С одной стороны – тело, а с другой – дух

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 5Следующая ⇒

С. Н. Мареев и другие творческие марксисты зачарованы гениально простым, как им кажется, решением проблемы отношения духа и тела у Спинозы. Собственно, для них и проблемы никакой нет, она выдумана. Посмотришь на человека с одной стороны, будет тело и материальная деятельность, а с другой – дух и духовная деятельность. Вот что пишет уже не С. Н. Мареев, а другой страстный поклонник Э. В. Ильенкова: «…Дух (вещь мыслящая) и тело (вещь протяженная) – это одна и та же вещь, только пребывающая одновременно в двух разных состояниях, идеальном и материальном, и потому представляемая двумя разными способами. Дух и тело – два модуса (modus) по-латински значит «состояние, способ») одной и той же вещи. Что это за вещь, единая в двух лицах? Да просто человек»[22]. Дух – мыслит, дело – действует, а что первично, что вторично – это вопрос , полагают, как мы увидим, творческие марксисты, вульгарного материализма. Решает все аппетит тела, он нами управляет, нами повелевает. Посмотришь с одной стороны – аппетит, посмотришь с другой – дух: «Так разве не прав Спиноза, говоря, что человеческий дух мыслит тем лучше, что более «действия тела зависят только от него самого»? То есть от самой его сущности – «аппетита», который детерминирует (так сказано в тексте оригинала) все без исключения формы человеческой деятельности – что телесные, что интеллектуальные» [23]. Поистине, «небесной диалектической красоты мысль»[24]!

Но при чем тогда взаимодействие тела и духа, производительных сил и сознания, взаимодействие необходимое, ибо сознание само себя за волосы вытащить из всевозможных «пещер» исторического бытия не может? Да нет же никакого взаимодействия, крайние термины, дух и тело, сливаются в высшем, третьем, то есть деятельности. В деятельности все едино. Посмотришь с одной стороны на деятельность – увидишь тело (деятельность материальную), посмотришь с другой – дух (деятельность духовную). Вот и все! А необходимость удержать различия между ними, заменив деревянную противоположность более тонкими и точными определениями (определить – значит, ограничить), на что указывал не только Л. Фейербах, но еще раньше него «сам» Спиноза – это все от лукавого, это не диалектика, а метафизика!

Итак, согласно тому же цитированному нами автору «абсолютно любое человеческое действие (выделено мной – В. А.) можно с равным основанием рассматривать с двух сторон – в материальном или идеальном аспекте, как действие тела и как действие духа»[25]. Вот, к примеру, один человек нагадил на голову другого (излюбленное занятие человекоподобных существ, йэху, по наблюдению Джонатана Свифта) – это что, идеальное или материальное, духовное или телесное? Как посмотреть – с точки зрения духа – духовное, с точки зрения протяжения – телесное. Нет, это не одно и то же! – я полагаю, воскликнули бы и Декарт и Спиноза. С какой стороны на это действие ни посмотреть, к тому, что Спиноза называл не только абсолютным мышлением Бога, но и разумом человека тоже, оно отношения не имеет. Я подозреваю так же, что Мареев и его единомышленники не отнесут это действие к деятельности, ни к материальному труду, ни к духовной деятельности. А почему? Определенное единство тела и духа здесь налицо, как и производство некоей духовной сущности – обгаженного произведения искусства, т. е. специфического произведения духа (М. Дюшан пририсовал Моне Лизе усы, а наш А. Бренер наложил кучу в зале музея – все это делается в сфере культуры, все это духовная деятельность, без сомнения) или науки, к примеру. К тому же это действие, к сожалению, человеческое, даже слишком человеческое, причем, если верить тому же Д. Свифту, среди интеллектуалов весьма распространенное. Так чем же отличается деятельность, о которой говорит Мареев, от действий йэху? Критерий один: в деятельности отражается мир в его объективной истине, мир, каков он есть на деле, относительно, в гносеологическом смысле, независимый от желаний и действий человека, а в действиях йэху отражается только его ограниченная собственная сущность, сущность социума, к которой он принадлежит, и характерная для этого социума деятельность (и телесная, и духовная, ведь А. Бренер и М. Дюшан – чемпионы современной самопожирающей рефлексии). Таково элементарное положение материалистической теории отражения. Что из него следует?

 Например, такое важное следствие, что иной дух хуже, гаже, ниже самой грубой телесности. Так думал не только Владимир Ильич, сравнивший «мозг нации» с известной кучей материи, но так думал Ильенков, и Лифшиц, и Маркс. И все те мыслители, которых, начиная с Сократа или еще раньше, мы причисляем к классической традиции. Даже Гегель думал так. Вопрос не шуточный, и вопрос не просто этики, а той «Этики», которая тесно связана с онтологией и гносеологией – причем, не только у Спинозы. Об этом у нас пойдет речь в дальнейшем. А пока уясним мысль некоторых учеников Ильенкова – «творческих марксистов».

Вот как в глазах цитировавшегося выше поклонника «деятельностной» концепции сознания выглядит деятельность великих мыслителей. Спиноза, пишет он, хотел нам донести некую «небесной диалектической красоты» мысль. «А Ильенков ее взял и «отретушировал» под вульгарный материализм. По злому умыслу? Да нет, - успокаивает нас А. Майданский, - попросту недопонял один философ другого. Такое бывает и с великими. Скажу больше, зачастую как раз с великими такая слепоглухота к мыслям своих братьев по разуму и приключается. Кант о Спинозе какую-то дичь писал, а как изуродовал – другого слова не подберешь – спинозовскую философию Гегель, то вообще отдельная песня. Ну не желают гиганты мысли «с лупой копаться» в чужих текстах. Без счета сжигая гениальные строки своих предтеч на костре истины – заодно с «комарами субъективности»»[26].

Позвольте, друзья, с вами не согласиться. Когда Кант писал памфлет о Сведенборге «Грезы духовидца», он изучил самым тщательным образом все его опубликованные тексты. И очень сожалел, что для выполнения этой работы ему пришлось выписать из Англии дорогостоящую книгу Сведенборга, ибо в материковой Европе этой книги не было. Сожалел, поскольку книга совершенно пустая, но без изучения всех текстов своего оппонента Кант написать свой памфлет не мог. Мих. Лифшиц изучил самым тщательным и добросовестным образом тексты  В. А. Разумного и М. С. Кагана, не исказив их мысли ни в чем – ни сознательно, ни бессознательно, то есть по незнанию дела. Ибо незнание оправданием для ученого не является, как, по воспоминаниям Анненкова, сказал К. Маркс, ударив по столу кулаком. Да и как не ударить, если «комары субъективности» во все века и у всех народов именно тем и отличаются, что сознательно или по причине своего невежества искажают мысли оппонентов? М. Каган приписал Лифшицу разные глупости, которых Лифшиц, разумеется, никогда не говорил. А что приписывали Марксу? Или тому же Спинозе с Декартом их современники? Не Гассенди и не Гоббс, а … мыслители, идеи которых, по мнению Канта, -  та материя («ипохондрический ветер», пишет Кант), которая, опускаясь в человеческом теле вниз, производит известный неприличный звук, сопровождаемый столь же неприятным запахом. А если ипохондрический ветер «пойдет вверх, то это видение или даже священное вдохновение»[27]. Кант, в согласии с приписываемой Спинозе «небесной красоты диалектической мыслью» посмотрел с одной стороны на идеи Сведенборга и других авторов, страдавших «болезнями головы», и увидел материю. Посмотрел с другой – увидел дух. И действительно пришел к спинозовскому выводу: с какой стороны ни смотреть, это одно и то же. А что за дух, и что за материю Кант увидел у Сведенборга – этот вопрос, господа – товарищи неомарксисты, вас интересует? Это деятельность в вашем понимании или нет? А если нет, то когда Гегель был деятелен, а когда он – йэху? Или, может быть, йэху не Гегель и не Кант, а те, кто их в таком замечательном виде представили? В любом случае нам придется для определения подлинной деятельности человека искать критерия за пределами взаимодействия духа и тела, порождающего нечто третье – искать объективное содержание деятельности, а именно, отражение в ней природы, существующей за пределами деятельности. Это элементарная истина, но забвению не подлежащая.

Кого все эти вопросы интересуют, кому интересно узнать, чем дух йэху (Лифшиц, правда, употреблял другое слово, более распространенное[28], совпадающее с соответствующими определениями Канта, Маркса и Ленина), гадящего на произведения искусства и науки, отличается от духа Спинозы, Лифшица и Ильенкова, тех я приглашаю двинуться дальше к постижению идей этих добросовестных мыслителей. Подчеркну особо, что сравнение иного духа с дерьмом – не просто вольная метафора, в нем глубокая мысль. Дух – это цветение материи, написал Ф. Энгельс в «Диалектике природы». Но дух, увы, может быть, согласно авторам «Немецкой идеологии», также и всякой «дрянью», то есть разложением материи (правда, дерьмо - разложение материи высокоорганизованной). Как ни странно, но это понимал уже Гегель, несмотря на весь свой идеализм (ведь для идеализма дух априори выше материи). «С разумом, - излагает «Философию истории» Гегеля Плеханов, - который перешел в свою противоположность, т.е. стал безумием, не следует, по мнению Гегеля, церемониться. Когда Цезарь захватил государственную власть, он нарушил римскую конституцию»[29], то есть весьма невежливо обошелся с нежным созданием человеческого духа, применив материальную силу. Однако это применение материальной  силы против духа встречает полное одобрение Гегеля и является одной из главных идей его «Философии истории». Ибо, вспоминаем Салтыкова- Щедрина, на прохвоста действует только угроза телесного наказания, а читать мораль Коту- Ваське преступление, поскольку, согласно нашему баснописцу, нужно просто меры применить. Конечно, и у прохвоста есть дух, душа, но она стала столь же косной, как и самая грубая материя – дерьмо, т.е. разложение высокоорганизованной материи. И этот дух един, конечно, с телом: облик дерьмового человека может быть обманчивым, то есть высокодуховным, однако проницательный взгляд способен отличить достоинство от важничания, к примеру. Важность – свойство тела, служащее для замены ума, сказал один материалист-просветитель.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте