августа 1945 года. Куйбышев. Пристань

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 6 из 8Следующая ⇒

13 августа 1945 года

Повезло, удача повернулась лицом! Продукты получены, та- лоны глубоко спрятаны в карман, к тому же мы уже едем. Колё-

са постукивают на стыках рельс, вагон покачивается и я, сытый, дремлю, привалившись спиной к стене вагона. Правда, не пасса- жирского, а очень знакомого — товарного. В пассажирский вагон проводник не пустил — одежда наша ему не понравилась. Настаи- вать не стали, его не переубедить, а платить за «любезность» не за- хотели. Можем и в товарном доехать, до Пензы всего-то ночь езды. В вагоне много семей из Курской и Смоленской областей.

Едут в надежде обосноваться в местах, где не прокатился фронто- вой вал. Багаж у большинства невелик, но ребятни много.

Женщины угостили семечками, исконно русским лаком- ством. Грызут и щелкают все — и взрослые, и детвора. Шелухой покрыт пол слоем в несколько сантиметров.

Вагон для транспортировки людей не приспособлен. Нет ни скамеек, ни полок. Все сидят и спят на полу. Наши люди — народ неприхотливый, нетребовательный, понимают — совсем недавно закончилась война, которая разрушила полстраны. О каких удоб- ствах может быть речь?!

Пройдёт какое-то время и всё наладится, всё отстроится. Вос- становятся сельское хозяйство и промышленность. Будут и про- дукты, и товары, и квартиры, и ездить станем в мягких и купейных пассажирских вагонах с ковровыми дорожками в коридорах, а не в телятниках, продуваемых всеми ветрами. Примерно так говорила пожилая женщина, сидевшая рядом со мной на полу. Я спросил её:

— Не жалко было покидать родные места?

— Жалко, касатик, конечно, жалко. Там, в моей Соснов- ке всю жизнь прожили деды-прадеды. Там я родилась, замуж вышла, сыновей родила. Но пришли гитлеровцы, деревню со- жгли, кресты с погоста в костёр побросал, молодёжь в свою

ненасытную Германию угнали. От красивой нашей деревни пепел да обгорелые печные трубы остались. И я на этом пепе- лище одна-одинёшенька осталась. Муж и два сына на фронте погибли. Ребята мои молодые были, жениться не успели и вну- ков, значит, у меня нет. Что одной-то делать? Вот пристроилась к соседям и подалась на чужбину. — Она поправила тёмный платок на седой голове, помолчала, словно с мыслями собира- лась. — Хотя какая чужбина сибирский край. Сибирь, сынок, сторона своя, наша, советская. Законы и люди там советские. Приживусь! Силу пока имею, руки никакой работы не боят- ся, — улыбнулась. — Я сибирским бабам в любой работе не уступлю, — поставила точку в разговоре простая женщина из сожжённой деревни Сосновки.

А мне невольно припомнились слова поэта Некрасова о ха- рактере русской женщины, что она «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт». Вот такие у нас женщины!

В восемь часов утра поезд прибыл в Пензу, и я распрощался со своими попутчицами, пожелав им здоровья и удачи на новом месте жительства.

14 августа 1945 года. Пенза

Здесь, в Пензе, всё повторилось и пошло по печально от- работанной схеме: долгие мытарства по отделам и кабинетам организаций, ведающих делами военных, в том числе и военно- пленных; стояние в очередях за получением продуктов, согласно аттестата и карточек. Наконец, формальности окончились, и я получил продукты на два дня.

Полученное нужно правильно рассчитать, чтобы его хвати- ло больше, чем на предусмотренный срок. Может случиться, что по прибытии в Куйбышев затянется вся эта суета. Тогда придётся зубы на полку положить.

Как же опостылела эта повторяющаяся бестолковщина, от- нимающая силы и беспредельно унижающая человека. А я, вы- живший в аду немецкого плена, разве не человек?! Похоже, что начинаю трезво смотреть на происходящее и эйфория радости первой встречи с Родиной постепенно угасает. Всё больше ощу- щаю свою ненужность…

Вот такие мне мысли приходили, когда на перроне произо- шла неожиданная встреча. Её иначе как чудом, подарком судьбы назвать нельзя. Меня окликнул офицер в пограничной форме:

— Товарищ Зобов! Я не ошибся, это вы, товарищ капитан?! Я присмотрелся к улыбающемуся статному офицеру, пыта-

ясь вспомнить, кого он мне напоминает. Не может быть!

—- Николай Куваев?!

Да, это был мой бывший сослуживец по 105-ому пограно- тряду, он работал старшим писарем в моём отделе.

В разговоре выяснилось, что сейчас он живёт в Москве и ра- ботает при Наркомате погранвойск. В Пензе по служебным делам и через полчаса у него поезд. От Куваева узнал кое-что о нашем погра- нотряде. Он расформирован. Судьба многих пограничников неиз- вестна. Большинство числятся в списках без вести пропавших, в их числе начальник погранотряда майор Пётр Бочаров, батальонный комиссар Иван Лесняков, младший политрук Павел Булочкин 66.

66       https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=79089927 / Булочкин Павел Григорьевич, мл. политрук, попал в плен (освобождён). Кроме того, в двух справках до сих пор значится без вести пропавшим.

В первые часы обстрела Кретинги Куваев был ранен, его су- мели отправить в тыл. Майор Бочаров со штабом и частью погра- ничников застав ушли из Кретинги в направлении Риги. Больше о нём и его группе ничего определённого неизвестно. Вероятнее все- го, они погибли, столкнувшись с регулярными немецкими частями. Ничего конкретного неизвестно и о семьях комсостава. Го- ворят, что те, кого не успели вывезти из Кретинги, оказались в полной власти немцев. Часть женщин с детьми были расстреля- ны, других отправили в лагерь принудительных работ, открытый в пригороде Кретинги, и в Германию. Фамилий Куваев не назвал.

Это даёт мне надежду верить, что моя семья могла уцелеть.

О том, что произошло со мной в годы войны и плена, и то, что происходит сейчас, Куваеву рассказал вкратце. Времени у нас оставалось мало.

Николай слушал меня внимательно, не перебивал, вопро- сов не задавал. Дал свой домашний адрес.

— Когда определитесь с местом службы, обязательно напи- шите мне. Надеюсь, что всё решится положительно, в вашу поль- зу. Ведь какая-то часть документов о командирах отряда находит- ся в архивах Наркомата. Я постараюсь вам помочь.

Мы прошли к его вагону. Попрощались. Пока не тронулся по- езд, Куваев стоял в тамбуре вагона, я — на перроне. Потом я шёл ря- дом с его вагоном и ещё долго смотрел вслед удалявшемуся поезду.

Встреча и разговор с Куваевым растревожили мою душу. В памяти всколыхнулось всё: и хорошее, и плохое; и доброе, и злое; и надежды, и их крах… Было тяжело, так тяжело, что перехваты- вало дыхание.

Сергей понял моё состояние и ни о чём расспрашивать не стал.

— Побудь здесь, посиди на скамейке, а я пойду узнаю в от- ношении поезда на Куйбышев.

Тактичный Серёжка давал мне возможность побыть одно- му, успокоиться, обдумать всё, что услышал от Николая Куваева.

15 августа 1945 года. Куйбышев

В 13.00 поезд прибыл в Куйбышев, и мы вышли на перрон. Первое, что мы сделали, это пошли получать продукты, так как срок талонов на их получение заканчивался сегодня. По просро- ченным талонам продукты не выдавали. Ну, а у нас, постоянно голодных, забота о продуктах и их получении — задача первосте- пенная! Перекусишь ломтиком хлеба и на душе полегчает. Вот и сегодня отоварили талоны и отправились к Волге. Смыли в реке накопившуюся на нас многодневную дорожную пыль и грязь, побрились и в чистом виде уселись на опрокинутую рыбацкую лодку, расстелили на ней тряпочку, служившую нам скатертью- самобранкой и приступили к завтраку. Ну просто господа какие- то — завтракаем во второй половине дня, а не с утра, как это по- лагается!

Пока Сергей возился с нашими котомками, распределяя в них оставшиеся продукты, я написал коротенькое письмо в Ло- мачёвку своей маме. Сообщал, что я жив. Спросил о Марии и Тине. Ведь она — бабушка и свекровь, по сути единственный род- ной у них человек, и ей-то, если они уцелели, о себе обязательно сообщат.

Чистые и сытые отправились в город разыскивать штаб округа. Нашли легко и началась обычная, ставшая недоброй тра-

дицией кутерьма. Из штаба округа направили к коменданту. Ко- мендант без штампа штаба округа не принял документы. Рабочий день у канцелярских работников закончился, следовательно, за- кончился и разговор с нами.

Вечерело, и нужно было подумать о ночлеге. Как обычно, пошли в нашу «гостиницу» — на вокзал. Но на этот раз нам не позволили там не то, чтобы переночевать, но и подольше поси- деть. Нельзя. Гоняли из зала в зал, из угла в угол. Так что никакого сна, никакого отдыха — игра в догонялки!

На следующий день оказалось, что отдел кадров штаба окру- га не работает — командирский день. Откуда взялся такой празд- ник, нам неизвестно. И опять пришлось скитаться по улицам опостылевшего города. Лучшее его место — берег Волги. Нашли укромное местечко за штабелем дров. Отдохнули, немного под- ремонтировали свою одежду. Нельзя же предстать перед штаб- ным начальством с оторванными пуговицами и разорванными рукавами гимнастёрки — результат штурма вагонов.

Ночевали на природе — во дворе небольшого дома. Правда, без разрешения на то хозяев. Устроились сносно: на землю по- стелили мою шинель, укрылись Серёжиным одеялом и спокойно выспались. Никто нас не гонял, не обзывал, не материл, так что с новыми силами отправились на хождение по инстанциям.

Возмущает бездушное, издевательское отношение к людям. Ни в одном отделе учреждения не отнеслись по-человечески. Го- няют, как Сидорову козу.

Ощущаю себя ненужным человеком. Нервы на пределе. Со времени освобождения из плена скитаюсь неприкаянным почти три месяца. И скитаниям не видно ни конца, ни края…

Чтобы зарегистрировать и сдать заполненную анкету, полу- чить талоны на обед, сижу, как дворовый пёс во дворе напротив здания отдела кадров при военном округе. В девять часов утра начнётся работа больших и малых чиновников-бюрократов. И может, сегодня удастся попасть к ним на приём.

Простояв в огромной очереди весь день, всё-таки попал к чинуше. Он долго рассматривал мои бумаги, чуть ли не обнюхи- вал каждую. Мне так хотелось ему сказать, чтобы он их ещё лиз- нул и по вкусу определил, настоящие они или поддельные.

С полученными талонами зашли с Сергеем в столовую. За- платили за обед по пять рублей, и нам выдали тарелочку постно- го борща, непонятного вкуса.

Обеды и продукты по аттестату не выдают. Чтобы их выку- пить, нужны деньги. Их у нас нет. Нужно что-то комбинировать. Например, продать талон той же официантке, получить деньги и ими же расплатиться за обед, но уже по другому талону.

Дни идут, а мы всё ещё в Куйбышеве. Ночуем во дворах частных домов. Хорошо, что погода не дождливая — земля сухая, и хозяева не обнаруживают нашего вторжения в их владения. Но- чёвка на земле начала сказываться — болит поясница, появился кашель и небольшая температура. Сергей рассопливился и рас- чихался. Днём сидит на солнышке — прогревается.

Каждое утро, как на работу, ходим то в отдел кадров, то к коменданту, то в штаб военного округа. Бюрократическая ма- шина работает медленно, и только сегодня оформились и полу- чили документы на дальнейшее скитание, но уже в другом го- роде.

Железнодорожный билет по требованию взять не могу. Необходима доплата страхового сбора, а денег нет. В кошельке бренчит мелочь, копеек тридцать-сорок. Примерно столько же у Сергея. Попытаемся продолжить поездку водным путём.

Сделать это оказалось нелегко. Пароход пассажиры брали штурмом. При посадке творилось что-то невероятное. Не все смогли попасть на пароход. Остались на пристани и мы с Серге- ем. По поводу следующего рейса ничего конкретного в диспет- черской не сказали. Пароход придёт либо поздно вечером, либо завтрашним утром.

Целый день свободен, но это не радует. В городе делать не- чего, да и очень жарко. На набережной чуть прохладнее. Неимо- верно хочется пить. Парадокс — Волга рядом, а напиться негде! У берега вода грязная и захламлённая. Фонтанчики с питьевой водой не работают, в их чашах мусор, битое стекло.

Отошли с Серёжей в тенёчек небольшого сквера. Но жажда не уменьшилась. Сейчас бы глоток холодненькой водички. Непо- далёку шустрый пацан торгует колодезной водой — два рубля за кружку. Сосчитали с Сергеем наш общий капитал. На него котён- ка не напоить, а не то что купить кружку воды на двоих.

Стоявший рядом мужчина слышал наш разговор, дал три рубля. Стыдно, но я с великой благодарностью взял эту помятую трёшку. Пацан сделал нам скидку, и мы купили по кружке воды. До чего же она была вкусная! Её можно пить и пить. Ребёнок по- жалел взрослых дяденек с двухдневной щетиной на впалых ще-

ках и налил ещё одну кружку. Воду выпили по-товарищески, по- полам. Поблагодарили пацана и старушку, которая дала четыре варёных в мундире картофелины.

Кто же я сейчас, в прошлом кадровый командир?! Не шаро- мыга, не пьяница. Но вид у меня такой, что вызываю жалость у сердобольных старушек и пренебрежение, презрение у чинуш, си- дящих в учреждениях, назначение которых оказывать практиче- ское содействие обращающихся к ним за помощью, за оформлени- ем документов, а не гонять «просителей» из кабинета в кабинет, от стола к столу. Очень надеюсь, что, прибыв в Суслонгер, унижения мои закончатся. Там воинская часть, значит, порядок и дисципли- на. В данный момент первостепенной задачей является дождаться парохода и, что немаловажно, ухитриться попасть на него!

Пока же сидим с Сергеем на скамейке в тенистом скверике. Отсюда хорошо видна пристань и Волга с её простором и идущи- ми по ней судами, в основном, грузовыми.

Съели по две подаренных холодных картошки. Мысленно поблагодарили добрую старушку. Наверное, не от хорошей жиз- ни она торгует варёным картофелем. Может, это её единственный приработок к вдовьей пенсии или пособию за сыновей, погибших на фронте? Такая вот доля российских женщин…

Под вечер к дебаркадеру пришвартовался долгожданный пароход. Началась посадка. Пробиться к сходням парохода невоз- можно, людской поток вот-вот сомнёт, раздавит, но и выбраться из толпы нельзя, зажат так, что ни повернуться, ни вздохнуть, ни рукой пошевелить. Водоворот толпы завертел, понёс… В резуль- тате я и Сергей оказались на пароходе «Кольцов», на его нижней палубе. Там и осели. О местах в каюте не возникало даже мысли.

Они давно проданы и забронированы за «порядочными» пасса- жирами, к коим основная масса граждан, да и мы с Сергеем, не относимся.

Увы! За время, что нахожусь в своей стране, я что-то не за- мечал социального равенства. Контрасты, контрасты… Классные вагоны, куда пускают по предъявлению литерных билетов, и бит- ком набитые общие и товарные с простым людом. Женщины с ребятишками, узлами, мешками, корзинами сутками осаждают билетные кассы и поезда. А «привилегированные», подчас какие- то юркие типы и дамочки с перманентом, обесцвеченные пере- кисью водорода, без толкотни и суеты занимают места в литер- ных пассажирских вагонах и в «своих» комнатах отдыха. И этот унижающий окрик блюстителей порядка: «Куда? Ослеп, читать не умеешь — для командировочных, для военных!..»

Здесь, в глубоком тылу не было разрушительных бомбё- жек и шквального артобстрела. Здания не разрушены, железно- дорожные пути не повреждены, и такой бедлам, неразбериха на транспорте, бюрократическая волокита в учреждениях, назна- чение которых обслуживание граждан, и не каких-то чужаков, а своих, советских.

Палубные граждане-пассажиры ещё какое-то время по- бурлили, потолкались, поскандалили и утихомирились. Каждый определился с местом и стал устраиваться на ночлег. Нашлось место на палубе, согретой солнцем и работающими двигателями, и для меня с Сергеем. Укрылись с ним моей шинелью, молча гля- дели в звёздное небо. Каждый думал о своём. За бортом медленно идущего парохода плескалась вода. Ночную тишину изредка на- рушали гудки встречных пароходов и барж. Волга работает кру-

глосуточно и, как добрая мать, слегка покачивает пароходы, слов- но говорит: «Отдыхайте, люди, всё устроится, всё наладится». С такими мыслями я и уснул.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры