Размышления о священничестве и монашестве

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 29 из 33Следующая ⇒

Размышления о неверии

Людей, не придерживающихся никакой веры, очень много. Это их право, и никто не может заставить их изме­нить свою точку зрения. Важно лишь, чтобы их жизнь име­ла смысл, то есть, по сути, чтобы они были счастливы. Чтобы они были счастливы, но не в ущерб окружающим. Если на­ше счастье построено на несчастье другого, то мы рано или поздно обречем себя на страдание.

Максимальная продолжительность жизни — приблизи­тельно около ста лет. По сравнению с эрами геологиче­ской истории, это очень короткий промежуток времени. Если мы на протяжении отпущенного нам срока совер­шаем зло, то наша жизнь лишается всякого смысла. Все имеют право быть счастливыми, но никому не дано права разрушать счастье другого. Целью человеческой жизни ни в коем случае не может быть причинение страдания кому бы то ни было.

Даже если мы достигаем вершин познания или богатст­ва, но не придаем значения уважению и состраданию к ближнему, наша жизнь не будет достойна человеческого существа. Жить счастливым, причиняя как можно мень­ше зла, — вот на что имеют право все люди и к достиже­нию чего стоит стремиться.

Для большинства из нас счастье заключается в обладании материальными благами. Тем не менее ясно, что эти бла­га сами по себе не способны доставить нам истинное удовлетворение. Достаточно посмотреть вокруг. Можно заметить, что люди, окруженные всеми мыслимыми удоб­ствами, принимают успокоительные средства или приоб­ретают пристрастие к пьянству, стремясь заглушить свою тревогу. Напротив, есть люди, которые, не имея ничего, счастливы, умиротворены, они живут в добром здравии до глубокой старости.

Повторим, что важнее всего не сиюминутное грубое чув­ственное удовлетворение, а удовлетворение духовное. Вот почему быть добрым, помогать другим, сдерживать свои желания, не роптать на судьбу — все это касается не только тех, кто исповедует какую-либо религию. Я не рас­сматриваю это как средство угодить Богу или обеспечить себе достойное перерождение. Я говорю о том, что без этого не может обойтись ни один человек, стремящийся к обретению душевного спокойствия.

По мере экономического и технического развития мы ощущаем все более и более тесную связь и зависимость друг от друга. Все, что мы делаем, рано или поздно оказы­вает влияние на остальных людей. Состояние общества, в свою очередь, находит отражение в понятиях счастья или несчастья, индивидуальных для каждого. Уже невоз­можно, как прежде, довольствоваться ограниченным взглядом на вещи, принимать в расчет одну-единственную составляющую, одну-единственную причину, один-един­ственный фактор. В наши дни любую ситуацию следует оценивать с разнообразных точек зрения.

Я не призываю к отречению от своего счастья ради сча­стья других людей. Я говорю о том, что наше счастье и сча­стье тех, кто нас окружает, неотделимы друг от друга. Если мы проявляем заботу о спокойствии и счастье всех людей на этой Земле, так будем учиться смотреть на вещи более широко и уделять достаточное внимание жизненным проявлениям каждого.

Землю населяют примерно шесть миллиардов человек. В числе этих шести миллиардов значительная часть боль­ше всего интересуется материальными благами и совсем не проявляет интереса к религии или духовной жизни. Люди, чуждые веры, таким образом, составляют боль­шинство человечества, и их мысли и поступки, следовательно, исподволь играют основополагающую роль в раз­витии человечества. К счастью, для того, чтобы вести себя по-человечески, совсем необязательно исповедовать ка­кую-либо веру, достаточно быть просто человеческим су­ществом!

Даже животные, склонные к общественным формам по­ведения, привлекают тех, кто их окружает, тогда как аг­рессивно настроенные животные заставляют их спасаться бегством. Часто можно видеть злых собак, от которых дру­гие, даже более крупные собаки предпочитают держаться подальше.

Еще в большей степени это относится к людям. Разумеет­ся, у тех, кто умеет владеть собой, чьи мысли благожела­тельны и чьи слова приятны, много друзей. В их обществе чувствуешь себя непринужденно, и даже животные тя­нутся к ним. Где бы они ни находились, такие люди созда­ют вокруг себя такую приятную атмосферу, что с ними не хочется расставаться.

Напротив, когда мы не контролируем ход наших мыс­лей, наши агрессивные побуждения и жестокие поступ­ки, то окружающие избегают нас и ощущают себя нелов­ко при общении с нами. Их не интересует, что мы хотим им сказать, отворачиваются от нас, когда мы изъявляем желание вступить в разговор. Как же они могут радовать­ся или испытывать счастье в нашем обществе? Наша жизнь становится невыносимой, не правда ли?

Хотя нас на Земле так много, каждый из нас видит только самого себя. Мы зависим от других, добывая себе пропита­ние, одежду, ища свое место в жизни, стремясь к славе, и все же враждебно относимся к людям, с которыми так тесно связаны. Разве в этом не заключено удивительное противоречие?

Часто достаточно лишь в мыслях и поступках проявлять заботу о других для того, чтобы в этой жизни — я не гово­рю о будущих жизнях — мы были счастливы и наслажда­лись внутренней гармонией; для того чтобы всякий раз, когда мы сталкиваемся с трудностями, рядом с нами был кто-то, кто утешил бы нас словом и пришел на помощь; для того чтобы наши враги стали нашими друзьями. Когда мы думаем только о себе и враждебно относимся к окружающим, видя в них врагов, мы сталкиваемся с неле­пыми трудностями, ответственность за возникновение которых лежит на нас самих. И даже если жизнь в совре­менном обществе немыслима без соревнования, то мы можем сделать все для того, чтобы быть лучше других, — но не за счет других.

Большинство монахов отрекаются от семейной жизни. Многие религии придают важное значение безбрачию по различным причинам. Согласно буддизму, для тою чтобы достичь Просветления, необходимо вначале освободиться от всего того зла, которое развращает нашу душу, начи­ная с первопричины. Иными словами, самое главное из этих зол, наиболее прочно удерживающее нас в круге сансары, в круге перерождений — это желание. Если мы попы­таемся изучить двенадцать взаимозависимых связей, со­ставляющих этапы нашего погружения в сансару, то мы поймем, что без желания и его реализации карма про­шлого теряет свою силу.

Среди различных форм желания сексуальное влечение является наиболее сильным, ибо подразумевает внезап­ное ощущение влечения всеми пятью чувствами: форма, звук, запах, вкус и прикосновение. Именно поэтому, если мы стремимся обуздать желание, мы стараемся прежде всего искоренить самое жгучее. Затем мы стремимся уме­рить наши остальные желания, начиная с самых низмен­ных и кончая самыми возвышенными. Усмиряя таким об­разом желание и воспитывая в себе умеренность, мы про­двигаемся по пути самоотречения. Так рассматривает это явление буддизм Что же касается других верований, то в каждом это явление объясняется по-своему.

С практической точки зрения монашеские обеты, при­зывающие к безбрачию, служат средством освобождения для тех, кто считает брачные узы обременяющими. Мона­хини и монахи, имеющие возможность удалиться от мира, в глазах других выглядят беззаботными. Они не тратят много денег на одежду, и их материальные расходы сво­дятся к минимуму.

Будучи связанными узами брака, мы являемся, хотим мы того или нет, пленниками некоторых возложенных на нас общественных обязательств. Наши расходы намного выше, чем у человека, который живет один; чем более возрастают наши расходы, тем больше нам нужно рабо­тать, рассчитывать и планировать наши траты. Чем боль­ше мы работаем и строим планы на будущее, тем больше у нас противников и тем сильнее наше искушение совер­шать поступки, которые могут причинить зло другим Пе­реход от семейной жизни к жизни в одиночестве, подоб­ной жизни христианских монахов и монахинь, которые пять-шесть раз на дню совершают молитву, читают книги, предаются размышлениям и почти не ставят перед собой никаких мирских целей и не выполняют никакой свет­ской работы, предоставляет огромные выгоды.

В момент смерти отрекающийся наиболее беззаботен. У других часто находятся многочисленные поводы для беспокойства: «Что станет с моим ребенком? Как он смо­жет пойти в школу? На что он будет жить? А что станет с моей женой? Как мой пожилой муж станет жить без ме­ня? Очевидно, моя молодая супруга будет жить с другим мужчиной». Не правда ли, что от всех этих мучительных мыслей лучше было бы избавиться в момент смерти? Во многих странах единственной опорой семьи является отец. Если он умирает, то его жена остается без средств к существованию и спрашивает себя, на что она будет жить дальше. Если у женщины есть дети, то ее положение по­истине трагично.

До брака мы озабочены тем, что еще не нашли спутника жизни. После свадьбы нашей безмятежной жизни прихо­дит конец. Мужчина спрашивает себя, любит ли еще его жена, а женщина — нравится ли она еще своему мужу. Это очень сложно.

Сама свадьба является поводом для значительных денеж­ных расходов. Необходимо, чтобы торжество было пыш­ным. В Индии люди жертвуют для этого огромную часть своих богатств. Они экономят на всем, даже на еде. Когда свадьба сыграна, кто-то страдает от невозможности иметь детей, а кто-то — от того, что может иметь детей, но не хочет, и прибегает к аборту. Разве не разумнее было бы избегать таких мучений? Мо­нахи и монахини часто спрашивают себя, не лучше ли им было бы жить в супружестве, но не будет ли им спокойнее, если они освободятся от таких мыслей? Действительно, жизнь в одиночестве гораздо безмятежнее.

Некоторые думают, что здесь во мне говорит эгоист. Я в этом не уверен. Люди, принимающие решение вступить в брак, делают это для себя, а не для блага других. Однако, ставя перед собой подобную цель, они часто заблуждают­ся. Что же касается тех, кто дает обет безбрачия, напри­мер, христианские монахини и монахи, то они имеют воз­можность полностью посвятить себя оказанию помощи другим, выхаживанию больных. Я думаю о матери Терезе, у которой не было ни мужа, ни детей, ни семьи и которая посвящала все свое время бедным. Имея семью, это куда сложнее. Но если у человека есть воля, то у него есть рабо­та по дому, есть дети, которых нужно вести в школу, и все остальное.

В нашем правительстве в изгнании существует предписа­ние, позволяющее монаху, направляемому куда-либо на работу, тут же освободиться от своих обязанностей. Если его отправляют в другую страну, — это не вызывает ника­ких затруднений. Если ему прикажут вернуться, — он не­медленно возвращается. Спросите о том же самом у тор­говца — и это приведет его в замешательство. Он наверня­ка скажет: «Я приехал сюда, намереваясь открыть мага­зин, я прошу простить меня, но я должен остаться...»

Я бы хотел теперь поговорить о священнослужителях, которые являются наставниками для других. Тсонгхапа говорил о том, что, какого бы пути духовного развития мы ни придерживались, не следует стремиться изменить дру­гого, не стремясь измениться самому. Если мы наставляем, например, о вреде гнева, то мы сами не должны прояв­лять негодования, — иначе нам не удастся убедить наших учеников. То же самое касается и наставлений о желани­ях и умеренности.

Один мой знакомый лама написал мне, что в Непале за три десятилетия жители Тибета построили многочисленные монастыри с роскошными храмами, украшен­ными дорогими статуями, но за это время не возвели ни одной школы и ни одной больницы. Я уверен, что на их месте христианские священники так бы не поступили. Молодые буддистские священники, облаченные обычно в монашеские одеяния, с наступлением вечера надевают костюмы и отправляются на многочисленные светские приемы, стараясь держаться на них как чрезвычайно за­житочные деловые люди. Я спрашиваю себя, поступил бы когда-нибудь Будда подобным образом.

Это действительно правда: Будда проповедовал самоот­речение и преданность ближнему — но мы об этом забы­ли. По-моему, это подходящий повод для прессы изобли­чить лицемерие. Это единственное, что необходимо сде­лать.

Будда говорил, что нужно посвящать других в свою истину согласно их потребностям и самому показывать пример того, чему обучаешь. Так будем же проверять полученные знания на практике, прежде чем передавать их другим!

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США