На экране – вечернее небо, все в звездах. . Или степь)

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 6Следующая ⇒

(вступает МУЗ.)

Танкабике: (нежно)

Поближе подойди-ка, Дивана!

(подходит, она гладит его по голове)

Дивана:

Люблю, когда ты волосы мне гладишь.

(улыбается)

Ласкай меня почаще, байбисэ.

Танкабике:

Ты, Дивана, безгрешное созданье.

С тобой сидишь – смягчается душа.

Все человеки мы – судить нельзя нас строго.

Дивана:

Когда меня ласкаешь ты порою,

Мне хочется заплакать почему-то,

Но я держусь, боюсь тебя расстроить.

Танкабике:

Не плачь, не надо. Тяжко без того.

(гладит по голове)

Все в жизни перепуталось, смешалось.

Ума не приложу я, как тут быть?

Дивана:

На стойбище другое, байбисэ,

Давай с тобой тайком переберемся.

Прихватим Ишмурзу мы – и айда.

И Акъегета заберем туда.

И Зубаржат, и бедную Шафак,

И Ялсылгула тоже – он добряк.

А Дервиш пусть уходит к Рыскул-бею.

Танкабике:

Эх, Дивана, не в нашей это власти

Сбежать о невезенья и напасти.

(на экране – вечернее небо, все в звездах!! или степь)

Дивана: (забываясь)

Лохматый мигом прибежит к нам в гости,

И вновь ему бросать мы будем кости!...

(МУЗ. стихает)

Танкабике:

Смеркается. Пойди-ка позови

Шафак и Акъегета, Дивана.

И если Зубаржат не ускакала –

Покличь ее.

Дивана:

А Ишмурзу?

Танкабике:

Зови.

Дивана:

Идти мне шагом или мчаться рысью?

Танкабике:

Скачи галопом. Чем скорей, тем лучше.

Дивана:

Но! Но! Скачи, каурый! (убегает)

Танкабике:

Дай, боже, твердость духу моему

И жалости лиши и состраданья.

Пусть буду я суровой, как судьба.

(входит Дервиш)

Дервиш:

Хотел я в степь уйти и помолиться,

Но здесь оставил четки, байбисэ. Позволь их взять.

Танкабике:

Бери, когда забыл.

Молись за твердость духа моего,

Детей к себе позвать я повелела,

Чтоб объявить решенье аксакалов.

Дервиш:

На плаху легче было бы взойти,

Сочувствую, но не могу помочь.

Одно к тебе есть слово у меня,

Все рвется с языка и не дает покоя.

Танкабике:

Зайди с утра, тогда и потолкуем.

(слышится смех приближающихся молодых людей)

Дервиш:

На слове том вечерняя заря,

И поутру его не говорят.

(уходит).

Танкабике:

Что на уме у этого монаха?

Загадками тревожит он меня.

Не рыбья кровь, сказал, кочует в жилах.

Неужто глаз он бросил на вдову?

Хорош святой с душой прелюбодея!

(появляются улыбающиеся Акъегет и Зубаржат)

Акъегет:

Звала нас, мама?

Танкабике:

Да, сынок, звала!

Играете и веселитесь вы,

А сорок дней еще не миновало,

Как был убит в сраженье Юлмурза.

Стыдились бы…

Акъегет:

С тоски забава наша.

Зубаржат:

Сложил сегодня песню Акъегет.

О павшем брате эта песня, мама!

Как стал он петь, из глаз слезинки высек

 И сам в слезах стоял передо мной.

Акъегет:

Душа моя что берег, смытый ливнем.

Не упрекай в беспечности меня.

Танкабике:

Ну ладно, ладно, не терзай мне сердце.

Унес в могилу темную с собою

Надежды наши светлые твой брат.

Акъегет:(растерянно)

Не говори так, мама. Мы схватиться

Готовы за соломинку в реке.

Надежда только мертвых покидает.

Покуда живы, будем ждать и верить.

(на палочке скачет Ишмурза)

Ишмурза:

Тпр-ру-ру, тростниковая нога!

Что должен, мама, делать муж с женой?

Сейчас кузнец спросил меня об этом.

А я ответил: как женюсь, то стану

Жену стегать по ягодицам плеткой.

Танкабике:

Опомнись, дуралей!

Где видел ты, чтоб муж стегал жену?

Ишмурза:

А вот Рябой лупцует что ни день.

Танкабике:

Он зверь, не человек!

(входит Шафак и Дивана)

Шафак:

Звала, свекровь?

Танкабике:

Звала. Садись. Рассаживайтесь все.

Акъегет:

Ты собрала нас, мама, в час вечерний,

И добрыми слова твои пусть будут,

Как пожелание на сон грядущий.

Танкабике:

Я не вольна сегодня над словами.

(все переглядываются)

Шафак: (про себя)

Ох, страшно мне! Предчувствую беду.

Танкабике:

С почтеннейшими старцами сегодня

За трапезой советовалась я.

Блюсти обычай предков мы решили.

Акъегет:

Учили предки исполнять заветы,

А для меня обычай этот свят.

Танкабике:

Твой брат погиб, и жизнь перевернулась.

Я не могу держаться воли мужа.

Он сам ее теперь бы изменил

И был бы с аксакалами согласен.

К решению пришли они, что должен

Ты, Акъегет, жениться на Шафак,

А Зубаржат, закону покоряясь,

Стать Ишмурзы обязана женой.

(все растеряны и взволнованы)

Ишмурза: (заплакал в испуге)

Я не хочу жениться, не хочу!

Пусть жениться на ней хоть Дивана,

А я шутил, мне не нужна жена…

(плача, убегает)

Дивана:

Меня оставь в покое, байбисэ!

И без любви мне сладко спиться ночью.

Обеих Акъегету отдавай.

Я удаляюсь, байбисэ-апай!

(убегает)

Шафак:

Листок осиротелый я на ветке.

Сорвусь сама, не трожь меня, свекровь.

Режь на куски, но только не позорь!

Виновницей не стану слез чужих,

Я слишком хорошо им знаю цену.

Зубаржат:

Рабынею твоею стать готова,

Подошвами твоими, байбисэ,

Но пощади, не разлучай с любимым.

Акъегет:

Не говори так, Зубаржат, не надо.

Мы вольными с тобою рождены.

Достойно быть рабой любви и клятвы,

Но не достойно просто быть рабой.

Отец покойный, помниться, сказал:

«Тот счастлив, кто свободен изнутри!»

Зачем молчишь, ты, мама? Ну, признавайся,

Что испытать хотела нашу верность.

Танкабике:

Не вас испытывала, мальчик,

Себя пытала, но под пыткой этой

Не отреклась от своего решенья.

Его судьба продиктовала мне.

Зубаржат:

(падая на колени)

О, смилуйся! Ты в силах это сделать!

Акъегет:

(поднимая Зубаржат)

Пощады просит тот, кто виноват!

Вставай с колен, будь гордой, Зубаржат!

Ведь мы с тобой ни в чем не провинились,

Как только родились – соединились.

И только смерть нас может разлучить.

Танкабике:

Могущество всевышнего безмерно.

Зубаржат:

Для зла, не для добра, наверно.

Танкабике:

Не богохульствуй! Кайся и смирись!

Брега судьбы отвесны, каменисты,

И реку эту вам не переплыть.

Акъегет:

Смиренья жребий не подходит нам!

Переплывем или погибнем, мама!

Танкабике:

 Ты слишком горд! А я – раба закона,

Всевышнего, молвы и табунов.

Акъегет:

О, это рабство! Будь оно неладно!

Рабы, рабы от мала до велика,

Обычаев, придуманных самими,

Благополучья, трусости, страстей.

Тот-раб тщеславья,

Этот-раб богатства,

А третий-раб невежества и зла,

Молчит от страха пред судом неправым.

О, жалкий раб, рожденный от раба!

Повелевает мне обычай рода

Жениться на Шафак во имя рабства,

Она и я – мы оба на согласны.

Огонь и воду вам не породнить.

Танкабике:

Всевышнему, мой сын, не прекословь.

Шафак:

Наверно, бог забыл о нас, свекровь!

Акъегет:

Быть господа рабом – еще куда ни шло.

Сказал Акман, поэт вольнолюбивый,

«Страшнее плена рабство в нас самих.

Невольники со временем исчезнут,

Но рабство духа будет долго жить».

Танкабике:

Не забывай, что род изгнал Акмана.

Акъегет:

Изгнать поэта можно, но не песню.

Теченье нашей жизни безупречно,

Гонитель-смертен,

Слово правды-вечно!

Танкабике:

Не раз мне приходилось убеждаться,

Что человек, отвергнувший обычай,

Находит неминуемую гибель.

Спасти вас, неразумных, я хочу.

Акъегет:

Один спаситель, выхватив клинок,

Спасаемому голову отсек.

Шафак:

Желаю в память мужа дорогого

Свечою одиноко догореть.

Танкабике:

Ты стала многословною, невестка!

Не забывай, что за тебя уплачен

Калым, вернуть которого нельзя.

Твердите все: «любовь, любовь, любовь»,

Что толку от нее?

(к Шафак)

Надолго ли тебе хватило счастья?

В любви печали больше, чем услады.

Шафак:

Она мне и печальная сладка.

Танкабике:

Довольно! Хватит! Слишком взяли волю,

А мне за всех еще нести ответ.

Как сказано, так будет! И напрасно

Надеетесь, что воском станет камень.

Акъегет:

Весь мир во мрак ты погрузила, мама,

И только лишь одна звезда мне светит,

Чье имя – Зубаржат.

Не отступлюсь! Вовек не отступлюсь,

Хоть проклинай, хоть на колени падай!

(берет за руку Зубаржат)

Зубаржат:

Мать, повтори свое благословенье!

Танкабике:

Его беру обратно я! Встречаться

Отныне, ты не будешь с Акъегетом.

Акъегет:

Я господин несказанного слова,

А сказанного слова - я слуга.

Дай руку, Зубаржат, уйдем отсюда!

Когда не солнце, то луна прольет

Свой свет благословенный на обоих.

Уходят. Смена МУЗ.

Шафак: (смотрит в степь)

Какой густой туман упал на степь.

Танкабике:

Шафак, помедли, задержись немного.

Шафак:

Я ужин приготовить собралась.

Танкабике:

Не торопись, успеешь.

Шафак:

Что еще, свекровь?

Танкабике:

Поговорить не как свекровь с невесткой,

Давай поговорим как баба с бабой.

Шафак:

Неравного мы звания с тобой.

Танкабике:

Ты сорванная ягода, Шафак,

Целехонькая, сладкая, в соку.

Лицом красива, статю хороша.

Тебе на долю выпал славный парень,

И, как ни тяжко мне, даю совет:

Подумай о себе, пока не поздно!

Шафак:

Коснулась старость младости моей.

Танкабике:

И я, недолюбив, вдовой осталась,

В мольбах взывала к смерти много раз,

Но жизнь сильней, все переносят люди.

Шафак:

Я слабая, я не перенесу.

Танкабике:

Приворожи ты лучше Акъегета.

Когда луна за облако зайдет,

Проникни в юрту белую его.

Нет выбора иного у тебя.

Шафак:

Не искушай, свекровь! Побойся бога!

Так поступать и в мыслях не могу.

Я не хочу, чтоб слезы Зубаржат

Обрушились проклятьем на меня.

Танкабике:

О Зубаржат подумают другие,

А ты побеспокойся о себе.

Быть молодой и спать одной легко ли?

Иль век, как дура, вдовствовать желаешь?

Иль кровь не воспаляет Акъегет?

Вон как зарделась, словно маков цвет.

Шафак:

Вогнала в краску ты меня, свекровь:

Он нравился когда-то мне, не скрою.

Такой весь ясный, словно лунный месяц.

Казалось, свет исходит от него.

На этот свет душа моя летела,

Волненья непорочного полна.

Теперь-другое. Сердцем безраздельно

Он Зубаржат одной принадлежит.

Танкабике:

Тебе его назначила судьба.

Орлицей надо быть, а не вороной!

Шафак:

Не мучь меня, свекровь! Не соблазняй,

Я женщина живая, не монашка,

Но не хочу украденного счастья.

Танкабике:

Чему бывать, тому не миновать.

Ты-глина, я-гончар. Мне подчиняясь,

Войдешь ты в юрту нынче к Акъегету.

Шафак:

Войти сама я не смогу, свекровь,

Боюсь греха… К тому же этот Дервиш

С меня не сводит плотоядных глаз.

Куда я ни иду – он тут как тут…

Входит Дервиш.

Дервиш:

Последний раз я совершил намаз…

Вокруг туман сгущается, и цветом

Походит он на тучу грозовую.

К добру, быть может?

Танкабике:

К добру ложатся белые туманы.

Пора б об этом знать, слуга пророка.

(Шафак незаметно уходит)

Дервиш:

А черные ложаться – от пророка…

Танкабике:

Мы люди смертные, у нас бывает всяко.

Дервиш:

Уговорить смогла ли молодых?

Танкабике:

Я волю рода им передала.

И ей они противиться не властны.

Дервиш:

Так, байбисэ…

Танкабике:

Так, Дервиш… так…

А что когда шайтан ты, а не дервиш?

Святой или прикинулся святым?

Но среди нас пришелся ты чужой.

И может быть…

Дервиш:

Что - может быть?

Танкабике:

Покинешь нас. Хватает беспокойства без тебя…

Бери, что хочешь, и ступай себе.

Дервиш:

Пристанища ищу, а не богатства,

Бродить по белу свету я устал.

Танкабике:

Что ж, поищи пристанища, смиренный.

Дервиш:

Всю жизнь искал и здесь его нашел.

С меня довольно странствий, маеты…

Танкабике, чем недовольна ты?

Танкабике:

Хозяйка - я, и ты уж не взыщи,

Пристанище другое поищи.

Дервиш:

Благодарю, тебя. Однако

Я все же не приблудная собака.

Кто гонит нищего – тот поступает худо.

Как ни гони – я не уйду отсюда.

Танкабике:

Ты спятил, Дервиш! У меня не только

Лицо порой приветливым бывает,

Но и бывает твердою рука.

Не забывайся, чушь не городи,

Что хочешь забирай и уходи!

Дервиш:

Танкабике, я больше не дурак,

Твоя невестка мне нужна – Шафак.

Танкабике:

Постой, постой, во сне иль наяву

Я слышу этот жениховский бред?

Святой передо мною или нет?

(отстраняется)

Дервиш:

Сам отлучил себя я от земного

И наделен был именем святого.

Я истину искал в посте, в молитвах, в боге

И много лет похоронил в дороге.

За что постился? За кого молился?

Не за того ль, кто в золотом шатре

 С наложницами сладко веселился,

Ночлег мне предоставив в конуре?

А что взамен? Вот и тебе я лишний.

Танкабике:

В раю с тобой расплатится всевышний.

Дервиш:

Сули, сули. А рай-то на земле,

Я это знаю лучше как-никак.

Шафак меня на землю возвратила,

Желанья ожили, и разыгралась сила.

Шафак – моя. Своей добьюсь я цели.

Танкабике:

Опомнись, Дервиш! Ты в своем уме ли?

Дервиш:

Опомнился! И своего лишь требую на свете!

Танкабике:

Вот крикну я людей – и угодишь под плети!

Дервиш:

Ой, не пугай! Мне не страшна и плаха.

Лишившись веры, я лишился страха.

Танкабике:

Проваливай, сказала неспроста я,

Не то велю связать и в степь тебя свести.

С волками дальше разговор вести!

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману