Мая / 6 июня 1897. Воскресенье

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 73 из 114Следующая ⇒

В два часа покойник перенесен был из Крестовой Церкви в Собор и отпет мною с причтом и полным хором. В Церкви много было язычни­ков. Отец тихо плакал, но трогательно его вполне христианское настро­ение: просветленным взором смотрит на смерть сына,— рад за него, что кончина его была христианская, и что перешел он в тот мир неиспор­ченным юношей. А он у него был единственный сын. Я хотел утешать его в то время, когда завинчивали гроб, но сам едва не расплакался — и от печали о потере лучшего из учеников, и от умиления при виде, как отец относится к его смерти.—Хоронили вполне по-христиански: с пре­подношением креста, с священником и прочих в облачениях. У гроба несли два огромные и великолепные поставца цветов — это приноше­ние товарищей по школе (то же, что венки в России). Отец подарил четыре ен на кваси ученикам; но Иван Акимович приходил сейчас (пос­ле вечерней молитвы) сказать, что ученики желают присоединить это к той сумме, которую отец определил на памятник сыну, чтобы памятник был еще лучше. Трогательна и любовь учеников к своему товарищу, бывшему, действительно, безукоризненным по своему характеру и пове­дению. Стоит отметить, как совершенную редкость то, что отец сам платил в госпиталь за все время лежания там сына,— не беспокоил Мис­сию ни малейшей просьбой о деньгах, а он не из богатых; и это, кажется, единственный до сих пор случай, что не Миссия платила в госпиталь за лежащего там своего ученика.

26 мая / 7 июня 1897. Понедельник

О. Павел Савабе пишет, что вообще Церкви о. Кавано в самом пло­хом состоянии, только в Кокура и Фукуока некоторое оживление, в прочих местах — ни слушателей, никакой жизни церковной. Отправился ныне в приход о. Якова Такая,— Пишет, между прочим, о. Павел, что по его наблюдательности, на Киусиу легче распространять христианство, чем в Тоокайдо. Значит, распространители плохие. Но где взять хоро­ших, коли Бог не посылает?

О. Семен Юкава приходил спросить, нельзя ли разрешить брак хрис­тианину в Сано на падчерице его старшего родного брата? Это — в тре­тьей степени родство,— стало быть нельзя. О. Семен объявил, что и сам знал это, но — «де брак этот давно условлен,— они будут очень комару» и прочее. И все-таки нельзя, ибо у нас нет власти переменять церковные законы.

Мая / 8 июня 1897. Вторник

Какой-то юноша из Цуругаока пишет прекрасное письмо: болеет, что увеличивается число преступлений, падает нравственность в Японии; думает, что единственное средство остановить распространение этого зла — ввести христианство в Японии; одушевленный сими мыслями, про­сит научить его христианству и сделать орудием введения его в страну.

По письму, как раз — один из тех, которых мы постоянно желаем и ищем для наших школ. Но почти все подобные письма и обманчивы. При всем том я сказал Ивану Акимовичу, который приносил мне пись­мо, отписать, что рады, что может поступить с девятого месяца в Семи­нарию (ибо ему семнадцать лет только); но предварительно нам нужно узнать его, а ему надо узнать, годен ли он для предполагаемой службы; итак, пусть прибудет сюда, чтобы до девятого месяца поучиться христи­анству у одного из здешних катихизаторов; если беден, питаем здесь будет, и прочее.

Покойника-семинариста Николая Такахаси прибыла и мать, Текуса, в сопровождении дяди его, еще язычника. Опоздали к кончине и погре­бению его. Сегодня отслужена была панихида о. Павлом Сато с участием товарищей покойного. И для всей школы устроены были поминки роди­телями покойника. Тароватость такая — незаурядная. Христианское же настроение родителей положительно удивляет и умиляет. Ни слезы у матери,— так она утешена христианской кончиной сына.

Мая / 9 июня 1897. Среда

Кончили исправление перевода Евангелий, принялись за исправле­ние Деяний; и трудная же книга! Опять приходится многое переводить — прежнее неудовлетворительно.

Был Петр Ямбе, регент из Церкви в Оосака,— на пути с семьей в Сендай, чтобы оставить семью у родных, ибо трудно содержать ее в

Оосака на десять ен, получаемые от Миссии, местная же Церковь ничего не дает; жена и трое малюток.

Была Екатерина Окамура, вдова, с матерью и тремя своими малыми дочками; отправляет мать в Оосака, но в восьмом месяце она опять приедет, ибо Екатерине настанет время родить. Итак, шестеро детей вместе с матерью их оставил Павел Окамура на попечение Церкви! Спасибо! Но меньше бы таких даров!

Мая /10 июня 1897. Четверг

О. Павел Сато рассказал следующее: «Семь лет тому назад один наш христианин здесь, в Токио, Иоанн по имени, рассорившись с своей женой, просил меня позволить ему развестись,— подозревает-де ее в прелюбодеянии. Я не позволил, почему он ушел к католикам; там, одна­ко, не долго был,— вернулся в православие, но уже женатый на другой». Оба ныне, муж и его новая жена, хорошие христиане; и Господь с ними! Пусть себе пребывают в Церкви. Но прежняя его жена, по-видимому, действительно была виновна в прелюбодеянии, когда он жаловался на нее; после того, как он оставил ее, она пошла жить с человеком, к кото­рому Иоанн приревновал ее, и даже прижила с ним ребенка. Ныне она давно уже бросила и сего и живет языческим законным браком с одним язычником; веры она, однако, не забыла, а, напротив, ревностно побуж­дает и своего нового сожителя слушать вероучение, почему сей ныне уже достаточно научен, чтобы принять крещение, которого он и про­сит. Так, спрашивает о. Павел:

— Можно ли крестить его?

— Если он искренно того желает, отчего же нельзя? Если б его жена и виновата была, он в том не участник.

— Но вместе с тем и она просит таинства покаяния и причастия.

— Теперь ей этого позволить нельзя. Кто нам поручится, что она не убежит к четвертому? Пусть несколько лет честно поживет с нынешним своим мужем, пусть приживет детей с ним; пусть вполне докажет, что сделалась честною христианкою, тогда можно разрешить ей участие в таинствах.

Марк Сайкайси, профессор Семинарии, сын диакона в Мориока, Иоанна, приходил получить благословение на брак с дочерью о. Петра Сасагава, в Сендае; ему почти тридцать лет, ей двадцать два года. Гос­подь да благословит!

Мая /11 июня 1897. Пятница

Учеников все больше и больше убывает: один в какке лежит почти без движения, другой с головными болями тоже, третий сейчас приходил и горько плакал (Василий Окуяма): по болезни головы заниматься не мо­жет, но и домой возвращаться не хочет, не выдержав экзамена. Бедные мои! Сердце надрывается, глядя на них!

Илья Танака, бывший сумасшедший, напротив, выздоровел. Очень разумное письмо прислал мне по-русски; доктор же его свидетельствует, что он вполне оправился и может продолжать занятия. Я написал ему, что может вернуться в Семинарию.

Гордий Сиина, из Иркутской Семинарии, пишет, что ныне кончает курс Семинарии и намерен потом отправиться в Петербургскую акаде­мию, а по окончании курса в ней прибыть сюда служить по миссионерству. Мало вероятности!

Мая /12 июня 1897. Суббота

О. Павел Сато о Петре Ока, что ныне в младшем классе Катихизатор- ской школы:

— Многие удивлялись, что он попал в Катихизаторскую школу; ведь всем известно, что он сидел в тюрьме.

— Конечно, не желательно таких в Катехизаторской школе, и я долго отказывался принять его, но о. Сергий Судзуки, Оосакский священник, настоял, представив Ока чуть не святым ныне.

— А семейные обстоятельства его? Ведь он в разводе с женой.

— Вот об этом я не имел никаких сведений, и мне в голову не прихо­дило искать их: Ока уже выдал дочь свою за катихизатора Фому Такеока и, вероятно, уже дед,— ужель и у него семейное дело в разладе?

О. Павел рассказал, Ока сам потом дополнил и поправил, и оказыва­ется следующее.

В то время, как он сидел в тюрьме («по одному подозрению»,— гово­рит он), жена его сошлась с язычником, и ныне живет с ним. Двое детей было у Петра с ней: одна дочь ныне за Фомой, другая, двенадцати лет, ныне живет у Фомы же, в Цуяма. Жена с язычником живет в Кобе. Жена эта еще дальняя родственница ему — дочь она Луки Танака, из Кодзима тоже, откуда и Петр Ока; сговорены они были в супружество родными еще в детстве; жили потом все время любовно. По всему этому не прочь Ока, по-видимому, опять сойтись с женой. Поставил он было вопрос о прелюбодеянии ее, но я вопросил его, бросил ли бы он камень в нее, сознавая свою собственную безвинность в сем отношении? Он тотчас же отрекся от сей роли. И советовал я ему употребить все старания, чтобы опять сойтись с своей законной женой; в Кобе он может действо­вать на нее чрез катихизатора Кирилла Сасаба, диакониссу Юлию Току- хиро, также чрез о. Сергия, еще чрез своих родных; наконец, чрез детей своих; может и сам отправиться туда, если нужно. Во всяком случае, если он не уладит свое семейное дело, катехизатором быть не может.

Канун праздника Пятьдесятницы; вечером был дождь, ибо теперь «ньюбай», и в Церкви из города почти никого не было. Пение, особенно Девятую песнь до того растягивали, что теряется всякая гармония, и вместо содействия молитве нагоняется скука. Призывал поэтому после службы в алтарь Алексея Обара, заправлявшего правым хором, и уяснял, но едва ли выйдет прок: такта нет у них, нынешних регентов, начиная с Дмитрия Константиновича Львовского, который любит всегда так безобразно и скучно тянуть.

Июня 1897. Воскресенье.

Праздник Пятидесятницы

До Литургии трое крещены из прихода Канда. Литургию служили со мной три священника. О. Павел Сато говорил проповедь. На вечерне молитвы коленопреклонения я читал; но, слушая их, вероятно, мало понимают. Нужно переделать перевод, или даже упростить,— слишком уж многословно.

После Литургии зашел бывший в Церкви больной водянкой в груди русский инженер, с месяц тому назад прибывший из Владивостока и лечащийся ныне в госпитале у доктора Бельца. Воду у него выпустили, тем не менее на ладан дышит; на мой взгляд, теперь он ближе к смерти, чем когда приехал, но он говорит, что чрез десять дней кончит лечение как выздоровевший. И при всем том:

— Я к вам по делу,— говорит.

— К вашим услугам.

— Кто писал статью в японскую газету (не называя ее), знающий русский язык?

— Не знаю, о какой статье и о ком речь.

— Мне, видите ли, нужно переводчика, чтобы войти в сношения с здешними деловыми людьми. Три у меня дела: 1. соль поставить в такие места, где ее и за деньги нельзя добыть; хоть какое бы суденышко для того добыть; 2. место у меня есть для добывания золота; компанию надо образовать...

Третьего дела я не дослушал, посоветовал обратиться к переводчику в Посольстве, Судзуки,— тот-де знает людей. И печально, и досадно смотреть на такого. Сказать бы: «Вас через месяц-другой в этом мире не будет, вам ли затевать эти дела?». Не поверит,— обидится, или осердит­ся; к благочестию, повидимому, не воспитан: удивился, что сегодня цветы в Церкви,— должно быть, не знает, что в Духов день в обычае это.

Был еще после Литургии Николай Яманобе, метеоролог из Саппоро; очень хвалил состояние тамошней Церкви. Но делал и практический намек:

— Правительство отводит земли там всем желающим, но с условием, чтобы они тотчас же были разработаны. Хорошо бы и Церкви получить такую землю.

— Об этом должны подумать сами христиане Церкви в Саппоро.

— Средств нет у них на занятие и обработку земли. Впрочем, скоро о. Николай Сакураи прибудет сюда на Собор, я тоже еще буду здесь в то время (он приехал на собрание метеорологов); тогда будет разговор об этом предмете.

Но и тогда Церковь (Миссия) денег на это не даст, как потому, что у нее (Миссии) нет для того денег, так и потому, что не след Миссии мешаться в подобные дела,— людей у нее нет для сего.

Июня 1897. Понедельник.

День Святой Троицы

Литургию служили три священника с о. Павлом Сато во главе.

Во время трезвона уже, когда я выходил из комнаты, является седой, почтенный господин, после оказавшийся артиллерийским полковни­ком с какою-то польскою фамилиею (прибавлял же поминутно «Ваше Преосвященство»,— поляки это любят делать; должно быть, поляк):

— Спешил доставить Вашему Преосвященству орден к празднику,— и подает пакет и ящик; на первом значится «в Российскую Император­скую Миссию» и с орденом «Священного Сокровища 1-й степени со звездой»; на втором, что тут орден и звезда. Полковник извиняется, что запоздал на день, хотел доставить вчера и так далее.

— Но это «В Императорскую Миссию»,— говорю я.

— «Священного Сокровища 1-й степени со звездой», кому же больше, как не вам,— я получил для доставления из консульства в Нагасаки.

— Такого ордена у нас нет. Это, должно быть, магометанский, из Персии, нашему поверенному в делах Алексею Николаевичу Шпейеру, который состоял секретарем Посольства в Тегеране.

Долгий разговор до и после Обедни был с прибавлением «Ваше Пре­освященство», пока полковник отбыл.

Потом мы с Василием Романовичем Лебедевым пообедали и мило провели время до трех часов; потом был архитектор Кондер; тянется постройка Семинарии, требуя все больше рабочих, а рабочих в самом деле теперь мало в Токио,— вся масса их всех родов на правительствен­ных постройках. Потом была христианка из Ооцуци; прибыла отслу­жить панихиду по умершем здесь в госпитале в прошлом году муже Павле Нагано. Думал, что бедная, а она выложила две ены на Церковь. «Не много ли? Осталось ли на дорогу домой?» — спрашиваю.— «Есть»,— говорит. Послал ее с Давидом Фудзисава к о. Павлу Сато просить отслу­жить панихиду и условиться о времени ее.

Июня 1897. Вторник

Из Суцу, в Хоккайдо, церковный староста Елисей Эндо жалуется на своего катихизатора Луку Хироока по следующим пунктам: 1. Хотели починить крышу церковного дома в прошлом году, и стоила бы починка пятнадцать ен, но Лука оттянул до нынешнего года под предлогом, что дорого все было; ныне же вдвое все вздорожало — остаточных средств для ремонта нет, и крыша совсем обветшала и сильно течет, гноя дом;

2. Жена катихизатора Луки, живя в церковном доме, имеет там же школу шитья,— отчего циновки все протоптаны, а ремонтировать не на что;

3. С тех пор, как Лука стал катихизатором в Суцу, ни одного христианина не прибавилось там,— Жалоба оставлена до прибытия сюда о. Николая Сакураи на Собор.

О. Игнатий Мукояма целую тетрадь прислал с описанием своего пу­тешествия по Церквам — Давид потерял голос, пока прочитал,— и хоть бы что интересное! С кем обедал, когда встал, куда пошел, и подобное — до бесконечности.

О. Петр Кавано — то же: подробнейше описывает свое путешествие с о. Павлом Савабе, причем то, что уже известно из умно сжатых и содержательных писем о. Савабе, разбавляет целыми ведрами воды,— и ничего нового! Разве следующее: вУсуки отец семинариста Акилы Нагано был очень тронут, что сын был прислан к нему принять его последний вздох, и завещал благодарить за это семинарское начальство. Заболев, старик Нагано крестился, приняв имя Павла, и умер с чисто христиан­ским настроением.— В Куруме, по письму о. Кавано, только три христи­анина.

В девятом часу вечера Надежда Такахаси, учительница, плачущая, пришла сказать, что мать ее померла; завтра из Йокохамы утром приве­зут ее сюда, и в один час будет отпевание.

Июня 1897. Среда

В один час отпели рабу Божию Софию Такахаси; служили три свя­щенника; пел полный хор; «сейсика» не могло быть, ибо всю ночь и утро шел дождь,—дорога грязна была, и путь далекий до Сомеи. До слез трогательно было видеть плачущих вокруг гроба: сына и четырех доче­рей, из коих две с детьми за плечами и по полу. Верую, что Господь примет в небесные обители усопшую за то (Господь знает ее другие добродетели!), что она породила и воспитала лучшее украшение ныне нашей Женской школы — Надежду Такахаси, сущую монахиню по духу и поведению (сколько сватались за нее! Но она тверда в своем решении посвятить себя Богу!), лучшую по уму и развитию учительницу в школе (и писательницу в женскую текущую прессу), кроткую и любовную руко­водительницу учениц.

О. Яков Такая, в своем письме мило и приветливо радуется, что о. Па­вел Савабе посетит его Церкви.

Июня 1897. Четверг

Николай Накасима из Оота, в Мито, был; говорит, что много там теперь желающих слушать, и нужно другого катихизатора, кроме Мисима, который необходим для города Мито; сам говорит, точно проповедник, и учение отлично знает; отрывки своего ораторствования представлял, рассказывая, как помогает проповеднику.

Христианин из Сакари был: просит какой-нибудь службы в Миссии: приехал-де изучить живопись (свою, японского стиля), а средств на прожитие нет. Какую ж ему службу! Все места заняты. Хотел было предло­жить приготовиться к поступлению в Катихизаторскую школу, но больно уж мямля: не дождешься, пока слово вымолвит.

Июня 1897. Пятница

Разослано по дальним Церквам содержание служащим,— всего 2.584 ены.

О. Иоанн Катакура из Ооцуци пишет: хвалит катихизатора Моисея Минато; его-де опять и в Ооцуци, и в Камаиси желают.— А его просят и в Немуро, на Эзо. И это — бывшего служителя в редакции Сейкёо-Симпо, устарелого и мало ученого! Я так мало надеялся на него, когда он почти против моей воли поступил в Катихизаторскую школу! Поди, угадай людей!

Василий Усуи пишет, что страдает от холода в Оодате; хорошо бы-де там поставить Сергия Кобаяси, а его перевести в более теплое место. Это значит: родители невесты Сергия Кобаяси уже хлопочут о помеще­нии его близ себя. Посмотрим во время совещаний на Соборе. Если можно, отчего и не сделать?

Июня 1897. Суббота

Был один из церковных старост (сицудзи) в Одавара, Михаил Коме- тани, жаловался на о. Петра Кано, просил помочь делу. Пункты жалобы: 1. Ссорится с катихизатором Ильей Сато. «Какая причина?» — спраши­ваю,— «Жены их между собой не ладят и расстраивают мужей»,— гово­рит. Ну, в этом помочь можно разве тем, что Сато перевести в другое место, а в Одавара дать неженатого катихизатора. Только Сато любят там, уверяет Кометани. 2. О. Петр не посещает христиан; бывает только у тех, с кем дружен, у прочих никогда, отчего и христиане совсем охладели к Церкви и никогда не бывают при богослужениях; 3. О. Петр ленив,— не заботится о приобретении новых христиан; 4. Пьянствует,— «давал было зарок не пить»,— С этою жалобою на о. Петра Михаил хотел было сначала отнестись к благочинному, о. Павлу Савабе, но так как его нет в Токио, то пришел прямо ко мне. Я обещался послать туда, в Одавара, о. Павла Савабе, лишь только он вернется из своей церковной поездки и несколько отдохнет. Он разберет дело, уяснит отношение о. Петра к христианам и повлияет в добром смысле на о. Петра. Между тем скоро Собор; о. Петр прибудет сюда; тогда и я постараюсь подействовать на него, чтобы исправился. Но пусть и сами христиане будут ревностнее; пусть делают церковные собрания (а они не делают их, тогда как поло­жено делать ежемесячно), и на них уясняют нужды Церкви и представ­ляют священнику, который — естественный председатель на сих собра­ниях. Только пусть хранят «мир» и делают все для Бога и Церкви, без всяких личностей, тогда и священник не обидится принять от них по­лезные указания. Во всяком случае, пусть не просят о перемене священ­ника; виновата больше всего «неустойчивость», столь свойственная но­вым христианам, особенно живым по характеру японцам: о. Петр устал и ослабел, хотя был когда-то очень бодрым и ревностным; с другим священником будет то же. «В терпении вашем стяжите души свои», «претерпевый до конца, той спасется»,— еще не успело войти в плоть и кровь даже лучших здешних христиан. Итак, нужны снисхождения, лю­бовь, взаимопрощение и так далее.

Мирно и безбоязненно скончалась сегодня восьмидесятиоднолетняя мать о. Павла Сато. Утром еще была здрава, потом почувствовала сла­бость и легла; священник исповедывал и приобщил ее, и она, творя крестное знамение, спокойно оставила сей мир. Дай Бог и всякому та­кую кончину!

Вышедши после всенощной, нашел на столе письмо Константина Петровича Победоносцева в ответ на мое с просьбой миссионера сю­да,— ответ не утешительный.—

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности