Почему люди делают вид, что знают больше, чем на самом дел

↑

Стр 1 из 71Следующая ⇒

Специалисты в области эволюционной психологии утверждают, что мы стремимся к двум вещам : сходиться с другими людьми для того, чтобы понравиться им и не прослыть эгоистичными членами племени, и при этом стараться обходить их во всем, чтобы занять доминирующее положение. Людям свойственно устанавливать связи и доминировать. Само собой, эти импульсы зачастую несовместимы. Стремление поладить с другими людьми и одновременно главенствовать над ними? Звучит как бесчестный, лицемерный и предательский подход, нечто в духе макиавеллизма. Этот конфликт лежит в основе человеческого существования и рассказываемых нами историй о нем. Доминирование над другими приносит определенный статус, стремление к которому свойственно всем людям . Психолог Брайан Бойд пишет, что «люди по своей природе неистово стремятся к статусу: все мы неустанно, а порой и неосознанно предпринимаем попытки впечатлить свое окружение и тем самым улучшить свою репутацию, равно как и оцениваем положение остальных» . И мы действительно нуждаемся в этом. Согласно исследованиям, «субъективная оценка благополучия человека, его самоуважение, физическое и психическое здоровье, по-видимому, зависят от статуса, присваемого ему остальными» . Для того чтобы управлять своим статусом, люди «участвуют в различной целенаправленной деятельности». Эта неутолимая жажда повысить статус лежит в основе самых благородных намерений и стремлений в нашей жизни. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

Мы все вымышленные персонажи. Мы ограниченные, предвзятые, упрямые творения нашего собственного сознания. Чтобы помочь нам создать ощущение, что мы держим окружающий мир под контролем, мозг убаюкивает нас всеми неправдами. Одни из самых твердых таких убеждений призваны укрепить наше чувство морального превосходства . Мозг делает из нас героев, окутывая пленительной ложью, пытается внушить, что мы решительные и бесстрашные протагонисты в центре истории нашей жизни. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

Мы с охотой позволяем сильно упрощенным повествованиям обманывать нас, с ликованием принимая за правду любую сказку, в которой мы играем роль добродетельных героев, а другие превращаются в шаблонных злодеев. Мы можем распознать, когда находимся в плену обмана. Если все хорошее связано с нами, а все плохое — с ними, значит, наш мозг-рассказчик запустил свое беспощадное колдовство на полную катушку. Нам пытаются продать историю. Реальность редко бывает настолько простой. Такие истории соблазнительны, потому что наш мыслительный процесс, героизирующий действительность, твердо намерен убедить нас в том, что мы обладаем высоким моральным достоинством. Они находят оправдание нашим примитивным племенным импульсам и искушают нас, предлагая поверить, что даже в своей ненависти мы святы. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

Сны ощущаются как реальность потому, что они созданы на основе той же галлюцинаторной нейронной модели, в которой мы живем, когда бодрствуем. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

Мир-галлюцинация, созданный для нас мозгом, заточен под наши конкретные жизненные потребности. Как и все животные, наш вид способен воспринимать лишь узкий срез реальности, напрямую связанный с нашим выживанием. Собаки живут преимущественно в мире запахов, кроты — тактильных ощущений, а рыба черный нож обитает в царстве электрических импульсов. Человеческий мир, в свою очередь, в основном наполнен другими людьми. Наш чрезвычайно социальный мозг специально создан таким, чтобы лучше контролировать нам подобных. Людям дарована уникальная способность понимать друг друга. Чтобы контролировать окружающую нас среду, мы должны уметь предсказывать поведение других людей, многозначительность и запутанность которого обрекает нас на обладание ненасытным любопытством. Рассказчики умело пользуются этим — многие истории представляют собой глубокое погружение в волнующие причины человеческого поведения. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

К каким бы заблуждениям это ни приводило, мы редко подвергаем сомнению наколдованную нашим мозгом реальность. В конце концов, другой реальности у нас нет. Эта галлюцинация к тому же вполне работоспособна. Любое из составляющих нашу нейронную модель убеждений представляет собой краткую инструкцию, из которой мозг черпает информацию о принципах работы окружающего мира: вот так правильно открывать тугую крышку у банки с вареньем; так следует лгать сотруднику полиции; а таким образом нужно себя вести, чтобы начальник увидел в вас полезного, честного сотрудника в здравом уме. Подобные инструкции делают окружающую среду предсказуемой и управляемой. Все вместе они объединяются в чрезвычайно замысловатую систему, которую можно назвать «теорией управления» мозга. Именно теория управления часто подвергается критическому рассмотрению в начале истории. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

Мозг защищает свою несовершенную модель мира с помощью целого арсенала хитроумных предубеждений. Мы мгновенно оцениваем встречающиеся нам факты и мнения. Если они совпадают с нашим представлением о реальности, мы подсознательно говорим им да. А если нет — наш мозг точно так же отвечает нет. Эти эмоциональные реакции предшествуют сознательному мышлению и оказывают на нас мощное влияние. Обычно мы не ведем беспристрастное расследование, чтобы вынести суждение о каком-нибудь факте. Скорее, мы бросаемся за любым доводом, подтверждающим то, что за нас без промедления решили наши модели. «Да, все ясно!» — восклицаем мы, как только находим более-менее годное доказательство в пользу нашего «наития». Тут-то мы и перестаем размышлять. Это можно сформулировать в виде своеобразного правила остановки: «Что-то в этом есть? — прекращаем думать!» На этот подлог наша система вознаграждения отзывается приятными ощущениями, а мы заодно убеждаем себя, будто проделали добротную и тщательную работу, хотя по сути охотились за подтверждением собственной правоты . Это крайне любопытный процесс. Мы не просто игнорируем или забываем информацию , идущую вразрез с тем, что диктует нам наша модель мира (хотя это мы тоже делаем). Мы находим сомнительные способы подорвать авторитет противоречащих нам экспертов, искажаем их доводы, подчеркивая то, что нам выгодно, выискиваем в их рассуждениях мельчайшие неточности, на основании которых полностью отвергаем всю аргументацию. Интеллект отнюдь не помогает рассеивать подобные миражи собственной правоты. Обычно образованные люди лучше других умеют «доказывать» свою правоту, но ничуть не лучше — замечать свои ошибки. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

Поскольку наши модели определяют, какой жизненный опыт мы получаем, неудивительно, что любое свидетельство их ошибочности глубочайше нас беспокоит. «Знакомое кажется нам приятным, — пишет Векслер, — при этом потеря этого ощущения приводит к стрессу, недовольству и нарушает привычную деятельность» . Мы так привыкли к собственной агрессии, возникающей в процессе защиты наших моделей, что даже не замечаем всей ее странности. Почему нам, собственно, не нравятся люди, которые с нами не согласны? Почему они вызывают в нас эмоциональное отторжение? Наиболее разумной реакцией при столкновении с чуждыми убеждениями стала бы попытка понять их либо, пожав плечами, просто проигнорировать. Мы тем не менее в таких ситуациях тратим наши нервы. Оказавшись под угрозой, наши нейронные модели порождают волны иногда просто непомерно негативных ощущений. Невероятно, но мозг реагирует на подобные угрозы таким же способом, каким защищает наши тела от физического нападения, — включает напряженный режим «бей или беги». <...> Итак, нам нужно давать отпор. Для этого мы можем попытаться убедить оппонента, что он ошибается, а мы правы. Разумеется, обычно мы не преуспеваем в этом, и тут начинается сущий кошмар. Мы вновь и вновь прокручиваем спор в голове, а наш паникующий разум придумывает новые и новые причины назвать нашего оппонента тупицей, обманщиком или нравственно неполноценным. <...> После взаимодействия с подобными людьми мы часто ищем подподдержки у наших единомышленников, которые нас успокоят. Мы часами можем обсуждать чудовищные прегрешения наших соперников, и это одновременно и противно, и приятно, но главное — приносит огромное облегчение. Мы стараемся организовать свою жизнь так, чтобы заверить себя в истинности той галлюцинаторной модели реальности, что мы носим у себя в черепе. Мы наслаждаемся искусством, СМИ и историями, которые согласуются с этой моделью, а вот те, которые не вписываются в нее, вызывают у нас раздражение и отторжение. Мы рукоплещем политическим лидерам, которые борются за наши идеалы, но, сталкиваясь с их оппонентами, чувствуем себя оскверненными и возмущенными вплоть до того, что иногда мстительно желаем им провала и публичного унижения. Мы окружаем себя единомышленниками, с которыми в лучшие мгновения нашей общественной жизни можно «сплотиться» на почве своей правоты, особенно по наиболее спорным вопросам. Встречая подобных людей, мы можем говорить с ними безостановочно. Такое общение обнадеживает и приносит наслаждение. Время пролетает незаметно. Мы дорожим их компанией и размещаем совместные фотографии, плечом к плечу и с улыбками до ушей, на полках и в социальных сетях. Они становятся нашими лучшими друзьями. При определенном стечении обстоятельств мы влюбляемся в них. Важно заметить, конечно, что не каждое убеждение удостаивается нашей яростной защиты. Если ко мне подойдут и скажут, что Могучие Рейнджеры сильнее Трансформеров или что каждый двудольный полиэдральный граф с тремя ребрами на вершине содержит гамильтонов цикл, меня это не заденет. Сражаться мы готовы за те убеждения, вокруг которых сформированы наши личность, ценности и теория управления. Посягнуть на них — значит посягнуть на саму структуру реальности, в нашем ее понимании. Именно такие убеждения и обстоятельства покушения на них превращаются в лучшие истории. Большинство конфликтов в жизни и произведениях связаны именно с защитой определенной модели реальности. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

мы жаждем узнать продолжение истории или ответ на какой-нибудь вопрос точно так же, как могли бы жаждать наркотиков, секса или шоколада. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

Сражаться мы готовы за те убеждения, вокруг которых сформированы наши личность, ценности и теория управления. Посягнуть на них — значит посягнуть на саму структуру реальности, в нашем ее понимании. Именно такие убеждения и обстоятельства покушения на них превращаются в лучшие истории. Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

Культура искажает и сужает наше восприятие, оказывает на нас мощное влияние, навязывая гастрономические предпочтения или диктуя нравственные устои, которые мы готовы защищать до самой смерти.Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории Уилл Сторр

Почему люди притворяются, что знают что-то? Почему уверенность так часто пропорциональна невежеству? У Стивена Сломана, профессора когнитивистики Университета Брауна, есть несколько интересных ответов.

«Мы склонны сохранять чувство собственной правоты, другого выхода просто нет», — говорил он. В книге «The Knowledge Illusion: Why We Never Think Alone» Сломан сосредоточил свое исследование на суждениях, процессах принятия решений и рассуждений. Он особенно заинтересован в том, что называется «иллюзией глубокого знания», — так когнитивисты называют нашу склонность переоценивать уровень понимания устройства мира.

По словам Сломана, мы поступаем так, потому что полагаемся на умственные способности других.

«Решения, которые мы принимаем, мнения, которые формируем, суждения, которые мы выносим — всё это очень сильно зависит от того, что думают другие люди»

Если люди вокруг нас в чем-то ошибаются, мы, скорее всего, разделим их заблуждение. Таким же образом формируется представление о верности чего-либо.

В этом интервью мы с профессором беседуем о проблеме безосновательной уверенности. Я расспрашиваю его о политическом значении исследования, о том, не считает ли он, что всплеск «фейковых новостей» и «альтернативных фактов» усугубил наши когнитивные искажения.

Эту беседу была незначительно отредактирована для краткости и ясности.

Шон Иллинг: Как люди формируют мнения?

Стивен Сломан: Я считаю, что наши взгляды формируются социальными группами в гораздо большей мере, чем фактами. Мы не очень хорошо рассуждаем. Большинству людей вообще не нравится думать или нравится думать как можно меньше. И под большинством я имею в виду где-то 70 процентов населения. Даже остальные склонны посвящать большую часть своих ресурсов на обоснование убеждений, которых им хочется придерживаться, а не на формирование достоверных взглядов, основанных только на фактах. Подумайте, что было бы, если бы вы указали на факт, который противоречил бы мнению большинства из вашей социальной группы. За это вам пришлось бы заплатить. Если бы я сказал, что голосовал за Трампа, большинство моих коллег-ученых решило бы, что я сошел с ума. Они бы не стали со мной разговаривать. Так, социальное давление, часто незаметно, влияет на наши эпистемологические обязательства.

Шон Иллинг: Другими словами, мы живем в обществе знания.

Стивен Сломан: Верно. Я думаю, каждая наша мысль зависит от того, что думают другие люди. Когда я перехожу дорогу, мои действия зависят от того, о чем думает водитель. Если я сяду в автобус, успех всего предприятия будет зависеть от мыслей водителя автобуса.

Когда я высказываюсь об иммиграции, что я делаю на самом деле? Что я на самом деле знаю об иммиграции? Я живу в очень ограниченной вселенной, так что мне приходится полагаться на знания других людей. Я знаю то, что прочитал; я знаю то, что услышал от экспертов. Я не испытывал на себе ее последствия; я не бывал на границе и не изучал проблемы иммиграции самостоятельно.

В этом смысле, наши решения, формирование взглядов и вынесение суждений очень зависят от того, что думают другие.

Иллинг: В этом, очевидно, есть опасности, верно?

Сломан: Одна из опасностей в том, что я считаю, что понимаю, потому что люди вокруг меня считают, что они понимают, и все вокруг считают, что понимают, потому что все вокруг них считают, что понимают, и оказывается, что у всех нас есть устойчивое ощущение понимания, хотя на самом деле никто не понимает, о чем идет речь.

Иллинг: Я пытаюсь думать обо всем этом, примеряясь к нашим политическим обстоятельствам. Большинство из нас понимают не так много, как считают, но тем не менее непоколебимо уверены по поводу множества вопросов. Так что когда мы спорим о политике, о чем мы спорим на самом деле? Мы спорим для того, чтобы достичь истины или чтобы сохранить наше чувство правоты?

Сломан: Не уверен, что есть четкое различие между желанием достичь истины и желанием сохранить чувство правоты. В политической сфере, как и в большинстве других, где мы не можем просто увидеть или услышать правду, мы полагаемся на социальный консенсус. Так что суть спора заключается в попытке убедить других, пытаясь убедить себя. По сути, победа в споре определяет нашу убежденность в чем-либо.

Конечно, мы стремимся сохранить чувство собственной правоты, но по другому и быть не может. Если бы было иначе, мы бы начинали заново каждый раз, когда возникает проблема — предыдущие споры нам бы ни за что не пригодились.

Тем не менее, в этом люди расходятся. У каждого есть потребность быть правым, а это значит, что мы хотим, чтобы окружающие считали, что мы правы, и этого легко достичь, говоря то же, что говорят окружающие. И способные люди обычно лучше других умеют интерпретировать новые факты согласно заранее выработанным мнениям их окружения.

Но некоторые люди стараются подняться над толпой: независимо оценивают утверждения, проверяют на честность утверждения других и следуют за фактами туда, куда они на самом деле ведут. Действительно, многих людей обучают поступать именно так: ученых, судей, следователей-криминалистов, врачей и так далее. Это не значит, что они всегда поступают так (а они так поступают не всегда), но ожидается, что они будут стараться.

Мне нравится жить в сообществах, где в первую очередь стараются достичь истин, даже если они идут вразрез с социальными нормами. Это значит жить в постоянном напряжении, но это стоит того.

Иллинг: Этот феномен, «иллюзия глубокого знания», применим равно и к левым, и к правым. Это не партийная проблема; это проблема человеческая.

Сломан: Именно так, и наши данные ясно это показывают.

Иллинг: А как вы собираете эти данные? Какие эксперименты вы ставите, чтобы «вытащить наружу» наши склонности?

Сломан: Я провожу эксперименты в лаборатории и через интернет. Мы с коллегами пытаемся выделить репрезентативные группы американцев, а после задаем им вопросы, в основном, абстрактные. В случае с политическими концепциями, мы предлагаем людей оценить их отношение и понимание того или иного подхода, затем просим объяснить эту концепцию (что она собой представляет и к каким последствиям может привести), и затем испытуемые вновь оценивают свое отношение и понимание. Мы обнаружили, что попытки объяснить ослабляют ощущение понимания, а также, в среднем, делают отношение менее радикальным.

Иллинг: Разве непременно плохо то, что наше знание полагается по большей части на знание других людей? Разве это не ответ на проблему нашей пропускной способности? Мы можем самостоятельно узнать и научиться только чему-то определенному, поэтому, похоже, у нас нет иного выбора, кроме как действовать подобным образом.

Сломан: Я думаю, это необходимо. У нас нет другого выбора. Не может быть так, чтобы один человек управился со всем на свете, поэтому мы должны полагаться на других людей. В нашем случае это абсолютно рациональное решение. Однако, нам не обязательно жить в иллюзии. Если мы не понимаем чего-то, мы не должны думать, что понимаем. Но я чувствую, что некоторым людям необходимо верить в собственное понимание, чтобы выжить. Проблема в том, что наши убеждения слишком часто поддерживают совершенно несправедливые идеи и установки.

Иллинг: На мой взгляд, здесь мы заходим на проблемную территорию. Невежество и уверенность — гремучая смесь. Если уверенность людей уравнивается с их невежеством, не существует способа их побороть.

Сломан: Совершенно верно. Это очень опасная разновидность высокомерия. И наш президент — лучший тому пример. Однако, мы должны подумать о сообществе, которое сделало существование этой администрации возможным. Я ненавижу слушать вранье Трампа, но еще сильнее меня раздражает то, что 44 процента населения США доверяют его словам больше, чем крупнейшим медиа. Это сводит меня с ума, потому что именно это и дает ему силу.

[Примечание автора: согласно последнему опросу Quinnipiac, 37 процентов американцев доверяют словам Трампа больше, чем СМИ]

Иллинг: Что же, именно поэтому преобладание «ложных новостей» и «альтернативных фактов» настолько губительно.

Сломан: Разумеется. И беспокоят меня не только «правые», как вы предположили, но и «левые».

Иллинг: Существуют ли какие-либо свидетельства того, что ситуация с аргументацией улучшается? Удается ли нам постепенно преодолевать наши когнитивные искажения?

Сломан: Мой сегодняшний ответ совершенно отличается от того, что я бы сказал восемь месяцев назад.

Иллинг: Полагаю, вы считаете что интернет и распад нашей медиа-среды только ухудшает положение?

Сломан: Очевидно, что мы никогда не замыкались в своем окружении так сильно, как сейчас. Я был шокирован тем, насколько мало я знаю о половине населения страны. Я совершенно неспособен понять их образ мысли. И в этом плане ничего не изменилось. Несмотря на то что я прикладываю усилия, проблема в том, что все вокруг меня имеют взгляды, совпадающие с моими собственными, но я уверен, что, например, люди из города Гранд-Рапидс штата Мичиган видят положение дел иначе. Но я не общаюсь с этими людьми. Интернет только ухудшает ситуацию в том смысле, что с его помощью мы можем объединиться в онлайн-сообщества единомышленников. И факт того, что новостная повестка становится все более индивидуализированной очень сильно ухудшает положение. Таким образом, даже если я хочу понять, что видит другая сторона, Google непрерывно пичкает меня тем, что я хочу видеть сам. И это плохо для всех.

Иллинг: Есть ли у вас какие-нибудь идеи практического разрешения этой проблемы? Как мы можем развивать самосознание и бороться с предвзятостью мышления? Как искать более разумные сообщества?

Сломан: Мыслящие люди менее подвержены иллюзиям. Есть некоторые простые вопросы, которыми можно это проверить. Например: Сколько животных каждого вида Моисей привел на ковчег? Большинство скажет, что каждой твари по паре, но мыслящий человек скажет, что нисколько. (Ведь ковчег строил Ной, а не Моисей.)

Дело в том, что нужно не только прийти к некому выводу, но и подтвердить его. Многие сообщества поддерживают такой подход (например, ученые, судебные, медицинские и другие). Нужно чтобы один задал вопрос «Ты уверен?», а остальных волновало объяснение. Всякому обществу следовало бы принимать такие нормы. Проблема, однако, в том, что существует стремление угодить людям, говоря им то, что они хотят слышать, добиться того, чтобы все были согласны. Это одно из важнейших оснований для восприятия себя как личности. В этом и проблема.

Мои коллеги и я изучаем, не помогут ли попытки сместить суть разговоров с того, что люди ценят, на последствия их действий, сделать дискурс более открытым. Когда речь идет о последствиях, приходится говорить о том, что на самом деле происходит. А это сразу отвлекает людей от привычной сосредоточенности на собственных чувствах и мыслях.

„Если вы не живете так, как верите, то начнете верить так, как вы живете.“ — Умар ибн аль-Хаттаб

„Достоинство благодеяния заключается в немедленном его совершении, без запоздания.“ — Умар ибн аль-Хаттаб 3

„Будь сильным, не проявляя суровости, и будь мягким, не проявляя слабости.“ — Умар ибн аль-Хаттаб

„Я видел много друзей, но ценнее друга, чем хранение языка, не видел. Я видел много одежды, но ценнее одежды, чем благочестие, не видел. Я видел много богатств, но ценее богатства, чем довольство, не видел. Я видел много добра, но ценнее добра, чем назидание, не видел. Я видел много еды, но вкуснее еды, чем терпение, не видел.“ — Умар ибн аль-Хаттаб О еде, О терпении, Об одежде, О богатстве

„Вспоминайте про Аллаха чаще – ибо это исцеление, и остерегайтесь вспоминать людей – ибо это болезнь.“ — Умар ибн аль-Хаттаб О мужчинах, О болезнях

„Что есть земной мир по сравнению с вечным? Нечто вроде прыжка зайца.“ — Умар ибн аль-Хаттаб О мире

„Пусть вас не обольстит тот, кто читает Коран, ибо это слова, которые мы произносим. Однако смотрите на того, кто поступает в соответствии с Кораном!“ — Умар ибн аль-Хаттаб См. «Икътида аль-‘ильм аль-‘амаль»

„Тому, кто избавится от пустой болтовни, будет подарена мудрость. Тому, кто избавится от привычки проявлять излишнее любопытство, будут подарены скромность и смирение. Тому, кто избавится от привычки выискивать недостатки у других людей, будет дарована способность исправлять изъяны собственной души.“ — Умар ибн аль-Хаттаб О мудрости, О мужчинах, О душе

„Я понимаю уровень ума человека по тому, как он задает вопросы.“ — Умар ибн аль-Хаттаб О мужчинах,

„Приучайтесь к суровой жизни, потому что благодать не бывает постоянной.“ — Умар ибн аль-Хаттаб О жизни

„Мы убегаем от одного, определенного Богом, к другому, определенному Им же [реализуя право свободы выбора].“ — Умар ибн аль-Хаттаб О Боге, О свободе

„Кто приукрашивает себя для людей, показывая им свои некоторые черты, о чём знает Аллах, что они противоречат по-настоящему присущим ему чертам, того опозорит и обесчестит Аллах.“ — Умар ибн аль-Хаттаб О мужчинах

„Половина здравомыслия – поддержание добрых отношений с людьми. Половина знания – вопрос, заданный к месту. Половина жизни – предусмотрительность.“ — Умар ибн аль-Хаттаб О жизни, О мужчинах, Вопрос

„Кто много разговаривает и смеётся, такой ошибается, кто много ошибается, у того пропадает стыдливость, у кого пропадает стыдливость, у того уменьшается Богобоязненность, у кого уменьшается Богобоязненность, у того умирает сердце.“ — Умар ибн аль-Хаттаб

„Для тех, кто практикует тиранию и лишает других их прав, я буду суров и непреклонен, но для тех, кто следует закону, я буду самым мягким и нежным“. Умар ибн аль-Хаттаб

Вкладывая смысл Вы всегда являетесь первоисточником собственной жизни.

Адольф Гитлер в свое книге MEIN KAMPF говорит, что разница между истиной и ложью только во времени, и ни в чем больше. Истина — это ложь, которую долго пропагандировали. Ложь – это новая истина, которая в конце концов станет истиной, если кто-то будет продолжать ее пропагандировать.

…это, может быть, просто для того, чтобы чувствовать превосходство! Люди начинают говорить неправду, потому что это придает им особенность; они могут притворяться, будто они знают нечто, чего не знает никто. Правда универсальна, а ложь принадлежит только вам. Это ваше собственное творение, никто больше не знает о нем; вы стали очень особенным,    знающим. Если вы говорите правду, вы не будете особенным.(Кто без знаний и делает вид знающего, тот болван. Лао-Цзы.)

Если вы говорите такие всеобщие истины, вы не будете очень особенным. Люди любят сплетничать, люди любят говорить неправду, выдумывать ложь. Выдумывая неправду, они имеют некое особое знание, которое не имеет больше никто в мире; она их собственное изобретение, так что никто не знает о ней. Они могут украсить ее любым способом, они могут обосновывать, они могут создавать много способов ее защитить. И она всегда приносит людям радость, когда они могут одурачить других; тогда они знают, что они мудрее прочих.

Это путь эго. Эго — величайший обман в мире, а эго, когда бы оно ни ощущало свою особенность, всегда хорошо себя чувствует. И это не вопрос того, говорите вы неправду или нет; весь вопрос в том, верят ли вам другие. Если другие вам верят, то, по крайней мере, на секунду это выглядит правдой. А когда вы создаете много верящих вам, это дает вам власть.

Истина не нуждается в верующих. Позвольте мне напомнить вам: истина не нуждается в верующих. Солнце восходит утром — вы же не верите в это, не так ли? Никто никого не спрашивает: «Веруете ли вы в солнце, сэр? Веруете ли вы в луну?». Если некто подходит и спрашивает: «Веруете ли вы в солнце, веруете ли вы в луну, веруете ли вы в деревья?», вы подумаете, что он сумасшедший. Для чего он спрашивает такие вещи? Они есть, так что нет вопроса веры в них.

Люди веруют в ложь; истина не нуждается в верующих. А когда вы изобретаете ложь, вы становитесь великим лидером. Вот каким образом на земле существуют триста религий. Истина одна — и триста религий! Люди проявили большую изобретательность. А когда ложь такова, что никто не может ее проверить, и нет способа доказать «за» или «против», вы защищены. Итак, множество людей продолжают говорить духовную ложь; это безопаснее. ОШО

Истинным раздольем и лучшим поприщем для обмана является область неизвестного. Мишель де Монтень

Перед лицом неизвестного человек отважен. Неизвестное обладает свойством давать нам надежду и ощущение счастья. Человек чувствует себя сильным, дерзким и бодрым. И даже беспокойство, при этом возникающее, действует благотворно. Новые видящие увидели: неизвестное раскрывает все лучшие стороны человеческой природы. Но когда принимаемое за неизвестное оказывается непознаваемым, результаты бывают катастрофическими. Кастанеда

Осознание смерти

Единственным средством, сдерживающим отчаяние, является осознание смерти как ключа к магической схеме существования. Осознание нашей смерти является единственной вещью, которая дает нам силу вынести тяжесть и боль нашей жизни и боязни неизвестного.

Новые видящие рекомендуют экономить энергию

Для того чтобы идти в неизвестное и отдавать себе отчет в том, что там происходит, тебе не хватает свободной энергии. Выстраивая истины об осознании в определенном порядке, видящие увидели, что первое внимание потребляет все свечение осознания, которым обладает человеческое существо. Свободной энергии при этом практически не остается. Вот в чем твоя нынешняя проблема. Рано или поздно каждому воину предстоит проникнуть в неизвестное. Поэтому новые видящие рекомендуют экономить энергию. Но откуда ее взять, если вся она задействована? Новые видящие говорят: свободную энергию можно добыть, искореняя привычки, которые не являются необходимостью.

Дон Хуан остановился и спросил, есть ли у меня вопросы. Я поинтересовался, что происходит со светимостью осознания при искоренении ненужных привычек.

Он ответил, что осознание в этом случае выходит из состояния замкнутости на самом себе, обретая свободу для концентрации на чем-нибудь другом.

Личная сила

Сила зависит лишь от того, какого рода знанием владеет человек. Какой смысл в знании вещей, которые бесполезны? Они не готовят нас к неожиданной встрече с неизвестным.

Что бы мы ни делали и кем бы ни являлись - все это основывается на нашей личной силе. Если ее достаточно, то всего одно сказанное нам слово может изменить нашу жизнь. А если ее мало, то пусть даже будут раскрыты все сокровища мудрости - это ничего нам не даст.

В мире воина все зависит от личной силы, а личная сила зависит от безупречности.

Каждый имеет достаточно личной силы для чего угодно. В случае воина фокус состоит в том, чтобы отвернуть свою личную силу от своих слабостей и направить ее к своей цели воина.

Личная сила - это чувство. Что-то вроде ощущения удачи или счастья. Можно назвать ее настроением.

Верь своей личной силе. Это - единственное, что есть у человека в этом таинственном мире.

Воспитание не имеет никакого значения. Все зависит от личной силы. Личность человека - это суммарный объем его личной силы. И только этим суммарным объемом определяется то, как он умирает.

Все, что совершает человек, определяется уровнем его личной силы.

Личная сила решает, кто может, а кто не может извлечь пользу из объяснения. Я убедился на собственном опыте, что очень немногие хотят даже слушать, а тем более - действовать в соответствии с тем, что они услышали. А из горстки тех, кто хочет действовать, лишь единицы имеют достаточно личной силы, чтобы извлечь пользу из своих действий.

Неизвестное неизменно присутствует здесь и сейчас

- Неизвестное неизменно присутствует здесь и сейчас, - продолжал дон Хуан, - однако оно находится за пределами возможностей нашего нормального осознания. Для обычного человека неизвестное является как бы ненужной, лишней частью его осознания. А становится оно таковым потому, что обычный человек не обладает количеством свободной энергии, достаточным для того, чтобы отследить и уловить эту часть самого себя.

Ты идешь по пути воина уже достаточно долго. И способен уловить неизвестное. На это у тебя свободной энергии хватает. Но для того, чтобы понять неизвестное или хотя бы запомнить, ее у тебя явно недостаточно.

Безупречные воины никогда не становятся душевнобольными

- Что происходит с человеком, чья точка сборки утратила жесткость? - спросил я.

- Если он - не воин, он думает, что теряет рассудок, - с улыбкой ответил он. - Тебе ведь тоже одно время казалось, что ты сходишь с ума. Если же человек этот - воин, он точно знает, что сошел с ума. И терпеливо ждет. Видишь ли, если человек здоров и находится в здравом уме, то это значит, что его точка сборки неподвижно фиксирована. Когда она сдвинется, наступает сумасшествие в самом буквальном смысле.

Воин, чья точка сборки сдвинулась, имеет возможность выбрать один из двух вариантов: либо он признает, что болен, и начинает вести себя как сумасшедший, эмоционально реагируя на странные миры, которые воспринимает в результате сдвига; либо он бесстрастно и отрешенно ждет, зная, что рано или поздно точка сборки обязательно вернется на место.

- А если не вернется? - поинтересовался я.

- Тогда все кончено. Такой человек пропал, - ответил дон Хуан. - Он - или неизлечимый душевнобольной, чья точка сборки никогда не сможет собрать обычный мир, или непревзойденный видящий, отправившийся в путь к неизвестному.

- А в чем между ними разница?

- В энергии! В безупречности! Безупречные воины никогда не становятся душевнобольными. Они пребывают в состоянии постоянной отрешенности. Я не раз говорил тебе: безупречный видящий может увидеть устрашающие миры, а в следующее мгновение - как ни в чем не бывало шутить и смеяться с друзьями и незнакомыми людьми.

Самопоглощенность является очень мощной фиксирующей силой

Древние видящие сосредоточили свои усилия исключительно на разработке тысяч сложнейших магических техник. Но они так никогда и не поняли, что все их замысловатые приемы, такие же причудливые, как и они сами, были не более чем средством сдвинуть точку сборки и заставить ее премещаться.

Я попросил объяснить подробнее.

- Я уже говорил когда-то: магия - это тупик, - сказал он. - Я имел в виду то, что магические практики лишены собственной ценности. Они имеют косвенное значение, поскольку их реальная функция - сдвигать точку сборки посредством выведения ее из-под контроля первого внимания.

Новые видящие определили истинную роль магических приемов и решили напрямую заняться процессом перемещения точки сборки, отказавшись от всей этой чепухи - ритуалов, заклинаний и прочего. Хотя в жизни каждого воина бывает время, когда ритуалы и заклинания действительно необходимы. Лично я посвятил тебя во все виды магических процедур. Но только для того, чтобы отвлечь твое первое внимание от самопоглощенности, сила которой намертво зафиксировала твою точку сборки.

Навязчивая вовлеченность первого внимания в самопоглощенность или рассудочность является очень мощной фиксирующей силой. Ритуальное поведение, повторяясь изо дня в день, заставляет первое внимание высвободить часть энергии, занятой созерцанием инвентарного перечня. В результате жесткость фиксации точки сборки несколько уменьшается.

Чувство собственной важности мотивирует любые приступы меланхолии

- Дон Хуан, что же мы на самом деле делаем? - спросил я. - Может быть, воины просто готовятся к смерти?

- Ни в коем случае, - ответил он, потрепав меня по плечу. - Воины готовятся к обретению полноты осознания. Абсолютное осознание достижимо только после того, как уничтожено чувство собственной важности. Лишь став ничем, воин становится всем.

Мы немного помолчали. Потом дон Хуан спросил, не мучает ли меня чувство жалости к самому себе. Я не мог ответить однозначно.

- Ты не жалеешь, что находишься здесь?

...

Дон Хуан объяснил, что чувство собственной важности является той силой, которая мотивирует любые приступы меланхолии. И добавил, что воин имеет право на состояния глубочайшей печали, но печаль эта дается ему лишь для того, чтобы заставить его смеяться [7].

Внутренний диалог фиксирует точку сборки в ее исходном положении

Дон Хуан напомнил мне, что ключевым моментом всего, что делают видящие, является остановка внутреннего диалога. Он говорил мне об этом множество раз с самого начала нашего общения. И он несколько раз повторил, что именно внутренний диалог фиксирует точку сборки в ее исходном положении.

- Стоит достичь безмолвия - и все становится возможным, - заявил он.

Я сказал ему, что вполне отдаю себе отчет в том, что мне в общем-то удалось прекратить внутренние разговоры с самим собой. Но я понятия не имел, каким образом это произошло. Если бы у меня спросили, за счет каких действий я этого добился, я бы затруднился ответить.

- Объяснение - сама простота, - сказал дон Хуан. - Это было изъявлением твоей воли. Тем самым ты сформировал новое намерение, новую команду. Ну а потом твоя команда сделалась командой Орла.

Это - самая необычайная из находок новых видящих. Наши команды могут становиться командами Орла. Внутренний диалог останавливается за счет того же, из-за чего начинается: за счет действия воли. Начать внутренний разговор с самим собой мы вынуждены под давлением тех, кто нас учит. Когда они учат нас, они задействуют свою волю. И мы задействуем свою в процессе обучения. Просто ни они, ни мы не отдаем себе в этом отчета. Обучаясь говорить с самим собой, мы обучаемся управлять волей. Это наша воля - разговаривать с самим собой. И, чтобы прекратить внутренние разговоры, нам следует воспользоваться тем же самым способом: приложить к этому волю, выработать соответствующее намерение.

Ты слишком много думаешь и разговариваешь сам с собой…

- Я уже годами искренне старался жить в соответствии с твоими поучениями. Очевидно, я делал это недостаточно хорошо. Как я теперь могу делать это лучше?

- Ты слишком много думаешь и разговариваешь. Ты должен прекратить разговор с самим собой.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты слишком много разговариваешь сам с собой. Ты в этом не исключение. Каждый из нас делает это. Мы ведем внутренний разговор. Подумай об этом. Что ты делаешь, когда остаешься один?

- Я разговариваю сам с собой.

- О чем ты разговариваешь с собой?

- Я не знаю. Я полагаю, о чем угодно.

- Я скажу тебе, о чем мы разговариваем сами с собой. Мы разговариваем о нашем мире. Фактически, мы создаем наш мир нашим внутренним разговором.

- Как мы это делаем?

- Когда мы перестаем разговаривать с собой, мир такой, каким он должен быть. Мы обновляем его, мы наделяем его жизнью, мы поддерживаем его своим внутренним разговором. Не только это. Мы также выбираем свои пути в соответствии с тем, что мы говорим себе. Так мы повторяем тот же самый выбор еще и еще, до тех пор, пока не умрем. Потому что мы продолжаем все тот же внутренний разговор.

Воин осознает это и стремится остановить этот разговор. Это последнее, что ты должен знать, если хочешь жить, как воин.

- Как я могу перестать говорить сам с собой?

- Прежде всего, ты должен использовать уши, чтобы снять часть нагрузки с глаз. Мы с самого рождения использовали свои глаза для того, чтобы судить о мире. Мы говорим с другими и с собой главным образом о том, что мы видим. Воин сознает это и прислушивается к звукам мира

Я отложил свои записи. Дон Хуан засмеялся и сказал, что он не собирался навязывать мне результат. Что прислушивание к звукам мира должно быть гармоничным и терпеливым.

- Воин сознает, что мир изменится, как только он перестанет говорить сам с собой, - сказал он. - Он должен быть готов к этому необычайному толчку.

- Что ты имеешь в виду, дон Хуан?

- Мир такой-то и такой-то только потому, что мы сказали себе, что он такой. Если мы перестанем говорить себе, что он такой, то он перестанет быть таким. Я не думаю, что ты в этот момент готов к такому внезапному удару, поэтому ты должен начать переставать создавать мир.

- Я действительно не понимаю тебя!

- Твоя беда в том, что смешиваешь мир с тем, что делают люди. Но ты не одинок в этом - каждый из нас делает это. Вещи, которые делают люди, являются щитами против сил, которые нас окружают. То, что мы делаем как люди, дает нам удобство и чувство безопасности. То, что делают люди, по праву очень важно, но только как щит. Мы никогда не знаем, что все, что мы делаем как люди, - это только щиты, и мы позволяем им господствовать и попирать нашу жизнь. Фактически, я должен сказать, что для человечества то, что делают люди, более важно и значимо, чем сам мир.

- Что ты называешь миром?

- Мир - это все, что заключено здесь, - сказал он и топнул по земле, - Жизнь, смерть, союзники и все остальное, что окружает нас. Мир необъятен. Мы никогда не сможем понять его. Мы никогда не разгадаем его тайну. Поэтому мы должны принимать его таким, как он есть - чудесной загадкой. Обычный человек не делает этого. Мир никогда не является загадкой для него, и когда он приближается к старости, он убеждается, что он не имеет больше ничего, для чего жить. Старик не исчерпал мира. Он исчерпал только то, что делают люди. В своем глупом замешательстве он верит, что мир не имеет больше загадок для него. Вот ужасная цена, которую приходится платить за наши щиты. Воин осознает эту путаницу и учится относится к вещам правильно. Вещи, которые делают люди, ни при каких условиях не могут быть более важными, чем мир. И, таким образом, воин относится к миру как к бесконечной тайне, а к тому, что делают люди, - как к бесконечной глупости.

«Люди - воспринимающие существа. Однако воспринимаемый ими мир является иллюзией - иллюзией, созданной описанием, которое им внушали с момента, когда они появились на свет.» Карлос Кастанеда

Мир такой, какой он есть, только потому, что мы научились видеть его таким. Джон Барнс, «Миллион открытых дверей»

Первым действием учителя является внушить <ученику> идею, что знакомый нам мир является только видимостью, описанием мира. Каждое усилие учителя направлено на то, чтобы доказывая это своему ученику. Но принять эту идею является самой трудной вещью на свете. Мы полностью захвачены своим частным взглядом на мир, и это заставляет нас чувствовать и действовать так, как если бы мы знали о мире все. Учитель с самого первого своего действия направлен на то, чтобы остановить этот взгляд. Маги называют это остановкой внутреннего диалога, и они убеждены, что это - единственная важнейшая техника, которой ученик должен овладеть.

Как только человек изменяется, иным станет и его образ в зеркале - таков закон света и отражения. Теун Марез

Я говорил тебе, что именно внутренний диалог и прижимает нас к земле, - сказал дон Хуан. - Мир для нас такой-то и такой-то или этакий и этакий лишь потому, что мы сами себе говорим о нем, что он такой-то и такой-то или этакий и этакий.
Дон Хуан объяснил, что вход в мир магов открывается лишь после того, как воин научится останавливать свой внутренний диалог.
- Ключом к магии является изменение нашей идеи мира, - сказал он. - Остановка внутреннего диалога - единственный путь к этому. Все остальное - просто разговоры. Пойми, - все, что ты видел или сделал, за исключением остановки внутреннего диалога, ничего не смогло изменить ни в тебе самом, ни в твоей идее мира. Суть в том, что такое изменение не может быть вызвано силой. Вот поэтому учитель и не обрушивается на своих учеников. Это привело бы их лишь к депрессии и навязчивым идеям.

Повседневный мир существует только потому, что мы знаем, как удерживать его образы. Карлос Кастанеда "Второе кольцо Силы"

Ты сейчас не можешь меня понять из-за своей привычки думать так, как ты смотришь" Дон Хуан

Сначала мы учимся обо всем думать, а потом приучаемся смотреть на вещи так, как мы о них думаем.К Кастанеда.

Всегда, когда прекращается внутренний диалог, мир разрушается, и на поверхность выходят незнакомые грани нас самих, как если бы до этого они содержались под усиленной охраной наших слов. "Сказки о силе"

Ты думаешь и разговариваешь слишком много. Ты должен прекратить разговор сам с собой. Фактически, мы создаём наш мир своим внутренним разговором. Когда мы перестаём разговаривать с собой, мир — всегда такой, каким он должен быть. Прежде всего, ты должен использовать свои уши, чтобы снять часть нагрузки со своих глаз. Мы с самого рождения используем свои глаза, чтобы судить о мире. Мы говорим с другими и с собой главным образом о том, что мы видим. Воин осознаёт это и прислушивается к миру. Он прислушивается к звукам мира. Воин осознаёт, что мир изменится, как только он перестанет говорить с самим собой, и он должен быть готов к этому необычному толчку.

" Мы непрерывно разговариваем с собой о нашем мире. Фактически, мы создаём наш мир своим внутренним диалогом. Когда мы перестаём разговаривать с собой, мир становится таким, каким он должен быть. Мы обновляем его, мы наделяем его жизнью, мы поддерживаем его своим внутренним диалогом. И не только это. Мы также выбираем свои пути в соответствии с тем, что мы говорим себе. Так мы повторяем тот же самый выбор ещё и ещё, до тех пор, пока не умрём. Потому что мы продолжаем все тот же внутренний диалог. Воин осознает это и стремится прекратить свой внутренний диалог." Кастанеда

Повседневный мир существует только потому, что мы знаем, как удерживать его образы.
Карлос Кастанеда "Второе кольцо Силы"

Обычный человек является либо победителем, либо побежденным и, в соответствии с этим, становится преследователем или жертвой. Эти два состояния превалируют у всех, кто не видит. Видение рассеивает иллюзию победы, поражения или страдания. "Отдельная реальность"

Мир такой-то или такой-то только потому, что мы сказали себе, что он такой. Если мы перестанем говорить себе, что мир такой-то, то мир перестанет быть таким. В этот момент я не думаю, что ты готов к такому моментальному удару, поэтому ты должен медленно начать открывать мир. "Отдельная реальность"

Воины абсолютной свободы

Когда-то дон Хуан рассказывал мне о конечной цели этого пути. Он говорил, что новые видящие - воины абсолютной свободы и что единственное, чего они ищут, - это окончательное освобождение, которое происходит, когда они достигают состояния полноты осознания.

Испытание для воина

- Шанс вернуться в мир тайны, - продолжал дон Хуан, - иногда становится слишком тяжелым испытанием для воина. И воин не выдерживает. Я бы сказал так: он попадает в ловушку захватывающих приключений в неизвестном и забывает о поиске свободы, забывает о том, что должен быть отрешенным наблюдателем. Воин тонет в неизвестном. Воин становится жертвой любви к неизвестному .

Воин приходит в мир для того, чтобы стать отрешенным наблюдателем

Воин приходит в мир для того, чтобы учиться и в результате тренировки стать отрешенным наблюдателем, постичь тайну нашего бытия и насладиться торжеством знания нашей истинной природы. В этом - высшая цель новых видящих.

Чтобы стать отрешенным наблюдателем...

Чтобы стать отрешенным наблюдателем, необходимо, прежде всего, понять вот что: каким бы ни был наблюдаемый нами мир и чем бы мы сами в нем ни являлись, все это - лишь результат фиксации в определенном месте сдвинутой туда точки сборки.

Следуя по пути знания, можно с легкостью заблудиться

Дон Хуан сказал, что хочет еще раз предупредить меня: следуя по пути знания, можно с легкостью заблудиться в странных и мрачных дебрях. Поэтому видящие вступают в битву с могучими врагами, способными лишить их сил, разрушив цель и замутив ясность намерения. Врагов этих порождает сам путь воина, если по нему следуют, не избавившись от таких неотъемлемых свойств мира повседневности, как склонности к праздности, лености и стремлению ублажать чувство собственной важности.

Нужно обладать неиссякаемой любознательностью и огромной смелостью

(О древних видящих) Они до такой степени были влюблены в жизнь, что ни за что не желали с ней расставаться. Так я это вижу. Мой бенефактор видел чуть-чуть иначе. Он считал, что они боялись умереть, так как любили жизнь и видели чудеса, а вовсе не из-за того, что были мелкими алчными чудовищами. Нет. Они заблудились. Никто никогда не бросал им вызов, и они испортились, как маленькие избалованные дети. Но отвага их была безупречна, и таким же безупречным было их мужество.

Вот ты, например, отправился бы в неизвестное, побуждаемый только алчностью? Да ни за что. Алчность работает только в мире обычной жизни. Но чтобы в леденящем душу одиночестве пуститься в странствие по немыслимым пространствам иных миров, требуется нечто повнушительнее алчности. Любовь. Нужна любовь к жизни, к авантюре, к тайне. Нужно обладать неиссякаемой любознательностью и огромной смелостью. Принциппы пути воина. Кастанеда

Человек основывает своё величие на заблуждении, поэтому истина унижает его. Жан Гюйо

Нет ничего омерзительней истины, если она не на нашей стороне. Джордж Сэвил Галифакс

Девиз Толтеков: истина важнее общественных убеждений, и любой человек, ощущающий потребность согласовывать свое знание с общественным одобрением, является человеком, недостойным истины.

РАССУДОК ЧЕЛОВЕКА ВЕДЕТ СЕБЯ С ВАЖНОСТЬЮ НЕПОГРЕШИМОГО СУДЬИ, КОТОРЫМ ОН САМ СЕБЯ СЧИТАЕТ.
К СОЖАЛЕНИЮ, ЖИЗНЬ БЕСКОНЕЧНО ШИРЕ, ЧЕМ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ РАССУДОК… Теун Марез

Каждый из нас в этой жизни – судья, находящийся в плену своих убеждений. Скилеф

Господствующая страсть – это судья, наделенный властью совершать правосудие. Она уверенно проникает в ум, располагает в нем свои предрассудки и хочет, чтобы ее считали единственной собственницей этого места. Клод Гельвеций

Чтение после определенного возраста сильно отвлекает ум от его творческой деятельности. Любой человек, который слишком много читает и очень мало использует свой мозг, теряет рассудок. Альберт Эйнштейн.

То, что вы предполагаете, это ваши окна в мире. Чистите их время от времени, иначе свет не попадет. - Исаак Азимов.

Кто судит, тот болеет

«Не судите!» — это величайшее высказывание. И это самое невозможное для ума. Ум судит немедленно, он составляет суждения без всяких на то оснований. Но каждое отдельное суждение не верно, ибо мир в целом так глубоко взаимосвязан, что, не зная целого, вы не можете знать и его часть. Мир неделим, он целостность, и поэтому, все суждения фальшивы, так как они частные.

Вы смотрите через узкую щель и обо всём составляете свои мнения, которые не нужны даже вам. Суждение — это состояние ума. Очень трудно не судить, вы еще не осознали что-то, но ум уже вынес суждение. Но если вы будете пытаться, вы сможете остановить суждение. Человек, который судит много, останавливает свой рост.

Если возникло суждение, вы не способны видеть новое. Суждение ставит новое под сомнение. Вы, как бы, становитесь юным. Вы не хотите идти дальше, потому что боитесь нарушить свой комфорт и безопасность. Вы судите, потому что пугаетесь живого, нового, неизвестного. С помощью суждения мы бескрайнее неизвестное низводим до известных нам клише.

Суждение — это страх новизны. В каждый момент существование — ново. Вы либо живете им и наслаждаетесь, или упускаете. Вам говорят «идем встречать рассвет», но вы высокомерно отвечаете «я знаю, я это уже видел».

Но солнце всё время новое, такого дня, как сегодня, не было никогда раньше. Всё абсолютно новое, абсолютно оригинальное. Только ваш ум прежний, старый, подержанный, вторичный, и вам скучно. Но детям не бывает скучно. Они живут в открытии, в непрерывном удивлении. Они еще не научились судить. ОШО

Современный человек стоит перед Гималаями библиотек в положении золотоискателя, которому нужно отыскать крупинки золота в массе песка. С. И. Вавилов

Чтение хороших книг – это разговор с самыми лучшими людьми прошедших времен, и притом такой разговор, когда они сообщают вам только лучшие свои мысли. Декарт

Остерегайтесь знания.  
Стать знающим так мало стоит. Везде можно найти священные книги, везде есть библиотеки, университеты; так легко стать знающим. А раз вы стали знающими, вы стали очень уязвимыми, поскольку теперь эго хочет верить, что это – ваше знание, и не просто знание, но и сама ваша мудрость. Эго хочет выдать знание за свою собственную мудрость. И вы начинаете верить, будто действительно знаете.
Вы не знаете ничего. Вы знаете только книги и то, что в них написано. Наверное, и книги эти написаны такими же людьми, как вы. Девяносто девять процентов книг написаны другими читателями. На самом деле, если вы прочли десять книг, ваш ум настолько переполняется всяким хламом, что вам хочется вылить всё это в одиннадцатую. Что ещё вы с ним будете делать? Вам же нужно будет разгрузить себя.
Число книг продолжает расти. Каждый год на каждом языке выпускается тысячи и тысячи книг.
Если вы прочтёте книги о любви, а о любви тысячи книг, романов, поэм, рассказов, исследований, диссертаций, то узнаете о любви так много, что забудете, что сами-то никогда не любили, что не знаете, что есть вся эта любовь, – но вы знаете всё о любви, знаете всё, что написано в книгах. (Бич человека — это воображаемое знание. Мишель де Монтень)
Поэтому третье: остерегаться знания, быть бдительным к тому, чтобы в любой момент вы могли отложить свое знание в сторону, чтобы оно не закрывало вам видения. Его не должно быть между вами и реальностью. Вы должны идти в реальность предельно обнажёнными. Но если между вами и реальностью так много книг, тогда всё, что вы видите, – не реальность. Реальность, пока она достигнет вас, будет разрушена вашими книгами, она уже не будет иметь ничего общего с реальностью. ОШО(Сначала мы учимся обо всём думать, а потом приучаемся смотреть на вещи так, как мы о них думаем. Карлос Кастанеда. Отдельная реальность)

Понимание совершенно отличается от знания. Знание заимствовано у других, понимание — ваше собственное. Знание приходит снаружи, понимание пробивается изнутри. Знание уродливо, потому что оно никогда не из первых рук. И знание никогда не сможет стать частью вашего существа. Оно останется чужим, оно останется инородным, оно не может пустить в вас корни. Понимание вырастает из вас; это ваше собственное цветение. Оно истинно ваше, отсюда его красота. Понимание освобождает. Понимание, неправильное — Misunderstanding. Человек наполовину бодрствует, наполовину спит. Поэтому все, что он понимает, он понимает только наполовину. Ошо «азбука понимание»

Понимание приходит, когда мы освобождаемся от старого и делаем возможным непосредственный контакт с новым, с тайной нашего бытия. Знание всегда выражено в концепциях и может быть передано при помощи слов и других символов. Понимание не концептуально и по этой причине не может быть передано. Олдос Хаксли: Знание и понимание

От того, что человек много ест, он не становится здоровее, чем тот, который довольствуется только необходимым: точно так же и ученый — это не тот, кто много читает, а тот, кто читает с пользою. Аристипп

Только когда сердце очищено от скверны, можно браться за чтение книг и изучение древности. Иначе, узнав про один добрый поступок, захочешь извлечь из него пользу для себя, а услыхав одно умное слово, захочешь оправдать им свои пороки. Учиться с такими мыслями в голове — все равно что «дарить оружие врагу и посылать провиант разбойникам. Хун Цзычэн

Если Вы отдаёте своё сердце дьяволу, Вам уже ничто не поможет. Фома Аквинский

Книги только учат людей говорить о том, чего они не понимают. Жан-Жак Руссо

Истину можно найти только в запрещенных книгах. В остальных — лгут. К. Гельвеций

Хорошую книгу создает хороший читатель. Ральф Уолдо Эмерсон

Нет такого осла, который, созерцая себя в реке, не смотрел бы на себя с удовольствием и не находил бы у себя черт коня. Гюстав Флобер
Книга подобна зеркалу: если в нее заглядывает осел, трудно ожидать, что там отразиться апостол. Г. Лихтенберг

Как больному желудком здоровая пища не впрок, так и глупому умные мысли бесполезны. В. Зубков

Если человек не умеет размышлять, то даже если он прочтет гору книг, он заслуживает, лишь чтобы его называли книжным шкафом. Сюи Сиэн.

Человека делает образованным лишь его собственная внутренняя работа, иначе говоря, собственное, самостоятельное обдумывание, переживание, перечувствование того, что он узнает от других людей или из книг. Н. Рубакин

Хорошая книга становится только лучше при втором прочтении. Великая книга – при третьем. Книга, которая не стоит, чтобы ее перечитали, не заслуживает и того, чтобы её вообще читали. Нассим Николас Талеб

Перед тем как приступить к чтению книг, давайте попытаемся прочитать самих себя. Руми

Пусть мысли, заключенные в книгах, будут твоим основным капиталом, а мысли, которые возникнут у тебя самого, — процентами на него. Фома Аквинский

Читая, ты должен основательно продумывать, чтобы прочитанное обратилось в твою плоть и кровь, а не было сложено в одной памяти, как в каком-нибудь словаре. Эразм Роттердамский

В книгах мы жадно читаем о том, на что не обращаем внимания в жизни. Эмиль Кроткий

Писатель - человек, которого вы можете заставить замолчать, закрыв его книгу. Макс Гральник

Уединение с книгой лучше общества с глупцами. Пьер Буаст

Всякая книга существует в стольких различных вариантах, сколько у неё читателей. Анатоль Франс

Нелепость часто заключена не в книге, а в уме читающего. Фёдор Достоевский

Книги пишутся не для того, чтоб в них верили, а для того, чтобы их обдумывали. Умберто Эко

Большинство людей отвечает не на чужие суждения, а на собственные мысли. Франсуа де ЛАРОШФУКО

Литературная критика противна здравому смыслу: читать нужно не для того, чтобы понять другого, а чтобы понять самого себя. Эмиль Чоран

Наша самая большая ошибка в том, что мы не слушаем, чтобы понять. Мы слушаем, чтобы ответить.

Слушать — это вежливость, которую умный человек часто оказывает глупцу, но на которую этот последний никогда не отвечает тем же. Пьер Декурсель

Жизнь налаживается не от прочтения книг, а от внутренней работы. Книги — только стимул, проводник. Анхель де Куатье, "Поединок со смертью"              

Чтение мне служит, чтобы загружать мой ум, а не память. Мишель де Монтень

Деспоты и их свита ненавидят литераторов за то, что они размышляют и заставляют размышлять других. Пьер Буаст

Когда люди перестают читать, они перестают думать. Дени Дидро

Большинство ничего не знает о себе и о мире, если им не расскажет об этом литература. NN

Литература - это бунт против несправедливости. Тот, кто примирился с действительностью, обречён на провал. Хулио Кортасар

Никогда не следует исчерпывать предмет до того, что уже ничего не остается на долю читателя; дело не в том, чтобы заставить его читать, а в том, чтобы заставить его думать. Шарль Луи Монтескье

Адольф Гитлер и его последователи, нацисты, причинили миру очень много вреда, помешав ему понять истинный смысл идей Ницше. И не только их: они точно так же не поняли и множество других идей.

Такая печальная судьба не постигала ни одного великого мистика или поэта до Ницше. Распятие Иисуса или отравление Сократа было не такой уж плохой судьбой в сравнении с тем, что ожидало Фридриха Ницше, – быть непонятым настолько, что Адольф Гитлер умудрился уничтожить более восьми миллионов людей во имя Ницше и его философии. Должно пройти некоторое время… Когда Адольф Гитлер, нацисты и Вторая мировая война будут забыты, Ницше снова восстанет в своем истинном свете. Он вернется.

Но Фридрих Ницше нуждается в новой интерпретации, которая бы позволила отбросить весь тот вздор, которым нацисты покрыли его прекрасную философию.

Понимание зависит от уровня сознания человека. То, что Ницше попал в руки нацистов, было простым совпадением. Им нужна была философия войны, а Ницше ценит красоту воина. Им нужна была идея, ради которой можно было бы сражаться, и Ницше дал им хороший предлог – сверхчеловека. Разумеется, они сразу же ухватились за идею о сверхчеловеке. Нордические германские арийцы должны были стать новой ницшеанской человеческой расой, сверхлюдьми. Они хотели доминировать над миром, и Ницше им в этом очень помогал, ведь он утверждал, что глубочайшее стремление человека – это «воля к власти». Они же заменили ее волей к доминированию.

Теперь у них была целостная философия: нордические германские арийцы – высшая раса, потому что они должны произвести на свет сверхчеловека. У них есть воля к власти, и они будут доминировать над всем миром. Такова их судьба – доминировать над низшими людьми. Очевидно, арифметика проста: высшие должны доминировать над низшими.

Такие красивые концепции… Ницше и представить бы не мог, что они станут настолько опасными, станут таким кошмаром для всего человечества. Но неправильного понимания невозможно избежать; с этим ничего не поделаешь. Когда ты что-то сказал – все в руках того, кто тебя услышал.

Тем не менее Ницше настолько важен, что его идеи нуждаются в очистке от всего того мусора, которым их покрыли нацисты. ОШО

Вопреки мнению Аристотеля, который считал, что язык — это звук со смыслом, эффективнее предположить, что язык — это смысл со звуком, и в этом кроется большая разница. Линейный порядок, при котором одно слово следует за другим и два слова не могут занимать одно и то же место одновременно, необходим для воплощения языка, но не для системы осмысления синтаксиса и семантики. Именно поэтому мы интерпретируем смысл предложения верно, даже если между словами, относящимися друг к другу, стоит еще много других слов. Отсюда следует очень важный вывод, что коммуникация — это лишь вторичный аспект речи, так как это лишь часть воплощения языка. Таким образом, язык является не только и не столько средством коммуникации, сколько средством познания. Ноам Хомский

Можно объясниться с теми, кто говорит на другом языке, но не с теми, кто в те же слова вкладывает совсем другой смысл. Ж. Ростан

Любой, кто цитирует по памяти, — это саботажник, которого следовало бы привлечь к судебной ответственности. Искаженная цитата — все равно что предательство, оскорбление, ущерб тем более серьезный, что нам хотели оказать услугу. Эмиль Чоран

Человек есть то, что он читает.

Заголовок в «Нью-Йорк таймс бук ревью» (1988 г.)

Человек, который ничего не читает, образованнее того, кто не читает ничего, кроме газет.

Томас Джефферсон (1743—1826), президент США

Мы живем в эпоху, когда почти все читают газеты и единственное, чему они верят, это реклама.

Из книги Э. Маккензи «14 000 фраз...»

Половина американцев никогда не читает газет и половина американцев никогда не голосует. Хочется думать, что это одна и та же половина.

Гор Видал (р.1925), американский писатель

На сто умеющих читать приходится едва ли один умеющий думать.

Джон Рескин (1819—1890), английский критик-искусствовед и публицист

ИМ ТОЛЬКО ДЕСЯТЬ.

Табличка на стене кабинета британского издателя Алфреда Нортклифа (1865—1922), которая должна была напоминать журналистам об «умственном возрасте» их читателей

Газета приучает читателя размышлять о том, чего он не знает, и знать то, что не понимает.

Василий Ключевский (1841—1911), историк

Пытаться понять, что происходит в мире, читая газеты, – все равно что пытаться определить время по часам с одной лишь секундной стрелкой.

Бен Хехт (1894—1964), американский сценарист

Объявление в газете техасского городка:

"Читайте Библию, чтобы узнать, что людям следует делать. Читайте нашу газету, чтобы узнать, что они действительно делают".

Из книги Э. Маккензи «14 000 фраз...»

ЗАКОНЫ КОЛИЧЕСТВА ЭРУДИЦИИ:

1. Нет абсолютно ничего, что было бы известно абсолютно всем.

2. Девяносто девять процентов того, что считается общеизвестным, известно не более чем десяти процентам читателей, зрителей или слушателей.

Сильвия Чиз (р.1956), бельгийская журналистка

Телевидение служит доказательством того, что люди готовы смотреть все что угодно, лишь бы не смотреть друг на друга. Энн Ландерс (р.1918), американская сестра милосердия и литератор

В наши дни глава семьи тот, кто решает, какую телепрограмму смотреть. Питер Селлерс (1925—1980), английский актер

Телепрограммы не могут быть хуже, чем телезрители: чем тупее программы, тем тупее их зритель. Клайв Джеймс (р.1939), английский писатель родом из Австралии

Первый закон когниции: за любое приобретение приходится платить.

Второй закон когниции: восприятие оформляется действием.

Третий закон когниции: сначала чувства.

Четвертый закон когниции: ум способен пересилить восприятие.

Пятый закон когниции: познание отражает восприятие.

Шестой закон когниции: пространственное мышление — фундамент абстрактного мышления.

Седьмой закон когниции: ум заполняет пропуски в информации.

Восьмой закон когниции: если мысль переполняет ум, он помещает ее в мир.

Девятый закон когниции: мы организуем содержимое мира так же, как содержимое ума. Барбара Тверски

Гораздо важнее не что мы читаем, а как и с какой целью. Эдмунд Бёрк

Смысл предшествует слову…

Склонность к подтверждению своей точки зрения

Склонность к подтверждению своей точки зрения (англ. confirmation bias), или предвзятость подтверждения, — тенденция человека искать и интерпретировать такую информацию или отдавать предпочтение такой информации, которая согласуется с его точкой зрения, убеждением или гипотезой. Разновидность когнитивного искажения и систематической ошибки индуктивного мышления. Эффект проявляется сильнее в отношении эмоционально значимых вопросов и глубоко укоренившихся убеждений. Люди также склонны интерпретировать неоднозначные свидетельства таким образом, чтобы поддерживалась их точка зрения.

Предвзятым поиском, толкованием и запоминанием объясняются такие эффекты, как эффект поляризации взглядов (когда разногласия становятся ещё сильнее, несмотря на то что сторонам были представлены одни и те же свидетельства), эффект стойкости убеждения (англ. belief perseverance, когда мнение сохраняется даже тогда, когда поддерживающие его свидетельства были опровергнуты), эффект первичности (англ. primacy effect, склонность отдавать предпочтение информации, полученной первой), иллюзорная корреляция (склонность видеть взаимосвязь между двумя явлениями или ситуациями там, где её нет).

Ряд экспериментов, проведённых в 1960-х годах, показал, что люди склонны подтверждать имеющиеся у них убеждения. Последующие исследования дали основания пересмотреть эти результаты и выдвинуть идею о склонности людей проверять их гипотезы в предвзятом виде, фокусировать внимание только на одной возможности и игнорировать альтернативные. В некоторых ситуациях эта тенденция может искажать выводы людей. Объяснениями наблюдаемых когнитивных искажений могут быть эффект принятия желаемого за действительное и ограниченная способность человека перерабатывать информацию. Ещё одно объяснение заключается в том, что люди скорее склонны взвешивать потери от признания своей неправоты, вместо того чтобы оценивать ситуацию в нейтральном, научном стиле.

Склонность к подтверждению влияет на излишнюю самоуверенность человека в собственных суждениях и может поддерживать и усиливать убеждения при получении доказательств обратного. Эти когнитивные искажения находят отражение в плохих решениях, принимаемых в политическом и организационном контекстах.

Типы

Склонность к подтверждению — эффекты обработки информации, которые отличаются от эффекта поведенческого подтверждения; их также называют «самоисполняющееся пророчество», когда поведение под влиянием ожиданий приводит к тому, что эти ожидания оправдываются. Некоторые психологи используют термин «склонность к подтверждению» для тенденции избегать отвержения убеждений (верований) при поиске, интерпретации или припоминании доказательств. Другие психологи ограничивают использование этого термина выборочным поиском информации.

Предвзятый поиск информации

Склонность к подтверждению описывалась как внутренний «поддакиватель», воспроизводящий убеждения человека, как у персонажа Чарльза Диккенса Урии Хипа.

Эксперименты неоднократно показывали, что люди имеют тенденцию оценивать ту или иную гипотезу однобоко, ища доказательства, согласующиеся с их текущей гипотезой. Вместо того чтобы искать с помощью всех имеющихся доказательств, они формулируют вопрос таким образом, чтобы получить утвердительный ответ, поддерживающий их гипотезу. Они ищут последствия, которых бы ожидали, если бы их гипотеза была правильной, вместо тех, которые наступили бы, если бы она была ошибочной. Например, при использовании вопросов формата «да/нет» для того, чтобы узнать число, которым, как предполагает человек, является числом «три», он может спросить: «Это нечётное число?» Люди предпочитают такой тип вопросов, называемый «положительным тестом», даже если отрицательный тест, например, вопрос «Это чётное число?», предоставит абсолютно такую же информацию. Однако это не означает, что люди ищут «тесты», которые гарантируют положительный ответ. В исследованиях, где участники могли выбрать или такие «псевдотесты», или настоящие диагностические, они предпочитали диагностические.

Предпочтение «положительных тестов» само по себе не является предубеждением, поскольку они также могут быть весьма информативными. Однако в сочетании с другими эффектами такая стратегия может подтвердить имеющиеся убеждения или предположения, независимо от того, являются ли они правильными. В реальном мире доказательства часто сложные и смешанные. Например, противоречивые мнения об одном и том же лице могут быть подтверждены, если фокусироваться на различных аспектах его или её поведения. Поэтому поиск доказательств в подтверждение имеющейся гипотезы, скорее всего, будет успешным. Формулировка вопроса может существенно изменить ответ: в частности, люди, которым задали вопрос «Вы довольны вашей личной жизнью?», показывают больший уровень удовлетворённости, чем те, кого спросили «Вы не довольны Вашей личной жизнью?».

Даже маленькое изменение в формулировке вопроса может влиять на то, как люди ищут ответы среди имеющейся информации, а следовательно — и на выводы, к которым они приходят. Это было продемонстрировано на примере вымышленного дела об опеке над ребёнком. Участники прочитали, что один из родителей (A) был в средней степени способен к выполнению функций опекуна по многим критериям. Второй из родителей (B) имел смесь ярко выраженных хороших и плохих черт: близкие отношения с ребёнком, но работу, которая требовала командировок на длительное время. Когда респондентам задавали вопрос о том, «кто из родителей должен получить опеку над ребёнком?», большинство участников ответило, что B, учитывая преимущественно положительные черты. Однако когда задали вопрос о том, «кому из родителей следует отказать в опеке над ребёнком?», они оценивали уже отрицательные черты, и большинство ответило, что B следует отказать, что намекало, что опека должна быть предоставлена.

Похожие исследования продемонстрировали, как люди предвзято занимаются поиском информации, но также то, что этот феномен может ограничиваться предоставлением преимущества настоящим диагностическим тестам. В начальном эксперименте участники оценивали другого человека по категориям личности по шкале «интроверсия — экстраверсия» на основе интервью. Они могли выбрать вопросы для интервью из предоставленного перечня. Когда человека, у которого брали интервью, представляли как интроверта, участники выбирали вопросы, которые предусматривали интроверсию, например: «Что вам неприятно в шумных вечеринках?» Когда же такого человека представляли как экстраверта, почти все вопросы предусматривали экстраверсии, например: «Что бы Вы сделали для улучшения скучной вечеринки?» Эти вопросы с подтекстом не позволяли (или давали мало шансов) человеку, у которого брали интервью, опровергнуть гипотезу о себе. В более поздней версии эксперимента участникам предоставлялся менее жёсткий перечень вопросов для выбора, например: «Почему Вы уклоняетесь от социального взаимодействия?». Участники предпочитали такие в большей степени диагностические вопросы, демонстрируя лишь слабое предубеждение в пользу положительных тестов. Эта тенденция к предпочтению более диагностических тестов была подтверждена и другими исследованиями.

Черты личности влияют и взаимодействуют с процессом предвзятого поиска информации. Люди различаются в своих способностях защищать свои отношения от внешнего воздействия в части селективного восприятия. Селективное восприятие имеет место, когда люди ищут информацию, которая скорее соответствует, а не противоречит их личным убеждениям. Был проведён эксперимент, изучавший, в какой степени люди могут опровергать доказательства, противоречащие их личным убеждениям. Для формулировки доказательств более уверенные люди с большей готовностью ищут информацию, которая противоречит их личному мнению. Неуверенные люди не ищут противоречивую информацию и предпочитают информацию, поддерживающую истинность их собственного мнения. Люди создают и оценивают показания в доказательствах, которые являются предвзятыми в пользу их собственных убеждений и мнений. Более высокие уровни уверенности снижают степень предпочтения информации, поддерживающей собственные убеждения.

В другом эксперименте участники должны были выполнить сложную задачу по поиску правил, включавшему движение объектов с помощью компьютерного моделирования. Объекты на экране компьютера двигались по определённым правилам, а участники должны были их выяснить. Участники могли «выстреливать» по экрану для проверки их гипотез. Однако, несмотря на многочисленные попытки в течение 10-часового эксперимента, никто из участников не угадал правила системы. Они преимущественно пытались подтвердить, а не опровергнуть свои гипотезы и не хотели рассматривать альтернативы. Даже после получения объективных свидетельств, противоречащих их гипотезам, они часто повторяли те же тесты. Некоторым участникам сообщили о правильном образе тестирования гипотез, однако эти знания не имели почти никакого влияния на их действия.

Предвзятая интерпретация

«Умные люди верят в странные вещи, поскольку они имеют опыт защиты убеждений, к которым пришли по неразумным причинам».

— Майкл Шермер

Склонность к подтверждению не ограничена поиском доказательств. Даже если два человека имеют одинаковую информацию, предвзятой может быть её интерпретация.

Команда в Стэнфордском университете провела эксперимент с участниками, имеющими сильные убеждения по вопросу смертной казни (половина участников — «за» и половина — «против»). Каждый участник читал описание двух исследований: сравнение штатов США с и без смертной казни и сравнение количества убийств в штате до и после введения смертной казни. После того как участники прочитали краткое описание каждого исследования, их спрашивали, не изменились ли их убеждения. После того они читали более полное описание процедуры проведения каждого из исследований и должны были оценить, было ли исследование правильно проведено и убедительно. На самом деле оба исследования были придуманы, при этом половине участников сообщили, что первое из исследований поддерживает наличие эффекта сдерживания, а второе — отрицает его, а второй половине участников сказали наоборот.

Участники (и сторонники, и противники смертной казни) сообщили о небольшом изменении своих отношений в направлении выводов первого исследования, которое они прочитали. После того как они прочитали более детальное описание процедур двух исследований, почти все вернулись к своим первоначальным убеждениям, несмотря на представленные доказательства, указывая на детали, которые поддерживали их точку зрения, и отвергая всё, что ей противоречило. Участники описали исследования, поддерживавшие их точку зрения, как более надёжные, чем те, что ей противоречили, с указанием деталей, почему они так считают. Например, сторонник смертной казни, описывая исследование, которое якобы отрицало эффект сдерживания, написал: «Исследование не покрывает достаточно длительного периода времени», тогда как противник её применения о том же исследовании сказал следующее: «Существенных доказательств, которые бы противоречили исследователям, не приведено». Результаты продемонстрировали, что люди устанавливают высокие стандарты для доказательств гипотезы, противоречащей их имеющимся убеждениям или ожиданиям. Этот эффект, известный как «склонность к отсутствию подтверждения», был доказан и другими экспериментами.

Сканирование с помощью МРТ позволило исследователям изучать, как мозг человека реагирует на неприемлемую информацию.

Другое исследование предвзятой интерпретации осуществлялось в течение кампании по выборам президента США 2004 года и включало участников, которые были сильными сторонниками какого-либо из кандидатов. Этим участникам показали противоречивые на вид пары утверждений или от кандидата-республиканца Джорджа Буша, или от кандидата-демократа Джона Керри, или от политически нейтральной публичной фигуры. Им также предоставили утверждения, которые объясняли или устраняли эту противоречивость. На основе этих трёх элементов информации участники должны были решить, является ли утверждение непоследовательными. В результате была получена существенная разница в оценках, когда участники с гораздо большей вероятностью оценивали утверждение «чужого» кандидата как противоречивые.

В этом эксперименте участники предоставляли свои оценки, находясь в МРТ, который отслеживал активность их мозга. Когда участники оценивали противоречивые утверждения своего кандидата, были возбуждены эмоциональные центры мозга. А при оценке других утверждений такого не происходило. Экспериментаторы предположили, что различные реакции на утверждение поступали не из-за пассивных ошибок в суждениях, а потому, что участники активно уменьшали когнитивный диссонанс, вызванный тем, что они прочитали об иррациональном или лицемерном поведении их любимого кандидата.

Предубеждения при интерпретации убеждений очень устойчивы, независимо от уровня интеллекта. Участники эксперимента сдали тест SAT (тест на поступление в колледж в США) для оценки их уровня интеллекта. После теста они ознакомились с информацией о безопасности автомобилей, в которой экспериментаторами была изменена страна происхождения авто. Участники из США высказывали своё мнение об автомобилях, которые должны быть запрещены в стране, по шестибалльной шкале, где «один» означало «однозначно да», а «шесть» — «точно нет». Сначала участники оценивали, выпустили ли бы они опасную немецкую машину на улицы Америки и опасную американскую машину на улицы Германии. Участники отметили, что опасную немецкую машину в Америке следует запретить быстрее, чем опасную американскую машину в Германии. Разница в уровне интеллекта не играла никакой роли в том, какой балл участники ставили запрету машины.

Предвзятая интерпретация не ограничивается эмоционально важными темами. В другом эксперименте участникам рассказали историю о краже. Они имели возможность оценить важность доказательств показания за или против вины определённого лица. Когда они делали предположения о виновности, то оценивали утверждения, поддерживавшие их гипотезу, как более важные, чем те, которые им противоречили.

Предвзятая память

Даже если люди собирают и интерпретируют информацию нейтральным образом, они всё равно могут её помнить выборочно для усиления своих ожиданий. Этот эффект называется «селективное припоминание», «подтверждающая память» или «память по доступу». Психологические теории относительно селективного припоминания различаются. Теория схем предусматривает, что информация, которая соответствует предыдущим ожиданиям, легче запоминается и сохраняется, чем информация, которая им не соответствует. Некоторые альтернативные подходы считают, что неожиданная информация выделяется и поэтому запоминается. Постулаты обеих этих теорий были подтверждены в различных экспериментальных условиях, а потому ни одна из теорий пока не получила преимуществ.

В одном из исследований участники читали информацию о женщине, которая имела смесь экстравертивного и интровертивного поведения, после чего они должны были вспомнить примеры её экстраверсии и интроверсии. Одной группе сказали, что это необходимо для оценки её пригодности на должность библиотекаря, а другой — для должности риелтора. В результате была получена существенная разница между тем, что вспоминали две этих группы: первая вспоминала больше интровертивных примеров, а вторая — примеров экстраверсии.

Эффект селективного припоминания также был продемонстрирован в экспериментах, которые манипулируют привлекательностью типа личности. В одном из таких экспериментов одной группе участников привели доказательства, что экстраверты более успешны, чем интроверты, а второй группе — наоборот. В следующем, формально не связанном с первым, исследовании обе группы попросили вспомнить события из своей жизни, когда они вели интровертивно или экстравертивно. Каждая из групп предоставила больше примеров, связанных с более привлекательным типом, и вспоминала такие случаи скорее^].

Изменения эмоционального состояния также могут влиять на припоминание. Участники оценивали, как они чувствовали себя, когда впервые узнали, что О. Джей Симпсон был оправдан по обвинению в убийстве. Они описывали свои эмоциональные реакции и уровень уверенности в вердикте через одну неделю, два месяца и один год после суда. Результаты указывали на то, что оценка участников относительно вины Симпсона менялась с течением времени. Чем больше было изменений мнений участников по вердикту, тем менее стабильными были их воспоминания по их первичным эмоциональным реакциям. Когда участники вспоминали свои первичные эмоциональные реакции через два месяца и через год, их оценка прошлой реакции была очень похожа на их оценку текущей реакции. Люди демонстрируют довольно значительное подтверждающее предубеждение при обсуждении их мнений относительно спорных вопросов. Припоминание и построение опыта пересматриваются в зависимости от соответствующих эмоциональных состояний.

Склонность к подтверждению влияет на точность припоминания. В одном из исследований вдовы и вдовцы оценивали силу их скорби через шесть месяцев и через 5 лет после смерти их мужа или жены. Участники отметили более высокую степень скорби через 6 месяцев по сравнению с 5 годами. Однако когда через 5 лет их спросили, как они чувствовали себя через 6 месяцев после смерти их второй половины, сила скорби, которую они вспомнили, имела высокую корреляцию с их текущими ощущениями. Было сделано предположение, что эмоциональные воспоминания вспоминаются с учётом текущего эмоционального состояния, то есть люди, вероятно, используют текущее эмоциональное состояние для анализа того, как они чувствовали себя в прошлом.

Ещё одно исследование показало, как выборочное припоминание может поддерживать убеждения (веру) в экстрасенсорное восприятие. Людям, которые верили и не верили в такое восприятие, показали описание экспериментов с экстрасенсорным восприятием. Половине участников в каждой из этих двух групп сказали, что экспериментальные результаты подтверждают существование такого восприятия, а половине — нет. После этого при тестировании большинство участников правильно вспоминало показанный им материал, кроме веривших, прочитавших доказательства его несуществования. Эта группа помнила значительно меньше приведённой информации, а некоторые ещё и неправильно вспоминали результаты как поддерживающие экстрасенсорное восприятие.

Связанные эффекты

Поляризация мнений

Когда люди с противоположными взглядами интерпретируют новую информацию предвзято, их взгляды могут разойтись ещё сильнее. Это называется «поляризацией отношений». Эффект был продемонстрирован в эксперименте, в котором вытягивались ряды красных и чёрных шариков из одного или другого скрытых ящиков. Участники знали, что один из ящиков содержал 60 % чёрных и 40 % красных шариков, а другой — 40 % чёрных и 60 % красных. Экспериментаторы наблюдали, что происходило, когда шарики разных цветов вытягивались по очереди, то есть в последовательности, не дающей «преимущества» какому-либо из ящиков. По мере извлечения каждого шарика участников одной из групп просили вслух называть свои суждения относительно вероятности, что шарик был извлечён из одного или другого ящика. И эти участники становились всё более уверенными в своих оценках с каждым последующим шариком — независимо от того, считали ли они, что шарик был с большей вероятностью извлечён из ящика с 60 % чёрных или ящика с 60 % красных шариков, их оценка вероятности росла. Другую группу участников попросили отметить оценку вероятности того, из какого ящика была извлечена серия шариков, только по завершению последовательности. Они не продемонстрировали эффекта поляризации, что свидетельствует, что он не обязательно возникает, когда люди просто имеют противоположные оценки, а имеет место лишь тогда, когда они открыто их называют.

Сложившееся мнение по вопросу о владении оружием может повлиять на то, как человек интерпретирует новые сведения в этой области.

Менее абстрактным исследованием был Стэнфордский эксперимент с предвзятой интерпретацией, в котором участники с ярко выраженными позициями относительно смертной казни знакомились со смешанными экспериментальными свидетельствами. Двадцать три процента участников сообщили, что их убеждения усилились, и такое изменение сильно коррелировало с их начальными отношениями. В более поздних экспериментах участники также сообщали, что их мысли становились более резкими после получения неоднозначной информации, однако сравнение их отношений до и после получения новых свидетельств не показало существенных изменений, что может свидетельствовать о том, что самостоятельно оценённые изменения могут на самом деле не существовать. На основе этих экспериментов Дианна Кун и Джозеф Лао сделали вывод, что поляризация является настоящим феноменом, однако далека от неизбежности и случается только в небольшом количестве случаев. Они выяснили, что такое предубеждение побуждается не только рассмотрением смешанных свидетельств, но и просто размышлениями над таким вопросом.

Чарльз Табер и Мильтон Лодж доказывали, что результат стэнфордской команды было трудно воспроизвести, поскольку доказательства, использованные в последующих экспериментах, были очень абстрактными или неясными для получения эмоциональной реакции. Исследование Табера и Лоджа использовало эмоционально острые для США темы контроля за оружием и позитивной дискриминации. Они измеряли отношение участников этих исследований к этим вопросам до и после чтения доказательств с каждой стороны дискуссии. Две группы участников продемонстрировали поляризацию отношений: люди с сильными предварительным мнениями по этим вопросам и политически подкованные. В части этого исследования участники выбирали, какие источники информации читать, из перечня, подготовленного учёными. Например, они могли читать доказательства по вопросу контроля за оружием от Национальной стрелковой ассоциации и коалиции Брейди против оружия. Даже после инструктажа о необходимости быть нейтральными участники всё равно с большей вероятностью выбирали те доказательства, которые поддерживали их имеющиеся отношения. Такой предвзятый поиск информации коррелировал с эффектом поляризации.

«Эффект обратного результата» — термин, применяемый для ситуации, когда при показаниях против их убеждений люди могут отбросить эти показания и стать более уверенными. Термин был впервые использован Брэндоном Нианом и Джейсоном Райфлером.

Сохранение дискредитированных убеждений

«Убеждения могут выдержать самые сильные логические или эмпирические возражения. Они могут пережить и даже усилиться на основе доказательств, которые, по мнению большинства беспристрастных наблюдателей, должны такие убеждения ослабить. Они даже могут пережить полное уничтожение их исходной доказательной базы».

— Ли Кросс и Крейг Андерсон

Склонности к подтверждению могут быть использованы для объяснения, почему некоторые убеждения остаются, когда их начальные доказательства исчезают. Такая продолжительность существования убеждений была продемонстрирована в серии экспериментов, которые использовали так называемую «парадигму доклада»: (1) участники читают о ненастоящих доказательствах гипотезы, измеряется изменение их отношения; (2) после этого им подробно объясняют, в чём была подделка доказательств («развенчивают»), и снова измеряют изменение их отношения, чтобы увидеть, вернулись ли их воззрения на начальный уровень.

Общий результат для этих экспериментов — по крайней мере часть исходного убеждения остаётся после такого «развенчания». В одном из экспериментов участников просили различить настоящие и поддельные записки самоубийц. Ответы учёных на мнения участников эксперимента давались случайным образом: части из них говорили, что они хорошо угадали, части — что плохо. И даже после того, как участникам подробно рассказали об эксперименте и случайности ответов, участники всё равно оставались под влиянием данных им ответов: они продолжали думать, что они лучше или хуже среднего справляются с такими задачами, — в зависимости от того, какой ответ они получили изначально.

В другом исследовании участники читали оценки работы двух пожарных и их реакции на тест по неприятию риска. Эти данные были сфабрикованы таким образом, чтобы показывать отрицательную или положительную корреляцию: части участников предоставили информацию, что пожарный, который любит рисковать, имел большие успехи, чем осторожный, некоторым — наоборот. Даже если бы эти данные были настоящими, две оценки являются очень плохим научным доказательством, чтобы делать выводы обо всех пожарных. Однако для участников они были субъективно убедительны. Когда же участникам сказали, что данные были придуманы, их вера в связь уменьшилась, однако осталась на уровне около половины первоначального эффекта. Интервью после эксперимента подтвердили, что участники поняли «развенчание» и восприняли его всерьёз; они ему верили, однако отвергали эту информацию как не согласующуюся с их личными убеждениями.

Предпочтение более ранней информации

Эксперименты показали, что информация имеет больший вес, если она получена раньше, даже когда порядок её получения не важен. Например, люди формируют более положительные впечатления о ком-либо как «разумном, трудолюбивом, импульсивном, критическом, упрямом, завистливом», чем когда те же характеристики представлены в обратном порядке. Этот эффект «иррациональной первичности» независим от эффекта первичности, когда более ранние элементы (слова) в последовательности оставляют больший след в памяти. Одним из объяснений этого эффекта является предвзятая интерпретация: когда человек видит первоначальное доказательство (свидетельство), оно формирует рабочую гипотезу, влияющую на то, как она интерпретирует всю последующую информацию.

В одной из демонстраций иррациональной первичности использовались цветные жетоны, которые были «вытянуты» из двух ящиков. Участникам говорили о распределении цветов в этих ящиках и просили оценить вероятность того, что жетон был извлечён из каждого из этих ящиков. На самом деле жетоны были расположены в специальном порядке: «вытягивание» первых тридцати производилось из первого ящика, а следующих тридцати — из второго. Последовательность в целом была нейтральной, поэтому логично, что оба ящики были одинаково вероятны. Однако после 60 «вытягиваний» участники эксперимента предпочитали тот ящик, который чаще фигурировал в первых 30 «вытягиваниях».

Другой эксперимент включал слайд-шоу одного и того же объекта, который сначала шло очень размыто с улучшением фокуса в каждом следующем слайде. После каждого слайда участники должны были высказать свою догадку относительно изображённого объекта. Участники, чьи первые догадки были неправильными, настаивали на этих догадках, даже когда картинка уже была настолько сфокусирована, что другие люди легко узнавали этот предмет.

Иллюзорная связь между событиями

Иллюзорная корреляция — тенденция видеть связи в наборе данных, которые на самом деле отсутствуют. Эта тенденция впервые была продемонстрирована в серии экспериментов в конце 1960-х годов. В одном из экспериментов участники читали несколько материалов практических психологических исследований, которые включали ответы на тест Роршаха. Они сделали вывод о том, что гомосексуалы имеют большую склонность видеть в фигурах теста ягодицы или другие сексуально двусмысленные фигуры, чем гетеросексуалы. На самом деле все эти материалы исследований были полностью выдуманы, а в одной из версий эксперимента из материалов вообще получалось, что гомосексуалы видят такие фигуры в тестах менее часто, чем гетеросексуалы. В опросе группа опытных психоаналитиков повторила те же иллюзорные выводы о связи между реакцией на рисунки и гомосексуальностью.

Другое исследование в течение 15 месяцев записывало симптомы пациентов с артритом и погодные условия. Почти все пациенты сообщили, что их боли были связаны с погодными условиями, хотя реальная корреляция была равна нулю.

Этот эффект является типом искривлённой (предвзятой) интерпретации, когда объективно нейтральные или отрицательные доказательства интерпретируются для поддержки имеющихся убеждений. Он также связан с предубеждениями в поведении по проверке гипотез. При оценке связи двух событий, вроде болезни и плохой погоды, люди сильно полагаются на количество позитив-позитивных случаев: в данном примере — когда одновременно имели место боль и плохая погода. Они обращают относительно мало внимания на другие виды наблюдений (отсутствие боли и (или) хорошую погоду). Это похоже на ожидание хороших результатов при проверке гипотезы, но может также свидетельствовать о селективном припоминании, когда люди чувствуют, что два события связаны, поскольку так легче вспоминать случаи, когда они происходили одновременно. Википедия

Давайте вспомним один из парадоксов квантовой механики – «Эффект наблюдателя». Это пригодится для осмысления идентичного психологического подхода. Итак, физический феномен (в двух словах, очень коротко)...

Речь о том, что в зависимости от присутствия (или отсутствия) наблюдателя электроны ведут себя по-разному, двояко: в первом случае, как частицы, во вором – как волны. Необъяснимое явление! Шокирующий факт!

Но послушайте, этот же феномен работает и в сфере психологических восприятий: смысловая направленность почти любого явления зависит от наблюдателя, вернее от призмы, сквозь которую конкретная личность воспринимает явление.

Любая данность сама по себе не обладает однозначным значением, конкретные значения ей приписывает конкретная личность (в зависимости от призмы своего восприятия). Преинтереснейший факт, не правда ли? Не даром духовные мудрецы стараются смотреть на вещи нейтрально, так как хорошо осознают примитивность оценочного мышления.

Я понятно излагаю? Давайте-ка уточню... Реальность (как и в случае квантовых феноменов) как будто подстраивается под присутствие конкретного наблюдателя. Она такая, какой Вы её видите (знаете, готовы воспринимать). Суть же заключается в том, что наше восприятие всегда ограничено, а потому далеко от конечной истины.

Можем ли мы сделать, в связи со сказанным, какие-то полезные выводы? Мне думается, что можем, и как минимум, следующие...

1. Не стоит вешать на что бы то ни было непререкаемые, однозначные ярлыки. Конкретные события вчера, сегодня, завтра могут выглядеть для нас по-разному, по-другому.

2. Вернее всего отталкиваться от главного душевного камертона – осознанной позиции «мудреца». Рациональные, житейские доводы, в большинстве своём, установочны (социальны), а значит, во-первых, навязаны другими, а во-вторых, относительны.

3. Любой феномен, любое явление (отношение, человек) – многогранны, многополюсны, вариантны (их проявленность зависит от многого) – наша оценка всегда условна, так как отражает узкий срез анализа и однобокость избранного подхода. Единственное, что стоило бы делать в коммуникационной связи: соотносить конкретную данность с согласованностью нашим смысловым содержаниям – созвучно-не созвучно, близко-не близко, моё-не моё, и в зависимости от этого – приближать или дистанцировать событие, человека. Владимир Никонов и Трефилов Дмитрий

«ТРАНСЁРФИНГ РЕАЛЬНОСТИ»
Чужое намерение

Не следует думать, что вы, своим намерением, можете существенно повлиять на судьбы других людей. В вашем распоряжении только слой вашего мира. На окружающих вы способны влиять лишь косвенно, через посредство равновесных сил. Чужое враждебное намерение может оказывать воздействие на слой мира с помощью маятников, но это уже другой вопрос.

В отношении близких необходимо руководствоваться правилом Трансерфинга: позволить себе быть собой, а другим — быть другими.

Письмо читателя:

«Как защититься от собственных переживаний и воздействий маятников — более-менее ясно. Подскажите, как защититься от переживаний и страхов близких родственников, родителей? Я думаю, их тревоги не Менее опасны, чем переживания и беспокойство нас самих».

Если объяснить им вред негативного отношения не удается, то никак. Но вообще-то, их влияние на вашу жизнь не так уж велико, потому что основной вклад в формирование слоя своего мира вносите вы сами. В определенном смысле переживания и страхи родственников по поводу каких-либо аспектов вашей жизни играют положительную роль, потому что равновесные силы будут стремиться восстановить баланс. Чем хуже их ожидания, тем лучше будут идти дела у вас. В любом случае главное — не придавать большого значения тому, что о вас говорят родственники. Иначе, если вы станете думать, что они способны ощутимо повлиять на слой вашего мира, так оно и случится. Ведь мир, как зеркало, отражает ваши убеждения.

Если брать только метафизический аспект формирования реальности, каждый человек своими мыслями создает свою отдельную реальность. Зеркало в точности отражает ваше мироощущение. С каким отношением вы предстаете перед этим зеркалом, такое отражение в реальности и получаете. Таков закон. Вас не должно беспокоить, каким путем будет сформировано это отражение. Ваше дело — направлять мысли, а точнее намерение, в нужную сторону. Если вы будете делать это регулярно и целенаправленно, намерение воплотится в действительность.

И другие люди никак не смогут этому помешать. Напротив, если близкие будут служить помехой, для них это кончится тем, что они исчезнут из вашего окружения. Допустим, вы уедете от них куда-нибудь далеко-далеко. Вот что мне известно точно. Прочие рассуждения типа, кому положено быть счастливым, по его мыслям, а кому нет — не более чем умозрительные домыслы. О чем не знаю, говорить не буду.

Чужое намерение способно повлиять на слой вашего мира косвенным образом, через равновесные силы. Когда по отношению к вам придерживаются мнения, не соответствующего действительности, создается поляризация. Равновесные силы будут стремиться восстановить баланс. Самый простой для них путь — заставить вас вести себя прямо противоположным образом относительно того, что о вас думают. Если у вас нет внутреннего стержня и мироощущение имеет аморфную форму, тогда ветер равновесных сил будет играть вашим корабликом. Чтобы этого не допустить, необходимо заниматься Трансерфингом, то есть иметь четко ориентированное намерение и управлять ходом своих мыслей, а не просто хаотично барахтаться в обстоятельствах жизни.

Близкие оказывают влияние на слой вашего мира, именно и только потому, что, вы сами это допускаете. Еще раз повторяю. Мир, как безупречное зеркало, бесстрастно и в точности воспроизводит картину, которую рисуете вы сами, своими тревогами и опасениями. Душа и разум всегда приходят к единству в худших ожиданиях. На самом деле не близкие оказывают отрицательное воздействие, а вы сами, поскольку думаете так.

Вам необходимо изменить свое отношение, а именно, — понять одну простую вещь. Когда люди, близкие или нет, неважно, — думают и говорят о вас то, что не соответствует действительности, другими словами, искажают реальную картину, равновесные силы будут стремиться выправить искривление. В результате их действия всегда возникает тенденция видоизменения картины в противоположную сторону.

Чего действительно следует опасаться, так это незаслуженных похвал — дифирамбов в свой адрес. Когда вас излишне превозносят, нужно придумать, «чего бы такого сделать плохого», чтобы самой восстановить равновесие. Ну, например, если о вас говорят, что вы умный, встаньте на четвереньки и, с очень умным видом, воспроизведите звуки, которые издает какое-нибудь копытное животное. Если восхищаются вашей силой, упадите в обморок. Если завидуют вашему достатку, попросите у них денег взаймы. А если имеют наглость прямо заявить, что вы неотразимы, состройте им страшную рожу.

Совсем другое дело, когда вас ругают или обижают напрасно. Чем хуже будет их мнение, тем лучше пойдут дела у вас (если не позволите, чтобы вам индуцировали чувство вины и комплексы). Но только при условии, что вы не станете выдумывать всякие глупости о том, что чужое намерение якобы способно вторгаться в слой вашего мира. Если вы не придаете значения чужому злому намерению, оно просто отскакивает от вас, как от стены горох.

Так что, столкнувшись с негативным к себе отношением, вам остается лишь тихонько хихикать и удовлетворенно потирать ладошки. Радуйтесь!

...буква убивает, а дух животворит...

Часть вторая. Фундаментальные принципы.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США