По ней, как по лестнице, все взобрались на палубу «лао-цзы».

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 8 из 46Следующая ⇒

Пьер, Фрике и молодой китаец, укрывшись за скалой, выступавшей из моря, ждали, что будет. Моряк таинственно улыбался. Вокруг корабля стеснился круг папуасских лодок. Вот лодки подошли к самому «Лао-цзы», и дикари с воем полезли наверх.

Вдруг на палубе что-то вспыхнуло, и страшный столб дыма и пламени поднялся выше грот-мачты. Раздался потрясающий грохот, от которого дрогнули скалы, далеко вокруг море вспенилось и закипело, и громадные валы понеслись от корабля во все стороны. Корабль взорвался.

Когда море снова успокоилось, на нем уже не было лодок: все они разлетелись вдребезги при взрыве. Но многим дикарям удалось спастись, и теперь эта черноголовая масса, тяжело пыхтя, направлялась к берегу, в ужасе удаляясь от страшного места.

– Вот вам и иллюминация, о которой я говорил, – усмехнулся Пьер. – Хороша? Вот что сделал бочонок пороха, который я нашел на корме. Туда, вероятно, его затащили кули, полагавшие, что в нем содержится тафия.^[10] Во всяком случае, это будет неплохим уроком для папуасов, и впредь они научатся бояться этих плавающих чудовищ даже после крушения.

– А ведь если бы взрыв произошел двумя минутами позже, вероятно, не уцелел бы ни один дикарь.

– И очень жаль, что этого не случилось. Я был бы очень рад, если бы взрывом уничтожило еще две-три дюжины этих дьяволов в человеческом образе. Ты знаешь, что я не трону пальцем и ребенка. Но эти дикари – другое дело. С тех пор как я увидел, как они набросились на две сотни беззащитных жертв, пили их кровь и пожирали их еще живыми, – признаюсь, с тех пор я несколько изменил свое мнение о «добрых дикарях».

– Да, – со вздохом заметил Фрике. – Хоть и нечего жалеть этих дикарей, а все-таки грустно…

– Что ж, не следовало ли, по-твоему, давать им сахар, чтобы приручить? Нет, мой милый, ты очень уж снисходителен. Я думаю даже, что этот урок еще недостаточен для дикарей… Видишь, как они в исступлении протягивают руки к небу и морю, слышишь завывания, которыми они, вероятно, призывают свои дикие божества? А ведь мы еще не выбрались отсюда…

– Пока нет, но завтра выберемся.

– Как? Значит, ты узнал путь? Знаешь, где мы?

– Да.

– Говори же!

– Сейчас, это и есть мой сюрприз. Я думаю, что мы находимся на коралловом острове Вудларк, имеющем в окружности не более сорока пяти-пятидесяти миль^[11] и лежащем под 9° южной широты и 153° восточной долготы от Гринвича.

– Поразительно!

– То есть, – продолжал Фрике, словно не заметив, что его перебили, – мы находимся приблизительно на 3° к востоку от крайней точки Новой Гвинеи.

– Иначе говоря, на семьдесят пять лье.^[12]

– Совершенно верно. Итак, мы должны сесть в нашу ореховую скорлупу и постараться достигнуть Новой Гвинеи, тем более что папуасы, насколько мне известно, не решаются на своих лодках пускаться в открытое море.

– Наоборот, жители Меланезии и Полинезии проплывают в открытом океане расстояния в четыреста и даже пятьсот лье на своих лодках. Но положим, что мы благополучно достигаем берегов Новой Гвинеи, что дальше?

– Мы направимся сперва на юг, а потом, не теряя из виду берега, поплывем на запад.

– Словом, это будет каботажное плавание.^[13] А дальше что? Долго оно продлится?

– Конечно, ведь мы должны проплыть вдоль берега весь залив Папуа, начиная со сто пятьдесят первого меридиана.

– От Гринвича?

– Всегда от Гринвича. Я сказал: от 151° западной долготы до 142°.

– То есть мы должны пройти девять градусов.

– Другими словами, около двухсот двадцати пяти лье; а потом мы пойдем к Торресову проливу.

– Зачем?

– А затем… Но это пока сюрприз.

– Пока я не вижу препятствий к выполнению этого плана.

– Наоборот, препятствий множество: во-первых, мы все время должны плыть около выступающих в море острых утесов. Не забудь, что в пути мы можем ориентироваться лишь по звездам, а ты знаешь, как важно верно выбрать направление. Наконец, нет ничего невероятного как в том, что мы встретимся с дикарями, так и в том, что у нас не хватит провизии и пресной воды.

– Верно. Осторожность никогда не мешает… Истинная храбрость состоит в том, чтобы без страха смотреть в лицо опасности, в то же время обдумывая средства, как избавиться от нее… Впрочем, я ударился в философию…

– Ничуть. К этому я добавлю: истинное мужество должно состоять в том, чтобы расценивать возможную случайность как настоящую и невозможную – как вероятную.

– Кстати. Как ты узнал, где мы находимся?

– Я нашел обрывок морской карты в каюте американца-капитана.

– И эта находка, должен сказать, тем более кстати, что у меня есть кое-что, позволяющее ориентироваться в плавании не только по звездам…

– Что же?

– А вот эта безделушка, – и Пьер вынул из кармана маленький компас, прикрепленный в виде брелока к большим серебряным часам.

– Браво! Я и не надеялся, что у нас найдутся такие полезные вещи. Отлично. Провизии у нас пока достаточно, и завтра же с восходом солнца мы можем отправиться в путь на нашей пироге.

В первый раз путники провели ночь спокойно. Лишь только взошло солнце, все были уже на ногах. Друзья укрепили посреди пироги мачту, и Пьер стал уже прилаживать парус, как вдруг испустил яростное проклятие.

Перед лагуной, где находились путники, виднелась черная линия лодок, на которых было около двухсот папуасов. В то время как эти лодки образовали грозный полукруг, столько же вооруженных с ног до головы дикарей замыкали полный круг вдоль берега.

Таким образом, три путника со всех сторон были окружены множеством вооруженных кровожадных дикарей. Положение становилось критическим.

ГЛАВА VI

Блокада дикарей. – Как Пьер «играет в мяч». – Ужасная, но необходимая мера. – Водобоязнь на суше и водолюбие на море. – Благополучное плавание. – Новый коралловый остров. – Что такое атолл. – Флора и фауна кораллового острова. – Подводный мир. – Минута отдыха. – В ожидании торта. – Теория происхождения коралловых островов.

При виде дикарей Пьер разразился отборнейшими проклятиями:

– Ну, черные херувимы, посмотрим еще, кто кого… Хорошо, господа папуасы, я вижу, у вас глаза разгорелись при виде нас. Возможно, мы вкусное блюдо, да как бы вам им не подавиться…

И вдруг, обратясь к Фрике и мальчику-китайцу, он повелительным голосом сказал:

– Все по местам! Не время для страха!

Фрике, знавший по опыту неистощимую находчивость и изобретательность старого моряка, понял, что тот вовсе не шутит, и быстро поднял парус. Пьер встал на корме, положил у ног мешок с шариками, так заинтересовавшими Фрике еще на палубе «Лао-цзы», и, взяв в руки весло из крепчайшего австралийского дерева, спросил:

– Все готово?

– Готово!

Пирога чуть качнулась и быстро понеслась вперед, рассекая волны и оставляя за собой длинную полосу пены.

– Огниво при тебе?

– Конечно.

– Зажги трут!

– Готово!

– Дай его сюда и выполняй мои распоряжения. Я правлю, – продолжал Пьер, стоя у кормы, – прямо на дикарей. Если они выпустят нас из своего круга лодок, тем лучше для них. Если же они позарятся на наше мясо, тем хуже для них! A la guerre comme a la guerre!^[14] Готовьтесь, господа. Ждите, когда они начнут действовать, потом разрешите первому ответить мне, а затем и вам никто не препятствует послать несколько свинцовых гостинцев!

Зрелище было невероятное и безумно смелое: одна пирога с тремя людьми смело шла на флотилию с целой ордой дикарей, которые потрясали копьями, камнями и топорами, кривляясь на все лады.

Немало мужества надо было иметь, чтобы хладнокровно и уверенно идти прямо на эту страшную линию лодок, подобно чудовищному боа-констриктору^[15] все теснее сжимавшуюся в кольцо.

Но Пьер улыбался. Фрике, взяв в руки ружье, поправил козырек картуза для защиты от солнца и приготовился стрелять. Китаец дрожал всем телом. Пирога была уже не более чем в тридцати метрах от дикарей. Мимо ушей старого моряка просвистел первый камень, брошенный людоедами.

Это послужило сигналом. Пироги дикарей стали быстро собираться вокруг европейцев. Раздался оглушительный вой, и посыпался настоящий град из камней. Путники пригнулись к бортам пироги.

Пьер достал из мешка шарик величиной с апельсин и поднес его к горевшему труту.

– Хорошо, голубчики мои, – сказал он многозначительным тоном, – вы хотите полакомиться нами. Отлично, но только прежде поиграем в мяч!

И неизвестный снаряд, оставляя в воздухе легкую струю дыма, полетел, брошенный ловкой и сильной рукой, в середину лодок дикарей.

За первым «шариком» последовал второй – в другое место.

Прошло несколько секунд томительного ожидания. Вдруг раздался глухой взрыв. Среди густого столба белого дыма с трудом можно было увидеть, как четверо дикарей кувырнулись в море, убитые или тяжело раненные.

– Черт возьми! – вскричал Фрике. – Да ведь это граната!

– Как видишь, – хладнокровно заметил Пьер де Галь. – Еще раз, два! Пли! Хорошо!

Неистовые крики бешенства послышались со стороны пирог дикарей. Камни по-прежнему градом сыпались в сторону лодки европейцев, но дикари, видимо, были поражены случившимся, и «снаряды», направляемые неуверенной рукой, по большей части летели мимо. Прошло еще несколько минут, и устрашающая линия лодок дикарей разомкнулась. На поверхности воды плавало множество обломков, то тут, то там виднелись черные тела дикарей: видно было, что «шарики» Пьера произвели ужасное действие.

А пирога под полным парусом, как морская чайка, быстро скользила по поверхности волн, оставляя дикарей все дальше за собой.

– Клянусь честью, – серьезно заметил Пьер, – я не виноват в происшедшем. Не мы начали эту бойню, и я умываю руки, как Понтий Пилат. Как ты думаешь, матрос?

– Я думаю, что, не захвати ты с «Лао-цзы» этих игрушек, мы были бы изрезаны, зажарены и съедены… Я не понимаю только одного: для чего они были на «Лао-цзы»? Ведь там они вовсе ни к чему…

– Как, ты этого не знаешь, ты, кто знает чуть ли не все на свете?!

– Не знаю.

– Да ведь это был корабль с кули, которые в любую минуту могли взбунтоваться. Поэтому на подобных судах всегда есть целый склад подобных вещиц. Если можно, то берут и митральезы, хотя обычно ограничиваются одними гранатами.

– Ах, черт возьми!

– Что такое?

– У нас нет воды.

– Неужели?

– Да. На берегу мы позабыли запастись пресной водой, а теперь уже поздно.

– Как ты думаешь, не пригодятся ли нам эти кокосы? В каждом примерно поллитра сока, а у нас есть и два бочонка, каждый вместимостью литров на двенадцать.

– Бочонки? Где они?

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров