Тед Банди проник в хи омега 14 или 15 января 1978, убив двух девушек и двум нанеся тежёлые травмы. Затем он отправился по другому адресу и напал ещё на одну молодую женщину.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 16 из 22Следующая ⇒

Глава 30

В тот страшный уик-энд почти все, кто проживал в кампусе Университета Флориды, слышали сирены скорой помощи и были в курсе масштабной полицейской активности, понимая, что она вызвана чем-то бо̒льшим, нежели простым бытовым происшествием или обычным полицейским расследованием.

В воскресенье, 15 января, Генри Полумбо и Расти Гейдж, двое музыкантов, проживавших в «Дубе», вернулись домой в 4:45 утра, – когда в нескольких кварталах парамедики везли Шерил Томас в больницу. Они слышали звуки сирен, но не знали, что случилось.

Поднявшись на крыльцо, они увидели человека, въехавшего неделю назад в комнату № 12 – Криса Хэйгена. Он стоял у входной двери и смотрел в сторону кампуса. Они поздоровались с ним, он сказал «привет». Позже они не смогли точно вспомнить, во что он был одет, но Гейдж назвал ветровку, рубашку и джинсы: вся одежда была тёмного цвета. Они не заметили, чтобы он нервничал или был чем-то взволнован. Поднявшись в свои комнаты, они предположили, что Хэйген сделал то же самое.

На следующее утро – день проведения вскрытий тел Лизы Леви и Маргарет Боуман – радиоэфиры были заполнены новостями о нападениях в «Хи Омега» и в доме на Данвуди-Стрит. В комнате Полумбо собрались жители «Дуба» и слушали радио. Они были в ужасе и обсуждали, что за человек мог такое сделать.

Во время их обсуждения в комнату вошёл Крис Хэйген. До этого Крис никогда не приходил к ним и не говорил, чем занимался в Таллахасси. Он сказал, что был студентом юридического факультета Университета Стэнфорда в Пало-Альто, и они предположили, что он продолжал учёбу в Университете Флориды. Он похвастался, что очень хорошо разбирается в законах и что был намного умнее любого полицейского. Он сказал: «Я могу выкрутиться из любого положения, потому что знаю все лазейки».

Они посчитали его обычным болтуном.

Генри Полумбо назвал убийцу сумасшедшим и сказал, что тот, в виду усилившейся полицейской активности, скорее всего, где-то затаился.

Остальные начали соглашаться с ним, но Хэйген возразил: «Нет, это была профессиональная работа. Он делал это раньше и на протяжени долгого времени».

Может быть и так. Хэйген сказал, что знает о таких вещах, знает законы и считает полицейских идиотами.

В то время как флоридские студенты (особенно студентки) нерешительно приступали к своим рутинным занятиям, в страхе передвигаясь по улицам, – поиски убийцы продолжались. Бок о бок работали: Служба шерифа округа Леон, Департамент полиции Таллахассии, Департамент полиции Флориды и Департамент охраны правопорядка Флориды. Улицы вокруг кампуса были уставлены машинами с затаившимися в них патрульными офицерами. После наступления темноты улицы становились пустынными, а двери запирались на все замки. Учитывая, как всё произошло в доме «Хи Омега» и на Данвуди-Стрит, могли вообще женщины в этом районе чувствовать себя в безопасности?

Набралась плотная доказательная база: улики с мест преступления были переданы в лабораторию Департамента охраны правопорядка. Каждая улика была тщательно исследована и помещена под замок.

И улик было много. Позже потребовалось целых восемь часов, чтобы занести их в протокол судебного процесса, но всё же почти все они не способны были помочь следователям быстрее поймать убийцу.

Среди улик были образцы крови, но не убийцы, а жертв.

Доктор Вуд вырезал область ягодицы Лизы Леви со следами укусов и поместив в физиологический раствор, отправил в холодильник. За эту улику взялся сержант Говард Винклер, глава Криминалистического отделения Департамента полиции Таллахасси. Во время суда сторона защиты могла напирать на то, что образец был неправильно сохранён и из-за этого деформировался. Поэтому из физраствора он был перемещён в формалин. Кроме того, Винклер сделал масштабные фотографии со стандартной линейкой. Каковы бы не были деформации тканей, на фотографиях осталось бы их прежнее состояние, и судебный одонтолог[96] смог бы идентифицировать по ним подозреваемого.

Если бы подозреваемого когда-нибудь нашли.

Среди улик был флакон спрея для волос «Клейрол» со следами крови первой группы, – группы крови Лизы и 2 волоска, найденных в маске из колготок рядом с кроватью Шерил Томас.

Было снято множество отпечатков, но все они не представляли ценности: очевидно, убийца предпринял меры предосторожности.

В волосах Лизы нашли комок жевательной резинки, но в лаборатории он был случайно испорчен и стал непригодным для исследования на наличие выделений или отпечатков зубов.

В распоряжении следствия находились простыни, подушки, одеяла, ночнушки и трусики.

А также фрагменты дубовой коры. Но даже если бы оружие было найдено, как вообще данные фрагменты могли привести к конкретному полену?

Также среди улик были колготки «Хэйс»: гаррота с шеи Маргарет, пропитанная её кровью. И маска из колготок «Сирс», найденная в квартире Шерил Томас. Эта маска была идентична той, что нашли в машине Теда Банди во время ареста в Юте в августе 1975.

Простыни и спальные принадлежности всех жертв были исследованы на наличие следов спермы. Когда поверхность обрабатывают кислыми фосфатазами, сперма начинает светиться пурпурно-красным светом. На простынях Лизы, Маргарет, Карен и Кэти – следов спермы не оказалось. Однако был обнаружен след спермы диаметром около трёх дюймов на нижней простыне Шерил Томас. Ричард Стивенс, эксперт серологии[97] из криминалистической лаборатории Департамента охраны правопорядка Флориды провёл его тщательное изучение.

Примерно 58% всех людей – секреторы[98]. В телесных жидкостях: слюне, слизи, сперме, поте, моче, фекалиях, – содержался ферменты. Эти ферменты говорят серологу, какой тип крови у человека. Если к ткани, пропитанной телесной жидкостью добавить контрольный образец, он не будет агглютинировать (то есть клетки не будут слипаться). Если добавить контрольный образец с другой группой крови – произойдёт агглютинация.

Тест на агглютинацию, проведённый Стивенсом с простынёй Шерил Томас оказался не убедительным: слипание клеток прошло по всем известным группам крови.

Далее он использовал процесс, известный, как электрофорез. Образец простыни со спермой был помещён в гель из крахмала и нагревался, пока его консистенция не стала желеобразной. Затем его поместили на стеклянную пластину и пропустили электрический ток, заставляя белки двигаться. Для фиксации скорости движения было добавлено небольшое количество метаболитов. Активности фермента фосфоглицератмутазы[99] – обнаружено не было.

Получалось, человек, оставивший этот след спермы, не был секретором. Тем не менее, результаты – не удовлетворили Стивенса. Было чересчур много переменных, способных повлиять на тесты: давность следа, его состояние, материал простыни, факторы окружающей среды: влажность и тепло. К тому же интенсивность секреции у каждого человека постоянно варьируется в зависимости от состояния организма в конкретный момент времени.

У Теда Банди была первая положительная группа крови и он был секретором.

Неувязка. В ходе судебного процесса защита заявила, что тесты на ферменты и агглютинацию доказывали: сперма на простыни Шерил Томас не принадлежала Теду Банди. Возможно. Обвинение напирало на то, что Шерил не могла вспомнить меняла ли простыни накануне в субботу, 14 января. Но ни одна из сторон не решилась пойти дальше и задать вопрос: ранее на неделе не было ли у Шерил полового акта с другим мужчиной в этой же кровати? Если Шерил не меняла простыни, то пятно спермы, не позволяющее определить группу крови, оставил кто-то ещё до того, как на неё было совершено нападение. Таким образом, у сторонников Теда появилось ещё одно физическое свидетельство его невиновности.

Но для жюри это, похоже, был спорный вопрос: научные выводы были далеки от них, как Луна. В наличии имелись свидетельские показания Ниты Нири, видевшей человека в вязаной шапке, покидающего «Хи Омегу» с окровавленным поленом в руке; часть плоти Лизы Леви со следами укусов и 2 волоска, найденных в маске из колготок. Остальное было неважно.

По большему счёты неважно было – всё, что досталось полиции после 15 января. У них по-прежнему не было даже подозреваемого, и никто из них никогда не слышал о Теодоре Роберте Банди, 16 дней назад сбежавшего из камеры изолятора в Колорадо.

Глава 31

Тед продолжал жить в «Дубе» и заниматься воровством. С украденными кредитными картами он мог позволить себе питаться в самых дорогих ресторанах Таллахасси. Но он никак не мог найти способа раздобыть 320 долларов наличными, чтобы расплатиться за жильё.

Я находилась в Лос-Анджелесе, всё ещё ожидая его появления из-за любого угла многоквартирного дома в Западном Голливуде, – всё ещё ожидая увидеть его дружелюбную ухмылку. Кто-то вскрыл мою машину, – вытащил всю систему зажигания из побитого «Пинто», – арендованную моими продюсерами в «Рент-э-рэк». Когда помощник шерифа округа Лос-Анджелес, находящийся в квартале от меня, прибыл взять показания, он оглядел мою квартиру и спросил сама ли я нашла её или кто-то арендовал её для меня. Я сказала, что её выбрали продюсеры. Он ухмыльнулся.

– Вы знаете, что ваша квартира единственная на этаже, в которой не работают проститутки?

Я не знала. Это объясняло, почему в дверь так часто стучали в предрассветные часы.

Как и люди из ФБР, он проверил все замки и предупредил, чтобы я была осторожна. Ну, а лёгкий налёт паранойи был мне простителен.

Я получила другую машину и жизнь продолжилась. Флорида находилась в далёких краях. Я никогда там не была и не собиралась.

Из Орегона пришло письмо от моей мамы. В нём она отвела двухдюймовый абзац на подробности об убийствах в «Хи Омеге». Она написала: «Очень похоже на убийства «Теда». Интересно…»

Но я так не думала. Если Тед был виновен во вменяемых ему преступлениях в Вашингтоне, Юте и Колорадо, – а мне всегда было тяжело в это поверить, – благодаря удачному побегу он был свободным. Зачем рисковать свободой, если он так сильно ценил её? Да и нападение в «Хи Омеге» было совсем другим по характеру: неистовым и почти небрежным.

Глава 33

В доме позади дуплекса на Данвуди-Стрит жил юноша по имени Рэнди Раган. Задняя дверь Шерил Томас была в прямой видимости от него. 13 января он заметил, что у его «фольксвагена-кэмпера» 1972 года пропал автомобильный номерной знак. Будучи надёжно прикреплённым болтами, он не мог отвалился где-нибудь по дороге.

Регистрационный номер: 13-D-11300.

Раган заявил о потере и получил новый знак. Раган жил рядом с квартирой Шерил, рядом с «Хи Омегой» и, по факту, рядом с «Дубом».

5 февраля Фредди Макджи, работавший в отделении аудио-визуализации[100] Университета Флориды, заявил о пропаже белого «доджа», принадлежащего отделению. Кто-то угнал его с парковки кампуса. На машине были ярко-жёлтые знаки Флориды с номером 7378. В добавок к нему на заднем знаке был указан номер Университета Флориды.

«13» – это обозначение штата, означающее, что транспортное средство закреплено за округом Леон. «D» – означает малый транспорт и кэмпер Рагана подпадал под это определение. Если бы кто-то поставил такие знаки на крупногабаритный транспорт, то рано или поздно его остановил бы патруль дорожной полиции. Но никто не останавливал угнанный белый фургон «додж», – по крайней мере, в Таллахасси и его окрестностях.

Таллахасси находится в северо-западной части Флориды. В двухстах милях от него на северо-востоке вдоль реки Сент-Джонс, впадающей в Атлантический океан, расположен Джексонвиль.

В среду, 8 февраля 1978 четырнадцатилетняя Лесли Энн Парментер вышла из школы Джеб Стюарт Джуниор Хай чуть позже двух часов дня. Отец Лесли Джеймс Лестер Парментер был начальником детективов в Департаменте полиции Джексонвиля, проработав в правоохранительных органах 18 лет. Лесли должен был забрать её двадцатиоднолетний старший брат Дэнни. Она перешла через дорогу на парковку «Кей-Март» и стала дожидаться Дэнни.

Дети полицейских обычно более осторожны, чем остальные дети: их предупреждают об опасности гораздо чаще. Это не спасло Мелиссу Смит почти четырьмя годами ранее, но спасло Лесли.

В тот день в Джексонвиле шёл дождь и Лесли стояла с опущенной головой. Внезапно перед ней остановился белый фургон, заставив её вздрогнуть. Водитель выпрыгнул наружу и направился к ней, перегородив дорогу. Мужчина был небрит, в солнцезащитных очках, с волнистыми тёмными волосами, в клетчатых штанах и тёмной куртке военного образца.

Лесли увидела прикреплённую к куртке табличку с надписью: «Ричард Бертон. Пожарное управление».

– Я из Пожарного управления и меня зовут Ричард Бертон, – начал он. – Ты ходишь в эту школу? Мне сказали, что в эту. Идёшь в «Ке̒й-Март»?

Она недоумённо уставилась на него и немного испугалась. Какая ему разница, кем она была и что собиралась делать? Мужчина немного нервничал, видимо, пытаясь подобрать следующие слова. Лесли не ответила ему. Она оглянулась по сторонам в поисках грузовика её брата с названием строительной фирмы по бортам, принадлежавшей их отцу.

Мужчина не походил на пожарника. Волосы на голове были взъерошены и у него был странный взгляд, который пугал её. Она попыталась отойти в сторону, но он перегородил ей путь.

В этот момент на парковку заехал Дэнни Парментер. Из-за дождя он закончил работу раньше – ещё один фактор, спасший Лесли. Он увидел белый фургон «додж», открытую дверь и водителя, стоявшего позади него и разговаривающего с его сестрой. Ему не понравился этот человек. Дэнни остановился рядом с незнакомцем и спросил, что тому было нужно.

– Ничего, – пробубнил мужчина. Кажется, его взволновал приезд брата девушки.

– Садись в грузовик, – быстро сказал Дэнни Лесли. Затем он вышел и пошёл к мужчине в клетчатых штанах. Мужчина быстро ретировался и залез в фургон. Парментер снова спросил, чего он хотел.

– Ничего… ничего… я просто перепутал её с другим человеком. Спросил, кто она.

Затем мужчина поспешно поднял стекло дверцы и выехал с парковки. Парментер отметил, что мужчина довольно заметно нервничал и у него дрожал голос.

Дэнни Парментер поехал следом за фургоном и успел записать номер, прежде чем потерял его из виду: 13-D-11300.

Если бы Лесли не была дочерью детектива, инцидент мог быть забыт, но Парментер почуял неладное, когда Дэнни и Лесли рассказывали ему об этом вечером. Всё это дурно пахло, и он был благодарен тому, что его дочь теперь находилась в безопасности. Но на этом не остановился. Его долгом была защита дочерей всех родителей.

Он знал, что число «13» означает округ Леон. Он связался с детективами из Таллахасси. Но 9 февраля был настолько занят своими служебными обязанностями, что у него не нашлось времени позвонить в столицу штата раньше начала вечера.

Лэйк-Сити расположен примерно на полпути между Джексонвилем и Таллахасси. В этом городе жила хорошенькая, темноволосая двенадцатилетняя Кимберли Дайан Лич. Оно была худенькой: 5 футов ростом и весом 100 фунтов. 9 февраля стал для неё радостным днём. Она только что была выбрана второй школьной королевой на День Святого Валентина.

Кимберли Лич

В четверг, 9 февраля стояла пасмурная дождливая погода, но Ким была в это время в школе. Возможно из-за того, что она была так рада своему будущему появлению на сцена на танцевальном вечере в честь Дня Святого Валентина, она забыла в классе сумку, когда после переклички, проведенной учителем, пошла на первое занятие – физкультуру. Когда она заметила пропажу, учитель разрешил ей сходить за сумкой. Для этого нужно было вернуться под дождем в другое здание, но Ким и её подругу Присциллу Блэкни это не пугало. Они выбежали через заднюю дверь, выходящую на Западную Сент-Джонс-стрит и добрались до класса без происшествий. Потом Присцилла последовал обратно во двор за Ким, но вспомнила, что ей нужно кое-что забрать. Когда девочка выбежала обратно на улицу, она увидела, что какой-то человек подманивал Ким к белой машине. Позже она путалась в воспоминаниях: возможно из-за переживания по поводу судьбы Ким. То ли она видела Ким в машине, то ли всего лишь вообразила это себе, – но она точно видела мужчину.

Ким пропала.

Клинч Эденфилд, пожилой регулировщик, работающий в то утро на переходе возле школы, видел человека в белом фургоне. Фургон блокировал движение, а водитель смотрел на школьный двор. Но Эденфилд быстро забыл об этом. И без него было не по себе: температура опустилась до 35-ти[101] градусов и дул холодный ветер с порывами до 25-ти миль в час.

Несколько минут спустя мимо школы проехал Кларенс Ли «Энди» Андерсон, лейтенант и парамедик Пожарного управления Лэйк-Сити. Он работал в двойную смену и в тот момент думал о свалившихся на него проблемах. Андерсон тоже был недоволен тем, что белый фургон загородил дорогу, из-за чего ему пришлось остановиться позади него.

По левую сторону Андерсон увидел девочку-подростка с длинными тёмными волосам: казалось, она была на грани слёз. Девочку вёл к фургону мужчина возрастом чуть за тридцать и с пышной копной волнистых коричневых волос на голове. Мужчина выглядел рассерженным и Андерсон подумал, что это был отец забиравший свою дочь, которую выгнали с занятий. Судя по тому, как мужчина затолкал девочку на пассажирское сиденье, Андерсон предположил, что дома её ждала хорошая взбучка. Затем мужчина сел в фургон и быстро уехал прочь.

Андерсон никому не рассказал об этом эпизоде, поскольку он не выглядел необычным. Если кого-то вызывают с работы из-за проблем ребёнка в школе, – вполне возможно, что он не будет этому рад. Пожарник поехал дальше на работу в Пожарное управление, которое находилось в том же здании, что и Департамент полиции Лэйк-Сити.

В то утро, подобрав свою горничную, Джеки Мур, жена хирурга из Лэйк-Сити, ехала на восток по шоссе 90. Она увидела приближающийся грязно-белый фургон и ахнула, когда он внезапно свернул на её полосу, потом обратно и снова на её полосу, почти вынудив её свернуть с дороги. Ей удалось разглядеть водителя. Это был мужчина с коричневыми волосами, который казался рассерженным и даже разъярённым. Он вообще не смотрел на дорогу. Его глаза были направлены вниз на пассажирское сиденье и рот открывался будто в крике. Затем фургон промчался мимо на запад, оставив миссис Мур и его горничную в переживаниях о том, насколько близки они были от лобового столкновения.

Родители Ким, ландшафтный дизайнер Томас Лич, и парикмахер Фреда Лич до конца отработали своим смены, не зная, что их маленькая девочка пропала. Уже вечерело, когда Фреде Лич позвонили из школьного кабинета учёта посещаемости и спросили не больна ли Ким: её не было в школе.

– Но она в школе, – сказала её мать. – Я самолично отвезла её сегодня утром.

– Нет, – ответили ей. – Она ушла во время первого урока.

Личей охватил страх, – тот, что могут испытать только родители. Они надеялись, что Ким просто отошла в сторону от своего обычного благонадёжного поведения и вернётся домой с хорошими объяснениями. Когда этого не случилось они отправились в школу и обыскали территорию. Школьное управление предположило, что Ким сбежала, но её родители не могли в это поверить. С одной стороны, были танцы на День Святого Валентина, но более важно то, что Ким попросту не стала бы сбегать.

Она не вернулась к ужину, когда улицы погрузились в темноту и ветер хлестал дождём в окна. Где же она?

Родители позвонили её лучшей подруге и всем остальным друзьям. Никто из них не видел Ким. Только Присцилла видела, как она направлялась в сторону незнакомца.

Личи обратились в полицию Лэйк-Сити. Начальник отделения Пол Филпот попытался уверить их: иногда так случается, что даже самые послушные подростки убегают из дома. Но несмотря на своим уверения, он послал патрульных на поиски. Ким была круглой отличницей, – как и все остальные в её классе, – и ей просто незачем было сбегать.

В ориентировке по Кимберли содержалась информация об одежде, в которой её видели в последний раз: синие джинсы, футбольная майка с числом «83» на спине и груди, длиннополое коричневое пальто с воротником из искусственной шерсти. Коричневые волосы и красивые карие глаза. Она выглядела на пару лет старше своего возраста, но, конечно, была ещё только ребёнком.

Столько же лет было дочери Мег Андерс, когда Теда впервые задержали в Юте: она смотрела на него, как на отца. И столько же той девочке, мать которой не отпустила её с Тедом поесть гамбургеров, что очень сильно оскорбило его. «Интересно, почему? Думала, я нападу на её дочь?» – спрашивал он меня с возмущением.

 Тем вечером детектив Джеймс «Лестер» Парментер из Джексонвиля не знал, что в Лэйк-Сити пропала Ким Лич, но его по-прежнему волновал мужчина из белого фургона, который домогался его дочери. Он позвонил детективу Стиву Бодифорду из Службы шерифа округа Леон.

– Нужна небольшая помощь. Пытаюсь пробить владельца белого фургона «додж», регистрационный номер: 13-D-11300. В компьютере сказано – это Рэндал Раган из Таллахасси. Хочу его проверить. Кто-то с его номерными знаками напугал вчера мою дочь. Думаю, он пытался её «снять». Ей всего 14.

Парментер рассказал Бодифорду об инциденте на парковке у «Кей-Марта» и тот согласился, что в этом стоит разобраться. Он и представить себе не мог, насколько важной окажется эта просьба с её далеко идущими последствиями.

В пятницу, 10 февраля, Бодифорд вышел на Рэнди Рагана, живущего в каркасном доме позади Данвуди-Стрит. Естественно, он сказал, что лишился номерного знака примерно 12 января. «Я не заявлял о краже. Просто получил новый знак».

Бодифорд отметил близость к месту преступления на Данвуди и, что 5 февраля с парковки кампуса был угнан белый фургон «додж», сложив два этих обстоятельства вместе. Затем он прочитал ориентировку из Лэйк-Сити и похолодел. Если была связь между преступлениями в Таллахасси и исчезновением двенадцатилетней девочки Кимберли Лич, то ему не хотелось даже думать о дальнейшей её судьбе. Она была одна, а у девушек в Таллахасси, несмотря на людное место, – не было шансов.

Парментера, выслушавшего выстроившиеся в одну линию совпадения, тоже пробрала дрожь. Его дочь была на волоске. Если бы не приезд Дэнни…

Парментер понимал, что его дети способны были стать ключиком, ведущим к таинственному чужаку на белом фургоне. Он устроил им сеанс гипноза, проведённый офицером Брайаном Миклером. Возможно, в их подсознании осталась какая-нибудь заблокированная информация.

Для Лесли Парментер это оказалось тажёлым испытанием. Она отлично поддавалась гипнозу. Лесли не только вспомнила человека, подошедшего к ней, но и заново пережила своим эмоции, практически впав в истерику. Что-то было в лице этого человека – Ричарда Бертона из Пожарного Управления – что напугало её, будто он источал зло и опасность.

Парментер объяснил:

– Дойдя до момента, когда она снова увидела его лицо, – она поддалась эмоциям. На этом пришлось закончить и вернуть её назад. Такая реакция обусловлена тем, что она не хотела снова видеть лицо чужака, которое и вогнало её в ужас. Но я не могу сказать точно.

Спустя пол часа после сеанса Лесли всё ещё тряслась и была напугана, как и её брат вместе с полицейским художником Дональдом Брайаном. Он поработал отдельно и с Лесли, и с Дэнни. При сравнении рисунки оказались практически идентичны.

15 февраля, – спустя несколько дней после ареста Теда Банди в Пенсаколе, – Парментер посмотрит на его полицейские снимки и скажет:

– Я подумал: осталось только добавить очки, и мы получим точную копию.

Через несколько дней после ареста следователь из Таллахасси В. Д. «Ди» Филлипс показал детям Парментер подборку фотографий, включая снимки Теда Банди. Дэнни выбрал две из них: на второй был изображён Банди.

Лесли Парментер без сомнений почти мгновенно выбрала Банди.

– Ты уверена? – спросил Филлипс.

– Абсолютно, – ответила она.

Но это не отменяло пропажу Кимберли Лич. Несмотря на массивные розыскные мероприятия, проведённые на территориях четырёх округов, – почти 2000 квадратных миль, – никто не будет знать о судьбе ребёнка в течении 8-ми недель. Она пропала, как и другие молодые девушки до неё, о которых она даже не слышала – пропали почти на другом краю континента.

Глава 33

10 февраля, время Теда Банди неумолимо тикало вперёд. До сих пор никто не знал его истинной личности, но «тупые копы», которых он ненавидел и поноси̒л, уже начали к нему подбираться. Тед соврал арендодателю, сказав, что через пару дней оплатит жильё на 2 месяца вперёд, – на том и порешили. Но он собирался покинуть Таллахасси. Денег у него не было, и он не представлял, где их взять.

На территории кампуса Университета Флориды всё ещё проводился полицейский надзор, осуществляемый Департаментом полиции Таллахасси и Службой шерифа округа Леон. Некоторые машины были служебными, а другие – внештатными.

Вечером 10 февраля Рой Дик, проработавший 6,5 лет в правоохранительных органах Таллахасси, сидел в патрульной машине на пересечении Данвуди-Стрит и Сент-Аугустин. Он вёл наблюдение уже 2-3 часа и порядком заскучал. Наблюдение – утомительное занятие, сопровождающееся мышечными спазмами, да, к тому же, зачастую непродуктивное. Иногда он разговаривал по рации с офицером Доном Фордом, нёсшим дежурство на углу Пенсаколы и Вудворда.

И вот в 10:45 Дик увидел мужчину, идущего в сторону перекрёстка от университетского стадиона и тренировочной зоны для гольфистов. Мужчина шёл не спеша. Шёл с востока по Сент-Августин и затем свернул на север на Данвуди, прежде чем скрыться из вида между дуплексом Шерил Томас и соседним с ним домом. Он был одет в синие джинсы, красный стёганый жилет, синюю кепку и спортивные кроссовки. Проходя мимо уличного фонаря, он мельком посмотрел на патрульную машину, но Дик успел отчётливо разглядеть его лицо. Позже, увидев фотографию Теда Банди, он опознал в нём этого мужчину.

Помощник шерифа округа Леон Кит Доус дежурил в ночную смену с полуночи до 4-ёх утра во внештатном «шеви-шевиль». Уже наступило 11 февраля, время – 1:47 ночи. Доус повернул на Вест-Джефферсон рядом с домом «Хи Омега» и увидел впереди «белого мужчину, возившегося с автомобильной дверью». Доус подъехал к нему и, когда мужчина заметил патрульную машину, возникшую посреди улицы, он замер и оглянулся по сторонам. Доус спросил:

– Что это вы делаете?

– Я хотел забрать свою книгу.

Доус посмотрел на него и не увидел книги в руках: только ключ.

– Я же не идиот, – протянул патрульный. – Если вы пришли за книгой, то – где она?

– На приборной панели, – спокойно ответил мужчина.

Доус принялся оценивать его: около тридцати лет, синие джинсы, выглядящие новыми, и красно-рыжий жилет-подкладка. Когда мужчина наклонился, патрульный разглядел, что в задних карманах джинсов не было бумажника[102]. Этот человек с коричневыми волосами выглядел «исхудавшим… почти тощим».

На приборной панели с пассажирской стороны действительно лежала книга. Мужчина сказал, что документов у него с собой – нет. Он пришёл из дома: не стал парковаться на Вест-Колледж-Авеню, где жил, потому что там были заняты все места.

Звучало правдиво. Парковка в кампусе была забита под завязку: кто успел, тот и съел.

Доус осветил фонариком салон зелёной «тойоты» и увидел, что на полу и сиденьях были раскиданы бумаги. Под ними он заметил торчащий край номерного знака.

– Чей это знак?

– Какой знак? – мужчина сгрёб бумаги вместе со знаком.

– Этот знак, который вы держите в руках.

Мужчина в жилете протянул номерной знак Доусу, объяснив, что нашёл его на улице и не думал, что он может кому-нибудь понадобиться.

Регистрационный номер: 13-D-11300. Доус не узнал его, но рутинно пошёл к своей машине и по рации запросил проверку на угон. Он оставил мужчину, стоящим у «тойоты». В одной руке Доус держал микрофон, а в другой – номерной знак. И тут вдруг мужчина побежал через улицу в проулок между домами, перепрыгнув через подпорную стену.

Доус был сбит с толку: казалось, что мужчина готов был сотрудничать. Позже он с досадой опишет эту сцену на суде в Майами.

– В последний раз я видел его на расстоянии полёта бейсбольного мяча: примерно длина этого зала суда.

Перепрыгнув стену, беглец оказался не где-нибудь, а во дворе «Дуба» и… скрылся.

Номерной знак, естественно, был зарегистрирован на имя Рэнди Рагана, но, когда Доус прибыл к его дому, это оказался совсем не тот человек, что убежал от него. Позже Доус выбрал беглеца из линейки фотографий, разложенных перед ним. Это был Тед Банди.

На утро Доус ещё больше почувствовал себя неудачником, когда узнал, что в розыске находился белый фургон «додж». Именно такой со спущенным колесом стоял позади «тойоты». Когда детективы вернулись на место происшествия, – его уже не было.

Глава 34

Мужчина, позже опознанный, как Тед Банди, ранним утром перепрыгнул подпорную стену позади «Дуба» и исчез. Арендодатель, знавший его под именем Криса Хэйгена, видел его и отметил, что он выглядел «уставшим, будто действительно после пробежки».

Пребывание Теда в «Дубе», да и в Таллахасси, подходило к концу, но перед этим вечером 11 февраля он побаловал себя последней трапезой в «Ше Пьер» в Адамс-Стрит Молл, счёт за которую добрался до 18,5 долларов. Он расплатился с помощью одной из украденных карт, не забыв добавить 2 доллара чаевых.

Официантки запомнили его, потому что вокруг него «была аура холода. Он был весь в себе. С ним невозможно было вести диалог. Он заказал хорошее вино. Однажды он выпил целую бутылку, а в другой раз он заказал бутылку белого игристого и выпил половину».

У Теда всегда была тяга к хорошему вину.

12 февраля он собрал все свои вещи. Теперь их было гораздо больше, чем в день прибытия в Таллахасси 8 февраля: телевизор, велосипед, набор для игры в ракетбол. Он отдал коробку с печеньем девушке, живущей дальше по коридору и покинул «Дуб».

Перед отъездом Тед провёл в комнате тщательную влажную уборку. Позже детективы не нашли ни единого отпечатка, ни вообще признаков того, что кто-то только что прожил в ней целый месяц.

Больше невозможно было пользоваться белым фургоном «додж». Тед бросил его перед домом 806 на Вест-Джорджия-Стрит в Таллахасси. 13 февраля фургон был замечен и опознан Крисом Кокрейном, работником отделения аудио-визуализации, и забран полицией для тщательного изучения. Фургон покрывал толстый слой пыли и грязи, за исключением областей вокруг дверных ручек. Специалисты установили, что их будто бы специально протирали, чтобы удалить отпечатки пальцев.

Дуг Барроу, специалист по отпечаткам из Департамента охраны правопорядка Флориды, также нашёл следы уборки на некоторых окнах, на спинках сидений и других местах внутри салона. С остальных участков он снял 57 отпечатков, которые, как было установлено, принадлежали сотрудникам отделения аудио-визуализации.

В задней части фургона находилась так много грунта, листьев и травы, что казалось, будто всё это поместили туда, чтобы уничтожить следы на обивке, покрывающей пол. В этой куче земли и листьев остался след волочения, будто из фургона вытащили что-то тяжёлое.

Серолог Стивенс нашёл 2 высохших пятна крови на довольно нестандартной искусственной обивке из зелёных, синих, бирюзовых и чёрных волокон: кровь группы B (вторая). Мэри Линн Хинсон, эксперт по тканевым волокнам отделила от обивки множество посторонних волокон. Она также сфотографировала некоторые отчётливые следы обуви, оставленные в грязи парой лоферов и парой кроссовок.

Впереди криминалистов ждали недели работы, и большая часть работы заключалась в ожидании образцов для сравнения: обуви, крови или волокон. В полиции не знали человека, которого они искали, и у них не было тела Ким Лич или одежды, которая была на ней в момент похищения. Они также не знали происхождение двух оранжевых ценников, найденных под передним сиденьем. На одном значилось 24 доллара, а на другом, приклееннам поверх него, – 26. А также название магазина сети «Грин Эйкез Спортинг Гудс», компании торгующей спортивными товарами с 75-тью магазинами в Алабаме, Джорджии и Флориде. Детективу Дж. Д. Севеллу было поручено выяснить, какой магазин использовал оранжевые ценники, маркер, которым была выведена цена и товары, соответствовавшие этой цене.

Тед всегда отдавал предпочтение «фольксвагенам-жукам». В тот последний день в Таллахасси он заприметил один оранжевый, принадлежащий молодому человеку по имени Рики Гарцанити, строителю из «Сан Трейл Констракшн». 12 февраля Гарцанити заявил в полицию об угоне своей машины от дома 529 на Ист-Джорджия-стрит.

Ключи находились внутри. Для Теда это был сигнал к действию. Он поставил на него другие номера, – 13-D-0743, – снятые с ещё одного «жука». Засунув назад велосипед и телевизор, он покинул столицу штата Флорида, в полной уверенности, что больше никогда туда не вернётся.

На этот раз он направился на восток, а не на запад. На следующий день в 9 утра у консъержа «Холидей Инн» Бетти Джин Барнхилл в в 150-ти милях от Таллахасси состоялся спор с мужчиной, приехавшим на оранжевом «фольксвагене». После завтрака он собирался оплатить его кредитной картой «Галф» с указанным на ней женским именем. Когда он стал подписывать этим именем чек, она сказала, что этого делать нельзя. Он так взвёлся, что швырнул карту ей в лицо и быстро ушёл. Позже, прочитав об аресте Теда Банди, она узнала в нём этого вспыльчивого человека.

Между 9-тью вечера 13 февраля и 1:30 ночи 15-го никто не видел Теда Банди и оранжевого «фольксвагена».

Дэвид Ли, патрульный Пенсаколы, города расположенного настолько далеко на западе, что он практически находился в Алабаме, 15 февраля работал третью смену подряд – с 8-ми вечера до 4-ёх утра. Дежурство проходило в западном районе Пенсаколы. Он хорошо знал этот район и часы закрытия большинства находящихся в нём заведений.

Внимание Ли приковал оранжевый «фольксваген-жук», появившийся на алле недалеко от ресторана Оскара Уорнера. Ли знал, что в тот вечер четверга ресторан закрывался в 10. Он также знал, на каких автомобилях ездили все его работники. По всему периметру здания шла подъездная дорога и аллея выходила прямо к задней двери. Вначале офицер подумал, что «жук» принадлежит повару, но тут же понял, что это не так.

Ли дугой объехал вокруг ресторана и пристроился позади медленно двигающегося «фольксвагена»: никаких правил он не нарушал. В тот момент Ли было просто интересно, кто сидел на водительском месте, поскольку аллея была не самым лучшим путём к ресторану.

Он взял рацию и сделал запрос по регистрационному номеру. Затем он включил синие огни, показывая, чтобы «фольксваген» остановился. Пришёл ответ от диспетчера: машина в угоне.

Когда на крыше автомобиля Ли загорелись синие огни, «фольксваген» ускорился. Погоня продолжалась милю со скоростью до 60-ти миль в час, переместившись на территорию округа Эскамбия. «Фольксваген» остановился только после перекрёстка Кросс и Вест-Дуглас-Стрит.

Ли достал служебный револьвер и направился к водительской двери. Он подозревал, что кроме водителя в машине есть кто-то ещё. Он был взволнован: подкрепление осталось далеко позади.

Жизнь Теда Банди шла по кругу. Раньше он уже удирал от полиции на «фольксвагене» и ему также пришлось в итоге остановиться. Произошло это в Юте в августе 1975. Теперь же это случилось в Пенсаколе, Флорида, и у офицера, приказавшего ему выйти из машины, было сильное южное произношение. В общем, это был повтор уже про̒йденного. Только на этот раз Тед оказался на конце своей верёвки и не собирался сдаваться без боя.

Дэвид Ли был на год младше Теда и весил на 20 фунтов больше, но его внимание разрывалось между водителем и возможностью того, что в машине прятался кто-то ещё. Он знал, что большинство копов погибает именно по этой причине.

Он приказал Теду выйти из машины и лечь на дорогу лицом вниз. Тед отказался. Всё это время его руки оставались в не поле зрения Ли. Наконец Тед повиновался и, когда Ли одел наручники на левое запястье, Тед внезапно вывернулся из-под ног Ли, ударил офицера, и поднявшись на ноги, накинулся на него.

У Ли в руках всё ещё был револьвер. Он выстрелил 1 раз вверх, чтобы отпугнуть нападавшего. Тед побежал на юг по Вест-Дуглас-стрит. Ли пустился за ним с криком: «Стоять! Стоять или я выстрелю!»

В ответ, добежав до перекрёстка, Тед свернул налево на Кросс-стрит. Ли увидел что-то в его левой руке. В суматохе он забыл, что надел на него наручники и подумал, что у преследуемого им человека в руке оружие. Он снова выстрелил: только в этот раз прямо в беглеца.

Тед рухнул на землю и Ли подумал, что попал в него. Офицер подбежал посмотреть насколько серьёзным было ранение. Тед вскочил на ноги и снова накинулся на него, но не пытался ударить: хотел выхватить револьвер.

Кто-то не унимаясь кричал «На помощь!» До Ли дошло, что это кричал подозреваемый.

Как он позже вспоминал на суде:

– Я надеялся, что помощь подоспеет ко мне, ведь это я был в униформе. Подошёл какой-то парень и спросил, что это я делаю с лежащим на дороге человеком.

Ли оказался сильнее: ему удалось усмирить нарушителя и сцепить руки за спиной наручниками. Он понятия не имел, что только что арестовал одного из десяти самых разыскиваемых преступников ФБР.

Ли посадил мужчину в свою машину, зачитал ему права Миранды и повёз в отделение. Нарушитель казался сильно подавленным: из него вышел весь дух борьбы. Он всё повторял: «Лучше бы ты прикончил меня».

Когда они подъехали к изолятору он спросил: «Если внутри я начну от тебя убегать, не мог бы ты пристрелить меня?»

Ли был озадачен: мужчина казался трезвым и был арестован только по подозрению в угоне. Он не мог понять суицидальную наклонность, внезапно проявившуюся у арестанта.

Детектив Норман М. Чапман мл. был в тот вечер на выезде. Его голос был как тёплый клиновый сироп. Если бы он весил на 50 фунтов больше, то выглядел бы близнецом Оливера Харди. А если на 50 фунтов меньше – мог сойти за двойника Берта Рейнольдса[103]. В 3 ночи, войдя в отделение полиции Пенсаколы, он увидел подозреваемого, спящим на полу. Он разбудил его и отвёл наверх в комнату для допросов, где ещё раз зачитал права Миранды.

Подозреваемый кивнул и назвал своё имя: Кеннет Рэймонд Миснер. У «Миснера» было 3 полных комплекта документов: все на имена студенток. 21-на украденная кредитная карта, украденный телевизор, украденная машина, украденные номерные знаки и велосипед. Он дал свой адрес: 509 Вест-Колледж-авеню, Таллахасси. «Кен Миснер» согласился с описью вещей. Выглядел он побитым: на губах и щеках были царапины и синяки, сзади на вороте футболки – кровь. Он подписал отказ от своих прав и признался, что украл кредитные карты, а также машину и номерные знаки. Документы он воровал в разных тавернах. Почему набросился на офицера Ли? Всё довольно просто: хотел сбежать от него.

В 6:30 утра допрос был остановлен, потому что «Миснер» запросил врача. Его отвезли в госпиталь подлечить раны, которые представляли собой только ссадины и синяки. Затем он проспал всё утро в изоляторе.

В Таллахасси в двухстах милях настоящий Кен Миснер был поражён, узнав о своём аресте. Он и не подозревал, что кто-то присвоил себе его имя.

В полдень в Пенсаколу поехали детективы Дон Патчен из Таллахасси и Стив Бодифорд из округа Леон. Они знали, что арестованный не был Миснером, но не знали его истинную личность: только то, что он подпадал под их юрисдикцию. Они недолго пообщались с ним и выяснили, что он неплохо себя чувствовал, но был обессилен.

– Мы знаем, что вы не Кен Миснер, – сказали они. – Нам бы хотелось узнать ваше настоящее имя.

Он отказался называть, но сказал, что хотел бы пообщаться с ними на следующее утро. 16 февраля в 7:15 всё ещё неопознанный заключённый выслушал свои права и снова подписал отказ именем Кеннета Миснера. Он выразил готовность обсудить кражи, признавшись в краже кредитных карт: «Мастер Чардж», «Эксон», «Саного», «Галф», «Банкамерикард», «Шелл»,» Филлипс 66», на многих из которых были указаны разные имена. Он не мог точно вспомнить, где взял их, но большинство стащил из сумочек и бумажников в магазинах и тавернах Таллахасси. Некоторые имена были знакомы, некоторые – нет. Их было очень много.

В конце допроса Бодифорд сказал:

– Назовите своё имя.

– Кто? Я? Кеннет Р. Миснер. Джон Р. Доу[104].

Неизвестный задержанный попросил сделать несколько телефонных звонков. Он хотел позвонить адвокату в Атланту, объяснив, что ему нужен совет: открывать или нет свою истинную личность и какое стоит сделать заявление.

Адвокатом был Миллард О. Фармер, известный адвокат по уголовным делам, специализировавшийся на защите обвиняемых, которым грозила смертная казнь. Предположительно Фармен сказал Теду, что прилетит к нему на следующий день, и разрешил назвать своё настоящее имя – и только.

Перед этим Тед попросил, чтобы ему разрешили позвонить друзьям, и, чтобы новости о его аресте и личности не распрострянялись до утра 17 числа.

Чуть позже 4:30 утра Тед позвонил в Сиэтл Джону Генри Брауну, своему старому другу-адвокату, сказав, что он арестован в Пенсаколе, но пока что никто не знает его настоящего имени. Браун выяснил, что Тед находился в довольно сильном смятении и испытывал трудности с изложением фактов. У Теда ушло 3-4 минуты на объяснение причины ареста, и вообще он не очень-то хотел об этом говорить. Его больше интересовали старые дни в Сиэтле, новости из его родного края.

Браун дюжину раз повторил ему ни с кем не разговаривать без совета адвоката. Учитывая бессвязность его мыслей, он подозревал, что для Теда это плохо скажется. Раньше Тед всегда прислушивался к советам Брауна. Но 16 февраля всё изменилось. Кажется, Тед больше не собирался его слушать.

Государственный защитник Пенсаколы Терри Таррел вошёл в камеру Теда в 5 вечера и оставался там до 9:45. Он видел, как мужчина раскисал буквально на глазах: он плакал с опущенной головой и курил сигареты одну за другой.

Во время их встречи Тед сделал несколько междугородних звонков. Кому? – Тед не сказал.

И что странно: для бывшего протестанта и неудавшегося мормона, Тед попросил католического священника. Отец Майкл Муди пробыл с ним наедине какое-то время и затем ушёл, унеся с собой какую бы то ни было привилегированную информацию, которую Тед мог сказать, а мог – и не говорить.

Детективы Пенсаколы утверждали, что в тот вечер поделились с Тедом гамбургерами и картошкой-фри, которые он съел. Не знаю, может быть.

Знаю только, что его с такой тщательностью выстроенная защитная оболочка теперь трещала по швам от нарастающей депрессии. Знаю, потому что говорила с Тедом Банди несколько часов спустя. Впервые он захотел снять страшное бремя со своей души.

Тед Банди в роли выпускника Университета Флориды Кена Миснера в Департаменте полиции Пенсаколы после ареста 15 февраля 1978. На левой щеке и лбу видны ссадины после схватки с офицером Ли.

Тед жил в «Дубе», многокомнатном доме рядом с «Хи Омега» в Таллахасси. Используя имена Кена Миснера и Криса Хэйгена он оставался неопознанным. Благодаря украденным кредитным картам питался в дорогих французских ресторанах. Он продержался всего неделю на свободе, прежде чем совершить очередное убийство.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов