Чужие слова, слова (друг другу) чужих: остранение и punctum.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 7Следующая ⇒

Заявив о своих намерениях в целом, я все же отмечу, что такую широкую тему можно свести к трем словам:

• остранение
• и
• рunctum

Из них лишь одно обладает ясным значением и занимает прочное место в языке — это союз «и». Оно же здесь и вызывает у меня особую озабоченность. Это слово указывает на факт существования двух других терминов. Также оно подразумевает, что присутствует некое кумулятивное значение всех трех слов, которое в сумме дает больше, чем простое сложение составных элементов. Другими словами, «и» здесь имеет не только сочетательное значение. Оно, например, может иметь темпоральное значение: остранение и (затем) punctum… как охват более чем 60-летней истории развития теории фотографии. У него есть значение финальности: остранение и (тем самым) punctum… в том смысле, что, как бы мы ни характеризовали «структурализм» Ролана Барта, предшествовавший последней «постструктуралистской» фазе, его бы не было без русского формализма и, тем самым, остранения.

До некоторой степени «и» подразумевает каузальность: остранение потому что punctum, в том смысле, что punctum стал причиной нашего возврата к остранению. К примеру, оба термина были придуманы для того, чтобы противодействовать идеологическим «автоматизмам», которые закрепляют бессознательное узнавание (в противовес «реальному видению»). Это очень важный момент, поскольку весьма вероятно, что именно из-за условий на послевоенном «Западе» остранение занимает совершенно другое место, нежели это же понятие, но порожденное в разгар войны и революции на «Востоке». Более того, слово «и» приглашает взглянуть на два других термина в их сложной концептуальной (временной, конечной, причинно-следственной и т.д.) взаимосвязи вне границ средств коммуникации и знаков.

Когда мы используем в письменном или устном русском два этих слова — остранение, punctum, мы неизбежно попадаем на лингвистическую территорию — буквально чужеродную и очень индивидуальную. Индивидуальна она потому, что в обоих случаях за термином стоит личность автора-теоретика: в первом случае Виктора Шкловского, во втором — Ролана Барта. Чужеродность же обоих слов подчеркивается их зыбким положением в родных языках и практической непереводимостью на другие языки.

При всей культурной дистанции, что разделяет Шкловского и Барта, необходимо подчеркнуть общность этих пересекающихся терминов, один из которых (остранение) соответствует первому акту интеллектуальной драмы Шкловского, а другой (punctum) — последнему акту биографии Барта. В свое время молодой Шкловский, вторгшись в теорию на правах провокатора, ввел слово «остранение» в научный оборот без оглядки и особых раздумий о его правильности с точки зрения русского языка; он даже не предполагал, что оно покорит мир. Барт же явно оговаривает, что заимствовал слово «punctum» из латыни, хотя и не совсем ясны контексты, на которые он ссылается.

Эта общность связана и с тем, что Шкловский и Барт оба работали как в теории, так и, прежде всего, в прозе, их жанры выходят за рамки научных трудов и/или литературной критики и могут называться гибридными (иногда в гибридной манере эссе, но не всегда все было так просто). Мы имеем дело с мобилизацией идей, а также отдельных слов в языке в их более узком или широком значении, что тоже является важным моментом в ключевой фразе: «остранение и punctum».

Первым делом я сделаю общий обзор работ Шкловского в 1910—1920-е годы, которые он сам характеризует как поворот к кино. я рассматриваю это явление исходя из времени и места, когда и где Барт разрабатывал свою концепцию punctum для фотографии.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?