чувствую себя виноватым, удерживая Рэйвен в тайне от мамы. Она не какой-то грязный секрет или способ хорошо провести время. Хотя я никогда не говорил маме о развлечениях с девушками в прошлом, но с Рэйвен все по-другому.

— Мам, я хочу тебе сказать, что встретил кое-кого. Это механик, который помогает мне с машиной. Между нами все серьезно, и я подумал, что ты должна знать.

Тишина.

— Мам?

Я проверяю, чтобы убедиться, что звонок не прервался. Нет, все еще есть соединение.

— Мам, ты еще там?

Она прочищает горло.

— Да, Джоуи, я здесь.

Почему она так странно себя ведет?

Я знаю, что у меня никогда не было серьезных отношений с девушкой раньше, но я думал, что она будет рада, что я наконец-то остепенился.

— В чем дело? Думал, что ты будешь рада, что у меня серьезные отношения.

— Ох, дорогой, я очень рада за тебя. Это просто... я предполагала и думала... Ну, это просто шок, вот и все. Я всегда думала, что тебе нравятся девушки.

Мои глаза вываливаются из орбит, и я задыхаюсь. Я кашляю, чтобы прочистить голос.

— Что? Конечно, мне нравятся девушки. Подожди, мам, Рэйвен девушка! Дерьмо, ты подумала, что я говорил тебе, что встречаюсь с парнем? Твою мать.

— Во-первых, Джоуи, следи за своим языком. Во-вторых, что я должна была подумать? Ты сказал, что встречаешься со своим механиком!

Я смеюсь так сильно, что аж слезы появляются на глазах.

— Нет. Рэйвен в значительной степени женщина. — Мой смех успокаивается. — Ты встретишь ее, когда приедешь на бой. Она живет у меня, так что думаю, это даст вам шанс лучше узнать друг друга.

— Ох, дорогой, это было бы чудесно. Я не могу дождаться.

— Черт, ма! Ты подумала, что я гей? Черт побери.

— Джона Райан Слейд, следи за своим ртом.

Рассказав ей все детали, я заканчиваю разговор с мамой и возвращаюсь к готовке ужина. Пока достаю какие-то овощи для гриля, я слышу, как открывается входная дверь.

— Детка! Я здесь, — кричу я из кухни.

Тихие шаги ее конверсов по плиточному полу заставляют меня улыбаться. Ее грудь упирается в мою спину, а ее руки обвивают мою талию.

— Привет, — негромко говорит она в мою спину, что растягивает еще большую улыбку на моем лице.

Я оборачиваюсь и обхватываю ее руками, оставив влажный поцелуй на своем месте над татуировкой на ее шее. Грушевый запах ее волос в сочетании со сладким вкусом ее кожи — опьяняющая смесь. Я оставляю поцелуи вдоль ее челюсти, затем притягиваю ее губы к своими. После незначительного умасливания, она наклоняет голову, всегда нетерпеливо, но заставляя меня добиваться этого. Идеально. Мой язык исследует, скользя по нёбу ее рта и по зубам. Всасывая ее губу, я медленно отстраняюсь. Мы встречаемся глазами, тяжело дыша и жаждая друг друга, давая крови возможность остыть.

Она смотрит мимо моей руки на рыбу.

— М-м-м, это рыба-меч?

В ее голосе звучит другой вид голода.

— Да, готова поесть?

— Мхм.

Я беру для нее чай со льдом, и мы идем во двор, чтобы зажечь гриль. Мы садимся у бара. Становится теплее, но уличная система увлажнения и потолочные вентиляторы, обеспечивают температуру, которая идеально подходит для употребления пищи на улице.

— Как сходила по магазинам?

Я беру Маскл Милк (прим.— многокомпонентный протеин) из холодильника.

— Хорошо. Как прошел твой день?

Я захлопываю крышку своего напитка, взбалтываю и опираюсь бедрами о барную стойку.

— Гораздо лучше, если те пакеты, которые я слышал ты бросила у двери, розовые.

— Откуда ты узнал? — она глотает чай, который я подсластил и добавил лимон, как она любит. — М-м-м.

Она делает еще один глоток.

— Детка, если ты продолжишь в этом духе, то тебе придется завести спонсора. И я хотел бы быть первым добровольцем.

— Я покупаю только те вещи, на которые есть скидка. — Она ставит напиток и чертит узоры на конденсате на стекле. — Я знаю, что зарабатываю немного, но все впереди. У меня есть план.

И почему я не удивлен?

Я делаю несколько шагов к барному стулу рядом с ней и сажусь.

— Каков твой план?

Она пожимает плечами и опускает глаза на колени. Ее нежные руки переплетены, и я заметил, что она делает это перед тем, как говорит о чем-то личном, так что я терпеливо жду.

— Гай сказал, что когда он уйдет на пенсию, он передаст право собственности на мастерскую мне. У него нет собственных детей, и он знает, что я люблю гараж.

— Действительно?

— Да.

— Вау.

Я откидываюсь на спинку и закидываю ноги на стойку.

Она свирепо смотрит на меня, но тень улыбки играет на ее губах.

— Вау? Что, так трудно поверить?

— Не много женщин мечтает иметь собственную автомастерскую.

— Не знаю, заметил ли ты, — ее плечи опускаются, и она смотрит на свои ногти, — но я не такая, как большинство женщин.

— Нет, детка, определенно не такая.

Она внимательно смотрит на меня из-под ресниц.

— Было бы неплохо иметь собственный бизнес, быть хозяйкой самой себе. Если мне когда-либо посчастливится выйти замуж и иметь детей, это упростит задачу.

Ее щеки становятся розовыми, и она прячется за чаем.

Мой разум представляет Рэйвен и ее живот, внутри которого ребенок. И как будто вспышки старого домашнего кино вспыхивают картинки ее, обнимающей темноволосого младенца. Рассеянные видения темных косичек, обучения езде на велосипеде и концерты балета, проявляются у меня в мыслях.

— Черт возьми.

Я потираю кулаками глазницы, стирая фантазии. Такого не случалось со мной прежде. Никогда.

— Ты в порядке?

Я прихожу в себя, собираюсь и пытаюсь скрыть полноценного придурка, который всплыл на поверхность.

— Да, в порядке. Просто ж-жуткая головная боль или ч-что-то такое.

Я, бл*дь, заикаюсь.

Время для обманного маневра. Я дышу глубоко и сосредотачиваю взгляд на ней. Беспокойство на ее лице растворяется в легкой улыбке. Я улыбаюсь в ответ, убедившись, что она достаточно широкая, чтобы показать обе ямочки на щеках. Это отчаянный ход, но он работает. Она облизывает свои полные губы, медленно потерев их друг о друга в ожидании, что будет. Пока я склоняюсь, счастливый дать ей то, чего она хочет, приглушенный звук ее телефона заполняет воздух.

— Упс, извини.

Она достает телефон из кармана. Взглянув вниз, на идентификатор звонящего, ее брови хмурятся, а рот сжимается.

— Кто это?

— Я не знаю. Не узнаю номер.

— Ответь, детка.

Она кивает и нажимает на кнопку ответа прежде, чем поднести телефон к уху.

— Алло.

Ее приятная улыбка быстро исчезает. Тело напрягается как струна, и вся краска отливает от ее лица.

Глава 12

Джона

Какого черта?

Кровь ревет в моих ушах, и слабый гул образовывается у основания шеи.

— Я в порядке.

Она вежлива с загадочным абонентом, но ее голос полностью лишен обычной дерзости.

Чувство тревоги вспыхивает в моей голове.

Ее взгляд вперивается в мой, и глаза расширяются.

— Встретиться с тобой завтра?

Я встаю со стула и делаю шаг. Менее чем в футе, я могу различить голос, говорящий в ее телефоне. Я не слышу четких слов, но низкое бормотание, несомненно, мужское.

Бл*дь.

— Эм... не знаю, я имею в виду, почему сейчас?

Она смотрит на колени и трет лоб свободной рукой.

Мужчина бормочет по телефону, и она покусывает нижнюю губу. Ее глаза снова встречают мои, и крошечный проблеск моей Рэйвен возвращается.

— Ладно, тогда увидимся.

Она вешает трубку и смотрит на телефон в руке, как будто не знает, как он туда попал. Затем она поднимает глаза на меня.

— Кто это был?

Мой голос спокойный, но не такой, что обеспечивает комфорт.

Она кладет телефон на стойку так, будто он сделан из стекла.

— Это был Доминик.

Адреналин проносится по моем телу. Мышцы напряжены. Гул в голове усиливается с каждым ударом моего сердца.

— Он хочет встретиться со мной завтра, в десять часов утра.

— Ни за что, черт возьми.

Она прожигает меня сердитым взглядом.

— Почему нет?

Как она может спрашивать меня об этом?

Я сказал ей, что она должна держаться подальше от этого парня.

— Потому что я так сказал.

Я произношу каждое слово медленно, чтобы не зарычать ей в лицо, но она все равно вздрагивает.

— Я сказала ему, что приду. Я пойду.

Она говорит это с такой убежденностью, что не могу решить, хочу я встряхнуть ее или поцеловать.

— Отлично. Я пойду с тобой.

Эта девушка приводит меня в бешенство.

Почему она не может просто делать то, что я говорю?

Я сжимаю переносицу и закрываю глаза, пытаясь заглушить всепоглощающий гул, который заставляет меня хотеть разорвать Доминика Моррети, и не только.

— Нет, он сказал, что я должна прийти одна.

Мои глаза открываются, прежде чем сощуриться в гневе.

— Что! Почему? Кто так говорит, если не замышляет что-то? — я не хотел кричать, но реакция «бей или беги» вступает в силу, и бег не в моем лексиконе. — Какого хрена, Рэйвен? Я сказал тебе, что не хочу, чтобы ты находилась рядом с этим парнем, и ты обещала держаться от него подальше!

— Я знаю, что обещала, но...

— Что «но»? Ты хоть представляешь, кто он такой? Ходят слухи, что он прибрал к рукам все, не только проституцию. Его допрашивали по подозрению в убийстве, торговле наркотиками и оружием. Черт, Рэйвен, он на свободе только потому, что дал деньги полицейским задницам, и я удивлен, что они не срут золотом.

— Пожалуйста, прекрати, — шепчет она, опустив голову.

— Прекратить?! Прекратить, что? Твой психованный папаша звонит и хочет встретиться наедине, и ты хочешь, чтобы я сидел здесь, сложив гребаные руки, и ничего не делал? Господи, Рэйвен! Этот мужчина — преступник. — Я хожу туда-сюда вокруг стойки, чтобы немного остыть. Последнее, что я хочу сделать, это напугать ее, но бл*дь. — Если ты думаешь, что я позволю тебе встретиться с этим придурком наедине, то ты сумасшедшая.

Она шмыгает носом и вытирает глаза.

Ах, дерьмо.

Я делаю вдох и выдох через нос и считаю до десяти. Мой пульс замедляется настолько, что он больше не пульсирует в ушах, когда я унимаю свои дикие порывы.

— Детка, прости. — Я заправляю ее волосы за ухо. — Не хотел тебя напугать. Я просто потерял контроль на секунду.

Она вытирает слезы со своих щек.

— Ты не понимаешь.

Сокращая пространство между нами, я поднимаю ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Объясни мне.

— С тех пор, как была ребенком, я мечтала, что в один прекрасный день, он найдет меня. Даже после того, как узнала, кем он был, я все равно хотела его. — Она отворачивается, но я не отпускаю ее подбородок. — Я по-прежнему хочу папу.

Сквозь мою ярость, ее слова поражают прямо в сердце. Я ни за что, не отказался бы от тех двенадцати лет, которые провел с папой. И как бы больно ни было его потерять, у меня был папа, который любил меня. Рэйвен никогда не чувствовала этого.

Кто я такой, чтобы сказать, что намерения Доминика не добрые? Может, он хочет наладить отношения с Рэйвен. Я поставил бы свои яйца на то, что это не правда, но если я не позволю ей выяснить это для себя, и если я встану между ней и этой возможностью, она никогда не простит меня.

Я касаюсь большим пальцем ее нижней губы, чувствуя дрожь от моего прикосновения.

— Ладно, детка. Я понял.

Она улыбается сквозь слезы и целует мой большой палец. А затем вскакивает со стула, обнимая меня. Я оборачиваю руки вокруг ее талии. Она сцепляет руки у меня на шее, притягивая меня к себе.

— Ты позвонишь мне, когда доберешься туда.

Я так близко к ее губам, что чувствую сладкий запах чая в ее дыхании.

— Да.

Она отвечает хрипло, в ее голосе слышится желание.

Моя девочка. Всегда так отзывчива.

Она надавливает на мою шею, чтобы приблизить меня, но я еще не закончил.

— И ты позвонишь мне, когда вы закончите.

Я скольжу руками вниз к ее заднице, притягивая ее бедра ближе.

— Мхм.

Ее ответ похож на стон.

— Не тогда, когда сядешь в машину, или когда вернешься домой, а когда ты уйдешь, позвони мне.

Я ужесточаю свою хватку, чтобы убедиться, что она понимает. Я не шучу.

— Да, Джона, я сделаю, что угодно. Просто поцелуй меня, пожалуйста.

— Вот это мне нравится больше.

Я припадаю в мягком поцелуе к ее губам. Она приподымается на цыпочках, прижимаясь крепче в поиске моих губ, но я сдерживаюсь. Она восхитительно хныкает, и я вознаграждаю ее еще одним поцелуем.

— Пожалуйста.

Ее последняя просьба разрушает мой контроль. Я накрываю ее рот своим. Моя рука скользит под ее футболку вдоль позвоночника, отчаянно пытаясь почувствовать кожу.

Она выгибает спину и притягивает меня, перенося свой вес настолько, что наши тела соприкасаются от груди до бедра.

С ее мягким и податливым телом в моих руках, вкусом ее языка, наполняющим мой рот, моя грудь сжимается от чувств, которым я только дал название. Она полностью владеет мной. Притяжение, которое я чувствовал к ней, когда мы встретились, просыпаться с ней в моих объятиях, мой разговор с Оуэном, мое желание, чтобы защитить ее, все смешивается в голове, пока потребность скручивается в моей груди. Не обычная потребность, которая разрывает меня, а что-то сильнее. Она спала какое-то время и теперь давит меня изнутри.

Я притягиваю ее, надеясь, что мощь в моих руках, даст мне силу сделать то, что я никогда не делал прежде. Разрывая наш поцелуй, ее взгляд вопросительно фиксируются на мне. Даже сквозь мою нервозность, в этот момент, ничто не выглядит так ясно или столь очевидно.

— Я люблю тебя, Рэйвен.

Она ахает и ее тело дергается. Она смотрит на меня так, как будто видит впервые. Дрожащей рукой она прикрывает рот. Ее голова качается медленно туда-сюда, что выглядит как неверие. Она не отвечает взаимностью, но мне плевать. Я люблю ее. Если она не любит, я буду ждать столько, сколько потребуется, пока не полюбит.

Без предупреждения, она бросается ко мне, и наши губы сливаются воедино в дикой страсти. Ее язык скользит в мой рот вместе с тихим стоном, который пронзает мое горло. Я наклоняю ее голову, для углубления поцелуя, делая шаг назад к ближайшему шезлонгу. Я страстно желаю Рэйвен, так, что десяток метров до дома кажутся милями.

Положив ее на спину, я приподнимаю тело, чтобы не раздавить ее. Я располагаю бедра в тепло между ее ног. Она трется об меня, и я борюсь с желанием взять ее здесь, у бассейна.

Не таким образом. Она заслуживает лучшего.

Я припадаю к своему местечку на ее шеи, и чувствую ее учащенный пульс, напротив моего языка. Ее руки скользят от нижней части моей спины к животу, где она пробегает пальцами, вдоль пояса моих шорт. Она тянет мою молнию.

— Еще нет, детка. Скоро, но не сегодня, — шепчу я у ее кожи, прежде чем прикусить мочку ее уха.

Ее руки опускаются с каким-то безнадежным вздохом. Я утыкаюсь носом в ее шею, чтобы избежать отвергнутого взгляда, и я уверен, что ее лицо покраснело. Мое тело кричит присоединиться к ней. Чтобы показать ей, как глубоки мои чувства. Но я никогда не прощу себе, если возьму ее в моем дворе, будто на жалком свидании на вечеринке.

— Детка, прости. Я хочу тебя, честно. Но ты заслуживаешь...

— Все в порядке. Но ты сказал скоро. Обещаешь?

Я морщусь от подавленности в ее голосе.

Мои губы скользят вдоль ее подбородка к губам.

— Да. Я обещаю.

Скользя рукой по ее гладкой коже, она извивается подо мной. Я тяну ее футболку через голову и вижу ярко-зеленый бюстгальтер. Мои пальцы решительно проходят по чувствительным вершинам, через шелк. Чувствовать недостаточно. Мне нужно видеть их. Я тяну ткань вниз, высвобождая ее полную грудь на прохладный вечерний воздух.

Чертовски великолепно.

Я целую впадину между ними, вдыхая ее тонкий, чуть сладковатый аромат. Она выгибает спину в безмолвной мольбе. Я улыбаюсь напротив ее жаждущего маленького тела, прежде чем взять ее грудь в рот, сначала одну, потом другую. Сладкий вкус ее нежной кожи увеличивает мое желание.

Я расстегиваю пуговицу на ее шортах, и она приподымает свои бедра, чтобы помочь мне снять их, по ее ногам.

— Хорошая девочка.

— Джона...

— Не беспокойся, детка. Я позабочусь о тебе.

Ее глаза вспыхивают, и она закусывает губу. Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, делать это медленно. Это не войти и выйти, как я привык.

Впервые я думаю не о собственных нуждах. Только о том, чтобы перенести тело Рэйвен в новое место, и выразить то, что я чувствую эмоционально, любя ее физически.

На ее губах появляется коварная ухмылка, когда она стягивает кружевные трусики. Я смотрю в изумлении, пока она обнажает свое совершенное тело для меня. Сидя, она расстегивает свой бюстгальтер и избавляется от последней детали одежды, и мой взгляд устойчиво удерживает соблазнительное зрелище. Она совершенно беззащитна, и я смотрю с удивлением, пока она падает обратно на лежак, раздвинув ноги.

— Ты сногсшибательная.

Мой голос звучит тяжело и хрипло от желания.

Я срываю мою футболку через голову и бросаю ее назад. Мои губы болят от желания попробовать каждый дюйм ее смуглой кожи.

— Хм, я просто думала о том же.

Я провожу руками вдоль ее бедер, и ее колени широко раздвигаются в ответ.

— Рэйвен, мне нужно попробовать тебя.

Она один раз кивает, ее тело откликается на каждое мое прикосновение.

Идеально.

Я целую нежную кожу ее бедер. Дразня движением моего языка, я даю ей пример того, что будет. Ее пятки впиваются в шезлонг, и она толкается бедрами вверх, в поисках прикосновения. Приглашение, в котором я нуждался.

Я пробую ее и рычу от удовольствия. Так сладко. Я борюсь с желанием поглотить ее, хочется использовать свое время и растянуть его. Она стонет и сжимает бедра. Я смотрю выше ее смуглого живота, и вижу, что ее глаза плотно зажмурены.

Так не пойдет.

Я отстраняюсь.

— Детка, посмотри на меня.

Ее взгляд фокусируется на мне, страсть бурлит в ее сине-зеленой глубине. Я замедляюсь, но удерживаю визуальный контакт. Каждая задержка ее дыхания, побуждает меня угодить ей.

Это так необычно. И более возбуждающе чем все, что я испытывал в прошлом. Моя любовь занимает передний план, по отношению к желанию тела.

Я смотрю, впитывая образ ее полуоткрытого рта, пока она тяжело дышит. Ее голая грудь вздымается, с каждым движением моего языка. Стоны превращаются в отчаянные крики, и ее ноги дрожат. Медленно — больше не рассматривается. Я ничего не хочу больше, чем обнять ее, почувствовать ее на моих губах, пока она распадается для меня. Ее бедра толкаются и вертятся. Я сжимаю руки на ее бедрах, удерживая ее на месте, и даю ее телу то, что оно требует.

Она хватается за мои волосы, удерживая меня и прижимая ближе. Она переводит дыхание и выкрикивает мое имя. Стоны удовольствия слетают с ее губ, и этот звук посылает ударные волны, прямо между моих ног. Мой живот сжимается, и я напрягаю мои бедра на шезлонге, издавая стоны облегчения от трения. Я продолжаю до тех пор, пока она извивается, не в силах от нее отказаться. Оставив нежный поцелуй, я отстраняюсь. Она откидывается назад, ее тело удовлетворено и вялое.

Моя девочка.

Ее глаза закрыты, и я очарован тем, как грудь поднимается и опадает, пока она дышит. Я осторожно сжимаю ее ноги вместе, отстраняясь от них, чтобы лечь рядом с ней. Отодвинув волосы от ее влажного лица, ее глаза с трепетом открываются.

— Это было потрясающе.

Я восхищаюсь красотой ее удовлетворенного выражения лица.

— Думала, что это моя реплика.

Ее сексуальный, послеоргазменный голос вибрирует так, что я чувствую это в своих шортах.

Я хватаю полотенце со стола рядом с нами и прикрываю ее обнаженное тело.

— Хочешь пойти внутрь?

Я прослеживаю нежные черты ее лица кончиком пальца.

Ее рот изгибается в ухмылке.

— У меня есть идея получше.

Она встает с лежака, оставив позади полотенце. Стоя ко мне спиной, я восхищаюсь роскошными изгибами ее обнаженного тела, в лунном свете. Она подмигивает мне через плечо и, немного наклонившись, прыгает в бассейн.

Купание нагишом? Черт возьми, да!

Сняв шорты, я прыгаю за ней, прекрасно понимая, что даже прохладная вода, не приручит мой убийственный стояк.

Она плавает на спине, и я беззастенчиво глазею на ее, торчащую из воды, идеальную грудь. Поймав мой взгляд, она плывет ко мне на мелководье.

— Твоя очередь, — говорит она, пока толкает меня обратно к ступеням бассейна.

Мое сердце колотится в груди.

Она имеет в виду то, что я думаю?

— Сядь.

Она указывает мне сесть на верхнюю ступеньку, где мало воды.

Со все еще прикованным ко мне взглядом, она раздвигает мои ноги и подползает между ними. Ее мягкое, скользкое тело задевает внутренние части моих бедер, нагревая мою сверхчувствительную кожу. Стоя на коленях, на ступеньку ниже меня, она приподнимается, чтобы встретиться с моими глазами. По ее груди стекает вода из бассейна.

— Я никогда не делала этого раньше, поэтому не ожидай много.

Даже в тусклом свете я ловлю оттенок красного, который окрашивает ее щеки.

— Рэйвен, ты не обязана делать это.

Она прикладывает свой палец к моим губам, заставляя замолчать.

Отговаривать ее сделать мне минет? Такого еще не было.

— Я просто, эм, сделаю это, но если я сделаю что-то неправильно, покажешь мне?

Ее невинный взгляд умоляет меня.

— Ты не смогла бы сделать это неправильно, детка. Я почти кончаю просто слушая, как ты говоришь об этом.

Она кивает и улыбается, пока сидит на пятках. Ее мокрое, сексуальное тело блестит в темноте, и я знаю, что не продержусь долго. Она смотрит вниз и облизывает губы, а затем берет меня в рот. С шипением всасывая воздух, я впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы не застонать от удовольствия. Мои руки сжимают ее влажные волосы, не для контроля ее скорости или для ласки, а в чистом животном обладании.

Мысль, что я могу испытать это всепоглощающее вожделение, как и скрепление душ любовью, ради которой я готов умереть, чтобы сохранить ее — всё меняет в жизни. Эта крошечная девушка, которая работает с автомобилями, смеется над глупыми шутками и краснеет при малейшем флирте — моя. Нет ничего, чего бы я не сделал для нее. Я хотел бы провести остаток жизни, делая ее счастливой, если она разрешит мне.

Так что, это любовь.

Моя жизнь никогда не будет прежней.

Я убираю ее руку от моего бедра и оборачиваю вокруг себя, направляя ее, чтобы она поглаживала, затем оставляю ее делать это самой. Ее ласковые прикосновения поражают глубоко в сердце, и мои бедра отталкиваются от ступеньки. Она наклоняется. От шелковистого толчка ее груди об мои бедра, моя голова опрокидывается назад. Ощущения, в сочетании с жаждой и любовью, и бл*дь... . Мой живот напрягается, и мое освобождение закручивается в животе. У меня есть секунды.

— Детка, остановись.

Я лишаюсь ее рта, пока безумный стон слетает с моих губ. Я распадаюсь в ее руке. Ее крепко сжатый маленький кулак продолжает движения, и эйфория усиливается.

Какого черта?

Я тяжело дышу, разные цвета крутятся у меня в глазах. Мои ноги напряжены, пока я дрожу от отголосков оргазма.

— Ох, черт.

Моргая, я открываю глаза, очарованный, что первый минет Рэйвен, это самый всепоглощающий сексуальный опыт, который у меня был.

— Прости. Я сделала тебе больно?

Ее руки обернуты вокруг груди, и у нее обеспокоенное выражение на совершенном лице.

Я борюсь с тем, что похоже на глупую улыбку, и проигрываю.

— Мне больно? — я наклоняюсь, поставив локти к коленям. — Разве похоже, что мне больно?

Отталкиваясь от ступеньки, я встречаю ее. Я прижимаю ее к бортику бассейна и сжимаю в объятиях. Ее мышцы расслабляются под моими.

— Детка, это была самая удивительная ночь в моей жизни. Все было прекрасно, в том числе обалденный минет, который ты только что мне сделала.

Ее хихиканье раздается у моей груди, и я целую ее в макушку.

— Я люблю тебя, Рэйвен, — я говорю ей в волосы.

Она поднимает подбородок, положив его на мою грудь. Ее мокрые волосы зализаны назад, на черных ресницах капельки воды, и ее губы темно-красные и опухшие из-за меня. Ее пристальный взгляд сверлит меня, и я вижу в ее аквамариновых глазах серьезные мысли.

— Я тоже тебя люблю.

Глава 13

Рэйвен

Я ухожу из гаража Джоны ровно в 9:28 утра. Думаю, что третья чашка кофе была лишней. Мои руки дрожат на руле, а пустой живот бурчит. Но я ни за что не смогу поесть, пока встреча с Домиником не закончится. Пытаясь успокоить недовольный желудок, я опускаю окно, чтобы подышать свежим воздухом. Мои мысли возвращаются к прошлой ночи, в попытках успокоить нервы.

Лежа в постели в руках Джоны, я нашла в себе мужество, чтобы рассказать ему, почему я должна встретится с Домиником. Маленькой девочкой, я мечтала, что он приедет к нашему дому с большой коробкой в руках, обернутой в розовую бумагу. Я представляла, как он стоит на коленях и говорит, как сильно скучал по мне. Что он совершил огромную ошибку, уйдя из моей жизни, и теперь хочет наверстать упущенное время. Он бы умолял о прощении.

Я бы наконец получила папу, в котором нуждалась.

И из-за этой мечты, я должна встретится с Домиником. Даже если на его условиях, я сделаю это. Я в долгу перед этой маленькой девочкой.

«Лакс», элитная высотка, попадает в поле зрения. Я поворачиваю направо к подъездной дорожке. Парковщик бежит к моей двери. У него за спиной высокий, широкоплечий мужчина в черном костюме. Его строгий костюм в десять утра очень необычен для лета в Лас-Вегасе.

Он адвокат? Больше похож на наемного убийцу.

Я игнорирую протянутую руку парковщика и выхожу из машины.

Парень в костюме делает шаг ко мне, вынужденная улыбка растягивается на его губах.

— Доброе утро, мисс Морретти.

Я сощуриваю глаза. 

Откуда он знает меня?

— Эм, доброе утро.

— Мистер Морретти ждет Вас.

Он показывает жестом следовать за ним в здание.

Когда я проталкиваюсь через вращающуюся дверь в вестибюль, запах воска для пола и свежих цветов наполняет мой нос. Замысловатые узоры, стойка регистрации из темного дерева и мраморные полы излучают богатство. Инстинктивно я разглаживаю свою рубашку из хлопка.

Мы доходим до лифта, у которого только одна кнопка с надписью «Пентхаус». Пока мы поднимаемся в молчании, я разглядываю человека передо собой. Он, должно быть, охранник. Он не так высок, как Джона, но почти такой же большой. Его светло-коричневые волосы прилизаны приличным количество геля. Бриллиантовая серьга в левой мочке слишком большая для мужского уха.

Лифт останавливается, и двери открываются.

— После Вас, — говорит он, пытаясь казаться вежливым, но в этом тоне проскальзывают нотки снисходительности. Я бы сказала, что не нравлюсь этому парню, и это на пустом месте. Теперь я действительно нервничаю.

— Спасибо.

Выходя из лифта, я оказываюсь в другом вестибюле. Он меньше, но не менее экстравагантный. На другом конце огромная двойная дверь, которая, вероятно, стоит больше, чем моя машина. Пока иду к ней, я замечаю гравированное стекло на двери, где изображена святая война между ангелами и демонами, крутящимися в ужасном сражении. От этого визуального зрелища в воздухе витает страх.

Охранник стучит дважды по толстому стеклу, и я подпрыгиваю от неожиданности.

Успокойся, Рэйвен.

Я схожу с ума.

Дверь открывается, и миниатюрная блондинка, одетая в облегающее платье без рукавов и без обуви приглашает нас. Я пытаюсь поприветствовать ее, но она сфокусировала взгляд на своих ногах. Меня отводят в офис, где говорят посидеть, и что мистер Морретти придет в ближайшее время.

В глубине комнаты большой письменный стол, и только с одним стулом перед ним.

Думаю, это для меня.

Я сижу и пялюсь в окно от пола до потолка позади стола. Бьюсь об заклад, что отсюда открывается самый красивый вид в ночное время на один из лучших городов.

Минуты проходят и мое колено подскакивает. Я постукиваю пяткой по полу. Кажется, я жду вечность.

Мои ногти обгрызены до крови, прежде чем я слышу, как за моей спиной открывается дверь. Воздух становится тяжелым, и комната кажется меньше. Мне не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать, что Доминик подходит.

Я не видела его пять лет, и даже тогда, это было пару минут, — он завозил пакет моей маме. Я ожидала, что он будет выглядеть старше, но он точно такой же. Его светлые волосы и знакомые аквамариновые глаза оттеняют темный загар. Улыбка освещает его лицо, красивый внешний вид, с помощью которого он манипулирует без усилий.

— Рэйвен, дорогая, ты выглядишь восхитительно, — говорит он, как настоящий джентльмен.

Предупредительные сигналы ревут в моей голове, но я списываю их на нервы.

— Спасибо.

Он обходит стол и садится в кресло напротив меня.

— Тебя встретил Винс? — он кивает на мужчину через плечо.

Я поворачиваюсь, и вижу охранника, стоящего перед закрытыми дверьми, блокируя любой побег. Мой пульс учащается.

Надо было послушаться Джону.

Беспокойство переходит в страх. Но почему? Он может не знать меня, но это не меняет того факта, что он мой биологический отец. Я в безопасности. Тогда почему мне хочется бежать?

Мне нужно узнать, что он хотел, чтобы я могла убраться отсюда, как можно скорее.

— Ты хотел меня видеть?

— Да. — Он прочищает горло. — У меня есть для тебя работа.

— У меня есть работа, но спасибо.

Я встаю, чтобы уйти.

— Сядь! — рявкает он, из-за чего я чувствую себя провинившейся собакой.

Господи, все плохо.

— У меня есть для тебя работа, Рэйвен. И ты не можешь отказаться.

Его мягкий тон сменился решительностью.

— Я не понимаю.

Все, что я знаю о Доминике, что он занимается безнравственными делами.

Что он может хотеть от меня?

— Знаешь, Рэйвен, когда я начинал этот бизнес, я был примерно в твоем возрасте. Я был молод, богат, опьянен властью, — он перекатывает золотую ручку между пальцами. — Мне стало скучно. Я знал, с того момента, когда увидел твою мать, что она была чем-то особенным. Все в ней кричало о сексе: то, как она двигалась, как разговаривала. Я никогда не встречал никого, похожего на нее. Будто она была создана с единственной целью — угождать мужчинам. Она нужна была мне.

Разврат светится в его глазах.

Мой рот наполняется слюной, и паника сжимает мои внутренности.

— Она нужна была мне, Рэйвен, по двум причинам. Во-первых, чтобы использовать ее дар от Бога ради прибыли. — Он пронзает меня испепеляющим взглядом. — И во-вторых... размножаться.

Последнее слово он тянет, как змея, если бы она могла говорить.

Размножаться? Как собаки?

Я понимаю, что смотрю в глаза самого дьявола.

— Это я и сделал. Я использовал твою мать, чтобы создать другую, подобную ей. Следующее поколение, так сказать, и ты, будешь удовлетворять растущие потребности моего бизнеса.

Я не хочу больше ничего слышать. Слезы наполняют мои глаза, когда я понимаю, какую работу он предлагает мне.

— Ты хочешь, чтобы я стала проституткой?

Этого не может быть. Он хочет продать мое тело для секса? Мой собственный от... нет, я не могу заставить себя думать о нем так.

— Проститутка — такое ужасное слово, — он цыкает. — Я предпочитаю, эскорт. Но да, это то, для чего ты была создана. Вот почему я тебя сделал. Пора тебе выполнить свою цель.

— Нет! Я не сделаю это. Ты не можешь заставить меня сделать это.

Слезы текут по моим щекам, и я злюсь, что он видит меня слабой.

— Я могу заставить тебя сделать это, и заставлю. Я дам тебе пару недель, например, до твоего двадцать первого дня рождения. Этого достаточно, чтобы подчистить хвосты. Затем ты переедешь в одну из моих квартир, — говорит он со взмахом руки, как король на своем троне безнравственности.

— Пошел ты на хрен!

Я напугана и немного не в своем уме, потому что когда яростное ругательство вылетает из моего рта, я думаю, что Блейк мог бы гордиться мной.

— Хм-м, а ты дерзкая. Должно быть, досталось от меня. Твоя мать никогда не спорила, не боролась, на самом деле, она и слова не проронила. — Он задумчиво потирает подбородок. — Давай-ка я тебе объясню кое-что. Ты сделаешь, как тебе говорят, или я медленно прикончу каждого человека, которого ты любишь.

Нет, нет, нет, нет!

— Ты монстр.

Его губы искривляются в зловещую улыбку.

— Начну с твоей милой, маленькой подруги Евы.

Мои руки и ноги дрожат, а затем немеют.

— Затем я разберусь с Гаем и твоей матерью.

Онемение движется вверх, от рук и ног к животу.

— И последнее, но не менее важное, — он говорит нараспев, — я разберусь с этим неандертальцем, с которым ты живешь, Джоной.

Окончательный удар.

Сердце, разум и душа. Онемели.

Я перестаю плакать, поскольку мое тело и разум переваривают информацию. Его слова крутятся в моей голове снова и снова, словно карусель: размножение, проститутка, все, кого я люблю.

Мое затруднительное положение настигает меня как ураган. В угрозе обморока, я изо всех сил сжимаю ручки кресла.

Это происходит не со мной.

Я наклоняюсь вперед и кладу голову между коленями, надеясь успокоиться.

— Это Лас-Вегас, дорогая. Знаешь, как легко заставить кого-то исчезнуть? Похоронить их в грязной дыре, в пустыне? Хотя, я не сделаю это быстро, сначала, я повеселюсь с ними.

— Прекрати, пожалуйста. Просто, пожалуйста... остановись.

Я раскачиваюсь туда-сюда, сжимая волосы в кулаках. Я слышу низкий звук плача, и понимаю, что он исходит из моего рта. Я плотно сжимаю глаза, молясь, наконец проснуться от этого кошмара

А я-то думала, что он захотел узнать меня. Что, возможно, он скучал по дочери, которую никогда не знал. Как я могла быть такой глупой?

— Почему именно сейчас? Почему не тогда, когда мне исполнилось восемнадцать?

В моем голосе звучит мольба и отчаянная потребность в ответах.

— В моем бизнесе важно, чтобы девушки достигли совершеннолетия. Это помогает избежать нежелательного внимания со стороны местных властей. Но что более важно, мне нужен был рычаг. Ты совсем одна, дорогая: никогда не было парня, очень мало друзей. Только Гай и Ева, но их недостаточно. И вот ты начинаешь практически жить с мальчишкой Слейдом, что оказалось вовремя. — Он расправляет манжеты и крутит запонки. Его взгляд обращается ко мне. — Ты любишь его?

Я закусываю губы, отказываясь отвечать ему.

— Ах, да. И кажется, ты все еще девственница, что хорошо.

За мной Винс заглушает свой смех. Унижение смешивается с гневом, воспламеняя мое лицо яростным румянцем. Я в ужасе, что он может так вольно говорить со своей собственной плотью и кровью.

— Не смотри так удивленно. Секс — это мой бизнес. Я могу сказать по твоему румянцу, что ты все еще невинна. Что хорошо для меня и моего бизнеса.

Желчь сжигает мое горло. Хотела бы я так наесться, чтобы заблевать вычурный восточный ковер Доминика. Ненавижу его за это предложение, и за то, что он сделал с моей мамой. Я хочу наброситься на него и побить, словно маньячка. Адреналин наполняет мое тело, когда я обдумываю риск, связанный с тем, что нападу на него в его кабинете.

Сегодня хороший день, чтобы умереть?

Он наклоняется вперед, облокотившись локтями на стол. Его глаза сверлят мои, заставляя меня отшатнуться.

— Рэйвен, если ты будешь бороться со мной, я напичкаю тебя героином настолько, что ты не будешь знать, какой сегодня день. Я сделаю тебя наркоманкой, и ты будешь молить о дозе. Ты будешь доживать свои дни на улице, и отсасывать мальчикам за двадцать баксов. Если ты будешь спокойной и хорошей девочкой, твоя жизнь будет похожа на жизнь твоей матери. Думаю, что мог бы сделать ее еще лучше, раз уж ты моя дочь.

— Я не твоя дочь!

Он смотрит свысока, изучая меня как произведение искусства, которое думает купить.

— Нет, думаю, что нет. Больше похожа на продукт идеально выполненного эксперимента.

— Я бы предпочла медленно умереть мучительной смертью, чем работать на тебя.

Мои руки так плотно сжимают кресло, что ладони горят.

— Ну, — он откидывается, осматривая, свои наманикюренные ногти, — как я предполагаю, это тоже можно устроить, — шипит он с презрением.

Побежденный всхлип вырывается из моих губ. Ужасающий звук подтверждает отсутствие вариантов. У меня нет выхода.

— Так ты согласна? На следующий день после твоего двадцать первого дня рождения, я пошлю за тобой.

— Я думала...

Я не хотела, чтобы меня услышали.

— Что ты думала, дорогая?

Я поднимаю взгляд от колен, и смотрю на человека, который просто вырвал мое сердце и растоптал его ради забавы.

— Я тебя ненавижу.

Медленная улыбка растягивается по его лицу.

— Очень хорошо. Меня всегда тянуло к вызовам.

Я не помню, как вернулась в автомобиль. Не помню, как шла, но сомневаюсь, что меня вели. Знаю только, что сижу на подъездной дорожке, все еще в оцепенении, глядя прямо перед собой, думая, куда идти и что делать.

Только моя жизнь начинает налаживаться, как все исчезает, как мираж в пустыне.

Джона

— Ах бл*дь, только не снова!

Блейк поднимает руки в воздух, и топает к скамейке.

Два часа. Ни одного пропущенного.

Дерьмо.

Что-то не так.

Я проверял телефон каждые тридцать минут, в течение последних трех часов, и до сих пор нет известий от Рэйвен. Я согласился и позволил ей встретиться с Домиником наедине этим утром, несмотря на то, что все во мне кричало, что это была огромная ошибка.

— Я закончил на сегодня.

Я говорю тем, кто меня слушает, не потрудившись оторвать взгляда от проверки сообщений.

— Хорошо. Тебя в любом случае здесь не было. Твой гребаный телефон застрял у тебя в заднице, когда мы должны были тренироваться.

Обычно Блейк получил бы за свое поведение. Но не сейчас.

Я прислоняюсь к железной цепи октагона и пробую позвонить ей. Переключает на голосовую почту. Моя команда выходит и направляется к раздевалке, каждый бормоча что-то.

Оуэн задерживается, смотря на меня.

— Эй, Джона. Ты в порядке, мужик?

— А? — я отрываю взгляд от телефона и смотрю в обеспокоенные глаза Оуэна, затем обратно на телефон, и нажимаю отправить. — Ох, да. В порядке.

— Что происходит? Ты обеспокоен. Все в порядке с Рэйвен?

Просто услышав ее имя, я паникую и начинаю потеть.

— Хм... Я не знаю. У нее сегодня встреча с отцом, и они не ладят. Я ничего от нее не слышал. Я волнуюсь.

— Ах, вот оно что. Уверен, она в порядке, наверное, просто разговорились и вспоминают о былых временах. Я имею в виду, насколько плохим он может быть, что...

— Это Доминик Морретти.

Спокойная манера поведения Оуэна исчезает. Его смуглая кожа бледнеет. Наши взгляды впериваются друг в друга. Да, теперь он понимает. Все знают, что Доминик Моретти пойдет по трупам собственных детей, чтобы получить прибыль.

— Пошли.

Оуэн быстро выходит из октагона.

— Подожди. Куда ты собрался?

Он не замедляется.

— Мы найдем ее. Я считаю, что сначала надо проверить ее квартиру.

— Я возьму ключи.

***

Мы подъезжаем к гаражу Гая, и я вижу машину Рэйвен на стоянке.

Спасибо, Господи.

Я просовываю голову в гараж и спрашиваю Гая, не видел ли он ее. Он говорит мне, что она появилась несколько часов назад, но пошла прямиком к себе, сказав, что плохо себя чувствует.

Мои ноги двигаются, как будто в огне по переулку. Я забегаю на лестницу, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Мой кулак бьет по двери, пока адреналин бежит по моим венам. Мне нужно увидеть, что моя девочка в порядке.

— Рэйвен, детка, ты там? Это я. Открой.

Ничего.

Я снова стучу.

— Открывай, Рэйвен.

Ничего.

Начинается паника и гул в основании шеи поражает мозг и затуманивает рациональное мышление.

— Рэйвен! Открой эту гребаную дверь!

Я почти выхожу из себя и вырываю этот кусок дерьма в виде двери голыми руками, когда твердая рука на моем плече отталкивает меня в сторону.

Оуэн занимает мое место.

— Принцесса, это Оуэн. Если ты не откроешь эту дверь, я выбью ее. Нам надо увидеть тебя.

Ничего.

Дерьмо!

Я ужасно напуган. Я знаю, что Оуэн чувствует это изменение, причем его взгляд мечется от моих сжатых рук к стиснутой челюсти. Я вращаю головой, готовясь выбить дверь. Оуэн делает шаг назад.

Бум!

Обломки древесины разлетаются вокруг нас от удара Оуэна с ноги. Он шагает вперед и толкает шаткую дверь, которая свисает криво с петель. Я проталкиваюсь мимо него в квартиру.

Я останавливаюсь при входе, затаив дыхание. Посреди кровати, свернувшись в позе эмбриона — Рэйвен. Я бы подумал, что она спала, если бы не ее мягкие гортанные стоны.

Видеть ее такой разбитой, отрезвляет бушующего зверя в голове. Я иду к ней ложусь позади нее, моя грудь прижата к ее спине. Обняв ее маленькое тело, я зарываюсь лицом в ее волосах.

— Детка. Ш-ш-ш, все в порядке. Теперь я рядом.

Ее тело остается напряженным секунду или две, прежде чем она взрывается рыданиями. Ее страдальческий плач заставляет меня обнимать ее крепче, как будто я могу как-то забрать ее боль через объятие.

— Рэйвен? Ш-ш-ш, все будет хорошо. Я здесь. Ты в безопасности. Я люблю тебя, детка. Вернись ко мне.

Мои глаза начинает жечь. Боль от ее плача осязаема. Она делает воздух плотным и тяжелым для дыхания.

— Что случилось? Поговори со мной.

Я нежно ее целую, побуждая повернуться лицом ко мне. Она делает это, но только для того, чтобы зарыться в мою грудь и сильнее заплакать. От вида ее заплаканного лица с красными глазами, я хочу убивать. Судя по всему, она уже давно плакала.

Я убью этого ублюдка!

Не знаю, как долго лежу с Рэйвен, держа ее в объятиях, но ее дыхание выравнивается, и она делает длинный судорожный вдох.

— Все кончено. — Ее голос тихий и лишен эмоций. — Моя жизнь кончена, не важно, что произойдет.

— Что ты имеешь в виду? — я глажу рукой по ее волосам. — Твоя жизнь не кончена.

Она садится на кровать. Я смотрю на дверь и вижу силуэт Оуэна.

— Что случилось? — мой голос резок от волнения. Я борюсь с ревом в голове и пытаюсь оставаться спокойным. — Что он тебе сделал?

Я перебрасываю ноги через кровать и что-то хрустит. Разбитая фоторамка. Фото мамы Рэйвен в беспорядке из разбитого стекла и дерева.

Что, черт возьми, происходит?

Я притягиваю Рэйвен на колени, и она сворачивается в клубок, как будто была создана, чтобы находиться там.

Затем она начинает говорить.

Глава 14

Рэйвен

В моей голове пульсирует, когда я моргаю опухшими веками. В комнате темно, за исключением тусклого света, который просачивается через окно. Сейчас вечер. Я перекатываюсь на спину и мгновенно понимаю, что я в постели Джоны. Моя рука тянется к нему, но натыкается на прохладные простыни. Он привез меня сюда после того, как я выплакалась в его руках, прижалась крепко к безопасности и теплу его рук, и он обнимал меня, как будто я испарюсь, если он отпустит.

Мысли о Доминике вторгаются в мой разум как армия, одержимая искоренить мои надежды. Стыд и смущение подавляют любую гордость, которая у меня осталась.

Я зарываюсь лицом в подушку, прижимаясь сильнее, лишая себя кислорода и приветствуя боль в легких. Жизнь, которую я создала для себя, друзья, Джона — все это было уничтожено менее чем за час. Я прикована к уродству, заперта в кошмаре без надежды на спасение.

Я стану проституткой, или те, кого я люблю, умрут.

Я поворачиваю голову и глотаю воздуха, всасывая живительный кислород в легкие. Потирая глаза, я пытаюсь стереть воспоминания о боли, которую увидел на лице Джоны. Он сказал мне, что мы разберемся с этим, вместе мы что-нибудь придумаем. Невозможно.

Потянувшись, я включаю лампу. На прикроватной тумбочке, вместе с двумя таблетками Тайленола стоит стакан воды. Я беру таблетки и бросаю их в мой пересохший рот. Глотаю через боль в горле, которая привлекает внимание к боли в сердце. Выпив воду, я перебрасываю ноги через кровать, дав секунду моему телу, чтобы приспособится к вертикальному положению. Я больше не в джинсах и майке, а в одной из футболок Джоны. Я притягиваю ткань к носу и глубоко вдыхаю — его запах, как передышка моим мучениям.

Завязав волосы в низкий хвост, я выдвигаюсь на поиски Джоны. Я замираю в прихожей от звуков двух мужских голосов.

Голос Джоны легко узнать, как собственный, но чей другой?

Я подхожу на цыпочках ближе и понимаю, что это Оуэн. Скрываясь в тени, я слушаю.

— Мне есть, что терять. Я не могу позволить себе потерять все.

— Чувак, я понимаю. Но просто нужно немного времени. Ты мог бы найти способ, чтобы разобраться во всем.

— А какие у меня ещё варианты? Я должен покончить с этим.

— Ты причинишь ей боль.

Тишина, потом:

— Я знаю.

— Мне не нравится это, Джона. Она и так многое уже пережила. Ей будет сложно справиться с этим. Ты должен понимать это. — Тишина. — Ладно, по крайней мере, сделай это как можно раньше. Как оторвать пластырь, просто покончи с этим.

— Хорошо.

Мое сердце падает в ледяную черную дыру. Я не могу дышать из-за огня в своей груди. Я сгибаюсь пополам, положив руки на колени, пытаясь не упасть в обморок. В моей голове отдаются удары моего учащенного сердцебиения. Я молюсь, чтобы пришло онемение и облегчило боль, но мое тело не берет плененных, пока желудок корчится в агонии. Я опираюсь спиной о стену, прижимая пальцы к груди, как если бы я могла физически отодвинуть боль. Мои щеки жжет от слез. Я даже не заметила, что плакала. Когда ты слышишь о боли от разбитого сердца, это не отражает того безграничного опустошения самого ощущения.

Конечно, он бросит меня. Почему нет?

Все, над чем он работал всю жизнь, ждет его. Его карьера идет вверх, титульный бой через недели. Это его приоритет.

Голос в голове напоминает мне, кем я являюсь. Я дочь сутенера и проститутки, воспиталась для стиля жизни, включающего бессмысленный секс и деньги. Теперь все понятно. Моя мать никогда не видела во мне своего ребенка... ребенка вообще. Я не более, чем призовое животное, продукт на котором они могут нажиться.

Как я вообще могла подумать о будущем с Джоной? Этот мир мое будущее, не его.

— Эй, как долго ты тут стоишь?

Достаточно долго для того, чтобы ты уничтожил меня.

— Ну, я не знаю. Недолго.

Мой голос звучит так, будто он был растоптан стадом буйволов.

Он обхватывает мое лицо, вытирая слезы пальцами. Его теплый взгляд и чуткая улыбка грозят прорвать шлюзы, так что я не смотрю на него.

— Детка, ты плачешь.

Он вытирает мои слезы большим пальцем.

Я пожимаю плечами и улыбаюсь через силу.

— Хватит. Давай накормим тебя.

Он прижимает меня к себе и ведет на кухню. Мои мышцы расслабляются, и пульс замедляется, утешенные его прикосновением. Видимо, мое предательское тело не знает, что Джона сделал с нами. Наклонившись, он нежно целует свое любимое место на моей шее, потом переключается на мое ухо.

— Я люблю тебя.

От его теплого дыхания, в сочетании с силой слов, я дрожу в его объятиях.

Но мы не можем быть вместе, — заканчиваю я в своей голове его фразу.

— Я тоже тебя люблю.

И это правда. Поэтому я не упомянула о разговоре, который подслушала. Я знаю, что любовь не побеждает все, что ее не всегда достаточно. Я знаю, что Джона должен заботиться о себе. Он не может позволить себе погрузиться в мою жизнь, и часть меня согласна с этим. Я хочу его, но больше всего, я хочу, чтобы он был счастливым, жил с женщиной, которая полюбит его так, как он заслуживает быть любимым: женщиной, свободной от уродства моей реальности.

— Как ты себя чувствуешь, принцесса? — спрашивает Оуэн.

— Бывало и лучше.

Его темные глаза изучают мои.

— Хорошо. Ну, я пойду.

Он делает шаг и вытягивает меня из объятий Джоны. Его руки задерживаются слишком долго, как будто это прощание на долгий срок.

Он отпускает меня, крепко сжимая напоследок. Я не пропускаю взгляд, который он посылает Джоне, или это было сообщением. Он не рад, что Джона расстается со мной, но понимает.

Остаток вечера проходит как во сне. Только в полубессознательном состоянии, мой разум отбрасывает слова Доминика. Планы, как избежать моей судьбы, появляются в голове, но все они заканчиваются в одной реальности. Я не могу защитить всех. И я не рискнуть потерять тех, кого люблю.

Джона обращается со мной так, будто я сделана из стекла. Он кормит меня, моет и переодевает для сна. Он держит меня в неведении, шепча слова утешения, пока накручивает локоны моих волос себе на пальцы.

Я хочу сказать ему, что все в порядке, я понимаю, почему он должен отпустить меня, но из меня не выходит ни слова. Я физически не способна уйти от него, и решаю воспользоваться моментом. Я закутываюсь, впитываю всю любовь, которую могу получить от его прикосновения, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы прожить всю жизнь без него.

***

Я открываю глаза новому дню. Солнце окутывает комнату в желтый цвет, но я отказываюсь шевелиться. Впервые, я не чувствую позади себя Джону, как происходит каждое утро. Я стараюсь не думать о том, что будет впереди, а жить настоящим. И это настоящее отстойное.

Уставившись на цифровые часы на тумбочке, я смотрю как проходят минуты. Рано или поздно, мне придется встать и идти на работу. Но я не готова вылезти из кровати Джоны, зная, что это может быть последний раз, когда я здесь. Я делаю вдох, длинный и тяжелый.

— Ты проснулась?

Его голос доносится из-за моей спины, но на другой стороне комнаты.

Я изо всех сил зажмуриваю глаза.

Сделай это ради него. Не надо всё ещё больше усложнять.

Перевернувшись, я вижу его в мягком кресле на другой стороне комнаты.

— Доброе утро, — говорю я. Мой голос кажется более решительным, чем вчера, но такой же скрипучий.

— Доброе утро, красавица.

Я сажусь и замечаю, что его волосы влажные от душа, и он уже одет.

— Ты куда так рано?

Мое тяжелое сердце падает в желудок, как наковальня.

Он встает и идет к кровати, садясь рядом со мной и выдыхая.

— У меня кое-какие планы на сегодня. Просто, эм, дела по работе.

Он избегает моих глаз.

Вот оно. Он решил расстаться со мной.

— Ох, а я думала, что у тебя сегодня выходной?

Я хочу, чтобы это было легко для него, и я знаю, что должна просто кивнуть и позволить ему уйти, но инстинкт заставляет меня упрямится.

— Да, ну, меня вызвали на встречу. Из-за предстоящего боя много рекламных дел. — Он запускает руку в свои волосы, потом трет затылок. — Я хотел узнать, могла бы ты остаться с Евой сегодня вечером.

И вот оно.

Я проглатываю всхлип, который грозит сорваться из моих губ. Кровь приливает к ушам, искажая его слова, как будто он извиняется, что задержится на тренировке.

Непрошеные слезы жгут глаза, но я отказываюсь пролить их.

Упрости это для него. Он заслуживает кого-то получше.

— Конечно, без проблем. Вообще-то, я могу остаться у себя.

 Тебя больше не будет рядом, чтобы защитить меня.

Выражение его лица становится суровым, отчего его челюсть дергается.

— Рэйвен, обещай, что останешься с Евой. Я не смогу спать, зная, что ты будешь одна у себя.

С кивком и улыбкой, я соглашаюсь. Я не собираюсь оставаться у Евы, но если так будет для него проще, пусть он верит, что я там.

Наклонившись, он касается своими губами моих, потом целует свое место на моей шеи. Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза, и я что-то там вижу.

Раскаяние? Потеря?

— Я постараюсь позвонить тебе позже.

Постарается?

— Ладно.

Вставая, он уходит.

— Я люблю тебя, Джона Слейд.

Мои прошептанные слова адресованы двери, которая закрылась за ним.

Джона

— Давай же, Блейк, открой дверь!

Я стучу в его дверь уже десять минут. Я знаю, что он дома, потому что видел его, припаркованный внизу, джип.

Я снова стучу в дверь.

— Блейк, открывай!

Я слышу, как он возится с замком, и дверь распахивается. Блейк стоит в дверях, одетый лишь в боксеры. Его глаза наполовину закрыты, и лицо припухло ото сна и, возможно, от похмелья.

— Какого хрена, мужик. Где пожар? — его голос грубый и немного раздраженный.

— Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Это важно.

— О чем? — он почесывает грудь. — Чувак, такое чувство, что сейчас шесть часов утра.

— Уже десять часов, идиот.

— Ох, хорошо, тогда проходи.

Он театрально жестикулирует рукой, и я прохожу мимо него.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? Выглядишь дерьмово.

— Ты не захочешь узнать, — говорит он со стоном.

— Ты один?

Он смотрит на меня и хмурит брови.

— Нет. А что?

— Мне нужно, чтобы то, что я скажу, осталось между нами. — Мои глаза перемещаются в сторону коридора, который ведет в его комнату, потом к нему. — Не против отправить свою ночную гостью домой?

— Бл*дь. Да, подожди.

Он исчезает в коридоре, и я иду в другой конец его гостиной. Последнее, чего я хочу, это занять место в первом ряду, и смотреть как он выпроваживает ночную гостью.

— Но я думала, ты сказал, что приготовишь нам завтрак. — Женский голос хнычет из коридора.

— Да, ты сказал, что покормишь нас своей сосиской, — говорит другой.

Гребаный Блейк.

— Планы изменились, леди. Возможно, в другой раз.

— Ум-м-м, — разочарованный ответ звучит в унисон.

Блейк идет к двери с двумя девушками. Одна спотыкается, пытаясь проскользнуть в обувь на высоком каблуке, пока другая пихает кусок кружева и шелка в свою крошечную сумочку. Я сразу узнаю их. И я хорошо знаком с обеими.

— Привет, Джона, — кричит высокая блондинка, когда проходит мимо меня в гостиную.

Я киваю.

Брюнетка машет мне рукой.

— Привет, Джона.

— Ладно, леди, спасибо за прошлую ночь... и за утро.

Он выталкивает их за дверь, захлопнув ее за ними.

— Трахну вас позже, — бормочет он.

Я трясу головой.

— Ты свинья.

— Теперь мы одни.

Он плюхается на диван, все еще в трусах.

— Не хочешь надеть гребаную одежду?

Он смотрит на меня так, будто я попросил его надеть платье.

— Не хочешь сказать мне, почему ты вломился в мой дом ни свет, ни заря?

Садясь в кресло напротив него, я обрисовываю Блейку мою ситуацию. Его челюсть сжата намертво, когда я рассказываю ему каждую деталь о встречи Рэйвен. Он шепчет ругательства, когда я рассказываю ему о том, как, после всего этого, нашел ее.

— Вот ублюдок!

Блейк вскакивает с дивана и мерит шагами комнату.

— У меня есть план, но мне нужна твоя помощь. Я знаю, что Доминик является совладельцем «Зевса». Мне нужно, чтобы ты убедил одну из девушек узнать, когда он придет туда.

Он все еще расхаживает и не признает, что я что-то сказал.

— Блейк. Ты можешь сделать это?

Он останавливается и поворачивается ко мне.

— Безу-бл*дь-словно.

Схватив свой телефон, он садится на диван, в этот раз падает не резко, а с напряжением, наклонившись вперед.

— Ты не пойдешь на встречу с этим засранцем один. Я с тобой.

— Нет, я должен это сделать один. Я не хочу втягивать тебя в это.

Он прожигает меня взглядом.

— Втягивать меня в это? — он выпрямляет руку и пальцем показывает на окно во всю стену. — Та девчонка чертовски крута.

Он указывает на меня.

— Она твоя девушка. Что делает ее также и моей ответственностью.

— Блейк, всякое может случиться. Ты уверен, что хочешь вляпаться во все это?

Он кашляет со смешком.

— Позволь спросить тебя. Что ты будешь делать, когда Морретти сделает несколько комментариев о Рэйвен, отсасывающей за наличные, а?

Я подавляю рычание. Низкая вибрация в позвоночнике усиливает гудение. Мои зубы стиснуты вместе, и я хмуро гляжу на Блейка.

— Так я и думал. Ты бросишься на этого мудака, и он прострелит твою тупую задницу и заявит о самозащите. И с чем же останется Рэйвен, хм?

Я щурю глаза.

— Именно.

Дерзкая задница прав. Доминик, скорее всего, попытается взбесить меня, и я не в ответе за то, что произойдет, если он скажет что-то неуважительное о Рэйвен.

— Ты прав. Ты нужен мне там. Как скоро мы сможем начать?

Блейк уже приложил телефон к уху.

— Селена, детка, это я. У меня к тебе есть вопрос.

Глава 15

Рэйвен

Захлопывающиеся двери гаража, отрывают меня от починки электропроводки «Шевроле» пятьдесят седьмого года. Галогенные лампы в гараже заменили солнце, которое светило, когда я начала работать.

Как много времени прошло?

Полностью погрузиться в работу — это хороший способ отвлечься от хаоса в моей голове, но я потеряла целый день.

Осознание времени доставляет боль от зияющей пустоты внутри. Я ничего не слышала о Джоне целый день. Не ожидала, что он свяжется со мной, но надеялась. Я снова проверила телефон. Ничего.

— Закругляйся, Рэй.

Я хватаю свои инструменты и вижу, что Гай прибирается.

— Кто работает завтра? — спрашиваю я, бросая свой набор инструментов на верстак.

Он не отвлекается от сортировки проводов.

— Кейн. А что?

— Я подумала прийти, ну знаешь, эм, выручить...

Он с грохотом захлопывает металлический ящик с инструментами.

— Что происходит, Рэй? — он изучает мое лицо. — Ты держала рот на замке весь день, а твое лицо выглядит так, будто кто-то умер.

Так вот на что это похоже.

Я пожимаю плечами и ковыряю смазку под ногтями, избегая его глаз.

— Нет, просто хотела бы получить несколько дополнительных часов.

— Тебе нужны деньги?

— Нет, не из-за этого.

Мне нужно работать, чтобы не оставалось времени... чувствовать.

Его густые, седые брови хмурятся, отчего морщины вокруг глаз становятся более заметными.

— У тебя и парня проблемы?

Я выдыхаю, раздраженная своей открытостью.

— Можно сказать и так. У него много дел из-за предстоящего боя.

Чувство вины накрывает меня, когда я лгу. Я не могу сказать ему правду. Это слишком.

Он опирается на верстак и скрещивает лодыжки.

— Он тебе это сказал?

Я трясу головой.

— Наши жизни слишком разные.

— И разные это плохо?

— Ты не понимаешь, — бормочу я себе под ноги.

— Я скажу тебе, что понимаю. Я вижу парня, который прожил свою жизнь на глазах общественности, чуть меньше десяти лет. Его вкусы касательно женщин очевидны: быстро, непринужденно, доступно. Но ты появляешься в его жизни, и он все бросает, и стоит лицом к лицу со мной, давая понять о своих намерениях. К черту различия. Парень без ума от тебя.

— Некоторые различия слишком серьезные.

— Слушай сюда, Рэй. Я не специалист по отношениям. Я был влюблен всего раз. Это было более тридцати лет назад. Но я узнаю любовь, когда увижу.

— Ты был влюблен?

Я в шоке смотрю на самопровозглашенного на всю жизнь холостяка.

— Да, я был влюблен в ангела. — Его взгляд смягчается. — Но она была помолвлена с другим.

Я не знаю, что сказать, но хочу услышать больше. Я киваю, чтобы он продолжал.

— И знаешь, что я сделал?

— Что?

— Ничего. И так я ее потерял. — Он молча размышляет мгновение, изучая стены гаража. Затем качает головой. — Я не боролся за нее. Я мог попытаться освободить ее от обязательства, но не стал. Это самая большая ошибка в моей жизни.

— Но она была помолвлена. Откуда ты знаешь, что она оставила бы своего жениха?

Его лицо грустнеет, брови хмурятся, и он смотрит в пол.

— Я никогда не узнаю. Вот что меня убивает.

Боль в его голосе, заставляет меня сдержать слезы.

— Ты встречался с кем-то еще? После нее?

— Я люблю ее. Она мой идеал.

Он говорит не в прошедшем времени.

Я не могу решить, это самые грустные или самые романтичные слова, которые я когда-либо слышала, однако я обречена на подобную судьбу. Я никогда не смогу полюбить другого, кроме Джоны. Я вижу, как Гай закрывается, из-за одной девушки он приговорен к пожизненному одиночеству. Но разница в том, что Гаю стоило бороться за любовь. Он не боролся за нее, и теперь живет с сожалением, потому что она стоила этого. Но не я.

— Не все стоят того, чтобы бороться за них.

Он подходит и кладет руки на мои плечи. Его голубые глаза смотрят глубоко в мои.

— Я видел вас двоих вместе: то, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь, как будто ты солнце и он благополучно застрял в твоей орбите. Я никогда не видел тебя с парнем прежде, поэтому я не могу быть уверенным, но я вижу и думаю, ты чувствуешь то же самое. У вас что-то особенное, Рэй. Борись за это. Это того стоит.

Его слова пробирают меня до костей. Что-то глубокое и инстинктивное принимает слова Гая за правду, но я не могу забыть разговор Джоны с Оуэном, как он отсылает меня к Еве, и не звонит весь день. Все указывает на разбитое сердце.

Моя голова пульсирует и появляется непреодолимое желание остаться одной.

— Спасибо, Гай.

— Не за что. Ты не захочешь быть мной — оглядываться назад и желать еще одного шанса, для чего-то дорогого. — Он взъерошивает мои волосы и отходит. — Теперь, иди поспи. Ты ужасно выглядишь.

Он перебрасывает руку через мое плечо и провожает меня до подножья лестницы. Помахав, он уходит, а я наблюдаю за ним, пока он не исчезает за углом.

Бремя сегодняшнего дня давит, пока я поднимаюсь по лестнице. Горячий душ, звучит все лучше и лучше с каждым шагом. Я включаю свет над дверью, и застываю, когда моя нога попадает на первую ступеньку.

Святое дерьмо.

Старая дверь от моей квартиры исчезла, а на ее месте прочная, из темного дерева, с огромной платиновой ручкой. Моя челюсть падает, пока я изучаю ее детали: глазок и три блестящих замка. Я хватаю ключи и тереблю их, чтобы найти... да, вот он: новый блестящий серебряный ключ. Джона, должно быть, надел его утром на мой брелок. Уголки моего рта поднимаются, пока я рассматриваю результат его заботы, и так же быстро, как улыбка появляется, она исчезает.

Как я буду жить без него?

Я стараюсь взять себя в руки, прежде чем слезы начинают падать. Залезая в кровать, я утыкаюсь в подушку и рыдаю. Я хочу верить, что есть крошечный шанс, что Джона не хочет прекращать со мной отношения.

Но надежда — это такая опасная вещь. Мое сердце смело надеялось, что однажды Доминик придет и постучит в мою дверь, моля о прощении. Но вместо этого, он убил все мечты о будущем, которые у меня были. Надежда. Она поддерживала меня в тяжелые дни, но также она поднимала меня, чтобы снова опустить, разбивая на кусочки. Смогла бы я пережить это падение снова?

Истерика кончается, и в душе, я беру себя в руки. Я двигаюсь через силу, онемевшая и рассеянная. Надев спортивные штаны, майку и шлепанцы, я проверяю телефон.

Нет пропущенных звонков.

Я целый день ничего не слышала от Евы, и хотя я планировала игнорировать просьбу Джоны о том, чтобы остаться у Евы, мне нужна была компания. Возможно, новый парень не дает ей отлучиться. За исключением редких текстовых сообщений и пару утренних телефонных разговоров на этой неделе, она была недоступна. Пара наших разговоров были в основном односторонними. Она спрашивает меня про Джону, и я постоянно говорю, но она никогда не говорит, чем занимается в свободное время или на работе. Только подумав о ней сейчас, я понимаю, что ужасно соскучилась.

Я набираю ее номер и слушаю, как ее автоответчик говорит мне, чтобы я оставила сообщение. От нечего делать, я решаю съездить и навестить ее. Если ее там нет, я всегда могу поехать на ее работу.

Схватив ключи, я иду к машине в надежде найти Еву и удержаться от мыслей о Джоне. Я расслабляюсь, когда гул моей Новы и теплый воздух, который треплет мои волосы, окутывают меня. Элтон Джон взрывается в ушах, и в тот момент, я всего лишь девушка, а не дочь проститутки и сутенера, которую породили для... тьфу! Я хлопаю руками по рулю и сосредотачиваюсь на поющем голосе сэра Элтона. Я газую, и пою на всю мощь моих легких, в надежде прогнать самых страшных демонов.

Когда я проезжаю рестораны быстрого питания, запах горячего масла и картофеля фри достигает меня. Мой живот недовольно бурчит. Из-за всего, что произошло сегодня, я забыла поесть. Я пробую дозвониться Еве еще раз. Автоответчик. Я направляю машину к моему любимому фастфуду.

Поворачивая налево в сторону огней Лас-Вегаса, я направляюсь в «Тропикану». Мигание неона клуба привлекает мое внимание. Здесь очередь людей вокруг здания. Я сразу же узнаю его, «Зевс» — один из элитных стрип-клубов в городе. Застряв на светофоре, я смотрю на клуб, качая головой на всех мужчин, которые собираются оставить недельную зарплату в трусиках стриптизерши, пока жена, наверное, сидит дома с детьми.

Печально.

Мой взгляд перемещается обратно на дорогу, когда что-то бросается в глаза на стоянке клуба. Я бы узнала его где угодно. Я щурюсь изо всех сил. Меня осеняет, и мой желудок сжимается. Я борюсь со рвотой и обмороком.

Грузовик Джоны.

Я моргаю, надеясь избавиться от оптической иллюзии. Сигналы машины пугают меня и заставляют смотреть вперед. Зеленый свет, и мне нужно ехать, но я не могу заставить свои конечности двигаться.

Он сказал, что у него встреча.

Быстрая вспышка гнева заставляет мое тело двигаться, и я нажимаю на газ, чтобы проехать через перекресток. Дрожащими руками, я отъезжаю к обочине. Я еще раз пристально смотрю. Блейк упоминал это место на барбекю. Тут он познакомился с девушками, которых привел. Со всеми, в том числе Кэнди.

Джона там с Кэнди.

И так просто, надежда привела мою жалкую задницу к обрыву.

Паника наполняет мои вены. Мое дыхание затрудненное, как будто я вдыхаю воздух через соломинку. Я встряхиваю руки, пытаясь избавить их от онемения, но движение только усиливают это ощущения в теле. Мое сердце бьется быстро — слишком быстро. Страх распространяется по моему телу. Я изо всех сил зажмуриваюсь.

— Ох, пожалуйста, Господи, не сейчас.

Молюсь я вслух, с надеждой на божественное заступничество.

Паническая атака сжимает мое тело. Слезы текут по щекам, и я борюсь с ощущением потерянности, которое угрожает настичь меня. Я давлю на грудь, желая, чтобы мое сердце замедлилось.

— Давай, Рэйвен. Заставь себя. — Я перевожу дыхание. — У меня все под контролем.

Мои глаза распахиваются, из-за моей жалкой лжи. Контроль? Это последнее, что у меня есть. Мои руки сжимают голову, и я раскачиваюсь взад и вперед.

Конечно, он там. Зачем ему быть со мной, будущей проституткой?

Я крепко зажмуриваю глаза.

Дочь сутенера.

Мое тело трясет.

Механик-пацанка.

Моя голова стучит.

Девственница.

Мне нужно успокоиться. Перестать вести себя, как беспомощная маленькая девочка. Я вдыхаю через нос и выдыхаю через рот, пока мой разум не замедляется достаточно для того, чтобы думать. Мне нужно решить, что теперь делать.

Должна ли я пойти и столкнуться с ним? Зачем? Сможет ли он сказать мне в лицо, с Кэнди на коленях, что он не хочет меня?

Я выезжаю на улицу, едва не задев другую машину, и спешу к Еве.

Бросив свою машину в парке у обочины перед ее домом, я иду пешком до дорожки. Меня трясет, но я спокойна. Мне больно, но я онемела. Я истекаю кровью, но жива.

Уничтоженная неразберихой и противоречием.

Я дохожу до ее двери и стучу так сильно, как могу. После нескольких щелчков замка, дверь открывается, и появляется очень скудно одетая Ева. Через маленькую щелочку в двери, я вижу на фоне зажженные свечи.

— Рэйвен, что ты делаешь здесь?

— Я звонила. Ты не отвечала.

Это все, на что я способна, не разрыдавшись.

— Ох, да, прости. Я была... занята.

Она выглядит виноватой и немного пристыженной.

В ее взгляде сомнение, когда она смотрит через мое плечо на улицу позади меня. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что привлекло ее внимание. На улице припаркованный черный Хаммер. Мои брови сходятся.

Я, должно быть, пропустила его, когда подъехала. Вероятно, то, что я увидела машину своего парня в стрип-клубе, где работает его бывший перепихон, когда он сказал мне, что у него встреча по работе, сделало меня ненаблюдательной. Я оборачиваю руки в защитном жесте вокруг своей груди и плеч, пытаясь удержать себя в руках. Я могу полностью раствориться от боли при малейшем ветерке.

— Ева, кто за дверью? — глубокий голос зовет ее. Мои глаза встречаются с ее в шоке и в молчаливом извинении.

— Ох, Ева, прости. У тебя компания. Я пойду.

Подождите, почему этот голос такой знакомый?

— Нет, Рэйвен, подожди. Ты выглядишь ужасно. Ты плакала? Что происходит?

Она все еще не открыла дверь полностью, но на ее лице видно беспокойство. Большая рука обвивается вокруг ее талии сзади, и высокий мужчина появляется в поле зрения, через ее плечо.

Срань Господня!

Джона

Сейчас девять сорок пять вечера, но клуб уже заполнен. Даже со своего места в баре, трудно что-то увидеть сквозь тела, которые заполнили пространство. Девочки наконец-то поняли намек, что мы здесь не для развлечения. За последний час, их раздражающее наступление граничило с нападением. В конце концов, мне и Блейку пришлось сказать им отвалить и убираться ко всем чертям.

— Могу я предложить тебе выпить, приятель? — в третий раз спрашивает бармен с раздражением.

Этот парень выводит меня из себя. Я поворачиваюсь в его сторону и сверлю своим взглядом. Пиво сотворит чудо, если успокоит мое желание убивать, но нельзя быть даже немного подвыпившим во время встречи с Домиником.

Он вскидывает руки вверх и делает шаг назад.

— Эй, я не хочу неприятностей. Но ты не можешь сидеть здесь всю ночь и не выпить. Я просто следую правилам.

Я вытаскиваю стодолларовую купюру из кармана и бросаю ему.

— Хотя, — он хватает деньги, — приятного вечера.

Я возвращаюсь к слежению за обстановкой.

Никаких признаков Доминика. Селена сказала Блейку, что он обычно приходит в это время ночи, пообщаться с некоторыми его девочками. Мы уже час здесь, но его нет.

— Как долго ты хочешь здесь тусить? — спрашивает Блейк, пока его глаза сканируют комнату.

— Столько, сколько потребуется. Рэйвен с Евой, поэтому в моем распоряжении вся ночь.

Я полностью сосредоточен. Мои ощущения обостренные. Каждый мужской голос привлекает мое внимание, вместе с открытием двери. Адреналин зашкаливает, как и моя решительность.

Я не уйду отсюда, пока не встречусь с Домиником.

Я проглатываю рык, когда ощущаю, что маленькие, женские руки движутся по моему плечу.

Эти девушки понимают «нет»?

Поворачиваясь в сторону их владелицы, я съеживаюсь.

Мне не нужно это дерьмо.

— Привет, незнакомец, — мурлычет Кэнди с поддельным соблазном.

Я дергаю головой в знак приветствия.

Наклонившись вперед, она приближает губы к моему уху.

— Я же говорила, что ты вернешься.

— Я не в настроении для твоих игр сегодня, Кэнди.

Она ахает, когда я отталкиваю ее от моего плеча и возвращаюсь к сканированию помещения.

— Только не говори, что ты все еще с той маленькой дрянной девчонкой, — она усмехается.

Что она только что сказала?

Мой взгляд возвращается к ней.

Ее пухлые губы поднимаются в довольной улыбке.

— Ты не дал мне шанса показать, что я могу сделать для тебя, любимый. — Она проводит острым ногтем от моего плеча вниз по руке, следя взглядом за движением. — Я сделала бы все, чтобы заставить забыть тебя имя этой грязной шлюхи.

Она перекидывает ногу через мои колени, и трется о меня, как какое-то жалкое животное.

Я встаю, и она спотыкается, из-за моего резкого движения, теряя равновесие. Она смотрит на меня и ее глаза увеличиваются. Я бы никогда не ударил девушку, но эта сука бесит меня. Я уже на грани. Она выбрала не ту ночь, чтобы трахать мой мозг.

— Одна ночь, Кэнди. Это все, что между нами было и будет. Ты должна избавиться от этих фантазий о нас. Этого не случится. Никогда. Поняла?

Она открывает свой рот, чтобы сказать, но я не закончил.

— И если ты когда-либо будешь говорить о моей девушке как сейчас, я уничтожу тебя. Ты не сможешь уехать достаточно далеко, чтобы избежать репутации, которую я тебе обеспечу. Работу, которую ты сможешь получить, — это вычищать дерьмо в туалетах. Поняла?

Ее глаза сужаются и губы дергаются, но впервые эта сука молчит.

— Теперь, оставь меня, бл*дь, в покое.

Ее лицо раскраснелось, она оборачивается и выбегает.

Я прислоняюсь к бару и опять сканирую помещение. Если из-за этой речи Кэнди не отстанет от меня, ничего не поможет. Только потом я замечаю новую группу мужчин, стоящих вокруг стола. Один из них блондин, но он стоит спиной ко мне, поэтому я не могу увидеть его лицо.

Блейк хватает меня за руку и улыбается своей самоуверенной улыбкой.

— Пора.

Он кивает головой в сторону светловолосого мужчины. Небольшое изменение в позе человека, и я вижу его лицо. Доминик Морретти.

Низкий гул энергии пронзает мой затылок. Мои ноги передвигаются вперед, пока разум воображает, как я уничтожаю эту ублюдочную задницу. Пробираясь через толпу, я подавляю свой защитный инстинкт и борюсь с разумом. Я сосредотачиваюсь на дыхании и напоминаю себе успокоиться.

Ради Рэйвен.

Не надирай его задницу. Не здесь. Не сейчас.

Присутствие агрессии ощущается сзади. Я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть Блейка. У него сжаты челюсть и кулаки. Он готов бросится, и я благодарен что он за моей спиной.

Пока Доминик беседует с группой бизнесменов, я подхожу к нему. Я улавливаю секунду из разговора, в котором идет речь о продаже нескольких его женщин на ночь. Вообразив на мгновение, что он продает Рэйвен, шум взрывается в моей голове. Да ну нах*р. Мои руки горят, чтобы дотянуться до шеи этого ублюдка, и сломать ее прямо здесь и сейчас.

— Успокойся, мужик. Ради нее.

Слова Блейка подталкивают меня вперед.

Я делаю последний шаг, оставаясь в полуметре от него.

— Доминик Морретти. На пару слов.

Он оборачивается, и мы встречаемся глазами. Я ошеломлен тем, насколько они похожи с Рэйвен. Нет никаких сомнений, что он ее отец. У меня сжимается желудок. Я не улыбаюсь, но могу только представить, что мое лицо выглядит так же дружелюбно, как у бешеного питбуля.

— Разве это не Убийца? — насмехается он. — Господи, что за приятный сюрприз. — Медленное хлопанье руками привлекает внимание мужчин за столом. — Непобежденный соперник.

Мужчины за столом узнают меня, но мои глаза прожигают Доминика.

Он должно быть ощущает, что я здесь не для того, чтобы познакомиться и приветствовать его, и он наклоняется, чтобы никто не мог услышать его, кроме меня.

— Мне кажется, я знаю, о чем или, вернее сказать, о ком, ты хочешь поговорить.

Блейк подходит ближе, выставляя плечо между мной и Домиником, заставляя его откинуться назад.

— Ты хочешь пойти куда-нибудь уединиться или предпочитаешь поговорить прямо здесь? Мне в любом случае все равно, — шиплю я сквозь зубы.

Его лицо каменеет, и прежняя бравада исчезает. Он кивает на человека, который занимает его место и просит прощения у группы клиентов. Я следую за ним в заднюю часть клуба.

Мы идем в темном коридоре с дверьми по обеим его сторонам. Я следую за Домиником до последней двери в его кабинет. Он не садится в кресло, а вместо этого остается перед ним, прислонившись к нему. Я слышу, как закрывается дверь, и шарканья позади себя. Двое мужчин встают по обе стороны от Доминика у стены. Мои инстинкты переходят в состояние повышенной готовности. Они здесь, чтобы защитить его от нас.

Умно.

— Присаживайтесь Мистер Слейд... — он смотрит на Блейка подняв брови. — Мистер Дэниелс.

— Откуда, нахрен, ты меня знаешь? — говорит Блейк с моей стороны.

— Я знаю все, Мистер Дэниелс. Теперь сядьте.

— Мы лучше постоим, — огрызаюсь я.

— Как хотите. — Он ухмыляется, и я не упускаю, что его глаза мечутся между нашими кулаками. — Чем я могу вам помочь, мальчики? Хотите свидание? У меня есть несколько красивых девушек, которые захотят провести немного времени с вами, за правильную цену. — Мы встречаемся взглядом и его губы кривятся в улыбке. — Если вы готовы подождать несколько недель, я могу организовать для вас новую девочку. Ей еще не пользовались. Она будет стоить немного больше, ведь девственницы всегда…

— Заткни свою пасть, — рычу я.

— Ты сукин сын! — в то же время кричит Блейк.

Кровь стучит в ушах. Он явно провоцирует меня, пытаясь заставить напасть на него, чтобы он мог прикончить меня, оставив Рэйвен без защиты, поэтому он может молится на нее, как ублюдочный хрен, которым и является. Я сжимаю кулаки, противясь желанию уничтожить его. Мои руки сжаты так крепко, что я чувствую, как ногти вдавливаются в кожу. Гул в моей голове безумный. Я пытаюсь прояснить голову и сосредоточиваюсь на Рэйвен. Мои мышцы подрагивают от неукротимой ярости.

— Что тебе нужно, Доминик? За Рэйвен? Я дам тебе все, что хочешь в обмен на ее свободу.

Доминик откидывается назад и закидывает свои дорогие туфли на стол.

— Все, что я хочу, хм? Неужели ты думаешь, что у тебя есть что-то, что я хочу, мистер Слейд?

— Назови свою цену.

— У тебя нет столько.

— Рискни.

Он смотрит на меня в тишине, вращая золотой перстень на пальце.

— Десять миллионов долларов, наличными.

Дерьмо. Это очень большие деньги.

Моя грудь сжимается. Это безнадежный случай. Я не могу себе этого позволить. Если я продам дом, машины, все, что у меня есть в сбережениях... черт, этого все еще недостаточно.

— Или, — он смотрит на Блейка, потом обратно на меня, — мы могли бы сделать это интереснее.

Он постукивает пальцем по нижней губе.

Я бы отдал все, чтобы вмазать по этим губам.

— Я скажу тебе что. Ты хочешь получить мою дочь? Проиграй свой главный бой.

Его слова выбивают воздух из моих легких.

— Чёрт меня побери, — шепчет Блейк.

— Парни, вы должны знать о шансах в этом бою. Ты претендуешь на победу. Если я поставлю достаточно денег на Дель Торо, и он победит, я могу стать очень богатым человеком. Ты проиграешь бой, а я отпущу Рэйвен.

— Договорились.

Говорю я без колебания. Я отдал бы все ради нее, в том числе и мечту всей моей жизни. Теперь она моя мечта.

— У меня есть одно условие. Бой должен длиться три раунда. Ты не можешь просто войти на октагон, держа руки по швам. Сделай это правдоподобно, как будто ты борешься, чтобы выиграть.

Блейк шагает ближе, и телохранители Доминика следует его примеру.

— Это невозможно. Он идет туда биться с Дель Торо.

Глаза Доминика сосредотачиваются на моих.

— Вот в чем суть вызова. Ты готов к вызову, мистер Слейд?

— Я сделаю это.

Я могу сделать все что угодно, если это значит быть с Рэйвен.

Блейк бормочет нецензурные слова, в то время как удовольствие светится в глазах Доминика. Он протягивает руку, чтобы пожать мою.

Я колеблюсь.

Ярость накрывает меня, и я знаю, если прикоснусь к этому человеку, я могу выйти из себя. Я представляю улыбающееся лицо Рэйвен и делаю глубокий вдох. Я вынужденно протягиваю свою руку и пожимаю его, сильнее, чем необходимо.

— По рукам, — говорит он. — Мы закончили?

— Нет. Еще кое-что. — Я ставлю обе ладони на край стола и нагибаюсь вперед, нависая над Домиником. Его телохранители подходят ближе, сверкая своим оружием из-под пиджаков. — Черт побери, держись от Рэйвен подальше. Я не хочу, чтобы ты общался с ней, угрожал или даже думал о ней. Если кто-то следит за ней, ты отзываешь их. Она моя. Я сделаю все, чтобы защитить ее. Все. Что. Угодно.

Меня трясет от необходимости долбануть этого парня. Блейк подходит сзади и тянет меня назад за бицепсы. Я наклоняюсь вперед на чистом инстинкте.

— Давай, парень. Ты получил то, за чем мы пришли. Давай убираться отсюда.

Блейк тянет меня назад, пока мой пронзительный хмурый взгляд зафиксирован на Доминике.

Да, хорошая идея, пока я не убил этого ублюдка.

Я вырываюсь из хватки Блейка и ухожу из комнаты.

— Спокойной ночи, господа.

Гогочущий смех Доминика стихает, пока мы идем по коридору.

Я — бомба, живая и в действии, готов выбить дерьмо из любого, кто посмотрит на меня неправильно. У меня бешено бьется пульс, и мои мышцы дергаются от напряжения.

Я толкаю входную дверь, и слышу хлопок, который приносит мне удовлетворение, когда она ударяется о стены клуба.

— Полегче, мужик, — говорит какой-то придурок из колледжа, стоя с группой своих ничтожных друзей.

Я подхожу прямо к нему.

— Что, бл*дь, ты сказал?

— Ничего. Все круто.

Парень делает шаг назад, к безопасности его друзей, не подозревая, что все они отошли на добрых десять футов.

Мои губы кривятся. Я делаю шаг.

— Да ладно. Не заставляй беднягу обосраться в штаны перед его друзьями.

У Блейка шутливый тон, но он не прикасается ко мне. Он знает, что лучше не класть на меня руку, когда я так близок к тому, чтобы взорваться.

Отпуская сопляка, я чувствую себя лучше. Ничто не удовлетворяет зверя внутри, как хороший уличный бой — но так было до недавних пор. Есть одна вещь, которая работает даже лучше.

Я отворачиваюсь и слышу его выдох, пока иду к машине:

— Спасибо, Иисус.

— Дыши, брат. — Голос Блейка исходит позади меня.

— Рэйвен. Она нужна мне. Сейчас.

Глава 16

Рэйвен

В шоке, я молча смотрю, как Ева наклоняет голову и улыбается с любовью в глазах человеку за спиной.

― Рэйвен, это Винс, парень, о котором я тебе рассказывала. Винс, это моя лучшая подруга Рэйвен.

Ева знакомит нас, как будто мы на званом ужине.

Винс наклоняется вперед и всасывает мочку ее уха в рот. Ее глаза закрываются, и мягкий стон срывается с ее губ. Его глаза вперились в мои, пока его губы обнажают зубы, и он кусает ее ухо.

Фуу.

― Приятно познакомиться, Рэйвен. Ева много рассказывала о тебе.

Вот почему он вчера так фамильярно на меня смотрел.

Он сливал всю информацию обо мне Доминику. Не сомневаюсь, что Ева рассказала ему все. Я тяжело вздыхаю, когда думаю обо всех вещах, которые рассказывала ей, и что доверила ей о моей жизни.

Уверена, это он рассказал Доминику, что я влюбилась в Джону, что оставалась с ним каждую ночь, и что я была девственницей.

Винс ― это ручная собачка Доминика.

Он все подстроил: заставил Винса преследовать меня, вторгнуться в мою личную жизнь, чтобы получить рычаги воздействия на меня, воспользовавшись моей лучшей подругой, ее любящим сердцем и красивым телом, чтобы шпионить за мной. Я встречаюсь взглядом с Винсом, но говорю с Евой.

― Я просто хотела убедиться, что с тобой все хорошо. Я не смогла до тебя дозвониться и волновалась, ― произношу я безэмоционально. Мой разум переполнен мыслями, как все это неправильно. ― Я оставлю вас.

― Подожди, ты точно в порядке?

Ее слова произносятся со стоном, поскольку Винс трогает ее грудь прямо передо мной.

Я должна уйти отсюда.

― Да, мне нужно идти.

Я бегу к своей машине, желая, чтобы мне хватило сил сказать Винсу отвалить. Его наглая попытка заставить меня нервничать сработала.

― Я позвоню тебе завтра, Рэйв! ― кричит Ева, когда я захлопываю дверь машины. Моя рука ударяет по кнопке блокировки, и я завожу двигатель. Шины визжат, когда я уезжаю.

Дрожа с неконтролируемой силой, я сжимаю руль крепче. Только я подумала, что хуже быть не может.

Я хочу рассказать Джоне о Винсе и укутаться в его крепкие безопасные объятия, пока не уйдет боль. Я жажду его прикосновения, как зависимая. В этом нет никакого смысла. Он с другой женщиной. Насколько жалкой я могу быть? Тосковать по человеку, который врал и обманывал?

Я ненавижу себя за то, кто я и как себя чувствую. Я Дороти, которая радостно прыгает по дороге из желтого кирпича ненависти к себе. Врубив радио и надеясь, что спокойная музыка станет достойной заменой человека, я морщусь. Скитер Дэвис поет «Конец света», и на этот раз я понимаю ее боль.

Волны отчаяния омывают меня. Негативные эмоции, начиная от моего детства и до сегодняшнего дня, набрасываются на меня. Я хочу, чтобы это закончилось, отчаянно пытаясь освободить свою измученную душу от этой обреченной жизни, в которой я родилась. Я бы с радостью отказалась от этой борьбы. Возможно, Джона и я чем-то похожи. Я тоже боролась всю жизнь. Но я сражаюсь не с людьми. Я сражаюсь с чувством ничтожности, стыда и непривлекательности. Меня тошнит от этого, и в этот момент я бы предпочла умереть.

Ужасные мысли крутятся в моей голове, когда я слышу слабый звон моего телефона. Я роюсь в рюкзаке, благодарная за отвлечение.

Одно новое сообщение.

Он, должно быть, звонил мне, когда я была возле дверей Евы. Но зачем? Чего он хочет после ночи с ней? Телефон зазвонил в моей руке.

Не в состоянии вести машину одновременно разговаривая по телефону, я съезжаю на обочину и проверяю, кто звонит. На глаза наворачиваются слезы, когда я читаю — Джона.

Мне следовало выбросить телефон в окно и поехать домой, но я не могу. Жалкая девочка во мне хочет услышать его голос.

И почему он звонит мне сейчас?

Телефон продолжает звонить.

Может, он хочет признаться и положить конец всему официально. Или... что если он передумал?

Внутри меня зарождается надежда, сила, которая игнорирует мое страдание.

Я должна знать.

Я изо всех сил зажмуриваюсь и прижимаю телефон к уху.

― Алло?

― Малышка, привет. ― Я расслабляюсь от успокаивающего тона его голоса. Как я намеревалась жить без этого? ― Мне нужно увидеть тебя. Ты у Евы?

― О, эм, нет, у нее, э, свидание. Я не хочу вмешиваться.

Тишина.

― Джона?

― Ты дома? Одна?

Я слышу упрек в его голосе, который вытесняет мое спокойствие. Обида обжигает грудь, уничтожая оптимизм и мое ожившее разбитое сердце.

Как он смеет говорить так, будто я ребенок. Он был в стрип-клубе. С Кэнди.

― Нет, я не дома. Я вышла. А что?

Мои короткие ответы получаются резче, чем планировалось, ну да ладно.

― Где ты? Мне нужно поговорить с тобой.

― Ты позвонил мне. Говори так.

Долгое молчание. Я жду.

― Рэйвен, что с тобой происходит? Мне кажется, я не знаю, ты как будто злишься или что-то еще.

Он шутит?

― Как прошла твоя встреча? ― говорю я, и мой голос пронизан ядом.

― Все прошло хорошо.

Он осторожно растягивает слова.

Да, бьюсь об заклад, так и было.

― Хорошо, ха? Уверена, что так и было. Держу пари, что это было очень хорошо.

Сарказм в моем голосе абсолютно очевиден.

― Довольно, Рэйвен, где, бл*дь, ты? Я не знаю, что происходит, но твое поведение бесит меня.

― Ох, какая досада.

Он рычит, и я знаю, что расстроила его.

Ха! Теперь он знает, каково это.

― Хочешь узнать, как прошла моя встреча? Прекрасно. Лучше, чем прекрасно. Об этом я и хочу поговорить с тобой.

Он только что сказал, что находиться с Кэнди прекрасно? Лучше, чем прекрасно? Вот козел!

― Ты лжец!

― Что? О чем, бл*дь, ты говоришь?

Я тяжело дышу, и гнев удерживает меня от озвучивания ответа. Все, что я хочу сделать, это кричать.

― Что случилось, детка? ― его слова сочатся сарказмом. ― Ты закончила нести бред? Твои сладкие маленькие губки не успевают за твоим поведением суки...

Я ахаю. Громко.

― Как ты меня назвал?

― Бл*дь. Это не то, что я имел...

― Нет, Джона. Ты только что назвал меня словом на «с». Не могу поверить, что ты меня так назвал!

Тон моего голоса настолько высок, что я удивлена, как не потрескались окна.

― Детка, успокойся.

― Не называй меня деткой. Не после того, что ты сделал. Не после сегодняшнего вечера.

Хныканье нарастает в горле, и я плачу.

― Рэйвен, ты пугаешь меня. Где ты? Я приеду к тебе.

Я хнычу и рыдаю, зная, что должна повесить трубку, но мне не хватает сил сказать «прощай».

― Пожалуйста, не плачь. Послушай, мне жаль. Это был долгий день, и мне нужно увидеть тебя.

Я делаю глубокий очищающий вдох, пока слова Гая заполняют мой разум. Это он. Тот момент, о котором он говорил. Я проглатываю судорожный вдох. Я должна сделать выбор. Бороться или сдаться.

Я люблю Джону всем сердцем. Как бы это ни было отвратительно, я бы простила его сейчас, даже после того, как он был с Кэнди. Но какое у нас может быть будущее? Рисковать его жизнью ― не вариант. И борьба за свою любовь только оттянет неизбежное. Доминик получит меня. Кроме того, борьба отнимает силы. Необходимы слова и эмоции, которые у меня закончились. Я истощена всеми возможными способами.

У меня не осталось сил бороться.

― Прощай, Джона.

Джона

― Бл*дь!

Я бросаю телефон через всю комнату. Он разбивается о стену. Я только что уничтожил единственный способ выйти на контакт с Рэйвен.

Моя задница опускается на диван, и я кладу локти на бедра. Я пропускаю пальцы через волосы, как будто моя голова — это лампа с джином, и я прошу о трех желаниях.

Что, черт возьми, это было?

Ты назвал ее сукой, мудак.

О чем я думал?

Я был напряжен из-за встречи с Домиником и устал быть вдалеке от Рэйвен весь день. Раньше я никогда не видел такого отношения с ее стороны. Это застало меня врасплох, и я облажался. Но она была в бешенстве и до этого.

Рыча от отчаяния, я откидываюсь и смотрю в потолок моей гостиной. Это еще не конец. Я не позволю ей уйти, просто положив гребаную трубку.

Нет. Она будет говорить со мной и скажет, какого хрена происходит. Вскочив с дивана, я хватаю ключи. Я проеду по каждой улице этого города, пока не найду ее.

Мой грузовик грохочет по улицам Лас-Вегаса. Я проверяю везде. Сначала квартиру Рэйвен, потом «Нори Пиццу», где работает Ева. Официантка дала мне адрес Евы, поэтому я смог проверить и там. После того как я поговорю с Рэйвен и задам ей крепкую трепку, я поговорю с Евой. Сотрудники не должны раздавать адреса. По поведению той девушки понятно, если бы я спросил, скорее всего, смог бы получить ее банковский счет и номер социального страхования.

Нигде нет никакого признака Рэйвен. Через час кружения по городу, я возвращаюсь к ней и жду.

Припарковавшись перед гаражом Гая, я в миллионный раз вспоминаю разговор с Рэйвен. Она обычно с улыбкой в голосе отвечает на телефонные звонки. В этот раз она была в бешенстве от «Привет».

Что я мог сделать, чтобы расстроить ее с того момента, когда оставил ее сегодня утром в моей постели?

Я смотрю, как сменяются цифры на часах. Только час дня. Потирая усталые глаза, я слышу знакомый гул Новы Рэйвен. Она водит как Андретти. Ее машина скрипит при повороте на стоянку. Я выпрыгиваю из грузовика, пока она бросает Нову поперек стоянки. Она захлопывает дверь машины, бормоча что-то про армированные стены.

Я подхожу к ней, пока она не оборачивается. Она подпрыгивает и останавливается, чтобы не врезаться в мою грудь. Я притягиваю ее к себе. Она напрягается, выворачиваясь из моих объятий. Она избегает моего взгляда, но я могу сказать, что она плакала.

Какого хрена?

― Детка, не закрывайся от меня. Я не понимаю, что сделал...

Она заставляет меня замолчать пронзительным испепеляющим взглядом.

― Ладно, я назвал тебя су..., эм, словом на «с». Мне жаль. Если бы я мог все исправить, то сделал бы это.

Я обхватываю ее щеку и молюсь, чтобы она не оттолкнула меня. В тот момент, когда наша кожа контактирует, она прижимается к моей хватке и закрывает глаза. Одинокая слеза стекает по ее лицу, падая на мою руку.

― Детка, поговори со мной. Что я сделал? Ты была сердита прежде, чем я позвонил. Когда ты ответила, я понял, что ты уже была зла. ― Она наклоняется к моей руке. ― Ты что-то говорила о моей встрече...

Она вырывается из моей хватки с широко открытыми глазами и встает во всю высоту своего небольшого роста. Ее лицо напряженно, мягкость, которая была ранее, полностью исчезла.

― В чем дело? Ты хочешь знать, в чем дело? ― говорит она дрожащим, холодным голосом с жестким взглядом.

Я никогда не видел ее такой. Она взбешена. Я снова тянусь к ней, но она отпихивает мои руки прочь. Я делаю шаг назад.

― Я скажу тебе что случилось, Джона. Вчера я рассказала про кусок дерьма — моего биологического отца, и что он родил меня для проституции. Затем, мой парень, который заботился обо мне лучше, чем кто-либо, просто отвернулся от меня и разбил мое сердце к чертям.

Я вздрагиваю от ее ругательства.

― Разбил твое сердце?

― Ты знаешь, каково это, прожить жизнь и быть обделенной лаской? Когда никто не говорит тебе, что ты любима? ― она смеется, и ее губы дрожат, когда она вытирает слезы. ― Никого не было со мной, когда я болела или грустила. Никогда. Ты можешь понять, как все это действует на человека? Есть название для этого. Задержка в развитии.

Она выдыхает, и ее плечи опадают.

― Хочешь узнать, когда я впервые услышала слова «Я горжусь тобой»?

Мое сердце сжимается от каждого прерывистого слова.

― 16 марта 2007 года. Безумие, да? Я помню точный день. Мне было пятнадцать лет. Это сказали не мои мама или папа. Это был Гай. Мой учитель труда.

Ее глаза блестят от слез. Я представляю, как темноволосая девушка плачет одна, и рядом нет никого, чтобы успокоить ее. Моя ненависть к ее родителям внедряется глубоко в душу. Даже сейчас, это не моя Рэйвен стоит передо мной. Это маленькая грустная девочка, которая отчаянно хочет быть любимой. Которая жаждет прикосновения и поддержки, что могут обеспечить только родители. Я хочу протянуть руку и обнять ее, но ее руки обвились вокруг ее тела, защищая.

― Потом появился ты.

Ее голос смягчается, и она встречается со мной взглядом.

Я уничтожен, бессилен против ее боли.

― Ты держишь меня, защищаешь, заботишься... говоришь, что любишь. И солнце впервые в жизни светит для меня. Я не смотрю на твое прошлое, твою репутацию и все потому, что я отчаянно нуждаюсь в том, что ты даешь мне. Я так сильно и безумно влюблена в тебя, что ничего не соображаю. ― Я смотрю на ее блестящие от слез глаза, которые становятся неспокойными и холодными. ― А потом ты узнаешь, кто я на самом деле, и бежишь к ней. Не прошло даже двадцати четырех часов после того, как ты оставил меня в тепле твоей постели, и ты идешь к ней!

Ее последние слова прерываются плачем, который атакует ее тело.

К ней?

Я понятия не имею, о чем она говорит, но все равно ненавижу себя за то, что причинил ей боль.

― Рэйвен, детка, ты должна выслушать меня. Я не понимаю, о чем ты говоришь. К ней? К кому к ней? Я не убегал ни к кому. Я здесь, с тобой.

Я набираюсь храбрости, чтобы прикоснуться к ней, и оборачиваю руки вокруг ее затылка. Нагнувшись, чтобы она могла смотреть мне в глаза, я сжимаю пальцы на ее коже.

― Рэйвен, посмотри на меня.

Ее взгляд встречается с моим. Уязвимость от ее прошлого, светится в глубоком аквамарине.

― Я люблю тебя. Ты единственная девушка, от которой я не хочу никуда бежать.

Ее глаза сузились, но на этот раз не от гнева. Это больше похоже на замешательство.

― Но... я видела тебя. Ты был у нее в клубе. Я видела твой грузовик снаружи на стоянке.

Дерьмо.

Я смотрю на свои ноги, но держу ее за шею.

Она знает, что я был в «Зевсе». Она думает, что я побежал к Кэнди из-за того, что случилось с Домиником.

Меня расстраивает, что она не верит, что мои чувства к ней сильнее, чем то, что планировал Доминик. Но я знаю, не это заставило ее поверить, что я убежал так легко к Кэнди. Все из-за ее низкой самооценки. Моя ненависть к ее родителям плодится и множится.

Я объясню, встану на колени и буду умолять, если ей это понадобится, чтобы понять. Я сделаю что угодно, если это поможет вернуть девушку, которую я держу в руке.

― Я был сегодня в Зевсе, но не по той причине, о которой ты думаешь.

Ее лицо все еще напряжено, но мышцы на шее немного расслабились.

― Мы с Блейком ходили туда. ― Я делаю паузу, чтобы убедиться, что она все еще со мной. ― Я встречался с Домиником.

― Джона, зачем? ― она делает шаг и хватается за запястье руки, которая держит ее. ― Он мог причинить тебе боль. Ты в порядке?

Она проводит руками по моей груди, рукам и плечам, в поиске физических повреждений.

Мою кожу покалывает от прикосновений, я боялся, что никогда не почувствую их снова. Я пользуюсь возможностью и оборачиваю руки вокруг ее талии и притягиваю ближе.

― Да, я в порядке, но мы можем поговорить об этом внутри? ― я смотрю в сторону квартиры Рэйвен и пытаюсь представить, как я втиснусь в ее кровать. Нет, этому не бывать. ― Или может, я могу отвезти тебя домой? Я объясню все там.

Ее глаза опускаются к ногам, и она втягивает нижнюю губу в рот.

Пожалуйста, скажи «да».

Она шмыгает носом и вытирает слезы со щек.

― Ладно.

Я выдыхаю, потом притягиваю ее для крепкого объятия. Оставив быстрый поцелуй на ее голове, я вдыхаю запах ее волос, и мое сердце замедляет свой бешеный ритм.

Не желая упускать ее из виду, я провожаю ее к пассажирской двери грузовика и открываю ее. Затем я хватаю ее рюкзак из машины, закрываю и запираю двери.

Поездка ко мне проходит в тишине. Я замечаю, что Рэйвен все еще в замешательстве, и я хватаю ее руку и кладу на мое бедро. Выражение ее лица смягчается, пока я нежно провожу пальцем по гладкой коже ее запястья.

Приехав домой, я открываю ей дверь и помогаю выйти. Я оборачиваю руку вокруг ее плеча, и она поддается на мое прикосновение. От гаража мы идем к дому бок о бок. Я пытаюсь уговорить себя дать ей немного пространства, но я не готов отпустить ее уютное тело.

Расположившись на диване в гостиной, я приношу ей стакан воды и сажусь рядом. Она поворачивается ко мне, прижав колени к груди и обхватив свои щиколотки.

Я запускаю руки в волосы.

― Прости, я соврал тебе. Я боялся, что если скажу тебе правду, то ты будешь переживать или попытаешься меня отговорить. После того, как я увидел тебя вчера вечером, ― моя челюсть непроизвольно напрягается от напоминания ее боли, ― я должен был что-то сделать. Я должен был попытаться.

Она кивает, но молчит.

Я рассказал Рэйвен о встрече, тщательно раскрывая каждую мелочь. Когда я заканчиваю, она смотрит мимо меня, как будто советуется с какой-то невидимой силой за моим плечом. Я молчу и даю ей время, чтобы обработать всю информацию.

― Итак, ты собираешься проиграть бой? Целенаправленно?

― Да.

― Но... ты так долго ждал этот бой. Как ты можешь так легко сдаться?

― Просто. Я дольше ждал тебя.

Лучшее, что случилось со мной, появилось в комбинезоне и в паре Чаксов, когда я меньше всего этого ожидал. Я сделаю все, чтобы сохранить ее.

Я наклоняюсь, убираю ее руки с ее коленей и прижимаю их к моей груди.

― Чувствуешь? Каждый стук сердца? Ты делаешь это со мной. ― Я хочу застонать. Я в таком замешательстве.

Как мне заставить ее понять, как много она значит для меня?

Я сжимаю ее руки.

― Теперь, ты часть меня. Я все сделаю для тебя. Я буду бороться за твою жизнь, как за свою собственную.

Удивление окрашивает ее лицо. Она бросается ко мне и сжимается на моих коленях. Я оборачиваю руки вокруг нее и держу. Я чуть не потерял ее.

― Прости меня, Джона. Пожалуйста, прости меня. Я понятия не имела. Думала, ты соврал о встрече и что ты бросаешь меня. Я слышала, как вы с Оуэном говорили о разрыве со мной, и подумала, что это потому что...

― Подожди. ― Я наклоняюсь в сторону, чтобы посмотреть в ее глаза. ― Я никогда не говорил Оуэну, что расстаюсь с тобой. Где ты это услышала?

― Вы говорили, когда я проснулась. ― Ее взгляд поворачивается к кухне, потом ко мне. ― Я слышала вас.

Я вспоминаю разговор и начинаю смеяться. Рэйвен морщит нос, что заставляет меня смеяться сильнее.

― Почему ты смеешься?

― Детка, мы говорили не о моем разрыве с тобой. Мы говорили о моем плане встретиться с Домиником. Я знал, что мне придется лгать тебе об этом. Оуэн не обрадовался этому и считал, что ты уже достаточно натерпелась. И он беспокоился о моей встрече с ним.

Уголки ее рта чуть-чуть приподнимаются, прежде чем она прячется на моей груди.

― Клянусь, ты находишь странные вещи смешными.

― Весьма забавно слышать это от тебя.

― Блейк ― веселый, ― говорит она, как капризный ребенок.

Я держу Рэйвен, и ее тело расслабляется и прижимается ко мне. Думаю о том, как ею пренебрегали в детстве. Я глажу ее волосы и целую голову, жалея, что этого недостаточно, чтобы заполнить пустоту в ее душе.

Я не могу изменить ее прошлое. Но я чертовски серьезно настроен, обезопасить ее в будущем. После того, как она бросила трубку сегодня, не зная где она, я ехал по всему городу и боялся, что она попала в аварию или того хуже.

Это дерьмо больше не повторится.

― Детка?

― Да?

― Что за фокус ты провернула сегодня вечером по телефону?

Ее тело сильнее сжимается на моих коленях.

― Эм, когда?

― Ты должна знать, сегодня я облажался не в последний раз. Я новичок в отношениях, поэтому ты будешь много злиться на меня. Но с сегодняшнего дня, когда ты будешь злиться, делай это так, чтобы я мог видеть тебя.

Она поднимается, кладя руку мне на грудь.

― Видеть меня?

― Можешь возводить стены, не разговаривать со мной, обзывать последними словами, кидаться вещами, мне плевать. Но ты будешь делать это со мной каждую ночь, в моей постели.

― Но, но...

― Никаких но. ― Я оборачиваю руку вокруг задней части ее шеи и сжимаю. ― Я дрался с парнями, которые были в два раза больше меня, был в таких сильных захватах, что не знал, выживу ли. Но я никогда не был так напуган, как сегодня.

― Джона...

― Ездить по городу, в поисках твоей машины, зная, что Доминик нацелился на тебя... ― я скольжу руками и хватаю ее за шелковистые волосы. ― Я не могу потерять тебя.

Она моргает.

― Обещаю, ты никогда не потеряешь меня, Джона. ― Она упирается своим лбом в мой. ― Никогда.

Я притягиваю ее к груди, и она прижимается.

― Больше не бросай трубку, ― говорю я, пока глажу ее спину.

― Ладно. Пока ты снова не назовешь меня словом на «с».

― Договорились.

Она вздыхает и утыкается лицом мне в шею. Я чувствую, как она задевает носом мое ухо. Так как прикосновения недостаточно, она глубоко вдыхает частичку меня. Я подавляю стон.

Двигаясь на моих коленях, она соблазняет меня своей сексуальной задницей. Сладкий аромат ее шампуня, в сочетании с ощущением ее мягкого тела, пронизывает мой мозг. Меня переполняет жгучее желание быть внутри нее. Движение крови ускоряется. Первобытный мужчина во мне хочет встать и бить себя в грудь, зная, что он нашел и претендует на женщину, чтобы пометить ее как свою, и будет делать с ней то, что ни один мужчина еще не делал.

― Я люблю тебя, Рэйвен.

Она наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.

― Я люблю тебя.

Я касаюсь костяшками пальцев ее щеки.

― Могу я показать тебе?

Ее брови опускаются.

― Я хочу заняться с тобой любовью, детка, — отвечаю я на ее не заданный вопрос.

Ее тело застывает в моих руках, и она изучает мое лицо. Независимо от того, что она там видит, кажется, нравится ей. Сексуальная улыбка растягивается на ее губах, и будь я проклят, если это не ее согласие.

Она медленно кивает головой, и я встаю с ней на моих руках. Она обхватывает мое лицо так, что ее большие пальцы находятся на моих ямочках, и оставляет легкие поцелуи вокруг моего рта. Я мчусь в спальню, а она хихикает, подпрыгивая возле моих губ всю дорогу.

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров