Ошо Почему я против философии

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 71Следующая ⇒

ЛИСА

Воин признает существование высших сил, которые направляют его и другие существа. Эти силы диктуют обстоятельства как жизни, так и смерти.

Глава вторая. Свойства слов.

Чтобы поведать истину, нужны двое - рассказчик и слушатель. Генри Дэвид Торо

Как я уже говорил во введении к этой книге, учения Толтеков невозможно понять во всей полноте, если не рассматривать их в особом контексте, в их собственной системе отсчета. В понятиях Толтеков подобная система отсчета называется взглядом на мир и зависит от положения точки сборки человека, которую при определенных обстоятельствах можно заставить перемещаться, что приводит к иному взгляду на мир.

Обычно точка сборки жестко зафиксирована, и поэтому каждый человек имеет только одну точку отсчета, в соответствии с которой естественным образом определяются любые полученные им знания и опыт. По этой причине для перехода к подлинному учению совершенно необходимо ввести и определить некоторые фундаментальные принципы.

Первый принцип, который следует описать, связан со словами и их использованием. Способ нашего видения мира в Целом и знания о нем в частности зависят от того, как мы понимаем и используем слова. Следует подчеркнуть, что слова, независимо от того, насколько тщательно они выбираются, всегда скрывают истину. (НАМЕКНУЛ ОБ ЭТОМ Министр пропаганды Йозеф Геббельс«Пушки нас делают сильными, масло — всего лишь толстыми».) Этому факту никогда не придается особое значение - человек вновь и вновь спотыкается о слова, так как еще не видит в них те символы, которые они собой представляют, и потому слышит и читает слова в контексте своей социальной обусловленности.

ОШИБКА ЧЕЛОВЕКА В ТОМ, ЧТО ОН ВСЕГДА ИЩЕТ ОБЪЯСНЕНИЙ, ПОДДЕРЖИВАЮЩИХ ЕГО ОБРАЗ МЫШЛЕНИЯ, ЕГО ВЗГЛЯД НА МИР.

Что касается использования слов и попытки увидеть в них то, чем они в действительности являются, то следует осознавать, что существует три типа плохих привычек, в которых человек индульгирует опять и опять.

КОГДА ЧЕЛОВЕК СТАЛКИВАЕТСЯ С ЧЕМ-ТО ВЫХОДЯЩИМ ЗА РАМКИ ПРИВЫЧНОГО, ОН ВСЕГДА ПРИБЕГАЕТ К ОДНОМУ ИЗ ТРЕХ ТИПОВ ПЛОХИХ ПРИВЫЧЕК: ФАНАТИК ИГНОРИРУЕТ СЛУЧИВШЕЕСЯ И ДЕЛАЕТ ВИД, БУДТО НИЧЕГО НЕ ПРОИЗОШЛО.

ВЕРУЮЩИЙ ЧЕЛОВЕК ПРИНИМАЕТ СЛУЧИВШЕЕСЯ ЗА ЧИСТУЮ МОНЕТУ, СЧИТАЯ, ЧТО ОН ПОНИМАЕТ ПРОИСХОДЯЩЕЕ.

ГЛУПЕЦ ОЗАДАЧЕН СЛУЧИВШИМСЯ И НЕ ЗНАЕТ, ПРИНЯТЬ ЕГО ИЛИ ОТБРОСИТЬ, И ПОТОМУ ОН СТАНОВИТСЯ ОДЕРЖИМЫМ СВОИМИ ВОПРОСАМИ.

Если читатель хочет понять и оценить учения Толтеков, ему следует старательно избегать этих дурных привычек и занимать позицию воина.

КОГДА ВОИН СТАЛКИВАЕТСЯ С ЧЕМ-ТО НЕОБЫЧНЫМ, ОН ВЕДЕТ СЕБЯ ТАК, СЛОВНО НИЧЕГО НЕ ПРОИЗОШЛО, ПОТОМУ ЧТО ОН НЕ ВЕРИТ НИ ВО ЧТО ВО ИМЯ САМОЙ ВЕРЫ. ХОТЯ ВОИН ПРИНИМАЕТ ВСЕ ЗА ЧИСТУЮ МОНЕТУ, ОН НЕ ОБРАЩАЕТ НА ЭТО ВНИМАНИЯ, ТАК КАК ЗНАЕТ, ЧТО МИР ЯВЛЯЕТСЯ СОВСЕМ НЕ ТАКИМ, КАКИМ ВЫГЛЯДИТ. ПО ЭТОЙ ПРИЧИНЕ ВОИН ВЕДЕТ СЕБЯ ТАК, СЛОВНО КОНТРОЛИРУЕТ СИТУАЦИЮ, ДА ЖЕ ЕСЛИ НА САМОМ ДЕЛЕ ОН СОВЕРШЕННО ОЗАДАЧЕН, ПОСКОЛЬКУ БЛАГОДАРЯ ТАКОМУ ПОВЕДЕНИЮ ОН ИЗБЕГАЕТ ЗАМЕШАТЕЛЬСТВА, ВЫЗВАННОГО ОДЕРЖИМОСТЬЮ.

Давайте посмотрим, как это происходит, использовав в качестве примера историю Толтеков, описанную в начале книги. Фанатики считают эту историю фантастической и не придают ей никакого значения. С другой стороны, верующие люди могут принимать этот рассказ за чистую монету и считать его истинной правдой. Однако приходить в замешательство в отношении того, какие части этой истории выглядят правдоподобными, а какие неприемлемыми, значило бы становиться одержимым такими вопросами, ответы на которые лишь приводят к появлению еще большего числа вопросов. Задавать вопросы, на которые не существует ответа, -достаточно неплодотворное и глупое занятие.

В противоположность первым двум, воину присущ совершенно иной образ мышления, так как он очень хорошо знаком со свойством слов вводить в заблуждение и с тем фактом, что они всегда скрывают истину. По этой причине воин читает и слушает слова, принимая их за чистую монету, но ни на мгновение не начинает верить, что сами по себе слова являются той истиной, которую он ищет. Воин знает, что слова несут в себе истину точно так же, как чашка вмещает воду. Очевидно, у чашки и воды, которой она наполнена, нет ничего общего; точно так же нельзя сравнивать буквальное значение слов и ту истину, которую они несут в себе.

Рассмотрим пример понятия энергетического поля. Вероятно, нет никакой возможности понять этот термин в его буквальном значении, и все же нам приходится принимать его за чистую монету, так как это позволяет обогатиться знаниями.

Понятие "энергетическое поле" вызывает у рационального разума представление о каком-либо излучении, будь то свет, цвет, звук, магнитные свойства, электричество, осознание или любая другая форма излучения. Кроме того, подобное поле явно является трехмерным, хотя ничто в самом понятии не позволяет однозначно определить, какую именно форму принимает это поле. Является ли оно круглым, продолговатым, нитеподобным или сферическим? Понятие не объясняет ни то, откуда возникло это поле, ни то, какое воздействие оно оказывает. Нам не известно, распространяется ли оно линейно, пульсирует ли, изменяется или колеблется. Иными словами, мы не знаем предназначения этой энергии, и потому не можем сказать, какую роль она может играть для нас. Более того, нам не известно, не будет ли это энергетическое поле восприниматься иначе при наблюдении в рамках иной системы отсчета.

Очевидно, понятие "энергетическое поле" оказывает большую помощь в формулировании наших знаний, однако само по себе оно является совершенно неподходящим, если описывает то, что видящий способен постичь в одно мгновение. Действительно, видящий может написать целую диссертацию о том нечто, которое он увидел во всей его полноте за один миг восприятия. Вслед за этим он может написать другую диссертацию в попытках обосновать то, что он видел, затем еще одну о его значении, а потом много других - о возможных целях, приложениях и происхождении увиденного и так далее. После того как читатель таких диссертаций старательно прорвется сквозь все эти бесконечные описания, он по-прежнему не сможет ясно понять, что же на самом деде представляет собой энергетическое поле - по той простой причине, что он никогда его не видел и не замечал его воздействия.

Если бы воину приходилось прибегать к такому обучению, он, подобно любому человеку с улицы, безнадежно заблудился бы в лабиринте ничего не значащих слов. С другой стороны, если он видит и использует слова как символы увиденного, он начинает понимать, что слова представляют собой лишь трамплины к подлинному знанию, ключи позволяющие войти в настоящий новый мир восприятия.

Именно по этой причине воин принимает все за чистую монету, но ничему не верит. Это означает, что воин не придает значения буквальному значению слов, понимая, что они лишь скрывают истину, но при этом придает значение. Самим, словам, так как прекрасно знает, что при правильном использовании они приведут его к тому знанию, которое скрывают.

Поэтому говорят также, что воин никогда не верит во имя самой веры, так как знает, что мир не, таков, каким он выглядит. Таким образом, вчитываясь или вслушиваясь в слова, воин понимает, что он усваивает слова, в которые необходимо вникать или, строго говоря, придавать им звучание.

Такой процесс озвучивания известен как работа со звуком.

Работа со звуком представляет собой скорее деятельность сердца, чем работу разума. Она подразумевает умение распознавать и доверять тому странному ощущению, которое точнее всего описывается как вслушивание во что - то, что звучит правильно.

Восприимчивость к такому ощущению приводит к невероятному потоку знаний - знаний, которыми воин часто обладает, даже не подозревая об этом! Однако в такой момент всегда вмешивается разум, отрицающий это ощущение как воображаемое. Для таких мгновений существует хороший способ различения, который справедливо именуется обоюдоострым мечом. Различение подобного рода способно либо помочь воину достичь ясности, либо разрушить ново обретенные знания.

По этой причине воин ведет себя так, словно контролирует ситуацию, хотя на самом деле может быть совершенно озадачена поскольку признание ощущения знания и возникающее затем доверие к такому поднимающемуся от сердца знанию несет в себе наибольшую угрозу для рационального разума, который считает это покушением на его власть. Вследствие этого воин испытывает страх перед собственной иррациональностью и погружением в трясину фантазий. Единственный способ преодоления подобного страха заключается в том, чтобы действовать так, словно он контролирует ситуацию, поскольку, как бы парадоксально это ни звучало, метод "действовать так, словно" является самым лучшим способом успокоения рационального разума.

Следует подчеркнуть, что так называемое воображение представляет собой способность разума формировать образы - хотя это нечто большее, намного большее. Глубокая истина заключается в том, что простая картинка стоит миллиона слов! Архитектор может описать все, что он собирается построить, парой чертежей, еще проще сделать это, демонстрируя трехмерную модель. Сегодня такие модели с огромной легкостью выполняются с помощью компьютерной графики, но, благодаря способности разума формировать мысленные образы, их можно творить ничуть не хуже, намного быстрее и с большей гибкостью!

Разумеется, модель - не то же самое, что законченное сооружение в физическом мире, не менее справедливо и то, что мысленный образ знания еще не является обоснованным опытом на физическом плане, однако в обоих случаях именно воображение ведет к их материализации. Если бы Белл счел возникший у него мысленный образ телефона чистой фантазией, он никогда не смог бы создать реальный телефон! Подобным же образом, если бы видящие сочли то, что они видят как сдвиг точки сборки, чистой фантазией, современные воины по-прежнему не могли бы сдвигать свою точку сборки, а Толтеки, как и все остальные, оставались бы ограниченными единственной системой отсчета.

ВАЖНЫМ ПРИНЦИПОМ ВОИНА ЯВЛЯЕТСЯ ТО, ЧТО ОН ДОЛЖЕН ВЕРИТЬ, ТАК КАК ВЕРА ЯВЛЯЕТСЯ НЕОБХОДИМЫМ УСЛОВИЕМ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ.

Тот факт, что слова представляют собой лишь символическую форму, обеспечивающую более глубокое понимание, представляет собой одну из самых трудных концепций для любого человека.

В попытках сделать человеческий взгляд на мир более утонченным, лингвисты в течение долгих столетий определяли и переопределяли слова языка, добиваясь того, чтобы каждое слово, которым человек пользуется сегодня, имело фиксированные значения в рамках предписанного ему контекста. В результате слова обрели большую важность" чем то знание, которое они изначально должны были передавать.

Сегодня образованность человека оценивается по тому, как он говорит, а не по реальному содержанию сказанного. Слова стали более важными, чем само знание, а теория заняла привилегированное положение в жизни человека. Поразительно видеть ту власть слов и влияние человеческой речи, которые свойственны современному взгляду человека на Мир. Говорят, что после любого изреченного слова Вселенная уже никогда не становится прежней, если это так, то еще более справедливо было бы сказать, что с каждым произнесенным словом человеческий взгляд на мир становится все более жестким.

Когда бы человек ни столкнулся с чем-то новым, таким, что недоступно его рациональному разуму, он немедленно принимается описывать это и объяснять его словами. К тому времени, когда он завершает свои объяснения, случившееся занимает прочное и надежное положение в его взгляде на мир - в этом сила и ловушка слов.

Воин не может избежать использования слов но он способен избежать их ловушки. Он добивается этого, во - первых, сводя использование слов к необходимому минимуму, а во-вторых, - тщательно выбирая используемые слова. Воин знает, что все объяснения и описания относительны и связаны с выбранной им системой отсчета, но, поскольку все системы отсчета изменяются, воин не придает особого значения объяснениям как таковым. Для воина объяснение представляет собой нечто совершенно противоположное тому, что предполагает это слово, происходящее от слова ясность. Чтобы рассмотреть какое-либо слово более внимательно, это слово в буквальном смысле вырывают из его плоскости, из его подлинного контекста. В тот момент, когда понятие извлекается из контекста, собранная о нем информация неизбежно становится неполной, в большинстве случаев - совершенно неточной.

Единственным эффективным способом обхода этой ловушки слов является практика того, что именуется не-деланием^*. Слова можно использовать без опаски, если отказаться воспринимать их в буквальном значении и не забывать о том, что слова представляют собой лишь символы того знания, которое они скрывают.

На самом деле, единственная ценность слов заключается в том, что они заставляют нас думать шире и глубже, чем прежде. Слова являются инструментами, с помощью которых мы можем помогать другим исследовать неизвестное, и в этом отношении они по праву могут считаться чрезвычайно важными - хотя на этом их значимость и заканчивается. Более того, очень важно помнить, что способность слов раскрывать знание зависит только от опытности слушателя в использовании слов и связана с его пониманием их ценности.

Каким же должен быть подход человека к использованию слов!

Все вышесказанное достаточно подробно отвечает на этот вопрос, но следующее утверждение сделает его еще более понятным.

ВОИН НИКОГДА НЕ СОВЕРШАЕТ ОДНОЙ ГЛУПОЙ ОШИБКИ: ОН НЕ СЧИТАЕТ, ЧТО МИР ЯВЛЯЕТСЯ ИМЕННО ТАКИМ, КАКИМ ЕГО ОПИСЫВАЮТ СЛОВА.

ВОИН ЖИВЕТ ВЫЗОВОМ, И ДЛЯ НЕГО СЛОВА ЯВЛЯЮТСЯ ЛИШЬ ЕЩЕ ОДНИМ ВЫЗОВОМ, НЕ БОЛЬШЕ И НЕ МЕНЬШЕ.

Чтобы распознать вызов, кроющийся в словах, воин должен безупречно вслушиваться в их звучание, в их контекст и, важнее всего, - в то, что они подразумевают. Подлинное содержание слов заключается в том, что они подразумевают, а не в том абсолютном значении, которое они несут по определению. В Целом, воин способен видеть подлинное знание, скрытое в используемых человеком словах, - и не столько в самих словах, сколько в том, что они подразумевают. Чаще всего наиболее глубокое содержание можно извлечь из тех слов, которые говорящий не использовал, то есть из тех вопросов, которых он сознательно или неосознанно избежал.

Упражняясь в чтении между строк и вслушивании в невысказанные сообщения человеческой речи, воин начинает видеть.

Следует пояснить, что видение по сути своей не означает чего-то зрительного; скорее, это прямой поток знания, возникающий между говорящим и слушающим и даже между объектом и наблюдателем. Видящие объясняют его в терминах настройки энергетических полей, что вполне правильно с технической точки зрения; однако видение, начинается с признания воином того, что слова были изобретены только в качестве инструментов общения. Изначально слова были достаточно безвредны, затем они превратились в средства определения приемлемого для обоих собеседников взгляда на мир и, наконец, стали теми орудиями, с помощью которых один человек может добиваться власти над другими, даже над целым народом. Однако ни одного видящего невозможно подавить властью слов, и его чрезвычайно трудно удержать в плену жесткой системы отсчета или взгляда на мир.

Все видящие начинают свой путь одинаково. Поставив перед собой цель, разрушить фиксированность своего восприятия, проходящие обучение видящие начинают задавать себе вопросы обо всем вокруг. Эти вопросы не связаны с тем, истинно данное явление или нет, -видящие пытаются понять, что именно они еще не заметили, В этом заключается единственная разница между ученым и видящим, однако результаты их исследований оказываются совершенно различными.

Ученый пытается доказать любое положение в соответствии с жесткой системой отсчета и потому приходит к таким результатам, которые показывают правильность или неправильность, истинность или ложность таких положений. Видящий признающий изменяющуюся, подвижную Вселенную, в которой понятие абсолютного значения бессмысленно, пытается найти только применение сил Вселенной, не беспокоясь о том, чтобы объяснять их. Видящий знает, что объяснения достоверны только в пределах выбранной системы отсчета и потому не оказывают никакого влияния на те силы, которые он стремится использовать.

Прекрасным примером тому является использование воображения.

Ни один ортодоксальный ученый никогда не допустит, чтобы его обвинили в "выдумках". С другой стороны, видящий совершенно не беспокоится о своей репутации и потому стремится только к наилучшему использованию этого самого волшебного свойства человеческого разума.

"Ученый-интеллектуал" будет долгие дни и ночи биться, пытаясь доказать иди опровергнуть свои теории. И наоборот, видящего совершенно не волнуют такие доказательства, поскольку единственным необходимым для него доказательством является действенность его теории. В настоящее время ни ученые, ни видящие, не могут доказать существования точки сборки, однако, работая с ней, перемещая ее, видящий может делать то, на что не способен ученый. Для видящего само использование точки сборки является достаточным доказательством того, что она реальна, ощутима и ею можно манипулировать. С научной точки зрения, причудой воображения видящего вполне можно было бы счесть саму точку сборки, но не результаты ее использования!

Принципиальная разница между ученым и видящим заключается в их отношении к человеку и миру. Для большинства ученых все неизвестное может быть объяснено на определенной стадии в понятиях жесткой системы отсчета с использованием слов, формул и теорий. В целом, ученые рассматривают человека и мир как нечто фиксированное в рамках системы абсолютных ценностей, даже если эта система понимается ими не до конца. По этой причине человек и мир являются для ученого лишь интеллектуальным упражнением.

В противоположность этому, для видящего человек и мир являются самым поразительным сочетанием постоянно изменяющихся перестановок - удивительным чудом упорядоченности в рамках того, что можно описать только как хаос. И человек, и мир являются для видящего восхитительными загадками, которые, как ему известно, он никогда не сможет в полной мере постичь, поскольку любое понимание основано на жесткой системе отсчета, а калейдоскопические перемещения и перестановки, вызванные непрерывным движением, изменением и текучестью, не подчиняются логическому пониманию.

