На мой взгляд, наш любимый отец перещеголял Гитлера».

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 10Следующая ⇒

После суда Кашина отправили в тюрьму Арзамаса. Время пребывания в заключении он описывает с ужасом. «Надзиратель открыл дверь, и я ужаснулся  – камера была битком набита людьми, казалось, что мне нет места, люди стояли в дверях. …Раньше я немало читал всяких тюремных приключений, но этого не ожидал, тем более современные болтуны, проповедники всех мастей говорили, что советская тюрьма не является средством наказания, а служит средством перевоспитания. Тут же камера напоминала шкарду заготскота, забитую до отказа скотом. Хотя в недалёком прошлом она имела в двух стенах по 4 больших окна, теперь в одной стене они были начисто заложены кирпичом, а в другой оставлено в верхней части не более полметра, да и этот просвет снаружи был закрыт козырьком из досок. Вдоль двух стен стояли двухъярусные нары, на них впритирку лежали люди, проход на полу между нарами также был забит людьми. На ночь забирались под нары, не убравшиеся в полулежачем, сидячем виде спали в проходе. Несмотря на морозы, тюрьма не отапливалась, в окнах были дыры, а люди на верхних нарах спали, лежали в одних кальсонах. Невольно думалось, а что же будет летом, коль зимой в камере жара. В уборную выпускали два раза в сутки, утром и вечером, в остальное время в камере стояла деревянная кадка – «параша». Когда приносили еду, то кадку выносили в коридор. Подходили за пищей по одному гуськом вдоль нар по кругу в одну сторону по часовой стрелке. Получив пищу, беспрестанно двигаясь, на ходу съедали суп и кашу, при втором или третьем заходе сдавали миски, не нарушая движения, каждый двигался к своему месту, встречь круга невозможно было пройти даже на полметра.

В таких кошмарных условиях встретил я канун 20-летия Октября и сам великий праздник, а вечером воочию увидел средство воспитания. Какой-то старик, видимо, помешался от окружающей обстановки, принялся стучать в дверь и кричать, чтобы его выпустили домой, так как у него дома замёрзнут цветы. Открыв дверь, тюремщик начал избивать старика. Среди камеры поднялся ропот, тогда тюремщик вытащил старика в коридор, там его избили до потери сознания, втащили в камеру и бросили под нары».

«Снова тюрьма в Арзамасе».  

После Саровского лагеря, Кашина вновь отправили в тюрьму в Арзамас. Но у него уже был опыт, и притом там оказались знакомые, которые были ранее его отправлены из Сарова. Они располагались на верхних нарах и по блату устроили туда и его. «Находясь на нарах, сверху хорошо было наблюдать людей, расположенных вплотную на полу. Понятно, что на полу в большинстве своём располагались пожилые и старики, которые день и ночь ждали амнистии, поэтому всё время готовились домой, а поэтому с раннего утра устраивали всевозможную торговлю, меняли бельё, портянки, полотенца и прочее барахло. Больно было смотреть на этот своеобразный рынок и на напрасные сборы людей домой. В действительности большинство из них так и не увидело дома. Хотя оснований для амнистий было предостаточно: 20 лет Октября, первые свободные выборы, 20 лет Красной Армии, и все-таки амнистии почти не было, так велика была злоба или страх сына грузинского сапожника (Сталина) за свое благополучие, тюрьмы продолжали набивать народом.

Рассказывали об ужасных порядках, царивших в наших тюрьмах. Например, в Сухобезводном по пути к месту работы конвоиры для забавы убивали заключённых, особенно чем-либо не понравившихся конвою. Делалось это гнусное убийство так. На ходу конвоир неожиданно снимал шапку с заключенного и со смехом кидал её в сторону, последний бежал за шапкой, тут его и убивали, так как по уставу считалось, что шаг вправо, шаг влево от колонны считается побегом, в результате убийство невиновного человека было законным. Рассказывали об ужасных пытках в застенках НКВД, там людей сажают по шею в холодную воду, загоняют под ногти иглы, выкручивают руки, применяют и прочие ухищренные пытки, вынуждая людей подписывать на себя смертные приговоры. Один из заключенных рассказывал об издевательствах на Соловках. Он говорил, что непонравившегося человека в нательном белье выводили на улицу и заживо замораживали, обливая водой. Невольно думалось, нормальный ли этот человек – Великий, Любимый проводник Ленинских заветов, не сошел ли он с ума, может быть, его место не в Кремле, а в Ляхове (колония умалишенных у Горького). Всё окружающее говорило или за его сумасшествие, или за природную кровожадность, ничуть не уступающую кровожадности вновь появившегося на земле зверя – Гитлера, и трудно было сказать, кто у кого учился в зверствах и издевательствах над своим народом. На мой взгляд, наш любимый отец перещеголял Гитлера».

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману