Успение Пресвятой Богородицы

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 49 из 114Следующая ⇒

Скучно как-то проводится этот праздник. Школы еще не собрались, христиан в Церкви мало, нерадостно Богослужение в полупустом Соборе. А затем обычная суета деловая целый день.

Был Стефан Касай, дядя катихизатора Моисея; привел невесту Мои­сея в Женскую школу; человек разумный и к вере усердный; тоже нахо­дит, что Моисею еще рано стать катихизатором на месте владений его рода, в Хигата; «Когда будет сорок лет, тогда — в Хигата»,— говорит; это уже слишком долго; достигши тридцати лет и будучи в то время уже семейным, «может стать в Хигата».— Был Кёбер, профессор; приносил книги и взял новые,— все глубоко религиозные; взял также «Историю Церкви до разделения Церкви» на японском для какого-то студента, который просил.

Был сию минуту Пимен, сынишка катихизатора Василия Усуи, вчера пришедший в Семинарию, но едва ли еще годный для нее: всего тринад­цать лет и ростом совсем малыш; представил две просьбы: 1) купить ему шапку, 2) послать его в Академию. Первое исполнено будет завтра, вто­рое отложено в долгий ящик.

Августа 1896. Пятница

Собираются ученики; к приему в Семинарию набралось уже мальчи­ков двадцать, в Катихизаторскую школу — почти никого. Я занимался надписыванием наших журналов, отправляемых в Россию.

Августа 1896. Суббота

Емильян Хигуци из Кобе пишет, что полковник Германн расхворал­ся так, что за жизнь его опасаются, в последнем градусе чахотки; «так бедному Хигуци пришлось вместо удовольствия осмотреть Кёото, пока­зывая его полковнику, обратиться в сиделку и „Hotel-ного гарсона"»,— как он пишет, так как полковник никого видеть не хочет, кроме его. И охота же таким полумертвецам ехать осматривать диковины в чуже­земщине! Впрочем, все чахоточные не сознают своей опасности.

Учеников и учениц все прибавляется. Филипп Узава из своей школы привел одного в Семинарию, другого в Катихизаторскую школу. Я ему говорил, между прочим, чтобы он позаботился о постройке храма в своей местности; на восемь селений вокруг себя он распространил хрис­тианство; пора подумать об этом, а потом прилично ему сделаться пас­тырем приобретенных им для Христиан душ; вероятно, христиане захотят его иметь своим священником, если предложить им.

Августа 1896. Воскресенье

Почти весь день дождь, особенно сильный рубил, когда звонили к обедне, в девять часов, и когда собирались в Собор к венчанию Павла Иосида — переводчика религиозных книг, и Риммы Като — учительни­цы нашей Женской школы, в четыре часа; оттого к обедне, кроме уча­щихся, почти никого не было, только язычников набралось порядочно, но к свадьбе, тем не менее, собралось далеко в большем количестве, чем утром. Так-то свадьба везде и всегда возбуждает любопытство: радост­ное всегда влечет к себе взоры!

Из собирающихся ныне к приему в Семинарию об одном, Иокояма, восемнадцати лет, напечатано в хакодатской газете, что «чувство патри­отизма заставило его оставить службу на почте и идти учиться русскому языку, чтобы служить Отечеству во время войны Японии с известным государством (Россиею)», и восхваляется за сие юноша, но спохватился он здесь, что в Семинарию могут не принять его с сим похвальным намерением и зарекся, что «вовсе не то, а служение Церкви он имеет целью»,—и негодует на газету, конечно, наружно, даже опровержение грозится послать. Ладно! Пусть будет так, как он заверяет,— Другой юноша явился с письмом от катихизатора Александра Оота, весьма пло­хого, что «он желает всего себя посвятить на службу Церкви», потому-де и посылается; но на запрос «кончёо» — правда ли это, он ответил, что и понятия не имеет о службе Церкви, а желает просто научиться по-русски для своих видов, оттого и просится в школу. Сему отвечено, что есть другие школы для научения русскому языку, туда и пусть идет,— здесь же церковная школа. Юноша сей язычник и из языческого семейства; пер­вый — христианин.

Августа. 1896. Понедельник

Для поступающих в Семинарию и Катихизаторскую школу произве­дены были экзамены. Я не мог быть на них, ибо сегодня день расчетный, чрез каждые десять минут приходящие. А тут еще о. Игнатий Мукояма, третьего дня прибывший со всею семьею из Такасаки, на пути в Окаяма, сегодня отправлялся в дальний путь и нужно было снабжать его всем нужным.

Утомил почти двухчасовым своим разговором Савва Хорие; речь вел об Овата, который так же сердит, как он, и не хочет ему подчиняться; о Китагава Алексее — долгах его и жене, наклонной к сумасшествию, в котором она прибывает раза три в месяц. Господи Ты мой Боже! Какая дрянь на службе Церкви! И приходится ими обходиться, ибо лучших нет. Вот еще сокровище: Павел Окамото, чтец и певец,— тихий, скромный, смиренный, каким я его до сих пор принимал, а оказывается правда русской пословицы: «в тихом омуте черти водятся». Денег и платья не крал, но вещи у товарищей, нравящиеся ему, присваивает путем воров­ским, а что всего хуже: если кто не нравится ему, тому старается вредить, портя его собственность — ломая, коверкая, разбивая, забрасывая. Вчера вечером пришел Александр Мурокоси, имевший сегодня отправиться в Неморо, и жаловался, что смычок от его скрипки пропал: «Вероятно-де Окамото забросил». Сегодня Иван Накасима принес скрипку без струн: «Вероятно-де, Окамото стащил, навязав только одну с узлом, которой прежде на скрипке не было».— Какая-то чудовищная, дьявольская черта! А я до сего времени ничего этого не знал и не далее, как вчера же, пригласил его перейти в комнату около меня, чтобы в его, более обшир­ной, комнате поместить учеников. И теперь-то едва добился от Муроко­си и Накасима, кого они подозревают; но потом, когда прорвала их откровенность, целый потоп дьявольщины (или умоповреждения?)!

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология