Более мелкие фантастические существа

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 6Следующая ⇒

4. Бог и добрые духи

БОГ Южные чуваши Бога называют Тур=, северные Тор=. Относительно понятия Бога у чувашей русская специальная литература до сих пор была в заблуждении. Язычеству или «черной магии» она приписывала бесчисленных Богов, несмотря на то, добрые они или злые, а также прочие плоды воображения. Со своим неполным знанием языка и предмета туманные названия некоторых болезней тоже воспринимали как названия Богов. Различались у них главный Бог (Тур=) и множество Богов нижнего чина. О возникновении монотеизма чувашей мы уже говорили выше, где речь шла о влиянии ислама. А сейчас еще раз и более подробно расскажем о том, что вся система верований и жертвоприношений чувашей-язычников свидетельствует о признании лишь е д и н о г о Б о г а. Кроме того, они верят в добрых и злых духов (остатки древнего шаманизма), однако их никогда не называют словом Турă, а каждого отдельно именуют своим именем, и ни один не стоит у них в таком почете, как тот единственный Бог. Они сами Бога называют пĕр Турă «единственный Бог». Но, кроме этого, у него имеется множество эпитетов, из которых я здесь привожу самые основные: Çỹлти Турă — Верховный (или Всевышний) Бог. Мăн Торă — Великий Бог. Чон çоратакан Торă — Порождающий (создающий) души Бог. Ывăл-хĕр çоратакан Торă — Порождающий (создающий) детей (букв. «сыновей и дочерей») Бог. Тырă-полă çоратакан Торă — Порождающий хлеба Бог. Выльăх-чĕрлĕх çоратакан Торă — Порождающий скот (живность) Бог. ĕне Турри — Бог коров (то есть крупного рогатого скота). Çорт çоратакан Торă — Порождающий (создающий) жилье Бог. Çорт кĕтен Торă — Охраняющий (остерегающий) жилье Бог (то есть «хранитель домашнего очага»). Мол çоратакан Торă — Порождающий имущество Бог. Хорт çоратакан Торă — Порождающий (создающий) пчел Бог (то есть «податель приплода пчел»). Туй Торри — Бог свадеб (то есть «руководящий супружеством», «предопределяющий супружеские узы»). Чечек çоратакан Торă — Порождающий (создающий) цветы Бог (то есть «распоряжающийся над цветением хлебов»). Чĕкеç Торри — Бог ласточек. Тăхран Торри — Бог дятлов. Вĕлтрен кайăк Торри — Бог крапивников (зябликов, чижей). Шăпчăк Торри — Бог соловьев. Часть этих эпитетов Бога я взял у В.К.Магницкого, так как они в большинстве своем в настоящее время уже не употребительны. Правда, он каждого рассматривает как отдельного Бога, но это не меняет суть дела*. В эпитетах можно увидеть, какие свойства приписывает воображение народа этому единственному Богу. Он сотворил душу, а также детей. Он выращивает урожай, размножает скотину. Сотворяет дом, семью, он и их хранитель. Он дает имущество, богатство, сотворяет пчел, он является Богом свадеб и веселья. На лугу сотворяет цветы, под навесом ухаживает за ласточками, которые, впрочем, милые его сердцу птицы. Он хранитель таинственного, суеверного дятла, мелких птиц, живущих под кустами крапивы, так же, как и издающего трели соловья. Весь мир он сотворил и, если всему придет конец, он опять создаст новый мир, новый народ: Ку тĕнче пĕтсен, Турă урăх тĕрлĕ халăх, урăх тĕнче çуратат — После падения этого мира Бог сотворит другие народы и другой мир. (Улхаш). Для демонстрации того, какие хорошие свойства приписывает народ Богу, правильнее всего привести связанные с Богом чувашские пословицы, которые и есть свидетельства своего рода**: Торă епле çынсана тытса тăрат, ашшĕ ачисене Торă пак тытса тăрат — Подобно тому, каким образом Бог содержит народ, таким же образом родитель содержит свои чада. Выçса çỹрекене Торă тăрантарат — Голодающего Бог накормит и насытит. Торă парни тăранмалăх, а этем парни тутанмалăх — Поданное Богом бывает достаточным на пропитание, поданное людьми — лишь на пробу. Торă калат йолашки пĕрчине те çынна пама — Бог наущает и последнюю кроху отдавать страждущему. Торă пармасасăн кашкăр çимес — Если Бог не подает — волк не съест. Торăсăр поçна ним тума та полмас — Без Божьей помощи не удается ничего исполнить. Торăсăр алăк солли орлă та каçма полмас — Без Божьей помощи и порог не перешагнешь. Торă ĕçлекене йоратат — Бог любит трудолюбивого. (Работающего и Бог полюбит.) Торра порта пĕрешкелех, хоть оксахĕ, хоть коçсăрĕ — Для Бога все едино — и хромой, и слепой. Ухмаха та Торă çуратат, ялсеренех салатат — И юродивых Бог порождает, по селениям распределяет. Çынтан вăтанмасассăн, Торăран хăрамасассăн пархатар корман — Не будешь стесняться людей, не будешь бояться Бога — так и счастья не увидишь. Торăн конĕ номай — У Бога дней много (то есть Бог не торопится с местью). Торă корат те час каламаст — Бог все замечает, но не торопится выговорить. Кроме того, источником всяких земных благ является он, он и единственный, кто знает судьбу человека и всего мира. Впрочем, большое место занимает в жизни и миропонимании чувашского человека фатализм. Единственным знатоком и распределителем неизбежной и вечной судьбы является Бог. Думают, что Бог на лбу каждого человека пишет его судьбу, на самой лобной кости черепа в виде затейливых рубцов турă çырни, которые, кроме Бога, никто не может прочитать. Их невозможно увидеть человеческим глазом, так как покрыты кожей лба. Как много здесь наивной поэзии и мистической правды! Кроме налобной тайнописи Бог каждого человека помечает — на тело каждого ставит знак в виде родинки, что называют «божьим знаком» (тор палли). Она тоже имеет судьбинное значение. Если родинка выше пояса, в жизни человек будет счастливым, ниже пояса — несчастливым. Против этого, как неизбежного, даже не возмущаются: Турă çырни çырланăн курăннă — Предначертанная Богом (невеста) приглянулась ягодкой. В их поэзии, в народных песнях полно таких высказываний: Хура лашасенĕн çилхи кăтра, Кам çитленĕ хура пурçăнпа? Эпир ырă курнипе курмассине Кам ыйтнă-ши Çỹлти Турăран. У гнедых лошадей гривы кудрявые, Кто же их черными лентами заплел? Предстоит нам жить в добре или нет Кто об этом у Всевышнего Бога распросил? Девушка, выходящая замуж, тоже безропотно мирится с божьим предопределением. Однажды за каждой придет предопределенный для нее Богом человек (Торă пỹрни, çырнă çын); к тому же дорога судьбы такова, что к каждой приходят, хотя сердце их и не тянет туда. Так поют об этом чувашские девушки: Лартăм хурăн тĕп çине Хурăн çырли пиçиччен. Лартăм атте килĕнче Турă çырни тухиччен. Тур çырнинчен иртме çук, Чун савнине кайма çук. Уселась я на березовый пенек, Покуда ягода земляника не созрела. Сидела я в родительском доме Покуда предписанное Богом не исполнилось. Предначертанное Богом нельзя обойти, За милого сердцу невозможно пойти. Чĕмпĕртен илнĕ шур явлăк Хĕррине ука çавăрнă. Ан йĕр, савни, пирĕншĕн Çырнă пулсан, пырăпăр, Çырман пулсан, пымăпăр. Купленный в Симбирске белый платок По краям обшит позументами. Не плачь, милый, из-за нас Если сужено, пойдем (замуж), Если не сужено, то не пойдем. Вся система языческих жертвоприношений, а также отдельные молитвы блестяще свидетельствуют о монотеистическом восприятии чувашей. Весной, прежде чем обрабатывать землю, совершают жетвоприношение с выпрашиванием богатого урожая. И только ему (Богу). Прежде чем выпустить скот на пастбище, во время созревания хлеба опять-таки просят только Его благословения на скот и на зерно. А осенью, когда уходят домой с поля и вымолачивают первый хлеб, когда из-за снега скот теснится в загоне, опять-таки приносят Богу Турă благодарственные жертвы за обильный урожай и хороший приплод скота. В этих молитвах никогда ни словом не упоминается о каком-то другом Боге, упоминают только его единственного и благодарствуют за полученное благо. Правда, кроме жертв, приносимых этому единственному Богу, встречаются и прочие мелкие жертвоприношения, в которых молятся домовому хĕрт-сурт или киреметям. Однако это нельзя отождествлять с жертвами, приносимыми Турă. Это небольшие искупительные жертвы, благодаря которым стараются жить в хороших отношениях со злыми духами, иначе те повредили бы им, измучили бы болезнями, страданиями. Жертвоприношения характерны тем, что Богу обычно приносят в жертву животных б е л о й масти. При случае полевых жертвоприношений белую кобылу, в другой раз при кровавых жертвоприношениях белого барана. Впрочем, белый цвет они считают любимым цветом Бога, о чем говорится даже в народной песне: Хурăнташ хура юратат, Килĕнтеш кине юратат, Пирĕн чăваш йăлипе Турă шурра юратат. Родственники любят гуся, Сношеницы любят сноху, По нашему чувашскому обычаю, Бог любит белые (дары). По случаю жертвоприношений, праздников одевают белую рубаху, южные чуваши-язычники носят белую войлочную шляпу, а раньше, как говорят старики, большая часть их верхней одежды тоже была белой. Но в последние времена чуваши не только отходят от Бога предков, а перестали носить и белую одежду и на русский лад носят одежду черного и всякого цвета, из-за чего и Турă рассердился на них в последние годы и посылает на них всякие бедствия, плохой урожай, голод, болезни... Бог вечно воюет с самым злым духом, с шуйтаном. Следы дуализма, вечное противоборство добра и зла, света и тьмы имеются и в чувашской мифологии. Шуйтан постоянно издевается над Богом, поднимая свой зад вверх в сторону неба. А Бог его преследует молнией и хочет его убить, но нередко он оказывается слабым против него, так как шуйтан коварен, может перехитрить Бога. Он, услышав «пение деда» аслати авăтат, как чуваши называют гром, сразу преображается, и таким образом избегает ударов молнии. Я в деревне Виçпỹрт слышал один миф о том, насколько слаб Бог во многих случаях по сравнению с шуйтаном: «Однажды, когда разразилась гроза, крестьянин ходил с ружьем по берегу речки. На небе гром гремел, а шуйтан, издеваясь над Богом, бился задом вверх в сторону неба. Крестьянин, увидев это, взял ружье и выстрелил в него. Шуйтан упал от выстрела. Греметь перестало, Бог спустился с неба перед крестьянином и заговорил: — Ты оказался сильнее даже меня. Я уже семь лет, как преследую шуйтана, но до сих пор ни разу еще не мог поймать его. Гром и удар молнии исходят от самого Бога. Если он заговорит, его слово станет громом. Отсюда и чувашское название грома аслати авăтат — «дед говорит». А когда ударяет молния, говорят: аçа çапат. А это означает: «дед ударяет»*. Он обычно ударяет (для того), чтобы землю очистить от всякого зла, иначе они все здесь уничтожили бы и даже урожай не родился бы для людей». Бог в небесах представляется не в одиночестве. В его окружении живут и прочие добрые духи, которые служат ему. Такие, как: Торă омĕнче çỹрекен — Предшествующий перед Богом (то есть «исполняющий прихоти Бога», «Божий прислужник»). Мăн Торă омĕнче тăракан — Предстоящий перед Великим Богом (то есть «прислужник Великого Бога»). Мăн Торă алăкне оçакан — Отворяющий врата Великого Бога (то есть «внешний привратник Великого Бога»). Мăн Торă алăкне хопакан — Затворяющий врата Великого Бога (то есть «внутренний привратник Великого Бога»). Всех их (вместе взятых) южные чуваши именуют общим названием пирĕшти. (Ср. перс. feriste «ангел».) Перелетные птицы, улетающие осенью с полей и лесов, тоже к Богу летят в небеса, чтобы там у него перезимовать. Бог из них больше всех любит ласточку. Это мотивируется тем, что ласточка, не боясь, приближается к нему и гнездится под самым его столом, тогда как остальные птицы живут от него подальше. Оригинально, что в чувашской мифологии Богу, как и большинству добрых и злых духов, отводятся отец и мать: Торашшĕ 'отец Бога', Торам\ш 'мать Бога'. Кроме названий, ничего о них неизвестно, в управлении миром и в делах Бога они не участвуют, и, по всей вероятности, возникли они аналогичным путем или в результате более позднего влияния христианства. Нет их следов и в старинных жертвенных молитвах, везде молятся единственно только Богу. Правда, в жертвенной молитве против сглаза упоминается мать Бога, однако это ни что иное, как заговор юмçи. При завершении жертвоприношения те же слова нашептываются и на водку, и на воду. В части этих заговоров нередко фигурирует мать Бога, но всегда вместе с самим Богом. Так, например, в заговорах против желтухи (сар чир): Во имя Бога, аминь, Бог. Просим здоровья. Во имя Бога, мать Бога, Я тоже слушаю, Я тоже делаю добро, И ты спаси... Однако и эти заговоры, обращаемые к матери Бога, позднего происхождения, в них сильно заметно влияние русского христианства, настолько даже, что местами вместе с русской Богоматерью появляется и анх\л (русск. ангел), и уже молятся и ему. В более ранних заговорах юмçи, то есть в которых сохранились многие архаизмы, еще не упоминается мать Бога, а только сам Бог. В.К.Магницкий, описывая северные территории чувашей, упоминает несколько добрых духов, живущих в небесах, в окружении матери Бога: Тор амăшĕ омĕнче тăракан — Предстоящий перед Матерью Божией (то есть «прислужник жены Великого Бога»). Тор амăшне алăкне оçакан — Отворяющий врата Матери Божией (то есть «внешний привратник перед комнатой жены Великого Бога»). Тор амăшне алăкне хопакан — Затворяющий врата Матери Божией (то есть «внутренний привратник в комнате жены Великого Бога»). Кроме этих добрых духов, ходящих перед Богом и его матерью, в небесах живут еще Пỹлĕхçĕ и Кепе, с которыми подробно познакомим читателя на следующих страницах. Пер/ешедшие на христианскую веру чуваши русского Бога называют тоже Турă/Торă, и традиции, и мифы древней языческой веры приписывают ему. Народная монотеистическая вера чувашей не замечает разницу в этом новом Боге. Наоборот, чуваши-язычники настолько монотеистичны, что во многих местах с недоумением смотрят на русских святых, на то, как русские почитают образa вплоть до идолопоклонничества, и даже чуваши-христиане не разбираются ни в почитании святых, ни в поклонении Богу. Х&/#258РПАН Это очень интересное наименование отца Бога Тор ашш\, или, как северные чуваши говорят, старого Бога ват Тор=. Чтобы пролить свет на этимологию этого слова и понять, каким образом возникло это название, надо вернуться в эпоху влияния мусульманства. По-арабски жертву, жертвенное животное называют kurban. В те времена, когда мусульманская культура оказывала влияние на чувашей и в области религии, они, чуваши, среди других религиозных терминов переняли и это слово. И, по всей вероятности, так называли принесенных в жертву Богу животных, что на самом деле являлось исконным значением данного слова. А позже, когда перестала существовать связь между чувашами и мусульманской культурой, и затуманилось значение данного слова, во многих местах оно было полностью забыто. Например, южные чуваши уже не знают его, а во многих местах этим словом стали называть отца Бога, поскольку ему кое-где тоже приносили в жертву б е л о г о б а р а н а. Такой путь возникновения названий в творчестве народного духа не из редких. Позже еще встретим аналогичные явления в чувашских народных поверьях. Уважение отца Бога Х=рпан было распространено на относительно небольшой территории, и если даже раньше в дни Петра и Павла по русскому календарю приносили ему в жертву белого барана, это отнюдь не вносило раздвоенность в их монотеистическое восприятие, а всего лишь свидетельствовало о богатой аналогической творческой силе народного духа. Я об этом слышал в окрестностях Вомпукасси, там, где проживают северные чуваши, однако надо заметить, что о способе данного жертвоприношения даже сами старики уже не знают. ПỸЛĕХÇĕ Добрый дух, стоящий ближе всех к Богу. Северные чуваши называют его Пỹлĕхçи и считают, что есть у него и мать Пỹлĕхçи амăш. Само название обозначает «раздающий»*. Такое название выражает и связанное с ним представление. Чуваши считают, что через его посредство доходит молитва людей до Бога, и если он рассердится на кого-нибудь, то может помешать его молитве дойти до Бога. Чтобы расположить его к себе и быть с ним в хороших отношениях, в районе Улхаша ежегодно в месяце жертвоприношений, но только после самой первой жертвы, приносимой самому Богу — Турă чỹкĕ, приносят ему небольшую жертву из каши и мелких лепешек юсман. Жертву обычно приносит хозяин в сенях, выходящих на двор, и молится с такими словами: Пỹлĕхçĕ, Сана пăтăпа, юсманпа кĕл тăватăп, çырлах! Пỹлĕхçĕ («предопределитель или распределитель воли Божией»), молю тебя кашей и юсманом, помилуй! Кашу и лепешки заносят потом из сеней в дом и съедают. В случае других жертвоприношений, как, например, весеннего или зимнего жертвоприношения пивом, Пỹлĕхçĕ поминают вместе с некоторыми добрыми духами:...Пỹлĕхçи, помилуй нас, мать Пỹлĕхçи, помилуй... В жертвоприношении против сглазу тоже умоляют его вместе с Богом и матерью Бога:...Пỹлĕхçĕ, Не пускай (на меня) злого-плохого, Охраняй вместе с домашними, детьми, домом... Охраняй от злого-плохого Когда едят, Когда во дворе ходят, Когда ногами шагают Зло-плохое отведи... За семь сортов хлеба От злого-плохого береги... и т.д. В молитвах и возгласах с именем Бога вместе употребляют и имя Пỹлĕхçĕ, а в следующих сочетаниях обычно употреблена более краткая форма: Пỹлĕх: Турă Пỹлĕх, ан п(ă)рах! — Турă Пỹлĕх (Боже и распределитель), не оставь (нас! не отвергай нас!). Тав Турра Пỹлĕхе! — Благодарствие Богу и распределителю! Ах Турăçăм Пỹлĕхçĕм! — О, Боже и распределитель мой! Иногда Пỹлĕх встречается и в народных песнях, упоминается вместе с именем Бога: Кỹлсе тухрăм улпутăн çăрхине Чăпарлă иккен ямшăкăн пĕккисем. Хирĕç пулакан çынсем çул парат. Ватă çынсене хисепе хурсассăн Турăпа Пỹлĕх малашне кун парат. Выехал я, запрягши барского иноходца, Разукрашены, оказывается, ямщицкие дуги*, Каждый встречный мне дорогу уступает. Если старикам оказывать почтение, Турă и Пỹлĕх счастливое будущее определяют. Но, несмотря на то, что их имена упоминаются вместе, разницу между ними очень удачно выражает пословица: Турра асăнни Пỹлĕхçе пулмас — Поминание Турă к Пỹлĕхçĕ не относится. (Улхаш). КЕПЕ Глава пирĕшти, ангелов чувашской мифологии. Живет между небесами и землей, таким образом посредничает между Богом и людьми. Если Бог посылает людям что-то доброе, то Кепе это послание исполняет на земле. И человеческую молитву она представляет Богу, по этой причине часто упоминается в конце жертвенной молитвы:...Пусть дойдет от нас к Кепе, от Кепе к Богу. Южные чуваши во многих местах считают, что у него имеется и мать: Кепе амĕш (Улхаш) (ср. мар. kaba 'небо'; kaba-kugo-jumo 'великий Бог судьбы'). ПИРĕШТИ Или пирешти. Их много, они — ангелы чувашской мифологии. В небесах они ходят перед Богом, поэтому их называют «ходящие перед Богом» (Тор омĕнче çỹрекен). На земле у каждого человека есть свой пирĕшти, который идет следом за ним и нигде не отстает от него. Только в кабак не заходит за ним, а ожидает его перед дверью. Поэтому выходить из кабака можно только через ту дверь, в которую зашли, иначе пир\шти потеряет человека из виду. И тогда пир\шти плача ищет человека, пока не найдет. Хоть и все время следует за человеком, никто и никогда не может увидеть его. Глава (предводитель) всех пир\шти — Кепе. (Улхаш). Крещеные северные чуваши этого же ангела называют русским словом анх\л. Они уверены, что человека после смерти в течение сорока дней водит по земле ангел Бога (Торр=н анх\л\), показывая ему все то хорошее и плохое, что он за свою жизнь натворил. Только с истечением этих сорока дней получает человек отраду души или же наказание. (Ср. перс. feriste [] «ангел»). ХĕРЛĕ ÇЫР Буквально значит «красный берег». Его представляют в качестве доброго духа, живущего в небесах, однако его образ из-за отсутствия связанных с ним поверьев и мифов остается неопределенным. По всей вероятности, он тоже является реликтом старого языческого мира. Его имя при жертвоприношениях упоминается всего один раз — это в жертвоприношении пивом:...Красный берег, помилуй (нас). Мать красного берега, помилуй (нас). Среди южных чувашей хĕрлĕ çыр я не слышал, это распространено только на севере, где считают, что у него есть и мать: хĕрлĕ çыр амăш «мать красного берега». (Вомпукасси). ХĕРТ-СУРТ Хранитель дома. Живет на печке и отсюда присматривает за домом, за жизнью семьи. Представляется, что ближе всех стоит к хозяйке, поэтому ежегодную жертву кашей хĕрт-сурт пăтти приносит не хозяин, как это случается в других жертвоприношениях, а всегда его жена. Он тоже невидим, как и остальные добрые духи. А когда по ночам скрипит одно из бревен дома, все думают, что это хĕрт-сурт шумит, недоволен. В таком случае надо его чем-нибудь замирить, иначе он накличет болезнь или на людей, или на их скотину. Поэтому сразу на другой день готовят миску каши и ставят на несколько часов на печку, чтобы он ел. Потом, снимая ее оттуда, сами съедают. Таким образом умилостивляют его. Ежегодная жертва, приносимая хĕрт-сурту, совершается таким же образом: ему ставят кашу и приглашают. Вообще-то к нему относятся как к члену семьи, и если в дом приходит новая невестка, хĕрт-сурту об этом дают знать, и вместе с ней приносят ему в жертву кашу, чтобы расположить его к ней. Это совершают в сопровождении таких слов: Взял я нового человека (невестку), Мой дом стал богаче. Ставлю кашу хĕрт-сурту, Помилуй, помилуй, помилуй. А во время ежегодных поминок, в день свечи и осеннего пива, когда в честь всех умерших в семье зажигают по свечке на правой стороне (избы) около двери, на месте для умерших, не забывают и о домовом, для него тоже ставят свечку на левой стороне около двери, на той стороне, где стоит печка, где он живет. А если хозяин приходит домой из чужого дома, или с пира, или с гуляния, входя через дверь снимает шапку и, несмотря на то, есть ли дома кто или нет, прежде всего приветствует домового с такими словами: Хĕрт-сурт, тав сие! Хĕрт-сурт, приветствую! («Мир благодарности»). И только после этого обращается к домашним: Ачам-пăчам, тав сие! Дети мои, приветствую! Если посторонний человек заходит в дом, и тот в первую очередь приветствует духа — хранителя дома, и только после этого обращается к хозяину. Такая форма приветствия сохранилась исключительно только среди язычников. (Таяпа, Улхаш). Раньше так было это и среди северных чувашей, однако, когда хозяин возвращался вместе с женой, допустим, из гостей, заходя в избу, жена всегда первой приветствовала домового: Хĕрт-сорт, тав сия! Хĕрт-сорт, спасибо за угощение! (Кажется, такая форма приветствия более оригинальна, чем южночувашская, так как его значение более прозрачно). Обычно когда какой-нибудь родственник приходил в дом, неся с собой гостинцы — лепешки, как это принято было на поминках, разделив пополам лепешку, первый кусочек бросал на печку для домового со следующими словами: Хĕрт-сорт, çырлах! Х\рт-сорт, помилуй! На севере есть такое поверье, что хĕрт-сорт очень любит находиться в хлеву, где ухаживает, кормит лошадей хозяина. Но он любит только тех, масть которых ему по душе. Тех, масть которых ему не нравится, он не кормит, и такая лошадь, как правило, худеет и загаживает ясли. Любимой лошади в награду заплетает гриву. Чуваш ни за что не смел бы расплести завязанную таким образом лошадиную гриву. А грязной рукой даже не дотронется до нее, чтобы не разозлить домового. Если тронуть грязной рукой, в ту же секунду заплетенная грива сама собой развяжется, — считают они. Про это свойство домового, то есть про то, что он ухаживает за лошадьми, южные чуваши не упоминают. У них отдельно имеется дух подобного типа: «хозяин хлева» (вите хуçи), о котором попозже пойдет речь (ср. мар. surt-ort 'домовой'). (Вомпукасси). КИЛ ХУÇИ «Хозяин дома». О нем я слышал только в Таяпе. И он охраняет дом. Но тогда как х\рт-сурт невидим, хозяина дома чаще можно видеть в виде старца, вместе с его женой, старухой. Их всегда представляют попарно. Они обычно находятся в погребе и охраняют пивные бочки, чтобы никто не украл пива. Прочее имущество в доме и деньги они тоже охраняют, и если посторонний человек хотел бы их украсть, они бы его избили. Но домашних они не трогают, и у них в почете эти два старых человека. Нет у нас сведений о том, приносят ли им жертву. (Таяпа). ПИХАМПАР Хозяин волков. Волки — это собаки Пихамапара, которые слушаются только его. Поэтому чуваш или пастух, увидевший волка по дороге или около стада, молит его о спасении. В таких случаях так говорят: Пихампар, йыттăна чар! Пихампар, удержи свою собаку! (Улхаш). Северные чуваши его называют Пỹхампар и предполагают, что подобно Пỹлĕхçĕ он тоже живет в небесах. Во время жертвоприношения пивом в жертвенной молитве его тоже умоляют:...ай, Пỹхампар, помилуй, удержи своих собак, не губи скотину... (Вомпукасси). (Ср. перс. pejgamber 'пророк, сам Мухаммед'. В марийском piambar «пророк, святой (?)» — М.Силаши. Черемисский словарь). ХЫТĂМ Дух — хранитель овец. Он воспитывает их, ухаживает за ними, но, как видно из молений, обращенных к нему, если ему по какой-то причине не нравятся ягнята, иногда и убивает их. О больном ягненке говорят: хыт=м тытн= «страдает от хытăма». Если скончается такой ягненок, его как есть (в целом) подпаливают и со следующими словами бросают в речку: Хытăм, çырлах. Выльăхсене, сурăхсене чипер осра, Ан вĕлер, Сана пытьак паратпăр. Хытăм, помилуй! Скотину мою, овец моих содержи во здравии, не губи их. Жертвуем тебе ягненка. Если таким образом примиряли его, тогда и болезни среди овец дальше не распространялись. Раньше он был в почете только у северных чувашей, но сегодняшнее поколение уже и там забыло о нем. (Пысăк Карачора). В.К.Магницкий упоминает его под именем Çын-хытăм (Человек-хытăм), и относительно его происхождения говорит, что, по северночувашским поверьям, хыт=м происходит из покойников, ничего не имевших при жизни, и которых после смерти никто не поминает. Если умирает невеста перед замужеством, из нее тоже произойдет хыт=м. Она чинит падеж среди скота. Чтобы ее умилостивить, ей в жертву приносили ноги и головы овец и коров*. ЙĕРĕХ В северночувашском — йĕрĕх, в Цивильском уезде — й\рех. В разных местах йĕрĕх связана с разными поверьями, однако кажется, больше всего знают о ней на севере. Здесь считают, что когда-то давным давно она была старой девой и занималась знахарством, лечением. При жизни она настолько прославилась своим умением лечить, что после смерти начали ее уважать и в молитвах обращаться к ней при опухолях и глазных болезнях. Телесно она не видна, а появляется иногда во сне в образе старой девы. Вообще считается добрым духом, так как лечит болезни. Но если ее обидеть, может навредить. Для жертвоприношения ей из коры вяза делают лукошко и ставят в один из углов лачуги на высокое место, и чтобы глазам не видно было, огораживают заборчиком из доски. Ставят повыше, чтобы даже случайно не тронули руками, а то на теле появится опухоль (нарыв, фурункул). А у увидевшего ее глаза заболят. Под лукошко в угол ставят метелку ручкой вниз, так, чтобы ее ветки торчали наверх, так как на них вешают для йĕрĕх монеты нохрат. А если у кого-нибудь из домашних на теле появится сыпь, нарыв или заболят глаза, то йĕрĕх приносят жертву. И она вылечивает. Варят для нее нимĕр из пшеничной муки, стряпают из пшеничной муки колобок (йăва) и в его середину засовывают кусок древесного угля, и все это высушивают в печи. Затем, расплавив свинец, капая, отливают нохрат или тăхлан окçа. Это тоже относится к жертвоприношению. Когда все это готово, стол ставят в середину избы, жертвенные предметы кладут на него, а больной встает перед столом лицом к двери и молится. Все происходит по обычным правилам жертвоприношений: приносящий жертву надевает тулуп, шапку держит под левой мышкой, а дверь избы приоткрыта. Если больным оказывается маленький ребенок, то вместо него жертву приносит мать, она и молится за сына, поставив его около себя. А если ребенок умеет уже говорить, то он тоже повторяет за ней слова молитвы: Йĕрĕх акай, çырлах, хаман ту Эп сана нимĕр паратăп, Йăва та паратăп, Окçа та çакатăп, çырлах. Тетушка й\р\х, сделай меня здоровым. Я даю тебе кисель (мучную кашу, нимĕр), жертвую колобок (йăва), монету привешиваю, помилуй. При произношении последнего слова çырлах молящийся обеими ладонями гладит свое лицо, наклонив голову. Нимĕр потом съедают, не только больной, но и все домашние. Колобок для йĕрĕх кладут в лукошко из коры вяза, а нохрат, нанизывая на нитку, вешают под лукошко на одну из веток метелки, стоящей ручкой вниз. За эту жертву йĕрĕх вылечивает их. (Вомпукасси). В южночувашской Таяпе сам кузов называли й\р\х, но о происхождении ничего не знали. В него сыпали горсть дубовых листьев, а на краях вешали на нитке нухраты. Его ставили на более высокое место избы, на бревно, чтобы для детворы был недоступным, так как если дети нечаянно толкнули или сняли бы его с места, то она учинила бы им болезни в виде опухолей, нарывов. Впрочем, здесь йĕрĕх имела то же самое предназначение, что и на севере: в случае болезней обращались к ней за исцелением и в жертву вешали на нее все новые и новые нухраты. В каждом доме была своя йĕрĕх, но в деревне имелись более значительные йĕрĕхи у мостов и в садах, куда приходили молиться люди, страдающие от наружных болезней, и чтобы та их вылечила, приносили ей в жертву нимĕр и кашу. Очень боялись этих публичных йĕрĕхов, опасались, что они их накажут (йĕрĕх тытат), если они каким-то образом обидят ее, а детям даже не разрешали играть вблизи йĕрĕх. Когда девушка выходила замуж, она брала с собой вязовый кузов и вешала его в своем новом жилище, а ее отец устраивал вместо взятого кузова новый. В языческом Улхаше и в округе небольшую часть пастбища называют йĕрĕх. Ее место жительства перешло в название местности, так же, как и киремети получили свое название от проживающих там злых духов — киреметей. Здесь тоже считают, что она исцеляет обращающихся к ней. И помогает, когда ей приносят жертву. Также вредит тем, кто загрязняет ее место жительства, или даже если громко топает на нем ногами. В таких случаях говорят, что йĕрĕх аптратат, то есть им причиняет болезни. По советам юмçи, для нее готовят кисель, мелкую лепешку и свинцовую монетку, выходят к ней, чтобы показать ей умилостивительную жертву. Часть киселя и лепешек бросают на землю и говорят так: Çырлах, йĕрĕх, чỹклетĕп, çырлах. Помилуй, й\р\х, приношу тебе жертву, помилуй. Оставшийся кисель и лепешки приносящий жертву съедает сам, а нухрат за нитку, продеванную в него, вешает здесь же на какой-нибудь кол. Кроме жертвоприношений, приносимых в случае болезней, есть у нее и обычное жертвоприношение гусем (хур чỹкĕ). Это мы отдельно описываем в главе о жертвах. Связаны с ней и поговорки. Если кто-то очень умоляет кого-то о чем-то, о нем говорят: Как йĕрĕх прилип (Йĕрĕх пек çыпăçнă). А о ссорящемся со всеми человеке говорят: йĕрĕхленнĕ «в него йĕрĕх вселилась».

5. Злые духи

ШУЙТАН Злых духов обобщенно называют «злой» (усал, осал), однако каждый из них имеет свое имя. Среди них один из самых грозных — шуйтан или северночувашский шойтан — дьявол, сатана исламской и христианской веры. В разных краях его имя связывают с различными поверьями, мифами. Шуйтанов много. В воображении южных чувашей он появляется в облике голого призрака с длинными волосами, который всюду и везде людям творит зло. Он их пытается убить, или, по крайней мере, причинять им болезни. В основном обитает на дне озер и свои добычи волочит туда же. Он часто проживает и на водяных мельницах, где тоже постоянно ломает голову относительно того, кого же утопить (в воде), как бы найти себе добычу. Он выходит на перепутья, где он играет в вихре на скрипке, и идущего ему навстречу (человека) сглазит. Сглаза чуваш очень боится, поэтому, увидев вихрь, все умоляет Бога о помощи. Шуйтан охотно показывается в банях, поэтому в некоторых местах его называют и «банный» (мунчари). После того, как все домашние помылись в бане, он обычно тоже полоскается, плещется. Поэтому чуваш один никогда не купается, а несколько человек моются вместе. Отдельно мужчины и отдельно женщины. Если шуйтан находит человека одного, то, выпустив кишки, убивает его. Одного человека не боится, но если их много, он убегает. Во главе, посвященной Богу, мы уже упомянули, что он иногда может перехитрить даже Бога, однако встречается множество чувашских сказок, сюжет которых посвящается тому, как иные слуги издеваются над шуйтаном, а он в надежде освободиться от них дарит им и сокровище, и деньги. Между прочими злыми вещами водка тоже его изобретение. Описание интересного мифа об этом следует ниже среди мелких поверьев. В ряде жертвенных молитв красной нитью проходит страх перед ним, в связи с чем каждый раз умоляют Бога удалить «злого» подальше от молящихся. Под «злым» в основном понимается шуйтан. Интересно отражает эту просьбу и вечерняя молитва:...Бог, не пусти (на нас) злого, Спутай его ноги, Свяжи его руки, аминь. То, с какими хитростями шуйтан обманывает и убивает людей, видно и из следующей истории, записанной мною в Виёп.рте: «Однажды ночью одна женщина спала в каморке. В это время подошел к ней человек, разбудил ее и сказал следующее: — Иди-ка скорее, татары крадут твоих гусей. Женщина встала, и они идут вместе. Мужчина ведет ее в сторону речки. Идут они прямо к воде. Уже чуть не ступили в воду, когда женщина в испуге закричала: — Ой, боже, помилуй! В этот миг человек исчез. Это был сам шуйтан, и если бы она не упомянула Бога, он утопил бы ее». За его злодеяния и покушение на жизнь людей Бог преследует его молнией на земле, с целью убить его. Чтобы спастись, он преображается, так как думает, что Бог его так не узнает. Он иногда принимает облик плачущего ребенка, и когда услышит, что гром гремит («дед говорит») там наверху, он умоляет проезжающих кучеров, чтобы они его подсадили на свою телегу. Ни за что не надо жалеть его, иначе молния ударит в телегу. В записанных историях говорится и о том, что шуйтан, когда гром гремит, издеваясь над Богом, задирает кверху зад и показывает небу, так как гром — это речь Бога. Северные чуваши (Вомпукасси) шойтана представляют наподобие т е н и. Один старик мне рассказал о нем следующее: «Однажды на рассвете я пьяный на телеге возвращался домой из соседней деревни. Около нашего села протекает речка, и надо было переехать через мост. На берегу я увидел шойтана. Он был наподобие тени. Я вожжами притянул голову лошади к мосту, а он тянет лошадь за узду в воду. Я еле-еле перебрался через мост. К тому же и лошадь испугалась, мчалась вплоть до дома». О том, что шойтан проживает на дне озера и прочих его делах я слышал и другой миф в Чантăре Козьмодемьянского уезда: «Однажды одна женщина со своей маленькой дочкой шла домой с поля. По пути была речка, и когда они дошли до нее, женщина сходила под мост. Дочка осталась на берегу и заплакала. Мать рассердилась и накричала на нее: — Черт тебя побери! В ту же секунду появился шойтан и унес девочку к себе на дно озера, оставив вместо нее на берегу озера деревянный валек для выколачивания белья. Женщина поднимается из-под моста, ищет свою дочку, а ее нет. Вместо нее на земле валяется деревянный валек. Поднимает, смотрит внимательнее: оказывается, по форме валек похож на девочку. Она берет валек с собой домой и ухаживает за ним, однако ничего не получается: как и был — остался вальком. Шойтан держал девочку на дне озера 22 года, пока не выросла красивая, статная девушка. В это время один человек ходил из деревни в деревню, жену себе искал, но нигде не может найти подходящую девушку. По пути проходит мимо моста и увидит шойтана, сидящего на берегу речки. Разговорились. И шойтан спрашивает человека о его делах. Он рассказывает, что ищет себе девушку в жены, но нигде не находит подходящую. — Есть у меня красивая дочка, если понравится, я ее отдам тебе, — говорит шойтан. Человек соглашается и отправляется на смотрины. Они спускаются на дно озера, шойтан показывает ему девушку, он ее полюбил, и сразу же сыграли свадьбу. Шойтан потом рассказывает человеку историю девушки и велит ему сходить потом к ее родителям и называть их тещей и тестем. Он так и делает, находит родителей жены и называет тещей и тестем. Они с удивлением смотрят друг на друга, заявляют, что мол у них нет зятя, так как и дочери не имеют на выданье. Но он никак не отвязывается, а, наоборот, обещает привести их дочь, свою жену, только пусть они наварят пиво и устроят пир к их приезду. Сказано — сделано, оба они приехали. Зять, увидев валек, спросил, что это? Женщина ответила: дитя. Это дитя? Он взял да бросил его на землю. С того момента тот стал обыкновенным вальком, больше не напоминающим по виду человека». О ворожеях народ думает, что они дружат с шойтаном, получив от него власть для порчи человека и лечения. Прежде чем ворожея приступает к освоению своей науки, в первую очередь отказывается от Бога и связывается с шойтаном. Икону снимает с ее места, выносит в овин (авăн), там бросает ее на печь, три раза наступает на нее ногами и три раза так говорит (Богу): Я тебя забыла, Ты тоже забудь меня!.. После этого шойтан становится соучастником, и чего бы только ворожея не желала от него для порчи людей, он выполняет ее желание. (Подробнее см. в разделах Колдовство и Знахарство). Среди суеверий, относящихся к ночи под новый год, встречается поверье о том, что шойтан любит находиться на печи в овине. Девушки в ночь под новый год выходят к нему узнавать, кто будет их жених: богатый или бедный человек. О сокровищах, спрятанных в земле, в народе также существует суеверие, как будто они находятся под охраной шойтана, который обычно не выпускает сокровища из рук без жертвоприношений. Как правило, он требует за это человеческой жизни. Раньше чуваши свои деньги обычно зарывали в землю, в более надежное место, а хранение доверяли шойтану, который преданно оберегал их, отпугивая всех желающих украсть эти деньги. Между прочим, у шойтана нет культа, никогда не приносят ему жертву, лишь страшатся его и от его злодеяний обращаются к Богу. Прочие суеверия и мифы, связанные с шойтаном, подробнее изложены в связи с народными поверьями о закапывании сокровищ, вихре, молнии, перепутье и водке. (Ср. араб. — «черт, сатана»). КИРЕМЕТ Злой дух, чаще всего упоминающийся в народных мифах. Именуют еще киреле, кирелли, обычно называют его «злым» (усал, осал, хаяр), однако когда молятся ему или хотят, чтобы он не сердился на них, называют «добрым» (ырă). Также называют его и по тому месту, где по их предположениям, он проживает. Таким образом их номенклатура неисчерпаема, так как каждая деревня имеет целый ряд киреметей за околицей и каждый киремет известен и в отдельности по своему холму или же речке. О его личности и сути распространено поверье, по которому Киремет ни что иное, как злой дух, проживающий в земле, который без всяких причин причиняет болезни людям и их скотине, чтобы таким образом вымогать у них жертву. Если его один раз умилостивить, тогда он покидает человека, и болезнь оставит его. Есть места, где его путают с шуйтаном, даже отождествляют его с ним, хотя это происходит реже. Это, в основном, ошибочное восприятие, так как из преданий, связанных с его происхождением, увидим, что народное поверье совсем по-иному толкует возникновение киреметей. Так как у каждой деревни было, и во многих местах есть и сейчас по 5-10 киреметей, очень даже естественно, что раньше в расцвете культа относительно их возникновения было распространено громадное количество мифов. Однако из них только кое-где осталась обрывочная традиция, что все же достаточно для того, чтобы составить себе представление относительно образования народного поверья о киреметях. Прежде чем перейти к собранному мною материалу, приведу здесь некоторые из опубликованных В.К.Магницким наиболее интересных мифов*: «Во время сильной грозы одна чувашка в деревне Масловой (Маслă) сидела у себя в избе и, глядя в окно на тучу, увидела, что впереди тучи идет человек. Человек этот неожиданно взошел к чувашке в избу и попросил ее спрятать его под лавку и об этом, если кто будет спрашивать, никому не сказывать. Чувашка согласилась, спрятала пришедшего к ней человека и опять села у окна. Вскоре после того входит к ней еще человек и спрашивает, не видала ли она шедшего перед тучей человека? Чувашка ответила «нет!» и в свою очередь спросила вошедшего: кого он ищет и кто он сам? На это ищущий ответил: — Эп Торă! Шыратăп Киремете — Я Бог, ищу Киреметя, — ответил пришедший. Услыхав такой ответ, чувашка еще более начала уверять спрашивающего, что она никого не видала. — Ай, Тор, Тор, чăнах çок, эп корман! — Ай, Господи, Господи, право нет, я не видала! Бог поверил ей и ушел. По уходу Бога Киреметь из-под лавки вышел и сказал чувашке: — Ты меня спасла от смерти, теперь накорми меня! Чувашка спросила: — Чем? — Масляной кашей! Чувашка сварила кашу, киреметь поел и опять лег спать под лавку. На другой день киреметь велел сварить чувашке утку. Чувашка не послушалась. Киреметь за это на чувашку осердился, избил ее до полусмерти и скрылся. Чувашка от побоев киреметя захворала. Вернувшийся домой муж чувашки, расспросив ее, что с ней случилось, вскоре снова ушел в другую деревню в работники. По уходе мужа к чувашке снова пришел киреметь и говорит ей: — Свари лучше утку, — выздоровеешь, а не то умрешь. Чувашка кое-как встала с постели, заколола утку, сварила ее и накормила киреметя. Поевши киреметь опять куда-то ушел, а чувашка начала поправляться, выздоравливать. Киреметь пришел в третий раз к ней и съел гуся, в четвертый (раз) — барана, в пятый — быка, в шестой — лошадь. Уходя от чувашки в последний раз, киреметь сказал ей: если она еще когда заболеет, то сварила бы кашу, а если от этого не будет лучше, то утку, гуся, барана, быка, лошадь, и что с этого времени чувашка будет ему, киреметю, помощницей — будет йомзить (гадать, ворожить), когда будут люди хворать. А про себя киреметь сказал чувашке, что он будет жить на всякой высокой горе, в оврагах, в лесах». А сама чувашка стала знахарем (йомăç). Мужья ругают жен, что они породили киреметя. (Маслă). Два других мифа В.К.Магницкий сообщает еще по записи А.Земляницкого* из села Устье Ядринского уезда Казанской губернии**. «Киреметь — это беглый барин... У Бога был этот барин начальником, но вздумал воспротивиться ему и бежал от него. Бог послал разыскивать его. Три года искали беглеца и нашли. Стали его судить в суде Божьем. Судьи присудили его посадить в тюрьму на весь век. Бог нашел такое наказание тяжелым и говорит судьям: «Послушайте, ребята, пусть будет всякий овражек и лесок его местом, и что принесут ему — деньги ли, овцу ли, пусть тем и живет». Как присудили, так и сделали. Барин поселился в овраге и стал вредить людям. Люди начали ему приносить деньги и животных. Это родоначальник всех киреметей. Потом он женился и народил детей, и развелось племя его до бесконечности. Потому-то киреметей теперь и много, и каждый потомок этого беглого барина имеет свой особый овраг или лес, и чуваши, чтобы задобрить этих потомков, приносят им жертвы». Другой миф гласит следующее: «У одного мужика было три сына, старший из них захотел жениться и начал упрашивать отца, чтобы он женил его. Отец был человек неглупый и не решился женить сына, не спросив Бога. И вот он пошел к Богу. Но Бог не позволил ему женить сына до следующего года. Отец объявил волю Божью своему сыну, но тот не поверил старику и послал к Богу в другой раз. Бог сказал опять то же. Сын в третий раз посылает отца к Богу. Бог разгневался и сказал старику: — Ну, если сын хочет жениться, то в овраге есть ему невеста! И в это время черти утащили сына этого старика в овраг. С тех пор он стал невидим для человеческого глаза. Теперь он хоть и женат, но есть ему нечего. И вот он сам приходит к Богу и просит, чтобы тот дал ему пищу. И Бог назначил ему в пищу кровь животных, которые будут заколены. Долго он питался такой пищей, но однажды какой-то мужик, зарезав корову, слил кровь в посуду и съел ее сам. Разгневанный этим сын старика приходит к Богу с жалобой, что отнимают у него пищу. Бог сначала возразил ему: — Зачем же ты отдаещь ее людям? Тот отвечает: — Рад бы не давать, да насильно отнимают. Бог на это сказал: — Ну, так и быть. Я отдаю и душу, и жизнь животных, а кто тебе не будет приносить жертв, тому ты можешь делать всякое зло. Вот, отсюда и вышел киреметь, и от него произошли дети, и, чтобы задобрить их, чуваши и приносят им жертвы». В Пошк=рте Козьмодемьянского уезда я слышал следующий миф о возникновении местного киреметя*: «Жил раньше в двух-трех верстах от Пошк=рта чуваш по имени Макар, который хотел прихватить себе множество разных земельных угодий. Тогда он сделал таким образом: на всех четырех углах своих владений вырыл по погребу и во все 4 посадил по одному своему сыну и сверху покрыл их тонким слоем земли. А сначала научил своих сыновей на вопрос сверху: «Чья это земля?» — отвечать: «Макара». Потом он начал ссориться с народом, что, мол, эта и та земля его и чтобы ему отдали их. Никто, конечно, не послушался. Потом он так сказал: — Сходите на все четыре угла земли и узнайте, чья эта земля! Люди сходили ко всем четырем углам и из-под земли явно послышался голос, признающий, что это — земля Макара. Народ ему уступил угодья, однако все четыре сына померли в погребах. А на те четыре места, где это так случилось, народ стал ходить молиться и приносить жертву киреметю, или, как это в округе Пошкăрт называют, кереметь. Эту землю до сегодняшнего дня называют землей Макара (Макар çĕрĕ)». В своих проклятьях его тоже часто упоминают: Макар акай поçна! «Дядя Макар на твою голову!», Макар шăлтăр поçна! «Пусть Макар приберет твою голову!» В Вомпукасси частично из-за христианского влияния думают, что киреметь раньше был ангелом (анхĕл) и ходил перед Богом. Но не послушался его, поэтому Бог его сбросил с неба. А люди испугались его, ведь он даже к Богу придирался, и опасаясь, что он всякую хворь причинит им, начали приносить ему жертвы. Здесь же я слышал относительно происхождения киреметей, что они в давние времена были помещиками (олпут), терзавшими при жизни бедный слабый люд. После смерти их хоронили в лесу, потому что во многих местах у северных чувашей так было принято. Однако же и после смерти народ боялся их, того, что их душа, выходя из могилы, пошлет на них болезни и порчу. Таким образом частенько приходили к их могилам и всяческими жертвоприношениями старались уберечь себя от их порчи. Эти могилы потом превратились в места жертвоприношений киреметям. Киреметь, снившийся кому-либо во сне, тоже имеет вид помещика: в белой одежде на тройке с белыми конями. Во сне он обычно говорил, какую именно жертву должны ему принести. Кое-где (Чантăр) думают, что киреметями становятся после смерти колдуны, соучастники шойтана. Колдун и при жизни постоянно вредит, наносит порчу, также и после смерти его душа не знает покоя, причиняя болезни и околдовывая тех, кто оскверняет его могилу, даже тех, кто просто громко разговаривает у его могилы. И им приносят жертву там же, где они похоронены. Я услышал оригинальный миф о происхождении киреметя чувашской деревни Йăршу (Малые Карачуры) Чебоксарского уезда, который интересно освещает возникновение подобных мест жертвоприношений. Когда-то в окружающих Йăршу лесах разбойники убили русского торговца иконами, деньги его украли, а его труп и иконы оставили валяться на земле. Как пошли слухи о грабеже, знахари начали говорить больным, обращающимся к ним за лечением: «Ай, тебе «навредил чюк Йăршу» (Йăршу чỹкĕ тытнă). Там очень много Богов (Торă), только так валяются везде на земле, наверняка этот чюк тебе навредил! И по советам знахарей, начали приносить жертвы на место убийства, носили в лес Йăршу деньги, свечки, калачи». Если последовательно рассмотреть все эти мифы, в каждом на виду следующее явление: в культе киреметя народ почитает такие места, холмы, могилы, которые связаны с какими-нибудь чудесными событиями, таинственностью и, таким образом, со страхом. Об этом же говорит и первичное значение слова, так как на арабском языке, откуда это слово было заимствовано, киреметь () обозначает «чудо, чудодействие», совершенное святыми людьми. У черемис тоже находим культ подобных злых духов в такой же форме, как у чувашей, и у них они называются кереметями (русской транскрипцией кереметь*). В южночувашских языческих поселениях не сохранилось никакой традиции относительно того, как возникли киремети. Там почитают лишь те места, которые освятили еще древние старики. Везде имеется «лужайка киреметя» (киремет çеремĕ), как правило, это холмистое место на одной из частей пастбища, и «речка киреметя» (киремет çырми), где приносят жертву. Холм этот раньше ограждали изгородью, чтобы скотина не могла потоптать и нагадить. И чтобы не разгневить киреметя, эту землю не косили и не пахали. На этом месте не смели даже громко говорить, а то еще и из-за этого рассердится. Если при переходе через его речку колесо повозки погружалось в ил, и извозчик за это бранил лошадей, то киреметь посылал на него какую-нибудь болезнь. У северных чувашей керемети тоже имели свои речки, кроме того и в лесу имелись у них деревья, в которых они обитали. Они охотно проживали в березовых лесах. Поэтому их называли вăрманти «находящийся в лесу». У этих мест жертвоприношений в лесу у каждой деревни был свой сторож, пастух кереметя (керемет кĕтỹçи), который время от времени избирался деревней. Задача его состояла в том, чтобы беречь эти места, подметать, держать в чистоте и заботиться о том, чтобы никто не вырубал и даже не повредил деревья киреметя, так как подобный поступок мог бы быть роковым для всей деревни. Мне кажется, возникновение киреметей связано с культом покойников. По обычаям видно, что могила тех людей, которых боялись при их жизни, могилы угнетающего народ помещика и колдуна со временем превратились в места жертвоприношений, а их дух в народном сознании стал киреметем. На северночувашских территориях в давние времена кладбище было в лесу, что впрочем объясняется тем, что этот край, северная часть Казанской губернии, был покрыт сплошными лесами, и вблизи деревень находились только пашня и дремучие леса. В пашню не хоронили, значит, хоронить могли только в лесу. И так как кладбища находились там, развился лесной культ киреметей, и сегодня там же встречается большинство мест жертвоприношений, хотя лес нынче уже не густой, и нет обычая хоронить там. В южночувашских степях имеются холмы киреметей, напоминающие старые намогильные холмы и курганы. Как мы еще увидим из мифов, связанных с покойниками, порчи от возвращающейся домой души и причиняемые киреметем болезни ничем не различаются. Возвращающаяся домой душа так же зла и так же ждет жертвоприношений от людей, как и киремет. Оба они одинаково легко подстрекаемы против человека, и разгневанный человек хоть покойника, хоть киреметя может настраивать на другого человека. Они и по своему способу действий, а также по поверьям, связанным с ними, абсолютно одинаковы. По народному поверью, злые при жизни люди после их смерти превращаются в злых духов — киреметей. Каждое селение имеет свои киремети. Их число различно. Каждому приписывают имя по названию того места, части пастбища, речки, где находится место жертвоприношения. В большинстве случаев называют их этим именем потому, что они за это не разгневаются*. Киреметей за околицей различают друг от друга по рангу, самого властного из них называют аслырă «главный киреметь». В Улхаше по рангу следующие пять киреметей имели свое место жертвоприношений: аслырă «старший киреметь», аслинчен кĕçĕнни «моложе старшего», икаслинчен кĕçĕнни «моложе двух старших», виçаслинчен кĕçĕнни «моложе трех старших», чикĕçĕнни «самый младший». «Главного киреметя» северные чуваши при обращении к нему называют солтан, мăн солтан («великий султан»)*. При обращении всех называют в основном олпут, то есть барин или помещик. Большую часть болезней народное поверье приписывает киреметям. Если кто-нибудь каким-то образом оскверняет их место жительства, они за это мстят, причиняя болезни. Но чаще всего их не обязательно оскорблять, они и без этого наказывают людей. Их можно легко подстрекать против кого-либо. Разгневанный человек подходит к дереву одного из киреметей, постучит по стволу кулаком и говорит следующим образом: Олпут, çав çынна тыт! Барин, навреди этому человеку! Киреметю большего и не надо, он с охотой вредит любому, нападает на человека и причиняет ему какую-нибудь болезнь. А если противник желает смерти другого человека, тогда опять-таки идет к дереву киреметя, срубает с него небольшуо ветку и так говорит: Олпут, çав Иванăн чонне татса кай: Чỹклеме те йĕрне ан топтăр! Барин, вырви душу у этого Ивана, Пусть не найдет даже следа (пути) к жертвоприношению! От этого киреметь и убьет человека, против которого подстрекали. Этот способ называется: «разгневанный предает проклятию кого-нибудь киреметю» киремет солать (Вомпукасси) или сулат, сулăм тăват (Улхаш). В случае болезней, приписываемых киреметю, как и в случае других прочих бед, обращаются к знахарю, который умеет определять, какой киремет навредил больному и что он должен принести в жертву для излечения. Обычно дают ему кашу, пышку, лепешки, деньги, свечки, фигурки из теста, хотя в случае более тяжелых болезней не жалеют для него и уток, и гусей, только чтобы поправиться. По словам В.К.Магницкого, в речку киреметя Йăршу в качестве жертвы бросают щук, а если нет возможности добыть целую щуку, берут хотя бы одну-две головы щуки и бросают туда. На основе такого обряда объясняется старое чувашское слово х=рпан, приводимое Н.И.Золотницким, в переводе это Cyprinus brama, по-русски лещь**. И по моим сведениям, чуваши, проживающие на берегу рек, раньше приносили в жертву киреметю рыбу, но к настоящему времени уже забыли об этом (ср. араб. kurban — «жертва»). Кроме этих происходящих от случая к случаю жертвоприношений, совершаемых обычно при болезнях, у главного киреметя есть и регулярные жертвы, которые совершают через два-три года в числе прочих осенних жертвоприношений. Чтобы жить с киреметем в хороших отношениях, в его честь режут гуся и приносят в жертву у его» холма и речки. (Подробнее см. жертва гусем (хур ч.к\) среди остальных жертв и среди более мелких случайных жертв, приносимых киреметям). КЕЛЕ Какой-то злой дух, часто отождествляемый с киреметем. Само слово чрезвычайно редко употребляется, в основном только при заклинаниях. Есть один вид болезней «порча келе» (келе çăвкăмĕ), немота, которая, по поверьям, возникает в случае, если человек падает на том месте, где он (келе) ходит. Из-за этого он гневается и заставляет человека молчать. Южные чуваши в Улхаше вместо выражения киремете сулат (жалуется киреметю) в том же значении употребляют келле сулат (жалуется келе). Это знак того, что в настоящее время этот дух отождествляют уже с киреметем. ИЙЙЕ Или еййе. В северночувашском иййа. Злой дух, вредящий маленьким детям. Его невозможно увидеть глазами, однако он постоянно ходит около зыбки детей и каким-либо способом обязательно вредит им. Это происходит главным образом тогда, когда либо дома, либо на поле их оставляют одних. Из причиняемых им болезней самая страшная эпилепсия, которую называют еййе вăрăннă. Ее раньше лечили следующим образом: испекали для еййе двенадцать ячневых блинов (икерчĕ) и варили столько же яиц. Голову больного ребенка покрывали этими блинами и яйцами, потом их выносили в поле, выбирали для них такое место, где еще не ходила нога человека, и все подряд клали на землю. Все двенадцать блинов ложили в ряд, а на каждый по одному яйцу. Это была жертва для еййе, чтобы его умилостивить. (Вероятно, при лечении произносились и магические слова, только о них мне уже не удалось узнать). Если ребенок от роду болезненный, о нем говорят: «на месте рождения натолкнулся на него еййе» (ача тунă вырăнта еййе вăрăннă). (Таяпа). Если грудной ребенок много плачет и часто болеет, о нем говорят иййе çулăхнă «иййе пристал». Чтобы примирить злого духа и вылечить ребенка, накатают пять или семь ё=махов (галушек, шариков из теста) и в сыром виде их выбрасывают через окно на улицу, говоря: Иййе, ан çулăх, каçар! Иййе, не приставай к нему, прости! Эти ё=махи (галушки) можно месить только из старой муки, то есть из такой муки, которой уже приносили жертву Богу. Муку из свежего зерна применять для этого нельзя. Если у кого нет старой муки, то просят у соседей. Если маленький ребенок смеется во сне, о нем тоже полагают, что «иййе пристал к нему» и заставляет его смеяться. Чтобы отогнать иййе, его бьет знахарь (иййе çаптараççĕ). Голого ребенка укладывают в середине комнаты, под него кладут пару тряпок, а вокруг него на полу разбрасывают кудель и его зажигают. Знахарь берет в свои руки татарник (танлă пиçен), три раза обходит с ним ребенка, между тем татарником ударяет горящую кудель. Пока хлестает, так пугает злого духа: Ай, я прогоняю его мать, Ай, я прогоняю его отца, Ай, я прогоняю его ребенка, Ай, я прогоняю злого. Есть для него и магическое слово, «язык иййе» (иййе ч\лхи), которым знахарь заговаривает воду и поит этой водой ребенка (см. среди заклинаний). (Ё\н Улхаш). Северные чуваши в Вомпукасси парализованного человека называют «жеваный иййе» (иййе чăмланă). Они тоже считают, что он в основном вредит маленьким детям, и чтобы вылечить от причиненной им болезни, их окуривают одним из растений, названным «иййе трава» (иййе корăк). В Пошкăрте раньше было распространено поверье, по которому считали, что иййе меняет маленьких детей. Об этом свидетельствует выражение иййе олăштарнă «иййе поменял», которое говорится тогда, когда грудной ребенок постоянно плачет в своей эыбке и пристально смотрит вверх. Спорщика, сварливого человека в качестве ругательства называют «превратившейся в еййе тварью» (еййеленнĕ япала). (Таяпа). Среди поверьев и суеверных персонажей казанских татар встречается и ийе или ейе как дух — хранитель дома, хлева и денег. ЭСРЕЙЛĕ Или эсреле, исрел. Дух смерти. Называют его еще «старостой кладбища» (масар пуçлăхĕ), «главой кладбища» (масар пуçĕ, çăва поç). В воображении южных чувашей он представляется в облике очень худого человека с пугающим лицом, который вынимает душу умирающего и уносит с собой на кладбище. Он сам тоже живет на кладбище, та земля — его земля, и когда могильщики начинают копать какую-нибудь могилу, у него просят место на кладбище для покойника. Ему бросают кусок хлеба и сыра на землю, на место будущей могилы и говорят так: — Староста кладбища, дай землю! И только после этого начинают копать. В Таяпе рассказывал мне старик, что он однажды видел эсрейлĕ. «Мой сосед, — рассказывал старик, — был тяжело болен, смерть его была близка. Один раз ночью я лежал в кровати, не спал, не мог заснуть, вижу, ко мне подходит очень худой человек, одни кости и кожа со страшным лицом. Это был эсрейлĕ. Когда я увидел, что он приближается ко мне, то лягнул его, и он тогда говорит: — Я перепутал дорогу, не сюда надо было бы мне идти, а к соседу. А сосед скоро умер». Северные чуваши (Вомпукасси) называют его ёынна пусакан — убийца. Они представляют его большим, как стог, его тело покрыто длинными волосами, имеет выпуклые большие глаза, к умирающему подходит с большим ножом и режет его шею. В шутку огромный нож называют «нож эсреля» (эсреле çĕççи). Эсреле появляется от человека, впервые похороненного на новом кладбище. Если он при жизни был добрым, то из его деревни люди помирают реже, ну а если был плохим, то у них будет очень много покойников. Эсреле обычно спрашивает на кладбище у каждого нового покойника, есть ли в деревне еще кто, близкий к смерти? А чтобы покойник ничего не мог ему сказать об этом, раньше по обычаю северные чуваши покойнику дома затыкали в рот, ноздри и уши кусочки шелка, и глаза также покрывали двумя кусочками шелка. После всего этого на кладбище случался следующий диалог между эсреле и покойником: Эсреле (э): Есть ли другой, который придет? Покойник (п): Не видел, глаза закрыли. э: Не слышал? п: Не слышал, уши заткнули. э: Его запах не почувствовал? п: Нос тоже заткнули. э: Почему ты не спрашивал? п: И рот заткнули. После этого он больше не спрашивает покойника. При толковании сна: кому приснился поп, тот скоро помрет (тĕлĕкре пупа курсан, эсрейлĕ курăнни пулат). (Таяпа). При ругательствах чуваши часто говорят друг другу: «Эх, ты эсреле» (эх, эсреле) или «детеныш эсреле» (эсреле çури). (Ср. араб. ezrail — «ангел смерти»). ВУПĂР Или В=п=р. В северночувашском вопăр, лопăр, лăпăр, вăпăр. Злой дух, появляющийся ночью, который во сне давит (душит) человека (вăпăр пуснă — вăпăр давил; вупăр çыпăçнă — вупăр прилип). Вупăр мужчин давит в облике девушки, женщин — в облике мужчины. Не ко всем приходит, только к тому, к кому уже ходил однажды. Если в тот момент, когда он давит, человек закричит, тогда поднимется кто-то из близких и тоже закричит: Пĕсмĕлле, ку çынна мĕн пулнă? — «Боже, что случилось с этим человеком?», то от этого вупăр пугается и исчезает. Впрочем, невозможно его поймать рукой. Есть еще и такой обычай: после того как просыпаются, горсть золы выбрасывают за ним на улицу и говорят: Вупăр урăх ан кил, вутлă кĕл сапатăп! Вупăр, больше не приходи, огненную золу сыплю! (Улхаш). Крещеные чуваши на севере, чтобы избавиться от него, перед сном привязывают ко лбу шейный крест, или же кладут его на ночь в рот. Полезным считается также перед тем, как лечь спать, понюхать пот между пальцами ног. (Чантăр). Однако он не только давит людей во сне, но вместе с тем может нанести на них и порчу, причиняя им таким образом тяжелую болезнь, называемую вупăрлă хаяр. Он может навредить не только человеку, но пристает даже к лежащему около матери теленку. Юмё= обоим (человеку, животному) помогает наговорами. В северночувашских сказках часто встречается образ ведьмы-старухи, бабы-яги (лăпăрлă карчăк) В Пошкăрте и колдуна называют вăвăр ватти — вăвăр-стариком, хотя народное поверье не обнаруживает уже связи между ним и давящим злым духом. При затмении и луну, и солнце пожирает вупăр: там, где темная часть, уже сожрано. Чтобы он полностью не сожрал их, крича и пугая кидают в сторону луны или солнца горящие полена (см. главу Солнце). Казанские татары блуждающий огонек называют убырь. На кладбищах и дорогах он появляется в образе пылающего огонька. Он происходит из самоубийц, из людей замерзших или померших в пути. Он ночью садится на проезжающий по дороге воз и настолько тяжел, что лошадь вся покрывается испариной, еле тянет повозку. Вначале татарин молится по Корану, чтобы тот ушел от него, но если молитва не помогает, начинает ругаться, отчего он исчезает. Убырь — причина холеры. Он ходит из дома в дом и облизывает ступни спящих людей, отчего все они к утру помирают. АÇТАК Или аçтаха. Он показывается иногда в ночную пору в виде внезапно вспыхивающего света. Он ходит по ночам к женщинам и распутничает с ними вплоть до утра. К женщине он является в виде ее мужа. Но он похож на него только спереди, зад у него как у барана. Поэтому можно его и узнать. Однажды повадившись к какой-либо женщине, он уже ходит к ней каждую ночь, насилуя ее до тех пор, пока она не умрет. Чтобы избавиться от него, когда увидят его, летающего по воздуху, стреляют в него из ружья, он испугается и больше на осмеливается прийти. Можно отучить его также еще и следующим образом: муж надевает на себя одежду жены и ложится на ее постель. Когда ночью приходит аçтак, он встает и хорошенько ударяет его бичом, после чего аçтак не осмеливается больше приходить. (Улхаш). Южные и северные чув»аши во многих «местах его наэывают огненным змеем (вĕре çĕлен, вотлă çỹлен) и представляют в виде дракона с сильными крыльями. Небо сверкает, когда он летит по воздуху. Иногда в деревню прилетают по нескольку аçтаков, садятся на крыши домов и играют. Если какая-нибудь женщина очень долго убивается после смерти мужа, аçтак является к ней по ночам в виде покойного мужа и спит с ней. Спускается он обычно по трубе и распутничает с женщиной до тех пор, пока она не иссохнет. К мужу, оплакивающему свою жену, аётак является в виде его покойной жены и также поступает с ним. (Таяпа). (Ср. перс. ezderha или ezdeha — «дракон, змий»). ВУПКĂН Или упкăн. Иногда так называют пропасть и водоворот (вуп — «проглотить»). Но также называется и старый злой дух, которому приписывают несколько страшных болезней. Таким образом южные чуваши сумасшествие и психические заболевания считают причиненными им болезнями. На суше ли или на воде, или в виде ветра он нападает на человека, наводит порчу на его ум. Он сам остается невидимым. Против такой порчи знахарь лечит больного наговором вупкăна (вупкăн чĕлхи) (см. Знахарство). По сообщению В.К.Магницкого, раньше северные чуваши его представляли в виде собаки и видели в нем вызывателя губительных для человека и животных эпидемий. Для его умиротворения приносили в жертву трех черных баранов. Первого для духа вопкăна (вопкăн торри), второго для отца вопкăна (вопкăн ашшĕ), третьего для матери вопкăна (вопкăн амăшĕ)*. Но в настоящее время об этой жертве ничего не знают.

ВИТЕ ХУÇИ Хозяин хлева. Он живет в хлеву и ухаживает эа теми лошадьми, которые ему нравятся. Как уже раньше упоминали, северные чуваши это свойство приписывали домовому (хĕрт-сорт). А южные чуваши считают его отдельным фантастическим существом. «Хозяин хлева» полюбит какую-нибудь лошадь по ее масти и ухаживает главным образом за ней, кормит в хлеву, заплетает ее гриву. Такая лошадь очень любит находиться в хлеву. Ее запутанную гриву не осмеливаются расплести, так как боятся гнева «хозяина хлева». В случае, если масть какой-нибудь лошади ему не нравится, он обычно ее бьет, поэтому та постоянно бывает от этого потной. А из нее все равно ничего не получится, сколько ее не корми, она все больше и больше худеет. А хозяин следит потом за тем, какой масти лошадь больше всего нравится «хозяину хлева», и постоянно держит такую, чтобы его скот умножался. На глаза никогда не показывается. (Таяпа). Казанские татары это же фантастическое существо называют абзар ийесэ «господином хлева» и придерживаются сходных с чувашскими поверий. ВУÇНИ Это тоже живущее в хлеву фантастическое существо. Он обычно кормит скотину, ухаживает за ней. Не только за лошадьми, но и за крупным рогатым скотом. Сколько раз бывает, что тогда как у одного хозяина, имеющего много корма и постоянно носящего его в ясли своей лошади или волу, скотина не прибавляет в весе, а у другого хозяина, имеющего мало корма, скотина в хлеву упитанная. Это потому, что вуçни полюбил скотину последнего и приносит ей корм откуда только может. Он сено отнимает у скотины другого человека, завязывает в охапку и по воздуху несет в свой хлев. Между прочим, он тоже невидим. (Таяпа). КУЙКĂРĂШ Это фантастическое существо, приносящее в дом сокровища. Считают, если петух проживет 6 лет, то на 7-ом сносит яйцо. Если положить это яйцо под мышку, можно выносить куйкăрăша. Сегодня уже неизвестно, какой вид имеет куйкăрăш — человека или животного — не знают, может ли он говорить. Он постоянно просит работы у хозяина и все, что поручают ему, исполняет. Приносит в дом сокровища, деньги. Нужно только постоянно занимать его делом, так как без него он не может оставаться ни минуты и не дает хозяину покоя, пока тот не даст ему работы. Получив все желаемое, хозяева хотят избавиться от куйкăрăша и приказывают ему сделать черные онучи белыми. Этого он не в состоянии выполнить и от стыда покидает своего хозяина, ищет другого. При этом с собой уносит все имущество и деньги, которые наносил. О человеке очень прилежном говорят, что он работает как куйкăрăш (куйкăрăш пек ĕçлет). (Таяпа). У казанских татар имеется подобное фантастическое существо (бисюра), приносящее в дом сокровища. Он имеет человеческий облик и по поручению своего хозяина исполняет всевозможные работы. Однако не в состоянии плести веревку из песка, а также принести в сите воды. Именно это поручают ему хозяева, чтобы избавиться от него, так как его тоже постоянно надо занимать. УПĂТЕ В северночувашском опĕте. Имеет вид человека высокого роста, с телом, покрытым волосами, и живет в лесу, потому его зовут также отцом леса вăрман ашшĕ. Он может говорить на всяких языках, даже и по-русски. Людей он знает по их именам. Но он заикается и лепечет по-детски. В лесу подходит к человеку и начинает щекотать. Затем руками вырывает его зубы и съедает их. Но если у человека есть топор или какое-нибудь острое орудие, то упăте не смеет к нему подойти, очень его боится. Также боится собаки, поэтому после сумерек ни в коем случае нельзя ходить по лесу или полю без собаки. Иной раз, когда дровосеки разложат в лесу огонь, упăте приходит к ним погреться у костра. Но если горит в огне черемуха çĕмĕрт, упăте боится близко подходить, так как искры от черемухи могут опалить его шерсть. Раньше их в лесу было очень много. Северные чуваши и обезьяну называют опĕте. Насчет упăте в Таяпе я слыхал пару потешных мифов: «Однажды в старые времена один человек рубил дрова на лесной поляне. С ним была и собака. Вдруг на край поляны вышел упăте и крикнул ему издалека*: — Эй, Иван, придти мне? — Иди, — ответил ему человек и спрятал свою собаку. — Котел-глаза есть ли? (Хуран-куç пур-и?) — Он хотел сказать «черные глаза» — то есть «Есть ли собака?» (Хура куç пур-и?) — Нет! — ответил человек. Упăте подошел к нему, и в это время человек спустил собаку, та напала на упăте и начала трепать ему зад. — Не приду больше, не приду, — заорал упăте и убежал в лес». Возникновение другого мифа связывают с Юкъел (рус. Юково) Тетюшского уезда Казанской губернии: «Пастухи и мальчишки-конюхи ежедневно пасли здесь скот около леса. А упăте, выходя из леса, садился все на одного и того же коня и целый день ездил на нем. Коня уже чуть не погубил. Не зная что и делать, в один день спину того коня хорошенько намазали смолой. Упăте опять-таки сел на него, но так как тело его волосатое, прилип к нему. Конь вбежал в деревню с упăте на спине. Он слез бы с него, но не мог. И так плакал на коне своим детским голосом: Ал-ули хăпсан, кутти хăпмас, Кутти хăпсан, ал-ули хăпмас. Если отлипаются руки-ноги, не отлипается мой зад, Если мой зад отлипается, не отлипаются руки-ноги. Смола, конечно, держала его. Люди выбежали на улицу и палками, дубинами задали ему. Он плача вернулся в лес и больше никогда не садился на их коней». Казанские татары этого бродячего по лесу фантастического существа называют шуреле или орман анасы (мать леса). Они его представляют в виде человека с лохматыми волосами, с выступающим лбом и впалыми глазами. Он в лесу пристает к человеку и начинает щекотать, так и убивает его. Такой миф я слышал и среди чувашей. АР-ÇУРРИ В северночувашском — ар-çорри или ар-çори. (Буквально обозначает: «полумужчина»). Южные чуваши считают ее женой упăте, поэтому и зовут также матерью леса вăрман амăш. Ар-çурри представляют в образе голой женщины, с телом, покрытым шерстью, только ее половые органы обнажены. У нее огромные груди, свисающие вниз; во время ходьбы она кладет их себе на плечи. В лесу ар-çурри забегает вперед человека, нагло смеется и, показывая свои половые органы, зовет его к себе. Однако кто посмел бы приблизиться к ней? И она очень боится собак и потрескивания черемухи (çĕмĕрт) на костре, поэтому, если у путника в лесу в костре горят черемуховые ветки, она к нему не подойдет. Бесстыжую женщину, браня, называют ар-çурри. (Таяпа). У северных чувашей (Вомпукасси) совсем иное поверье о ней. Они думают, что ар-çорри происходит из самоубийц. Шойтан входит в тело самоубийцы и носит его по лесной чаще, пугая прохожих. В Чантăре думают, что душу убитого в дороге или самоубийцы Бог не принимает к себе, и потому она с плачем ходит по лесу и пугает других. Ар-çорри может также появиться из задушенного младенца, рожденного девицей. Точнее, они были раньше, сегодня их нигде не видно, потому что Бог всех их сразил молнией, чтобы они никого не могли пугать. Ар-çурри обычно гоняется за человеком в лесу, принимая всевозможные образы: овцы, зайца, вспыхивающего огонька, хлебной скирды и т.п. В таких случаях нельзя обращаться к нему, так как он тотчас же исчезает, а вместо него в лесу начинается свист, ауканье, слышатся топот, треск, ужасные нечеловеческие голоса. Услышав это, конь только крутит головой, и невозможно его сдержать, он пугается и несется вскачь. Иногда ар-çурри появляется в образе мужчины или женщины и, близко подойдя к путнику в лесу, начинает его щекотать. Если в это время начать русскую молитву, то он(а), охая, убегает оттуда в лес: Çонатăп, ой-ой, ыратат, ан çонтар! Горю, ай-ай, болит, не жги! Только христианской молитвой можно прогнать его. УЛĂП В северночувашском — олăп. Великан. Они были огромными по росту людьми, но все уже вымерли, ни одного не осталось. Даже двадцать человек из нынешних людей не справились бы ни с одним из них. Каждый их шаг был верстовый, самый высокий лес доходил им лишь до колена. Лес шуршал и трещал, когда они проходили по нему. Пашущего крестьянина, вместе с шестью лошадьми и плугом (акапуç) поднял и принес домой своей матери: — Смотри, мать. Принес муравьев, такие землю пашут! Когда он шел, то вытряхивал из лаптей попавшую туда землю и пыль, от чего образовались большие холмы (курганы). На северных и южных языковых территориях чуваши во многих местах показывают подобные холмы, которым народное поверье приписывает именно такое происхождение. Такой холм называют «землей великана» (улăп тăпри). Про выходившие при раскопках на поверхность земли кости древнейших животных народное поверье гласит, что они когда-то были костьми великанов. Их называют улăп шăмми (кость великана). Казанские татары великана называют алып, и их поверье, связанное с ним, очень похоже на чувашское. ÇУНАТЛĂ ÇЫН «Крылатый человек». Среди южных чувашей слыхал я в Улхаш, что, по поверьям, в старые времена были люди, имеющие крылья. Однако крылья никому не показывали, так как если кто-нибудь увидит их, то в сию минуту же крылатые люди умирали. В Симбирской губернии в 20 верстах от Улхаш в деревне Виçпỹрт» жил, по преданию, такой человек. Он имел уже девятую жену, но ни с одной не ходил в баню, чтобы не показать своих крыльев. Однако его девятая жена, сгорая от любопытства: почему же муж все время один ходит в баню, проделала отверстие в стене бани и, когда муж вошел туда, заглянула. Как только муж разделся, она увидела его крылья, а он в ту же секунду скончался. Иначе, Бог знает, сколько он еще прожил бы. ПĂРАХНĂ АЧА Ребенок-выкидыш. Если мать, эадушив новорожденного, где-то закопает в землю, то, по поверью, по ночам на том месте, где зарыт ребенок, часто слышится плач и стон таких убитых детей. Они стонут так же, как и при удушении. Такое место чуваш считает нечистым, говоря, что там живет злой дух, шойтан. Как уже повыше упоминали об этом, по поверьям считают, что из подобных задушенных детей появлялись ар-çорри, пугающие в лесу людей. (Чантăр). ПУГАЛА ДЕТЕЙ Чувашская мать, чтобы успокоить плачущего ребенка, пугает его волком (кашк=р, токмак), совой (т=мана), собакой (мoмo — на детском языке «собака». Пошк=рт), мишер татарином (мишер) и русским (выр=с). Так говорит ему: «не плачь, а то придет волк»... Раньше очень боялись ходящих по деревням медвежатников и русских торговцев, и маленькие дети куда только не прятались от них. Однажды в Таяпе один старик при мне ругал нынешних детей: — Насколько обнаглели эти сегодняшние дети, они совсем не боятся. В моем детстве, увидев русского в деревне, мы прятались в подполье под домом и под хворост, еле нас выманивали оттуда... Чуваш воспринимает страх как достойное похвалы свойство. Бывает, с настоящим красноречием рассказывает о том, как он боялся тогда-то и тогда-то, как билось его сердце и как дрожали колени... В таких случаях чуваш — настоящий образец пугливости. Кроме вышеупомянутых страшилок есть еще и другое пугало, которым обычно грозили детям: мука или северночувашское мокка (мука килет, мокка килет — придет мука, мокка). Значение этого слова уже стерлось, и мало что знают о нем. Кажется, по своей форме оно связано с венгерским Moka. Казанские татары тоже знают это пугало детей под названием мокай.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология