Айзек: и тебе Доброе утро, красавица. Не мог уснуть, думая о том, что оставил тебя вчера так неожиданно. Но альбом послушал, теперь это мой любимый диск.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 14Следующая ⇒

Глава 5

Наконец я вижу знакомую табличку и, оглянувшись по сторонам, прохожу сквозь арку. Я старалась бывать на кладбище, как можно реже, так принимать правду было чуточку легче, ведь мне не надо было сталкиваться с ней лицом к лицу. Сегодня я не хотела бояться.

Идя меж надгробий, я читаю каждую надпись, и чем ближе становлюсь, тем все больше мне хочется повернуть обратно. Однако мой взгляд цепляется за выведенные красивым шрифтом слова:

ЭНДРЮ МОРРИСОН ЭМЕРСОН
1966 - 2017
ЛЮБЯЩИЙ СЫН, ОТЕЦ И МУЖ

«ЕСЛИ ПРОЖИВАЕШЬ СВОЮ ЖИЗНЬ, СОЖАЛЕЯ О ЧЕМ-ТО, ТО НЕ ЖИВЁШЬ ВОВСЕ»

Мой взгляд цепляется за эти слова. Папа постоянно говорил так, и я задумываюсь, неужели он и правда ни о чем не жалел? Ведь было столько вещей, которые наверняка он хотел сделать иначе. Я всегда жалею о многом. О том, что не сказала, когда была возможность. О том, что не сделала, а надо бы. Неужели тратя жизнь на сожаления, я забываю о том, что надо просто жить?

Именно так я и делала. Стряхнув снег с памятника и медленно проведя пальцем по выведенным буквам, я сглатываю подкативший комок, чтобы начать говорить. Мне хочется сесть рядом, но скамеек нет, а перспектива сесть на снег и заболеть мне не кажется заманчивой, так что я просто остаюсь стоять, не убирая руку от камня.

— Привет, пап... — мой голос не похож на собственный, и я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на том, что хочу ему сказать. — Я почти не навещала тебя, и мне очень жаль. Я просто не могла прийти, надеюсь, ты понимаешь.

Я жду несколько секунд, чтобы почувствовать какое-то присутствие, какой-то знак, но на всём кладбище тишина. Будто все оберегают покой умерших.

— Как твои дела? — я понимаю, что этот вопрос звучит глупо, но просто не могу не спросить. — У меня плохо. Не знаю, как объяснить, но я скучаю по тебе. А ещё вернулся Вэнс, представляешь? — И вот слезы начинают катиться по моим щекам только после одного произнесённого имени. — Я так злюсь на него. Какое право у него есть возвращаться? Почему он вдруг поступил в мою школу? Пусть бы оставался там, где он был, и держался от меня подальше.

Это была полнейшая ложь. Я не хотела, чтобы Вэнса не было рядом. Наоборот, единственное, чего я хотела — чтобы он вернулся, и все стало как прежде. Но я не могу его простить. Он разбил мое сердце, он бросил меня с помощью глупой смске, и возможно, отчасти я все драматизировала лишь из-за того, что в то же самое время умер папа, но мне все равно было больно. Мне больно и сейчас, но также сейчас я понимаю, что среагировала чуть острее, чем стоило.

— Я люблю его, — признать это вслух было сложнее, чем я думала. — То есть, я не уверена точно, потому что никогда не любила, но мне кажется, что я все ещё люблю его. Это глупо, правда? Любить человека, который не заслуживает твоей любви. Мне бы хотелось знать, как ты понял, что любишь маму. И в какой момент ваша любовь превратилась в обязанность. Может быть, я вообще в этом не смыслю? Я бы хотела, чтобы ты был тут, дал мне ответ. Я бы хотела, чтобы год назад я прибежала к тебе и рассказала, что первый парень, к которому я начала что-то чувствовать, замарал мои чувства и мое сердце. Что бы ты сказал? И что бы сделал? Теперь мне никогда не узнать.

Я хочу уже замолчать, хочу уйти, потому что слезы меня уже душили, но я знала и чувствовала, что было ещё что-то, что я должна сказать.

— Пожалуйста, прости меня, — я начинаю шептать, потому что эти слова даются мне труднее всего. — Извини, что я так мало времени проводила с тобой, редко звонила. Извини, что я была недостаточно хорошей дочерью. И возможно, порой казалось, что я не люблю тебя. Но я очень люблю тебя. Мне жаль, что я редко говорила тебе это. Мне правда жаль...

Все мои чувства взрываются мигом, и я зажимаю рот рукой, чтобы успокоиться. Перед глазами начинает все расплываться, но у меня нет сил, чтобы утереть собственные слёзы. Я на грани истерики, нервного срыва, так что меня начинает трясти. Тело ослабевает, и мне хочется упасть, но я все ещё держусь и не позволяю себе расклеиться окончательно.

— Тейт? — голос сестры останавливает мою внезапную вспышку эмоций.

Энн подходит ко мне и кладёт ладонь на мое плечо:

— Ты в порядке? Может, воды? — в ее глазах я замечаю собственное отражение, и мне становится тошно от своей слабости.

Я утираю слезы и машу головой в знак отказа. Все, что мне нужно — это уйти отсюда.

Я выпрямляюсь, утираю слезы, будто смогу скрыть то, что вновь сломалась, и произношу:

— Я уже ухожу. Ты со мной или как?

Конечно, она только пришла, но я не собираюсь здесь больше оставаться. Ни на секунду. Прийти сюда было плохой идеей, я знала это с самого начала.

— Дай мне минут десять, — отвечает Энн, а взгляд ее устремлён в стороны могилы папы. — Встретимся на выходе.

Я оставляю ее наедине со своими мыслями и спешу скорее выйти за пределы этого невероятно грустного места. Покинув кладбище, я будто освобождаюсь от оков траура, которые захватили меня там.

Спустя десять минут выходит и Энн. По её лицу не особо понятно, что она чувствует, плакала ли она. Я вообще довольно редко понимала ее, потому что она никогда не показывала, что чувствует на самом деле. Я стараюсь быть к ней ближе, но мне кажется, он все равно держит меня на расстоянии. Боится подпустить, но я ведь ее сестра. Мы должны держать вместе, разве нет? Очевидно, она так не думала.

По дороге домой Энн спрашивает меня:

— Что ты делала на кладбище так рано?

— Я... начинаю оправдываться я. — Я просто не очень хорошо себя чувствовала, поэтому ушла с уроков раньше, и решила сходить к папе. Не говори маме, ладно?

— Без проблем, но я знаю, что ты врешь.

Как всегда. Энн, хоть и была младше меня, всегда могла понять, когда я вру и что чувствую. Иногда это очень бесит, как сейчас, например, но иногда это бывает нужно. Она один из немногих людей, с которыми я могу поговорить откровенно, даже если она меня к себе не подпускает.

Когда мы заходим домой, я чувствую запах блинчиков с кухни и слышу голос мамы, напевающую какую-то песню из девяностых. Из комнаты выбегает Эндрю, а за ним и наша кошка Нэнси. Нэнси запрыгивает на меня, в то время как Эндрю – на Энн. Я делаю вид, что обижаюсь, но он сразу же обнимает меня, а затем снова убегает.

— Парень знает, кого он любит больше, — нараспев, произносит Энн.

— Он бы любил меня так же, давай я ему столько же конфет, сколько ты, — толкаю я ее в бок.

Она прикладывает палец к губам, испугавшись, что мама услышит нас, но я лишь смеюсь. Будто она не знает, ага. Энн поднимается к себе в комнату, а я захожу на кухню и замечаю маму, которая танцует по всей кухне в своем любимом фартуке под одну из своих любимых песен. Ее волосы собраны в маленький хвостик, а в руке у нее венчик. Она подпевает, и я задаюсь вопросом, почему же она не стала певицей, а выбрала профессию медсестры. Тут мама замечает меня и протягивает руку в надежде, что я присоединюсь к ней, но я лишь мотаю головой в знак отказа.

— Блинчики? Что за неожиданный порыв?

— Просто решила порадовать вас, ничего такого. Налить чай?

— Да, спасибо, — я подхожу к холодильнику и достаю клубничный джем.

Я сажусь обратно за стол, а мама ставит около меня тарелку, поэтому я скорее беру первый блин, макаю его в джем и наслаждаюсь самым божественным вкусом. Беру еще несколько блинов, кладу их на отдельную тарелку и отправляюсь в свою комнату. Приходится спуститься еще раз, чтобы забрать свой рюкзак и телефон. Поднявшись, я закрываюсь, сажусь за стол и достаю рисунок из рюкзака.

Из-за всего, что уже сегодня приключилось, из моего головы совершенно вылетел тот факт, что я взяла чужой рисунок с чужого стола. Развернув лист, я невольно вздыхаю от увиденного. Я не была художником и экспертом тоже не была, но в том, что тот самый парень талантлив, я не сомневалась. На рисунке была изображена кофейня. Я предполагала, что он рисует именно ее, но даже не могла представить, насколько детализирована каждая мелочь. Кажется, будто от взгляда этого парня ничего не ускользнуло. Он даже умудрился нарисовать каждого посетителя, и все они выглядели так, будто прямо на рисунке проживают свою жизнь. Это не был четкий рисунок, больше походило на набросок, но даже рисунок передавал всю живость заведения.

В самом центре рисунка, но чуть поодаль от всех других посетителей нарисован и наш столик. Мы с Маркусом выглядим иначе, чем другие, так что могу предположить, что сам рисунок был готов до того, как мы вошли. И хотя мы сидели от художника дальше всех, он нарисовал нас более чётче и ярче на фоне всего остального. Я не могу понять, нравится ли мне это или же наводит только больше вопросов? И почему ему так не понравился рисунок? Может быть, это мы испортили всю ту атмосферу, которую он хотел передать? Навряд ли мне удастся узнать это, но в одном я уверена — я хочу сохранить этот рисунок.

Так что я делаю неожиданную для меня вещь: достаю кнопку и вешаю рисунок на свою стену. Отхожу на расстояние и смотрю на полную картину: на стене красуются различные вырезки с вдохновляющими словами и моими кумирами, а их, я бы сказала, очень много, также здесь самые разные фотографии, которые мне, к счастью, удалось восстановить: с моей большой семьей, очень много с Маркусом, где мы в кафе, на наших днях рождениях, на музыкальных фестивалях и еще много где, а еще здесь есть мое самое любимое фото с моими самыми большими кумирами – One Direction. Каждый раз, когда я начинаю говорить о них, Маркус затыкает уши, а остальные только закатывают глаза, но я правда люблю этих парней. Не раз они своими песнями заставляли меня улыбаться, давали почувствовать себя особенной.

Я еще раз бросаю взгляд на стену, потому что мне нравится, как она пополняется новыми воспоминаниями, хоть на ней уже давно не было ничего нового. Иду к шкафу, чтобы переодеться в свою домашнюю одежду, потому что только в ней я чувствую себя защищенной, затем включаю музыку и ложусь на кровать. Для внешнего мира я стала прежней, но внутри мне было все так же больно. Оставшись наедине с собой, мое сердце снова напомнило о том, что разбито, а воспоминания накатывали подобно волне во время плохой погоды – неожиданно и с еще большей силой. Если бы можно было бы их вычеркнуть или стереть себе память, я бы обязательно так и сделала, но таковы правила жизни – ты либо учишься жить дальше, либо сдаешься. Я не могу сдаться, но жить дальше у меня тоже пока не выходит. Я застряла где-то посередине и пока не могу разобраться, что именно должно произойти, чтобы я уже сделала выбор.

Слезы начинают катиться по моим щекам, хотя я даже не понимаю, что оплакиваю. Я просто не могу остановиться, потому что кажется, что если я перестану, боль внутри меня станет настолько сильной, что я задохнусь от нее. Обычно я выдерживаю до ночи, чтобы меня наверняка никто не услышал, но сегодняшний день отличается от предыдущих. Еще утром я была уверена, что справлюсь, во мне начала просыпаться надежда, а потом в школе я увидела его. Возможно, я повела себя глупо, поддалась эмоциям, но оставленные им раны еще не успели затянуться, и сегодня он своим взглядом снова заставил их кровоточить. Мало того, что он вернулся спустя год, так еще и будет ходить со мной в одну школу, из-за чего она стала для меня еще менее безопасной и более ужасающей.

Я не помню, сколько я проплакала, свернувшись комочком, но в реальность я вернулась только из-за звонка телефона. На экране высветилась фотография Маркуса, и я скорее взяла трубку.

— А я уже и подумала, что ты забыл обо мне, — пытаясь говорить обычным голосом, произнесла я.

— Я когда-нибудь так делал? Ты заставляешь чувствовать меня задницей, — с улыбкой ответил Маркус.

Я пытаюсь естественно засмеяться и отвечаю:

— Нет, ты самый лучший друг. Так ты позвонил, чтобы услышать, как я в очередной раз расхваливаю тебя?

— Я позвонил, чтобы узнать, что еще случилось у моей подруги, которая любит меня расхваливать.

Мне хочется быть такой же оптимистичной, как и Маркус, и уж тем более я не хочу сваливать все свои проблемы на него, потому что он не заслуживает этого. Никто не заслуживает. Но я уже однажды соврала ему, и это не привело ни к чему хорошему.

— Он и его родители переехали в наш старый дом, и, когда я проходила мимо, его мама увидела меня, и мы с ней поговорили. Это был милый разговор, но осознание того, что он был на втором этаже и возможно все слышал, просто кричало мне, чтобы я быстрее убиралась оттуда. И еще он будет ходить с нами в школу. — Тут мой голос затихает. — Ты думаешь, я справлюсь?

— Знаешь, что я думаю? Тейт, ты чертовски сильная. Ты просто этого не понимаешь. Я больше, чем уверен, что ты справишься со всем, что для тебя уготовано. И я буду рядом с тобой. Мы пройдем через все это дерьмо вместе. Помни, ты никогда не будешь одна.

— Мне нужно рассказать тебе еще кое-что.

— Я надеюсь, ты не собираешься сказать мне, что связана с мафией, — он смеется в трубку, но когда я не смеюсь в ответ, он спрашивает:

— Что случилось?

— Я не сказала, почему еще я не сплю. Я просто так скучаю по нему. Порой мне кажется, что я вижу его среди толпы или слышу его голос, который выкрикивает мое имя. Закрывая глаза, я вижу его лицо так четко, что мысль от того, что это не он, заставляет меня задуматься о том, что я не хочу жить без него. — Тут я понижаю голос. — Это нормально?

Проходит несколько минут, прежде чем Маркус отвечает:

— Тейт, мне все еще так жаль, что ты это переживаешь это, но я не знаю. Я даже не представляю, что тебе сейчас ответить. Мысли о смерти никогда не бывают нормальными, но после того, что ты пережила, я не могу тебя судить, хоть и считаю, что это ужасная мысль. Может быть, тебе снова начать ходить к психологу? Я думаю, он сможет тебе помочь, но даже если ты еще не готова, я приму любое твое решение. Подумай об этом, потому что прошёл уже год, а ты, кажется, все не отходишь. Это затягивает тебя все больше, а это точно не хорошо.

Слезы снова текут по моим щекам, но это слезы благодарности. Я так рада, что все рассказала ему, потому что тащить этот груз одной было слишком тяжело, мне казалось, что он тянет меня вниз. Но также я должна оставаться хорошей подругой и не забывать о том, что у него был свой груз, с которым нам надо разобраться.

— Как дела у вас? Как Лесли?

— Как обычно, ты же знаешь. Мама закрылась в своем кабинете, она даже не удостоила нас хоть одного, мимолетного взгляда. Лесли сразу же убежала в свою комнату, она совсем не понимает, почему её мама совсем не заботится о ней. Я стараюсь, как могу, но, черт, — я чувствую, как он проводит ладонью по волосам, — я хочу дать ей хоть немного той любви, что она заслуживает. Когда я передал ей твои слова, она так улыбнулась, что в груди у меня все сжалось. Я пожалел, что не взял тебя с собой, потому что с тобой рядом она выглядит счастливой. Может быть, завтра мы могли бы провести время вчетвером?

Мое сердце всегда болело за них. Они заслуживали гораздо больше любви, чем получали, и я любила проводить время с ними, поэтому я сказала единственную, правильную фразу:

— Конечно, я уж думала, ты и не попросишь!

— Спасибо. Я думаю, мы стоим друг друга, а теперь иди спать. И когда я говорю спать, я имею в виду спать, понятно? Иначе я установлю в твоей комнате камеры и начну следить за твоим сном.

Я верю словам Маркуса, потому что он и вправду может это сделать, но я не могу пообещать ему этого.

— Это не так-то просто, но я спала сегодня... как будто он был рядом и гладил меня по голове, как раньше, понимаешь?

Его голос смягчается.

— Я понимаю, но просто постарайся, хорошо?

— Хорошо, Маркус. Я постараюсь. Доброй ночи.

— Сладких снов, Тейт.

Я уже хочу возмутиться, ведь мы договаривались, что он больше никогда не будет меня так называть, но Маркус отключается быстрее, и я снова возвращаюсь в реальность, где сказать легче, чем сделать. Но я правда постараюсь сделать это ради него.

Я ложусь в кровать, пытаясь вспомнить о тех ощущениях, когда засыпала. Мысли вращаются в беспорядке, и сейчас мне слишком страшно закрывать глаза, потому что это значит, что я снова увижу папу. Я не хочу снова просыпаться вся в слезах, которые душили бы меня. Сегодня мне показалось, что он был рядом, но я хочу, чтобы так было всегда. Я хочу, чтобы сейчас он сидел у моей кровати и гладил меня по голове, пока я не усну. А завтра утром он разбудил бы меня с улыбкой на лице, сказав «Уже утро, а мое солнце почему-то еще не встало». Я не хочу думать об этом сейчас. Это сумасшествие. Если бы он был рядом, то мне бы точно пришлось бы лечиться, но пока я все ещё в состоянии отличать свои собственные фантазии от реальности.

«Я должна поспать. Я пообещала Маркусу.» — говорю я себе, когда первая слеза начинает скатываться по моей щеке. «Я сделаю это, я должна справиться с этим, я сильная» — я продолжаю эту мантру, пока слезы продолжают течь по моему лицу, а голос совсем не осип. Видимо, это сработало, потому что в какой-то момент я уснула.

Проснувшись утром, я чувствую себя отдохнувшей. Я и забыла о том, что такое спать, но вот уже вторую ночь мне удается сделать это. Сегодня я снова спала нормально, без кошмаров и криков посреди ночи. Впервые за год во мне появляется надежда, что, возможно, я могу с этим справиться. Встав и собравшись, иду к шкафу, где решаю надеть сегодня рубашку и джинсовый комбинезон, и, накинув пальто, выхожу из дома и направляюсь в школу. По вторникам и четвергам Маркус всегда уезжает раньше, так что сегодня меня ждет поездка на автобусе, что вообще-то хорошо. У меня будет время подумать обо всем перед началом занятий. Сегодня мне предстоит целый день избегать Вэнса, но это не должно быть трудно, ведь в нашей школе очень много учеников, поэтому легко затеряться в толпе. И что насчет психолога? Может, и вправду стоит сходить. Я не говорила маме о своих кошмарах, чтобы не беспокоить её, но от этого они ведь никуда не исчезнут, а я уже, если честно, устала.

Придя в школу, первым делом иду к шкафчику, чтобы взять биологию. Около него, оперевшись на соседние шкафчики, уже стоит Маркус со своей улыбкой и кофе в руках. Он протягивает мне стаканчик с вопросительным взглядом, из которого я, по-видимому, должна была что-то понять, но я лишь открываю шкафчик и достаю учебник по биологии.

— Ты спала сегодня?

— Да, — я закрываю шкафчик и поворачиваюсь лицом к нему. — Все благодаря тебе. Спасибо.

Он берет меня за руку, и мы отправляемся в сторону кабинета биологии.

— Да пожалуйста. Я рад, что могу помочь. Ты подумала над моим предложением насчет психолога?

— Я подумала, но еще не решила. Я не хочу, чтобы меня снова пичкали таблетками, а так как я уже вторую ночь спала нормально, то думаю, что пока в этом нет необходимости.

Мы заходим в кабинет, садимся за вторую парту и перестаем обсуждать мою больную тему. Вслед за нами заходит мистер Кармел, который несет в руках горшки с цветами. Он вечно что-то придумывает на занятия, за что многие любят его, к тому же на его уроках всегда весело, и мы никогда не пишем контрольные работы.

До звонка остается еще несколько минут, поэтому к нашей парте подходит Кейси Кристал. Покачивающиеся в такт ее шагу завитые соломины, то есть волосы? Есть. Штукатура, простите, тонны косметики на ее лице? Имеется. Невероятные формы, которые привлекают внимание всех парней и заставляют девушек завидовать? Как же без этого. Кейси идеальна по меркам остальных. Она ходит с прямой осанкой и высоко поднятой головой, что говорит о ее превосходстве. Конечно, она состоит в различных комитетах школы и группе поддержки. С самого детства она выигрывает различные конкурсы красоты, но даже это было не пределом. Она не глупая, учится хорошо, хотя думаю, в этом ей помогала и ее семья, которая одна из самых богатых в нашем городе. Почти все в нашей школе стремятся дружить с ней, но она сама выбирает, кто «достоин» дружбы с ней. Серьезно? Это так тупо. И я говорю это не потому, что она прямым текстом говорила мне, что я была бы последней, с кем она бы стала дружить, а потому, что считаю, что нет достойных и не достойных. Убедить в этом других было труднее, но я и не старалась этого делать. Каждый был вправе поступать так, как он считал нужным.

Но прямо сейчас она стоит около нашей парты и строит глазки Маркусу, совсем не обращая на меня внимания. Я даже рада этому, иначе пришлось бы снова выслушивать её саркастические замечания в мою сторону. Наконец она прочищает горло и говорит:

— Маркус, как ты знаешь, у меня в следующую пятницу день рождения.

Она произносит это так, будто для него это новость года. Все знают об этом, потому что именно в этот день девушки хвалят ее еще больше, а парни дарят еще больше подарков. Маркусу не нравится Кейси, но он все равно вежливо отвечает ей:

— Да? А я и забыл, — он ухмыляется. — Обязательно поздравлю тебя в следующую пятницу, Кейси.

Я пытаюсь не засмеяться, а она делает вид, будто не слышит его слов и продолжает:

— Будет вечеринка в моем доме. Все приглашены.

И под «всеми» она подразумевает тех, кто в её понимании достаточно хорош, чтобы находиться с ней рядом и ступать на порог её дома.

— Да? Тогда мы с Тейт с радостью посетим твою вечеринку.

Маркус делает это специально, чтобы намекнуть Кейси о том, что меня она не приглашала. Мне нет до этого никакого дела, но наблюдать за тем, как ей неловко, я бы сказала, чертовски приятно. Она осматривает меня с ног до головы, и я уже готовлюсь дать ей отпор, но она лишь поворачивается к Маркусу и с улыбкой говорит то, чего я ожидала меньше всего:

— Ох, это замечательно. Начало в шесть! Наденьте что-нибудь праздничное.

Ладно, последнее предложение точно относится ко мне, потому что, как нам известно, Маркус всегда выглядит, как звезда на красной дорожке. Кейси уже вернулась на свое место и что-то шепнула своим подружкам, но мне плевать, потому что сейчас я злюсь на Маркуса. Я не хочу на эту вечеринку и уж тем более не хочу выглядеть посмешищем перед всеми, но мне не удается хоть что-то ему сказать, потому что мистер Кармел начинает занятие.

— Доброе утро, ребята! Сегодня на уроке у нас будет практическое занятие. Как вы могли заметить, я принес комнатные цветы. Они нужны нам для сегодняшнего исследования. Для начала мы разделимся на пары. Итак, ...

В дверь неожиданно постучали, и в класс зашел парень. Когда он прошел мимо первых парт, мне кажется, я услышала, как девушки задержали дыхание. Мне не удается толком разглядеть, что же так восхитило их в новеньком, так как он подходит к столу мистера Кармела и отдает какой-то листочек. Мистер Кармел помечает что-то у себя в тетради и, прочистив горло, произносит:

— Познакомьтесь с вашим новым одноклассником — Айзеком Хэмсвелом!

Новенький оборачивается, и я наконец понимаю, почем все девушки начали сходить по нему с ума. Он выделяется среди остальных, таких парней вы точно узнаете даже по их походке. Уверенной, расслабленной, якобы зовущей за собой в опасные сети. Парень абсолютно не вписывается в обстановку нашей школы, будто он забыл повернуть на перекрёстке и спутал элитную школу с нашей. Даже его внешний вид не просто говорит об этом, скорее, кричит. Его волосы золотисто-пшеничного цвета аккуратно уложены, но не так, будто он потратил на свою прическу много времени. У него светлая кожа, я уж думаю, не засветится ли он прямо сейчас, уголки его рта слегка приподняты вверх, и от меня не ускользает, что он мимолетно проводит языком по верхней губе, пока все разглядывают его, а он разглядывает их. Верхняя губа у него чуть толще чем нижняя, но я уверена, что такие губы с радостью поцеловала бы любая девушка, но все внимание привлекают его голубые глаза. Говорят, в глазах можно утонуть, что ж, в его точно можно потонуть. Они похожи на бездонное озеро с кристально чистой водой или на ясное небо в безоблачный день. Его глаза обрамляют длинные ресницы, чему могут позавидовать множества девушек, и я была в их числе. Помимо этого, парень отлично сложен, это заметно по его бицепсам, которые прятались под рукавами рубашки, а за ухом у него скрывается карандаш, что придает ему образ этакого идеального, но загадочного мальчика. Наверное, он даже строит из себя такового, а учитывая, что он новенький, он наверняка привлечёт всеобщее внимание, как привлёк мое прямо сейчас. Я опускаю глаза, прекращая разглядывать новенького.

— Вы присоединились к нам как раз вовремя, мистер Хэмсвел. Так как вы новенький, я думаю, я посажу вас с тем, кто очень хорошо разбирается в биологии.

И тут я снова поднимаю свои глаза и начинаю паниковать. Я в биологии профан, а вот Маркус самый талантливый ученик в классе. Если его отсадят от меня, навряд ли я смогу сделать эту работу.

— Айзек, присоединитесь, пожалуйста, к мистеру Фрей и мисс Эмерсон.

В этот момент я слишком громко выдыхаю из-за облегчения, на что половина класса поворачивается в нашу сторону и начинает хихикать. Конечно же, Кейси и ее подружки смеются громче всех и даже успевают сделать язвительное замечание. Айзек тоже смотрит на меня, но не смеется. Он всего лишь улыбается и направляется в нашу сторону. Два парня, Рик и Ник, сидящие за нами, отсаживаются на парту, чтобы Айзек мог сесть рядом с нами. Он ничего не говорит, когда занимает свое место, и я рада, что у меня есть хотя бы несколько минут, чтобы успокоиться.

— Итак, — продолжает мистер Кармел, —возьмите себе по растению. Из группы подходит один человек, чтобы не создавать толпу.

Прежде чем я успею подумать, Маркус встает и идет в конец класса к цветам, и мы с Айзеком остаемся один на один. Он снова улыбается и говорит:

— Мисс Эмерсон, значит? Кажется, я привлек твоё внимание, пока стоял там, — он указывает на то место, где стоял пару минут назад. — А могу ли я узнать твое имя?

— А? — я делаю вид, что не услышала, но по тому, как покраснели мои шнеки, он наверняка все понял.

— Имя, — он все еще улыбается.

— Тейт.

— Разве это не мужское имя?

Я тяжело вздыхаю, как будто он первый, кто спрашивает меня об этом.

— Это сокращение от Тейттон, и да, это тоже мужское время — можешь уже смеяться, но мне не нравится, как звучит мое полное имя.

И вообще почему я оправдываюсь перед ним? Это всего лишь имя.

— Приятно познакомиться, Тейт. Кажется, я где-то слышал, что имя Тейт означает «самая красивая».

— Твои познания в значении имён не так уж хороши. Мое имя означает «весёлая», — пытаясь смутить его, отвечаю я.

Такое чувство, что вся эта ситуация забавляет его, потому что он произносит себе под нос «И правда веселая» и лишь внимательно разглядывает меня, качая головой, как будто понял что-то важное, чего мне не понять. Слава Богу, Маркус возвращается к нам, и мне удается избежать еще одной неловкой ситуации. Он ставит цветок на парту Айзека, тем самым создавая препятствие между нами, чему я очень рада. В течение следующих тридцати минут мы работаем над нашим исследованием, хотя, если посмотреть, то Маркус и Айзек что-то делают, а я всего лишь записываю то, что мне говорят.

Наконец звенит звонок, и мистер Кармел говорит нам поставить растения на месте, но на горшок приклеить листочек с фамилиями. Айзек уходит, пока я пишу наши фамилии на листочке, а Маркус ждет меня, и выражение его лица не сулит ничего хорошего. Он смотрит на меня так, когда собирается допрашивать.

Мы выходим из класса и направляемся к шкафчикам, чтобы положить учебники и отправиться на свои занятия.

Маркус не стал молчать и сразу же спросил:

— Что это было между тобой и этим новеньким?

— А я уж думаю, когда ты спросишь. Не знаю, просто поддержала разговор, вот и все.

— Хмм, увлекательно.

— Маркус, ничего такого. Серьезно.

— Хорошо, но моя репутация под угрозой.

- Какая репутация? Ты, — начинаю перечислять я, — капитан футбольной команды, баскетбольной вообще-то тоже, состоишь во всех советах, которые вообще существуют в школе, всегда милый и вежливый, не тупой, и ко всему этому еще красавчик, — я прикладываю палец к подбородку. — Ты просто идеальная пара для Кейси, кто ещё может составить тебе конкуренцию?

— Спасибо, что напомнила, какой я классный, но не стоит упоминать Кейси, — задирает голову Маркус.

— Насчет этого, кстати. Раз ты такой классный, может, пойдешь к Кейси один? Я не хочу на эту тупую вечеринку.

Маркус делает свое фирменное лицо, когда ему что-то нужно, и начинает меня упрашивать:

— Ну Тееееееееееееееейт, ну пожалуйста, будет весело. Когда мы последний раз выбирались на такое грандиозное событие? Давай, соглашайся.

Я уже привыкла к его уговорам, поэтому на меня это не действует, но возможно он прав. Может быть, стоит сходить. Может, я даже смогу отвлечься. Я вздыхаю, принимая, наверное, самое глупое решение из всех, но в последнее время я вообще стала вытворять что-то непривычное.

— Хорошо, я согласна. Но мы пойдем ненадолго, ладно? И как только я почувствую косые взгляды или какую-то усмешку в мою стороны, мы сразу же уйдём.

— Идет! — выкрикивает он, направляясь к школьному спортзалу.

Во что я ввязываюсь? Чувствую, что эта вечеринка не принесет ничего хорошего.

Глава 6

23 декабря 2016 г.

Стоя у зеркала, я в последний раз поправляю платье и широко улыбаюсь. На мне красное платье с завышенной талией, на которой красуется белый пояс с красным бантиком. Оно состоит из кружевного топа без рукавов с вырезом «лодочка» и пышной юбки, доходящей почти до колена, спереди, а сзади струится шлейф. Я также подобрала к платью сережки-гвоздики в виде розочек и пару браслетов. Мама предлагала мне свои туфли на шпильке, но я решила пойти в своих ботинках на каблуках. Они отлично подходили к платью и к моей черной кожаной куртке, которую я надела сверху. На улице, конечно, зима, но я ведь не собираюсь разгуливать по улице, так что можно и потерпеть.

Я хватаю сумочку и спускаюсь в гостиную, где моя семья собирается на вечеринку к нашим друзьям. Мама поднимает взгляд и мельком осматривает мой внешний вид. Она ничего не говорит, но мне в общем-то и не нужно ее мнение.

В дверь стучат, и я иду открывать. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоит Вэнс. Увидев меня, он широко открывает рот, но быстро придя в себя, закрывает его и улыбается.

— Вау, Тейт, ты чертовски красивая. Я думаю, сегодня мне придется отталкивать от тебя толпы парней, — смеясь, говорит он.

Я не против такого варианта, только если ты весь вечер пробудешь со мной. Эта фраза остаётся невысказанной, как и ещё тысячи.

— Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь.

И это чистая правда. На нем белая рубашка с темно-красной бабочкой, черные штаны и кеды. Все это так в стиле Вэнса — сочетать уличную одежду с парадной, но он умеет это делать. На нем все смотрится идеально.

— Ну что, идем? А то я ведь замёрзну — протягивая руку, спрашивает он меня.

Не сдержав смеха, я вкладываю свою руку в его и отвечаю:

— Конечно.

Мы идем к его машине, которую ему подарили на день рождения, и он открывает мне дверь. От такого маленького жеста где-то в душе у меня теплеет, и, садясь в машину, я улыбаюсь. Он закрывает дверь со своей стороны и выезжает на дорогу.

— У меня уже стоит диск группы The Struts, но если хочешь, можешь поставить что-нибудь другое, — говорит Вэнс, не отрываясь от дороги.

— Мне нравится, — с улыбкой произношу я и нажимаю на плэй.

Начинает играть песня «My Machine», и Вэнс начинает подпевать. Я не знаю слов, так что единственное, что я делаю – это смотрю на то, как Вэнс качает головой в такт песне и как он поет. Иногда, пусть я в этом никогда никому не признаюсь, я специально ставлю что-то из его любимой музыки, чтобы лишний раз полюбоваться на него. Останавливаясь на светофоре, он резко поворачивается ко мне и ловит на подглядывании.

— Видишь что-то смешное? — с кривой улыбкой спрашивает Вэнс.

— Ммм...нет, — начинаю мямлить я.

Вэнс громко смеется и выставляет ладонь. Не знаю, почему он рассмеялся, но от этого звука мне и самой хочется рассмеяться. Мы даем друг другу пять, а затем Вэнс возвращает руку на руль и продолжает выстукивать ритм песни. Я же вновь начинаю копаться в себе. Мои мысли вертятся вокруг огромной таблички в моей голове с надписью «ОН ТЕБЕ ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ». Да уж, будто это осознание заметно облегчает мою жизнь. Я хочу сказать ему об этом, конечно, хочу. Но он только расстался с Габриэллой. К тому же, что если я ему не нравлюсь? Мои слова наверняка испортят нашу дружбу, а я не готова его потерять. Я могу лишь сидеть так, как сейчас, и продолжать наблюдать за ним, понимая, что навряд ли он когда-нибудь будет моим.

Подъехав к дому друга Вэнса, мы выходим и идем в дом. На лужайке перед домом стоят олени и сани Санты, сделанные из ярких гирлянд. Рядом лежат огромные леденцы и искусственные большие снежные шары. Какая-то компания громко смеётся и, взяв леденцы, два парня устраивают бои, пока девушка снимает их. А прямо на крыльце стоит сам Санта, как будто приглашая в дом. Похоже, вечеринка в самом разгаре, потому что музыку даже во дворе слышно так, что тело потрясывает от битов. Как только мы с Вэнсом наконец заходим внутрь, мне чудом удается не раскрыть рот от количества людей. Все разговаривают, танцуют, веселятся, даже не обращая внимания на новоприбывших, а мой взгляд бродит по всей комнате. Комната выглядит не хуже, чем и двор дома.

В самом углу стоит высокая елка с пышными ветвями, украшенная игрушками самых разных форм и размеров, исходящий от неё свет заставляет меня задуматься, сколько гирлянд понадобилось для этого. Какой-то парень проходит мимо и хватает леденец прямо с елки и засовывает себе его в рот. Я поворачиваюсь к Вэнсу и поднимаю бровь в знак непонимающие. Вэнс лишь улыбается и пожимает плечами, мол не думай об этом. С потолка свисают миниатюрные бумажные елочки, и высокие парни постоянно задевают их своими головами. А около лестницы, украшенной ёлочными ветвями и венками и ведущей на второй этаж, висит омела. Какая-то пара уже целуется там, и мне вдруг становится очень неловко, потому что в моей голову вдруг врывается мысль «а что если мы с Вэнсом окажемся там?»

Из фантазий меня вырывает голос моего лучшего друга. Маркус машет нам с другого конца комнаты, и Вэнс, схватив меня за руку, начинает проталкиваться сквозь людей. Кожу начинает покалывать в том месте, где горячая рука Вэнса касается моей, и я прикусываю губу, пытаясь скрыть улыбку. Наконец дойдя до Маркуса, мы пытаемся отдышаться, но мое дыхание сбивается ещё и из-за того, что Вэнс все ещё держит меня за руку. Я не пытаюсь вырвать ее, наслаждаясь этими блаженными секундами. Маркус, держа в руке стаканчик с какой-то янтарной жидкостью, вначале смотрит на наши соединённые руки, затем поднимает взгляд на наши запыхавшиеся лица и улыбается.

— Почему вы держитесь? Вы типа вместе или как? — его голос выдаёт его озорство.

Я краснею от его слов, а Вэнс начинает кашлять от неловкости и выпускает мою руку. Чувствую, как где-то внутри меня отваливается еще один кусочек надежды на то, что, возможно, когда-то мы и станем парой, и Маркус, заметив мое огорченное лицо, пытается разбавить обстановку.

— Давайте танцевать, — он начинает двигаться, и несколько капель его жидкости разлетаются во все стороны.

Маркус залпом допивает алкоголь, хватает меня за руку и ведёт к танцполу.

— Ты с нами, Вэнс? — пританцовывая, обращаюсь я к парню.

— Нет, спасибо, я лучше пойду, выпью чего-нибудь, — с улыбкой отвечает он и уходит в сторону кухни.

Меня охватывает разочарование, но я не поддаюсь ему, а, заметив наших друзей, тащу Маркуса к ним. Саммер, Алексис, Ребекка и Джордж танцуют с какими-то незнакомыми мне ребятами, но как только видят меня и Маркуса, подскакивают к нам и начинают обнимать меня.

— Я так рада, что ты пришла, — радостно кричит Саммер, но оглядываясь по сторонам, спрашивает: — А где Вэнс?

— Пошел налить себе что-нибудь.

Начинает играть песня Wham! «Last Christmas», и мы дружно начинаем петь и танцевать. Несколько парней залазят на стол и, подняв руки над головой, делают сердце из них. Оставшиеся в комнате начинают повторять этот жест, и на моем лице появляется широкая улыбка, пока я не чувствую чьи-то руки на своей талии. Я резко оборачиваюсь и вижу лицо незнакомого мне парня, от которого несет алкоголем.

— Хэй, не хочешь отдать мне свое сердце? — спрашивает он голосом, который, по-видимому, должен звучать сексуально.

Единственное, что мне хочется сделать – это вырваться из его рук и освежить его дыхание, а потом, может быть, хорошенько ударить. Я делаю только первое и прижимаюсь к Алексис, которая видит, как мне некомфортно.

— Фил, отвали от Тейт. Это не твоя новая игрушка, — грубо говорит она этому парню.

Он взмахивает руками и удаляется прочь, а я выдыхаю. Все мое тело напряжено, но я все еще пытаюсь сохранять хорошее настроение, поэтому поблагодарив Алексис за спасение, беру ее за руку, и, когда начинается песня Mariah Carey «All I Want For Christmas Is You», мы с Алексис начинаем синхронно танцевать и петь так, будто это наше выступление на большой сцене. Все взгляды устремляются на нас, но нам с ней все равно, мы продолжаем смеяться и танцевать, а затем к нам присоединяются и остальные. Маркус начинает кружить меня, а затем отталкивает меня к Джорджу и начинает танцевать с Ребеккой. Я замечаю внимательный взгляд Вэнса, устремленный в мою сторону, и меня охватывает дрожь. Я машу ему рукой, зовя к нам, но он лишь мотает в голову. Я решаю попытаться снова, поэтому проталкиваюсь к нему сквозь толпу, по пути убирая мокрые пряди, прилипшие к лицу.

— Почему ты не танцуешь? — спрашиваю я.

— Не моя песня, — улыбкой произносит Вэнс, попивая жидкость в стакане.

— Это же классика! — пытаюсь убедить его.

— Я не особый фанат рождественских песен! — пытается перекричать он музыку.

После этих слов мне хочется подойти к диджею и попросить его включить все, что понравится Вэнсу, лишь бы он потанцевал. И, видимо, судьба решает надо мной смиловаться, потому что начинает играть медленная песня. Я узнаю ее с первых нот и сейчас стою в надежде, что Вэнс пригласит меня. Вначале он спокойно продолжает стоять, но затем уходит. Я пытаюсь не показывать свои эмоции и собираюсь уже тоже уйти, чтобы не стоять и ждать его, как идиотка, но тут неожиданно за моей спиной слышится голос Вэнса:

— Я пошел выкинуть стаканчик, а ты уже сбегаешь от меня?

Я оборачиваюсь, чтобы сказать какую-то колкость, но все слова вылетают из меня, когда я понимаю, как близко Вэнс стоит ко мне.

— Потанцуешь со мной? — шепотом спрашивает он меня.

Я киваю, и его руки оказываются на моей талии. Я кладу свои руки ему на плечи, и мы начинаем двигаться в такт музыке. Медленными движениями я все плотнее прижимаюсь к нему, и уже через какое-то мгновение моя голова покоиться на его груди, а он уже крепче обнимает меня. Я слышу, как он начинает петь «Take me into your loving arms, kiss me under the light of a thousand stars, place your head on my beating heart, I'm thinking out loud, that maybe we found love right where we are[3]», и мое сердце начинает болеть. Я так сильно хочу признаться ему в своих чувствах. Но я не хочу все испортить, потому что, если все окажется не взаимно, то я потеряю его.

Я поднимаю голову и смотрю на его губы, которые мне так отчаянно хочется поцеловать, но это неправильно, поэтому я немного отодвигаюсь от него. Вэнс делает удивленное лицо, но быстро приходит в себя, берет меня за руку и начинает кружить под песню. Я решаю, что если уж у меня есть этот шанс, то я использую его. Мы вытягиваем руки, и затем, кружась, я возвращаюсь к нему. Стоя спиной к нему, чувствую, как его руки медленно скользят по моим, останавливаясь около талии и снова обнимая меня. Я соединяю свои ладони с его на своей талии, и оставшуюся песню мы так и танцуем. Как только медленная песня сменяется чем-то ритмичным, мы еще некоторое время стоим в обнимку, но затем отпускаем друг друга и некоторое время пытаемся отдышаться. Я все еще ощущаю тепло, исходящее от его тела, и все его прикосновения, которые остались горячим следом на моей коже.

Я боюсь посмотреть ему в глаза, поэтому быстрым шагом направляюсь на улицу. Вэнс выкрикивает мое имя, но я не останавливаюсь. Сейчас мне нужно восстановить свое дыхание, а потом я вернусь и буду вести себя так, будто ничего и не было. Ведь ничего не было же, верно?

Выйдя на свежий воздух, я пытаюсь вернуть мыслям ясность, но все они вертятся вокруг этого момента. Каждым движением, каждым взглядом я говорила ему о своих чувствах, но понял ли он?

— Тейт...

Голос Вэнса пугает меня, и я подпрыгиваю.

— Ты меня напугал, Вэнс! — я стараюсь говорить спокойно, но мое сердце все еще учащенно бьется.

— Прости, я не хотел, — он делает паузу, а затем спрашивает: — Все в порядке?

— Конечно, все отлично, — говорю я радостным голосом, будто всего минуту назад я не терзала себя сомнениями.

Вэнс улыбается мне и предлагает вернуться в дом. Я соглашаюсь, и мы почти заходим, пока не слышим за кустами какой-то звук. Подойдя поближе, мы видим, как кто-то согнулся пополам около кустов. Я подхожу к этому человеку и разглядываю в ней девочку лет тринадцати. Ее выворачивает прямо на лужайку, а волосы лезут ей в лицо. Я решаю помочь ей, поэтому беру ее волосы и поднимаю, чтобы они ей не мешали. Эта девочка выглядит совсем худой и слабой, поэтому, когда рвота проходит, я протягиваю ей салфетку и спрашиваю:

— С кем ты пришла сюда? Тебе нужно домой.

Она поднимает на меня свои глаза, в которых скопились слезы, и я вижу, что весь ее макияж размазался, поэтому даю ей еще одну салфетку.

— Хэй, тебе нужно сказать мне твое имя, чтобы я могла помочь тебе, — говорю я.

— Я...Брук, — слабым голосом произносит она.

Я поворачиваюсь к Вэнсу и говорю ему:

— Узнай у своего друга, с кем эта девочка. Нам нужно помочь ей.

Вэнс заходит в дом, а я помогаю стереть оставшийся макияж с лица девочки. Она выглядит очень потерянной и напуганной, из-за чего у меня сжимается сердце. Ей не место среди старших ребят, и уж тем более ей еще рано пить. Я пробую еще раз с ней поговорить:

— Привет, Брук. Я Тейт, я помогу тебе, хорошо?

Она собирается что-то ответить, но тут ее снова начинает тошнить. Я придерживаю ей волосы и слышу, как она начинает плакать. Рефлекторно я начинаю поглаживать ее по спине, чтобы немного успокоить, как всегда раньше делала мама, и кажется, это срабатывает, потому что она больше не плачет и ее не тошнит.

— Брук, черт тебя дери!

Чей-то грубый голос заставляет меня повернуться, и я вижу огромного парня, который очевидно старше не только Брук, но и нас с Вэнсом. Он очень высокий и выглядит довольно сильным, впечатляющим амбалом. А еще очень пьяным. На покачивающихся ногах он подходит к нам с Брук и говорит:

— Эта девчонка меня уже заебала. Такое постоянно происходит. Оставьте ее здесь.

Он поворачивается и направляется обратно в дом. Перед глазами встаёт образ моей младшей сестры, и тот факт, что это могло произойти с ней. Или с любой другой девочкой, как Брук. Злость во мне закипает, и я говорю ему:

— Тогда зачем ты таскаешь ее везде за собой? Ей нельзя тусоваться с тобой и твоими дружками, поэтому будь добр, больше не приближайся к ней, или ты останешься без своего достоинства.

Парня явно забавляют угрозы от меня, но я настроена серьезно. Я подхожу к нему и тычу пальцем в лицо:

— Я тебя предупредила, ясно? Ты, может, и выглядишь крупным, но ты еще не видел меня в гневе.

Собственный страх я прячу поглубже, что он его не заметил. В этот раз лицо парня меняется, и он начинает злиться.

— Послушай сюда, — произносит он самым грубым голосом, который я слышала, — я буду развлекаться с этой девчонкой, когда и где захочу. Или, подожди, — он делает вид, будто задумывается, а затем улыбается, — может, я буду развлекаться с тобой?

Теперь из-за его зловещей улыбки и тона, с которым он это все сказал, мне становится действительно страшно, но я не успеваю ничего ему ответить, потому что кулак Вэнса врезается в лицо парня. Ему не удается устоять на своих ногах, так что он падает, прикасаясь ладонью к щеке, на которую прилетел удар. Я мгновенно отскакиваю от него и хочу закричать, но в этот момент мой голос пропал, и все, что я делаю – слежу за движениями Вэнса. Вэнс подходит к Брук, берет ее на руки и несет к машине, а я лишь послушно плетусь за ними.

Положив Брук на заднее сидение, мы садимся в машину, и Вэнс заводит двигатель. Мы выезжаем на дорогу, а я поворачиваюсь к Брук и спрашиваю:

— Куда нам ехать, Брук? Мы отвезем тебя домой.

Она смотрит на меня испуганным взглядом, но затем произносит:

— 1804, Юстис.

— Хорошо, — я ищу в бардачке воду и протягиваю ее Брук. — Выпей, а потом можешь отдохнуть.

Я поворачиваюсь к Вэнсу и вижу, как крепко он сжимает руль, костяшки его пальцев покраснели. Я тихонько касаюсь его плеча, но его взгляд все еще сосредоточен на дороге.

— Вэнс, поговори со мной, — говорю я.

— О чем ты хочешь поговорить, а? О том, как ты самоотверженно бросилась защищать эту девочку, подвергая себе опасности? С такими типами нельзя связываться, Тейт. О чем ты вообще думала? — выходя из себя, громким голосом произносит Вэнс.

Я опускаю глаза и пытаюсь подобрать слова, потому что не хочу с ним ссориться.

— Вэнс, ты видел, как он с ней обращается? Она, — указываю я на Брук, — еще такая маленькая и невинная, я не могла позволить ему использовать ее. Я подумала о том, что на ее месте могла бы оказаться Энн, понимаешь? И кто должен ещё спасти ее, пока не будет поздно.

Он проводит рукой по волосам и делает глубокий вдох. Я замечаю, что его руки ослабили хватку вокруг руля и поднимаю взгляд на его лицо. На секунду мне кажется, я вижу боль в его глазах, но он, в отличие от меня, всегда отлично скрывал эмоции.

— Я просто так испугался за тебя. Он в два раза больше меня, а когда он начал говорить о том, чтобы поиграть с тобой, я вышел из себя.

— Но все же закончилось хорошо, — я на секунду медлю, но затем говорю, — хоть и не для этого парня.

— Черт, он заслужил это. И не только.

Я не хотела спорить с ним, поэтому открыла его сумку с дисками, чтоб выбрать что-нибудь успокаивающее. Нам всем это нужно сейчас. Осматриваю бардачок и достаю диск We The Kings «Smile Kid». Я проверяю, как там Брук, но она уже уснула. Я тоже решаю немного отдохнуть и, прислонившись к окну, закрываю глаза.

Я просыпаюсь, когда кто-то тихонько хлопает меня по плечу. Открыв глаза, вижу Вэнса, который говорит:

— Мы приехали.

Я протираю глаза и поворачиваюсь к Брук.

— Брук, Брук, — зову ее я, и она начинает потихоньку просыпаться.

— Вставай, Брук, мы у твоего дома, — говорю я ей.

Брук наконец просыпается и сейчас выглядит чуть лучше. Я выхожу из машины, и мы с Вэнсом помогаем ей вылезти. Она все еще с трудом держится на ногах, поэтому, придерживая ее, мы ведем ее к дому. Я стучу в дверь, и ее открывает маленькая старушка.

— О, Брук, бедная, заходите скорее.

Бабушка отходит в сторону, и мы помогаем Брук зайти домой.

— Бабуль, — со слезами на глазах говорит Брук, и сейчас она ещё больше похожа на маленькую девочку, чем на подростка, который может зависать со взрослыми парнями и девушками, — прости меня, пожалуйста. Я больше так не буду, я клянусь.

Бабушка Брук вздыхает и гладит Брук по голове.

— Я знаю, милая, мы поговорим об этом завтра. Иди в постель, — она поворачивается к нам. — Спасибо, что помогли ей. Могу ли я вас чем-то отблагодарить?

— Спасибо, но нам ничего не нужно, — с улыбкой произношу я.

Брук благодарит нас за помощь, а затем идем к себе в комнату. Вэнс хотел помочь ей дойти, но она сказала, что справится сама. Мы уже собирались уходить, но тут я спрашиваю:

— Вы живете вдвоем?

Знаю, это не мое дело, но тот факт, что родителей здесь нет, наводит на подобные мысли.

— На данный момент — да. Родители Брук оказались в затруднительном положении, так что мы вдвоём против мира.

Она улыбается, но улыбка выходит натянутой. Спросить, что произошло, не решаюсь, ведь у каждого из нас есть тайны, которые люди хотят сохранить.

Мое сердце в этот самый момент сжимается из-за этой маленькой, сломленной девочки, поэтому я даю свой номер телефона ее бабушке и говорю:

— Если вам вдруг понадобится помощь, звоните мне.

Не знаю, позвонят ли они мне когда-нибудь. Возможно, нет, но я хотя бы попыталась. И если им будет нужно, я действительно постараюсь сделать все, что в моих силах.

— Спасибо большое, девочка, — ее благодарность выглядит искренней, но она из тех людей, которые редко просят помощи. — Как тебя зовут?

— Тейт, — с улыбкой произношу я.

— Спасибо, Тейт. И спасибо тебе... — делает паузу бабушка Брук, глядя на Вэнса.

— Вэнс. Меня зовут Вэнс.

— Спасибо вам, ребята.

— Да не за что, спокойной ночи.

Мы выходим из дома и садимся в машину.

— Теперь нам нужно в аптеку, — смотря на руку Вэнса, говорю я ему.

— Ага, — он делает паузу, а затем поворачивается и произносит. — Ты хорошо поступила. Этой девочке правда нужен такой человек, как ты.

Я краснею и отвечаю ему:

— Ты тоже поступил хорошо. Ты не оставил ее и меня.

— Я бы никогда не смог...

Это прозвучало так тихо, но я все равно услышала. Наверное, он не хотел, а, может, это вырвалось произвольно, но я не могу скрыть улыбку. Вся ситуация выглядит просто ужасной, но его слова? Они всегда все делают лучше.

Он тоже улыбается, смотря на дорогу, и наконец выезжает на дорогу. Мы заезжаем в ближайшую аптеку за перекисью водорода и ватой, попутно захватывая батончики и воду. Недалеко от аптеки находится детская площадка, и мы решаем пойти туда, прихватив плед, который удачно завалялся у Вэнса в машине.

На площадке мы замечаем небольшой домик с горками, различными спусками и лестницами и забираемся в него. Находим отличное место, где можно сесть и где открывается хороший вид на небо. Я наливаю перекись водорода на вату, беру его руку в свои и начинаю обрабатывать костяшки. Этот момент кажется таким интимным, поэтому я растягиваю его как можно дольше. Закончив с этим, я убираю перекись и вату, не встречаясь взглядом с Вэнсом.

Вэнс – надо отдать ему должное – делает вид, будто мое поведение вполне нормальное, и ничего не говоря, протягивает мне батончик и воду. Мы молча сидим, смотря на то, как на небе появляется все больше звезд, и я понимаю, что это идеальный момент. Я доедаю батончик, собираю все свои силы и, все еще не смотря на Вэнса, начинаю говорить.

— Дай мне сейчас сказать и не перебивай, пожалуйста, иначе я просто не смогу этого сделать. Никогда... — мой голос срывается, будто я кричала в течение нескольких часов. — Четыре месяца назад я познакомилась с человеком, который сразу же перевернул весь мой мир. Я никогда не думала, что кто-то может так быстро сблизиться со мной, но вот прямо сейчас я сижу с ним, обрабатываю его раны и ем с ним батончики, наблюдая за ночным небом.

Я не знаю, как все объяснить словами. Обычно я люблю болтать, но сейчас нет подходящих слов, с помощью которых я бы могла сказать то, что чувствую. Я скрывала это столько времени, а сейчас решаюсь на этот шаг. Бесповоротный и рисковый шаг.

— Ты раскрыл во мне новые стороны, о которых я бы никогда не догадалась. И ты не судишь меня, ты остаешься со мной и оставался, даже когда у тебя была девушка, которой я не нравилась. Мне нравится общаться с тобой, быть твоим другом и проводить с тобой время, но я не могу отрицать, что у меня к тебе чувства больше, чем дружеские. Возможно, я тороплюсь, потому что кто-то может считать, что мы еще мало друг друга знаем, но каждый день я смотрю на тебя и думаю, что ты нравишься мне больше и больше. Я не знаю, чувствуешь ли ты ко мне что-то похожее, но я просто больше не могу держать это в себе. Я говорю это тебе сейчас, но если ты хочешь быть только друзьями...

— У меня тоже есть чувства к тебе, — перебивая, отвечает Вэнс. — Ты понравилась мне с той самой первой минуты, когда столкнулась с Габриэллой.

Я поворачиваюсь к нему и пытаюсь осознать сказанное. Это не шутка? У него тоже есть чувства ко мне? Я расплываюсь в улыбке, а Вэнс притягивает меня в свои объятия и целует в макушку:

— Это лучший подарок на Рождество.

Мы сидим в домике всю ночь, разговаривая и слушая музыку. Наши руки переплетены, а улыбка не сходит с моего лица. Под утро мы уже оба уставшие и сонные, поэтому я кладу голову ему на плечо. И мы вместе встречаем рассвет, как начало чего-то нового.

Глава 7

После урока драмы я чувствую себя выжатым лимоном. Идти на оставшиеся уроки уже совсем не хочется. Сегодня мы репетировали одну и ту же сцену весь урок, так что под конец и наш учитель, и все ученики были раздражены. Обычно уроки драмы приносят мне много удовольствия, но сейчас я с поникшим настроением открываю шкафчик, начинаю доставать геометрию, и тут же выпадает небольшой листок. Я поднимаю его и вижу тот же почерк, что и вчера на записке. В этот раз на листочке написаны другие строчки:

«You look so beautiful; you walked out of a dream

I never felt this way before,

Your eyes are all I need

To make forever feel like just a little while

I swear I'd walk, I'd run, I'd even really learn to fly

Just to see you smile»[4]

Твои глаза такие красивые, что я теряюсь в них.
А твоя улыбка такая яркая, что мне хочется заставлять тебя улыбаться как можно чаще.

Я не улыбаюсь, потому что такие слова дают надежду, которую так же легко отнять. Оставляю записку в шкафчике и направляюсь в сторону кабинета. Сегодня у нас лекция для всех выпускных классов, не касающаяся математических наук, а это значит, что скорее всего я все-таки увижу Вэнса. Я стараюсь быть оптимистичной, ведь в кабинете будет много человек, так что мы можем даже не столкнуться. Но какая-то часть меня, которую я просто обязана отключить и засунуть в самые глубины, все же ждет встречи с ним.

Я иду в большую аудиторию, где люди уже начали занимать места. Первые ряды пустуют, поэтому я сажусь на второй ряд и занимаю место для Маркуса. Его всегда задерживают на физкультуре, чтобы обсудить тактику на следующую игру.

При всех его качествах многие люди думают, он идеальный. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, потому что никто не знает, как в десять лет он носил большие круглые очки, брекеты, постоянно пускал сопли и плакал, когда меня не было в школе. Никто не помнит этого, потому что как только ты становишься популярным, твоё прошлое забывается. Погрузившись в свои мысли, я не замечаю, как ко мне кто-то подсаживается. Я думала, что это Маркус, но повернувшись, вижу Айзека.

— Привет, Тейт.

— Ээээ, привет, Айзек, — я начинаю вдруг нервничать. — Здесь занято.

И только сказав вслух, я понимаю, насколько глупо это звучит, ведь почти весь ряд свободен.

— Твоим другом, да? — Айзек пожимает плечами и ведёт себя так, будто я не ляпнула глупость. — Ничего, я не займу много времени. Я просто хотел тебя кое о чем попросить.

Айзек выглядит дружелюбно, но я все равно волнуюсь рядом с ним. Не знаю, связано ли это с тем, что я не общалась ни с кем после Вэнса, но мне вдруг хочется узнать, что это за просьба.

— И что же тебе нужно? — я смотрю на него из-под ресниц, не пытаясь выдать своё любопытство.

— Я хочу нарисовать тебя.

Ручка, которую я сжимала в руке, падает на стол и катится на пол, но Айзек успевает ее поймать. Мое лицо, видимо, высказывает все, что я сейчас чувствую, потому что Айзек начинает смеяться и добавляет:

— Тейт, твоя внешность очень необычная. Не делай такое лицо.

Я все еще выгляжу очень ошарашенной, потому что по моему мнению я последний человек, кому стоит такое говорить.

— Ты уверен, что не перепутал меня с Кейси? — Я прищуриваю взгляд. — Высокая красотка. Она сидит чуть выше. Ты наверняка слышишь её смех.

— Я ничего не перепутал, Тейт.

Он хочет сказать что-то еще, но тут его перебивает Маркус, который смотрит на Айзека с подозрением.

— Кажется, ты быстро вливаешься, Айзек.

Айзек встает и пропускает Маркуса на место рядом со мной.

— Я надеюсь, что это так, — его взгляд задерживается на мне дольше, чем я ожидала, а затем он бросает: — О, и Тейт, я подойду к тебе после, хорошо?

Не успеваю даже кивнуть, как Айзек подмигивает мне и удаляется в конец класса. Я смотрю ему вслед, но тут мой взгляд останавливается на Вэнсе. Он пристально смотрит в мою сторону, и я в ответ делаю то же самое. Мы внимательно смотрит друг другу в глаза, не отрываясь, и я, как и год назад, не могу прочитать эмоции в его взгляде, в то время как в моих глазах наверняка бушует буря. Я хочу оторваться, но мысленно молю о том, чтобы Вэнс дал мне знак, небольшой ответ или хотя бы намек на то, что произошло год назад.

Кто-то тыкает меня в бок, и я наконец отвожу взгляд от Вэнса. Маркус смотрит на меня, приподняв бровь и ожидая от меня объяснений, но что я объясню, если сама ничего не понимаю?

— И что это было? Я не говорю сейчас о твоей борьбе взглядами с тем придурком на задних партах. Я про новенького. Когда я подошел, мне показалось, что я нарушаю какую-то интимную обстановку, — он подмигивает мне так же, как это пару минут назад сделал Айзек. — О чем вы говорили? Он позвал тебя на свидание? Я все прервал?

Боже, мне хочется провалиться сквозь землю, лишь бы он перестал так орать. Чувствуя, как щеки наливаются румянцем, я закрываю ему рот рукой и говорю:

— Иногда ты хуже надоедливой подружки, Маркус. Можешь быть тише? На нас уже все смотрят. Я все тебе расскажу, если обещаешь, что помолчишь, пока я не закончу.

Он кивает в знак согласия, и я убираю руку с его рта.

— Айзек не звал меня на свидание, - я делаю паузу и задумываюсь, а может, это был намек на свидание, но на это я точно не настроена. — Он захотел нарисовать меня. Звучит глупо, правда?

Маркус смотрит на меня, пытаясь понять, все ли я рассказала или что-то утаила, а потом улыбается, как чеширский кот:

— Но это же потрясающе! Тейт, ты обязана согласиться!

Я смотрю на своего лучшего друга, как на сумасшедшего, потому что именно он всего час назад говорил о том, как не доверяет Айзеку.

— Маркус, я его совсем не знаю и совсем не подхожу для этого.

— Вот и узнаешь, это хорошая возможность наконец позабыть Вэнса и двигаться дальше.

— Что за бред? Я не собираюсь использовать его, чтобы позабыть, - я показываю кавычки на этом слове, - Вэнса.

— Ты не собираешься его использовать, но это всего лишь рисунок, понимаешь?

— Хорошо, рисунок так рисунок, — я взмахиваю руками в знак согласия, понимая, что и вправду придаю слишком много значения простым вещам.

Маркус оставляет меня в покое, поворачиваясь к доске, что делаю и я. В течение всего занятия я стараюсь писать то, что диктует мисс Лестер, но то и дело поворачиваюсь, чтобы мельком взглянуть на Вэнса. Удивительно, что, закрыв глаза, я все ещё могу отчетливо представить его лицо, будто он никуда и не уходил. Я вновь начинаю внимательно разглядывать его, чтобы понять, что в нем изменилось. Помимо того, что теперь на его лице красовались синяк и царапины, он стал гораздо худее, чем в нашу последнюю встречу, от этого черты его лица стали более угловатыми. Он изменил свою прическу, так что теперь они не отвлекали внимание от его глаз орехового цвета. Все мускулы на его лице на данный момент были напряжены, будто он в любой момент готов выскочить из кабинета или кому-нибудь врезать. Но вместо этого он внимательно смотрит в тетрадь, будто там есть ответы на все его вопросы.

Взглядом блуждаю по всему телу Вэнса, мое внимание привлекает одна вещь, которой раньше у него точно не было. На правом предплечье появилась татуировка. Я не очень хорошо вижу, поэтому мне не удается прочитать, что там написано. Однажды он признался, что набьёт на своём теле тату только в том случае, если ему понадобится напоминание, что надо продолжать бороться. Что у него в жизни еще есть надежда и шанс. И всегда можно вернуть то, что потерял. Мне было интересно, что же такого произошло, раз он все же решился на этот шаг. Но это все равно не имеет смысла. Все изменилось. Я поворачиваюсь обратно к доске и оставшееся время сосредоточенно записываю лекцию.

После звонка я не знаю, что мне делать. Дождаться Айзека на своем месте или встретиться с ним в коридоре? Но он спускается с последних рядов одним из первых и подходит к нам с Маркусом. На его лице читается непонимание, и он спрашивает у нас:

— Почему все так спешат? — он оглядывается по сторонам, пока остальные быстрее проталкиваются к выходу.

— Сейчас большая перемена, — отвечаю я, — многие бегут в школьный кафетерий, чтобы занять очередь, иначе придется простоять все время.

— Ага, но мы с Тейт терпеть не можем здешнюю еду, поэтому ходим в пекарню поблизости, когда есть возможность, — продолжает Маркус. — Хотя чаще всего приходится травиться нашей едой. Так что там насчет рисунка?

— Ох, да, точно, — Айзек начинает потирать шею. Похоже, нам с ним неловко. Ну хотя бы Маркус чувствует себя комфортно. — Как насчет того, чтобы мы встретились на следующих выходных? — теперь он обращается ко мне. — Ты бы показала мне красивые места в вашем городе, а я бы попробовал нарисовать тебя там.

Не давая вставить мне и слова, Маркус говорит:

— Она с радостью. Тейт, не дашь Айзеку свой номер, чтобы вы могли переговорить, где и когда вы встретитесь?

Он что, заделался свахой? Мне совсем не нравится, как Маркус ведет себя. После нашего разговора в кафе он старается делать все, чтобы взбесить меня. Но я все же даю свой номер Айзеку, хватаю Маркуса и тащу за собой. Я ничего не говорю, пока мы не выходим из школы, но мне кажется, мой друг и так понимает, что у него проблемы.

Уже подходя к пекарне, я взрываюсь:

— Маркус, что, черт возьми, ты делаешь? Вначале вечеринка Кейси. Ладно, я согласилась. Затем просьба Айзека. Да, конечно, отличная идея. Но не слишком ли много всего? Чего ты хочешь? Заменить мою боль поверхностными вечеринками и свиданиями? Это так не работает. Я не могу в один день просто взять и все забыть. Раны не исчезнут таким способом.

Он смотрит на меня виноватым взглядом. Черт, он просто хочет помочь. Я чувствую себя ужасно, вымещая на нем всю свою злость.

— Прости, Тейт... Я просто думал, что это отвлечет тебя. Я хочу помочь, потому что столько времени ты через все проходила самостоятельно.

После этих слов я чувствую себя худшей лучшей подругой на свете. Почему он считает, будто должен тоже проходить это со мной? Этой мой собственный груз. Не его. Я не могу допустить, чтобы он вновь взял всю тяжелую ношу на себя.

— О, Маркус, — я обнимаю его и говорю, — я знаю, что ты хочешь помочь, но, может, я не так должна справиться с этим? Позволь мне самой разобраться со всем, хорошо?

Он еще крепче обнимает меня, и мы стоим так несколько минут, прежде чем отпустить друг друга и пойти в пекарню. Объятия сказали лучше всяких слов. Он даёт мне пространство, а я просто стараюсь вернуться в норму.

Когда мы заходим, сразу же направляемся к стойке, где уже собралась небольшая кучка учеников. Мы встаем прямо за ними, пока мужчина в деловом костюме делает заказ. Очередь движется быстро, поэтому буквально через пару минут подходит наша очередь. Мы делаем заказ и садимся за столик.

— Что ты наденешь на вечеринку к Кейси? Мне кажется, тебе стоит сходить сегодня в магазин и купить себе платье, а то ты все ходишь в одном и том же.

— Ты же знаешь, что меня это не волнует. Я даже не хочу на эту вечеринку, — я пожимаю плечами для подтверждения того, что мне это не особо интересно.

— Да, — Маркус кивает головой, и тут на его лице возникает широкая улыбка, — но раз уж мы идем, надо выглядеть соответствующе, поэтому сегодня я, ты, Энн и Лесли пойдем и выберем тебе новое платье, в котором ты затмишь нашу мисс Кристал.

На мгновение он задумывается, а затем добавляет с такой же улыбкой:

— Я и три девушки? Да уж, умру я с вами сегодня.

Я и сама улыбнулась после его слов, а затем хотела высказать своё мнение насчёт всей этой задумки. Но спорить с Маркусом бесполезно, когда ему что-то взбредет в голову, его не переубедишь, поэтому я ничего не говорю.

После перекуса мы возвращаемся обратно в школу. Сейчас у нас последний урок — испанский у мистера Серби. Все девчонки — я тоже пару лет назад — сходят по нему с ума, потому что он выглядит, как молодая копия Рики Мартина, так что женская часть школы никогда не прогуливает его занятия. Мы с Маркусом заходим в класс со звонком, быстро усаживаемся, пока мистер Серби отмечает отсутствующих.

— Hola chicos!

— Hola! — здороваемся мы с ним.

— Antes de comenzar, quiero decir que para obtener una buena evaluación, durante el año escolar debe preparar algo en español. Podría ser una canción, una producción, un poema, cualquier cosa, — Он обводит взглядом весь класс, на секунду имея со всеми зрительный контакт. — No te limites, pero no vayas más allá del alcance.

— А можно на английском, пожалуйста? – говорит с последнего ряда Ларри, и все в классе начинают смеяться, хотя половина наверняка благодарна за то, что хоть кто-то спросил.

— Мистер Хемингтон, а может вам стоит больше заниматься? Тогда бы вы поняли, что я сказал, — мистер Серби закатывает глаза, будто его спросили глупую вещь. — Но я повторю. Итак, в течение учебного года, чтобы получить хорошую оценку, вы должны подготовить что-то на испанском языке.

— Лучше бы я не спрашивал, — бубнит себе под нос Ларри, и все в классе вновь начинают хихикать.

— Silenciosamente, en silencio! Y ahora vamos a comenzar la lección. Repite después de mí.

Весь урок мы повторяем предложения за мистером Серби, попутно делая задания из учебника, пока наконец не звенит звонок. Я и Маркус идем к его Форду, чтобы заехать за Лесли и Энн и отправиться в торговый центр. Я все еще считаю, что это идея с покупкой платья не такая уж и хорошая, но разве мое мнение кого-то волнует?

Подъехав к школе девочек, мы выходим из машины и ждем, пока Лесли и Энн попрощаются со своими подружками. Как только они замечают нас, сразу же бегут в нашу сторону с улыбками до ушей.

— Ну что, какие планы? — спрашивает нас Энн, а я показываю, как простреливаю Маркусу голову пистолетом из пальцев.

— Мисс «Я никуда не хочу» нужно новое платье, так как в пятницу мы идем на вечеринку, — пританцовывая, отвечает Маркус.

Хотела бы я разделить его восторг, но лишь закатываю глаза, а Лесли и Энн с удивлением и восхищением смотрят на Маркуса. Сейчас в их глазах он был всемогущ.

— Как тебе это удалось? — спрашивают они в унисон.

— Скажем так: я прошел все убивающие взгляды Татум Маргарет Эмерсон.

Пока они смеются надо мной, я сажусь в машину и жду. Через минуту мы уже едем в сторону самого большого торгового центра в нашем городке. Я давно ничего себе не покупала, так как не очень люблю все эти примерки и уж тем более консультантов, которые вечно спрашивают «Вам помочь?» и «Принести вам другой размер?». Меня все это заставляет хотеть быстрее свалить оттуда и больше не заходить. И сейчас я чувствую то же самое. Только в трехкратном размере, ведь со мной собрались законодатели моды.

Приехав, мы выходим и направляемся в Хармэр Молл. Энн и Лесли разглядывают витрины бутиков, Маркус же идет с ними рядом, отрывая от каждого магазина, как заботливая мамочка, а я тащусь где-то позади, стараясь помалкивать. Может, тогда они забудут обо мне. Но тут они заводят меня в первый магазин и начинают выбирать платья. Я хожу мимо рядов, пытаясь тоже что-нибудь выбрать, но все кажется то слишком откровенным, то слишком ярким, то вообще непонятно чем. Энн и Лесли перехватывают меня и толкают в сторону примерочных.

— Сколько вещей? — спрашивает нас консультант, делая вид, что ей на самом деле это интересно.

— Восемь, — отвечает в унисон эта тройка.

Восемь? Они что издеваются? Девушка кивает нам в сторону свободной примерочной, и, пройдя туда, я тяжело вздыхаю. «Этот день будет долгим» — подобная мысль крутится в моей голове, когда я беру первое платье. Будь я хоть немного похожа на Кейси, мне бы определенно понравилось это платье. Еле втиснувшись в него, я смотрю на себя в зеркало. Платье реально обтягивающее, направленное на подчеркивание всех достоинств девушек. У него одна лямка, покрытая какими-то драгоценными камнями, а прямо посередине платья наискосок идет вырез, также покрытый камнями. Но самое ужасное – это то, какое оно короткое. Оно едва ли прикрывает мою задницу. Я чувствую себя голой, поэтому говорю ребятам:

— Мне кажется, это не совсем то.

— Выйди и покажи нам! — отвечают они.

Маленькими шагами я выхожу из примерочной, боясь, что платье задерется и откроет все мои прелести напоказ. Первой высказывается Лесли:

— Вау, Тейт, это точно ты? — ее глаза горят каким-то блеском. —Потому что сейчас я вижу очень классную фигуру, которую ты постоянно скрываешь за своими нарядами.

— Ничего я не скрываю, — набычившись, отвечаю я. Сейчас я походила на маленького ребёнка, но они были не правы.

Затем ее подхватывает Энн:

— Теперь хотя бы похоже, что ты моя старшая сестра, а не младшая.

— Серьезно? — Мне было не особо приятно слышать подобные замечания в свой адрес, потому что я не понимала, что такого в том, что я не носила слишком обтягивающие и слишком короткие вещи. — Вам по 14, так что вам ли меня учить?

— Видимо, да. Маркус, скажи ей, — Лесли поворачивается в его сторону и смотрит выжидающим взглядом.

Я уже готова все это прекратить. Если так пойдёт дальше, я точно сорвусь.

— Не будь я твоим лучшим другом, я бы запал! Так что считай, делаю другим парням одолжение. Наверняка каждый из них будет представлять, как снимает его с тебя.

— Боже, это так пошло! — восклицаю я, краснею, а затем убегаю обратно в примерочную. — Я не буду брать это платье! Оно мне не нравится!

Они все втроем смеются надо мной, пока я переодеваюсь. Возможно, я напоминаю своим поведением им пожилую женщину, но следующие два были похожи на первое, поэтому, чудом надев, я их сразу же снимаю. Еще одно было нежно-розового цвета. Юбка была из фатина, а верх вновь покрыт камнями. Оно было...милым? Не знаю. Мне приходилось его постоянно поправлять, потому что топ был без лямок и постоянно спускался, из-за чего моя грудь чуть ли не вываливалась. Я вышла к Лесли и Энн, которые уже листали предложенные журналы мод. Маркус пока пошел заказать нам столик, чтобы потом перекусить, а девочки начали оглядывать меня с ног до головы, а потом сделали вывод:

— Слишком шикарно! — произнесли они в унисон.

В этом и была проблема. Мне не надо было «слишком». Мне нужно было обычное платье.

— В нем неудобно, — в очередной раз поправляя верх, ответила я.

Они синхронно закатили глаза и отправили меня мерить другое платье. Как только я надела следующее, я почувствовала, что это — то самое. Оно было довольно простым, сверху топ украшен пайетками, но при этом не выглядит так, будто я посыпала себя блестками в течение суток. Сетчатая юбка чуть выше колена очень легкая, мне даже на минуту захотелось покружиться в нем. Платье не показывает ничего лишнего, но и не особо закрытое.

Возможно, впервые в жизни я чувствую себя настолько уверенной в том, что это правильное платье, но осталось еще показаться в нем перед Энн и Лесли. Выйдя к ним, я растеряла всю свою уверенность, но, как оказалось, напрасно. Им понравилось платье, поэтому, переодевшись, мы пошли к кассе, и я купила его.

После мы отправились перекусить, Маркус уже ждал нас, а Лесли и Энн гадали, какие туфли лучше подойдут и какой макияж надо сделать.

Я снова задаюсь вопросом «А им точно 14?», потому что лично я собираюсь надеть какие-нибудь кеды и обойтись без макияжа. Может, мне удастся уговорить их? Но сейчас я проголодалась. Мы заходим кафе и усаживаемся за столик у окна. Заказав картошку фри, наггетсы и коктейли, я решаю прервать их обсуждения насчет меня:

— Хватит! Хватит обсуждать меня так, будто меня здесь нет и мое мнение никого не волнует! — Если честно я уже устала от этого всего, так что сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Я не собираюсь краситься и не собираюсь надевать туфли. Пожалуйста, перестаньте, ладно?

— Но почему? — спрашивает меня Энн.

— Потому что я не хочу, разве этого недостаточно? — Я не понимала, почему они так пристали к моему имиджу, будто я собиралась на приём к президенту, а не на дурацкую вечеринку. — Я даже не хочу на эту вечеринку, можно тогда хотя бы мне будет комфортно?

Маркус хочет что-то добавить, но я ясно даю понять, что мое мнение не изменится.

Доедаем мы уже молча, кажется, я зря так грубо с ними разговаривала, но я устала, что каждый пытается изменить меня. Мы расплачиваемся и идем прямо к машине. Маркус довозит нас с Энн до дома, а затем они с Лесли уезжают. Подходя к дому, Энн обращается ко мне:

— Не понимаю, почему ты так себя ведешь. Нет ничего плохого в том, что люди стараются для тебя как лучше, а ты лишь продолжаешь строить из себя жертву, как та Тейт, что была год назад, — из-за сказанных слов я в шоке смотрю на неё. Я не ожидала подобного от моей сестры. — Знаешь, порой я скучаю по своей сестре, по той, что всегда улыбалась, любила экспериментировать и просто наслаждалась жизнью. Давно я её не видела.

Она заходит в дом, оставляя меня с этими словами наедине. Такой меня сейчас видят люди? Неужели я настолько эгоистична?

Глава 8

28 июля 2016 г.

Я открываю глаза и разглядываю шикарные апартаменты, в которых проснулась. На осознание уходит несколько секунд, а затем я резко соскакиваю с кровати и подбегаю к окну. Чикагское солнце уже вовсю светит и согревает даже сквозь стекло. Я широко улыбаюсь, в голове отмечая, что следующие несколько дней пройдут просто великолепно. Взглянув на тетю Хэйли, которая вызвалась добровольцем, чтобы сопроводить нас с Маркусом на фестиваль Lollapalooza, я тихонько выхожу из комнаты и подхожу к кровати Маркуса. Стянув подушку, резко кидаю в него, чтобы разбудить, и начинаю смеяться, когда он кидает ее в ответ.

— Вставай! А то не успеем!

Маркус открывает один глаз, чтобы посмотреть время, а затем показывает мне средний палец.

— Сейчас 8 утра, черт возьми! — сонным голосом произносит он. — Мы не опоздаем, так что дай поспать.

Я оставляю его без ответа и направляюсь в ванную королевских размеров. Мы заехали в номер вчера, и, осмотрев каждый уголок, я поняла, что в такой ванной я могла бы спокойно жить. Понежившись в ванне, я натянула на себя махровый халат и вышла.

Маркус все еще мирно сопел на кровати, так что я просто прошла мимо. Для этого фестиваля я довольно тщательно подбирала одежду, так что сегодня решаю надеть топ, плавно переходящий от голубого к нежно-розовому, шорты с завышенной талией, из аксессуаров решаю выбрать несколько прикольных браслетов, сережки-перья и шляпу. Маркус постоянно говорит, что они мне идут. Прихватив джинсовую куртку, я тихонько подхожу к своему другу и с улыбкой произношу:

— Схожу-ка я на завтрак за твой счет.

Он резко открывает глаза и соскакивает с кровати. Я начинаю смеяться так, чтобы не разбудить тетю Хэйли,

— Ну что, наконец разбудила тебя?

— Да, я ведь тоже хочу на завтрак в этом отеле. Дай мне пять минут и выходим.

Спустя пять минут (не представляю, как он так быстро) мы выходим из номера и спускаемся на первый этаж. Мы проходим мимо стойки, около которой толпится народ, и заходим в ресторан при отеле. Нас тут же встречает официант и провожает за столик. Все в этом отеле выглядит слишком идеально, и я почти что шепотом произношу:

— Ущипните меня. Я не верю, что это правда, что мы наконец здесь.

Маркус тут же щипает меня, и я вскрикиваю.

— Ну я же несерьезно!

К нам подходит довольно милый парень-официант, который выглядит ненамного старше нас, и я начинаю непроизвольно улыбаться, когда мой взгляд цепляется за его мальчишескую улыбку. Маркус делает вид, что прочищает горло, чтобы привлечь внимание официанта, и заказывает стейк с яйцами, картошку, тосты, маффин и американо со сливками. Я смотрю на него выпученным взглядом, он что собирается в первый же день наесться за все четыре дня? Я решаю взять себе французские тосты с фруктами и сливками и сок. Приняв наш заказ, парень удаляется, а я провожаю его взглядом.

— Ты не могла бы не разглядывать его так очевидно? — поднимает бровь Маркус.

— А что такого? Он милый, — поднимаю я руки в знак оправдания.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой парней.

И его взгляд направляется куда-то позади меня. Я оборачиваюсь и вижу эффектную брюнетку с ростом в 5 футов, но каблуки прибавляют ей около 4 дюймов, из-за чего она кажется гораздо выше. Ее волосы покачиваются в такт её шагу, а идет она, как модель по подиуму. Я бы сказала, что она старше нас, но невозможно сказать точно из-за тонны макияжа на ее лице и плохого освещения. На ней до невозможности короткое платье, которое почти ничего не прикрывает и обтягивает ее грудь третьего размера, которая готова в любой момент вывалиться, так что каждый парень, мужчина и дедушка оборачиваются на нее, чтобы оценить. Девушка подходит к барной стойке и что-то шепчет бармену, и он в ответ кивает. Она одаривает его кокетливой улыбкой и удаляется так же эффектно, как и появилась.

— Это твой идеал, Маркус? — поворачиваюсь я к своему другу, поднимая голову и выпячивая грудь.

— Может быть. В любом случае, посмотри, какое впечатление она оставила про себя.

— Да, точно. Впечатление, что она собирается зарабатывать своим телом в этом отеле, — закатываю я глаза и произношу это в тот самый момент, когда милашка-официант подносит наш заказ.

Он выглядит немного смущенным и, оставив наши блюда, сразу же удаляется. Мы с Маркусом завтракаем, обсуждая планы на сегодняшний день, а после возвращаемся в номер, чтобы предупредить тетю Хэйли и захватить сумки и фотоаппарат. Тетя Хэйли произносит одну из своих напутственных речей в духе «Будьте благоразумны, Бог оберегает вас» и желает нам хорошо повеселиться.

Довольно быстро доехав и пройдя на территорию парка, мы начинаем оглядываться. Я пытаюсь унять дрожь восторга и, как маленький ребенок, начинаю дергать Маркуса за руку и показывать на разные павильончики.

— Пошли, обследуем все здесь, — произносит Маркус, и мы идем в первую палатку с сувенирами.

Там уже стоит несколько человек, которые выбирают мерч фестиваля, и я решаю, что обязательно куплю себе что-нибудь в последний день. Мы продолжаем подходить к разным палаткам, а музыка становится все громче, и народу начинает становиться все больше и больше. В течение нескольких часов мы обследуем всю площадку, подходя к той или иной сцене, наслаждаясь не очень известными, но довольно классными музыкантами. Я открываю свой телефон, проверяю расписание и восклицаю:

— Нам срочно нужно на площадку Samsung, через полчаса там будет выступать Кейлани! Мы должны идти сейчас, иначе будем стоять в заднице, и тебе придется садить меня к себе на плечи, а ты этого точно не хочешь.

— Да, спасибо, мне хватило в прошлый раз, — хватает меня Маркус и тащит к сцене Samsung.

В течение следующего часа мы наслаждаемся выступлением Кейлани, подпевая ей и танцуя рядом с остальными, хотя в часа три нам приходится бежать в конец парка, чтобы послушать Мелани Мартинез. Сквозь толпу нам удается протиснуться поближе, и когда она выходит, толпа взрывается бешеными криками.

Девушка приветствует толпу и начинает выступление с песни «Cry Baby». Мы дружно начинаем подпевать ей, а она прыгает по сцене, как маленький ребенок. На моем лице широкая улыбка, из-за которой уже болит челюсть, но я все равно не могу перестать улыбаться. Маркус и я продолжаем подпевать ее песням, таким, как «Pity Party», «Dollhouse», «Cake». Свое выступление она заканчивает песнями «Mr. Potato Head» и «Mad Hatter». На последней я ору эту песню, как ненормальная, что, наверное, объяснимо названием, так что после ухода Мелани, я пытаюсь отдышаться и восстановить свой голос. Когда голос становится прежним, я обращаюсь к Маркусу:

— На Samsung через полчаса выступают Bastille. У нас есть время сходить и перекусить.

— Как насчет того, что бы ты сходила, а я пока займу нам место. Ты же знаешь, как я люблю эту группу.

Я поднимаю большие пальцы вверх, направляюсь к палаткам с едой и довольно быстро добираюсь до первой попавшей в поле зрения палатки. Около нее никого нет, кроме одной компании, которая что-то шумно выбирает и смеется. Я хочу подойти поближе, чтобы тоже что-то выбрать для нас с Маркусом, но тут девушка из компании поворачивается, и мы с ней сталкиваемся. Тако, которое было у нее в руке, теперь на ее платье и на моей джинсовой куртке. Я снимаю ее и оглядываю. По ткани начало растекаться жирное пятно, из-за чего я тяжело вздыхаю. Ну что ж, значит сегодня я ее уже больше не надену. Просто отлично. Её подруги сразу подбегают к ней и протягивают салфетку, и она берет ее, даже не взглянув в сторону девушек, потому что на данный момент прожигает меня взглядом. Я узнаю эту девушку, это она сегодня утром расшагивала по ресторану отеля, как дива. Сейчас на ней уже другое платье, более простое и свободное, но выглядит она точно такой же, какой запомнилась с утра.

— Ты что не видишь, что тут уже стоят люди? Могла бы быть поаккуратней, — презрительным голосом произносит девушка.

— А, может, это тебе надо смотреть, куда идешь? Ты вообще-то не одна здесь, — парирую я, очевидно нарываясь на конфликт.

Возможно моя вина в этом тоже есть, но этой девушке стоит попридержать язык и не вести себя так грубо.

— Вэнс! — визгливым голосом выкрикивает она какому-то парню. — Мне нужно срочно переодеться.

Вэнс — как я думаю — оборачивается и тяжело вздыхает. Видно, что вся эта ситуация ему неприятна, но он держится и улыбается мне. Я дарю ему утешающую и как бы говорящую «Держись, парень» улыбку и пожимаю плечами. Всего несколько секунд он осматривает меня с ног до головы, а я уже чувствую дрожь в коленках из-за его миндального цвета глаз. Кажется, они видят меня насквозь. Я ловлю его взгляд и вижу, как из-за улыбки на его лице появились ямочки. Парень не был совершенством, но он милый, и я определенно понимаю, что это «доброжелательная» девушка нашла в нем. Встреть я его раньше и не при таких обстоятельствах, я бы, может, даже запала на него. Мы еще какое-то время неотрывно глядим друг на друга, будто договариваемся о чем-то, что никто больше не сможет понять, пока наш безмолвный разговор не прерывает та самая девушка:

— Вэнс! Ты что только что разглядывал эту недотепу при мне?!

— Я просто заметил, что она тоже запачкалась, вот и все, — парень протягивает мне салфетку. — Держи.

Девушки рядом пытаются успокоить её, но она лишь еще больше злится:

— Знаешь, ты должен беспокоиться обо мне, а не о ней. Это платье теперь не отстирать, а я его только купила.

Мне хочется уйти, чтобы больше не выслушивать этот мерзкий голос, но девушка «Я вся такая бедная» останавливает меня:

— Эй ты! Ты должна мне тако.

Я сжимаю руки в кулаки и поворачиваюсь к ней:

— А ты должна мне потраченное время, и что? — я пытаюсь не злится, но ее поведение выводит меня из себя. — Знаешь, тебе надо успокоиться и принять тот факт, что такие вещи случаются. Возможно я тоже виновата, просто в следующий раз нам надо быть аккуратнее, окей?

Она снова визжит и начинает топать ногой в своих красивых розовых балетках. Прямо сейчас она напоминает мне пятилетнего ребёнка, которому не купили игрушку. Мне даже становится жаль людей, которые прямо сейчас находятся в ее компании, хотя кто знает, может быть, они такие же несносные.

Вэнс подходит к ней и обнимает ее, успокаивая. Его не особо волнует, что он может замараться, и в его глазах я замечаю, что он действительно хочет сделать, как лучше. Похоже, он очень любит эту девушку. И его последующие слова это подтверждают.

— Я куплю тебе все, что захочешь, хорошо? — он целует её в щеку и протягивает ключи от машины. — А пока иди и переоденься. Я буду ждать тебя здесь.

Девушка целует Вэнса в уголок губ и направляется в сторону выхода. Я наконец выдыхаю и спокойно подхожу к прилавку с едой.

— Прости мою девушку за эту выходку, — говорит парень за моей спиной, и в его голосе я слышу искреннее раскаяние.

Даже не оборачиваясь, я, хоть и не хотела быть грубой, довольно резко произношу:

— Все нормально. Спасибо за салфетку.

Я хочу уйти отсюда быстрее, чем вернется эта королева драмы (а это говорю я, еще та королева драмы), поэтому прошу два хот-дога и две бутылки воды. Расплачиваясь, я уже собираюсь уйти, но Вэнс преграждает мне дорогу.

— Слушай, мне правда жаль, что так произошло. Габриэллу иногда заносит, но она не злая, серьезно.

Вау, Габриэлла. Даже ее имя звучит слишком величественно для таких простых смертных, как я. Наверное, сейчас я звучу, как какая-то стерва, но эта Габриэлла уже знатно сумела подпортить мне настроение своим отношением.

— Я же сказала, что все нормально, — возможно, я лгала прямо сейчас, но другого ответа у меня не было, — а сейчас мне бы хотелось вернуться к своему другу.

Вэнс некоторое время вглядывается в мое лицо, а затем произносит:

— Меня вообще-то зовут Вэнс, — парень протягивает ладонь, но заметив, что мои руки заняты, убирает ее в карман шорт.

— Ага, очень приятно.

Я обхожу его и направляюсь к сцене, но слышу крик сзади:

— А как тебя зовут?

Мне хочется промолчать. Или соврать насчёт имени, но я почему-то хочу, чтобы он знал мое имя.

— Тейттон, — коротко бросаю я и исчезаю в толпе.

Пока я ищу Маркуса, я делаю глубокие вдохи и выдохи, чтобы вернуть себе то прежнее настроение. Возможно я потратила время на ненужную ссору, но я все еще со своим лучшим другом на самом крутом фестивале, так что какая-то девушка не сможет помешать мне насладиться этим. Ни за что в жизни.

Подойдя к Маркусу, я с прежней улыбкой протягиваю ему хот-дог и бутылку воды. Он открывает воду и выпивает полбутылки за раз.

— Чего так долго? — спрашивает меня Маркус.

— Немного задержалась в очереди, — отвечаю я и начинаю есть свой хот-дог, скрывая куртку с другого края.

На сцену поднимаются Bastille, и Маркус сразу же начинает громко кричать, чтобы привлечь внимание. Когда начинает играть наша любимая песня «Pompeii», я и мой друг начинаем громко подпевать, а затем и прыгать. Люди вокруг нас тоже всячески двигаются и подпевают, так что кажется, этот момент я запомню всегда. Чувствовать себя одним целым с выступающими и со всеми присутствующими — лучшее ощущение, и счастье разливается по всему моему телу.

Я смотрю на Маркуса, который чувствует то же самое, так что мы беремся за руки и поднимаем их настолько высоко, насколько это возможно. Как только песня заканчивается, все начинают кричать «Bastille! Bastiile!», и парни, с улыбкой и маша руками, уходят со сцены. Многие тут же начинают расходиться, и Маркус вдруг предлагает:

— Может, тогда пойдем в вип-зону? Вдруг повезет и встретим кого-нибудь из звезд.

—Было бы круто, пошли, — с воодушевлением произношу я, и мы направляемся в вип-зону.

В течение часа мы ходим около вип-зоны, так что охранники уже стали на нас подозрительно поглядывать. Мы с Маркусом улыбаемся им своими самыми доброжелательными улыбками и продолжаем выглядывать кого-нибудь из знаменитостей.

Никого не встретив и отчаявшись, мы решили вернуться к сцене, но повернувшись, с кем-то столкнулись. Черт, если это будет снова та Габриэлла, я лично попрошу Маркуса прострелить мне уши. Но вселенная решила, что на сегодня мучений уже достаточно.

Мы сталкиваемся с её подругой. Её кудрявые блондинистые волосы доходят до плеч, а глаза светятся добротой. На лице море веснушек, но от этого она только становится еще красивее. На ней черная футболка с ромашками, которая не доходит и до живота, джинсовый комбинезон и вансы. Девушка действительно очень красивая, и я не знаю, как это объяснить, но красота будто идёт изнутри. И как они вообще стали подругами с Габриэллой?

— Простите, пожалуйста, я вас не заметила, — лепечет девушка.

Кажется, она не отсюда, потому что я слышу, как она растягивает слова. Южный акцент. Вау. Это заставляет меня улыбаться, потому что люди с таким акцентом всегда казались мне милыми, и эта девушка была не исключением.

— Ничего, все в порядке, — с улыбкой отвечаю я.

На лице девушки явно читается удивление. Вот так вот. Я не грублю людям, если только они не начинают это делать первыми.

— Хэй, я не грубиянка. Просто твоя подруга повела себя грубо, и я не стала это терпеть, — говорю я ей в ответ на несказанный вслух вопрос.

Она прочищает горло и произносит:

— Габриэлла не моя подруга, на самом деле. Она встречается с Вэнсом, поэтому нам и приходится тусоваться вместе, — кажется, она тоже не в восторге от девушки своего друга. Затем она протягивает мне руку и говорит. — Я Саммер.

Вау (сколько раз за последние несколько минут я повторила это слово?). Даже ее имя отдает теплом. И пусть я не верила в то, что имена и личности людей связаны, но это казалось мне странным. Я не знаю эту девушку, но мне почему-то кажется, что она хорошая. Так что я беру ее ладонь в свою и пожимаю ее.

— А меня Тейттон, — не то что бы мы собирались встретиться вновь, но я посчитала нужным произнести то, что произносила всегда. — Но мне не нравится, когда меня так называют, поэтому просто Тейт.

Мы улыбаемся друг другу, но тут я слышу звук сбоку. Ой, точно, Маркус ведь не знает ничего.

— Это мой лучший друг Маркус. Маркус, это Саммер. Я расскажу тебе эту историю позже, — подмигивая, говорю я ему.

Они здороваются друг с другом, и на секунду мне кажется, что я замечаю что-то, проскочившее между ними. Хотя у Маркуса всегда так называемая искра со всеми людьми, которых он встречает. Саммер неожиданно начинает смущенно улыбаться и заикаться:

— Я...ну...мне пора... меня ждут ребята.

— Подожди, Саммер, — зову ее я. Меня вдруг начинает разрывать любопытство, связанное с ее акцентом. — Откуда ты?

— Штат Миннесота. Город Розвилл.

Да ну? Серьезно, что ли? Какова вероятность, что мы из одного города?

— Мы с Тейт тоже из этого города. Как же мы раньше не виделись? — опережает мои мысли Маркус.

— Мы все учимся в частной школе, - объясняется Саммер, а затем хлопает в ладоши продолжает. — Но это так здорово.

— Да, и вправду здорово, — разделяя ее энтузиазм, улыбаюсь я, а затем вспоминаю, что хотела спросить. — Твой акцент похож на южный?

— Большую часть жизни я провела в Алабаме, так что считайте меня южанкой, — подмигивает она нам. — Было приятно с вами познакомиться.

И она быстрым шагом обходит нас и направляется в вип-зону.

— Ну вот и еще одна девушка пала под этой красотой, — показывая на Маркуса, провозглашаю я.

Он поднимает руки и произносит:

— Виноват по всем пунктам, — на его лице проскальзывает любопытство. — Ну так что там случилось? И кто такие Габриэлла и Вэнс?

— Ну..., — я делаю паузу, а затем рассказываю все. — У палатки с едой я столкнулась с нашей утренней девушкой, которая, — я показываю кавычки, — оставила впечатление после себя. Мы обе замарались в тако, который был в ее руке, так что она распсиховалась. Начала грубить мне и обвинять меня, так что я, возможно, немного перегнула палку и ответила подобной грубостью. Вэнс ее парень, он вроде как ее компас совести или что-то подобное. Вот и все, конец истории.

— Нельзя тебя и отпустить одну, влезешь в какие-нибудь приключения, — на лице Маркуса широкая улыбка, — но Саммер кажется милой. Думаю, если бы она училась с нами, мы могли бы стать друзьями.

— Мне тоже так показалось, — произношу я с улыбкой, потому что Саммер мне тоже понравилась.

Мы возвращаемся к сцене как раз вовремя, чтобы снова занять классные места. Народ начинает подступать, а по всему телу проходят мурашки, и я чувствую возбуждение от кончиков пальцев до шеи. На сцену выходит G-Eazy, и следующий час проходит в попытках подпевать за ним и махать руками. Мы с Маркусом не можем перестать смеяться, потому что петь песни G-Eazy у нас никогда не получалось, но мы с удовольствием проводим время и продолжаем наши попытки. В один момент певец снимает свою рубашку, и все девушки, в том числе я, начинают громко визжать.

— Боже, ну не сходи с ума! — пытаясь перекричать музыку, сквозь смех говорит мой друг.

Я показываю ему язык и начинаю тянуть руки, чтобы хотя бы на секунду коснуться G-Eazy. Когда это происходит, я, кажется, на секунду или на десять теряю сознание, самообладание и просто ору изо всех сил. Рэпер продолжает выступать и улыбаться, а я умираю и возрождаюсь снова. Это лучшие дни в моей жизни. Определенно.

G-Eazy провожают бурными аплодисментами и громкими криками, из-за чего он пару раз останавливается и подходит к фанатам. После такого выступления мне становится очень жарко, но прохладный, вечерний ветер уже дает о себе знать. У Маркуса есть с собой толстовка, у меня же – моя куртка. Только эта самая куртка в тако. Ладно, это не страшно, можно и пережить.

Мы направляемся к сцене, на которой будет выступать Лана Дель Рей, которая закрывает фестиваль сегодня. Толпа дружно встречает ее криками, а она улыбается и, кажется, уделяет внимание каждому при том, что около сцены собралось по ощущениям около десяти тысяч. Она открывает свое выступление с песни Cruel world. Во время ее выступления мне все же удаётся уговорить Маркуса посадить меня к нему на плечи. Я машу руками, подпевая песням. А Маркус похоже настолько увлекается, что забывает обо мне, так что в один момент из-за его движений я чувствую, что падаю назад. Пытаюсь за что-нибудь ухватиться, но уже слишком поздно.

Чувствую пустое пространство под собой и готовлюсь удариться спиной, но тут чьи-то крепкие руки ловят меня. Я все ещё тяжело дышу из-за страха, но поднимаю взгляд и вижу лицо того самого Вэнса. Он ставит меня на землю, и я пытаюсь поблагодарить его, но в горле будто застрял ком. Маркус сразу начинает меня осматривать и обеспокоенно произносит:

— Тейт, ты в порядке? — в его глазах отражается паника, и он говорит слишком быстро. — Прости меня, я просто увлекся.

Меня наконец отпускает страх, и я делаю вид, что все хорошо, чтобы Маркус не переживал.

— Ну как видишь, меня спасли, — с улыбкой произношу я.

Я чувствую, как кто-то снова прожигает меня взглядом. Это снова Габриэлла. Похоже, вселенная передумала насчёт моих страданий. За сегодняшний день я уже получила слишком много от девушки угрожающих взглядов. Если бы глаза могли метать стрелы, то одна из них бы точно прилетела бы мне в лоб. Но, честно говоря, мне уже все равно. Я пришла сюда наслаждаться, а не ругаться с кем-то, кого больше никогда не увижу. Так что если она сейчас вновь начнёт мне грубить, я поведу себя лучшим образом.

— Вы здесь вдвоем? — спрашивает нас рыжеволосая девушка из их компании, попутно строя глазки Маркусу.

Ну вот и она пала перед ним. Если бы можно было вести счёт, он бы давно превысил десятки тысяч.

Маркус не дает мне ничего ответить и берет дело в свои руки:

— Да. Мы с Тейт тут вдвоем, но обязательно хотим найти себе здесь отличную компанию. К тому же мы узнали, что вы из Розвилла, и мы тоже оттуда.

Намек в его голосе настолько очевиден, насколько вообще возможно. Я качаю головой, пытаясь скрыть улыбку, но выходит это довольно плохо. Рыжеволосая девушка начинает хлопать в ладоши, а затем говорит:

— Ну вы её нашли. Меня зовут Алексис, но вообще-то я не против и каких-нибудь сокращений, — с широкой улыбкой она произносит скорее Маркусу, чем мне.

Я начинаю её разглядывать и замечаю, что она очень миниатюрная. Её рыжие волосы похожи на пылающий огонь, и я задумываюсь, естественный ли это цвет. А еще она выглядит, как танцовщица. Её движения не похожи на остальных, потому что она именно танцует, а не просто дрыгается из стороны в сторону, при этом поднимая руки над головой. На ее лице красуется рисунок, выполненный блестками, из-за чего ее лицо сияет. Но не только ее волосы и лицо выделяют ее среди остальной компании. Короткий топ, который сочетает в себе около четырех цветов, множество браслетов, которые украшают не только ее руки, но и ноги, а также кроссовки на огромной подошве наводят меня на мысль, что эта девушка неугомонная, постоянно улыбающаяся и просто невероятная оптимистка. Знаю, судить по внешности не стоит, но мне почему-то кажется, что я попала в самую точку.

К нам подходит еще одна девушка из их компании и, добродушно улыбаясь, представляется:

— Привет, я Ребекка, но все зовут меня Бекки.

Эта девушка выглядит даже меньше, чем Алексис, но я чувствую, что она очень сильная. Чувствую, да? Звучит глупо, но именно так она и выглядит. Её выдает взгляд больших карих глаз, который смотрит на всех вроде и по-доброму, но с вызовом. У неё очень длинные волосы каштанового цвета, а кончики, кажется, отливают золотистым. Сейчас ее волосы собраны в высокий хвост, который покачивается в такт музыке. На ее шее висит фотоаппарат, и я бы сказала, хоть ничего в этом не понимаю, что это одна из самых крутых моделей. Так она фотограф? Это очень круто, и меня всегда привлекало то, как фотографы смотрят на мир. Ребекка кажется мне очень умной и довольно взрослой по сравнению с остальными, но все еще сохраняющей в себе эту детскую наивность.

Саммер ничего не говорит, а лишь улыбается. Мне кажется, она рада, что мы снова пересеклись, и я чувствую, что она начинает нравиться мне еще больше. К нам подходит высокий красивый парень, который все это время стоял рядом с Вэнсом. Волосы очень коротко подстрижены, из-за чего особо подчеркиваются черты его лица. Длинные ресницы обрамляют его глаза, цвет которых мне не совсем понять. Мне показалось, что они у него черного цвета, но я никогда раньше не видела таких глаз. Он бы мог очаровывать ими, что он, наверное, частенько проделывает. Я думаю, он баскетболист, ну или наверняка занимается каким-то спортом, потому что сквозь футболки виднеются кубики пресса. Я продолжаю рассматривать его и вижу, что его руки полностью в татуировках, и если честно, я бы с радостью разглядела каждую. Не в том смысле, конечно, но мне всегда было интересно, почему люди делают ту или иную татуировку.

Вернувшись к его лицу, я замечаю, что он стоит и насмехается надо мной, и я замечаю две глубокие ямочки, из-за чего его образ плохого мальчика выглядит полностью законченным. А цвет глаз и вправду черный. Татуировки? Есть. Красивое личико с этими милыми ямочками и красивыми глазами, проникающими тебе в душу? Да пожалуйста. Горячее тело спортсмена? И это имеется. Прическа, или точнее ее отсутствие, что придает угрожающий образ? Как же без этого.

— Как долго еще ты собираешься меня разглядывать? — выгибает бровь парень, явно не скрывая смеха.

Вся компания начинает смеяться, а к моим щекам приливает краска. Упс, неловко вышло.

— Я Джордж, — протягивая руку Маркусу, произносит он.

Маркус пожимает ему руку, а затем Джордж подходит ко мне и обнимает меня. Его объятия очень крепкие, но его слова снова заставляют меня покраснеть:

— Если вдруг захочешь меня еще поразглядывать, мы можем остаться наедине.

Он отпускает меня и с самодовольной улыбкой отходит. Я стою в шоке, потому что ЧТО ЭТО ЕЩЕ ЗА ЧЕРТ? Но я всего лишь улыбаюсь и произношу:

— Приятно со всеми познакомиться, даже с тобой, Габриэлла. Я Тейт, а это мой лучший друг Маркус.

Они все дружелюбно улыбаются нам, а затем Алексис произносит:

— Ну так что, хотите присоединиться к нам на этот фестиваль?

— С радостью, — в унисон отвечаем мы с Маркусом.

Оставшееся напряжение спадает, и Маркус начинает что-то обсуждать с Джорджем, а я продолжаю стоять и смотреть выступление Ланы. Кто-то касается моего плеча, поэтому я оборачиваюсь и вижу Вэнса.

— Привет, я Вэнс, — говорит он, протягивая мне руку.

— Я знаю, ты говорил мне это несколько часов назад, — с подозрением, не ударился ли он головой, произношу я.

— Я просто подумал, что мы могли бы начать сначала, — он делает паузу, кидая взгляд на свою протянутую руку, — так что?

— Я Тейт, приятно познакомиться, — пожимая его руку, с улыбкой отвечаю я, а затем спрашиваю. — Твоя девушка случайно не против, потому что именно сейчас она собирается или уйти, или кого-то убить. И под кем-то я подразумеваю себя.

На его лице всего на мгновение я вдруг замечаю грусть, как будто он совсем не рад этим отношениям, но Вэнс быстро приходит в себя и с улыбкой, отвесив реверанс, направляется к Габриэлле. Подойдя к ней, они нежно целуются, или мне так кажется, затем он обнимает ее сзади, а мне лишь остается отвернуться. Я начинаю чувствовать ночную прохладу, поэтому подхожу к Маркусу и говорю:

— Ты случайно не прихватил еще одну толстовку?

Маркус снимают с себя толстовку, протягивая ее мне. Вначале я отказываюсь, но он убеждает меня, что ему совсем не холодно.

— Я мог быть дать тебе свою, — заигрывая, произносит Джордж.

Я закатываю глаза, натягиваю толстовку Маркуса, а затем иду к девчонкам, которые активно подпевают песне Ланы. Я присоединяюсь к ним, и Бекки берет меня за руку, заставляя танцевать с ней. Я смеюсь и чувствую, что возможно у меня наконец-таки появятся друзья помимо Маркуса.

Глава 9

До следующей пятницы все мои дни были относительно спокойными, я ходила на учебу, все так же пряталась за Маркусом, иногда общалась с Айзеком и продолжала наблюдать за Вэнсом. Жизнь возвращалась в прежнее русло, по крайней мере мне так казалось в те минуты, когда я не чувствовала на себе взгляд, который прожигал во мне дыру. Я знала, что это был Вэнс, но должно ли было это меня волновать? Маркус говорил, что нет. Но я каждый раз не слушала и оборачивалась, надеясь на что-то. На что? Ну я и сама не понимаю.

Айзек стал садиться рядом с нами и даже стал расспрашивать меня о городе, о школе.... Обо мне. Это пугало меня, так как я совсем не понимала, почему он находит интересным общение со мной, но в ответ я лишь получала улыбки и еще миллион вопросов. Ладно, стоит признать, что мне было приятно находиться в компании этого парня. Последний год я не особо контактировала с кем-то, кроме Маркуса, но приятно чувствовать себя так, будто я наконец начала высовывать голову из своего панциря.

Пятница подкралась незаметно, значит и вечеринка тоже, и вот мы уже выворачиваем на дорогу, где находится дом Кейси. Конечно, он находится в самой элитной части города, поэтому, подъехав к нему, мы с Маркусом чувствуем себя не в своей тарелке. Найти место около дома не получается, так как всё уже заставлено машинами, поэтому Маркус останавливает свой Форд на параллельной улице. Мы выходим и направляемся к дому Кейси. По мере приближения музыка становится громче, и я все крепче сжимаю руку своего друга, убеждая себя, что все будет хорошо.

— Ты в порядке? — с беспокойством спрашивает он.

— Я буду.

Несколько дней мою голову не покидали слова Энн, но сейчас я засунула их в самую глубь и улыбнулась настолько широко, насколько смогла. Я не хотела думать о том, какой эгоисткой была. Сейчас я хотела постараться ради лучшего друга. И ради себя. Если я не смогу вновь нормально жить, то есть ли вообще смысл в моей жизни?

Мы заходим в дом, и мои глаза сразу же разбегаются от того, как много народу собралось сегодня. У Кейси было много связей, и подозреваю, сюда явились не только ученики нашей школы, но и других. Возможно, даже пришли ребята постарше. Я никогда раньше не была у Кейси дома, но слышала, что он был просто огромным. Сейчас я в этом убедилась. Так как на улице погода была не соответствующей для танцев, все находились внутри, танцуя и держа в руках стаканчики с различными напитками. Туда-сюда люди сновали через коридор, болтая и смеясь. И вообще весь дом был украшен так, будто к этому мероприятию готовились не один день. Вероятно, эту вечеринку можно считать вечеринкой года.

Мы с Маркусом пошли в ту сторону, где играла музыка. Как только мы прошли в зал, я ничего не могла с собой поделать. Мой рот открылся сам по себе, потому что эта комната не была просто гостиной. Она была сделана специально для таких вечеринок. Диско-шар кружился над всем помещением, освещая лица толпы. Слева на стене висел огромный плазменный телевизор, на котором на данным момент прокручивались клипы играющей музыки. С правой стороны — барная стойка, за которой стоял бармен и готовил напитки для присутствующих, ловко жонглируя бутылками. По всей комнате стояли колонки, от звука которых мне хотелось зажать уши. В комнате практически не было мебели, давая присутствующим больше места, но все же два, на вид потрясающих дивана стояли прямо под экраном для тех, кто, видимо, захотел бы устроить жаркий секс прямо на публике. С чего я так решила? Ну потому что прямо сейчас на нем сидел парень, а на его коленях устроилась девушка, которая все никак не могла перестать двигаться. Я решаю отвернуться, но мой взгляд сразу же наталкивается на лестницу в правом углу, которая ведёт на второй этаж и на которой стоит ещё одна парочка, пожирающая друг друга ртами. Все здесь было прямо как в клубе. Вот только не знаю, в дешевом или, наоборот, слишком элитном.

Среди толпы величественно расхаживает Кейси, улыбаясь всем подряд и каждые пять секунд поправляя прическу. Все расходятся перед ней, будто она была какой-то богиней. Хотя стоит признать, сейчас она и вправду выглядела, как совершенство. Заметив нас (скорее, Маркуса), Кейси быстрыми шагами пересекает комнату и сразу же обнимает Маркуса. Меня она предпочитает не замечать, что лучше для нас обеих.

— О, Маркус, я так рада, что ты пришел, — она на секунду оборачивается в сторону танцпола. — Бармен делает абсолютно любые напитки сегодня, так что мы собираемся немного зажечь.

Она широко улыбается Маркусу, и мне даже становится ее жаль. Не будь она такой стервой, может, он бы и обратил на неё внимание.

— Хорошо, спасибо, Кейси. Мы с Тейт разберемся.

Он специально делает акцент на моем имени, напоминая, что я тоже здесь, но Кейси уже убегает к своим подружкам.

— Мне ее жаль, — Маркус произносит это так, будто прочитал мои мысли. — Всеми этими вещицами она пытается купить себе внимание. Но раз уж мы здесь, повеселимся?

Маркус тащит меня к барной стойке и, как обычно это случается, начинает вести непринужденную беседу с барменом. Осмотрев всю стену с алкоголем, я поражаюсь тому, как много различных видов стоит там, хотя мои знания в этой сфере довольно скудны. Бармен ставит на стойку два стаканчика, и Маркус протягивает один мне. Я делаю небольшой глоток и радуюсь, что Маркус заказал мне всего лишь обычную газировку.

Повернувшись в сторону танцпола, я пытаюсь разглядеть знакомые лица. Но Маркус не даёт мне на это времени. Он хватает меня за руку и тянет на танцпол, оставляя наши стаканчики на столе. Я стараюсь как-то высвободиться, но он сильнее меня, поэтому уже через мгновение мы находимся в самом центре толпы. Мой друг начинает танцевать, захватывая меня вместе с ним. Вначале я чуть ли не падаю из-за того, что все толкаются, но Маркус подхватывает меня и продолжает свои движения. Возможно все не так плохо, потому что я тоже начинаю как-то двигаться и даже чувствую какую-то свободу и радость от того, что делаю.

Через несколько треков я устаю и сквозь шум говорю Маркусу, что иду подышать на улицу. Протиснуться сквозь толпу еле удается, но выйдя на воздух, я снова чувствую себя лучше. Мне не хочется возвращаться в тесный и душный дом, поэтому некоторое время я просто стою и напеваю песню, которая играет.

— Ты стала петь еще лучше, если, конечно, такое возможно, — слышу я голос за спиной, из-за чего я подскакиваю.

По моей спине проходит дрожь, и я не знаю, потому что он рядом или подул ветер, но на всякий случай кутаюсь в куртку.

Я оборачиваюсь и пытаюсь разглядеть хоть какие-то эмоции на его лице, но, как обычно, ничего. Меня всегда раздражало то, как он умел выключать свои чувства, как по щелчку. Раньше мне удавалось разглядеть его эмоции только тогда, когда он позволял это делать. Со временем я, конечно, научилась его понимать, но сейчас я снова не знала его. Совсем не знала.

Я сглатываю подступивший комок и стараюсь держать себя в руках, вместо того чтобы залиться слезами и бить его, пока он не даст мне все ответы.

— Как долго ты уже тут стоишь? — стараясь сохранять спокойствие, спрашиваю я.

К сожалению, я свои эмоции скрывать не умею, так что не знаю, что сейчас он видит на моем лице. Надеюсь, что ненависть, хотя откровенно говоря, не это я чувствовала прямо сейчас. Точнее, не только это.

— Достаточно, чтобы понять, как ты красива сегодня, — отвечает Вэнс.

Теперь его слова начинают злить меня, потому что я не понимаю, чего он хочет добиться. Я поджимаю губы и пытаюсь выровнять своё дыхание, чтобы спросить его:

— Вэнс, к чему эти лживые слова?

Он не отвечает на мой вопрос, и мы так и стоим в тишине. Я стараюсь не смотреть ему в глаза, но это сложно, когда он, не отрываясь, внимательно оглядывает меня. Мне не нравится, что он смотрит на меня так, будто я что-то должна понять. Мне не нравится, что он продолжает молча стоять. Мне не нравится, что даже спустя год моя голова кружится от его запаха, который я все еще помню, хотя между нами немалое расстояние. Мне не нравится, что я тоже хочу стоять здесь и наслаждаться минутами с ним, даже после того как он поступил. Мне не нравится, что меня устраивает эта ситуация, потому что она не должна. Быть сейчас рядом с ним — неправильно. Что-то чувствовать к нему — абсолютно точно неправильно. Я решаю прервать этот момент и делаю шаг в сторону дома, но Вэнс преграждает мне путь.

— Пропусти меня, пожалуйста, — произношу я тихо, но достаточно, чтобы он услышал меня.

— Подожди, — он нежно обхватывает мое лицо и смотрит мне прямо в глаза, а у меня даже нет силы сопротивляться этому жесту. — Ответь только честно: ты скучала по мне? Вспоминала ли о том времени, когда мы были вместе?

Возможно сейчас тот самый момент сказать всю правду, но я не хочу быть униженной, поэтому говорю правильный, но лживый вариант:

— Нет.

Кажется, будто я говорю это так уверенно, но внутри меня все разваливается, а Вэнс просто убирает руку и пропускает меня. На покачивающихся ногах я скорее спешу в дом, но у входа слышу, как он произносит:

— Не пытайся врать, глаза всегда тебя выдают.

Мне срочно нужен Маркус. Я вваливаюсь в зал, но найти его среди всех этих людей мне кажется нереальным. Ладно, хорошо. Для начала нужно успокоиться и не впадать в панику. Направляюсь к бару, попутно поглядывая на силуэты людей, поэтому врезаюсь в кого-то. Я поднимаю глаза и сталкиваюсь с взглядом голубых глаз и едва заметной улыбкой. Я резко отскакиваю и начинаю лепетать, чувствуя себя вдруг очень неловко:

— Прости, пожалуйста, Айзек. Я тебя не заметила.

— Ничего страшного, Тейт, — Айзек выглядит расслабленно, а улыбка на лице становится шире. — Кого-то ищешь?

— Мммм, да, я вышла подышать на улицу, а сейчас не могу найти Маркуса.

Мои пальцы теребят подол платья из-за нервов, но я пытаюсь делать вид, что ничего серьезного не произошло. Хотя, наверное, так и есть. Я просто паникую.

— Я могу помочь, если хочешь, — его голос звучит обнадеживающе.

Несколько секунд я смотрю на Айзека, выискивая хоть что-нибудь, что оттолкнуло бы меня от него, но он всем своим видом притягивает меня к себе. Каким-то неведомым способом. Я чувствую, что рядом с ним я могу стать другой, и это пугает меня. Так что я отказываюсь от его предложения и уже собираюсь уйти, но он легонько обхватывает мое запястье, и мне ничего не остаётся, кроме как остановиться.

— Ты выглядишь прекрасно, — я чувствую прикосновение его пальцев, и моя кожа покрывается мурашками.

Мое дыхание немного сбивается, и я надеюсь, что не покраснела из-за того, в какой близости мы стоим. Но по тому, как тихо начал смеяться Айзек, я поняла, что мое лицо все же стало пунцовым.

— И ты становишься еще милее, когда смущаешься! — Айзек отпускает мою руку и указывает в сторону скопления людей. — Пойдем, найдем твоего друга.

Музыка в комнате стихает, и внимание всех присутствующих обращается к столу, на который забралась Кейси. Она выглядит довольно пьяной, и на ее лице такая улыбка, будто она выиграла миллиарды, что возможно так и есть, но тут она выкрикивает, держа в одной руке микрофон, а в другой — бокал:

— У меня есть караоке!

Все взрываются радостными возгласами и пытаются выхватить микрофон из рук Кейси, но она лишь смеется на их неудачные попытки и выбирает песню Рианны «Bitch Better Have My Money». Серьезно? Это так в её стиле.

Я закатываю глаза, а, когда на плазменном экране появляются слова, не только Кейси начинает петь, но и все остальные. Маркуса среди людей я не замечаю, поэтому решаю пойти и проверить на втором этаже.

— Ты ведь не забыла про меня? А то я могу подумать, что ты хочешь от меня избавиться, — Айзек встаёт передо мной, но, если честно, я действительно забыла.

Я стараюсь улыбнуться и вру, отвечая «нет», и мы вместе поднимаемся на второй этаж. Я смотрю по разные стороны, пытаясь посчитать, сколько же времени мы потратим, чтобы обойти весь этаж. Я никогда не видела так много дверей и комнат ни в одном доме. Не то что бы у меня был большой опыт, но тем не менее, это очень шокирует. Может быть, у Кейси большая семья? Я не могла представить, чтоб весь этот дом был только для трёх людей.

Мы тихонько открываем первую дверь и никого в ней не замечаем. Из следующей слышны какие-то звуки, поэтому прежде чем зайти, я стучу. Дверь мне открывает какой-то полуголый парень, от которого разит алкоголем за километр. Он пытается что-то сказать нам, но какая-то девушка в комнате зовет его, поэтому он забывает о том, что мы стоим перед ним, и закрывает дверь.

— Да уж, неловко вышло, — переминаясь с ноги на ногу, произносит Айзек.

Я ничего не отвечаю ему, но убираю волосы за уши, потому что мне уже хочется уйти. И поскорее.

В следующих нескольких комнатах тоже никого нет, потому что это огромные гардеробные, набитые различной одеждой и обувью. И почему их так много? Я начинаю переживать за Маркуса, когда не нахожу его ни в одной комнате. Мы обошли уже весь коридор, несколько раз натолкнувшись на не очень приятные сцены. Меня начинает слегка трясти, и я говорю себе, что если в последней комнате не будет Маркуса, я уйду самостоятельно. С самого начала все это было плохой идеей. А сейчас, без Маркуса я вовсе чувствую, что готова сорваться. Наконец я открываю последнюю имеющуюся дверь и вижу Маркуса, целующегося с какой-то девушкой. Они отрываются друг от друга, как только замечают нас с Айзеком.

— Марки, кто это? — говорит девушка писклявым голосом.

— Мои друзья. Сейчас вернусь, — отвечает он ей и выходит в коридор, прикрывая дверь.

Маркус осматривает меня с ног до головы, пытаясь понять, что не так, а потом просто спрашивает:

— Что случилось? — похоже я выгляжу хуже, чем думала.

— Я потеряла тебя... — говорю я.

— И все? — он смотрит на меня выжидающе, и я вдруг чувствую себя виноватой.

Мне хочется рассказать ему про Вэнса, но опять же мы пришли веселиться, а я снова со своими проблемами, поэтому решаю сменить тему.

— Нет. Не все. Кто эта девушка? И Марки? — я сморщиваю лицо от этого имени. — Ты что сам предложил ей себя так называть?

Он смеется, а затем отвечает:

— Она с университета, подруга чьей-то подруги, у которой сестра – подружка Кейси.

— Дааа, Маркус, вот это уровень.

Я смеюсь. И пусть я ничего не рассказала Маркусу, уже его присутствие делает меня спокойнее.

— Может, поедем домой? — в надежде на то, что он согласится, спрашиваю я.

Я вижу по лицу своего друга, что он не особо хочет уезжать. Прямо сейчас я чувствую себя балластом, который тянет его назад. Но мне тяжело оставаться здесь. И я надеялась, что Маркус заметит это по моему лицу.

— Я могу её отвезти, — Айзек нарушает тишину.

Я и Маркус оборачиваемся в его сторону. Я пытаюсь скрыть страх, но мельком взглянув на Маркуса, замечаю в его взгляде благодарность.

— Чувак, это было бы замечательно, — мой друг расплывается в улыбке и, достав ключи от машины, отдаёт их Айзеку.

— А как же ты, Маркус? Ты будешь в порядке? — теперь меня охватывает беспокойство за друга.

— Это не первая моя вечеринка, хорошо? — он прижимает меня к себе, и я цепляюсь за его рубашку, моля, чтобы все и вправду было хорошо. — Я напишу, как буду дома.

Он целует меня в щеку и возвращается в комнату. Я чувствую себя отвратительно. Мой лучший друг только что бросил меня ради какой-то девушки, про которую уже завтра и не вспомнит. Что с ним такое?

Я быстрыми шагами направляюсь к лестнице и спускаюсь на первый этаж, где все продолжают петь, но мне плевать. Плевать, что сейчас делает Маркус, что думает Вэнс, идет ли за мной Айзек. Я лишь хочу быстрее выбраться отсюда, прежде чем расплачусь перед всеми этими людьми.

Я уже почти покидаю эту вечеринку, но мое имя, произнесенное в микрофон, заставляет меня остановиться и обернуться. Стоящая на столе Кейси улыбается и смотрит прямо на меня. Я чувствую, что зря остановилась. Это ни к чему хорошему не приведёт.

— Теееееееейт, — произносит она в микрофон, — почему бы тебе не спеть?

Взгляды присутствующих обращены ко мне, но я смотрю лишь на Кейси, четко и ясно произнося:

— Я не в настроении.

— Почему? — она на покачивающихся ногах слезает со стола и двигается в мою сторону. — Это же вечеринка! Давай!

— Оставь ее в покое, — рядом со мной появляется Айзек — или он стоял со мной тут все это время? — и прикрывает меня от надвигающейся Кейси.

— Отлично, у нас появился защитничек, — она смеется в микрофон, и все остальные вторят ей. — Как насчёт того, чтобы я тогда рассказала историю, которая произошла в последний год в средней школе?

Я не могу сделать ни шага из-за ее слов, потому что воспоминания о том случае впиваются в голову, словно иголки. Мой взгляд расплывается из-за подступивших слез, и где-то вдалеке слышатся крики, но я не могу сосредоточиться.

Уже в следующее мгновение я возвращаюсь в реальность из-за того, что чувствую что-то мокрое на своём лице. Первым делом мне кажется, что я все же заплакала, но затем я чувствую от себя жуткий запах алкоголя. Опускаю глаза вниз и вижу, как жидкость стекает прямо на платье. Кейси стоит рядом со мной, не скрывая свою нахальную ухмылку, а все остальные громко смеются. Я пытаюсь вести себя так, будто мне плевать на их смешки. Будто мне плевать на все.

— Да пошла ты к черту, Кейси Кристал, — выплёвываю я эти слова прямо в лицо этой заносчивой девице.

И выхожу из дома. Я спешу скорее добраться до машины, но Айзек догоняет меня и останавливается прямо передо мной. Я не могу поднять глаза и посмотреть на него.

— Извини, что не помешал ей, — его голос звучит приглушенно из-за того, что у меня звенит в ушах.

Я стараюсь восстановить дыхание и чувствую, как по щекам непроизвольно начинают течь слезы. У меня так давно не было приступов, а сейчас я чувствую, как ногти впиваются в ладони, и все тело сотрясается от дрожи. Теперь лицо мокрое не только от вылитого на меня алкоголя, но и от слез. Я сажусь на асфальт прямо посередине дороги и притягиваю колени к себе. Начинаю раскачиваться, как учил меня мой психолог, но дрожь и слезы не прекращаются.

Я боролась с этим так долго, а сегодня сдалась из-за глупых насмешек. И слов Вэнса. И предательства Маркуса. Я обещала себе быть сильной, но, как только мой мир немного пошатнулся, пала и превратилась в ту, которой была год назад.

На улице дует ветер, и холодный асфальт ощущается через тонкую ткань платья, которое наверняка теперь грязное и липкое, но сейчас это последнее, о чем я могу думать. Ощущаю чью-то руку на своем плече, но не в силах сделать хоть какое-то движение. Мне хочется ответить, что все в порядке, но на самом деле я снова на краю пропасти. Я не знаю, сколько сижу в таком положении, но затем чувствую чьи-то руки, обхватывающие меня и куда-то несущие.

Мне удается посмотреть на этого человека, и я вижу все те же знакомые голубые глаза, которые преследуют меня сегодня весь вечер. Слышу, как он повторяет «Все хорошо, Тейт, все будет хорошо», и его голос успокаивает меня. Мои глаза закрываются, и я проваливаюсь в сон, где мне снится уже до боли знакомый взгляд голубых глаз.

Глава 10

21 августа 2014 г.

Прошло уже пять дней с моего первого дня в старшей школе, и почему-то, как только я подхожу к кому-нибудь, эти люди сразу или молча уходят, или у них сразу появляются «неотложные» дела. Я спрашивала у Маркуса, знает ли он что-нибудь, но он лишь мотал головой, поэтому я перестала докучать его вопросами. Как такое может быть, что я стала изгоем, едва начался учебный год?

Вот и сейчас я подхожу к девочке по имени Оливия, с которой у нас общий урок киноискусства.

— Привет, Оливия! Ты поняла задание, которое нам дала мисс Фиггинс?

Я улыбаюсь, надеясь, что она не отвернется от меня, как и все остальные, но все остается по-прежнему.

— Нет...Я...Ты знаешь, мне надо идти. Нельзя опаздывать к...мисс Салливан.

Она даже не оборачивается, чтобы сказать «Увидимся», просто уходит. Я прекрасно знаю, что мисс Салливан прощает все, пока ты не делаешь что-то противозаконного, и пытаюсь скрыть обиду. Но как только слезы начинают застилать взгляд, срываюсь в туалет. По счастливой случайности в нем нет ни души, поэтому, закрыв кабинку, я усаживаюсь на холодный кафель. Слезы уже обжигают лицо, и я чувствую, как ненависть к себе охватывает меня, поэтому я засовываю два пальца в рот, чтобы вызвать рвоту. Я делаю так не в первый раз, поэтому довольно быстро меня начинает выворачивать. В мыслях продолжают крутиться каждый отказ, каждый взгляд отвращения и слова: «Тебя просто все ненавидят, ты никогда не будешь достаточно хороша для них», и я снова засовываю пальцы в рот. Легче не становится, а слезы так и продолжают катиться по моим щекам. Я сижу в туалете долгое время, пока не успокаиваюсь. Смотрю на телефон и вижу десять пропущенных и еще больше сообщений от Маркуса. Открываю сообщения, и в каждом он спрашивает, где я и в порядке ли я.

Я пишу ему: «Все в порядке, просто стало плохо, поэтому пошла домой». Все коротко, и никак не выдает. Поднимаясь с пола, открываю кабинку и подхожу к раковине. В зеркале отражается какая-то незнакомая мне девочка. Волосы в полном беспорядке, кожа совсем бледная, из-за чего красные от слез глаза кажутся еще краснее. На кофту попала рвота, поэтому я включаю воду и смываю с кофты и лица последствия сегодняшнего дня. Пальцами пытаюсь немного распутать волосы, но уже через несколько секунд решаю оставить эту идею и всего лишь приглаживаю волосы, чтобы хоть что-то во мне выглядело нормальным.

Выйдя из туалета, я незаметно иду к выходу, и как только теплый воздух ударяет мне в лицо, все уже не кажется так плохо. Домой идти я не хочу, поэтому решаю пойти к бабушке. Дорога к ней не занимает много времени, но, когда я подхожу к дому, грудь мне сжимают воспоминания. Раньше этот дом был и моим тоже, а сейчас я прихожу сюда, как гость. Конечно, бабушка и папа всегда рады, когда я прихожу, но все изменилось. Нашей семьи больше нет. Я подхожу и стучу в дверь, как будто всего пару лет я сама не открывала эту дверь.

Бабушка открывает мне дверь и сразу же улыбается.

— Привет, ба, — здороваюсь я и целую ее в щеку, а затем тихо спрашиваю. — Папа дома?

— Дома, — коротко отвечает она.

— Привет, пап, — кричу я.

Мне никто не отвечает, но сняв кеды, я иду в гостиную, где папа сидит, читая газету.

— Привет, пап, — подходя, говорю я и тоже целую его в щеку.

— Привет, чего так рано?

— Да у нас отменили два последних урока, — вру я и быстро меняю тему. — Что читаешь?

— Как обычно, газету.

На этом наш разговор заканчивается. Ушло много времени, чтобы восстановить наши отношения, но мне до сих пор кажется, что он старается сократить наше общение к минимуму. Не могу лгать, меня это расстраивает. Раньше всегда были я и папа. Мы были с ним близки, и сейчас я хочу, чтобы это вернулось. Но вместо этого иду в комнату к бабушке.

— Как у тебя дела, ба?

— Да как обычно, Тейт, глаза совсем перестают видеть.

— Может, все-таки сделаешь операцию? — с надеждой спрашиваю я.

— Не сейчас, может, позже, — каждый раз она отвечает мне в точности так же. — Будешь кушать?

Живот начинает урчать, учитывая, что я не ела с самого утра, но я отгоняю чувство голода куда подальше.

— Я бы лучше немного поспала, хорошо?

— Да, конечно, ложись, — говорит бабушка и укрывает меня одеялом.

Я моментально засыпаю и открываю глаза через пару часов, когда начинаю слышать какие-то крики. Я встаю с кровати и иду на звуки, которые доносятся из гостиной. Там стоят папа и...мама? Что она здесь делает? Они продолжают кричать друг на друга, даже не замечая меня, когда я подхожу и прошу их остановиться.

— Можешь собирать свои вещи, и чтобы вас тут не было! — орет папа на маму.

— Если бы ты был лучшим мужем и отцом, мы бы не собирались уходить, — на повышенном тоне отвечает ему мама.

В эту же секунду рука папы поднимается и ударяет маму, она падает на диван, держась за больную щеку. Я пытаюсь закричать, чтобы они прекратили, но ничего не выходит. Пытаюсь позвать бабушку, но не произношу ни звука. Я хочу подбежать к маме, но мои ноги меня не слушаются. Я смотрю на папу с такой ненавистью, надеясь, что он почувствует мой взгляд, но он не сводит глаз с мамы.

— Он будет лучшим отцом, чем ты, — произносит мама, окончательно выводя папу из себя, и он набрасывается на нее.

Беря ее за шкирку, папа со всей силы откидывает ее к шкафу. Мама ударяется головой, и я вижу, как начинает идти кровь. Я хочу подбежать и помочь ей, но все еще не могу и шагу сделать. Меня будто приклеили к одному месту и заставляют смотреть это. В глазах папы читается неприкрытая ярость, и он еще раз ударяет маму. Из меня вырываются рыдания, но я все еще ничего не могу сделать. Мамино тело лежит около шкафа, а кровь продолжает растекаться по ковру. Я вижу, как с каждой секундой маму покидают жизненные силы, пока на полу не остается лишь бездыханное тело. Я начинаю кричать, пытаясь добежать до нее, но с каждым шагом лишь становлюсь только дальше, пока кто-то не касается моего плеча...

И я просыпаюсь. Щеки и подушка мокрые от слез, а рядом сидит бабушка с испуганным лицом и стоит папа с точно таким же. Мне так давно не снились кошмары, почему они снова вернулись?

— Тейт, все в порядке? Ты кричала, — обеспокоенно спрашивает папа.

— Мне просто приснился кошмар. Кошмар, где ты убиваешь маму, — этого я, конечно, не говорю и стараюсь их успокоить. — Все хорошо, извините, что напугала вас.

Папа облегченно вздыхает и целует меня в макушку, а бабушка все еще держится за сердце.

— Девочка моя, ты так кричала, будто увидела что-то невообразимо ужасное. Скажи, что тебе приснилось?

Я не могу ей сказать. Она не поймет, конечно, ведь мне снится, как мой собственный отец убивает маму. Как я вообще могу такое рассказать?

— Бабуль, тебе не о чем беспокоиться, серьезно, — я стараюсь улыбнуться, чтобы она перестала переживать, а затем встаю с кровати. — Мне вообще-то уже пора, у нас с Маркусом запланирован вечер кино.

Она вздыхает, но больше ничего не говорит, а я на покачивающихся ногах иду в прихожую, надеваю кеды, прощаюсь с бабушкой и папой и направляюсь домой.

Заходя домой, понимаю, что никого нет, и сразу поднимаюсь к себе, попутно набирая Маркусу. Он берет трубку с первого гудка и моментально спрашивает:

— Как ты себя чувствуешь?

— Немного лучше, — вру я. — Придешь ко мне сейчас? Мне нужен мой друг.

— Конечно, — отвечает он и сбрасывает трубку.

Вот такой вот Маркус. Он даже не спросил, что случилось, потому что ему это было и неважно. Если я попросила прийти, значит, мне действительно было плохо. Такая у него логика. Когда он впервые мне о ней рассказал, я лишь усмехнулась, но в глубине души я знала, что он прав. Маркус оказывается на пороге через несколько минут после звонка, ничего не говоря, он лишь подходит и обнимает меня. Я не хочу плакать при нем, но за сегодня уже столько накопилось, что я просто не выдерживаю.

— Пойдем, ты мне все расскажешь.

Иногда мне кажется, что ему не четырнадцать, а все двадцать, потому что он постоянно успокаивает меня и помогает со всем справляться. Я не знаю, что бы я делала без него. Зайдя в комнату, мы садимся в комнату, и я все выкладываю ему:

— Все в школе сторонятся меня. Я не понимаю, что такого я сделала, Маркус, почему все ведут себя так, будто я какая-то зараза? Из-за этого я очень расстроилась и решила, что не хочу идти на оставшиеся занятия, поэтому пошла к папе. Там..., — я делаю паузу и пытаюсь говорить спокойно, — мне снова приснился кошмар. Маркус, они не снились мне уже почти год, а сегодня все снова было таким реальным.

Меня начинает трясти. Конечно, я рассказала не все, но и этого было достаточно для того, чтобы Маркус крепко прижал меня к себе. Он продолжает гладить меня по голове, уверяя, что все будет в порядке, и я действительно начинаю ему верить. Мы сидим так некоторое время, пока я не успокаиваюсь.

— Ну что, все хорошо? — с улыбкой спрашивает он.

— Теперь да. Спасибо тебе большое, — отвечаю я ему. — Вечер кино еще в силе?

Теперь он уже широко улыбается и произносит:

— Черт, конечно, да. После первой недели учебы нам с тобой просто необходим этот вечер.

Я смеюсь и говорю ему:

— Тогда на тебе еда, а я выберу диски.

— Отлично, — и он спускается на кухню.

Я решаю позвонить маме и спросить, как у них дела, так как еще в начале недели она, Джек и Энн поехали в мини-путешествие. Мама, как обычно, берет трубку в последний момент:

— Привет, как твои дела? — спрашивает она, и от ее голоса мне сразу становится легче.

— Привет, все хорошо, сегодня устраиваем вечер кино с Маркусом, а у вас как дела?

— Все просто отлично, Тейт. Здесь такая красота, жаль, что ты не поехала с нами. Но учеба важнее.

— Еще успею, мам, — с улыбкой в голосе произношу я, больше радуясь тому, что мне не пришлось ехать с ними. — Передавай привет Джеку и Энн.

— Тебе от них тоже привет. И еще: ты же помнишь, какой аккуратной надо быть?

— Да, мам. Меня также проверяет миссис Диккинс, а раз не было тревожных звонков от нее, значит все отлично.

— Ладно, отдыхай, — произносит мама.

— Вы тоже.

И мы отключаемся. Я достаю наши любимые диски и раскладываю их в том порядке, в котором мы будем их смотреть. В этом плане я немного помешана на контроле, но ведь в этом нет ничего плохого, поэтому, сложив диски по порядку, я спускаюсь с ними в гостиную. Стол уже заставлен едой, и мне уже не терпится включить фильмы. Я ставлю первый диск, достаю огромный плед, и мы с Маркусом начинаем наш вечер кино.

Появляется заставка Гарри Поттера, но я чувствую, как Маркус постоянно поглядывает на меня. Я не выдерживаю, ставлю на паузу и спрашиваю:

— Почему ты так смотришь, Маркус?

— Тейт, я... мне так жаль, — произносит он.

Я не понимаю, о чем он говорит, о чем ему жаль, поэтому спрашиваю:

— Что случилось, Маркус?

— Я не хотел тебе рассказывать, думал, что решу эту проблему самостоятельно.

Я ни на шутку пугаюсь, потому что в этот момент голос Маркуса звучит обреченно.

— Скажи же уже, что произошло, — теряя терпение, говорю я.

— Я знаю, почему все в школе тебя сторонятся. Ты помнишь, как в конце восьмого класса Кейси забрала твою одежду, и тебе голой пришлось бегать по всей школе? Это все засняли, Ти. Они засняли все до последней секунды, и в начале этого года Кейси показала это видео всей школе.

Все встает на свои места. Я тогда не на шутку разозлилась, поэтому начала орать по всей школе, долбя по ящикам. Наверняка все думают, что я какая-то психопатка, которая любит разгуливать голой по школе. Воздух начинает сжиматься вокруг меня, и я вскакиваю с дивана и бегу в ванную. Меня снова тошнит. Теперь понятно, почему все меня так сторонятся. Я бы и сама себя сторонилась.

Я встаю с пола и запираю дверь в ванную. Достаю из секретного места небольшой контейнер и, открыв его, достаю маленькую бритву. Слез больше нет. Я опозорена. Меня все презирают и ненавидят. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. И сейчас умереть кажется таким правильным. Нет ничего, что бы держало меня здесь.

Я провожу бритвой по запястью и вижу, как появляются первые капли крови, но ничего не чувствую. Провожу бритвой еще раз и еще. Я режу себя, пытаясь хоть что-то почувствовать, но физической боли нет. Голова начинает кружиться, и я падаю в темноту. Мои глаза все еще открыты, но я наконец чувствую, как из меня вытекает жизнь. Последнее, что я вижу — Маркус, склонившийся надо мной и набирающий скорую. А затем я умираю. Или мне так кажется.

Глава 11

Я просыпаюсь вся в поту от воспоминания, которое мне только что снилось. Открыв глаза, я резко зажмуриваю их от солнца. Сколько я спала? Вот черт. Где я? Оглядываю комнату, но не замечаю ничего знакомого. Что вчера случилось ночью? Я помню, как у меня снова случился приступ и кто-то нес меня на руках, а потом все, как в тумане. На мне все то же платье, и от меня воняет выпивкой, но я решаю проверить, где же я. Встаю с постели, выхожу из комнаты и иду в единственную комнату, где слышны звуки.

Останавливаясь в проходе на кухню, вижу Айзека, стоящего у плиты в одних только шортах. Признаю, что он выглядит очень круто без футболки и что-то готовящим. Айзек оборачивается и видит меня в проеме, после этого подходит, осматривает и спрашивает:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Спасибо, что не оставил меня вчера, — я оглядываю кухню. — Ты живешь здесь один?

— Да, мои родители живут в Нью-Йорке, а меня сюда отправили учиться. Завтрак уже готов, присаживайся за стол.

—Где у тебя ванная? Я, наверное, выгляжу, как чучело.

Он смеется и произносит:

— Да, есть немного, — я слегка ударяю его в плечо, но он продолжает. — Рядом с моей комнатой дверь, зайдешь, можешь пользоваться, чем захочешь. В ящике справа есть зубная щетка, полотенца висят на крючках на двери, выбирай любое, все остальное на полке.

Он делает паузу, чтобы перевести дыхание, и дополняет:

— Я могу принести тебе что-нибудь из своей одежды, это платье немного грязное.

— Спасибо большое, Айзек, я даже не знаю, как отблагодарить тебя за все, что ты делаешь для меня.

— Хэй, ну мы же идем сегодня? Ты должна показать мне действительно впечатляющие места, чтобы отблагодарить.

Я улыбаюсь и направляюсь в ванную. Через пару минут Айзек стучит в дверь и протягивает мне футболку и шорты. Закрыв дверь, я раздеваюсь и встаю под душ. Так приятно смыть последствия вчерашней ночи, но кое-что нельзя смыть. Я смотрю на свои ладони, на которых остались свежие раны в виде полумесяцев, и думаю «Почему и их нельзя стереть, как все остальное?». Приняв душ и почистив зубы, я вытираюсь и надеваю одежду Айзека. Футболка со знаком Флэша из комиксов DC, доходящая мне до колен, и шорты, которые мне приходится поддерживать, чтобы они не упали. Я выхожу из ванной, придерживая одной рукой шорты и оставляя платье, которое теперь я навряд ли когда-нибудь надену, и иду на кухню. Айзек провожает меня к столу, отодвигает стул, как джентльмен, а затем достает две тарелки и накладывает еду. Поставив тарелки на стол, сам усаживается рядом. Я смотрю вначале на него, а затем на то, что он приготовил. Айзек приготовил жареный картофель, по два ломтика бекона, положил тосты с маслом и налил апельсиновый сок. Он пытается понять мою реакцию, а потом не выдерживает и говорит:

— Я не знал, что ты любишь, поэтому приготовил всего понемногу.

Я смотрю на него, не понимая, почему он так добр ко мне, но отвечаю:

— Спасибо. Все выглядит очень вкусно, а сейчас попробуем.

Мы начинаем есть, и это правда очень вкусно.

— Айзек, ты отлично готовишь. Ты потратил все утро на то, чтобы приготовить завтрак? — я осторожно произношу то, что меня смущает. — Для меня?

Он слегка улыбается и говорит:

— Когда живешь один, потихоньку привыкаешь готовить для себя. Но сегодня я действительно готовил для тебя. Тебе это было нужно.

Мне хочется поддержать беседу, поэтому я спрашиваю:

— Почему родители отправили сюда? Как мне известно, наш городок по сравнению с Нью-Йорком и рядом не стоял.

Он некоторое время молчит, раздумывая над ответом, а потом пожимает плечами:

— Я не знаю. Я учился в частной школе, я бы сказал, учился я хорошо, со мной не было проблем, но в один день, когда я пришел с занятий, они посадили меня и сообщали о том, что я переезжаю. На вопросы «Почему?» и «Что случилось?» они лишь отвечали, что это не моя забота. Вот так вот я и оказался здесь.

Я смотрю на него, и мне нравится то, какой он честный и открытый. Похоже его не смущают такие вопросы, потому что, рассказывая все это, он все еще улыбается. Мы продолжаем есть, но он неожиданно прерывается и смотрит выжидающим взглядом. Я знаю, почему он так смотрит. Он хочет знать, что вчера случилось, но я не уверена, что могу рассказать ему об этом. Мне нужно что-то ответить, прежде чем разговор перейдет в неприятную для меня тему.

— Слушай, Айзек, мы можем не говорить о том, что случилось вчера? Я правда не хочу обсуждать это... — я делаю паузу, не зная, как правильно сказать, чтобы не задеть его чувства, — с тем, с кем я мало знакома.

— Хорошо, Тейт, это твое право, но ты меня очень сильно напугала. Я не знал, что делать. А еще в шесть утра позвонил Маркус. Когда я взял трубку, он налетел на меня с вопросами, и мне даже показалось, что он найдет мой адрес и разнесет меня в клочья. Но я заверил его, что ты здесь в безопасности, и дал обещание, что не причиню тебе вреда.

Часть меня улыбается, потому что Маркус так заботится обо мне, а другая часть все еще злится на то, как он поступил со мной вчера. Я благодарю Айзека за завтрак и спрашиваю:

— Ты отвезешь меня домой?

— Да, конечно. Во сколько за тобой заехать?

— Давай через час, мне нужно будет еще написать Маркусу, чтобы он забрал машину.

— Хорошо.

Мы выходим из его дома, которая находится недалеко от границы города, садимся в машину и выезжаем на дорогу. Всю поездку я говорю ему, где поворачивать, и пару раз мы даже проезжаем нужные повороты, из-за чего в унисон смеемся. Я чувствую себя с ним так комфортно, а внутри становится как-то тепло, будто все так, как должно быть. Мы достаточно быстро доезжаем до моей улицы, и я даже вижу свой дом, поэтому говорю Айзеку:

— Остановись у того небольшого дома справа. Около него ещё припаркован минивэн.

Айзек припарковывается у дома, и мы выходим из машины. Я прошу его подождать, пока пишу сообщение Маркусу. Маркус выходит из своего дома и подходит к нам. Я стараюсь не смотреть на него, но он все равно встает передо мной и говорит:

— Теееееейт, ну Теееееейт...Прости меня, пожалуйста, ладно? Я поступил, как дурак, мне не нужно было тебя оставлять вчера. Я просто напился и немного забылся.

С одной стороны, я понимаю, что это не его обязанность — быть моей нянькой, но с другой — он предложил пойти на эту вечеринку, так почему же оставил меня? Я не люблю ссориться с Маркусом, поэтому не хочу злиться на него сейчас. Выдыхаю и отвечаю:

— Все в порядке, Маркус. Просто пообещай, что такого не повторится. Мне не нравится, что ты так поступаешь.

Я смотрю на Айзека, который неловко переминается с ноги на ногу. Ой, ему же не на чем уехать до дома. Я поворачиваюсь к Маркусу и прошу его:

—Отвезешь Айзека до его дома?

— Без проблем, чувак. Ты позаботился о моей девочке, я твой должник.

Они садятся в машину и уезжают, а я захожу домой, где уже все проснулись и завтракают. Мне хочется проскользнуть незаметно, но моя младшая сестра Энн зовет меня, поэтому приходится заглянуть на кухню. Мама осматривает меня с ног до головы, и я вижу ее недоуменный взгляд с толикой ухмылки на губах. Прежде чем на меня повалятся вопросы, я говорю маме: «Замарала платье, взяла одежду у Маркуса» и со скоростью света поднимаюсь в свою комнату.

Зайдя в спальню, закрываю дверь и падаю на кровать. В голове столько мыслей, а времени на то, чтобы разобраться в них, совсем нет. Встаю и иду к шкафу, чтобы переодеться, выбирая белую кофту, сверху жилетку и джинсы и складывая вещи Айзека, чтобы потом постирать их. На мгновение ловлю себя на мысли, что мне хочется хорошо выглядеть. Но затем возвращаюсь в реальность и иду к ящику. Беру шкатулку и достаю оттуда все тот же билет и кое-что еще, что не трогала с того самого дня. Беру в руку колье с надписью Love. Папа подарил мне это колье на мой шестнадцатый день рождения вместе с открыткой, в которой было написано «Я не лучший отец, но ты лучшая дочь. Не могу быть благодарнее. Моя любовь никогда не угаснет, она всегда будет с тобой. Помни об этом». Я прижимаю колье к груди, а по щеке скатывается одинокая слеза. Иду к зеркалу и надеваю это колье. С ним ко мне в сердце будто вернулась та часть любви, которую я потеряла в день его смерти.

Час проходит незаметно, и я слышу звонок в дверь. Хватаю рюкзак и бегом спускаюсь к двери, но мой отчим подходит к ней быстрее. Он открывает дверь и приглашает Айзека в дом.

— Здравствуйте, молодой человек. Вы к Тейт? — спрашивает Джек серьезным голосом, который он нечасто использует.

— Здравствуйте, мистер Эмерсон, я полагаю? Я Айзек, только что перешел в класс, где учится Тейт, и она согласилась сегодня показать мне город, — с уверенностью отвечает Айзек.

Надо признать, он держится очень стойко, хоть и серьезно ошибся. В этот момент я вмешиваюсь в разговор:

— Айзек, это мой отчим — Джек Прескотт.

Я направляюсь в сторону выхода, попутно подталкивая Айзека, чтобы больше не было неловкостей, и напоследок говорю Джеку:

— Скажи маме, что я ушла. И еще: это не свидание!

Мой отчим улыбается и закрывает за нами дверь, а мы с Айзеком одновременно выдыхаем, а затем смеемся.

— Прости, Тейт, я думал, что это твой папа, — начинает оправдываться Айзек, но я прерываю его.

— Ничего страшного, это вполне ожидаемо.

Я улыбаюсь, пытаясь сгладить неловкость, и замечаю, что он действительно умеет подбирать одежду. На нем шерстяной свитер с высоким воротником, сверху пальто, черные штаны, кеды, а на голове очки, отлично дополняющие образ.

— Хорошо выглядишь, — произношу я.

— Я думал, это должен произносить парень, но спасибо.

Он осматривает меня с ног и головы и бубнит себе под нос «Ты сведешь меня с ума», ну или мне так кажется. Я не понимаю, что он имеет в виду, потому что выгляжу довольно просто, но внутри меня бабочки начинают расправлять свои крылья. Мы идем к его машине, которой оказывается – кто бы мог подумать! – Хонда Аккорд. И хотя я не особо что-то понимала в марках машин, но это точно крутая тачка. Я бы удивилась, будь у него хоть что-то, отдаленно похожее на нашу машину или машину Маркуса.

Айзек открывает мне дверь, а затем садится за руль. Мы выезжаем на дорогу, и он спрашивает:

— Ну что, куда поедем?

Я решаю показать ему нашу реку, где открывается довольно красивый вид на лес.

— На первом перекрестке поверни направо, затем поезжай до конца дороги, а потом снова направо.

— Понял, а что там?

— Узнаешь, я думаю, тебе понравится, хоть там и холоднее, чем в остальной части города.

— Поездка с тобой мне уже нравится, неужели что-то может это переплюнуть?

Ну почему он вечно говорит что-нибудь, что заставляет меня краснеть? Я ничего не отвечаю, отворачиваюсь в другую сторону и пытаюсь скрыть улыбку. Айзек решает включить музыку, и из колонок начинает играть песня Aerosmith «Dream On». Повернувшись, смотрю на него и на то, как он качает головой в такт музыке, а затем начинает подпевать.

— Подпевай! — произносит Айзек, слегка подталкивая меня локтем, а затем продолжает подпевать уже чуть громче.

Я смеюсь, потому что большую часть песни он фальшивит, но его это совсем не волнует. Я немного смущаюсь, так что лишь продолжаю наблюдать за ним. Во время всей поездки Айзек подпевает еще нескольким песням Aerosmith, уговаривая петь вместе с ним, а после поворота я говорю ему остановиться у парка.

Мы оставляем машину на парковке при парке, а затем переходим дорогу. Подойдя к обрыву, Айзек замирает и задерживает дыхание.

— Нравится? — спрашиваю я шепотом.

Айзек ничего не отвечает, лишь кивает.

— В первый раз, приехав сюда, я была так же заворожена, поэтому провела здесь весь день. Мы можем спуститься к реке, если хочешь.

Он наконец приходит в себя и произносит:

— Тейт, это самое красивое место, которое я когда-либо видел. И, черт, конечно, я хочу спуститься к реке.

Я улыбаюсь, потому что действительно рада, что ему понравилось, а затем иду к секретному спуску.

— Осторожно, сейчас будет немного скользко, поэтому иди по моим шагам, — говорю я Айзеку, а сама, придерживаясь за ветку, спускаюсь по небольшой горке, которую очень давно нашла.

Спустившись, мы подходим к берегу, где Айзек присаживается и касается замершей воды. Дуновения ветра заставляют меня поежиться, но Айзека это совсем не волнует. Он продолжает осматривать местность и кажется таким красивым в этот момент, что я задерживаю дыхание. Его голубые глаза теперь становятся похожи на две льдинки, которые похожи на замерзшую воду реки. Всего несколько мгновений мне кажется, что он часть природы. Айзек поднимается и смотрит на меня с благодарностью.

— Это идеальное место, — произносит он. — Ты можешь встать у берега лицом к лесу, а волосы убрать назад?

— Конечно, — с улыбкой отвечаю я и делаю все, как он сказал.

Я слышу, как карандаш соприкасается с бумагой, и мне хочется быстрее посмотреть на результат, но не могу повернуться. Со временем у меня затекают и замерзают ноги, меня пробивает дрожь, поэтому, не поворачиваясь, я говорю:

— Айзек, ты скоро? Мне немного холодно.

— Еще пару минут, хорошо? Я почти закончил.

Спустя несколько минут Айзек зовет меня к себе, и я на покачивающихся, уставших ногах, растирая окоченевшие руки, подхожу к нему. Увидев его рисунок, я восхищаюсь. У Айзека самый настоящий талант, и он так ярко и четко передал всю атмосферу, при этом используя всего один карандаш. Я по сравнению с окружавшей меня природой выгляжу блекло, но даже так что-то во мне на рисунке притягивает. Как будто Айзек видит во мне что-то, чего я не замечаю. Мне пора бы уже что-то сказать, но выдавливаю лишь:

— Это...прекрасно!

Айзек улыбается и произносит:

— Мне тоже нравится. Давно у меня не было вдохновения, а в этом месте мне хочется без остановки рисовать, — он делает паузу, а затем продолжает. — Мне еще хочется нарисовать твой портрет, но я бы хотел сделать это немного в другом месте. Не против со мной еще покататься?

— Если только мне не придется снова мёрзнуть! — пытаюсь не стучать я зубами.

— Обещаю, там очень тепло.

Мне правда нравится проводить с ним время, я чувствую себя комфортно и начинаю задумываться «Сможет ли он вернуть ту прежнюю Тейт? Возможно». Айзек смотрит на меня выжидающе, и я понимаю, что надо что-то ответить.

— Ну хорошо, — с улыбкой говорю я.

Мы осторожно поднимаемся и направляемся к машине. Теперь уже Айзек не спрашивает, куда ехать, а сам ведет машину на другой конец города. Мне интересно, куда мы направляемся, но я не решаюсь спросить, поэтому всю поездку мы молчим. Я начинаю узнавать дорогу, которая ведет к «Desires». Неужели мы едем туда? Айзек аккуратно паркуется около кафе, и мы выходим.

— Несколько дней назад я нашел это кафе, а потом увидел тебя и понял, что ты сюда отлично вписываешься, — говорит Айзек с улыбкой в голосе.

У меня вертится вопрос на языке, и я не успеваю себя остановить:

— Слушай, несколько дней назад я видела, как какой-то парень рисовал в дальнем углу, и после того, что ты мне сейчас сказал, я подумала...ну, может, это был ты? Ты вроде как тоже рисуешь... и... ну...

Он смеется и говорит:

— Черт, ты меня раскусила, а я хотел сделать тебе сюрприз.

— Ты только сейчас не смейся надо мной, но после того, как ты ушел, я подошла к твоему столику и забрала твой рисунок. У тебя талант, — произношу я смущенная тем, что вот так спокойно в этом признаюсь. — А сейчас я еще больше в этом убедилась.

— Тейт, я не собираюсь смеяться над тобой, мне действительно приятно, что тебе понравился рисунок. А теперь, может, уже зайдем, пока ты совсем не превратилась в ледышку?

Мы заходим в кафе и идем к единственному свободному столику у сцены. Грегг подходит к нам с широкой улыбкой и взглядом дает понять, что в следующий раз допроса мне не избежать. Я пришла в кафе с парнем, не считая Маркуса, впервые, и Грегга сейчас наверняка разрывает от вопросов, но он лишь спрашивает:

— Что будете заказывать?

— Мне, пожалуйста, картошку фри и американо. Что будешь, Тейт? — повернувшись ко мне, спрашивает Айзек.

— Как обычно, — говорю я Греггу, и мужчина удаляется, а я, оборачиваясь к Айзеку, произношу:

— Вообще-то я здесь самый постоянный посетитель, могу и кое-что рассказать.

Айзек кивает, и я продолжаю:

— Грегг хозяин заведения. Он построил его еще, наверное, в 80-х, раньше здесь было все в ретро-стиле, но несколько раз здание реставрировали, поэтому все поменялось. Один раз его даже хотели снести, но Грегг ночевал здесь и день, и ночь, не позволяя притронуться хоть к чему-либо. Ему также предлагали большие деньги за этот участок, но Грегг всегда отказывал. Последний раз ремонт здесь делали лет десять назад, Грегг обставил все так, чтобы создать уютную обстановку, но оставил кое-что и из первоначального стиля. Например, та стена, где висят фотографии. Некоторым из ни уже почти сорок лет, а некоторым буквально несколько недель. Грегг не снимал ни одно, чтобы сохранить каждый момент на фотопленке. А также в этом году он поставил музыкальный аппарат в ретро-стиле и сделал сцену, чтобы напомнить о корнях этого кафе.

Закончив, я выдыхаю, а Айзек сидит пораженный моим рассказом.

— Ух ты, я и не знал, что у этого кафе такая большая история, — восхищенным голосом произносит он.

Грегг подходит к нашему столу с заказами и ставит их на стол. Мы с Айзеком в унисон благодарим его, и он снова оставляет нас наедине. Какое-то время мы молчим, но Айзек прерывает тишину:

— Почему здесь не официанток? Или поваров? Грегг что один со всем управляется?

— Да, он никому не доверяет свою кухню, а официанток не нанимает, потому что считает, что и сам отлично справляется. Разве он не прав? — подмигивая, спрашиваю я Айзека.

— Конечно, прав, — со смехом говорит он. — Могу я сейчас нарисовать твой портрет?

— Да, — мне вдруг становится неуютно, но я все же спрашиваю: — Как мне сесть?

— Меня все устраивает, Тейт. Твоя естественность – твоя самая красивая черта.

Я чувствую, как щеки начинают пылать, но Айзека это, похоже, не волнует, он уже полностью сосредоточен на рисунке. Спустя какое-то время он заканчивает рисунок и вытягивает его в руке, смотря с разных ракурсов. Всегда пыталась понять, что же они там пытаются видеть, но я ведь не художник, мне не понять, поэтому тихим голосом спрашиваю:

— Ну как?

Айзек улыбается так ярко, что мне хочется улыбнуться в ответ, и протягивает рисунок. Вау, портрет действительно хорош, но в какой-то момент мне кажется, что это не совсем мой портрет. От девушки на рисунке веет теплом и улыбкой, от меня же сейчас чувствуется лишь холод и мрак. Но может ли быть, что Айзек под всем этим льдом видит меня прежнюю?

— Почему я здесь такая...солнечная? — делаю паузу, пытаясь подобрать слово.

— Потому что я вижу тебя такой. Ты добрая, отзывчивая, такая же теплая и яркая, — говорит Айзек, а улыбка не сползает с его лица.

— Ты меня еще плохо знаешь, — я пытаюсь отшутиться, но не могу не заметить, как на душе у меня стало чуточку теплее от его слов.

Айзек смотрит мне в глаза и, понижая голос, произносит:

— Надеюсь, ты дашь мне шанс узнать тебя лучше.

Я закусываю губу, чтобы скрыть свою улыбку, а Айзек же наоборот широко улыбается, из-за чего у него появляются ямочки и морщинки около глаз. Наш контакт прерывает Грегг с неловкой улыбкой и, переминаясь с ноги на ногу, говорит мне:

— Многие спрашивают меня, споешь ли ты что-нибудь сегодня? Всем хочется услышать твой голос.

— Ты поешь? — с удивлением спрашивает Айзек, но сразу же приходит в себя и говорит. — Спой что-нибудь. Я бы с радостью послушал.

А вот теперь мне хочется спрятаться, когда Айзек и Грегг меня так внимательно разглядывают. Вчерашнее «выступление» было в порыве эмоций, а сейчас от одной только мысли подняться на сцену меня бросает в дрожь. Я не боюсь петь на сцене, я просто не знаю, готова ли открыть эту свою часть перед Айзеком. Мне кажется, что на сегодня уже слишком много, но ведь, и он открыл свою страсть передо мной, значит и я могу сделать то же самое.

Мы сидим в тишине некоторое время, пока Грегг не похлопывает меня по плечу, пытаясь узнать ответ.

— Тейт, милая, если не хочешь, то не надо, — говорит он и поворачивается, чтобы уйти.

Я медлю всего секунду, но потом говорю пугающую вещь:

— Я... согласна.

Грегг качает головой и с улыбкой кивает всем посетителям, смотрящим в нашу сторону.

— Я рад, что ты согласилась! — говорит Айзек, попутно закидывая картошку в рот.

— Я тоже, — отчасти лгу я, потому что часть меня тянется к сцене.

Грегг поднимает большие пальцы вверх, давая знать, что настроил микрофон. Я встаю, иду к автомату и достаточно долго выбираю песню. Мне хочется, чтобы Айзеку понравился мой выбор, поэтому решаюсь на одну из моих любимых песен семидесятых «How deep is your love». Подхожу к микрофону и, как только начинают играть первые ноты, начинаю петь. Айзек не прерывает зрительного контакта, и по телу проходит дрожь от того, насколько глубоко он заглядывает в мою душу. Кажется, он понимает меня даже без слов, и в этот момент строчки «...I believe in you, You know the door to my very soul, You're the light in my deepest, darkest hour...»[5] я посвящаю ему. Надеюсь, Айзек понимает, что всего за день он показал мне то, какой я могу быть, он постоянно заставляет меня смеяться, поэтому всю оставшуюся песню я улыбаюсь. Как только музыка прекращается, все хлопают и одобрительно кивают, но меня волнует лишь столик у сцены.

Айзек хлопает и не отрывает взгляда, пока я не сажусь за стол.

— Тейт, это было...великолепно! — громко говорит он и резко обнимает меня.

От неожиданности я не знаю, куда деть свои руки, а затем обнимаю его в ответ. Впервые за долгое время я чувствую что-то, похожее на счастье, на радостное волнение, которые заполняют мою грудь. Айзек отпускает меня и произносит:

— Мне нравится. Нравится видеть тебя с новой стороны. Не терпится узнать и остальные.

— Я тоже увидела тебя с новой стороны, — с улыбкой говорю я, и это честно. — Так это все?

— Думаю, да. Я отлично провел этот день.

Мы собираемся, машем Греггу и выходим из кафе. Сев в машину, мы выезжаем на дорогу, и Айзек протягивает мне свой телефон.

— Выбери что-нибудь, мне хочется узнать, что ты еще слушаешь.

Я решаю в этот раз включить что-нибудь современное, поэтому нахожу песню One Republic «I lived». Когда она начинает звучать из колонок, Айзек произносит:

— Хороший выбор. Мне нравится твой вкус в музыке, посоветуешь что-нибудь?

— У меня есть пара дисков...

— Дисков? — перебивает меня Айзек и смеется. — Не думал, что ты так старомодна. Сейчас же все можно хранить на телефоне.

Меня немного задевает его заявление, поэтому я принимаю оборонительную позу:

— Вообще-то я слушаю музыку на телефоне, но дома или в машине мне нравится слушать все на дисках. Цифровые копии – это не старомодно, это все еще один из популярнейших способов послушать музыку. На ITunes не все есть, а диски – это неизменное. К тому же у меня есть виниловые пластинки, которые считаются классикой и настолько популярны, что многие нынешние исполнители выпускают свою музыку на виниле. Могу дать послушать парочку, хочешь?

Я мысленно даю себе пять за то, что утерла ему нос, а Айзек не сводит глаз с дороги, но я чувствую, как он поражен. Он молчит еще некоторое время, но потом говорит:

— Возможно, я был не прав, но это ведь не испортит нам весь день. Может, включишь еще что-нибудь?

— А могу я поставить диск? У меня есть парочка с собой, — держа скрещенные пальцы, спрашиваю я.

— Хорошо, с радостью послушаю, что у тебя там припрятано.

Я открываю сумку и смотрю на диски, которые постоянно таскаю с собой. Мне хочется достать диск с песней, написанной мною, но думаю, он не поймет, поэтому достаю диск группы Hurts «Surrender» и ставлю его. Начинает играть «Surrender», и я вместе с песней начинаю петь. Айзек не знает слов, но в целом в этой песне повторяется одно и то же. На «Some Kind Of Heaven» я понимаю, что он знает эту группу, и всю дорогу мы едем, качая головами и не в такт подпевая. Подъехав к моему дому, я начинаю доставать диск, но Айзек обхватывает мою руку и говорит:

— Оставь мне этот диск.

Взгляд его голубых глаз в тысячный раз за день пронзает меня, и я понимаю, что от его прикосновений делаю глубокий вдох и начинаю нервничать. Кажется, я киваю, потому что его рука наконец отпускает мою, и он выходит из машины, обходит ее и открывает мне дверь.

Я выхожу и стараюсь идти, но в голове у меня такой бардак, что я как будто забываю, как идти. Я слышу шаги Айзека позади, чувствую, как близко он находится, но надеюсь, что он не намекнет на то, чтобы я его пригласила к нам. Уже у двери мы останавливаемся, и Айзек делает шаг ко мне. Мы стоим настолько близко друг к другу, что наши руки соприкасаются. Он немного наклоняется к моей щеке так, что я чувствую его дыхание, из-за которого по моему телу проходятся мурашки. Пытаюсь оставаться спокойной и не поддаваться этим сильным чувствам, окутывающим меня, но все же закрываю глаза и вдыхаю запах Айзека. Я не делаю никаких движений, но на секунду меня одолевает порыв сделать шаг, чтобы поцеловать его. Айзек, оставляя горячие следы от своего дыхания, передвигается к моему уху и шепчет:

— Мне так хочется поцеловать тебя сейчас, милая Тейт, но давай двигаться медленно.

И он уходит к машине. Я использую все свои силы, чтобы оставаться на месте и не побежать за ним. Мне хочется понять, что именно между нами только что произошло, потому что каждый сантиметр моего тела тянулся к нему, и это было впервые после Вэнса. Это первый человек, который разбудил во мне что-то сильное, чему тяжело противостоять, и это пугает меня. Как только машина Айзека отъезжает от нашего дома, я открываю дверь и поднимаюсь в комнату со скоростью пули.

Сейчас мне нужно побыть одной.

Глава 12

15 октября 2016 г.

Пока парни ходят по спортивному магазину, мы с девчонками сидим в кафе, постоянно разговаривая и смеясь. Саммер и Алексис обсуждают, какие платья они хотят на приближающийся Осенний бал. Их пригласили два брата-близнеца, которые приехали из Франции по программе обмена. Вначале девушки чуть не подрались, думая, что их пригласил один и тот же парень, а сейчас сидят и продолжают строить планы на завтра.

— Девочки, вы поедете с нами завтра по магазинам? — спрашивает Саммер, поворачиваясь ко мне, Габриэлле и Бекке.

Габриэлла и Бекки с удовольствием соглашаются, а я сижу среди них, как белая ворона, потому что у нас в школе не проводят Осенний бал.

— Тейт, ты с нами? — поднимая бровь, спрашивает Бекки.

— В нашей школе нет Осеннего Бала, так что я буду лишней.

Девочки делают удивленное лицо, и Алексис хочет что-то сказать, но тут возвращаются парни, и Джордж произносит:

— Соскучились по нашей компании?

— Отвянь, Джордж, у нас тут проблема года! У Тейт в школе не будет Осеннего бала.

Маркус начинает смеяться, а Джордж непонимающе спрашивает:

— И что?

— Как это «и что»? — восклицает Алексис. — Осенний бал – это репетиция перед выпускным. Каждая девочка должна побывать на нем, это как посвящение.

— Ну вместо этого у нас проводится Хоумкаминг, — вмешивается Маркус, чтобы сменить тему.

— Маркус, ты ничего не понимаешь, — произносит Саммер, закатывая глаза.

Я решаю вмешаться в разговор и успокаиваю своих подруг:

— Это действительно не так уж и важно. У меня еще будет следующий год.

К тому же меня все равно никто бы не пригласил. Но эта фраза так и остается непроизнесенной.

— Тейт, ты вообще слышишь, что говоришь? — спрашивает Габриэлла. — Осенний бал – это...

Но она не договаривает, так как её перебивает Джордж. Он подходит ко мне и садится радом.

— Тейт, ты пойдешь со мной на Осенний бал? Если ты согласишься, я буду самым счастливым парнем, — он произносит это, положив одну руку на сердце, а другую – поверх моей.

Девчонки начинают ликовать и кричать «Соглашайся! Соглашайся!», как будто он зовет меня замуж, а не на бал. Но если честно, то я бы хотела пойти, и раз Джордж меня приглашает, то почему бы нет?

— Хорошо.

Вот так все просто. Алексис и Бекки обнимают меня с двух сторон, начиная перебивать друг друга.

— Я так рада, что ты согласилась.

— Да, да, да, завтра будет чертовски весело!

Маркус садится рядом с Бекки и обращается ко мне:

— Так значит в следующую субботу ты оставляешь меня одного?

— Прости, — говорю я и виновато пожимаю плечами.

Маркус поворачивается к Джорджу и шутя произносит:

— Чувак, ты украл у меня подругу.

Джордж самодовольно улыбается и отвечает:

— Что сказать? С моей красотой сложно тягаться.

Мы все дружно смеемся, а затем Бекки говорит:

— Хотите послушать, как Итан пригласил меня на бал?

Мы с девчонками киваем, а парни лишь тяжело вздыхают, ожидая очередную девчачью историю.

— Это было у меня дома. Он пришел к нам на ужин, так как мои родители хотели познакомится с ним. Мы все вместе ужинали, а родители продолжали докучать его вопросами. Затем мне пришлось отойти в свою комнату из-за звонка, который подстроил Итан, и, когда я вернулась, он стоял с небольшой коробочкой в руке, а мои родители, улыбаясь, смотрели на него, — Бекки начинает улыбаться и продолжает. — Я так испугалась, но все было напрасно. В коробочке было кольцо, на котором было выгравировано «Пойдешь ли ты со мной на бал?». Я конечно же согласилась.

Она протягивает руку, на пальце которой надето то самое кольцо. Оно кажется очень простым, но в то же время в нем есть что-то, из-за чего не можешь отвести глаз. Я и Саммер вздыхаем и вместе произносим:

— Это так мило!

— Вы закончили? У меня от ваших тошнотворных историй аппетит начинает пропадать, — произносит Джордж, а затем поворачивается к парням и говорит: — Пойдем, закажем что-нибудь.

Маркус и Джордж встают из-за стола и идут в сторону кассы, а Вэнс остается сидеть рядом с Габриэллой, не отпуская её руку, но периодически поглядывая на меня. Со дня нашего знакомства прошло всего два месяца, но мы с ним очень сильно сблизились. Иногда я смотрю на него и чувствую, как в животе зарождаются бабочки, ну или мне так кажется. Но я часто ловлю себя на том, что поглядываю на него, когда он не смотрит на меня, а где-то внутри начинает болеть, когда я вижу, как он заботится о Габриэлле, обнимает и целует ее. Я снова сижу, потерявшись в своих мыслях, пока Габриэлла не произносит:

— А хотите послушать, как Вэнс пригласил меня?

— Конечно, — с улыбкой отвечают все, кроме меня.

Мне хочется уйти прямо сейчас, но выход мне преграждает Бекки, которая уже вовсю приготовилась слушать рассказ нашей мисс «Я лучше всех».

— В один из дней Вэнс позвал меня на свидание. Я немного удивилась, потому что мы ведь уже встречались и давно прошли этап свиданий, но все равно с радостью согласилась. Тем же вечером Вэнс забрал меня из дома, и мы поехали к реке. Когда мы подъехали, Вэнс расстелил плед в кузове своей машины и достал все для пикника. Представляете? Мы просидели с ним весь вечер, смотря на закат и на появляющиеся на небе звезды, а затем Вэнс достал гитару и сказал, что приготовил для меня сюрприз, - она поворачивается к Вэнсу и целует его, а затем возвращается к рассказу: — Он написал мне песню. В песне говорилось о его чувствах ко мне, а в конце он спросил, пойду ли я с ним на бал. И как я могла ему отказать?

Девчонки умиленно вздыхают и поворачиваются к Вэнсу:

— Я и не знала, что ты такой романтик, Вэнс, — произносит Саммер.

— Я и не был, Саммер, тебе ли не знать. Просто встретил особенную девушку, — он произносит эти слова, глядя мне прямо в глаза.

Я не выдерживаю и прошу Бекки выпустить меня. Она встает, а я быстрым шагом иду в туалет. Подойдя к раковине, я включаю холодную воду и замечаю, как у меня трясутся руки.

Тейт, ты ведешь себя глупо. Это всего лишь песня. Я продолжаю произносить это, пока не слышу стук закрывающейся двери. Алексис встает рядом со мной и спрашивает:

— Тейт, все нормально? На тебе лица не было, когда Габи рассказывала историю.

— Да, все хорошо, просто что-то не то съела, — стараюсь я убедительно солгать.

— Я не слепая, Тейт. Дело тут совсем не в этом.

Я тяжело вздыхаю и рассказываю все как есть:

— Однажды Вэнс проболтался про бал и про то, что Габриэлла ждет от него что-то особенное. Он не мог ничего придумать, поэтому я решила помочь ему. Предложила эту идею со свиданием при закате, но он сказал, что этого недостаточно, поэтому я в шутку предложила сочинить ей песню. Он сказал, что это гениальная идея, только вот он не умеет сочинять, ну и я снова согласилась помочь. Мы встречались несколько раз, чтобы написать песню, часто сидели у меня в комнате с гитарами, пытаясь сочинить строчки. И когда песня наконец была готова, я поняла, что...

— Тебе нравится Вэнс, — заканчивает предложение Алексис.

— Да, я думаю, что нравится, — вздыхая, произношу я.

— Прости, Тейт, я бы хотела сказать, что это очень красиво и романтично, но он с Габриэллой, — с тоской говорит Алексис и обнимает меня.

— Я знаю, — шепчу я.

Поэтому я просто смирюсь.

22 октября 2016 г.

Неделя прошла незаметно, и сейчас я сижу в гостиной, поправляя складки на платье. Джордж сказал, что заедет в шесть часов, поэтому я специально спустилась пораньше. Стук в дверь отвлекает меня от складок, и я слышу, как Энн приглашает Джорджа. Я встаю и иду к ним, а Энн в это время разглядывает парня, который явно чувствует себя некомфортно. Я смеюсь, и тогда они оба замечают меня. Энн открывает рот, но не может вымолвить ни слова, а Джордж подходит ко мне и протягивает коробочку со словами:

— Ты прекрасно выглядишь, Тейт.

— Спасибо, Джордж, — я перевожу глаза на коробочку и, открыв ее, вижу корсаж.

На ленте лилового цвета красуются три розы. Две из них чуть темнее ленты, а еще одна настолько белая, что могла бы сравниться с первым снегом. А зеленые лепестки отлично дополняют картину, которую я вижу. Я не могу оторвать глаз, пока не слышу неуверенный голос Джорджа:

— Тебе нравится?

— Очень. Джордж, корсаж идеально подходит.

Он достает корсаж из коробочки и надевает мне его на руку. Я вспоминаю, что мне вообще-то тоже надо преподнести бутоньерку.

— Я сейчас вернусь, — с улыбкой спешу в гостиную и возвращаюсь с коробочкой, которая похожа на ту, которую мне подарил Джордж.

Он открывает её и достает белую розу на булавку, которую протягивает мне. Я прикалываю её к левому лацкану пиджака, а затем говорю, зная, что мама и Энн сейчас подглядывают за нами:

— Мы пошли.

— Подожди, Тейт, — кричит мама с кухни и выходит к нам с фотоаппаратом. — Дайте я вас сфотографирую. Вы очень хорошо смотритесь вместе.

Я начинаю краснеть, а Джордж лишь еще ближе приближает меня к себе. Сделав фотографии, мама целует меня в щеку, шепчет на ухо «Повеселитесь» и подмигивает. Я снова краснею и выталкиваю Джорджа, который явно надо мной насмехается. Идя к машине, я замечаю, что за все время он ни разу не снял очки, и решаю спросить:

— Почему ты в очках?

— Я..., — он запинается, но потом с улыбкой пытается сменить тему. — У тебя очень классная мама.

Я ничего ему не отвечаю, хоть мне и очень приятно, а лишь протягиваю руку к его лицу и, прежде чем он успеет меня остановить, снимаю очки. Я резко втягиваю воздух от увиденного. Весь его глаз заплыл от огромного синяка.

— Кто это сделал? — спрашиваю я, чуть касаясь фингала большим пальцем.

— Напоролся на кое-чей кулак, — шутя отвечает Джордж.

Я не смеюсь, а лишь хмурюсь, надеясь услышать нормальный ответ.

— Тейт, — довольно мягко произносит парень, — это неважно. Синяк со временем пройдет, давай не будем об этом.

Он спокойно забирает у меня очки и надевает их обратно, тем самым говоря, что тема закрыта. На его лицо возвращается игривая улыбка, и я тоже стараюсь улыбнуться. Всю дорогу до их школы мы не разговариваем, хотя мне так и хочется узнать, что случилось. Может, Джордж порой и перегибает палку, но он мой друг, и я за него переживаю.

Подъехав к школе, мы выходим, и я сразу же вижу всю нашу компанию. Они все, кроме Вэнса и Габриэллы, машут мне с радостными улыбками. Я не обращаю внимание на то, что Вэнс и Габриэлла откровенно игнорируют наше появление, а просто подхожу к ребятам и обнимаю их. Девушки выглядят просто прекрасно. На Саммер довольно простое платье чуть выше колена, которое показывает все её достоинства. Бюст без лямок украшен камнями, из-за чего на свету она действительно похожа на солнце, а снизу очень пышная юбка, в которой она кружится перед своей парой. Алексис надела же более вызывающее платье. Оно темно-синего цвета и очень обтягивающее, поэтому каждый мимо проходящий парень не может оторвать от нее глаз. Платье имеет кружевные вставки, а также оно полностью покрыто пайетками. Глубокий фигурный вырез спереди, и открытая спина сзади. Все как надо. К тому же оно очень короткое, что создает акцент на ногах Алексис, на которых красуются туфли на очень высоком каблуке. Вау, как она собирается танцевать в них? Бекки же сделала акцент на чем-то простом, но не менее красивом. Топ с бретельками выполнен в мелком цветочном принте, а снизу пышная юбка-солнце черного цвета. Образ дополняет широкой пояс, но эффектнее всего смотрится прическа. Коса заменяет ей ободок, а сзади развеваются локоны, которые украшены различными лентами и цветами. Парни рядом с Алексис и Саммер выглядят абсолютно одинаково за исключением цвета рубашки. На одном она белого цвета, а на другом – светло-бананового цвета. Бекки и Итан не могут оторвать друг от друга взгляда, и я думаю, что, наверное, это и есть любовь. Габриэлла, на голове которой красуется диадема, в своем серебристом переливающемся платье в пол и Вэнс в костюме, подходящем в тон платью Габриэллы, выглядят по-настоящему величественно, но больше всего меня поражают искры напряжения между Вэнсом и Джорджем. Они не здороваются, как обычно, а лишь кивают друг другу. Здесь явно что-то не так, но я не успеваю подумать об этом, потому что мы направляемся в школу.

Я держусь за согнутую в локте руку Джорджа и, когда мы заходим в спортзал, вижу очень много людей. Справа стоит большой стол с закусками и напитками, а на другом конце зала – сцена. Это довольно странно, потому что девочки говорили мне, что все решили позвать диджея, которого я не вижу.

— Тебе что-нибудь принести? — спрашивает меня Джордж.

— Нет, спасибо, я бы с удовольствием потанцевала, — с улыбкой отвечаю я.

Он поднимает очки, подмигивает мне и произносит:

— Тогда я вернусь как можно быстрее.

Я смеюсь и качаю головой. Мы с девочками остаемся наедине и начинаем танцевать. Я решаю спросить у Алексис, знает ли она что-нибудь:

— Слушай, ты не знаешь, что случилось между Вэнсом и Джорджем?

Она отрицательно мотает головой, но я вижу, что она что-то скрывает. Я решаю, что разберусь с этим позже, а сама продолжаю танцевать. Кто-то начинает прижиматься ко мне сзади, и я обираюсь уже ударить этого человека, но обернувшись, вижу Джорджа, поэтому лишь произношу:

— Не так близко.

Он немного отдаляется от меня, и мы продолжаем танцевать. Мельком я поглядываю на Вэнсу и Габриэллу, которые сейчас трутся друг о друга, и меня охватывает злость и грусть. Теперь правило «Не так близко» меня не касается, и я приближаюсь к Джорджу почти вплотную. Вначале он непонимающе на меня смотрит, но затем кладет руки мне на талию, и мы начинаем двигаться. Это становится похоже на соревнование, потому что Вэнс в ту же секунду начинает что-то шептать на ухо Габриэлле, из-за чего она начинает кивать головой и, прикусывая свои губы, улыбаться. Я приближаю свое лицо к Джорджу настолько близко, что чувствую его дыхание около своих губ. «Сейчас или никогда» думаю я и приближаю его губы к своим, но потом меня будто ударяет током, и я понимаю, что допускаю ошибку. Они не стоят того, чтобы я превратила свой поцелуй во что-то не значительное, наполненное гордостью и мыслями о том, что мне нужно кому-то что-то доказать.

Глаза Джорджа все еще закрыты, а губы приоткрыты, но, когда я отстраняюсь, как будто возвращается прежний Джордж. Я дарю ему извинительную улыбку, но он даже не обращает на это внимание, а лишь улыбается, будто всего несколько секунд назад я не пыталась поцеловать его. На оставшихся песнях я танцую со своими друзьями, даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть на Вэнса и Габриэллу.

Когда начинается медленный танец, Джордж протягивает руку, и я с удовольствием принимаю его приглашение. Мы в мгновение оказываемся в центре зала, и Джордж кладет одну руку мне на талию, а другой берет мою руку. Мы стоим достаточно близко, но все еще сохраняем дистанцию, что меня устраивает. Джордж очень хороший танцор, поэтому весь танец он ведет и помогает мне не отдавить ему ноги. Мы смеемся и разговариваем, и я на самом деле расслабляюсь. Джордж может быть очень хорошим парнем, когда не отпускает пошлые шуточки и не хамит. Мне кажется, что под маской этого крутого парня скрывается очень ранимый парень. Я решаю, что должна сказать ему об этом.

— Знаешь, ты мне нравишься, когда не ведешь себя, как тупая задница.

Он, улыбаясь, произносит:

— Тупая задница, Тейт? Эта тупая задница пригласила тебя на бал, а у нее, может, были огромные планы на одну очень крутую девчонку. Я оскорблен до глубины души.

— Хорошо-хорошо, — смеясь, отвечаю я, а затем шепотом говорю, опуская глаза на наши ноги. — Спасибо, что пригласил.

— Обращайся, мы ведь друзья, верно?

— Верно, — с улыбкой киваю я.

После закончившегося медленного танца музыка больше не играет, и все взгляды устремляются на сцену, на которой стоит Вэнс с гитарой.

— Я спою для вас несколько песен, вы не против? — обращается он к залу.

Все начинают громко кричать, и Вэнс начинает играть «Starboy». Все начинают махать руками в разные стороны, а я не могу оторвать глаз от сцены. Вэнс стоит там такой красивый, такой уверенный, а от его голоса по моей коже проходят мурашки. Он играет еще несколько песен, а затем произносит:

— А сейчас я хотел бы спеть, которую помогла написать мне моя подруга. Тейт, ты не поднимешься сюда?

Взгляды моих друзей, а затем и прожектора устремляются на меня. Я начинаю делать медленные шаги в сторону сцены, пытаясь поймать поддержку во взгляде моих подруг, но все, кроме Алексис, стоят в шоке. Она улыбается мне, и, как только я поднимаюсь на сцену, мне протягивают микрофон.

Вэнс начинает играть мелодию, которую мы с ним сочинили, и я начинаю петь. В некоторые моменты я смотрю на Вэнса и ловлю его взгляд на себя. Наши голоса сливаются, создавая единый звук, и, поворачиваясь друг к другу, мы подходим ближе. Когда песня заканчивается, мы стоим настолько близко, что единственное, на что я могу смотреть – это его лицо. Всего несколько сантиметров, и мои губы окажутся на его. Всего несколько сантиметров, и все может измениться. Мне кажется, что Вэнс хочет этого так же сильно, как и я. Но резко в наш мир врывается оказавшаяся на сцене Габриэлла, которая отталкивает меня и целует Вэнса.

С трясущимися руками и быстро бьющимся сердцем я спускаюсь в зал и иду к выходу, понимая, что только что окончательно и бесповоротно влюбилась в Вэнса.

Глава 13

Я не выхожу из комнаты уже несколько часов, пытаясь успокоить себя и собрать мысли в кучу, а затем слышу, как дверь в комнату открывается и кто-то заходит. Мне на самом деле сейчас не хочется ни с кем разговаривать, но, повернувшись, вижу, как мама садится на кровать.

— Милая, что случилось?

— Я просто... — я принимаю сидячее положение и начинаю убирать ворсинки с покрывала. — Мам, мне страшно. Сегодня, когда я была с Айзеком, я почувствовала то, чего не было с того момента, как Вэнс ушел. С ним мне показалось, что я снова могу полюбить, но что если мне снова будет больно? Я не думаю, что я смогу справиться с этим еще раз. Я боюсь, что, если я откроюсь этому чувству снова, я могу потерять все.

Мама притягивает меня к себе и начинает гладить по волосам:

— Ах, Тейт, если бы мы могли знать, но это то, что мы делаем. Рискуем ради любви. Я ведь тоже была не уверена в твоем отце, мне было страшно, я была молода. Но я рискнула, потому что я знала, что он стоит этого. Потому что я любила его. И если ты правда начинаешь что-то чувствовать к этому мальчику, то не бойся. Я знаю тебя. Ты способна справиться со всем, что тебе уготовано.

Я не замечаю, как по моей щеке медленно катится одинокая слеза, а еще крепче прижимаюсь к маме.

— Спасибо, мам. И ты права, я должна попробовать, — с улыбкой произношу я.

Она кладет мою голову себе на колени и гладит по волосам, пока я не засыпаю.

Проснувшись в воскресенье утром, я чувствую себя отдохнувшей и как будто заново родившейся. Я решаю написать Айзеку и спросить, послушал ли он диск. Ответ приходит довольно быстро и заставляет меня улыбаться:

Мне хочется написать что-то подобное, но я лишь отправляю «Я рада» и открываю контакты. Я смотрю на имена своих подруг, с которыми не общалась уже полгода, и думаю, что, может, мне пора это изменить. Я не должна была их отталкивать, так как они не были виноваты. Они ведь мои подруги, они бы обязательно поддержали меня, но тогда мне хотелось, чтобы с ним меня ничего не связывало. Не замечаю, как нажала на имя Бекки, и хочу уже отключить, но тут слышу голос:

— Алло, Тейт?

Я медленно подношу трубку к уху и почти что шепотом произношу:

— Привет, Бекки.

— Подожди минутку, хорошо?

— Да, конечно.

Может, это была плохая идея, и она не хочет со мной разговаривать? Но затем я слышу, как она зовет Алексис и Саммер, и в груди у меня что-то сжимается от того, что я могла бы сейчас быть с ними, а не чувствовать всю эту неловкость.

— Привет, Тейт! — кричит в трубку Алексис.

— Как у тебя дела? — спрашивает Саммер.

— Я в порядке, а как у вас дела?

— Без тебя... — Алексис делает паузу. — Без тебя все не так. Мы скучаем.

Я убеждаю себя, что я не заплачу, а лишь произношу:

— Я тоже. Простите, что оттолкнула вас тогда. И если вы меня простите, можем ли мы снова стать друзьями?

Я слышу, как кто-то из них всхлипывает, а затем Бекки отвечает:

— Конечно, Тейт. И ты нас прости, нам нужно было больше стараться поддерживать тебя, а не отказываться от дружбы, как только ты нас оттолкнула.

— Вы не виноваты, девочки. Все хорошо, ладно?

— Хорошо, — отвечают они вместе.

— Как насчет того, чтобы завтра после школы встретиться в Rosedale Center? — спрашивает Саммер.

— Было бы отлично.

— Тогда до завтра, — говорят девчонки и отключаются.

Весь оставшийся день я провожу за домашней работой, то и дело отвлекаясь на сообщения от Айзека. Он спрашивает меня о музыке, увлечениях, а я в ответ интересуюсь рисованием. Нам хочется узнать друг о друге все, так что вечером я засыпаю с улыбкой на лице и телефоном в руке.

Утром понедельника я впервые радуюсь школе, поэтому решаю надеть что-то на меня не похожее. Подойдя к шкафу, я выбираю бордовый теплый свитер, так как сегодня обещали похолодание, темные джинсы с потертостями в некоторых местах, а на ноги решаю надеть черные ботильоны со шнуровкой. У них не очень высокий каблук, так что я могу спокойно в них ходить и не поскользнусь.

Я даже решила немного завить волосы, а передние пряди заколоть назад. Решаю, что если меняюсь, то рискую, поэтому немного подкрашиваю глаза, из-за чего они становятся еще более голубого цвета. Когда я спускаюсь вниз, все члены моей семьи, кроме мамы, непонимающе на меня смотрят.

— Тебе очень идет, милая, — произносит мама с такой теплой улыбкой, что мне самой хочется улыбнуться.

Я киваю ей, беру пальто и выхожу на улицу как раз вовремя, потому что Маркус только что припарковался у дома. Посмотрев на меня, он потирает глаза, а затем спрашивает:

— Кто это такая? Я тебя совсем не узнаю.

— Решила рискнуть, — с улыбкой отвечаю я. — Нравится?

— Очень напоминает прежнюю Тейт, так что да, нравится, — на ходу говорит он.

Мы садимся в машину, и он спрашивает:

— А эти изменения как-нибудь связаны с голубоглазым парнем, с которым ты провела последние несколько дней?

Я заливаюсь краской, потому что понимаю, что он прав. Маркус замечает это и еще больше улыбается.

— Значит я прав. Это хорошо, Тейт. Мне необязательно знать подробности, но если он тебя обидит, ему же будет хуже.

Я не успеваю ничего ответить, так как мы подъезжаем к школе, и прямо у входа я замечаю Айзека, которых в руках держит букет с цветами.

— Он явно кого-то ждет, — с намеком в голосе произносит Маркус.

Я ничего ему не отвечаю, а лишь выхожу из машины и направляюсь в сторону Айзека. Он не сразу замечает меня, но, как только видит, широко улыбается. Я иду, боясь запнуться и при этом чувствуя, как по всему телу распространяется тепло.

— Привет, — говорю я, подойдя к Айзеку.

— Привет, — он протягивает мне цветы, — это тебе. Ты сегодня выглядишь по-другому.

— Спасибо, — принимаю цветы и неловко переминаюсь с ноги на ноги, не совсем понимая, что ещё я должна сказать.

Чтобы тишина не выглядела совсем пугающей, я опускаю глаза на букет и вижу несколько лилий и ромашки. Я улыбаюсь, как идиотка, потому что точно помню, как вчера он спрашивал, какие цветы я люблю. Будь это кто-то другой, я бы подумала, что этому человеку что-то надо, но с Айзеком все по-другому. С ним я чувствую так же комфортно, как и с Маркусом, и какая-то часть меня даже думает, что, возможно, у нас что-нибудь получится. Я не думаю, что сейчас готова к каким-либо отношениям, но быть с Айзеком просто.

Я поднимаю голову, чтобы прервать наше молчание, но тут кто-то резко толкает меня, и букет падает на землю. Если бы Айзек вовремя не схватил меня, я бы наверняка тоже оказалась на земле.

— Ты в порядке? — спрашивает он меня.

— Все хорошо.

— Чувак, извинись перед девушкой, — обращается к кому-то Айзек.

— Нет.

От одного этого голоса по моему телу проходят мурашки, так что, подняв глаза, я вижу Вэнса, который стоит около нас. Он возвышается над Айзеком, поэтому я решаю вмешаться в разговор:

— Айзек, все хорошо. Я уверена, что он нечаянно.

Я даже не смотрю на Вэнса, но по тому, как мое тело реагирует на него, чувствую, как он приблизился к нам.

— В следующий раз вам не стоит стоять прямо у входа, мало ли что.

И он заходит в школу. Айзек собирается уже пойти за ним, но я останавливаю его.

— Не надо, Айзек. Он просто провоцирует тебя.

К нам подбегает Маркус, который переводя взгляд с меня на Айзека, говорит:

— Мне нужно украсть Тейт.

Не дождавшись ответа, он тащит меня подальше от посторонних лиц, так что, как только мы остаемся одни, он выдает:

— Тейт, ты как? Нормально? Я все видел.

— Все в порядке, Маркус. Честно.

— Вэнс выглядел как псих, когда увидел вас с Айзеком.

Что это значит? Почему он ведет себя так, будто я что-то значу для него? Я стараюсь говорить равнодушным голосом:

— Я не намерена участвовать в его играх.

В голове у меня бардак, но скоро начнется урок, так что мы с Маркусом расходимся на свои занятия. Зайдя в кабинет, я сажусь на первую парту и кладу букет на стол. Мисс Паркер, как обычно, опаздывает, так что все громко разговаривают. Я возвращаю свой взгляд на букет, лепестки которого в некоторых местах помялись.

Провожу по ним пальцами, пытаясь разгладить. У меня такое чувство, будто они оставили на себе след той пустоты, что слышалась в голосе Вэнса и присутствовала в его движениях. От букета меня отвлекает неожиданно приземлившийся на парту самолетик с моим именем на крыле. Я открываю её и вижу все тот же почерк:

«Cause I wonder where you are

And I wonder what you do

Are you somewhere feeling lonely

Or is someone loving you

Tell me how to win your heart

For I haven't got a clue

But let me start by saying

I love you»[6]

Скажи мне, что сделать, чтобы завоевать твое сердце.

Я оборачиваюсь в надежде увидеть хоть кого-нибудь, кто бы смотрел на меня, но ничего. Все заняты своими делами. Тогда я ничего не понимаю. Зачем посылать записку, когда не собираешься выдавать себя? Мисс Паркер заходит в кабинет со своей доброжелательной улыбкой и сразу же пишет на доске «Дуэты». Она кладет листочек на мою парту и произносит:

— Напишите свои имена и фамилии на этом листочке. А затем я разделю вас на дуэты, и вы приготовите песню.

Как только лист оказывается в руках мисс Паркер, она пишет наши имена на заранее приготовленных бумажках и, перемешивая, кидает их в шляпу. В этот раз она начинает с конца, и я скрещиваю пальцы, чтобы мне не хватило пары, ну или попался бы кто-нибудь нормальный.

— Линдси Янг, присоединись, пожалуйста, к Александре Уильямс.

Девочки садятся вместе, а мисс Паркер продолжает:

— Гарри Янг будет петь с Доминикой.

Доминика, сидящая рядом со мной, встает и пересаживается к Гарри, который даже не слушает мисс Паркер.

— Тейт Эмерсон, вы будете работать в паре вместе с Вэнсом Сандерсоном.

Как только я слышу его имя, резко выпаливаю:

— Я не могу.

— Если хотите закрыть мой предмет, то сможете.

Вэнс садится на место Доминики, а я даже не удостаиваю его вниманием. Оставшееся распределение проходит быстро, так что, когда мисс Паркер, заканчивает, она говорит:

— Я хочу от вас хорошего результата. Мне не нужны задания на отвали, поэтому советую вам получше узнать вашего партнера и подобрать песню, описывающую ваши чувства.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Вэнса, и думаю о том, что я знаю, какие чувства испытываю к нему. Как только он оборачивается в мою сторону, я сразу же сосредоточиваю все внимание на словах мисс Паркер.

— Лучший дуэт получит действительно хороший приз, так что я жду от вас хорошей работы. Можете начинать. У вас есть ровно две недели.

Я не делаю никаких попыток, чтобы заговорить с Вэнсом, да к тому же все еще зла на него.

— Как думаешь, может, нам стоит разговаривать, чтобы начать подготовку?

— Как думаешь, мне хочется с тобой разговаривать? — язвительно отвечаю я.

Он все еще спокойно и равнодушно произносит:

— Ну тебе придется, если, как сказала мисс Паркер, ты хочешь получить зачет.

Я выдыхаю, потому что знаю, что он прав, так что я поворачиваюсь к нему и говорю:

— Начинай. Расскажи мне о себе, Вэнс. Интересно послушать.

— Что ты хочешь узнать, Тейт? Я думал, что мы все друг о друге знаем. Например, сейчас ты злишься. Я знаю это, потому что, смотря на меня, тебе хочется закатить глаза или чем-нибудь долбануть меня. Как я и сказал в прошлый раз, твой взгляд всегда выдает тебя. Ты не умеешь прятать свои эмоции, и это всегда было твоей силой и в то же время слабостью, — Вэнс бросает взгляд на букет, а затем возвращается к моему лицу. — Он никогда не станет моей заменой. Никто не знает тебя лучше, чем я.

Это выбивает меня из колеи, и я крепко сжимаю руки, потому что не хочу, чтобы он был прав. Я пытаюсь не потерять ту хватку, которую имела в самом начале, и произношу:

— Айзек никогда не будет твоей заменой, потому что он лучше тебя. Не пытайся использовать наши прошлые отношения против меня. Ты знал ту прежнюю Тейт, но после того, как ты поступил, я изменилась. Может быть, ты все еще можешь понять мои эмоции, но ты никогда не поймешь меня по-настоящему, потому что тогда бы ты понял, что сейчас каждой фиброй своей души я чувствую к тебе отвращение. Я думала, что знаю тебя, но как оказалось, я была для тебя обузой, которая только раздражала тебя. Так что теперь ты для меня просто мудак, который использовал меня.

И к которому у меня все еще есть чувства. Это ему знать необязательно, но мне кажется, что мои слова что-то задели в нем. Его стены, которые он постоянно воздвигает, рушатся, и впервые я читаю в его глазах боль и что-то, похожее на сожаление. Кажется, что его взгляд устремлён куда-то далеко, и он что-то вспоминает. Возможно я была довольна груба, но сейчас мне бы хотелось узнать, что же причиняет ему такую боль. Если бы я могла простить его, если бы мои собственные раны не напоминали о себе в его присутствии.

Я вижу, что у него есть вещи, которые до сих пор не дают ему жить, но у меня тоже есть свои, и все они связаны с ним. Если бы я могла так легко залечить их, то сейчас мы бы просто сделали вид, что того дня не было, и жизнь не развела нас по разные стороны. Но теперь я просто не думаю, что смогу забыть, как он поступил. Он врал мне, он играл мною, и больше я на это не куплюсь.

Мы отворачиваемся друг от друга и не пытаемся больше заговорить, потому что оба вернулись в свои темные дни, и оставшуюся часть урока я думаю о поступлении. Я отправила свои документы в несколько музыкальных колледжей Нью-Йорка, так что в ближайшие дни мне должны прийти письма о том, прошла ли я хотя бы на прослушивание. Конечно, я жду ответа от каждого колледжа, но моя мечта – поступить в школу искусств Тиш. Я бросаю взгляд на Вэнса, вспоминая о том, как впервые рассказала ему об этом. Он тогда заверил меня, что я обязательно поступлю, а он поступит в Колумбийский университет, и Нью-Йорк станет нашим убежищем.

Конечно, теперь я понимаю, что все это было лишь притворство, но было здорово думать об этом. Думать о нашем будущем. Только теперь эти мысли и мечты остались в прошлом, но я и мое будущее все еще в моих руках, так что мне очень важно получить хорошую оценку за это выступление, чтобы мисс Паркер замолвила за меня словечко. Возможно, это было нечестно, но если у меня получится, то это обеспечит мне еще больше шансов для поступления, потому что, прежде чем начать работу в нашей школе, она много лет преподавала именно в той консерватории, в которую я мечтаю поступить. К ее мнению до сих пор прослушиваются, и я знаю, что она помогла некоторым выпускникам, которые сейчас учатся в школе искусств. Нью-Йоркского университета. Поэтому мне в любом случае придется работать с Вэнсом, о чем нам еще придется договориться.

После урока я и Вэнс, ни слова не говоря, расходимся в разные стороны. У меня сейчас мировая история с Маркусом, что очень кстати, потому что мне нужно с ним поговорить. Зайдя в кабинет, я сажусь на наше место и слышу звук приходящего сообщения.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману