Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Хладнокровная грубость этой фразы почти успокаивала.
Содержание книги
- Тем, кто не читал романов об Аните Блейк, я хочу рассказать о мире, где происходит действие.
- Никогда раньше я не слышала этого глубоко скрытого чувства - страха. Эдуард, которого вампы и оборотни прозвали смерть, боялся. Очень плохой признак.
- Улыбка растаяла, и Вся доброжелательность, гостеприимство, веселье утекли прочь с его лица, как вода из треснувшего стакана - досуха.
- Донна повернулась ко мне, и я изо всех сил придала лицу спокойное выражение.
- Донна коротко вздохнула, заморгала и посмотрела мне в лицо.
- Она покраснела даже под загаром.
- Он глядел на меня, и даже из-под темных очков ощущался напряженный интерес. Вопрос был не праздный. Вообще Эдуард не задает вопросов, на которые не хочет получить ответа.
- Именно этой работы. Как-то странно.
- Он покосился на меня, и глаза чуть показались из-за темных стекол очков.
- Хладнокровная грубость этой фразы почти успокаивала.
- Эдуард говорил бодрым голосом Теда, но плечи его напряженно согнулись, и жизнерадостности в них заметно не было.
- Я взяла комбинезон у него из рук.
- Я заставила себя снова смотреть на койку.
- Доктор говорил со мной очень Разумно, совершенно уже не сердясь. Либо я произвела на него хорошее впечатление, Либо хотя бы не произвела плохого. Пока что.
- Он кивнул, и мне показалось, что при этом еле заметно вздрогнул. Отлично.
- Эванс поднял на меня глаза, забыв о своей кружке с чаем. Под его долгим и изучающим взглядом мне захотелось поежиться, но я подавила это желание.
- Он зыркнул на меня поверх черных очков и снова переключился на дорогу, будто не слышал. Любой другой попросил бы меня объяснить или хотя бы подал реплику. Эдуард просто вел машину.
- Что-то пробежало по его лицу, вниз по плечам, по рукам, и я поняла, что это - облегчение.
- Я улыбнулась, только не смогла сделать так, чтобы глаза тоже улыбались.
- У него дернулись губы, но он сумел не улыбнуться.
- Улыбка погасла, но глаза по-прежнему остались приветливыми.
- Я обернулась к нему. Лицо его стало безразличным, и он выглядел старше.
- Я уставилась в окно машины, но ничего не видела. Я видела только загорелого юношу на фотографии.
- Будь даже Эдуард тедом форрестером на самом деле и будь у него честные намерения, ситуация была бы трудной. А так она была вообще хреновой.
- Прибегать к помощи Эдуарда из-за такой мелочи - теперь я о ней не была уже лучшего мнения.
- Самое странное, что Донна их знала. Это было видно по ее лицу: она их знает и боится. Какие еще сюрпризы готовит этот день.
- Нет, я его не застрелила. Я не на это просила разрешения и не это разрешил мне Эдуард. Откуда я знала. Знала, и все.
- Донна заморгала, будто видела его и слышала, но слова до нее не доходили. Эдуард протянул руки и стал буквально отрывать пальчики ребенка от матери.
- Улыбка ее чуть поблекла, когда девочка увидела меня. Очень вероятно, что я не попадаю в число ее любимцев. Наверное, я ее напугала. Да Ладно.
- Он медленно выехал на главную улицу.
- Я почувствовала, как он отвлекся от дороги, но Эдуард был в черных очках, и видеть движение его глаз я не могла.
- Но, конечно, был способ это выяснить.
- Эдуард тронул машину с места, развернулся в сухой траве и поехал обратно к хайвею.
- Я уже видела этот цвет в аэропорту, хотя цвета там были разнообразнее и с примесью оттенка фуксии.
- Эдуард просто кивнул. На его лице было обычное спокойствие.
- Мы оба смотрели в камин, будто представляя себе живой огонь.
- Он сунул нож обратно в волосы - плавным небрежным движением. Мне нужно было бы для этого зеркало, Да и то я бы половину волос у себя отрезала при этом.
- Окон в комнате не было, только дверной проем, ведущий наружу. Стены поражали белизной и пустотой. Почему-то эта скудость убранства возбуждала клаустрофобию.
- Он тщательно выговаривал каждое слово, но акцент усилился, стал выразительнее. Олаф пошел вокруг стола, шевеля мускулами, как огромный хищный кот.
- Я посчитала до десяти, потом пожала плечами.
- Олаф моргнул, глядя на меня.
- Мы переглянулись, и снова я ощутила это его чувство страха, беспомощности - то есть чувств, которые Эдуард испытывать не способен. Во всяком случае, так я думала.
- Он произнес это с таким безразличным видом, будто говорил о погоде.
- Наконец-то он проявил какой-то интерес.
- Он посмотрел на меня, будто ожидая продолжения.
- Я посмотрела на часы - полвторого ночи.
- Я вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Тут же в нее постучали. Я медленно ее открыла, хотя была совершенно уверена, что это Эдуард.
- Я поняла, что потерпела фиаско. Подняв руки вверх в знак капитуляции, я направилась к спальням. Но остановилась и повернулась к Эдуарду.
- Уж Если вышибала на дверях у них таков, то мне действительно интересно посмотреть. Только я надеялась, что у них полным-полно ручных попугаев, и птичек не убивали ради этих перьев.
- Я заметила, что села чуть ровнее, будто сосредоточивалась. И тут же поняла, что это не Магия, но что-то иное. Мне с трудом удалось оторвать от него взгляд и посмотреть на соседей по столу.
- А вот это уже тот Эдуард, которого я знаю и боюсь.
- Боишься, и все-таки ты выступила против меня ради женщины, которую только что увидела, и двух детишек, которых даже не знаешь. Я вовсе не собираюсь никого из них убивать, и все же ты готова поставить между нами ультиматум. - Он покачал головой. - Этого я не понимаю.
- И не понимай, Эдуард. Только знай, что так и есть.
- Я тебе верю, Анита. Ты единственный известный мне человек, кроме меня, который никогда не блефует.
- Значит, Бернардо и Олафу случается блефовать? - спросила я.
Он покачал головой и засмеялся, разрядив нараставшее напряжение.
- Нет, я тебе ничего о них не скажу.
- Почему? - спросила я.
- Потому, - ответил он и почти улыбнулся.
Я глянула на его непроницаемый профиль.
- Тебе это нравится. Ты заранее радуешься моей встрече с Олафом и Бернардо.
Я даже не пыталась скрыть удивление в голосе.
- Как и радовался твоей встрече с Донной.
- Хотя и знал, что я разозлюсь, - уточнила я.
Он кивнул.
- Это выражение твоего лица почти стоило смертельной опасности.
Я покачала головой:
- Эдуард, ты начинаешь меня тревожить.
- Только начинаю? Наверное, теряю хватку.
- Ладно, не рассказывай о них. Расскажи об этом деле.
Он заехал на парковку. Я поглядела вперед и увидела над нами стены больницы.
- Это и есть место преступления?
- Нет.
Он въехал на свободную стоянку и заглушил двигатель.
- И что это значит, Эдуард? Почему мы приехали в больницу?
- Здесь выжившие.
- Выжившие? - Я широко открыла глаза.
Он посмотрел на меня.
- Оставшиеся в живых.
Эдуард открыл дверцу, но я удержала его за локоть.
Эдуард медленно повернулся и посмотрел на мои пальцы, схватившие его обнаженную руку. Он долго и неодобрительно не отводил взгляд, но этот фокус я и сама умею проделывать. Если человек дает понять, чтобы его не трогали, то собеседник, который не собирается применять насилие, обычно отпускает. Я не отпустила, вцепившись ему в локоть, но чтобы не было больно и он бы понял: так легко от меня не избавиться.
- Эдуард, рассказывай. Кто выжил?
Он перевел взгляд с руки на мое лицо. Так и хотелось сорвать с него очки, но я сдержалась. Глаза его все равно ничего не выдадут.
- Я тебе говорил, что есть раненые, - сказал он как ни в чем не бывало.
- Нет, ты не сказал. Ты говорил так, будто никто не выжил.
- Мое упущение, - ответил он.
- Черта с два. Ты любишь напускать таинственность, но это уже начинает утомлять.
- Отпусти мою руку.
Это он произнес как "привет" или "доброе утро" - без малейшего нажима.
- Если отпущу, ты мне ответишь?
- Нет, - сказал он все тем же приветливым голосом. - Но если ты устроишь здесь состязание, кто круче, Анита, я буду вынужден заставить тебя меня отпустить. Тебе это не понравится.
Голос его не изменился, даже улыбка на губах была та же. Но я отпустила его и медленно отодвинулась на сиденье. Если Эдуард говорит, что мне не понравится, я ему верю.
- Рассказывай, Эдуард.
На лице у него засияла широкая и открытая улыбка.
- Называй меня Тед.
И эта сволочь вылезла из машины! Я осталась сидеть, глядя, как он идет через парковку. Он остановился на краю, больница была от него на той стороне узкой дороги. Эдуард снял очки, засунул их дужкой за ворот рубашки и выжидательно обернулся к машине.
Он вполне заслужил, чтобы я не вышла. Заслужил, чтобы я вернулась в Сент-Луис и оставила его самого расхлебывать кашу. Но я открыла дверцу и вышла. Почему, спросите вы? Во-первых, он просил меня помочь, и в конце концов он все мне откроет - в своей садистской манере. Во-вторых, я хотела знать, что же смогло пробить это хладнокровие и напугать его. Я хотела знать, а в любопытстве кроются и сила, и слабость. Чем оно окажется на этот раз, пока что неясно. Я бы поставила на слабость.
Глава 5
Больница Санта Люсии была огромной, и на этом здании, единственном из виденных мною в Альбукерке, не лежал отпечаток юго-запада. Просто типичная больница - большая и угловатая. Может быть, больницу не собирались показывать туристам. Что ж, им повезло.
Тут даже было вполне мило, но все-таки больничная атмосфера чувствуется. В нее я попадаю, только когда что-то не так. Единственным на этот раз светлым моментом было то, что в палате не я и не кто-то из моих знакомых.
|
