Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
А.Ш. Вы упомянули офицерский лагерь Хаммельбург. Что вас привело туда?
Содержание книги
- Герой книги - советский разведчик, с 1938 по 1945 Г. Носивший мундир офицера СС. Участник польской и французской кампаний 1939-1940 гг. , арденнского наступления немецких войск в декабре 1944 Г.
- В 1945-1947 гг. Был уполномоченным советской миссии по репатриации во франции, затем занимался разведывательной работой в бельгии и франции.
- Теперь, благодаря встрече с этим человеком, на многие явления, факты, события, поведение человека в военные годы смотрю несколько иначе, чем раньше.
- Я прекрасно понимал, что он хотел сказать: Война проиграна.
- Вот, ваш земляк, фамилию забыл, (моими земляками А.П. называет евреев.- А.Ш.) написал гениальную вещь, которая соответствует правде:
- А. П. На евреев легко натравить. Допустим, сейчас в Америке появится гитлеровский антисемитизм. Почему там легко натравить на евреев. Командные высоты, интеллект в руках У кого.
- А. П. Шпигельглас был. И то узнал его по фотографии после. Других я незнаю. Когда попал на лубянку, последний Год, тогда иногда занимался с артузовым, иногда с пузицким.
- А. П. Да вы что. Это только идиоту штирлицу могли вызвать его жену, чтобы он засыпался на свидании.
- А.П. Командиром нашего танкового батальона был Кривошеин, ну тот, который потом вместе с Гудерианом фотографировался в Бресте.
- А. П. Но здесь я окончательно уверовал в то, что толстой зря не любил господ беннигсенов.
- А.Ш. А чем итальянцы не угодили?
- Во-вторых, У немцев был очень сильный отбор при продвижении по службе. Даже по нашим книгам дураков У них в верхах армии не было. Отсюда и уважение младшего к старшему.
- В лагерях военнопленных ничего подобного не было. Верховное командование не разрешало.
- А. П. Да не Майор меня интересовал. Меня интересовало, почему мои родные, ведь я же патриотом был, ведут себя так. Ведь я не был тем, кем был в глазах ермаченко.
- Вы не удивлены, что советский чекист хвалит немцев. Я уже много прожил и сейчас, слава богу, не стреляют за правду.
- А.П. В Уманской яме этого не было. Могу вас заверить.
- А. П. К счастью, меня бог миловал. Обошлось. А думать о провале - это уже путь к нему. Надо все предусмотреть, чтобы избежать его. Мне удавалось. Однажды ценой страшной ошибки.
- А. П. Все это деза для литераторов. Немцы прекрасно знали, что нас этим не обманешь. И наша авиация летала над германией, чаще, чем немцы над нами. И мы, и они не сбивали.
- А.Ш. А самое светлое воспоминание, кроме окончания войны?
- Во Флоссенбюрге было две рабочих команды: штайнбрух - каменоломня и самая большая команда 2004 - работала на заводе.
- А. Ш. За что на него набросились. За что убили.
- А. П. Самое главное, что лагерь Флоссенбюрг, был создан как режимный лагерь. Не случайно там и канариса придушили. Причем, работа первые несколько лет была только на каменоломнях.
- Мы - совершенно инородное тело в лагере. Мы лагерному руководству не подчинялись. Мы были частью производственного отдела заводов мессершмитта, основная база которого находилась в регенсбурге.
- Когда стали самолеты делать, паек значительно увеличили, да и человек меньше утомлялся, когда он заклепки вставлял. А каменоломня - камень, щебень, песок, солнце и капо с палкой.
- Я прибыл отобрать квалифицированную рабочую силу, различное оборудование с поврежденных предприятий.
- А. Ш. Вам приходилось бывать на восточном фронте.
- А. Ш. А что-нибудь еще интересное за эти три недели с Вами случалось.
- А.Ш. Ему, наверное, казалось, что у него условия будут лучше?
- А.Ш. Вы упомянули офицерский лагерь Хаммельбург. Что вас привело туда?
- В Ясенево, в Москве, архивы КГБ, может, там что-то есть, напишите.
- А. Ш. Абвер с первых дней плена курировал военнопленных.
- А.Ш. Александр Петрович, раз вы уже затронули тему сотрудничества, давайте поговорим о сотрудничестве советских военнопленных с немцами.
- Первая дивизия прагу освободила, несколько дней с немцами дралась. 9 мая наши пришли на готовое. Власовцы сами власова сдали. Сказки, что его в машине обнаружили.
- Маловероятно, чтобы так, как описано, выше поступил фон паннвиц - немецкий офицер. Александр Петрович мог и ошибиться. Такой поступок могли совершить русские генералы П. Краснов или А. Шкуро.
- Из письма Василия Недорезанюка.
- А. П. Сводили счеты. Помните, файнштейна убили. Убивали бывших полицаев, поваров, тех, кто имел малейшее отношение к дележке продовольствия в немецких лагерях. Почему. Попытаюсь объяснить.
- А.Ш. А почему в 1947-м году вы вернулись к тому, что происходило в 44-м?
- И не сдают. Кормят, поят. 3-тьи сутки не сдают. На четвертые - поднимают на палубу.
- А. Ш. А с кем из политиков были личные контакты.
- А. Ш. После небольшого перерыва вам вновь пришлось вернуться во Францию. В связи с чем.
- А. П. Совершенно верно. Помощников У нас было достаточно. Они тоже за нами, Конечно, следили. Что ж, иди и смотри, как я на кладбище святой женевьевы хожу. Смотри, пожалуйста.
- И вот в Сюрте потирают руки.
- А.Ш. А чем завершилась эта ваша последняя четырехгодичная командировка? Почему вас отозвали?
- Как Ленин, Сталин, Каганович и Молотов Гитлеру помогли.
- Король Михаил (Михаэл-Алтер) Давыдович (1890-1959).
А.П. В этом лагере я бывал неоднократно. В Хаммельбурге мы из русских военнопленных черпали резервную рабочую силу для авиазаводов в Регенсбурге. Вот там, кстати, совершенно случайно я сделал для себя очень интересное открытие.
Прибыл я туда с очередным заданием. Было это в середине апреля 43-го года. Днем поработал, а вечером в ресторане с компанией мы налились довольно крепко. Немцы народ тихий, но мы с кем-то поскандалили, морду не побили, но в результате я и несколько офицеров загремели на гауптвахту. Офицерской гауптвахты в Хамельбурге не было, поэтому нас поместили на сутки в пустующую тюрьму офицерского лагеря военнопленных. Пустовала она временно потому, что весной 43-го года русских военнопленных из лагеря перевели в Нюрнберг, а вместо них перевезли английских и югославских военнопленных. Принесли нам туда койки, одеяла. Мы там переночевали. Я, правда, не заснул. Человек я любопытный, хотя лишнего себе не позволяю, и стал ходить по пустым камерам. Открываю одну, вторую, заглянул в какую-то комнату и вот там я наткнулся на эти папки. Было их там несколько сот. И потом, спустя время, после этого, я навел справки среди офицеров, обслуживавших этот лагерь, уже в Нюрнберге. Они мне рассказали, что до весны 43-го года существовала группа офицеров, их называли "историки". Они писали историю разгрома советской армии, а за это получали особый паек. Кто же были эти "историки"? В эту группу, как правило, входили офицеры не ниже командиров полка, то есть от майора и выше. Каждому "историку" давалась карта района боевых действий, может быть от границы до самой Москвы, или другого места, где он попал в плен. Давалась бумага - садись пиши все, что с твоей частью происходило.
Вообще это очень интересная вещь. Немцы в конце июля - начале августа 41-го года отбирают среди пленных старший офицерский состав потому, что они собираются изучать опыт победоносной войны. Надо заметить, что такие показания противника, даже если отбросить 50 процентов на конъюнктуру и на вынужденное состояние того, кто писал, все равно представляло колоссальную ценность.
Я буквально был ошарашен. Даже для меня, разведчика, это была удивительная находка. И хотя я был пьян, протрезвел сразу. И пока мои товарищи отсыпались, я до утра листал и читал эти папки. Я и сегодня помню несколько фамилий. И, кажется, 25 лет одному товарищу обеспечил. Подполковник Колончук или Ковальчук Федор Александрович, начальник штаба 26-й танковой дивизии. Окончил человек академию генштаба, молодой 28-летний. Он начал войну от границы и попал в плен под Вязьмой. В 46-м году я вспомнил все, что он там описывал. Меня не то поразило, что он так все подробно описал, а поразила, мягко говоря, точка зрения.
А.Ш. А что особенного было в его описании?
А.П. Я запомнил несколько вещей и десяток фамилий. Понимаете, одно дело, когда человек пишет, стиснув зубы, понимая, что он подлец, или сознательно идет на обман немцев, там были и такие вещи. Они бросались в глаза. 43-й год уже, война вспять повернула, это было уже видно. Другое дело, когда видишь, что писал человек злорадствующий. Правда, писания этого Ковальчука были датированы декабрем 41-го года. Поэтому я его особо и запомнил, и сейчас помню.
Как эти документы прошли мимо наших - меня удивляет. Видимо, из этих "историков" никто не проговорился.
А.Ш. Какие фамилии "историков" вы еще запомнили?
А.П. Подполковник Юров - командир полка тяжелой артиллерии.
Комбриг Дворкин. То, что он комбриг, говорит о том, что он сидел и вышел из лагеря, как Серпилин у Симонова, не был переаттестован и не успел получить новое звание. Вот ему сам бог велел писать против советской власти. Правда, с другой стороны, с такой еврейской фамилией, но я не знаю, кем он был по национальности. Еще запомнил, что он был бывший секретарь какого-то Свердловского райкома, участник гражданской войны.
|