Ученый видит в словах надежду на возможность свести человека и Вселенную к понятной интеллектуальной формуле. Видящий обнаруживает в словах или, точнее, в том, что они подразумевают, возможность выразить свое восхищение поразительной загадочностью и глубиной человека и Вселенной. Различие ученого и видящего, проявляющееся в результатах их подходов, просто ошеломляет. Ученый ведет человечество к стерильной жизни и всевозрастающей скуке, видящий напоминает человеку о его бескрайнем наследии волшебного существа, живущего в удивительной и непознаваемой Вселенной.

Из-за своего страха перед неведомым человек непреднамеренно, хотя и по собственной воле, променял это восхищение на скуку, приключение на безопасность - и слова являются прекрасным тому свидетельством. Человеку намного более свойственно придерживаться абсолютного и понятного содержания слов, чем рисковать неизвестностью, задаваясь вопросами об обоснованности их буквального значения.

Воин, который является, во-первых, свободным существом, а вовторых, путешественником и первооткрывателем, всегда ищет скрытый вызов и загадку, которые таятся за буквальным значением слов.

В глубине своего сердца он ощущает, чувствует и просто знает, что любое слово несет в себе ключ к разгадке. По этой причине воин уделяет словам самое пристальное внимание, вновь и вновь мысленно повторяет их и обдумывает со всех сторон, пытаясь выявить все возможные смыслы, которые в них заключены. Для во ина принять слово в его буквальном значении означает немедленно оказаться в ловушке невежества и скуки - а это является для него бессмыслицей и нелепой тратой времени и энергии.

Все вышесказанное связано со взглядом Толтеков на использование слов. Однако не только Толтеки понимали слова таким образом. Ниже приведена подборка цитат из произведений лучших писателей и поэтов мира, которая показывает, как каждый из этих мастеров использует слова в своем особом стиле. Выбраны те писатели, которые используют слова в манере, наиболее напоминающей точку зрения Толтеков. В этом отношении приведенные отрывки помогут читателю лучше познакомиться с тем, как следует подходить к словам, если стремиться к выражению скрытой в них истины.

В качестве упражнения в образном обучении и способности читать между строк читателю предлагается попытаться выявить в этом разделе два различных основных подхода, используемых писателями. Эти два подхода будут подробно определены и описаны позже; сейчас достаточно будет сказать, что все люди естественным образом делятся на два особых типа, которые в традиции Толтеков называются сновидящими и сталкерами.

Сновидящим свойствен достаточно серьезный подход, особо подчеркивающий доброе, прекрасное и загадочное. С другой стороны, сталкеры более общительны, иногда даже болтливы, и уделяют большое внимание истинности, парадоксальности и юмору, временами доходящему до достаточно язвительной сатиры. Писатели обоих типов требуют от своих читателей разумного и внимательного подхода, поскольку ни одно из использованных здесь произведений не может восприниматься в буквальном смысле, и каждое слово, каждая фраза содержат глубокий подтекст. «ВОЗВРАЩЕНИЕ ВОИНОВ» ТЕУН МАРЕЗ.

ФИЛОСОФИЯ1

Историк и поэт отличаются друг от друга не речью – рифмованной или нерифмованной; их отличает то, что один говорит о случившемся, другой же о том, что могло бы случиться. Поэтому в поэзии больше философского, серьезного, чем в истории, ибо она показывает общее, тогда как история – только единичное. Аристотель

Философия, само это слово, означает любовь к мудрости, любовь к Истине. И двадцать пять веков назад она таковой и являлась. Это было время великих философов, таких как: Гаутама Будда, Шанкара, Махавира, Лао-цзы, Чжуан-цзы, Ли-цзы, Пифагор, Гераклит, Сократ, Заратустра. В то время философия была высочайшим полётом к Истине. Одним её крылом была наука, другим – религия. Религия не в смысле верований, догм и ритуалов, а в истинном значении этого слова – бытия в глубокой гармонии со всем существованием благодаря проникновению в суть человека. Современная философия стала просто тенью науки и утратила свою былую славу. Это больше не наука наук, больше не королева. Она становится всё более пустой. Она даже не может найти собственных вопросов, все её вопросы заимствованы. Философия – это умирающее явление. Неудивительно, если в один прекрасный день вы вдруг узнаете, что философия умерла. Она лежит на смертном одре. Я против философии, поскольку знаю всё это изнутри: я изучал философию, будучи студентом, и был профессором философии. Я знаю, как человек посвящённый, что наиболее бесполезное занятие на Земле – это философия; наиболее не созидательная, наиболее претенциозная. Но есть люди, склонные к философии, и если вы один из них, пожалуйста, отбросьте это, иначе вы и ваша энергия рассеются в пустоте. Философия поймала в свою ловушку многих людей и разрушила их жизни. Современный философ очень зауряден. Он не что иное, как профессор философии. Его философия - не наслаждение его жизни, это не песня, это не музыка, это не празднование. Вся его профессия зависит от заимствованных знаний, а моя работа направлена на то, чтобы помочь вам узнать Истину, узнать её единственно возможным путем – на собственном опыте. Когда вы узнаете, всё заимствованное исчезнет, станет неважным, бессмысленным, потеряет всё свое значение. И вместе с ним исчезнут все профессора философии. В настоящий момент вы уважаете их, чтите их, потому что чувствуете, что вы невежественны, и считаете их знающими. Слепой ведет слепого! Вы гораздо честнее их, ведь вы, по крайней мере, признаёте свою слепоту, а они не признаются в своем невежестве. Каким авторитетом они могут обладать? Авторитет должен исходить из своего собственного опыта. Это единственный источник авторитета. Они дурачат других людей и, возможно, самих себя. Это не настоящие философы, а, скорее, умствующие болваны. Философия – это разминка для ума, гимнастика для логики. Это – “бесполезная страсть”. Это похоже на шахматы – очень интеллектуальная игра, очень увлекательная, но бессмысленная. Это – игры с тенями, мыслями, концепциями. И в эту игру можно играть бесконечно, до тошноты – в ней не может быть конца. Один вопрос рождает другой, одно слово – другое, одна теория – другую теорию, и так до бесконечности. Философия ничего не даёт человеку. Она никогда еще не помогла кому бы то ни было познать Истину. Она не даёт человеку никакого радикального преобразования. Она только потакает вашему эго, даёт иллюзию всеобъем-лющего знания, не наделяя вас при этом никакой мудростью. Философия – это дерьмо! Это просто способ спрятать от себя собственное невежество за завесой заимствованных знаний. Но Истину можно познать только непосредственно – её нельзя узнать через книги или писания. Природу человека, природу существования можно познать только через себя, только через свой собственный опыт – другого пути нет. Философия – это псевдоявление, суррогат, и она мешает вам искать Истину, потому что вы начинаете увлекаться словами. Вы совершенно забываете, что Истина – не слово, любовь – не слово, Бог – не слово, свет – не слово. Философия подобна слепому, размышляющему о свете. Помогут ли ему теории и размышления о свете узнать свет? Знать о свете не означает “знать свет”. Знать свет – это совершенно другое явление. Для этого нужны глаза, нужен опыт, а не теории и размышления. Я не философ – я врач. Я хотел бы помочь вам раскрыть ваши глаза – они закрыты вашим умом, веки ума скрывают от вас Реальность. Вы слепы, но с вашими глазами все в порядке – просто поднимите веки вашего ума – и вы узнаете. И всё, что вам придётся узнать – это Бог. Бог – не вера, а переживание, переживание Истины, переживание Реальности. Для настоящего искателя заимствованных знаний недостаточно – он хочет видеть. Он не хочет размышлять о Боге или верить в Бога – он хочет встретить Бога. Его не удовлетворяет концепция Бога. Как может помочь концепция? Когда вы испытываете жажду, вас не может удовлетворить формула Н2О. На протяжении миллионов лет человек пьет воду, ничего не зная об Н2О, и вода его вполне удовлетворяет. Философия говорит о воде, а религия пьет. По этой причине я против философии, я всей душой за религию. Религия для меня – это проникновение, проникновение в красоту жизни, проникновение в ту необьятную тайну, которая нас окружает, проникновение в вашу собственную суть и суть других людей, в суть существования. У неё нет ничего общего ни с какой догмой, ни с какой верой, ни с каким культом. Религия состоит из опыта, экспериментирования; она столь же научна, как любая другая наука. Различие между религией и наукой лежит не вметодологии, а только в обьекте исследования. На самом деле, религия – это высшая наука, это наука наук, поскольку узнав свою настоящую природу, свою суть – вы узнаете природу и суть всего существования, познать которые другим путём просто невозможно. Религия означает: человек встаёт на ноги, принимает ответственность за своё существо; он начинает смотреть, искать и вдаваться в глубину вопроса “кто я?”. И подобное не должно быть всего лишь любопытством. Религия вне любопытства. Религия – это очень открытый, подлинный поиск, это исследование. Любопытство инфантильно, это всего лишь небольшой зуд в голове. Вам хочется почесаться, а потом вы испытываете облегчение. Философия и есть такое почёсывание, а религия занимается жизненно важными вопросами. В философии вы никогда не вовлекаетесь во что-то, вы всегда отстранены. Вы копите знания, но никогда не применяете их на практике. Вы играете с игрушками, это не вопрос жизни и смерти. Философия – это излишнее любопытство. Религия – это не любопытство, это очень искренний поиск. Жить, не зная себя – это почти то же самое, что быть мертвым. Упанишады делят людей на две категории: знающие свою сущность и убивающие всою сущность. Жить, не зная себя самого – вот настоящее самоубийство. И мы все живём, не зная самих себя. Мы совершенно не знаем, кто мы есть, откуда мы, почему мы есть, для какой цели мы есть, куда мы движемся, каков смысл жизни. Мы ничего не знаем о самих себе. Фрейд написал в письме другу: “После того, как всю мою жизнь я выслушивал рассказы тысяч людей об их несчастьях, я пришел к выводу, что человечество обречено оставаться несчастным, и причиной тому то, что человек не знает, чего он хочет.” Человек никогда не узнает, чего же он хочет, ибо, прежде всего, он не знает, кто он такой. Всю жизнь человек бегает за своими постоянно меняющимися устремлениями, но никогда не попадёт к месту своего назначения, ибо оно скрыто в природе человека, в его сущности. Между рождением и смертью человек живёт в постоянном напряжении, не зная красоту и благословение своего внутреннего естества, которое ближе всего и которое нужно узнать прежде всего. Первый шаг к жизни – это самопознание. Оно не может быть простым любопытством. Есть множество людей, которые исследуют из любопытства, но любопытство никогда не может преображать жизнь – оно, опять же, всего лишь зуд, который можно очень легко снять. Пока ваш поиск не станет страстным и самозабвенным, вы не сможете узнать тайны вашего бытия. Простого любопытства недостаточно. Настоящий поиск начинается со слов “я не знаю”. Нужно отбросить все заимствованные знания и всякое философствование, отбросить и веру и неверие, отбросить мышление, отбросить ум. И верования, и сам ум – это наркотики, а Истина доступна только тем, кто полностью свободен от наркотиков, не только химических, но и ментальных. Истина приходит только через выход за пределы ума, только через медитацию. Вопрос не в понимании Истины – вопрос в видении. Вы просто увидите Истину. Единственный способ познать любовь – это любить. Единственный способ научиться плавать – это плавать. Единственный способ познать Реальность – это быть подлинным. Ум делает вас фальшивыми. Вы наполняетесь словами, концепциями, теориями, писаниями и другими “измами”. Ум не даёт вам истинного. Он даёт вам только отражения, и эти отражения также искажены. Знание приходит не через ум, но всегда через не-ум. Не через познающего, но только тогда, когда познающий исчезает. Философия – это игра ума, а Истина может быть познана лишь тогда, когда вы находитесь в состоянии не-ума. Поэтому философ никогда не познает Истину. Да, философия говорит о значительных явлениях – свободе, любви, Боге, медитации – но она только говорит о чём-то, она ходит вокруг да около. Философ никогда не медитирует. Философы продолжают растрачивать свои жизни, думая о том, что уже внутри них. Они могли бы прыгнуть внутрь в любой момент. Когда вы в уме – вы снаружи, когда в не-уме – вы внутри. Весь поиск, всё путешествие заключается в этом перемещении от ума к не-уму. Истина не скрыта, она перед вами, но любая философия, любое учение, в том числе и моё, являются барьером на пути к ней. Всё моё усилие направлено на то, чтобы вы осознали глупость всякого мышления как такового. Не язык есть дверь к реальности, но молчание. Внутренний диалог должен прекратиться, только тогда придёт ясность, только тогда Реальность откроется вам. Только с безмолвием приходит видение. Когда всё спокойно внутри вас, когда ничто не возбуждается внутри вас, тогда вы можете узнать то, о чём я говорю, то о чём двадцать пять веков назад говорил Будда. Вы поймёте не только меня, вы поймёте всех пробуждённых всего прошлого, настоящего и будущего, так как вы сможете осознать себя, вы сможете увидеть это сами. Я расскажу вам притчу. Человек сказал: “Я вижу.” И люди заключили: “Он безумен – распните его.” Тем не менее человек повторил: “Я вижу.” И люди заметили: “Да это же человек крайностей.” Но они стерпели его. А человек продолжал говорить: “Я вижу.” И люди сказали: “Он эксцентричный.” И человек понравился им. Но люди всё ещё посмеивалисьнад ним. А он снова упрямо сказал: “Я вижу.” И люди признались: “В его словах что-то есть.” И они чуть-чуть прислушались к нему. Но человек сказал, словно и не говорил прежде этого: “Я вижу.” И люди наконец проснулись. И они собрались вокруг него и воздвигли во имя его храм. А человек сказал лишь: “Я вижу.” Я говорю именно это: я вижу. Я постоянно говорю одно и то же: я вижу. Я вижу и вы тоже способны видеть. И это видение и есть цель. На Востоке мы не называем философию философией. Мы называем её даршаной. Даршана означает способность видеть. Я не передаю вам никакого послания. Я просто кричу: я увидел, я вижу, а вы слепы. Если вы готовы рисковать, откройте глаза и видьте, ведь Бог находится перед вами."

Никакой авторитет не должен господствовать над разумом; напротив, разум должен господствовать над авторитетом и управлять им. Пьер Рамю

Ссылка на авторитет не есть довод. Бенедикт Спиноза

Кто хвастается перед тем, кто его знает, заслуженно поднимает себя на смех. Эзоп

Кто спорит, ссылаясь на авторитет, тот применяет не свой ум, а скорее память. Леонардо да Винчи, которые...

Философия хороша лишь когда прикладываешь ее к жизни а не наоборот…

Не нужно додумывать слишком много. ... Так вы создаете проблемы, которых изначально не было. Фридрих Ницше

Эпикур же, который говорил, что «то, что выше нас, то ничто для нас», когда пожелал сам исследовать небо, установил, что размер солнечного диска — один фут. Подумать только, что за бережливость на небесах! Впрочем, с ростом честолюбия философов увеличился и солнечный диск. Так, перипатетики объявили, что солнце размером превосходит землю. Спрашиваю вас, что способна уразуметь страсть к догадкам? Тертуллиан.

Философия утверждает лишь то, что признает каждый. Людвиг Витгенштейн

Заблуждение философа. — Философ думает, что ценность его философии лежит в целом, в строении; но потомство находит ценным только камень, из которого он строил и из которого можно построить новое и лучшее здание, то есть ценно для него именно то, что здание можно разрушить и всё-таки оно будет полезно, как материал. Фридрих Ницше

Издревле есть у людей мудрые и прекрасные изречения; от них следует нам поучаться. Геродот

Если бунтарь создаёт философию, то создаёт он её с единственным намерением доказать неизбежность победы его партии, а не для изучения ценностей. Бертран Рассел

Что я такое? Что я должен делать? Во что должен верить и на что полагаться? К этому сводится вся философия. Георг Лихтенберг

Храмы и церкви, пагоды и мечети, во всех странах и во все времена, - пышные и величавые свидетели метафизической потребности людей, которая мощно и непобедимо идёт вслед физической. Артур Шопенгауэр

Человечеству стыдно, что его обманывают мелкой ложью. Оно заказывает у философов целые системы лжи. Витаутас Каралюс

Мир вокруг нас хаотичен и бессмыслен, пока мы его не объясним. Бертольд Брехт

Чтобы понять эпоху или нацию, мы должны понять её философию. Бертран Рассел

Наука - это то, что вы знаете, философия - то, чего не знаете. Бертран Рассел

Тот, кто ищет в философии готовых ответов, тот их в ней не найдёт; но тот, кто сам займётся выработкой таких ответов, убедится в том, что уже до него сделано немало. Иосиф Левин

На смену эпохе философов, занимающихся философией, пришли профессора философии, занимающиеся философами. Этьен Жильсон

Человеческая философия есть не что иное, как нагромождение всякого рода неясностей, сомнений и заблуждений. Пьер Николь

Религиозные заблуждения опасны, а философские только смешны. Давид Юм

Действительно в мире не то, что можно положить на весы, а то, что весомо ложится на сердце, - твоё огорчённое лицо, песня, жалость к людям, благородный поступок, желание жить, оскорбление, сожаление, разлука, дружество. Антуан де Сент-Экзюпери

Философия сбилась с пути благодаря тому, что мы, вместо того чтобы видеть в логике и категориях разума лишь средство для обработки мира в целях полезности, принимаем их за критерий истины, а следовательно, и реальности. Фридрих Ницше (отдаление от реальности методом познания)

Благодетельное и назидательное влияние какой-нибудь философии нисколько не доказывает верности её; точно так же счастье, испытываемое сумасшедшим от своей неотвязной мысли, идеи фикс, нисколько не говорит в пользу разумности этой идеи. Фридрих Ницше

Мужество по отношению к истине - первое условие философского исследования. Георг Гегель

Философия неотделима от холодности. Кто не может быть достаточно жесток по отношению к собственному чувству, не должен философствовать. Вильгельм Фишер

Философ(индульгирование) : человек, который формулирует свои предрассудки и систематизирует своё невежество. NN

Ни одна эпоха не может быть более неблагоприятна к философии, чем та, когда ею позорно злоупотребляют, делая из неё с одной стороны орудия государства, а с другой - средство наживы. Артур Шопенгауэр

Сообразовать философию с видами властей и делать её орудием для добывания денег и должностей - то же, что причащаться с целью утолить голод и жажду. Артур Шопенгауэр

Понятия - материал философии, но лишь в том смысле, в каком мрамор является материалом скульптора: философия должна строить не из понятий, а в понятиях, т.е. складывать в них свои результаты, а не исходить из них, как из данных. Артур Шопенгауэр

Никакая философия не может представлять опасности нравам, так как все её писания являются лишь сказками для черни и пошлыми рассуждениями для тех, кто не подготовлен к восприятию её сущности. Прямота и проницательность ума подготовленных защищают их от всяких дерзостей. Жюльен Ламетри

МОЛЧАНИЕ1 РЕЧЬ1 СПЛЕТНИ1 ЯЗЫК1 СЛОВА1

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры