Письмо, тайно вынесенное из гестаповской тюрьмы Панкрац

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 10Следующая ⇒

09.06.43

ПОСЛЕДНИЕ ПИСЬМА

ПИСЬМО, ТАЙНО ВЫНЕСЕННОЕ ИЗ ГЕСТАПОВСКОЙ ТЮРЬМЫ ПАНКРАЦ

              Мои плоды из тех, что долго не созревают, из тех, что

              поднимаются из черных подземных вод, когда на горах уже

              лежит первый снег, и наливаются соком в туманах

              печальных лугов.

                                                        Ф. Кс. Шальда

ГУСТИНЕ

Милая моя!

Почти нет надежды на то, что когда-нибудь мы с тобой, держась за руки,

как малые дети, пойдем по косогору над рекой, где веет ветер и светит

солнце. Почти нет надежды на то, что я смогу когда-нибудь, живя в покое и

удобствах, окруженный друзьями-книгами, написать то, о чем мы с тобой

говорили и что накапливалось и зрело во мне двадцать пять лет. Часть жизни у

меня уже отняли, когда уничтожили мои книги. Однако я не сдаюсь, не уступаю,

не хочу допустить, чтобы и другая часть погибла без остатка, бесследно в

камере э 267. Поэтому в минуты, которые я краду у смерти, я пишу эти заметки

о чешской литературе. Никогда не забывай, что человек, который передаст их

тебе, дал мне возможность не умереть всему. Карандаш и бумага, которые я от

него получил, волнуют меня, как первая любовь, и я сейчас больше чувствую,

чем мыслю, больше грежу, чем подыскиваю слова и составляю фразы Нелегко

будет писать без материалов, без цитат, и поэтому кое-что из того, что я так

ясно, прямо-таки ощутимо представляю себе, покажется, быть может, неясным и

нереальным тем, к кому я обращаюсь. Поэтому я пишу прежде всего для тебя,

моя милая, для моей помощницы и первой читательницы: ты лучше всех поймешь,

что было у меня на сердце, и, возможно, вместе с Ладей и моим седовласым

издателем дополнишь то, что будет нужно. Мое сердце и голова полны, а вот

книг у меня никаких нет. Трудно писать о литературе, не имея под рукой ни

одной книжки, которую можно было бы приласкать взглядом.

Странная вообще у меня судьба. Ты знаешь, как мне хотелось бы быть

птицей или кустом, облаком или бродягой - всем, кто, как и я, любит простор,

солнце и ветер. Но вот уже годы, долгие годы я живу подземной жизнью, словно

корень. Один из тех неприглядных, пожелтевших корней среди тьмы и тлена, что

держат над землей дерево жизни. Никакая буря не свалит дерева с крепкими

корнями. Этим гордятся корни. И я. Я не жалею об этом, не жалею ни о чем. Я

делал все, что было в моих силах, и делал охотно. Но свет - свет я любил и

хотел бы расти ввысь, и хотел бы цвести и созреть, как полезный плод.

Ну что ж. На дереве, которое мы, корни, держали и удержали, появятся

молодые побеги и созреют новые плоды поколения новых людей- поколения

социалистических рабочих, писателей, литературных критиков и историков,

которые пусть позже, но лучше расскажут о том, чего я рассказать уже не

смог. И тогда, быть может, и мои плоды созреют и нальются соком, хотя на мои

горы никогда уже не падет снег.

Камера э 267

28 марта (943 года

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров