Эдуард просто кивнул. На его лице было обычное спокойствие.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 35 из 187Следующая ⇒

- Я тебе говорил в машине, что не позвал бы его, если бы знал, что приедешь ты.

- Но ты не говорил о сроке за изнасилование.

Он пожал плечами:

- Да, надо было сказать.

- Что еще надо мне знать о добром старине Олафе?

- Действительно. - Эдуард посмотрел на Бернардо, стоящего за мной. - Ты можешь вспомнить что-нибудь еще, что ей надо знать?

- Только то, что он хвастается тем изнасилованием и что он с ней сделал.

- Понятно, - сказала я. - Вы мне все объяснили. У меня только один вопрос.

Эдуард посмотрел на меня с ожиданием, Бернардо сказал:

- Валяй.

- Если я убью еще одного твоего помощника, я опять окажусь у тебя в долгу?

- Нет, если он это заслужит.

Я бросила сумку на порог.

- Блин, Эдуард, если ты меня все время будешь сводить с психами и мне придется защищаться, я тебе до могилы задолжаю.

- А ведь ты серьезно, - догадался Бернардо. - Ты убила его последнего помощника.

Я посмотрела на него:

- Да, я серьезно. И я хочу получить разрешение убрать Олафа, если он сорвется с нарезки, и не задолжать при этом Эдуарду очередной фунт мяса.

- А кого ты убила? - спросил Бернардо.

- Харли, - ответил ему Эдуард.

- Черт, правда?

Я подошла к Эдуарду, вторгаясь в его личное пространство, пытаясь прочесть что-то в пустых синих глазах.

- Я хочу получить разрешение убить Олафа, если он выйдет из-под контроля, и не быть у тебя в долгу.

- А если я такого разрешения не дам?

- Тогда отвези меня в гостиницу, потому что жить в доме с бахвалящимся насильником, которого мне нельзя убивать, я не буду.

Эдуард посмотрел на меня долгую минуту, потом едва заметно кивнул.

- Решено. Пока он в этом доме. За порогом играй мирно.

Я бы поспорила, но вряд ли добилась бы большего. Эдуард очень бережет своих помощников, и, поскольку я стала одним из них, я могла оценить такое отношение. Подняв сумку с пола, я сказала.

- Спасибо. А теперь - где моя комната?

- Черт, она отлично впишется, - сказал Бернардо, и что-то в его голосе заставило меня глянуть ему в лицо. Но оно стало чистым, пустым, и черные глаза были как два кострища. Будто он снял маску и дал мне заглянуть внутрь, потому что я проявила себя достаточно монстром, чтобы это выдержать. Может, так и было. Но я знала только одно: Олафу или Бернардо, любому из них, лучше не сниться.

Глава 18

У дальней стены был камин, но узкий и белый, той же каменной белизны, что и стены. Над ним висел череп животного. Возможно, что оленя, но он был тяжелее, и рога длинные и изогнутые. Пожалуй, не олень, а что-то на него похожее и не из этой страны. На узкой полке над камином лежали два бивня, будто слоновые, и черепа мелких животных. Перед камином стоял низенький белый диван, рядом с ним большой кусок неотшлифованного мрамора с установленной на нем фарфоровой лампой. В абажуре над лампой был приличный кусок белого горного хрусталя. Еще у дальней стены между двумя дверями находился лакированный черный стол, и на нем вторая лампа, побольше. Напротив камина стояли два кресла, развернутые друг к другу, с резными подлокотниками, украшенными крылатыми львами. Черные, кожаные, и что-то было в них египетское.

- Твоя комната там, - сказал Эдуард.

- Нет, - ответила я. - Очень долго я ждала, когда увижу твой дом. Теперь не торопи меня.

- Не возражаешь, если я отнесу вещи к тебе в комнату, пока ты будешь заниматься исследованиями?

- Да, не стесняйся.

- Очень любезно с твоей стороны. - Эдуард придал голосу чуть-чуть язвительности.

- Всегда пожалуйста, - ответила я.

Эдуард поднял оба моих чемодана и сказал:

- Бернардо, пошли. Можешь одеться.

- А нам ты не дал побродить по дому.

- Вы не просили.

- Вот одно из преимуществ быть девчонкой, а не парнем, - сказала я. - Если мне любопытно, я просто спрашиваю.

Они вышли в дальнюю дверь, хотя в такой маленькой комнате понятие "дальняя" было относительным. Рядом с камином в беловатой плетеной корзине из камыша лежали дрова. Я провела рукой по холодному мрамору кофейного столика, расположенного около камина. На нем стояла ваза с какими-то полевыми цветами. Их золотистые венчики и коричневатые серединки ни с чем в комнате не сочетались. Даже дорожка работы индейцев-навахо, занимавшая большую часть пола, выдержана в черных, белых и серых тонах. И в нише между дальними дверями тоже были цветы. Ниша была достаточно большой и могла бы служить окном, но только она никуда не выходила. Цветы вываливались оттуда, будто поток золотисто-коричневой воды, - огромный беспорядочный букет.

Когда Эдуард вернулся без Бернардо, я сидела на белом диване, вытянув ноги под кофейный столик и сцепив на животе руки так, будто прислушивалась к треску пламени в холодный зимний вечер. Но камин был слишком чист, стерилен.

Эдуард сел рядом, покачал головой:

- Довольна?

Я кивнула.

- И что ты думаешь?

- Не слишком уютная комната, - сказала я. - И ради неба, посмотри ты на пустые стены. Картины бы, что ли, повесил.

- Мне так нравится.

Он расположился на диване рядом со мной, вытянул ноги, руки сложил на животе. Явно он передразнивал меня, но даже это не могло меня сбить. Я собиралась подробно осмотреть все комнаты до того, как мне придется уехать. Можно было сделать вид, что мне все равно, но с Эдуардом я не давала себе труда притворяться. В нашей странной дружбе это было ненужным. И то, что он продолжал играть со мной в игры, было глупо с его стороны. Я, впрочем, надеялась, что в этот раз игры кончились.

- Может, я тебе подарю на Рождество картину, - сказала я.

- Мы друг другу подарки на Рождество не дарим, - напомнил он.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте