Муз. Усиливается –гроза и Т. Д. На экране гроза и буря с дождем в степи – ураган (найти. . Кажется фильм «очарованный странник»)

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 6Следующая ⇒

(МУЗ. усиливается –гроза и т.д. На экране гроза и буря с дождем в степи – ураган (найти!! Кажется фильм «Очарованный странник»)

Танкабике:

Ты оборотень! Дьявол! Сатана!

Дервиш:

Всесилен сатана, а я был слабым

Каликой перехожим, беззащитным.

Зато во мне теперь проснулся дьявол

И ожил нерастраченный огонь!

Танкабике:

Куда ускачешь, постаревший конь?

Ты осчастливишь молодость едва ли!

Дервиш:

Моя забота, не твои печали!

Отдай Шафак – и сохраню я тайну!

Танкабике:

Не будет этого! О боже, помоги!

Дервиш:

Не слышит боже! Можешь мне поверить,

Зло и добро исходит не от бога,

Зло и добро исходит от людей.

Я меч занес, откупишься – спасу!

Танкабике:

Нет! Нет! Чтоб старый грех прикрыть,

Я на душу грех новый не возьму!

Дервиш:

Я осрамлю тебя пред целым родом!

Улика – твой придурок Дивана!

Танкабике:

Каким бы, извергом ты, Дервиш, не был,

До этого злодейства не дойдешь.

Дервиш:

Отдай Шафак, иначе пожалеешь!

Танкабике:

Пугай других, меня не испугаешь.

Пережила я собственные страхи.

Не забывай: тверда моя рука

И сердце от беды окаменело!

Дервиш:

Ты не храбрись, тебе, я знаю, страшно!

Ты тень моя – куда я пожелаю,

Туда пойдешь, покорная судьбе. (уходит в «тень»).

Танкабике:

Дурная явь! (отступает назад)

Оттянута злым роком тетива!

Не промахнись! Прицелься прямо в сердце!

Стреляй! Не медли, наказанье божье!

О, страшно мне! Эй, люди, помогите!

(вскрикивает, падает???? Или уходит.)

(Р.S. сцена «колдовства» Дервиша!!) ЗТМ.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ.

(ВЕЧЕР. грустная мелодия-песня.

  Акъегет и Шафак в юрте???)

Шафак:

Какой печальный слышится напев.

Акъегет:

Похоже, это плачут наши души,

Заблудшие не по своей вине.

Шафак:

Так рок судил. Коль верить старине,

У нас на лбах его должна быть запись.

Акъегет:

Судьбы предначертанье стерли люди

И написали рабскою рукою

Взамен его неправый приговор.

Шафак:

Кидалась в омут и живой осталась.

Акъегет:

Спасибо Ялсыгулу: спас тебя!

Шафак:

Моя вина, хотела вам помочь я,

Да вот живую привезли назад.

Акъегет:

А надо мной, как тучи, днем и ночью

Клубятся в небе вздохи Зубаржат.

(в порыве бессильного протеста)

Арканил душу дедовский сокольничий,

А я кричу ему: не своевольничай!

Зачем с любимой разлучать безжалостно?

Вот две руки, их забери, пожалуйста!

Они согреты ручейками синими,

Ты сделай их покорными рабынями!

А душу не сажай в загон невольничий.

Но глух обычай – дедовский сокольничий.

(Замолчали. МУЗ. все слышнее.)

Шафак:

Уж третий месяц как молодожены

Живем с тобою в юрте мы одной.

Но у меня на дне зрачков ни разу

Твой взор не отражался по ночам.

Акъегет:

Прости меня. Не волен я, Шафак.

Шафак:

Уж третий месяц… Долго ль будет так?

Акъегет:

Всю жизнь, наверно, что недолгой будет.

Шафак:

А я живая! Кто меня осудит?

Уж третий месяц… На мою подушку

Ты не склонил ни разу головы.

Акъегет:(подходит, смотрит в глаза и гладит по голове)

Прости меня. Не волен я. Увы!

Льну мыслями к другому изголовью.

Шафак:

Отвержена я счастьем и любовью.

Мне дали имя грустное не зря.

Зовусь «Шафак» - «вечерняя заря».

Акъегет:

Утешить как жену тебя готов,

Да не могу найти я нужных слов.

Шафак:

А может, покориться нам судьбе?

Ведь и до нас подобное бывало.

Акъегет:

Я думал сам: привыкну, мол, к тебе,

Но слабости душа не потакала.

Прости меня, не сетуй, дорогая,

Ты хороша, но мне мила другая.

Шафак:

И капельке одной была бы рада.

Акъегет:

Вымаливать, Шафак, любви не надо.

Я сердце не могу длить на доли,

То не в моем понятии и воле.

Хочу с тобой поговорить я честно…

Шафак:

Ах, Акъегет, все и без слов известно…

Акъегет:

Что, интересно, про меня ты знаешь?

Шафак:

Что по ночам ты у нее бываешь.

Акъегет:

Следишь за мною?

Шафак:

Уж третий месяц я твоя жена

И чувствовать поэтому должна,

Где ты проводишь ночи до рассвета.

И не одной мне ведомо про это.

Будь осторожен. Слышала не раз,

Что люди рода осуждают вас.

Акъегет:

Когда б не Зубаржат, тебе хранил бы верность.

И не кляни нас, наш удел – плачевность.

Шафак:

Мне и на это право не дано…(плачет).

Акъегет:

Не плачь, Шафак! На небесах не видят

Ни наших слез, ни наших мук земных.

Эх, если бы война вдруг началась,

Ушел бы на войну,

Глядишь, угомонились бы страданья!

Шафак:

Ах, что ты говоришь?

Хоть стал ты счастьем черным для меня,

Молю я небо: пусть войны не будет!

(склоняет голову ему на плечо)

Акъегет:

Хорошая, чем тебя утешить?

(входит Ялсыгул. Удивлен).

Ялсыгул:

Мир и согласье посетили вас..

Раз посетили – значит, в добрый час!

Благополучью – место возле вас!

Акъегет:

А-а! Ялсыгул-агай!

Входи, наставник верный!

А ты, Шафак, кумыс ему подай!

Ялсыгул:

Меня, слугу лишь только в этой юрте

Как равного встречают каждый раз.

(Шафак подает кумыс)

Ялсыгул:

Благодарю, Шафак!

В согласье вас увидев,

Обрадовался доброму виденью.

Шафак:

Печалью эта близость рождена.

Ялсыгул:

А я-то думал, все пошло на лад,

И порешил, что разговор, с которым

Сюда я направлялся, ни к чему.

Акъегет:

Нет, Ялсыгул-агай, разматывай клубок,

О чем хотел поведать, говори!

Ялсыгул:

Мой разговор искал мужские уши…

Акъегет:

Нет у меня секретов от Шафак.

Коль нитку взял, разматывай клубок!

Ялсыгул:

(как бы извиняясь)

Худые сплетни расползлись как змеки.

Знай, Акъегет, тебя и Зубаржат

В прелюбодействе многие винят.

Обозлены старейшины и сыплют

Проклятия на голову твою.

Акъегет:(указывая на Шафак)

Она лишь вправе проклинать меня!

Такого права нет у аксакалов!

Ялсыгул:

Отцами рода прозваны они,

И супротив них действовать негоже.

Акъегет:

Мне Зубаржат законов их дороже!

Ялсыгул:

По всем приметам, голод наступает.

Скот падает на пастбищах в степи,

А старики твердят, как сговорившись,

Что это вы накликали беду.

Шафак:

Не потускнеет правда от навета!

Намеренья чисты у Акъегета.

А на людей беды он не накличет.

Ялсыгул:

К тому же Дервиш, словно филин, кычет????,

Народ мутит. Мол, изгоните грешников,

Не то нагрянет мор!

Шафак:

Что ж этого бродягу до сих пор

Не выгнала с позором байбисэ?

Ялсыгул:

Никто не знает, лишь дивятся все!

Акъегет:

Блажь матери, причуда иль секрт?

Ялсыгул:

Плохую весть принес я, Акъегет.

Вот огорчил, и самому обидно.

Акъегет:

Вестей хороших не дождешься, видно.

Ялсыгул:

Коль опереться вздумаешь на стремя,

Подай лишь знак, и мигом удружу.

На всякий случай я теперь все время

Двух рысаков под седлами держу.

Акъегет:

Как ни скачи – беда по следу мчится.

Ялсыгул:

На свете может всякое случиться…

Акъегет: (решительно)

Конец терпению!

Я к матери пойду.

Пусть снова собирает аксакалов.

Ведь и они из племени людей.

(убегает).

(звучит печальная МУЗ.)

Шафак:

Не надо было, Ялсыгул-агай,

Из озера вытаскивать меня.

Спала бы я сейчас в могиле темной,

Не ведая печалей и тревог.

Ялсыгул:

Порой сквозь тучи видим солнце мы,

Хоть бледен свет, но все же лучше тьмы.

Шафак:

Ты ясность слов туманом обволок.

Ялсыгул:

Я в этом мире слишком одинок.

Милы мне только Акъегет и ты.

Вы – солнышко за дымчатой грядою…

Шафак:

За черной тучей, прозванной бедою…

Ялсыгул: (застенчиво)

Ты для меня, Шафак, сестра родная.

Я за тебя хоть в воду, хоть в огонь.

Мне кажется, из озера я вынес

С тобой, спасенной, собственное сердце.

Шафак:

Какой ты добрый, Ялсыгул-агай,

Когда бы люди все такие были.

Ялсыгул:

Башка моя немного стоит, право,

Но за тебя готов ее отдать.

Шафак:

Какой ты удивительный, однако!

Ялсыгул:

Ну ладно, мне пора. Будь терпеливой

И знай, что я поблизости всегда. (Уходит).

Шафак:

Он одинок, как дерево в степи.

А разве я, печальница, богаче?

Вдовой была, вдовою и осталась.

Уж третий месяц замужем, а муж

Моей подушки не коснулся даже.

Грешно ль мое желание, грешно ли?

Не каменная баба я, живая…

(входит Дервиш)

Дервиш:

Салям, Шафак. А где хозяин дома?

Шафак:

Ушел он… Нет его!

Ступай покуда, Дервиш… Что смотришь?

Сказала – нету мужа!

Дервиш:

А у меня есть дело не к нему.

С тобой желаю я поговорить…

Шафак:

Нет! Нет! У юрты есть хозяин.

Зайдешь, когда вернется он… Ступай!

Дервиш:

С намереньями добрыми пришел я…

К тебе одной.

Шафак:

Мне ничего не нужно…

Ступай… Я благоденствую в достатке…

Проваливай, сказала! Уходи!

Дервиш: (смеется)

Какой там благоденствуешь, неправда!

(угрожающе) Род вымирает ваш.

Накликали, погрязшие в пороке, мор на страну.

Шафак:

Не говори напраслины бесстыдной.

Не баламуть, а то погибнешь сам!

Дервиш:

Дуреха ты! Разврату предается Акъегет.

Другую обнимает что ни ночь.

Встань пред людьми и отрекись от мужа,

Который спать с тобою не желает.

Шафак:

Клевещешь ты! Мне верен Акъегет!

Дервиш:

Сопливый Ишмурза ложится рано.

Как только сон смежит его ресницы,

Твой муж опять в объятьях Зубаржат.

А на заре домой скопцом приходит. (смеется)

Шафак:

В моих объятьях ночи муж проводит.

Я всем довольна, слышишь, соглядатай!

Проваливай, да прикуси язык!

Дервиш:

В монашку превращенная супруга

Не знает то, что знает вся округа.

Нет даже женской гордости в тебе.

Шафак:

Какое дело до округи мне?

Мой ад и рай вот в этой юрте, Дервиш,

А ты подальше выбирай дорогу!

Дервиш: (про себя)

Я из костей людских построю мост,

Но все равно добьюсь желанной цели.

(к Шафак)

Тебе аллаха передал я волю:

От мужа отрекись перед народом,

Чтобы господней кары избежать.

Великий грех – скрывать ину другого.

Где он сейчас, соломенный вдовец,

Ты и сама не ведаешь, наверно?

Шафак:

Ногам его указчик – голова.

Не то что у других.

Ступай, пока не кликнула людей!

Дервиш:

Святые даже смерти не бояться,

А ты меня насилием пугаешь.

Я все могу.

Вот захочу, чтобы луна погасла, и погаснет.

(достает книгу, что-то высчитывает про себя???)

Сегодня в полночь… Да! Спешить мне надо…

Шафак:

Спеши уйти отсюда, чудотворец!

Дервиш:

К тебе, Шафак, к тебе одной спешу я!

(бросается к ней, потягивая руки??)

Шафак:

А-а-а! люди! Помогите!

(Вбегает Дивана)

Дивана:

Шафак! Шафак! Близ юрты видел змея.

Сюда бы не заполз, будь осторожна.

Змей с черным языком. Его укус опасен.

(показывая на Дервиша)

А может, обратился он в него?

Дервиш:

Что мелешь ты, увенчанный печатью сатаны?!

Вот палкою тебя огрею, олух!

Дивана:

Бить Дивану нельзя, Танкабике накажет!

А почему ты, Дервиш, бродишь к ночи

Меж юртами, как будто соглядатай?

Из племени змеиного ты родом,

Мне ангелы об этом рассказали.

Дервиш:

Вот прокляну, и в камень превратишься,

Все будет польза. Сможешь стать надгробьем

Ты на могиле матери своей!

Дивана: (грустно)

А у меня нет матери.

(гневно) Когда бы камнем стал я,

То раздавил тебя.

Змей ядовитый ты, не человек.

Вон хвост как извивается, змеится!

И шапка у тебя змеиного покроя.

Дервиш:

Вот обращу тебя в собаку я,

И пятки мне лизать покорно будешь!

Дивана:

Нет! Нет! Лизать тебе не стану пятки,

А горло постараюсь перегрызть!

Р-р-р! Гав-гав-гав!

(залаяв, кидается на Дервиша, который убегает)

Шафак:

Дивана! Как испугалась я!

Дивана:

Не бойся! Это я потехи ради

Залаял, словно пес сторожевой.

Шафак:

Он-пес, что принял образ человека,

Ты-человек, залаявший для шутки.

Дивана:

А знаешь, что, Шафак?

Шафак:

Что, Дивана?

Дивана:

Я не женюсь вовеки.

Шафак:

А почему жениться ты не хочешь?

Дивана:

Все было хорошо, но разом обо

Женились – Ишмурза и Акъегет,

И наступило горькое похмелье.

Ты здесь ревешь, там плачет Зубаржат.

Украдкою льет слезы байбисэ.

И только Ишмурза один не плачет,

С утра верхом на палочке он скачет,

А ночью спит.

Я в степь иду и там реву навзрыд. (начинает плакать)

Шафак: (про себя)

Наверное, предчувствует он что-то.

Дивана:

И ангелов теперь не видно в небе.

Темным-темно.

Шафак:

Забрезжит! Погоди!

Дивана:

Нет, не забрезжит. Ангелы в обиде,

Отсюда улетели далеко.

Шафак:

Иди-ка спать. Ночь близится, пора.

Дивана:

Проспать бы до весны, не просыпаясь…

(входит Зубаржат. Шафак удивлена. Пауза.)

Зубаржат:

Прости мое внезапное вторженье.

Муж утомился, он играл весь день.

Спит, бедненький. А мне одной так страшно.

Шафак:

Входи в мой угол, свойственница. Сядь.

Дивана:

Не о мужьях пойдет ли разговор?

У каждой муж как будто на подбор.

Зубаржат:

Ты в юрту нашу, Дивана, ступай.

Ляг рядом с Ишмурзой, а то еще проснется

И заревет от страха в темноте.

Дивана:

Соперницы, но как заведено,

Им кое-что и общее дано. (уходит)

Зубаржат:

Пришла упасть к твоим ногам, Шафак.

И стыдно, и таиться нету сил.

Шафак:

Судья тебе не я, а бог тебе судья.

Зубаржат:

Нет, ты судья – законная жена.

Шафак:

Не трогай раны сердца моего.

Зубаржат:

Осыпь меня проклятьями, упреками,

Бей плетью по глазам, гони с позором прочь.

Душа покрыта вся кровоподтеками…

Ко мне он не приходит третью ночь.

Шафак:

К тебе он не приходит третью ночь,

Меня не замечает третий месяц.

Покойницы живой Шафак досталась участь.

Зубаржат:

Как призраки живем, изверившись, измучась.

(склоняется к ногам Шафак)

Молю тебя: верни мне Акъегета!

Я без него сживу себя со света.

Но жить еще мне хочется, Шафак..

Шафак:

Зачем себя ты унижаешь так?

Когда бы я, как ты, была любима,

Все горести мне б стали легче дыма,

Я небо б подпирала головой.

Ведь быть любимой – значит быть живой.

Зубаржат:

(не вставая с колен)

Мне б только знать, что ты меня прощаешь,

Признав мои права на Акъегета.

Шафак: (поднимая ее с колен)

Когда нас разлучали, то на это

Согласия спросил ли кто у вас?

Нет, не спросил! Зачем же ты сейчас

Согласья ищешь, чтоб сойтись с любимым?

Зубаржат:

Как ты великодушна и щедра! (хочет обнять)

Шафак:

Ко мне не прикасайся, Зубаржат.

Объятьям жизни ты принадлежишь,

А я в объятьях смерти побывала.

Зубаржат:

Теб я благодарна и немало.

Шафак:

Творю благодеянья поневоле.

Будь Акъегет мне мужем, я в него

Вцепилась бы когтями и зубами,

Вовек не отдала бы никому.

Но он не муж мне - нареченный твой,

Вздыхатель, и жених, и полюбовник.

Ты не жена, и я вдова поныне,

Несчастны обе по одной причине.

(входит Акъегет. Зубаржат бросается к нему.            Шафак незаметно уходит.)

Зубаржат:

Мой Акъегет!

Акъегет:

Любовь моя!

Зубаржат:

Последние три ночи и два дня

Годами показались для меня,

Не вытерпела я. Сама к тебе явилась.

Акъегет:

Желанная, сдаюсь тебе на милость!

Зубаржат:

Когда ты рядом – ночь на день похожа..

Акъегет:

Все, Зубаржат! Конец разлуки нашей!

Я к матери пришел и заявил,

Что будем мы с тобой отныне вместе

И в юрте жить намерены одной.

Зубаржат:

Ужели правда? Словно муж с женой?

А что же мать в ответ тебе сказала?

Акъегет:

Подумала. Вздохнула. Промолчала.

Зубаржат:

Давай уедем мы с тобой далеко.

Акъегет:

Ведь степь кругом, куда ни кинешь око.

Пристанище и пищу где добудем?

Зубаржат:

Отца убили слуги Каракужи…

 Не пропадем! Помогут люди людям.

Бежим! Пока не разразился гром.

Акъегет:

Жить будем здесь и под одним шатром!

О том сказал и матери, чтоб знала!

Зубаржат:

А мать красноречиво промолчала…

Акъегет:

К ней аксакалы начали сходиться…

Зубаржат:

Когда б решили старцы отступиться

И на своем настаивать не стали?

Акъегет:

В них жизни нет! Отступятся едва ли!

Зубаржат:

Ведь были молодыми и они…

Акъегкет:

То было в незапятные дни.

У них своя, у нас своя дорога…

(слышатся крики и шум. Появляются аксакалы и Дервиш).

Дервиш:

Вы честь и совесть рода, аксакалы,

И убедиться можете воочью,

Что потеряли стыд они совсем.

Опять вдвоем. Нет меры их пороку!

2 аксакал:

Позор! Позор! На целый род позор!

3 аксакал:

В роду у нас такого не бывало!

Теперь конец благополучью рода! Пропали мы!

Дервиш:

Живут по наущенью сатаны.

Блуд этих двух в беду невинных ввергнет!

1 аксакал:

В степи пересыхают родники!...

2 аксакал:

И молоко у кобылиц исчезло!...

3 аксакал:

За лето все ни одного дождя.

Листва пожухла, и трава дымится.

1 аксакал:

Всевышний нас карает лихолетьем.

Скот падает, и люди мрут от хвори.

Дервиш:

Когда в роду такие есть, как эти,

Луна погаснуть может над страной!

Акъегет:

Старейшины, во власти вашей мы!

 Не мы беду накликали, клянусь вам,

Несправедливость вызвала беду.

От наших вздохов листья пожелтели,

От слез горючих выгорела степь.

Вы разлучили нас несправедливо.

Вам не прощает этого господь!

1 аксакал:

Усугубляешь грех! Не забывайся!

2 аксакал:

Встань на колени! Кайся! Кайся! Кайся!

(появляется постаревшая Танкабике).

Акъегет:

Покайтесь сами! Кайтесь, аксакалы!

Покойного отца я верен слову,

А вы еог нарушили завет.

Умерших воля всех судов превыше,

Ее нарушить – превеликий грех!

3 аксакал:

Слова такие не к лицу нам!

1 аксакал:

А ты чего молчишь, Танкабике?

Ты волю объяви свою как мать!

(она молчит)

2 аксакал:

Он отпрыск твой, ответствуй, байбисэ!

(она молчит)

3 аксакал:

Когда бы Рыскул-бей не отдал богу душу,

Держал ответ бы за блудницу дочь!

Акъегет:

Не смей чернить мою невесту, старец!

Она чиста, а я рожден мужчиной!

2 аксакал:

Чиста?! В распутстве вы погрязли - оба!

1 аксакал:

Какой твой приговор, Танкабике?

Молчаньем не потворствуй Акъегету!

Танкабике:

Река, что на вершине родилась,

С горы сбежав, принадлежит долине.

Мой сын возрос, и мне он не подвластен.

(с грустью, тревогой, сожаленьем)

Что скажут люди, так тому и быть.

Дервиш:

Людьми не прикрывайся, байбисэ!

За сыновей ты первая в ответе.

За всех троих. Они твои ведь дети?

(коварно усмехаясь, смотрит на Танкабике)

2 аксакал:

Как – за троих?

3 аксакал:

Троих?... А кто же третий?

1 аксакал:

Не слишком ли усердствуешь ты, Дервиш?

Погиб священной смертью старший сын,

Таким-то сыном может мать гордиться!

3 аксакал:

Ей за него должны мы поклониться.

Дервиш: (откладывая разоблачение)

Воистину вы правы, старики:

Тот сын ее погиб священной смертью!

2 аксакал:

Чего мы ждем? Покаяться распутники должны.

Все беды и напасти через них.

Танкабике, ты волю им объявишь ли свою

Как мать и как свекровь?

1 аксакал:

Да, слово за тобой, Танкабике!

Танкабике: (как бы против воли)

Поверь, мой сын, что одинокий всадник

Не может с целым войском воевать.

Обычай предков – это войско рода,

На милость сдаться следует ему.

Ведь своеволье секрдца бессрасудно,

Всю жизнь иные платят за него,

И платят слишком дорогой ценою.

Даю совет, покайся и смирись!

Акъегет:

Слов покаянья я не знаю, мама.

Танкабике:

Должны перед старейшинами рода

Отречься друг от друга вы навек.

Я утром Ишмурзу и Зубаржат

Перевезу на дальнюю стоянку.

Людей им дам и скот пошлю в достатке.

Акъегет:

Нет, мама, нам раскаиваться поздно.

Зубаржат:

Сбегу, свекровь, и хоть на четвереньках, а вернусь.

2 аксакал:

Гляди-ка, в разговор встревает баба!

3 аксакал: (к Зубаржат)

На пастырей овца решилась блеять!

Зубаржат:

Коль я овца, свалите и зарежьте,

А мучить и овцу возбранено.

1 аксакал:

Зарезать мало, следует повесить!

Акъегет:

Вы со скотом иметь привыкли дело.

В загоне мы находимся у вас.

Но вам достались туши, а не души,

И потому не властны вы над нами.

Мы и в разлуке будем неразлучны,

И обойдет весь свет о нас молва!

2 аксакал:

 Охочие до воли сопляки,

Все зубы для того у вас на месте,

Чтоб языки держали за зубами.

Коль нас не чтишь, побойся, парень, бога!

Акъегет:

Есть бог один! Тот бог соединил нас,

И я других богов не признаю.

Танкабике:

К ногам твоим припав, молю, сыночек:

Покайся перед старцами седыми.

Сородичей от гибели спаси!

Акъегет:

Сородичей погубит рабство духа!

(Звучит МУЗ.) 1 аксакал:

Нет выхода иного, аксакалы,

Изгнать из рода следует обоих!

2, 3 аксакалы:

Изгнать! Изгнать! Изгнать!

1 аксакал:

В степь выгнать,

В степь, связав одной веревкой!

Дервиш:

 В четыре стороны пошлите конных,

Пускай людей они предупреждают,

Что изгнанные хуже прокаженных!

Кто приютит их, тот погибнет сам!

(про себя)

Изгонят их, тогда - Шафак моя.

(вбегает запыхавшись Дивана)

Дивана:

Эй, байбисэ! Послушай, байбисэ!

На небесах произошла потеха!

Кусок луны вдруг взял и отвалился!

А может быть, его отгрызли черти?

2 аксакал:

Опомнись, Дивана! Пустое, несусветное несешь!

Дивана: (показывая на небо)

Когда не верите, то сами поглядите.

Вон: нет куска! И шиш теперь найдешь,

Коли сожрали черти! (смеется)

3 аксакал:

О господи! День судный наступил!

Сжираемое силою нечистой,

Светило тает прямо на глазах!

Мир рушится! Мир рушится! Беда!

Дервиш:

Я предрекал, что быть вам без луны!

1 аксакал:

Как будто на нее бельмо находит.

Светило угасает! Угасает!

2 аксакал:

Порока много! Своеволья! Блуда!

3 аксакал:

Пропали мы! Все из-за них, проклятых!

(гремит гром и сверкают молнии - темнеет)

Дервиш:

Молебствовать вам надо, аксакалы!

Усерднее молитву возносите!

(аксакалы молясь уходят. Зубаржат и Акъегет как-бы в стороне ото всех).

Дервиш: (склоняясь над Танкабике)

Танкабике, над головой твоею

Господней кары тучи собрались!

Я стать могу последним громовержцем.

(надменно)

Вели, чтоб приглядели за Шафак.

Теперь она моя! По-моему все вышло!

Танкабике:

О боже, душу забери мою!

(уходит, шатаясь)

Дервиш: (смеясь, сам себе)

Могу теперь свидетельствовать сам я!

Могущественней бога – сатана!

(уходит, смеясь)

(темно. Освещены только лица?? Акъегета и Зубаржат)

Акъегет:

Не зги не видно. Темень! Тьма вокруг!

Зубаржат:

Но и во тьме сердца стучат, как прежде,

По стуку их найдем друг друга мы!

Акъегет:

Денница ты моя, подобная надежде!

Зубаржат:

Твой голос свтится, и не страшусь я тьмы!

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США