Часто задаваемые вопросы о Теде Банди

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 22Следующая ⇒

ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА?

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Никогда не думала, что однажды ещё раз напишу о Теодоре Роберте Банди. О человеке, который не был благодетелем, но и ничего дурного за ним не водилось, когда я впервые встретила его тридцать семь лет назад; до того, как новое поколение начало проявлять к нему интерес и ныне покойным уже более двадцати лет. Мною были написаны эпилог и послесловие, заключительная глава и обновление по прошествии двадцати лет с первого издания книги «Незнакомец рядом со мной» Но, кажется, история о Теде Банди никогда не подойдёт к концу. Вполне возможно, я продолжу дополнять эту книгу и в последующие годы.

Часть информации, ранее добавленной к оригинальной версии книги, представляет собой небылицы и россказни, в которые большинство знатоков жизни Банди предпочитают ве̒рить, но я хочу внести некоторые поправки на этот счёт. Исполнитель приговора – тот, кто опустил рычаг, подводивший питание к электрическому стулу флоридской тюрьмы в городе Старк, – был без защитной маски, и у него не было густых накрашенных ресниц[1]. И это тоже часть легенды о Теде.

В этом новом разделе книги есть слова свидетеля смерти Теда Банди, которые смогут избавить читателя от любых сомнений.

Новая информация о Теде не привносит существенных дополнений, но при этом продолжают появляться всё новые «несостоявшиеся жертвы». Часть меня хочет покончить со всем этим, чтобы больше не вспоминать о Теде. Пожалуй, я даже отложу на время написание этой главы. Почему?

Потому что Тед Банди до сих пор преследует меня.

Если бы его отчаянные попытки сохранить свою жизнь после того, как он сам столько их о̒тнял увенчались успехом, и Тед находился до сих пор за тюремной решеткой, то сейчас он был бы 62–летним стариком. Моя внучка сейчас в том же возрасте, что была я, когда впервые встретила Теда, а теперь я уже стала прабабушкой. Дочери Теда от его тогдашней жены Кэрол Энн Бун сейчас 26. Дочь Мег Андерс, которая воспринимала Теда своим отцом, подбирается к сорокалетнему рубежу.

Девушкам, погибшим от рук Теда Банди, сейчас было бы за сорок. Возраст множества потенциальных жертв, которым едва удалось избежать трагичной участи, находится в промежутке от 50 до 60. А сколько их было на самом деле никто уже не узнает.

Мир неумолимо движется вперед и без Теда Банди. Но он успел оставить после себя множество незаживающих шрамов, ночных кошмаров и дурных воспоминаний, от которых невозможно избавиться.

Тед никогда не был обаятельным, выдающимся и харизматичным, каким его представляют криминальные сводки. Как я говорила и раньше, посредственность была его второй натурой. Фактически он был никем, пустым местом, до того, как стал подозреваемым в серии ужасающих преступлений, но каким–то образом начал обладать всеми положительными качествами после того, как им занялись средства массовой информации. По прошествии десятилетий Тед встал в один ряд с такими известными убийцами, как Леопольд и Лоэб, Альберт Десальво, Уиллиам Хейренс, Чарльз Мэнсон и еще дюжиной других, кто убивал ради самого процесса убийства.

Я всегда полагала, что со временем интерес к Банди развеется. Особенно после его казни. Но, его имя практически стало нарицательным.

Начиная свою карьеру в литературном журнале и с годами став полноценным писателем, я должна быть благодарна за то, что оказалась в числе первых наблюдателей ужасающих событий с участием Теда Банди, которого одно из периодических изданий назвало «обаятельным убийцей».

Но у меня нет желания благодарить. Я бы предпочла, чтобы эта книга была написана не мной. Чтобы мне снова было 29 и жертвы Теда остались живы. Его преступления изменили мою жизнь и отворили дверь в литературный бизнес, но как человек, я желаю вернуться назад и стереть его самого и кровавый след, что он пронёс через всю Америку. Если бы только у меня была сила, чтобы ни что из его деяний не стало реальностью. Годы спустя, мне почти кажется, что Тед Банди и десятки его жертв это всего лишь плод моего воображения.

По иронии судьбы, образ Теда, сложившийся в общественном мнении почти 40 лет спустя, говорит нам, что он был симпатичным и милым убийцей. В особенности так считают молодые девушки, которым сейчас столько же лет, сколько было жертвам Теда в семидесятые годы.

Меня не удивляет, что я до сих пор получаю письма и е–мейлы от двадцатилетних девушек, очарованных Тедом Банди. 30 лет назад я наблюдала за флоридскими девушками, которые выстроившись в шеренги перед зданием суда в Майами, были озабочены только тем, как бы занять место на скамье, находившейся сразу за столом обвиняемого.

Они с восторгом вздыхали и ахали, когда Тед оборачивался одарить их взглядом. Он наслаждался их реакцией. Ведь у него все было под контролем. Или он думал, что так оно и есть, пока в Майами шёл первый судебный процесс.

По некоторым причинам, которые я затрудняюсь назвать, я получила больше, чем обычно, писем из Италии, где одна женщина любила Теда и горько его оплакивала. Я получила письма о нём из каждого штата Америки, из Франции, Швеции, Голландии, Германии и даже из Зимбабве и Китая. В Америке Тед стал аналогом британского Джека Потрошителя; реального Дракулы – убийцы, который оторвался далеко вперед от своих рядовых соратников. И, несмотря на это, Банди остается извращенно–привлекательным для многих одиноких женщин.

Отчасти вина в этом лежит на мне. Разве это не я описала хорошую сторону характера Теда, которую видела в первые три года нашего знакомства? Он был для меня милым, деликатным и честным. Я не чувствовала от него угрозы, с которой довелось столкнуться симпатичным молодым женщинам, соответствующим его предпочтениям. Хочу предостеречь читателей: иногда зло приходит в обличии добра. Вокруг полно социопатов с садистскими наклонностями, блуждающих в поисках жертв. Так что будьте осторожны.

Когда я оглядываюсь назад в прошлое, я вижу, какой наивной была в то время. Вижу, что часть этой наивности до сих пор остаётся со мной. Я всё ещё хочу спасти жизни тех девушек, но есть и ещё одна вещь, которая важна для меня.

В 1980 году я не до конца осознавала разницу между психотической[2] личностью и расстройством личности[3]. В первом издании этой книги я написала, что Тед был безумен, когда убивал всех тех молодых женщин. Я думала, Тед попросту сумасшедший и должен быть направлен в психиатрическую лечебницу.

Но я ошибалась. Хотя понимала, что из–за своего расстройства личности он навсегда должен быть изолирован от общества. И это все, в чем я могла быть уверена. Меня вовсе не смущает, что я наткнулась на сложности с вынесением собственного диагноза. Многие психологи и психиатры, беседовавшие с Тедом, столкнулись с теми же трудностями.

Он не был безумен, но, несомненно, имел симптомы расстройства личности: нарциссизм, пограничное состояние разума, социопатию. Психолог, которая проводила обследование Теда Банди больше одного раза, начала с биполярного расстройства, а закончила множественным раздвоением личности. Я всегда была не согласна с этим диагнозом. Черты характера Банди не сочетались с его действиями. До тех пор, пока вы насилу не подгоняли их под нужный тип личности.

Считаю Тед был социопатом с садистскими наклонностями, который получал удовольствие от чужих страданий и контроля над жертвами до их смерти, и даже после. Будучи ребёнком, подростком, молодым мужчиной он никогда не чувствовал контроля над своей собственной жизнью. Перейдя на темную сторону, он получил то, что ему было нужно: власть и контроль.

Для него важен был только он сам.

Те, кто страдает от расстройства личности, осознают разницу между добром и злом, но Теду было просто на них наплевать, потому что он особенный и заслужил иметь и делать то, что захочет. Он центр вселенной. Все мы в сравнении с ним бумажные человечки, которые ни на что не влияют. Но в соответствии с законом и с медицинской точки зрения душевно больной человек не способен увидеть разницы и соответственно не может нести ответственности за свои действия. Что я считаю возмутительным и недопустимым.

Раньше я думала, что в один момент Тед во всем признается, потому что он определённо должен был испытывать чувство вины. Но он не испытывал. У него не было на это сил.

Он использовал их только, чтобы выживать.

Было что–то ужасающее в Теде Банди, что повергало в страх тех некоторых женщин, которым удалось ускользнуть от него в последний миг. Они будто чувствовали запах опасности, который заставлял их кричать, бороться, бежать без оглядки. Даже спустя годы им тяжело было рассказывать о своих встречах с Банди. Когда они выходили со мной на связь им было уже под 50, и Тед был давно уже мертв, но продолжал вселять в них страх.

Многим из них на самом деле было страшно читать «Незнакомец рядом со мной». Они отказывались верить, что их встреча с Тедом была реальностью, так же, как и то, что его выбор пал на них. Осознание того, что они были на волосок от смерти, почти лишало их чувств.

Это ощущение сродни ужасной катастрофе, из которой выходишь живой, но не хочешь о ней вспоминать, пока не пройдёт длительный промежуток времени между вами и этим чудесным избавлением от смерти.

Я спрашивала разрешения включить некоторые из этих переживаний в это обновление книги и получила согласие при условии, что не буду указывать настоящие имена. Что ж, я их понимаю.

Через меня прошло более сотни случаев, описанных в присланных письмах. Поначалу я выбрала лишь те, которые показались мне наиболее правдивыми и касались непосредственно встреч с Тедом Банди. А после этого отсеяла самые пугающие из них, иначе это была бы совсем другая книга.

Первое воспоминание было от женщины средних лет, которая винила себя и сожалела, что в июне 1974 вместо неё жертвой Теда стала Джорджэнн Хоукинс. Хуже всего было то, что она парализованная страхом воочию наблюдала за тем, как он схватил Джорджэнн и оттащил её к своей машине, – и к неизбежной смерти.

Кэтлин Монтгомери писала мне несколько раз. Она больше не живет на северо–западе страны. В середине семидесятых она подалась в Университет Вашингтона обучаться сестринскому делу. Она жила в подвальном помещении пансиона напротив аллеи, по которой 10 июня 1974 года шла Джорджэнн. Кэтлин прислала мне свою фотографию тех лет. Она, как две капли воды, была похожа на Стефани Брукс*[4]. Девушку, которой Тед сделал предложение только для того, чтобы при случае избавиться от нее, когда она ему надоест.

«Кто-то заглядывал в окна пансиона», – вспоминает Кэтлин. – «Я увидела парня на костылях, который крутился в нашем квартале. Мне показалось, он преследует меня. Фактически, я пришла в ту аллею буквально перед Джорджэнн Хоукинс. Было темно, я испугалась и побежала в дом так быстро, как могла и сразу же заперла дверь, очутившись внутри. Затем я погасила свет, взглянула через окно на аллею и увидела девушку. Позже я узнала, что это была Джорджэнн».

Кэтлин услышала короткий вскрик: то ли от неожиданности, то ли от страха. Она увидела, как мужчина на костылях подошёл к светловолосой девушке, сказал ей несколько слов, которые Кэтлин не смогла разобрать, и затем схватил ее за руку. Кэтлин не была уверена, по своей ли воле ушла девушка. Она была сильно обеспокоена. Полагала, что мужчина насильно увел Джорджэнн в конец аллеи.

«Мне стоило попытаться помочь ей», – писала мне Кэтлин. – «Я должна была позвать кого–нибудь на помощь. Может, вызвать полицию. Но я была слишком напугана. Я просто наблюдала и с тех пор об этом жалею…»

Кэтлин Монтгомери была стройной брюнеткой. Точно того типа, что Тед выбирал себе в жертвы раз за разом. Джорджэнн была блондинкой. Обе они были чрезвычайно привлекательными девушками. Неизвестно, должна ли была именно Кэтлин стать жертвой Теда. Об этом знал только он, но его больше нет, чтобы сказать хоть что–нибудь по этому поводу.

В семидесятые территория университета все еще была довольно таки ограниченной, так же, как десятью годами ранее, когда я закончила обучение по курсу писательского мастерства. С одной стороны, кампус[5] ограничивает 45–ая улица, протянувшаяся с востока на запад, а с другой – Юнивёрсити Уэй, известная, как «Аве»[6], протянувшаяся с севера на юг. Дома студенческих братств располагались на нескольких улицах к северу от кампуса, а Тед обычно проживал в западной части «Аве». Почти все северные и южные улицы имели аллеи между кварталами.

Полагаю, Тед бродил по обеим сторонам «Аве», начиная с 41-ой улицы и заканчивая аж 65–ой. Мне и не сосчитать сколько женщин, бывших в 70–х подростками или возрастом чуть за двадцать, рассказывали мне о симпатичном молодом человеке на «фольксвагене-жуке», который настойчиво предлагал им прокатиться с ним по окру̒ге. Когда они отказывались, в нем промелькивали вспышки гнева.

Некоторые столкновения не обходились без насилия, о чем мне было рассказано в электронном письме в июле 2008 года (мне пришлось спросить разрешение на публикацию с изменением имени автора). По странному совпадению я жила одно лето в том же многоквартирном доме, где автор письма несколькими годами ранее. Дом занимал целый квартал на западе и располагался параллельно университетской дороге[7].

Одри* писала:

«Мне 53. Я была выпускником Университета Вашингтона и жила в бруклинской многоквартирке с 1973 по 1977. Пролистывая журнал «ЮВ Колэм», я увидела короткую заметку о вас и вашей книге «Незнакомец рядом со мной»

Одри никогда раньше не слышала обо мне, но была в курсе преступлений, совершенных Тедом Банди, и его смертной казни. Она читала статьи в местных газетах Среднего Запада, куда переехала после получения диплома. Она решила прочитать мою книгу: спустя 28 лет после первого издания.

«Читала я без особых эмоций, пока не дошла до 98–ой страницы. Тогда я осознала, насколько близка была от непосредственного участия в событиях. Вы назвали адрес, где проживал Тед во время убийств в Сиэтле. Я впервые осознала, что моя квартира находилась меньше, чем в квартале от его дома.

Как–то вечером (примерно в 1973–74 гг.) моя соседка по комнате, симпатичная брюнетка и я (с длинными светлыми волосами, окрашенными до середины длины) решили угостить себя ужином в кафе «Хоратиос». Моя соседка успешно окончила школу медсестер, и мы решили это отпраздновать. У меня было свое место на парковке возле жилья, до которого нужно было добираться непременно через аллею. Когда мы спускались по ступеням с третьего этажа, на улице уже смеркалось. Дойдя до аллеи, я поняла, что забыла взять с собой очки и попросила соседку подождать, пока схожу за ними.

Что я и сделала.

Спустившись обратно вниз, я обогнула угол здания и попала в аллею. Тогда я увидела свою соседку, пытающуюся отбиться от мужчины, который обхватил ее сзади за шею. Я тут же замерла на месте и затем издала гортанный крик такой силы, что никогда больше не смогу его повторить. Парни за пару кварталов от нас, услышавшие крик, позже говорили, что это было похоже на рёв отчаянного животного. Они поняли, что произошло что-то неладное. Мужчина отпустил соседку и побежал в направлении 12-ой Авеню к освещенному заднему крыльцу здания. Когда он до него добрался, то обернулся и посмотрел на нас. Никогда не забуду те глаза, уставившиеся на меня. В то время, находясь в страхе, я и не подумала о том, что это мог быть Тед Банди. Не понимаю, как я не сложила всё воедино, ведь я уже была наслышана о нём из репортажей СМИ».

В следующие несколько дней было сообщено, что бесследно пропала Джорджэнн Хоукинс.

Ночью после нападения Одри и ее подруга позвонили своим парням. Те приехали и забрали их к себе. Жених Одри был ассистентом профессора в Университете Вашингтона. Он пытался уговорить ее подать заявление о происшествии. Но она отказалась, потому что считала, как такового состава преступления не было.

 «Я была молода и наивна».

Необычно то, что ранним утром в день казни Теда в январе 1989 Одри (тогда живущая в Калифорнии) резко пробудившись ото сна, поднялась в кровати в тот самый момент, когда Тед умер.

Был ли это Тед, наткнувшийся на её соседку, стоящую одну в темноте?

Думаю, да.

Одри написала мне еще один раз. Я сказала ей, что главный посыл моей книги – предостеречь всех женщин от опасности, а возможно и спасти их жизни благодаря тем советам и предупреждениям, что они прочтут в тексте.

«Только вчера вечером», – писала Одри. – «Я шла на занятие по пилатесу и заметила парня, наблюдающего за мной, и он всё ещё продолжал крутиться рядом, когда я вышла на улицу после занятия. Я тут же вернулась обратно в здание и позвонила в полицию с просьбой выслать мне патрульную машину для сопровождения. К ее прибытию незнакомец уже удалился. В свои 53 я даже не подумала бы сделать это, если бы не прочитала вашу книгу, где описана модель поведения таких вот козлов».

В 1998 прислала письмо женщина по имени Мэрилин. В 1974 она тоже проживала в известном районе Сиэттла. Одним из летних вечеров она ехала на север по автостраде Ай-5 на встречу соцработников в клинике в Нортгейте.

«Я свернула с автострады слишком рано», – вспоминала Мэрилин, – «И искала путь вернуться назад. Но все, что я увидела, был знак с надписью "ВАНКУВЕР Б. К." Как раз в это же время я начала беспокоиться из-за следовавшего за моей машиной светлого "фольксвагена–жука". Тогда я порядком растерялась и поехала на восток по 65–ой улице вместо того, чтобы повернуть на запад в направлении автострады. В поисках знака, указывающего на автостраду, я продолжала сворачивать и сворачивать на каждую новую улицу, наматывая круги. В результате я опоздала на встречу и порядком разнервничалась, а бесконечные улицы становились всё у̒же и теснее.

"Фольксваген" продолжал следовать за мной и тогда я уже сильно испугалась: наши маршруты определенно не могли совпадать. Последний поворот завел меня в тупик и, чтобы выбраться, нужно было ехать задним ходом. Я остановилась на обочине в конце улицы. Водитель "фольксвагена" остановился позади меня».

Мэрилин написала, что первым делом заблокировала все двери, но мужчина (у него были волнистые тёмные волосы) подошёл, подёргал за ручку и недовольно уставился на нее через боковое стекло.

«Затем за ним остановился автомобиль, полный старшеклассников. Похоже, они спасли мне жизнь, потому что мужчина побежал к своей машине и подал назад, вынуждая их выпустить его. Потом он развернулся и уехал. А ребята показали мне путь к автостраде.

Это был Тед Банди. Я узнала его глаза, когда через несколько месяцев увидела фотографию в "Сиэтл Таймс"».

10 августа 2007 я получила электронное письмо от 52-летней женщины, выросшей в Олимпии, столице штата Вашингтон. В Олимпии Тед, начиная с весны 1974, несколько месяцев проработал в Департаменте чрезвычайных ситуаций Вашингтона.

Бенитта писала, что в первой половине 70–х у нее было, по крайней мере, две случайные встречи с Тедом Банди.

«Я только что перешла в старшие классы и после занятий решила отправиться домой через озеро Кэпитал Лэйк. Жила я примерно на середине пути до района Харрисон-Хилл, что на западе Олимпии. День был солнечный, я шла по берегу вдоль озера, когда ко мне подъехал "фольксваген-жук". Мужчина внутри спросил, не хочу ли я прокатиться (в то время у меня были длинные волосы с пробором по центру). Я сказала: «Конечно», – и села в машину. Визуально я плохо его запомнила, потому что была в некоем ступоре от чрезмерной настороженности; не посмотрела на него как следует.

Тем не менее, я запомнила, что у него были короткие тёмно–коричневые волосы. Но не запомнила цвет «жука». Кажется, он был светлый. Мужчина спросил, в каком колледже я учусь и, помню, мне очень польстило, что он подумал, будто я студентка. Он довез меня до указанного места и на этом всё закончилось».

Но он узнал, где живёт Бенитта.

В следующий раз она увидела этого мужчину примерно через 18 месяцев.

«Я уже закончила школу и жила в съёмном доме на Франклин-стрит в центре Олимпии. Я всё ещё носила длинные волосы с пробором по центру. Поздним вечером меня разбудил стук в дверь. Через дверной витраж я различила силуэт полицейского, стоящего на крыльце. Помню, окинула взглядом улицу, и мне показалось странным, что снаружи не было его машины. Но я все равно открыла дверь и выглянула, осматриваясь по сторонам в поисках полицейской машины, но её нигде не было.

У меня была небольшая собака, которая все это время продолжала истошно лаять. Полицейский сказал, что у него есть заявление от соседей (он указал пальцем на противоположную сторону улицы, на которой была церковь с большой парковкой и ни каких жилых домов). Сказал, по их показаниям у меня находилась сбежавшая из дома длинноволосая девушка.

Волосы у меня были в бигудях под специальной шапочкой. Я сказала, что у меня длинные волосы, но я не беглянка и живу здесь. Он настойчиво принялся повторять описание, а моя собака продолжала громко лаять исходя на визг, и мне поскорее захотелось окончить этот разговор. Я сказала, что коп ошибся, и захлопнула дверь. Вот так. Никогда не видела, чтобы патрульные ходили пешком. Всё это было очень странно».

Бенитта сказала, что и думать забыла об этих двух эпизодах, пока не наткнулась на заметку о Теде Банди, которая сопровождалась его фотографией.

«Бог мой! – произнесла я, – Меня как громом поразило от осознания того, что Тед Банди подвез меня до дома. Следом я вспомнила случай с «полицейским» без машины и поняла, что это тоже был Тед. Должно быть, он приглядывал за мной.

Это случилось давно и особо меня не тревожит, но зная, что все могло обернуться по-другому… Если бы я тогда не устроила завивку, была одета в облегающую одежду, а собака сидела бы молча, то мое имя могло быть сейчас в списке жертв».

Письма от женщин, проживавших в штате Вашингтон в семидесятые, продолжают приходить на мою электронную почту, и я ожидаю их притока после выхода этой обновлённой версии книги. Некоторые из них ошибочно опозна̒ют Банди в напугавших их других мужчинах. По факту, это можно будет определить по местам и датам, которые они укажут в письмах. Так что я смогу выяснить, кто ошибается. Некоторые письма придут от женщин с богатым воображением. Их я тоже смогу отделить. Но многие из них будут правдивыми.

Так однажды я выяснила правдивость воспоминаний женщины, которая в 1974 была студенткой колледжа в Солт-Лейк-Сити. Осенью того года Тед переехал из Сиэтла в этот мормонский город для поступления в юридическую школу.

Тереза жила в большом съёмном доме вместе с ещё несколькими студентками. Недалеко от Университета Вашингтона в подобном доме с однокурсницами жила Линда Энн Хили, до того, как пропала в январе того же года.

«У нас той осенью объявился вуайерист – «оконный подглядыватель», – писала Тереза. – «Сначала возникли только подозрения, что кто-то за нами наблюдает, а потом мы увидели его снаружи возле окна в подвал. И обнаружили признаки того, что кто-то посторонний был в гараже».

Когда Терезе и её соседкам наконец удалось хорошенько разглядеть «наблюдателя», прячущегося в тени кустов, все они запомнили черты его лица.

«Полиция не смогла его идентифицировать», – вспоминала она. – «Они говорили нам быть осторожными. Запирать двери, что мы и делали. Но в ноябре, когда похолодало, мы услышали звуки, исходящие из подвала. А, как-то утром, обнаружили человеческие испражнения прямо напротив подвального окна, рядом с которым раньше видели парня, наблюдающего за нами. Но подглядывания прекратились, и больше мы его не видели».

Когда Тед Банди был арестован детективами округа Солт–Лэйк летом 1975, его фотография появилась в газетах от Солт-Лэйк-Сити до Сиэтла. Тереза и ее подруги узнали его. Он был тем человеком, который наблюдал через окно. Который оставил в подвале пустую банку из-под консервированного тунца и возможно испражнился во дворе их дома.

С годами я получила много писем и е-мейлов из штата Юта. Также со мной связывались женщины из более удаленных уголков Америки. Установлено, что Тед часто путешествовал по Америке и Канаде, поэтому воспоминания тридцатилетней давности и даже более ранние, могут быть вполне правдивыми, несмотря на то, откуда они приходят. Известно, что Тед был в Новой Англии, Пенсильвании, Мичигане, Чикаго. Побывал на всём восточном побережье. Был в Орегоне, Калифорнии, Айдахо, Колорадо, Юте, Джорджии и других штатах. Иногда его поездки были служебными в качестве активиста Республиканской партии. Путешествовал он и по собственным нуждам.

Я никогда не пропускаю ни одного письма. Потому что оно может прийти из той части страны, где когда-то однажды побывал Тед.

Женщина по имени Шивон прислала мне е-мейл в апреле 2007. По содержанию оно больше всех остальных полученных писем указывало на действия Банди, а ведь Шивон жила в Нью-Джерси.

«Семидесятые. Мне было 16», – писала она. – «Я жила в Линдоне, Нью-Джерси. Обычно ездила на 44-ом автобусе от шоссе №1 до Вуд-Авеню, где работала в прокате свадебной одежды. Пока не прочитала вашу книгу, не подозревала, что однажды ехала рядом с Тедом Банди. На улице шёл проливной дождь, мой зонт вывернулся в обратную сторону, так что я вся промокла до нитки. На светофоре загорелся красный свет и перед ним остановился золотистый «фольксваген». Водитель опустил стекло. Я увидела симпатичного, прилично одетого мужчину. Он сказал: «Забирайся внутрь! И не бойся намочить сиденье».

Я была вся на нервах. Это не привычное для меня состояние, но я же вся промокла и замёрзла. На секунду подумала: «Чёрт, какой милый и опрятный молодой человек. Такого не встретишь за рулём «линкольна» или чего-то похожего».[8]

Я села в машину и сказала: «Первый поворот налево, а затем направо». Он поехал. Я сказала: «Как доберемся до Вуд-Авеню, поверните направо». Вместо этого он повернул налево. Меня аж всю передёрнуло. Похоже, ему был знаком этот район. Он довез меня до 16-ой улицы. То ещё место, если вы понимаете, о чём я. Там был парк, возле него он и остановился. Я тут же ткнула его зонтом и сказала: «Иди-ка ты на хрен!» Вылезла наружу и быстрым шагом удалилась в сторону. Мне пришлось пешком вернуться на шоссе №1, пробираясь дворами и окрестностями, от которых мурашки шли по коже. Да, к тому же, лил дождь.

Много лет спустя я увидела фотографии Теда Банди. Без сомнения, это был он. Я рассказала об этом нескольким людям. Возможно, они мне поверили, а, может, подумали, что я немного двинутая. Я просто хотела вам об этом рассказать. Мои дочери с ухмылками на лицах говорят: «Мам, тебе удалось убежать от Теда Банди!» Но, ведь, так и было на самом деле».

Шивон не уверена, в каком году случился этот эпизод в 1974 или 75, но точно помнит это было зимой. Действительно ли ей удалось сбежать от Теда Банди? Я не знаю. Те годы были для Теда очень «хлопотными» и не представляется возможным отследить абсолютно все его передвижения по восточному побережью. Я склонна думать, что Шивон встретила кого–то другого, но я бы не стала это утверждать. Остальные письма с восточного побережья тоже остаются под вопросом.

Задолго до того, как я познакомилась с Тедом Банди, он был активистом Республиканской партии, потому что это облегчало следование его потребностям. На протяжении лета 1968 года он посещал Майами во Флориде, куда получил поощрительную путевку за активность в продвижении на выборах Нельсона Рокфеллера. Этим же летом он взял усиленный курс китайского языка в Университете Стэнфорда в Пало-Альто, Калифорния. Осенью он был нанят водителем и телохранителем Арта Флетчера в его предвыборной кампании на пост заместителя губернатора штата Вашингтон. В начале 1969 года Тед снова побывал на восточном побережье, пытаясь выяснить происхождение своего рода. Он проделал путь через Берлингтон в штате Вермонт и Филадельфию. Мог ли Тед побывать в Нью–Йорке? Вполне возможно. И если так, то Барбара вполне могла с ним встретиться.

«Мы с сестрой полагаем, что встретили Теда Банди в центре Нью-Йорка летом 1968 года. Мы с компанией были на пикнике в парке. Две девушки из среднего класса, с длинными прямыми волосами с пробором по центру. Он сказал, что он гонщик, у него была сломана нога. Ездил он на «фольксвагене».

Мы выросли рядом с автодромом в Уоткинс Глен, и увлекались гонками. Он попросил меня принести ему что-нибудь перекусить, что предполагало его пребывание наедине с моей младшей сестрой, пока я буду выполнять просьбу. Я не захотела оставлять её одну.

К нам подошёл отец и сказал, чтобы незнакомец шёл дальше своей дорогой. После того, как отец отправил нас к маме, он перекинулся с парнем парой слов, суть которых отказался нам рассказывать. В тот вечер это событие стало для меня и сестры главной темой обсуждения.

В начале 80-х сестра позвонила мне в офис и спросила, читала ли я свежий выпуск газеты. Я сходила до киоска и перезвонила ей. Мы обе узнали его. Я поражена тем, что Тед Банди почти добрался до нас. Тот случай сделал меня намного более осторожной, обоих моих дочерей и племянницу, которым с детства прививалась осторожность при встречах с незнакомцами, особенно привлекательными незнакомцами.

Мы всякий раз удивляемся тому, что случилось с нами, и благодарим отца за его бдительность. В нашей семье пять членов женского пола, и он просто обязан был быть начеку!»

Да, возможно (а скорее всего так и было), что Тед проезжал мимо городка Уоткинс Глен на пути в Берлингтон, штат Вермонт. Но тогда, это должно было случиться весной 1969. Память иногда играет с нами и становится тяжеловато что-либо вспомнить по прошествии четырёх десятков лет.

Мне думается, Барбара и её сестра, две девушки–подростка, действительно встретились с Тедом Банди.

Я привела здесь воспоминания выживших женщин для того, чтобы мои читатели взяли себе на заметку, почему им это удалось.

Они кричали.

Они боролись.

Они захлопывали двери перед носом незнакомца.

Они убегали.

Они сомневались в скользких историях.

Они выявляли в этих историях изъяны.

Они оказывались достаточно везучими, чтобы кто–то встал на их защиту.

Много лет назад я была на конференции по предупреждению изнасилований в Теннеси, где услышала одну правдивую шокирующую историю. Мне никогда её не забыть. Тед не принимал в ней участия, но вполне мог. Там присутствовали следователи, которым довелось задержать человека за изнасилования и убийства нескольких молодых девушек. Он согласился дать показания и в итоге признал вину. Он заманил одну из девушек в свою машину, и как только она захлопнула дверь, приставил к её груди нож. Сказал, если она закричит, он тут же её убьёт. Во время движения по четырехполосной автостраде, ему пришлось остановиться на светофоре. Справа остановилась полицейская машина. Вечер был жаркий, и всё ещё было довольно светло. В обоих машинах были опущены боковые стекла. Похищенная девушка буквально могла дотянуться до бокового зеркала полицейской машины. Она почувствовала, как лезвие ножа прижимается к её груди, и похититель произнёс: «Если ты скажешь что-нибудь или позовёшь на помощь, тут же умрёшь». Сцена продолжалась не более минуты. Жертва не издала ни звука.

– Полицейская машина поехала прямо, – сказал обвиняемый. – Я свернул налево, проехал примерно полмили. Изнасиловал её и затем убил.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Меня не было в Старке, штата Флорида, когда Тед Банди отправился на встречу со «Стариной Спарки», электрическим стулом тюрьмы «Рэйфорд» 24 января 1989 года. Знаток тюрьмы сказал мне, что «Спарки» был изготовлен из многолетнего дуба. Его сконструировали и собрали заключенные, работающие на рэйфордской лесопилке и в столярной мастерской. Работал он не без сбоев, порой, опаляя кожу и волосы заключенных во время проведения казни. Зачастую приходилось подавать напряжение больше одного раза, чтобы у заключенного наступила смерть.

В 1986 году 19 штатов перешли на «более гуманный» способ казни – смертельную инъекцию. Но «Старина Спарки» по-прежнему был в строю.

В силу разных причин, я никогда лично не общалась ни с кем, кто непосредственно участвовал в казни Теда Банди или наблюдал за ней. До этой недели. Иначе я бы снова опустила детали жизни Теда в последние несколько часов перед казнью.

Летом 2008 года, я получила запечатанный конверт размером 9 на 11 дюймов от доктора Артура Бернса, стоматолога из Флориды, чей коллега Кларк Хошалл мл, доктор стоматологии, не только присутствовал на казни, но и буквально был в трёх футах от Теда, когда через его тело проходило электричество. Арт Бернс прислал мне часть живописующих записей Хошалла, описывающих то, что он видел и слышал и какие запахи почувствовал во время казни. Доктор Бернс и доктор Хошалл оба оказали помощь в опознании останков Кимберли Дайанн Лич, двенадцатилетней девочки из Лэйк–Сити, штат Флорида – последней жертвы Теда Банди. Подпись Бернса значится на официальных бумагах под результатами опознания, а Хошалл был тем, кто открыл найденную небольшую деревянную коробку, в которой лежали череп и нижняя челюсть Кимберли.

Питер Липкович, судмедэксперт четвёртого судебного округа Флориды, попросил Хошалла в качестве судебного стоматолога сделать необходимые анализы. Тот провел анатомическое исследование скелетированных останков головы, сделал рентгеновские снимки и с абсолютной точностью установил, что размеры и расположение зубов те же самые, что в недавних результатах прижизненного стоматологического обследования Кимберли Лич.

Ее родители хорошо о ней заботились.

Для Кларка Хошалла это была непростая работа. Его собственная дочь Виктория была одного возраста с Кимберли. В голову лезли неприятные ассоциации и, как отец, он не мог понять, как вообще семья Кимберли сможет пережить ее потерю.

Кен Робинсон, офицер дорожной полиции Флориды, который обнаружил скелет Кимберли в свинарнике недалеко от Государственного парка Сувани, был в ярости от того, что кто-то мог сотворить такое со школьницей и чувствовал себя абсолютно беспомощным, потому что уже ничего нельзя было изменить.

Я думаю, каждый человек сможет понять ту скорбь, которую чувствовали офицеры полиции, судебные эксперты и сторона обвинения, потому что нет более беззащитных существ, чем дети.

«Я был первым свидетелем, прибывшим на казнь Теодора Роберта Банди», – писал мне Кларк Хошалл. Позже я говорила с ним об этом по телефону. – «Когда я приехал, было около трёх часов ночи. Луна наполовину выглядывала из-за облаков. Сразу же за центральными воротами возвышалась массивная сторожевая башня, окружённая аккуратно стриженым газоном, соединяющим три отдельных зоны, огороженные колючей проволокой. Могу добавить, что эти ограждения высотой в 10 футов внушали ощущения полной изолированности и неприступности».

Остальные свидетели прибыли в тюрьму около пяти утра. Доктор Хошалл ждал приближения этого дня более десяти лет. Дело Банди так и остаётся самым важным в его карьере судебного медэксперта.

Кларк Хошалл, патрульный Кен Робинсон и государственный обвинитель Джерри Блэйр были выбраны для сопровождения Банди в комнату проведения смертной казни. Затем их и других свидетелей повели на завтрак, который приготовили заключённые. В воздухе стоял соблазнительный запах яичницы с беконом, блинчиков и кофе, но к еде почти никто не притронулся.

«Я не мог есть», – рассказывал мне Хошалл. – «У меня совсем не было аппетита, да и у всех остальных тоже. Подкрепиться бы не помешало, но дело в том, что все мы знали, какое шоу предстоит после завтрака. Со мной рядом сидел психолог. Я спросил его, существует ли какое-нибудь эффективное лечение для таких, как Банди. Он сказал: «Только если ударить кувалдой промеж глаз».

Когда все было готово для транспортировки заключенного, Хошал похлопал по карману, в котором лежал золотой крестик.

Он, Робинсон и Блейр заняли свидетельские места в первом ряду. Кларк Хошалл сел на стул напротив «Старины Спарки». От электрического стула свидетелей отделяла деревянная перегородка со стеклянной верхней частью.

«Джерри Блейр сидел слева от меня, а Кен Робинсон справа».

Имеющиеся 12 стульёв, были быстро заняты. Остальным пришлось размещаться стоя вдоль блеклых серых стен.

«Охранники провели Банди внутрь через дверной проем за «Стариной Спарки». На его запястьях были надеты «железные челюсти»[9]. Он дрожал и потряхивал головой».

Весь путь до «Спарки» Тед сопротивлялся, но это было бесполезно.

Хошалл не припомнил, чтобы Тед произносил какие-либо последние слова. В них попросту не было смысла. Его дальнейшее описание, как вынесенный диагноз врезалось ему в память.

«Банди было нелегко. Ему трудно было смотреть кому-либо в глаза, пока его голову не зафиксировали на подголовнике. Кожаный ремешок, проходящий через лицо, прижимал голову и закрывал нос и левый глаз. Правый же был открыт и смотрел прямо перед собой. Я встретился взглядом с одним из самых отвратительных сексуальных хищников всех времен. Я смотрел на него и видел, как на его лице отразился животный страх. На макушку обритой головы Банди положили свернутое влажное полотенце. Сверху был надет медный колпак с торчащим кверху болтом и загораживающим лицо кожаным щитком (наподобие защитной маски сварщика). К болту подвели электрический кабель».

У Теда оставался один единственный шанс на спасение: входящий звонок, который мог отсрочить исполнение казни. Телефон висел на стене за «Стариной Спарки» и тут же рядом с ним находился рычаг подачи электричества.

Раздался звонок. Кто-то подошёл и ответил. Помотал головой, давая понять, что казнь должна идти без изменений и в ту же секунду (так показалось Хошаллу) сотрудник тюрьмы, стоящий рядом с рычагом, подал питание.

«Они не хотели давать ему больше времени. Казнь была совершена сразу же, как только стало известно, что от губернатора не поступило ни каких особых указаний».

Трём «палачам» в масках был отдан приказ одновременно нажать каждому свою кнопку, причём никто из них не знал, чья именно кнопка подавала электричество к стулу. Вопреки отчету о казни, Хошалл утверждал, что питание сразу же пошло от рычага на стене.

«Электричество пронеслось через тело Банди. От напряжения тела натянулись удерживаемые его ремешки», – писал Хошалл. – «Ногти потемнели до синюшного цвета. Я слышал, Теду нравился именно такой цвет губ и ногтей его жертв».

Я спросила Кларка о звуках во время казни.

– Было слышно громкое гудение электричества, которое, казалось, вбирает в себя энергию из воздуха. Словно накатила одна большая волна. И все прекратилось. Я увидел, как от тела Банди пошел дымок, – из района правой икроножной мышцы, куда был подведён заземляющий электрод.

Тюремный медик приподнял маску с лица Теда.

– И снова я посмотрел ему прямо в правый глаз, – вспоминал Хошалл. – Но в этот раз зрачок был неподвижен, расширен, затянут пеленой и не реагировал на свет. После беглого осмотра была констатирована смерть.

Как только электричество поразило тело Теда и по комнате разлетелись звуки хрипа, Хошалл тут же принялся сжимать и потирать свой золотой крестик. Кен Робинсон увидел это и спросил:

– Что такое?

– Это за неё[10].

Они оба верили в постулат: жизнь за жизнь. Хошалл отвёл Робинсона в сторону:

– Были бы мы сегодня здесь, если бы ты увидел Банди возле того свинарника и поймал его?

– Нет, – сказал Робинсон.

Если бы Банди оказался в их распоряжении, так же как останки Кимберли, вряд ли они смогли бы удержаться от того, чтобы не задушить его собственными руками.

Вместо этого Тед прожил еще более 11-ти лет. Но, на том его существование закончилось.

Я спросила Кларка Хошалла о его дочери Виктории, которой было чуть за сорок. Столько же могло быть Кимберли.

– У нее все в порядке. Она счастлива, – сказал он. – У нее шестеро детей и вполне достойная жизнь.

Никто из нас и словом не обмолвился о навязчивых мыслях.

Если бы они выжили…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Каждую неделю я получаю письма с вопросами о Теде. Некоторые из них повторяются. Здесь я постараюсь полноценно ответить на них. Многие ответы будут лишь моим собственным мнением, но основанным на достоверных фактах, изученных за многие годы.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология