Правило делового суждения в Российской Федерации

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 8 из 12Следующая ⇒

68 Уставный капитал корпорации в праве США, Великобритании, ФРГ и России: особенности формирования, сравнительный анализ систем «твердого капитала» и «последующего контроля», преимущества и недостатки каждой системы

В англо-американском праве наличие у компании имущества, необходимого для удовлетворения требований ее кредиторов, обеспечивается не требованием наличия у нее минимального или твердого уставного капитала, а запретом распределения ее имущества между участниками (прежде всего выплат дивидендов) в отсутствие проверки ее реального имущественного состояния. Выплата дивидендов или иное распределение имущества компании между ее участниками допустимы только при превышении, или избытке (surplus), стоимости имеющегося капитала.

При этом в корпоративном законодательстве штатов Делавэр и Нью- Йорк (в которых зарегистрировано большинство американских корпораций) критерий превышения имущества компании над ее обязательствами представляет собой стоимость активов компании за вычетом не только ее долгов, но и обязательного, или фиксированного, капитала (stated capital), который принципиально мало чем отличается от европейской категории минимального уставного капитала. Но по своей практической эффективности критерий фактического превышения имущества уступает европейским правилам о поддержании размера уставного (твердого) капитала, поскольку размер фиксированного капитала, его оценка и изменения определяются исключительно по усмотрению совета директоров корпорации.

Следует также иметь в виду, что в отношении постоянного, или основного, капитала (stated capital, legal capital) корпорации американское право фактически закрепляет два различных подхода: "традиционный" (которого придерживается не менее 20 штатов, включая Делавэр и Нью- Йорк) и "современный" (на котором основаны законодательство остальных штатов, включая Калифорнию, и нормы RMBCA). Первый из них допускает выпуск корпорацией по ее усмотрению акций (долей) либо с объявленной (номинальной) стоимостью (размер которой определяет совет директоров), либо без нее. При этом общая номинальная стоимость эмитированных акций и составляет размер постоянного капитала корпорации. Выпуск акций без номинала (no par stock) не дает каких-либо ощутимых преимуществ в сравнении с выпуском акций с номинальной стоимостью (par value stock). Однако акции с номинальной стоимостью обычно могут оплачиваться их приобретателями не полностью (хотя в отдельных штатах это прямо запрещено законом), но в этом случае у них возникает обязанность доплаты (assessment), размер которой составляет объем их договорной ответственности перед корпорацией и деликтной ответственности перед ее кредиторами. Второй подход основан на полном отказе от акций с номинальной стоимостью, что влечет исчезновение и самого понятия "постоянный капитал", поскольку последнее лишь "вводит в заблуждение" кредиторов корпорации, которые в действительности не могут обоснованно судить о ее фактическом финансовом состоянии.

Понятие и значение уставного капитала в континентальных европейских правовых системах аналогично российскому с отдельными особенностями. Превалирует понимание уставного капитала как твердого капитала. –реальной имущественной составляющей, а не как в США, например.

В Германии уставный капитал играет:

1 .воспитательную функцию- Необходимость для учредителей (участников) корпораций делать реальные имущественные вклады в уставный капитал и тем самым брать на себя некоторую часть предпринимательского риска.,(Так было сказано в официальном обосновании изменений германского Закона об обществах с ограниченной ответственностью 1892 г., внесенных в него в 1980 г) ,

2. "порог серьезности" , позволяющий "отсекать" от создания компаний лиц, которые не хотят или не в состоянии внести минимальный капитал, хотя бы отчасти препятствуя этим "легкомысленному или мошенническому" учреждению компаний

3. Поскольку в основном уставный капитал составляет существенную сумму- он выполняет и гарантийную функцию.

При присоединении к Евросоюзу Великобритании и Ирландии, корпоративное право которых не использовало континентальную систему твердого капитала, возникло серьезное противоречие в содержании отдельных национальных правовых институтов. Попыткой снятия различий англо-американского и европейского континентального подходов к системе контроля за имущественным состоянием корпораций стало принятие Советом Европейского экономического сообщества (ЕЭС) Директивы от 13 декабря 1976 г. N 77/91/ЕЭС.

Смысл ее в том, что системы попытались как-то сблизить.

Директива закрепила европейские требования к твердому капиталу, распространяет свое действие только на акционерные общества; из-под ее действия были выведены континентальные общества с ограниченной ответственностью и их английский аналог в виде private limited company.

Стал актуален вопрос о возможности отказа от системы твердого капитала и переходе к альтернативным способами. Решается в настоящий момент в странах тем, что можно выбрать твердый капитал, а можно формальный. Но как название он есть в любом случае. Т.е. полный отказ от уставного не допускается. (Франция, Нидерланды, Бельгия, Люксембург например).

В действительности и перечисленные правопорядки придерживаются системы твердого капитала. Возможность создания корпораций с символическим уставным капиталом обычно наталкивается на достаточно жесткие требования законодательства о несостоятельности, предусматривающего для случаев банкротства, по сути, неограниченную субсидиарную ответственность по их долгам участников и руководителей компаний с таким капиталом.

В основу общих положений ГК РФ об уставном капитале хозяйственных обществ была положена европейская (германская) модель твердого капитала, требующая наличия у таких корпораций минимального уставного капитала. Однако при разработке и принятии отдельных законов о хозяйственных обществах с целью максимального облегчения предпринимателям создания таких юридических лиц был установлен символический размер их минимального капитала с одновременным разрешением формировать его практически за счет любого имущества, а не только денежных взносов. Ограничители на этот счет содержатся только в п. 2 ст. 15 Закона об обществах с ограниченной ответственностью в виде правила об обязательной независимой оценке неденежного вклада участника, превышающего по стоимости 20 тыс. руб. (ранее - 200 минимальных размеров оплаты труда), т.е. вдвое превышающего размер минимального уставного капитала такого хозяйственного общества (в Законе об акционерных обществах и такое правило отсутствует). Фактически, как уже говорилось ранее, это означает возможность учредителей ООО вносить в счет своих взносов (общая стоимость которых в большинстве случаев не превышает установленного законом минимума в 10 тыс. руб.) абсолютно любое "имущество", вплоть до старой одежды, мебели и т.п. (чем достаточно активно пользуются отечественные предприниматели).

Гораздо более высокий размер уставного капитала и достаточно жесткие требования к его составу установлены отдельными федеральными законами для кредитных (банковских) и страховых компаний. Вместе с тем для профессиональных участников рынка ценных бумаг, управляющих компаний инвестиционных и негосударственных пенсионных фондов действуют общие (минимальные) требования к размеру их уставного капитала (ведомственным актом Федеральной службы по финансовым рынкам для них дополнительно установлены специальные требования к "нормативу достаточности собственных средств").

Очевидно, что при такой (во многом намеренно созданной) ситуации категория минимального уставного капитала теряет всякий смысл. Как было отмечено в проекте Концепции развития законодательства о юридических лицах, существующие "требования к составу уставного капитала и порядку его внесения также не способствуют осуществлению уставным капиталом его функций", поскольку "действующее законодательство более или менее эффективно регулирует вопросы уставного капитала только применительно к деятельности кредитных и страховых организаций и недостаточно эффективно - в целом для хозяйственных обществ" .

Поэтому Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации и разработанный на ее основе проект новой редакции ГК РФ исходили из необходимости ужесточения требований к составу уставного капитала компаний, значительного повышения его размера и ограничения возможностей внесения этого капитала в неденежной форме.

Приведенный выше сравнительный анализ зарубежного корпоративного права позволяет сделать несколько важных общих выводов применительно к спорам об уставном капитале и в целом о статусе хозяйственных обществ, развернувшимся в связи с подготовкой проекта новой редакции Гражданского кодекса РФ.

Во-первых, можно констатировать, что настойчивые призывы со стороны Минэкономразвития России и рабочей группы МФЦ к кардинальной модернизации российского корпоративного права, включая отмену традиционного требования минимального уставного капитала хозяйственных обществ, отнюдь не основаны на каком-то принципиально новом подходе, содержащем некие "инновационные" решения, а в действительности являются всего лишь возобновлением традиционных для современных отечественных реформаторов попыток рецепции российским гражданским правом чужеродных для него американских юридических конструкций.

Во-вторых, в любом случае очевидна невозможность простой замены уставного капитала компании "ограничителем распределения" ее имущества между участниками по типу теста на состоятельность. Следует отдавать себе отчет в том, что ее восприятие европейским правом потребует широкого выхода за рамки корпоративно-правового регулирования и вторжения в сферу других законодательных отраслей: от законодательства о несостоятельности (банкротстве), об аудите и о финансовой отчетности до законодательства о договорах, трудового и даже уголовного законодательства. В ином случае, т.е. при отказе от уставного (твердого) капитала без принятия указанных дополнительных мер, попытки ограничения распределения имущества и защита кредиторов окажутся еще более слабыми, чем имеющиеся в США (на что обращается внимание в европейской литературе).

Проблема, следовательно, состоит даже не в возможности отказа от европейских правовых традиций и в заимствовании американских правил (что принципиально уже допускается Комиссией Евросоюза), а в необходимости системного использования этих последних. Такая ситуация, впрочем, неплохо знакома отечественному правопорядку, в который в 1993 г. уже был "с размаху" введен англо-американский траст без какого бы то ни было учета того обстоятельства, что он является институтом неизвестного ни западноевропейским, ни тем более российскому правопорядку "права справедливости" (law of equity), в системе которого он только и в состоянии эффективно функционировать.

В-третьих, необходимо отметить, что "новые подходы", активно навязывающиеся российскому корпоративному законодательству, в большинстве случаев отражают лишь собственные сверхлиберальные взгляды их сторонников, фактически оторванные даже от освещенных выше англо-американских институтов и во всяком случае ушедшие гораздо дальше последних. Невозможно сказать, был ли такой подход оппонентов следствием их неведения или сознательного поведения, но настойчивые требования представителей Минэкономразвития России и рабочей группы по созданию МФЦ о полной отмене правил о минимальном и вообще о всяком уставном капитале хозяйственных обществ не сопровождались предложениями о замене традиционных положений какой-либо иной, альтернативной системой (типа Solvency test и т.п.).

В целом же следует отметить, что настойчивые требования существенной либерализации корпоративного законодательства и закрепления непосредственно в ГК РФ общей презумпции диспозитивности норм корпоративного права основываются на пожеланиях и представлениях той части отечественного бизнеса, которая, с одной стороны, заинтересована в привлечении в страну любых инвестиций независимо от источников их происхождения, а с другой стороны, рассчитывает на эффективную защиту именно своих интересов в условиях "благоприятного инвестиционного климата".

70. Сравнительный анализ моделей управления корпорацией в США, Великобритании, ФРГ и Российской Федерации. Обязанности директоров действовать лояльно, добросовестно и заботливо, правило делового суждения

Управление корпорацией составляет специальный предмет корпоративно-правового регулирования лишь в отношении хозяйственных обществ (объединений капиталов). Относительно товариществ (полных и на вере) во всех правопорядках, включая российский, действует общее правило о том, что управление ими осуществляется по воле (согласию) их участников - на основе заключенного ими товарищеского договора.

В отличие от этого участники акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью не обязаны лично участвовать в деятельности этих капиталистических объединений, что требует создания органов таких юридических лиц, уполномоченных выступать в гражданском обороте от их имени. В свою очередь, структура этих органов и их компетенция становятся важными для третьих лиц, совершающих сделки с корпорацией. При этом участники объединений капиталов заранее исключают (или серьезно ограничивают) свою ответственность по долгам корпорации, в силу чего ее кредиторам остается рассчитывать только на ее имущество, которым опять- таки распоряжаются ее органы. Управление хозяйственным обществом важно также и для его миноритариев, права и интересы которых необходимо защищать от необоснованных действий и злоупотреблений со стороны участников, контролирующих его деятельность, и назначенного ими корпоративного менеджмента.

Система корпоративного управления – это выстроенная организацией система взаимодействия между ее внутренними (акционеры и руководство компании) и внешними (инвесторы, партнеры, поставщики, кредиторы и т.п.) заинтересованными лицами и, призванная способствовать ее эффективному развитию через удовлетворение интересов каждой группы заинтересованных лиц, реализацию и охрану их прав, а также разрешение межгрупповых конфликтов интересов.

Система корпоративного управления помогает компании наиболее эффективно организовать взаимоотношения между собственниками, менеджментом и другим заинтересованными сторонами по поводу владения и управления компанией, а также распределения ее прибыли. Первоначальная цель построения, улучшения и развития любой системы корпоративного управления – снижение рисков, связанных с агентской проблемой при отделении собственности от контроля.

Любую систему корпоративного управления характеризует составляющий ее набор механизмов корпоративного управления (как происходит решение вопросов и реализации власти внутри компании) и уровень их развития:

- механизм формализации отношений и поведения участников системы корпоративного управления через корпоративные кодексы (регулирование общекорпоративных процедур);

- механизм представительства в органах управления, мониторинга и контроля (обеспечение защиты интересов всех групп акционеров);

- механизм подотчетности (согласно иерархии органов управления);

- механизм избежания конфликтов интересов (мониторинг аффилированное между участниками высших органов управления внутри компании, а также сделок с заинтересованностью; разграничение несовместимых должностей; наличие независимых/внешних директоров в высших органах управления; создание специальных комитетов);

- механизм раскрытия информации (стремление к информационной прозрачности деятельности компании и ее менеджмента).

Однако классификация систем корпоративного управления строится не на наличии/отсутствии тех или иных механизмов корпоративного управления или уровне их эффективности, а скорее на специфике становления и развития корпоративной формы ведения бизнеса в различных странах. Обозначенные процессы, безусловно, находились под влиянием общих тенденций экономического развития, развития правовой системы, специфики развития рынка капитала и акционерных обществ каждой из стран.

Таким образом, в литературе выделяют следующие модели корпоративного управления:

- англо-американская (США, Великобритания, Канада, Австралия и Новая Зеландия);

- немецкая (центральная Европа – Германия, Австрия, Нидерланды);

- японская (Япония);

- семейная, или семейный капитализм (Азия, Латинская Америка, Швеция, Италия, Франция).

Англо-американская система корпоративного управления получила распространение в странах с исторически низким уровнем концентрации акционерной собственности. Уровень экономического развития США дает возможность гражданам, а не банкам, сберегать средства, а затем инвестировать в рынок ценных бумаг, делая частных и институциональных инвесторов основными участниками рынка, собственниками компаний. Так как рыночная стоимость акций компаний напрямую связана с качеством управления ею, то инвесторы особенно заинтересованы в эффективности системы корпоративного управления. Фондовый рынок располагает множеством механизмов контроля над эффективностью деятельности менеджмента (предъявляет особые требования к листингу, составлению и раскрытию финансовой отчетности, соблюдению кодекса корпоративного управления; осуществляет мониторинг сделок по слиянию/поглощению и т.п.), но, тем не менее, индивидуальные акционеры остаются чувствительными к любой неблагоприятной информации, так как не имеют реальной возможности влияния при принятии отдельных решений, но зато с легкостью могут «голосовать ногами».

Англо-американская система корпоративного управления является однозвенной и состоит из Акционерного собрания и Совета директоров. Ежегодное собрание акционеров является высшим органом управления корпорацией, но в силу распыленности собственности носит формальный характер, предоставляя основную часть функций управления и мониторинга за деятельностью менеджмента Совету директоров.

Основной задачей Совета директоров является защита интересов и максимизация богатства акционеров, т.е. высокое качество корпоративного управления. Совет директоров состоит из внешних (независимых) и внутренних (управляющих) директоров, которые назначаются Собранием акционеров и подотчетны ему. Внутренние директора являются одновременно управляющими менеджерами компании, а независимые – никак не связаны ни с менеджментом компании, ни с контрагентами или аффилированными лицами, что обуславливает независимость их суждений и предложений. Генеральный директор компании назначается Советом директоров и нередко возглавляет его. Общее количество членов Совета директоров зависит от размера компании, а доля внешних директоров составляет не более 50% (но не менее 1 человека) от общего числа членов Совета директоров. Такое распределение не случайно, ведь стратегическое руководство компанией должно оставаться в руках тех, кто знает компанию «изнутри», но и независимые мнения должны учитываться. Более того, чем выше соотношение независимых директоров к внутренним в однозвенной структуре корпоративного управления, тем меньше риск того, что управляющие директора будут контролировать сами себя, ведь находясь в составе Совета директоров, они выполняют две роли.

Здесь совет директоров корпорации считается не представителем интересов ее участников, а вполне самостоятельным, независимым от участников органом корпорации, который ни в коей мере не связан указаниями общего собрания ее участников. Более того, именно совет директоров, а вовсе не общее собрание определяет основные направления и стратегию деятельности корпорации (хотя недовольные его работой участники корпорации могут пытаться переизбрать его).

Совет директоров часто образует постоянные комитеты для разработки рекомендаций Совету директоров в отношении решения некоторых узких вопросов: выплате вознаграждения менеджменту (комитет по заработной плате), организации внешнего и внутреннего аудита (комитет по аудиту) и т.п.

Преимущества англо-американской модели корпоративного управления в прямом потоке информации между ее структурными элементами (Менеджмент – Совет директоров – Собрание акционеров), что обеспечивает высокий уровень прозрачности деятельности компании в разрезе корпоративного управления и значительно минимизирует агентские издержки.

К недостаткам однозвенной англо-американской модели корпоративного управления стоит отнести возможность значительного искажения рынком ее реальной стоимости в силу низкой концентрации собственности (модель также называют аутсайдерской – а тяготение к использованию внешних, рыночных механизмов корпоративного контроля), а также не вполне четкое разделение функций управления и контроля в силу присутствия значительного числа управляющих менеджеров в составе Совета директоров.

Немецкую модель корпоративного управления отличает от англоамериканской в первую очередь высокая концентрация акционерного капитала, преимущественно в банках и инвестиционных, страховых организациях. Основная причина – низкая ликвидность фондового рынка Германии. Поэтому, во-первых, население хранит свои сбережения в депозитах. Банки, аккумулируя денежные средства населения, оказывают значительное влияние на управление компаниями, так как последние зачастую оказываются в финансовой зависимости от первых: банки выдают компаниям кредиты, покупают их ценные бумаги на бирже или становятся прямыми/косвенными акционерами (приобретая голосующие акции в залог под выданные кредиты или осуществляя голосование по поручению частных лиц, чьи акции находятся на доверительном хранении в банке), взращивая таким образом финансовый контроль над корпорациями. В этой связи именно для банков имеет значение качество корпоративного управления. Во-вторых, историческая роль банков как андеррайтеров при организации первичных размещений давала им возможность приобретать акции компаний в большем, чем они могли разместить, количестве, повышая их шансы на присутствие в Наблюдательном совете.

Важной чертой немецкой модели является практика значительного участия сотрудников и других заинтересованных сторон в принятии важных для компании решений, а также перекрестное владение акциями. В зависимости от собственного количества сотрудники компании имеют возможность избрать своих представителей в Наблюдательном совете. Именно в Германии впервые (Закон 1884 года) законодательно начали защищаться права миноритарных акционеров, согласно группа, владеющая не менее чем 1/10 уставного капитала, могла просить о ревизии торговым судом принятых руководством компании решении.

Высшим органом управления в немецкой модели корпоративного управления является, так же как и в англо-американской – Собрание акционеров. При этом, в частности, за общим собранием участников нередко закрепляется исключительная компетенция, поскольку входящие в нее вопросы ни при каких условиях (даже с согласия самого общего собрания) не могут быть переданы на решение другим (исполнительным) органам корпорации. Немецкая модель является трехзвенной с двухуровневым Советом директоров. Он состоит из органа, в компетенцию которого входит оперативное управление компанией – Правление, и органа, который формирует состав Правления, контролирует его деятельность и формулирует общую стратегию развития компании – Наблюдательный совет. Наблюдательный совет также назначает Генерального директора компании.

Сильной стороной немецкой модели корпоративного управления можно считать то, что она ставит стоимость компании в меньшую зависимость от ситуации на фондовом рынке, благодаря высокой концентрации собственности (модель также называют инсайдерской – за использование внутренних механизмов корпоративного контроля, самоконтроля). Однако этот факт может играть и отрицательную роль, приводя к ущемлению интересов миноритариев, несмотря на высокое развитие принципа участия заинтересованных сторон в бизнесе.

Несмотря на уровень развития США и ФРГ, в обеих странах вплоть до XX века отсутствовала единая система законодательства, регулирующая акционерное право. В США отдельные законы отличались от штата к штату, а в Германии от земли к земле. Однако, если в США основным регулятивным институтом стала биржа (NYSE, Nasdaq), то в Германии контроль и регулирование взяли на себя исключительно государственные институты (Федеральная служба по регулированию финансовых рынков, образованная в результате слияния трех контролирующих структур).

В процессе глобализации ведущие биржевые площадки развитых и развивающихся стран образовали мировой рынок капитала. Биржи США и Великобритании, биржевые площадки континентальной Европы, а также биржи Китая – согласно последнему отчету WFE (The World Federation of Exchanges), именно они входят в первую десятку по размерам рыночной капитализации. Требования к листингу и размещению ценных бумаг компаний на биржах не ограничиваются лишь установлением размера доли акций в свободном обращении или минимальной рыночной капитализации, но также включают в себя требования к раскрытию финансовой информации и соблюдению кодекса корпоративного управления. Как известно, рано или поздно корпорации достигают той точки роста, когда для дальнейшего развития им необходим капитал, и тогда они обращаются к финансовым рынкам. Чтобы получить необходимое финансирование, им приходится приводить внутренние процессы, финансовое состояние и организационную структуру в соответствие с вышеупомянутыми требованиями.

Таким образом, благодаря глобализации рынка капитала и расширения возможности доступа к нему сегодня у компаний есть возможность искать финансирование не только на «домашних» биржевых площадках, но и выходить на биржи других стран. В таких условиях различия в современных системах корпоративного управления компаний из разных стран постепенно снижаются, происходит конвергенция и сближение внутреннего устройства систем корпоративного управления.

Современными институтами регулирования корпоративного управления являются:

- законодательные акты (Закон Сарбейнса-Оксли в США, Закон о торговле ценными бумагами в ФРГ);

- правительственные регуляторы (Комиссия по ценным бумагам и биржам в США, Федеральная служба по регулированию финансовых рынков в ФРГ);

- фондовые биржи (листинговые требования, требования к составлению отчетности/раскрытию информации и соблюдению кодексов корпоративного управления);

- рейтинговые агентства (рейтинг GAMMA от Standard&Poor’s – существовал до июня 2011 года; Национальный рейтинг корпоративного управления – многофакторная оценка системы корпоративного управления, разработанная и применяемая Российским Институтом Директоров).

Англо-американская и немецкая модели имеют множество различий и часто противопоставляются друг другу. Каждая из них формировалась под действием специфической социальной и правовой среды, и если вначале американская система опережала немецкую в развитии и распространении, то в XXI веке яркий индикатор качества корпоративного управления – финансовый рынок – показал недостатки англо-американской модели управления.

Проблемы корпоративного управления в российском праве

Российское гражданское законодательство в регламентации отношений управления хозяйственными товариществами и обществами в основном следовало европейским континентальным подходам. Общие правила ГК РФ устанавливают, что управление в товариществах основывается на соглашении (товарищеском договоре) его участников, несущих неограниченную ответственность по его обязательствам (ст. ст. 71 и 84), тогда как в хозяйственных обществах и в производственных кооперативах должны быть установлены императивно предписанные законом структура и компетенция специально создаваемых органов (ст. ст. 91, 103, 110).

Однако под очевидным влиянием американских воззрений в акционерных обществах главным органом стали не общие собрания акционеров, а советы директоров. Понятно, что мелкие акционеры фактически во многом составляют обузу, бремя для корпоративного менеджмента, нередко прямо или косвенно препятствуя директорам корпорации (как представляющим интересы крупных акционеров, так и независимым) в проведении представляющейся им наиболее эффективной предпринимательской деятельности. Вместе с тем необходимо учитывать, что миноритарии приняли непосредственное участие в формировании имущественной базы (уставного капитала) корпорации, а потому имеют законный интерес в результатах ее работы и способах их достижения. Использование переданного ими корпорации имущества без их ведома - грубейшее нарушение прав собственности (property rights), о всемерном соблюдении которых всегда заботятся сторонники улучшения инвестиционного климата.

Более того, теперь "вдруг" выяснилось, что в роли бесправных миноритариев могут выступать не только мелкие вкладчики - граждане, но и относительно крупные, в том числе зарубежные, инвесторы, приобретшие небольшие пакеты акций. Между тем целенаправленно осуществленное в отечественном акционерном законодательстве всеобъемлющее устранение из корпоративного управления акционеров, особенно миноритариев, имело конечным следствием то обстоятельство, что по уровню защищенности их прав и интересов Россия, как уже отмечалось, находится на 140-м месте из 144 возможных.

Правило делового суждения в Соединенных Штатах Америки

Правило делового суждения действует для директоров компаний в качестве защитной презумпции, основанной на предположении судов о том, что директора при принятии деловых решений действовали на основе информированности, добросовестности и в лучших интересах компании. Это правило используется судами при оценке возможности привлечения к ответственности директора перед компанией за убытки, предположительно понесенные ей в результате отсутствия должного внимания со стороны директора.

Правило делового суждения основано на идее о том, что даже катастрофические убытки, понесенные компанией, не свидетельствуют о неправомерном поведении директоров и, более того, не всегда являются основанием для их ответственности. Даже в случае совершения объективно ошибочных действий и возникновения в этой связи негативных последствий директора могут не нести ответственности: эти негативные последствия рассматриваются как проявления нормального предпринимательского риска. Суды в США стараются не вмешиваться в процесс принятия или оценки бизнес-решений директорами компаний.

В случае, если истец предоставит достаточные для преодоления презумпции доказательства, бремя доказывания перекладывается на ответчика, директор должен будет продемонстрировать, что оспариваемое решение или сделка были абсолютно справедливыми для компании и ее акционеров.

Таким образом, существует 3 главных условия для применения судами США правила делового суждения:

1. Отсутствие заинтересованности со стороны директора в принятом им управленческом решении.

2. Решение директора должно быть разумным и информационно подкрепленным.

3. В случае наличия заинтересованности со стороны директора, принятое им управленческое решение должно быть справедливым по отношению к компании и ее акционерам.

Правило делового суждения в Федеративной Республике Германии

В соответствии с пунктами 1, 2 § 93 Закона Германии «Об акционерных обществах» директора обязаны действовать усердно, с осторожностью, которую следует ожидать от предусмотрительного и добросовестного предпринимателя и несут ответственность за ущерб, нанесенный компании вследствие нарушения их обязанностей перед компанией. Эти нормы также предусматривают возможность не привлекать директора к субсидиарной ответственности, в случае, если он, принимая деловое решение, обоснованно полагал, что он действовал на основе адекватной информации и в интересах компании. Как и в Соединенных Штатах, в Германии правило делового суждения предназначено для того, чтобы предложить директорам «безопасное убежище» и защитить суд от возможной предвзятости.

Однако даже принимая во внимание тот факт, что интерпретация немецкого варианта правила делового суждения следует тем же путям, что и его американский аналог, существует одна отличительная черта. В соответствии с немецким законодательством бремя доказывания лежит на директоре, то есть он обязан оправдать себя, установив, что обжалуемое решение действительно было принято в рамках правила делового суждения.

Согласно правилу делового суждения обязанностью директора является соблюдение осторожности, в то время как недобросовестное поведение директора никогда не может быть оправдано. Немецкие суды довольно строго относятся к ответственности директоров компании, о чем свидетельствует одно из решений Верховного суда Германии, в котором он зашел так далеко, что потребовал от директора изучить все доступные источники информации, даже несмотря на то, что законодательство явно требует только изучения адекватной информации.

В России у директора компании также есть обязанность действовать добросовестно и разумно. Нарушение этой обязанности влечет для директора соответствующую ответственность. В соответствии с Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 62 от 30 июля 2013 года «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» негативные последствия, наступившие для компании в период времени, когда в состав органов компании входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Кроме того, поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав компании и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные компании убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Директор в свою очередь может доказать, что заключенная им сделка хотя и была сама по себе невыгодной, но являлась частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых предполагалось получение выгоды юридическим лицом или то, что невыгодная сделка заключена для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица.

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров