Года 1982-1992 психоневрологический детский дом интернат.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 12Следующая ⇒

По воскресеньям тебя уводили в группу, а я торчал во дворе и ждал,  когда ты подойдешь к окну в коридоре.  И вот  тебя вижу: ты высоко, а я - ниже не бывает.

Я машу  тебе: «Уходи, уходи!», а ты уже прижался лбом к стеклу. Но не плачешь… И уходишь первым: вот так ты меня жалел.

  Понимал, что если  не уйдешь первым, а я не выдержу и убегу, то  буду гадать неделю  о чём ты подумал, видя как я  от тебя убегаю.  

Выхожу за ворота и вою. Столько лет прошло, а я слышу этот свой противный  вой, эти противные всхлипы…. Бегу к ямке, где с прошлого воскресенья спрятана бутылка водки. Хлебнул. Полегчало. Поплёлся  на автобус….  

 Помню твой первый побег.… Мы шли в толпе по подземному переходу  на станции Купчино. Твоя рука в моей руке лежала  как всегда покорно, как вдруг ты вырвал её, и исчез. Я стал пробираться в толпе к выходу на платформу. Мы всегда сворачивали с тобой в подземном переходе к выходу на платформу, чтобы сесть в электричку. Не было тебя на платформе.

- Сын сбежал. Только что. В переходе на выходе в город. На платформе его нет. И на автобусной остановке нет.  Нигде нет! Я вез его в интернат. Психоневрологический. Помогите!

- Где живет, скажет?

 - Не уверен…. Очень прошу помочь!

- А чем я могу тебе помочь, отец? Сам же сказал: сбежал в переходе на выходе в город. Значит надо в городе и искать. Наше дело метро.

 - Так обзвоните все отделения милиции! Приметы сообщите!!

- А ты не кричи на меня - сказал милиционер. На себя кричи…. Давай приметы.

 На парапете у станции метро «Купчино» я простоял часа три не меньше: «Только не выходи из автобуса. До кольца катайся, до кольца! Там тебя увидит водитель, сдаст в милицию»

 Сбылась молитва: тебя вел за руку милиционер.  Я обнял его и поцеловал. Тебя потом. Уже в электричке…

 Что тебе сказать сегодня: спустя 45  лет?

«Бегун ты мой родной, никуда бы ты не сбежал, пойми я в то утро  на ступеньках театра имени Ленинского комсомола, что ты влюбился в Балерину.  Мы смотрели сказку-мюзикл про Оловянного Солдатика и Балерину раз двадцать, не меньше. И ты привык: сначала  мир любви, пропитанный волшебной музыкой Сергея Баневича, а потом мирок интернатного одиночества.

Так год за годом, ты жил влюблённым в свою Балерину, а в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Стойкий оловянный папа».  

Но в то воскресенье спектакль отменили. Я объяснял тебе, что через неделю ты снова увидишь свою Балерину. Чуть не час уговаривал, а потом не выдержал и потащил тебя по ступенькам лестницы. Страшно и стыдно вспоминать как это было…. Тащил и твердил:  «Федю пожалей! Федя ждёт тебя! Плачет Федя в интернате! Ждёт друга». 

 Федя Соом… Ты не  понимал, почему Федя не говорит,  не хотел мириться с его одиночеством и восемь раз  убегал со своего этажа на Федин. «Соедините ребят: они нужны друг другу! Потому и убегает сын к Феде, пытаясь его научить говорить!» Не соединяли…. И ты убегал. Не только к Феде:  из интерната тоже убегал.

  И в кого ты такой бегун?  

Прадед Борух в местечках стёкла вставлял: с ящиком за спиной не побегаешь.  ДедаЗалмана как в десять лет отдали  учиться сапожному делу, так и сапожничал всю жизнь и даже на фронте. 

«Товарищ Кривошей с начала боевых действий  по настоящее время производит починку и пошивку обуви личному составу батареи. Работает в условиях частых передислокаций, вызванных успешным продвижением наших войск, беспрерывно, часто сутками без отдыха, с максимальной нагрузкой. Сапожный и починочный материал использует трофейный, изысканный им самим. Весь личный состав батареи, благодаря упорной работе его и старания обуть, ходит в исправной обуви. Удостоен правительственной награды – медалью «За боевые заслуги» Командир Отдельной Батареи. Команд. Артилл. 43 СК.Капитан Подпись.                 /Плехно/»

  После войны в переулке Усачёва, неподалёку от Садовой, стояла фанерная будка отца с керогазом на зиму. Трудно работалось. Особенно после паралича, да ещё в морозы.

 Помню, принёс обед, а в будке  клиент. Надо ждать… «Дай, думаю, посмотрю, как с одной рукой трудится наш кормилец»? Прогрел пальцем в боковом стекле окошечко и что увидел: «лапа» с надетой туфлёй ногами зажата, гвоздики гирляндой на нижней губе повисли, правой здоровой рукой папа дырок наколет, в набойки    гвоздики вставит и тук- тук, тук- тук….

Жили тесновато на Казначейской  улице 4, напротив дома, где Достоевский свой роман «Преступление и  наказание» написал.

Сначала нас было пятеро: папа, мама и трое детей.   Когда брат  привёз жену из города Тара, я жену из Тбилиси, да ещё  с дочкой годовалой, стало   восемь душ в одной   24-х метровой комнате.

Помню, ужинаем всем семейством, а дедушка твой  своих невесток разглядывает. Сначала Машу: жену старшего сына Макса, рождённую от папы китайца и мамы украинки. Потом на  твою  будущую маму Майю загляделся, со всех сторон русскую, и сказал своей дочке: «Броха, выходи замуж за негра: фестивали устраивать будем».

 Второй твой дед Иван Окаёмов с 19-ти лет с басмачами боролся, дорогу строил Москва - Ленинград, лагерем на Колыме командовал. Куда ему бегать,когда только и следи, чтобы  «подопечные» не разбежались.    Меня,папу твоего, так обласкал на платформе Ростовского вокзала вопросом к дочке, твоей будущей маме: «И где  ты откопала  в мужья этого еврейского цыплёнка?»

Когда узнал, что я стал гидрологом, дед твой подобрел и даже письма писал о прожитой жизни. В книге Василия Ажаева: «Далеко от Москвы» начальник лагеря Батманов – это твой дед  Иван Васильевич Окаёмов …

Как я стал гидрологом?

1951-й год. С моим «пятым пунктом» в анкете в университет на юрфак, как мечталось,   и не  суйся.  Не припомню от кого узнал, что в Гидрометеорологический  институт   хлынули  сплошь  девицы, а парней и  десяти не набралось, бегом подал заявление.

 Беседа в приёмочной комиссии:

- Уверены, что  именно гидрологом хотите стать?

-Мечта с детства.

 -Тёплогоместечка по окончанию не будет.

- Хоть сейчас на льдину!

- Отец  в какой сфере трудится?

 - Сапожник. Как и отец  вождя народов товарища Сталина!

                                    Проскочил.

В экспедициях проработал больше 30-и лет: озёра Целинных земель Казахстана и Алтайского края,  Иртыш в Семипалатинской зоне, реки Белгородской и Курской областей, Свирь.  На Байкале четыре года. Всякое  случалось, вплоть до чуда.                            

….Казахстан. Зима. Метель по степи комки «перекати поле» гоняет, а один комок - будто  вкопался в грунтовку.    

 Вышел из машины, подошёл к комку… Голубь! Откуда взялся? За сто километров ничего жилого, да ещё  в мороз!

 Ваня Берг, баптист и чудо-шофёр, высланный в Казахстан с Поволжья, как увидел голубя, слезами залился: «Бог послал! Бог! Удача  нам будет! Грей голубя! Грей! Долго жить будешь!»

 Ожил голубок у меня за пазухой. Подарил его утром ребятам в совхозе «Агрономия», но иногда вот о чём  думаю: не этот ли голубок помогал мне в жизни?  А может, ты, сынок, и есть тот самый  голубок, жизнь мою согревающий своим теплом и дарящий такие вот встречи?   

Ялта. Зима. Дом писателей им А.П.Чехова. Назначили старостой Всесоюзного семинара драматургов. Сидеть бы и пьесу свою дописывать, так нет: только и бегаю в магазин за водкой  кочегаров  «взбадривать»: тепло где  начальств, только на втором этаже, а на первом - холодрыга. Туда и поселили драматургов-новичков кто помоложе, а заодно, несмотря на возраст и слабое зрение, переводчика «Слово  о полку Игореве» Александра Георгиевича Степанова. Когда  удалось его переселить  в тепло второго этажа, Александр Георгиевич рассказал мне за рюмкой чая как вступал в Союз писателей СССР…

 «Прошёл я в 1926-ом  приёмочную комиссию и помчался в Переделкино друга порадовать.

 Боря в огороде трудился. Зина кричит в окно: «Сашку в Союз принимают!» Боря в ответ: «Переодень голодранца  в мои ботинки и галстук».  Вот их, Боренька, и невзлюбила люто моя жена, поверив Хрущёву, что я  стал врагом народа потому, что ношу ботинки и галстук Бориса Леонидовича Пастернака. Потому и прошу вас  принять эстафету памяти. Тогда  буду  и на том свете спокоен, что жена не выбросит на помойку эти реликвии. Носите на здоровье и пусть эти ботинки и галстук будут, вроде как, вашей охранной грамотой, когда будете вступать в Союз писателей».  Не взял.

Ты, сынок, моя охранная грамота.И когда я:

             «в дороге падал усталый -

охраняла мой сон, покой…

ни на миг меня

                не бросала,

 вечно, всюду была

          со мной

Обдавала небесным жаром,

 мягкой тенью земного тепла.

называл тебя

                Божьим даром…

а это - Любовь была.                                                                                                                                                                           Морис Поцхишвили.

 Глава 2    Сострадание.

Очень нуждаются в нём такие люди как ты, сынок.  Так бы вас и называл: «Люди с особой потредостью в сострадании и любви.

 Это мы живём как можем, а вы - как мы поможем.

 А каким должно быть сострадание? 

«Малодушным, сентиментальным иэто не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?