Глава 39 – гром и молнии. Потери и ошибки.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 53 из 55Следующая ⇒

Глава 38.

~*~Белла~*~

Я прекратила говорить, как только увидела щит «Добро пожаловать в Лас-Вегас». Эдвард пожевывал «укус змеи», бросая на меня косые взгляды, видимо, он пытался понять, что происходит в моей голове.

- Все нормально, я просто готовлюсь морально, - мягко сказала я, беря его руку и поднося её к губам. Я коснулась языком ладони, пробуя на вкус его кожу, наблюдая за тем, как дергается его челюсть

Я с нетерпением ждала этой недели. Конференция по модификации тела будет удивительной. Собственно, в детстве я практически не покидала Форкс, если не считать редкие визиты к Рене в Джэксонвилл. Поездка в Мехико должна была стать моим первым полетом куда-то далеко от дома. И сейчас я радовалась тому, что смогу заменить эти ужасные воспоминания чем-то хорошим, с участием Эдварда.

Последние сорок-восемь часов были очень насыщенными: довольно нервное Рождество, трудная первая половина поездки, и еще я оказалась совершенно не готова к тому, что мне будет так тяжело осознавать, куда и зачем мы направляемся. Хотя завтрак в «B&B» был по-своему интересен. Я почему-то вдруг почувствовала себя совершенно иной. Может быть, потому что мы находились не в нашей квартире, не в Чикаго, а может быть, по другой причине, но и Эдвард тоже вел себя иначе. Постоянная стена, которую он возводил вокруг себя, казалось, рухнула, и впечатление, которое он обычно производил на людей, теперь совершенно изменилось. Люди могли видеть только кончик его татуировки на шее, ну, и иногда на всеобщее обозрение из-под рукавов его черной рубашки показывались серебряные линии краски, которые приковывали к себе любопытные, но не осуждающие взгляды.

Он пробормотал, что любит меня, прямо мне в макушку, и до меня дошло, что он в первый раз обнажил свои чувства на публике. Это что-то изменило во мне, в нас, и я поняла, что мне необходимо рассказать ему о том, что боюсь, может оттолкнуть его от меня.

Я не удивилась, когда он попросил меня рассказать ему о себе, как только мы сели в машину, и я решилась, несмотря на боль, которую это могло причинить нам обоим. Я знала, что – хотя он и пытался держать лицо, пока я делилась с ним своим прошлым, - когда у него будет достаточно времени, чтобы все осознать, скорее всего, негативная реакция не заставит себя долго ждать. Надеюсь, в этот момент мы окажемся одни в нашей собственной комнате, и я сделаю для него все, что потребуется, чтобы уменьшить его боль.

Было таким облегчением раскрыть свою душу не только Лорану, но и человеку, чье мнение было для меня таким важным. Я хотела, чтобы он принял меня. Любовь к нему, а я очень сильно любила его, была порой болезненной, особенно потому, что я все еще держалась за Джейка, за все, кем он был и не был для меня.

С горько-сладким послевкусием мы въехали на стоянку «Bally’s» , припарковали автомобиль, выгрузили багаж и пошли к стойке регистрации. Эдвард вытащил черную кредитную карту, водительские права и паспорт. Он всегда показывал оба документа, удостоверяющих личность, когда использовал свою кредитку, и я не понимала, почему, пока не разглядела её. Это была даже не платиновая карта, как у меня, а что-то, скорее всего, на уровень выше.

- Я могу оплатить комнату, - предложила я, накрывая его руку своей, пока он клал пластик на стойку. Эдвард взглянул на меня, подняв бровь.

- Все уже сделано, Котенок, - он улыбнулся, наклонился ко мне и поцеловал макушку, а затем поднес мою руку к своим губам и провел ими по моим пальцам, нежно прижимаясь «укусом змеи» к моей коже. Да, вернуть Эдварду деньги – задача не из легких.

Я решила, что не буду давить на него по этому поводу, понимая, что, скорее всего, необходимость постоянно заботиться обо мне была связана с тестостероном или чем-то подобным. Мы покончили со всеми формальностями и направились в номер. Элис неплохо подготовилась: все наши комнаты находились рядом. Посыльный, или как его там называют, уже поднял наш багаж, поэтому все, что нам надо было занести, это лишь ТиКейТу в переноске и мою сумку.

Мы не пробыли в номере и двух минут, стоя обнявшись, пока ТиКейТу обнюхивала все вокруг нас, как раздался стук в дверь.

- Не обращай внимания, - пробормотал Эдвард. Его губы находились в районе моей шеи, он приоткрыл их, высунул язык и впился зубами в нежную кожу. Я толкнулась бедрами в его сторону, прижимаясь к нему, запутываясь руками в его волосах, и судорожно выдохнула.

- Это, наверное, Элис, - простонала я. – Она попросила, чтобы на мне не было никаких меток, ведь на свадьбе у меня будет высокая прическа. Хотя с другой стороны, ты можешь оставлять на моей шее любые отметины.

- Чертова Элис, - зарычал Эдвард, когда стук повторился. Эдвард встал на колени, расстегнул кнопку на моих джинсах и приспустил ткань так, чтобы он мог свободно скользнуть пальцем между моих влажных складочек.

- Эдвард, - простонала я, потому что Элис пыталась сломать дверь. Он нежно прикусил кожу чуть выше места, по которому скользил его палец, и резко втянул её ртом. Я еле сдержала крик, готовый вырваться из моей груди. Он выпустил меня с громким мокрым звуком и ласково поцеловал.

Поднявшись, он вынул пальцы из моих складочек и засунул их в рот, направляясь к двери и бормоча что-то по поводу «никакой возможности побыть наедине». Я как можно быстрее дрожащими руками постаралась натянуть и застегнуть джинсы до того, как он откроет дверь. С той стороны стояла Элис, с горящими глазами и ухмылкой на лице.

- Вы вошли сюда только пять минут назад и уже начали заниматься этим? Что, не натрахались в машине? – она вошла в комнату и обняла Эдварда, который закатил глаза, но приподнял её, подержал на весу несколько секунд и поставил на пол. – Как поездочка?

- Длинная, - ответил Эдвард, – но занимательная, - его глаза метнулись ко мне, и я без слов поняла, на что он намекает.

Элис кивнула и улыбнулась, подходя ко мне и прижимая меня к себе.

- Он выглядит усталым, - шепнула она мне. – У вас все нормально?

- Да, он устал. Поговорим позже, - прошептала я в ответ.

- Хотите вздремнуть? – спросила она, отстраняясь, глядя на Эдварда.

- Я спала в машине, - призналась я, чувствуя себя эгоисткой, потому что Эдварду пришлось рулить всю дорогу. Хотя понимала, что это было его собственное желание, ведь он вел машину намного быстрее меня.

- Да я в полном порядке, только не будите меня завтра с долбанным первым лучом солнца, - ответил Эдвард.

Элис оставила нас освежиться, отведя нам на это всего двадцать минут, которых хватило только на то, чтобы Эдвард быстренько смотался в душ, а я переоделась. Я зашла в ванную в одном нижнем белье. И он вышел из-за запотевшего стекла, со стояком и разочарованным видом.

- Я могу помочь тебе расслабиться, - я двинулась ему навстречу, когда он шагнул из душевой кабины, вытирая голову полотенцем и наблюдая, как между нами сокращается расстояние.

- У нас только десять минут, а я не расположен к пятиминутному перепиху, Белла, - его глаза потемнели, когда мои руки скользнули вниз по его мокрой груди, и пальцы обвили твердый член. Он простонал. – Это чертовски несправедливо, знаешь ли. Я не смогу довести тебя до оргазма за пять минут.

- Ты сделаешь это позже. Кроме того, думаю, что я уже испытала в два раза больше оргазмов с тех пор, как ты начал засовывать свой член в меня, - ответила я, используя его собственные слова с тех стародавних времен, когда мы еще не признались друг другу в собственных чувствах. – И, - пробормотала я, целуя его грудь, - я не планировала допускать тебя до своей киски. Я больше надеялась на то, что ты оттрахаешь мой рот.

- Божеблять, Белла, - резко выдохнул Эдвард, а я опустилась на колени, начав поглаживать губами головку члена, втягивая его ртом, не давая ему возможности спорить со мной. Да он и не стал. Эдвард офигивал от минета. Я давно поняла это и всегда старалась использовать данный факт для собственной выгоды. Кроме того, я знала, что, работая ртом, я могла заставить его кончить намного быстрее, особенно, если в этот момент смотрела ему прямо в глаза. Стоны становились более длинными и громкими, когда я поигрывала с его яйцами. И я использовала все это, пока Эдвард сжимал мой хвост своей рукой, нахмурив брови, пытаясь сдерживаться. Куда там?

Он проскрежетал громкое «Ебать», и его тело напряглось, дрожа от напряжения, потому что он пытался сдержаться и не вломиться в мой рот со всей дури, как, я уверена, он бы очень хотел. Я приняла его в себя настолько глубоко, насколько могла, проглатывая все, что он давал, тяжело дыша надо мной, и продолжала смотреть прямо ему в глаза.

- Господи, я чертовски сильно люблю тебя. Помни об этом. Не только за то, что ты делаешь со мной, или потому что ты каждый ебаный раз разрешаешь мне кончать в свой рот, хотя это определенно клево, - он притянул меня к себе и наклонился, чтобы поцеловать. – Я не могу поверить, что ты сказала это дерьмо, - пробормотал он.

- Какое дерьмо? – спросила я, улыбаясь, пока он целовал меня. Мне очень нравилось удивлять Эдварда, делать то, чего он от меня никак не ожидает.

- Про оттрахать твой рот, - мягко сказал он, лаская губами мою шею. – А сейчас мне нужно одеться. Не думаю, что Элис сюда вломится - чего она здесь не видела? И тебя видела голой, и меня, поскольку делала пирсинг на моем члене, но все же.

- Надо не забыть поблагодарить её за это, - улыбнулась я, ударив его по заднице, а затем выскользнула из его рук.

- Будь осторожна, Котенок. Я отыграюсь за всю эту хрень позже, - он постучал по своей голове, а я фыркнула: если Эдвард не занесет что-либо в телефон или не запишет, то прости, прощай: он никогда об этом не вспомнит.

Как и было обещано, Элис настойчиво застучала в нашу дверь ровно через двадцать секунд. На Эдварде были только боксеры, и он пытался натянуть джинсы, когда она вошла.

- Оу, выглядишь более расслабленным, - язвительно заметила она, глядя на Эдварда, переплетая свою руку с моей, пока я хватала свой балахон и сумочку.

- Я был бы еще более расслабленным, если бы мы не неслись куда-то, как ненормальные, - крикнул он нам вслед. Элис уже тащила меня к выходу.

- Джаспер дождется Эдварда, - пояснила Элис, вызывая лифт. – Все уже внизу, в казино. Мы решили дождаться вас и отправиться на обед, ладно?

- Прекрасно, - кивнула я, улыбаясь. Энтузиазм Элис был заразен.

Я была рада, что у нас есть в запасе еще пара дней до свадьбы. По плану в Новогоднюю ночь мы должны были отправиться в часовенку, а затем посетить Конференцию по модификации тел, на которую Элис купила билеты, когда они с Джаспером обручились. Эдвард рассказал мне немного об этом, пытаясь подготовить меня к некоторым экстремальным формам видоизменений тел, с которыми, как он был уверен, я еще не сталкивалась.

- А я смотрю, у вас все очень даже неплохо идет, - заметила Элис. Я кивнула, соглашаясь.

- Мы поговорили сегодня утром. Я рассказала ему про Джейка, про то, что привело меня в Чикаго, и что я чувствую по этому поводу, - я замолчала, ожидая её реакции. Она ободряюще мне улыбнулась, поэтому я продолжила: – Я попыталась объяснить ему, почему мне так тяжело. Он сказал, что все понимает, но мне кажется, что на самом деле, он в шоке, понимаешь? Такое впечатление, что я бросила его на растерзание волкам. Уверена, что он не показывает свои эмоции, потому что считает, что должен быть сильным. Вот такой вот он, хотя ты знаешь это лучше меня.

- Ммм, вряд ли лучше тебя, Белла. У тебя есть доступ к такому Эдварду, с которым никто из нас ни разу не встречался, хотя мы знакомы с ним не первый год, даже Эсме, которая заменила ему мать, не знала, что он может быть таким, - тихо сказала Элис, подергивая локон своих волос за ухом. – Не скажешь, что ты ему рассказала?

Лифт просигналил, что мы прибыли в казино, и Элис потянула меня наружу к огромному креслу. Мы прекрасно устроились на нем, потому что там хватило место нам обеим. Наша связь только стала сильнее с тех пор, как я попала в больницу. На данный момент Элис была самым близким мне человеком, практически сестрой.

Я пересказала ей наш разговор в машине, об отношениях с Джейком, о том, как поступила в аспирантуру и боялась сказать ему об этом, о том, что, встретив Эдварда, все равно бы влюбилась в него. Элис внимательно слушала меня.

- О, дорогая, - сказала она, когда я глубоко вздохнула, чтобы сдержать эмоции, не желая огорчать её или Эдварда. Это было время Элис, и мне не следовало нагружать её своим проблемами. – Нет ничего странного в том, что для тебя это так сложно. Я знаю, есть определенные клише, которыми многие всё измеряют, но на самом деле, для всего есть свои причины, Белла. Даже для таких ужасных вещей, которые случились с тобой и с Эдвардом, да с каждым из нас, - она остановилась, сжимая мою руку. – Все это свело вас вместе, и жить с таким неподъемным чувством вины из-за того, чего вы не можете контролировать, охуительно сложно. Я поняла, что ты думаешь, что встретила бы Эдварда в любом случае, но неужели ты уверена, что приехала бы в Чикаго, если бы не эта авиакатастрофа? Гипотетически да, но ты не знаешь наверняка. Никто не знает.

Я не ответила ей, не знала, что сказать, да ей и не нужно было никакого ответа. Элис закинула в мою голову семена сомнений. Я никогда не говорила с Лораном о том, что я в любом бы случае встретила Эдварда, это казалось неизбежным. Но теперь до меня дошло, что это всего лишь мои домыслы.

- С тобой все хорошо? - спросила она. – Извини, я не подумала о том, как тяжело это должно быть для тебя. Я уже давно не имела дела с последствиями того, что Аро сделал со мной. Просто стараюсь об этом не думать. А для тебя это невозможно, особенно из-за повода, по которому мы здесь собрались.

- Нет, все хорошо, я в норме, просто надо, чтобы все происходило постепенно, понимаешь? – мягко сказала я и улыбнулась ей. Элис кивнула.

- Эй, - голос Эдварда прервал наш разговор. Я подняла голову и увидела его, стоящего рядом с Джаспером. Я и не знала, как интимно выглядела наша поза: мы с Элис максимально близко придвинулись друг к другу. На нас заглядывались люди, особенно мужчины. Мы сидели в уголках кресла, держась за руки, наши колени соприкасались, одна нога Элис была закинута на мою. Хм, довольно откровенно. Эдвард поднял бровь и протянул мне руку.

– Все хорошо, Котенок? – спросил он.

Я крепко обняла Элис перед тем, как подняться, и она улыбнулась в ответ. Эдвард обвил руками мою талию, прижимаясь губами к татуированному плечу.

- Это чертовски горячо, знаешь ли, - сказал он.

- Что конкретно? – спросила я, отвлекаясь на ощущения его губ на моей коже и вид его открытых рук, потому что он надел майку с коротким рукавом.

- Это, - он провел носом по тонкой ткани на моем плече и снова поцеловал чернила. – И еще то, что на тебе синий бюстгальтер. Это тоже горячо.

- О, - выдохнула я, думая лишь о том, через сколько часов мы, наконец, останемся одни, с сумкой нижнего белья и игрушками.

Я провела небольшое исследование и нашла секс-шоп, в который планировала отправиться с девочками, чтобы прикупить пару вещей, которые помогут мне продвинуться в вопросе член-Эдварда-в-моей-заднице. Не думаю, что предложу ему сделать это здесь, но хочу как можно лучше подготовиться.

Джейк был довольно примитивен в вопросах секса, очень многие вещи, которые я бы хотела попробовать, просто отвергались им. Я бы могла списать это на неопытность, но мне было очевидно, что я всегда немного отклонялась от нормы: на самом деле, мне нужен был правильный человек, с которым я бы могла открыть и эту часть в себе, не чувствуя при этом себя ненормальной из-за своих желаний. Эдвард, возможно, делал все, что я видела в порно и намеревалась попробовать. Временами это немного напрягало, но, если уж на то пошло, я предпочла бы иметь дело с ним - опытным, открытым новому, чем с тем, кто постоянно перекрывает мне кислород.

Я поцеловала его в шею, и мы последовали за Элис и Джаспером в переполненное казино. Оно было огромным, мигающие огни и постоянный шум привлекали мое внимание. Рука Эдварда на моей талии, его губы в моих волосах или на моей щеке казались единственными постоянными вещами в этом мире.

Около бара мы обнаружили остальных. Эсме притянула меня к себе и заключила в крепкие объятья, словно мы расстались месяцы назад. Роуз также нежно обняла меня, радуюсь, что мы добрались сюда без происшествий.

Что-то изменилось в наших отношениях с Роуз с тех пор, как я выписалась из больницы. Но я поняла это только на Рождество. До этого я постоянно находилась в состоянии стресса и тревоги после всего пережитого по вине Джеймса, плюс, я слезала с лекарств, и многое происходило со мной как в тумане. А теперь я реально чувствовала напряжение в её теле, когда разговаривала с ней, и хотела бы знать, что произошло, почему она старается держаться от меня подальше.

Я понимала, что она отвратительно ощущает себя по поводу всей ситуации с Аро: Роуз знала Джеймса, но не осознавала связи между всеми нами. Но что же за всем этим стояло? Чем больше я думала об этом, тем больше боялась, что там скрывается гораздо больше, чем я могла себе представить. И не была уверена, что некоторые вещи из этой истории не станут моими новыми ночными кошмарами. Аро был ужасным человеком, он ведь практически уничтожил Эдварда и Элис, двух очень сильных людей.

Я пыталась не замечать этой очевидной дистанции между нами, потому что хотела, чтобы эта поездка была легкой и веселой, и мечтала стать Элис хорошим другом, сделать для нее то, чего она заслуживала.

Весь вечер мы провели в казино, бродя там, чтобы найти ресторан, в котором мы все согласимся поужинать. К тому времени, когда нам принесли еду, я была обессилена и четко понимала, что пройдет еще немало времени, пока я полностью восстановлюсь. Я чувствовала себя виноватой за то, что нарушила вечерние планы, а Эдвард напрочь отказался отпускать меня одну в номер.

- Почему бы тебе не спуститься обратно и не позависать со всеми? А я пока прикорну немножко. Я позвоню тебе, когда проснусь, и ты придешь и заберешь меня, или мы встретимся где-нибудь, - предложила я.

- Я в порядке, просто хочу спокойствия, посмотреть телик или кино, - ответил он, проводя пальцами по моим волосам, когда мы возвращались в комнату. – Кроме того, я еще не распаковал наши вещи, я же изойду на красные знамена, если оставлю все на завтра.

Я печально улыбнулась, понимая, что он не шутит. Эдвард даже спать не сможет с нераспакованными чемоданами. Он открыл дверь люкса, и ТиКейТу подняла голову с кровати. Она лежала на моем брошенном свитере. С секунду она смотрела на нас, а потом отвернулась, очевидно, обидевшись, что мы оставили её одну после полутора дней, проведенных в машине.

- Помочь? – предложила я, зевнув.

- Ммм, все нормально Котенок, ты очень устала, и будет лучше, если я сделаю это сам, хорошо? – он улыбнулся мне, будто извиняясь, и я понимающе кивнула.

Я сняла штаны и хотела бросить их на пол, но потом подумала, что не стоит. Эдвард и так уже был весь на нервах по поводу все-еще-нераспакованных-чемоданов. Я свернула их, подняла носки и другие вещи, которые разбросала по комнате, и положила их поверх своей сумки.

- И не распаковывай мои шмотки, у меня там сюрприз, - сказала я ему, улыбаясь и забираясь в кровать под его пристальным взглядом, одетая только в обтягивающую майку и трусы, белые, кружевные cheekies , которые больше всего ему нравились, даже больше, чем тонги . Наверно, это было связано с тем, что он обожал видеть обнаженной нижнюю часть моей задницы, когда остальная была скрыта тканью.

Эдвард просто кивнул мне, поправляя штаны, а затем занялся делом. Я зарылась в одеяло и выключилась практически через минуту, слыша сквозь дрему шорох одежды. Проснувшись, я обнаружила себя лежащей в объятиях Эдварда, прижимающейся к его телу. Моя голова покоилась на его груди.

- Который час? – спросила я хриплым ото сна голосом.

- Всего десять, ты проспала только два часа, - Эдвард прижался губами к моей макушке, и я прильнула к нему еще ближе. – Я разложил твою одежду; ну, не мог я оставить её лежать в чемодане. Прости, - в его голосе звучал нежный извиняющийся шепот.

- Тогда ты видел все сюрпризы, которые я подготовила? – задала я вопрос.

Я была действительно немного расстроена, но не слишком. Я знала, что его бы с ума сводил мой нераспакованный чемодан, да и по правде говоря, я, скорее всего, запихнула бы все вещи комом в ящик, а потом постоянно бы рылась в нем, чтобы найти что-то нужное. Эдвард же, уверена, все аккуратно разложил по цветам и развесил на вешалки.

- Ммм, да, ты злишься на меня? – спросил он.

- Нет, но готовься к наказанию: я привяжу тебя к кровати и не разрешу прикасаться ко мне, пока буду трахать свою попку вибратором.

- Блять, Боже, - зашипел Эдвард, хватая мою задницу. – Надеюсь, ты сдержишь обещание.

- Думаю, уже, если не считать того, что ты не был привязан. Но мне кажется, что нам с тобой больше понравится, если привязанной буду я, - тихо сказала я, ложась бедрами на его ноги. Я знала, что он почувствует, какой я была влажной, и не хотела ничего больше, чем зависнуть над ним и втолкнуть его член в себя.

- Да, но я вряд ли буду трахать свою задницу, Котенок, - фыркнул Эдвард.

Я расхохоталась: это было не то, что я имела в виду, но Эдвард, как всегда, все перевернул. Когда до него, наконец-то, дошел смысл моих слов, он саркастически мне улыбнулся, а выражение его лица тут же изменилось.

- Ты сейчас серьезно? – спросил он, медленно поглаживая мой бок. Охватившая его дрожь продемонстрировала, как он был возбужден. И я улыбнулась.

- Ммм, да, но не сегодня, - кивнула я.

- Оу, хорошо, - он поцеловал мою макушку. – Тогда позже на этой неделе, или когда мы вернемся домой?

Я захихикала и кивнула, целуя прямо над его соском.

- Хорошо, да, отлично, - со стоном выдохнул он.

Какое-то время мы смотрели кино, а потом Эдвард заказал еду в номер, потому что очень проголодался. Я весила почти сорок восемь килограммов, чему Эдвард был чертовски рад, но переживал, что все эти волнения, связанные с грядущей свадьбой, приведут к потере аппетита, и я снова начну терять вес.

Он заказал мне огромную порцию мороженого с фруктами и сливками и смотрел, как я поедала его. Взгляд Эдварда метнулся с моих губ к пальцам, когда я взяла вишенку и, пососав её, положила себе в рот. Иногда его так легко было соблазнять.

- Эдвард, - я обратилась к нему, когда он переключился с меня на телевизор, по которому как раз рекламировали платный порно-канал.

- Да? – ответил он, не отрываясь от экрана.

- Ты заметил, что Роуз как-то по-другому со мной общается? Ты же помнишь, мы с ней были очень близкими подругами, а сейчас… это не так, - тихо сказала я. Я не знала, почему задаю ему этот вопрос. Может быть, надеялась, что он обсуждал это с Эмметтом, хотя была уверена в том, что о таком они точно не говорят друг с другом.

Эдвард замер, все его тело напряглось. Затем он расслабился, откинулся на спинку кровати и улыбнулся мне. Но эта улыбка выглядела очень натянутой.

- Мне кажется, что сейчас ей приходится справляться с огромным количеством всякой хрени, Белла. Я ведь тоже чувствовал себя невъебенно виноватым из-за того, что оставил тебя тем вечером дома одну, - он провел пальцем линию от моих бровей, к носу, а потом ниже, по губам. – Теперь-то, задним числом, я понимаю, что не должен был уходить, несмотря на то, что ты прогнала меня. Мне нужно было принять твой гнев, справиться со всем остальным дерьмом, которое бы ты вылила на меня. Я бы смог, но… Я просто не знаю… И когда я нашел тебя… Блять, - он взглянул на меня, его глаза заволокла пелена мучений и боли. Он погладил мою щеку. – Я почти потерял тебя из-за того, что я гребаный идиот.

Я ненавидела то, что он все еще винил себя за ту ночь, но в тоже время понимала его. Если бы да кабы – с ними так легко не распрощаешься.

- Думаю, что и для Роуз все это… Она понимает, что, если бы осталась в клубе… Но она ушла, и это был прямой удар по тебе, Котенок. Собственно, это всё. Но я знаю Аро, Белла. Я знаю, на что он способен, что он творил. Я также очень хорошо знаком с тем, что такое Джеймс, - он вздохнул и помотал головой, сводя брови и пожевывая «укус змеи». – Может, мне и не всё известно, но чувствую, что Роуз была вовлечена в делишки, которые, поверь мне, очень даже за гранью закона.

О чем он говорит? Я знала, что Эдвард когда-то участвовал во всей этой катавасии: помню, как Роуз застала нас, целующимися, и тогда он сказал ей, что Аро просто так не выпустит её из своих когтей. Я не понимала, что Эдвард имел в виду тогда, не понимала и сейчас.

- Аро никогда не держал девок, которые не трахаются за деньги, Белла, никогда. Не думаю, что он так уж сильно изменился, - он гладил мою щеку, улыбаясь с сочувствием.

- Ты же не веришь в то, что Роуз… - я помотала головой. – Но она же с Эмметтом…

- Это сейчас, но его с ней не было, когда она начинала работать в клубе. А потом, то, что они вместе, не значит, что Аро ей сказал: «Фигня, забудь о своих непосредственных обязанностях». Я знаю его, Белла. Хоть я и был постоянно обдолбан, но видел, что он делал. Черт, мне не стоило тебе этого рассказывать.

Я моргнула, помотав головой, пробуя осознать все то, что он сказал.

- Но она же учится в университете, она станет инженером, она – намного умнее, чем все это.

- Элис - тоже смышленая девчонка, но попалась в его сети. А я вообще долбаный гений, или был им. И Эмметт – умный парень. Только Джаспер, он – единственный, кто избежал этого дерьма, Белла. Подумай об этом. У меня были деньги родителей, которыми я оплачивал всю хрень. У меня в распоряжении находилась немереная туча акций, которые, если их по-умному разместить, что я позже и сделал, позволили бы мне уйти из салона и безбедно прожить всю свою жизнь. Я не знаю, как там у тебя с деньгами, но, скорее всего, так же, - он на секунду замолчал, чтобы поцеловать тыльную сторону моей ладони, одновременно скользя рукой под моей майкой, проводя пальцами по крошечным точкам шрамов на спине, оставшихся после аварии.

- Эмметт сейчас в порядке, хотя его положение существенно отличается от моего. Джаспер и Элис тоже, потому что его козел-дед оставил ему всё свое имущество после своей кончины, наверное, из чувства вины за годы, которые Джаспер терпел побои от своего отца. По крайней мере, я думаю, что именно это и есть причина его шрамов на теле. Но Роуз. Что ты знаешь о её семье? Я ничего, и Эмметт нифига не говорит. А уж он-то должен знать. Ведь он в своем уме, хоть и запал на нее, да и она, в общем-то, хороший человек, даже если иногда и бывает сучкой. Но там что-то точно есть, Белла, понимаешь? Она бы никогда не связалась с Аро, если бы ей не нужны были деньги или наркота. А у него было и то, и другое.

- Но я… - я даже не знала, что сказать, и сидела, уставившись на него, пытаясь осознать его слова, понять логику его заключений.

- Котенок, ей придется давать показания, как и мне, а может быть, и тебе. И ты услышишь море дерьма. Как бы я хотел, что бы этого не произошло. Думаю, что и она тоже. Ей придется говорить перед людьми, которых она любит, то, что она бы хотела скрыть… Думаю, она просто боится потерять друзей, потерять тебя, - мягко сказал он.

И я поняла, что, говоря о Роуз, он имел в виду себя, поэтому поставила тарелку с мороженым на столик и забралась ему на колени.

- Я буду любить тебя, независимо ни от чего. Всегда. Не важно, что ты делал до меня.

И после этого были только поцелуи и теплые прикосновения дрожащих рук. Он притянул меня к себе и перевернул нас так, чтобы его тело накрыло мое.

- Я просто офигительно люблю тебя, - пробормотал он, когда его рот нашел мои губы, и он нежно поцеловал меня. Его руки забрались под мою майку, его пальцы дрожали, мягко касаясь меня, как будто он боялся, что я в любой момент исчезну.

- Я не могу… Ты нужна мне, - тихо сказал он, его губы путешествовали по моей шее, моей груди. Он сел и стянул с меня майку и трусы, а потом сам быстро разделся и кинул одежду на пол. Его пальцы заскользили по моим икрам, бедрам, он нагнулся и начал целовать мой живот, ложбинку между грудок. Я запустила руки в его волосы и притянула к себе, чтобы наши губы встретились.

- Возьми меня, - выдохнула я со сладким стоном.

Он обнял ладонями мое лицо, устраиваясь между моими бедрами, и медленно, но напористо, вошел в меня. Это был неторопливый акт любви, полный слов нужды и обожания, произнесенных дрожащим шепотом от страха потери, которая пронзала его и пробегала по моей коже волнами жара и желания.

Я уснула в его руках. Эдвард крепко прижимал меня к себе, ни на секунду не ослабляя объятий.

~*~

Следующие несколько дней мы осматривали достопримечательности Вегаса. Как оказалось, мне было комфортней выходить на прогулки по утрам, днем спать, а вечером тусоваться. Эдвард всегда был рядом, игнорируя мои протесты.

В конце концов, я набралась смелости, чтобы поговорить с Роуз, и она подтвердила слова Эдварда, хотя ничего собственно и не рассказала. Она не вдавалась в детали. Почему она работала на Аро? Какие обстоятельства вынуждали ее? Ничего этого я так и не узнала. Но наш разговор каким-то образом уменьшил напряжение, возникшее между нами. И я была благодарна за это.

В ночь перед свадьбой у нас был девичник. Мы все собрались в её номере, смотрели фильмы, болтали. Никто не пил, несмотря на обычай. В какой-то момент, очень поздно ночью, постучав, в комнату вошел Эдвард, чтобы утащить меня к нам в номер. Хотя Элис и не была ярой последовательницей всех традиций, она хотела провести эту ночь с нами. Но как только за Эдвардом появился Джаспер, мы тут же были распиханы по своим местам. Не могу сказать, что это как-то нас разочаровало.

Итак, предновогоднее утро, день, когда Элис и Джаспер поженятся. Мы все пошли в SPA: девочки, чтобы сделать маникюр и педикюр, мальчики, чтобы получить хороший массаж. Эдвард переживал, и я знала, это не было связано со свадьбой, только со мной.

Я не видела Эдварда большую часть дня, и это оказалось труднее, чем я думала, особенно, если принимать во внимание, что мы все были очень заняты. Я продержалась все утро, но к обеду начала беситься и не хотела действовать всем на нервы. Элис запланировала для меня дневной сон, что практически довело меня до слез, но я списала это на свое нервозное состояние. Я была эмоционально возбуждена и волновалась, как переживу этот вечер.

Карлайл зашел ко мне после того, как я проснулась, и спросил, не стоит ли мне принять успокоительное. Наверное, он обсудил это с Эдвардом, который тоже был так взвинчен, что и ему бы не помешали лекарства. Я позвонила Эдварду по телефону, потому что он был нужен мне не меньше таблеток, чтобы я оставалась в настоящем, а не соскальзывала в темноту своего прошлого. Эдвард пришел и сам выдал мне пилюлю, которую я проглотила, сидя на стойке раковины, пока он обнимал меня, стоя между моих ног и прижимаясь губами к моим волосам.

- Я весь день волновался о тебе, - тихо сказал он.

- Ммм, - я прижалась лицом к его шее и глубоко вздохнула. – Я в порядке, сейчас уже лучше, - я гладила его руки. – Я постоянно напоминаю себе, что это день Элис, что сегодня все для нее. Это будут новые воспоминания, и, хотя они никогда не сотрут старые, но у меня появится что-то другое, не такое плохое.

Эдвард отклонился и обнял ладонями мое лицо. Было такое впечатление, что он собирается что-то сказать. Он улыбнулся, проводя пальцем туда-сюда по моей щеке:

- Ты чертовски смелая, ты знаешь об этом? – спросил он.

Я покачала головой, но он яростно закивал в ответ, прищурив глаза.

- Я смелая, потому что ты со мной, - прошептала я, прижимаясь к нему губами. – Я люблю тебя.

Он прижался ко мне бедрами и тихонько простонал, когда я обхватила ногами его талию.

- Как ты думаешь, сколько у нас времени до того, как кто-нибудь постучится в дверь? – спросила я.

- Не хватит на что-то серьезное, только на то, чтобы возбудить тебя, - прошептал он, извиняясь.

И в этот момент Элис постучала в дверь, проговорив сквозь нее:

- Все, Эдвард, двадцати минут вполне достаточно, чтобы скормить Белле таблетку. Она нужна мне.

Я вздохнула.

- Тогда позже, - и накрыла рукой его член. Потом соскользнула со стойки и направилась к двери.

- Мы сейчас выйдем, - громко крикнул Эдвард, хватая меня за талию и притягивая к себе. Одну руку он засунул мне в штаны, другую под майку и накрыл ею грудь. Его пальцы заскользили вдоль моих складочек, толкнулись внутрь и начали трахать меня в быстром темпе, пока его губы исследовали мои плечи, а зубы нежно покусывали кожу. Я выгнула спину, резко выдыхая, когда он вынул из меня пальцы также резко, как и засунул их.

- Продолжение следует, - соблазнительно пробормотал он и широко открыл дверь. – Она в твоем распоряжении, - ухмыльнулся Эдвард, и Элис закатила глаза.

- Боже, Эдвард, зачем ты делаешь это с ней? Не дай Бог, она будет беситься всю ночь, потому что ты оставил её неудовлетворенной. Позову-ка я сейчас Джаспера и скажу ему, чтобы не спускал с тебя глаз и не давал тебе подрочить. Потому что ты действительно заслуживаешь наказания. Вот и ходи со стояком весь день, - Элис тыкала пальцем в его грудь, говоря все это, прищурив глаза, пылая праведным гневом.

- Это она начала, - защищался Эдвард, указывая на меня.

- Вряд ли, - усмехнулась я. – Кто тут говорил, что хочет возбудить меня?

- Ты переиначиваешь мои слова… - Эдвард замолчал, поскольку Элис оттолкнула его с прохода.

Он улыбнулся мне, и я ухмыльнулась ему в ответ, чувствуя себя гораздо лучше, хотя таблетка еще не начала действовать. Элис закрыла за ним дверь и уставилась на меня, улыбаясь.

- Может быть, мне стоит оставить тебя на минутку? – захихикала она, указывая на мою киску. Я захохотала и помахала рукой, жестом показывая, что не стоит этого делать.

- У тебя свадьба через несколько часов, - сказала я.

- Знаю, Белла, и я так рада. Спасибо, что в этот день ты со мной, что ты – такой хороший друг, - она обняла меня. – Ты даже не представляешь, как много значишь для меня, для всех нас, как мы ценим, что ты возвращаешь Эдварда к жизни, - прошептала она.

Снова кто-то постучал, и в дверном проеме показалась голова Роуз.

- Господи, спасибо тебе, я уж испугалась, что здесь кто-то трахается, - улыбнулась она. – Девочки, нам пора, если мы хотим вовремя попасть к парикмахеру, а потом успеть вернуться, чтобы переодеться.

Элис, Роуз, Эсме и я забрались в такси, и Элис сказала водителю, куда ехать. Я чувствовала себя намного более расслабленной, чем ожидала, и надеялась, что сумею без особой боли пережить и свадьбу.

В прическу Элис были вплетены красные цветы и драгоценности. Волосы Роуз приподняли, и они ниспадали густыми крупными волнами. Эсме выглядела как кинозвезда пятидесятых. А мои волосы уложили так, чтобы они не закрывали спину.

Наши прически были готовы, визажисты наложили макияж, а поскольку я редко красилась, глаза, смотревшие на меня в отражении, стали огромными и незнакомыми.

После этого мы отправились в отель, где Элис заказала еду и напитки в номер. Девочки пили вино, а я содовую с лимоном. Эсме предложила позвонить Карлайлу и спросить его, можно ли мне сприцер (п.п. – напиток, состоящий из белого вина и содовой), но я отрицательно покачала головой. Зачем, когда в моей жизни происходило столько всего хорошего? Я больше не хочу рисковать своим здоровьем.

Роуз, Эсме и я оделись первыми, пока Элис наносила на себя лосьон. Она спросила нашего совета, какие трусы ей надеть, бюстгальтер ей не требовался, потому что платье было с корсетом. А мне пришлось использовать эту дебильную ленту-скотч, чтобы закрепить грудь на месте, потому что мое платье было с огромным вырезом на спине, чтобы было видно тату, и на груди. Когда мы были готовы, то помогли Элис надеть корсет и юбку.

- Элис, у меня вопрос, - сказала Роуз, завязывая корсет, пока я тянула шнуровку.

- Ммм? – рассеяно ответила Элис, разглядывая себя в зеркале.

- Не думаешь, что у Джаспера возникнут проблемы, когда настанет время снимать эту штуку? – Роуз покусывала внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать улыбку

Элис посмотрела на нее в зеркале.

- Возможно, но это же будет весело.

- Заставь его развязывать корсет зубами, - сказала Эсме, расправляя юбку.

Мы все пораженно уставились на Эсме, которая, заметив, что стало тихо, посмотрела на нас.

- Что? Как будто вы не думали об этом. Я просто произнесла это вслух, - она улыбнулась и пожала плечами.

Наконец, мы были готовы. И я заставила себя успокоиться. Я не знала, как мы собираемся добраться до часовни, с парнями или без. Я не помнила, о чем мы договорились, потому что в тот момент выключилась из беседы, поскольку чувства готовы были вырваться наружу. Я просто кивала и вставляла «Ммм» и «Хм» через равные промежутки времени, на самом деле, ничего не слушая. Да никто и не ожидал моего активного участия в разговоре. Все, что мне было важно знать, Элис написала на листе: где я должна стоять, что я должна делать. Элис была не менее организованной и четкой, чем Эдвард.

Я была в ужасе, что мы можем добираться до часовни в разных машинах. Идиотский страх, что что-то может случиться, что одна из машин попадет в аварию, практически овладел мной.

- Надо позвонить парням и сказать, что мы готовы, - проговорила Элис.

- А мы поедем все вместе? – спросила я, и в моем голосе слышалась паника.

- Да, - кивнула Элис, и я с облегчением выдохнула, пока она набирала телефон Джаса.

Мы взяли наши сумки и шали, надели туфли, нанесли помаду, которая исчезнет с наших губ, как только мы встретимся с ребятами, и направились к лифту. Они уже ждали нас там; четыре пары глаз внимательно изучали Элис, а потом каждая останавливалась на своей второй половинке. Элис бросилась к Джазу, тесно прижимаясь к нему, целуя его, скрещивая ноги на его талии.

- Ты выглядишь очень сексуально, - воскликнула она, её голос был наполнен возбуждением. – Забудь про свадьбу…

- О, нет, остановись, малютка, я привез тебя сюда, чтобы надеть на твой палец кольцо и назвать тебя своей гребаной женой, - Джаспер поддерживал её за попку, прижимая к себе и улыбаясь ей.

Было сложно наблюдать за такой интимной сценой, и в то же время приятно. Тяжело, потому что я отлично понимала, что никогда не испытывала таких чувств к Джейку, но в тоже время именно это и ощущала по отношению к Эдварду. Мое сердце заныло от этих мыслей. Я не знала, как с ними справиться, наверное, должно пройти время.

Я отвернулась и увидела, как меня изучают глаза Эдварда. Он был одет в черные брюки и белую рубашку с длинными рукавами. На его шее болтался ярко-синий галстук, цвет которого четко соответствовал цвету моих туфель, и на нем тоже были кексы. Он обошел Карлайла и сделал два шага по направлению ко мне, сокращая расстояние между нами.

- Ты чертовски прекрасна, - пробормотал он, обхватывая мое лицо ладонями и наклоняясь, чтобы нежно поцеловать меня. – Держишься?

- Все хорошо, - призналась я, потому что мне действительно было хорошо в его руках, которые удерживали меня от падения в бездну воспоминаний. – Мне нравится твой галстук, - улыбнулась я, хватая его и притягивая Эдварда ближе.

- Можешь поблагодарить за него Элис, потому что это уж точно не мой выбор, - прохрипел он.

Звякнул лифт, и мне пришлось оторваться от Эдварда на несколько мгновений, чтобы мы все могли втиснуться внутрь. Мы прибыли в лобби, вышли на прохладный ночной воздух и забрались в длинный лимузин, который Элис арендовала на этот вечер. Путь до часовни был коротким, и я не могла ни на чем сосредоточиться, потому что пальцы Эдварда постоянно гладили мою руку, его губы касались моей шеи каждые две минуты. А может, и чаще. Не помню.

Это была нетрадиционная свадьба, поэтому мне было не трудно справиться со всем происходящим. Хорошо, что венчал Элис и Джаза не двойник Элвиса, а просто человек в белом костюме, который выглядел, словно явился из массовки Рэп-видео.

Единственной традиционной частью была собственно церемония венчания. Я стояла рядом с Эдвардом и смотрела, как Элис идет по проходу под руку с Карлайлом, своим названным отцом, который на самом деле в её жизни играл именно эту роль. С каждым разом я все лучше понимала это. Джаспер ждал у алтаря, стоя там с нежной, сладкой, обаятельной улыбкой, спокойный, собственно, как и всегда. Элис сжала руку Карлайла, когда он передавал её Джазу.

Я не слышала их обеты, я не видела, как они обменивались кольцами, но я чувствовала все это. Я ощущала любовь, потребность, простое, чистое желание, которые излучал Эдвард, глядя на то, что происходило на наших глазах. Я пыталась не думать о том, что он представлял там меня. Было слишком рано, мы еще так недолго вместе, чтобы даже начинать рассматривать эту идею. Но в голове возник образ того, как я и Эдвард клянемся друг другу в вечной любви. Но я не стала зацикливаться на этой мысли, потому что в ней было столько боли, неуверенности и печальных воспоминаний.

Как только Джаз поцеловал Элис, Эдвард наклонился и прошептал мне на ухо: «Я хочу тебя». Не думаю, что в эти слова он вложил тот же смысл, что и обычно. Потому что он не схватил мою задницу, не потерся об меня тайком, демонстрируя, что я делаю с ним. Его пальцы просто гладили мою голую спину, отслеживая нанесенные им же самим чернильные линии. И я почувствовала, что он сказал мне, что хочет меня так же, как Джаз и Элис хотели друг друга. Мое сердце подпрыгнуло от радости и в то же время разбилось, потому что я не знала, буду ли когда-либо готова к этому. Мне еще нужно долго лечиться перед тем, как даже обсуждать такую возможность. Но сила моих чувств к нему, моя любовь давали мне надежду, что однажды, в очень отдаленном будущем, я смогу представить себя на месте Элис без всяких болезненных воспоминаний, мучавших меня.

Когда их официально объявили мужем и женой, слезы потекли из моих глаз - от счастья за них, из-за моих потерь и надежд на будущее.

Мы сделали несколько фотографий и направились на праздничный ужин. Атмосфера на нем была легкой, счастливой, полной обещаний и надежд на безоблачное будущее, которое расстилалось перед ними, нетронутое ни горем, ни бедой, ни отчаяньем. Я засунула все это куда подальше и заперла внутри себя, надеясь, что оно не вырвется наружу, пока мы не останемся с Эдвардом наедине, а еще лучше, пока я не окажусь на сеансе у Лорана, который сможет конструктивно помочь мне.

Я призывала Эдварда выпить. Ведь это канун Нового года, и его лучшие друзья только что поженились, но он остановился после одной кружки пива. После ужина мы все направились на Новогоднюю вечеринку. Уровень энергии в лимузине зашкаливал, я никогда не видела Эдварда таким возбужденным.

- И часто ты бывал на таких вечеринках? – спросила я, пробегая пальцами по рукаву его рубашки, желая, чтобы это были чернила вместо ткани.

- О, да, каждый год. Но впервые мы попали на новогоднюю. Это будет что-то с чем-то! – глаза Эдвард блестели и светились с тем же волнением, которое звучало в его голосе.

- Обычно мы ходили на местные сборища, но когда я узнала об этой, то подумала, что её невозможно пропустить. Там будут настоящие фрики, ты увидишь нереальные модификации тел, - объяснила Элис, облизывая в нетерпении губы.

- А вы когда-нибудь были? – спросила я Эсме и Карлайла. Мне в голову вдруг пришла мысль, что они могли.

- Карлайл хорошо скрывает свои отклонения, - Эсме подмигнула мне.

Я покраснела, потому что услышала двойной смысл в словах Эсме. Несмотря на то, что она была не слишком меня старше, я все же относилась к ней больше как к матери, хотя и как к другу тоже.

- Я сделал несколько для Карлайла, но он любит претворяться пуританином, - Эдвард поднял бровь, глядя на Карлайла, и Карлайл взглянул на него, хитро улыбаясь. Мне стало интересно, что же это могло означать, но, на самом деле, лучше бы этого не знать.

- Понятно, - кивнула я и улыбнулась, когда Эсме ткнула его в бок и погладила рукой его бицепс, точно так же, как и я Эдварда буквально несколько мгновений назад. Думаю, что под тонким материалом рубашки были спрятаны чернильные рисунки, о которых они только что говорили.

Мы добрались до места, где проходила Новогодняя вечеринка, и вылезли из лимузина. Эдвард крепко обхватил мою талию, словно защищая и заявляя свои права на меня. Мне это нравилось, поскольку я чувствовала себя такой же собственницей. Я никогда не думала, что совсем ему не подхожу. Но тут была куча женщин, утыканных пирсингом, разрисованных невероятным количеством тату. Именно они должны были бы нравиться ему.

Как только мы вошли, Эдвард расстегнул верхние пуговицы рубашки, закатал рукава и ослабил галстук так, чтобы были видны чернильные лозы на его шее.

Было просто невозможно не таращиться на всех, хотя Эдвард и предупреждал о том, что меня ожидает. Я изучала огромное количество вариантов модификации тел, еще когда училась в школе. Даже писала эссе по социологии на эту тему. Но все равно не была готова увидеть некоторые формы модификации, встретившиеся мне здесь. Тут были люди с титановыми шипами в головах. Я знала, что существуют люди, которые вшивают в себя винты и втулки, чтобы потом привинчивать к себе какие-то штуки, но никогда не видела, сколько людей на самом деле сделали это.

Я видела женщину, у которой вдоль всего позвоночника были вставлены стальные кольца, через которые были протянуты ленты, образуя некоторое подобие шнуровки корсета. Я подумала, что это должно быть очень опасно, но Эдвард объяснил мне, что все проколы поверхностные, как «слезы» Эмметта, поэтому опасность такого пирсинга позвоночника минимальная. Я кивнула, переплетая свои пальцы с его. Огромное количество женщин таращились сначала на тату на его руках, потом заглядывались на его лицо, а затем оценивающе смотрели на меня. Выражение презрения и недовольство появлялась на их лицах, когда они видели мои голые руки, замечая лишь штангу в ухе и маленький камешек в носу. Да, я была не достаточно ненормальной для них и не сочеталась с их культурой. А Эдвард своей красотой привлекал к себе внимание, и это презрение объяснялось самим фактом моего присутствия в их мире.

Я наблюдала за людьми, пока Эдвард и Эмметт разговаривали о рисунках. Элис потащила Роуз, Эсме и меня на танцпол. Они втроем были пьяны, и я радовалась, что они так наслаждаются этим вечером. Элис умоляла Карлайла разрешить мне выпить, он долго думал, поджав губы, не желая говорить, что это плохая идея, хотя она такой и была. Но Эдвард помог сменить тему, принеся мне содовую в винном бокале. От этого Элис почувствовала себя лучше.

В полночь Эдвард притянул меня к себе, целуя в шею, потом выше по подбородку, пока не добрался до губ. Я поймала ртом его признание в любви, что никого другого для него не существует. Мы ушли почти сразу после полуночи и наступления Нового Года, потому что я устала – и эмоционально, и физически. Перед уходом вся семья обнимала меня, и я обнимала их в ответ, прося, чтобы они продолжали веселиться дальше.

- Прости меня, - сказала я мягко, как только мы вышли на воздух. В ушах еще звенело от громкой музыки.

- За что, Котенок? – спросил Эдвард, притянув меня к себе. Стало холоднее, и я вздрогнула, почувствовав, как холодный воздух пробрался под болеро.

- За то, что уходим так рано, - ответила я, поднимаясь на цыпочки, чтобы прижаться губами к его шее.

- Да похуй. Я уже час назад хотел утащить тебя оттуда, - ухмыльнулся он, глядя на меня сверху вниз, лаская губами мою щеку. Лимузин подъехал, и мы забрались внутрь. Эдвард любезно помог мне, придержав меня за пятую точку. Он сказал водителю, что мы едем обратно в отель, а потом поднял перегородку. Как только мы оказались одни, Эдвард притянул меня себе на колени, и его губы впились в мои. Я так устала сегодня, так вымоталась, но перспективы, которые сулили мне поцелуи Эдварда, быстренько развеяли все мысли о сне.

- Эдвард, - выдохнула я, почувствовав, как его губы двинулись вниз по горлу и дальше по оголенной вырезом коже.

- Ммм, - протянул он, отодвигая ткань в сторону, чтобы найти мой сосок. - Это еще что за хренотень?

Внезапно Эдвард остановился и провел пальцами по белому скотчу, который фиксировал мою грудь и по пластырю, который закрывал сосок.

- О, это заменяет лифчик, - улыбнулась я, словно извиняясь. - Прости, это не очень сексуально.

- Ну, может быть, на твой вкус, - пробормотал Эдвард и поцеловал пластырь, а затем медленно и аккуратно отодрал его, чтобы прижаться губами к соску, пробежав языком по стянутой коже. - Я думаю, это охерительно сексуально.

Он провел руками по моей спине, сдвигая платье еще ниже, чтобы добраться до кружевного пояса, а потом и до моей задницы. Эдвард притянул меня ближе, ерзая бедрами.

- Ты хорошо справилась сегодня, Котенок. Я знаю, это тяжело: свадьба и все остальное... но ты, блин, такая сильная, - он поднял на меня глаза, прижавшись подбородком к моей груди, нежно целуя мою кожу.

- Правда, хорошо? Я не хотела быть обузой... Не хотела отказываться от праздника... – сказала я тихо, выдавая опасения, которые терзали меня весь вечер. Страх, что я просто открытая книга, и все видят мою печаль, которая предательски перекрывает всю любовь к ним.

- Ты была великолепна. Это слишком, да? Ты должна была сказать мне, если слишком. Я не мог даже поговорить с тобой, - проговорил он удрученно и озабоченно, проводя пальцами по впадинам у меня под глазами.

- Все было хорошо, мне было хорошо. Венчание оказалось самым сложным, я думаю, а потом еще эти женщины на вечеринке... – я умолкла, чувствую я себя глупой и уязвимой.

- Какие женщины? – спросил Эдвард, хмуро глядя на меня.

- Не знаю, никакие. Я просто слишком остро все воспринимаю, - покачала я головой, запустив пальцы в его волосы, обнимая крепче, пытаясь отвлечь. Не сработало.

- Кто-то обидел тебя? – спросил Эдвард злым голосом, а его глаза сверкнули яростью.

- Нет, - снова покачала я головой. - Они просто… я не знаю, смотрели, словно я... недостойна тебя, что ли? Это обратная сторона того, как меня злит, когда люди смотрят на тебя, видя, только стереотип, а не суть. И там было так много женщин, намного ярче меня... Сегодня я впервые поняла, что ты захочешь больше... – я умолкла, чувствуя себя глупо, ущербно. Не смея встретиться глазами с Эдвардом, я теребила его галстук.

- Подожди-ка, что? Почему ты так думаешь? – Эдвард был в шоке, а я так и не могла набраться смелости и взглянуть на него.

- Не знаю, - пробормотала я. Правда, не знаю, почему чувствую себя так. Я боялась быть недостаточно хорошей для него, особенно теперь, зная все возможности его тела. И сейчас я такая уязвимая, даже более восприимчивая, чем несколько часов назад. Умом я понимала, что это все от усталости и насыщенного событиями дня. Новый год, и я пытаюсь начать жить заново, с новыми людьми, двигаться вперед, забывая свой кошмар, который пытаюсь оставить позади. Поэтому я такая чувствительная, неуверенная.

- Белла, да я по сравнению со многими ними просто домашний котенок. У меня нет желания делать тату у себя на лице или лестницы из стали на руках и ногах. Я думаю, что на все это просто здорово смотреть, тебе же тоже нравится. Но я знаю, что не смогу ходить с пирсингом всю свою жизнь. Я буду выглядеть как мудак со всем этим лет в сорок-пятьдесят. Может, раньше мне это было не важно, но сейчас я действительно хочу, чтобы моя жизнь менялась, - он взял меня за руку и потер костяшки пальцев.

Ладонь остановилась на безымянном пальце, поглаживая взад-вперед то место, на котором обычно носят символ обещания и будущего. Я сделала глубокий вздох, осознав, что Эдвард сейчас говорит без слов.

- То, что тебя мне недостаточно – это бред собачий. Я бы хотел тебя, даже если б на твоей коже была только божья коровка. Мне нравится, что ты носишь на спине мое творчество, и да, это чертовски сексуально, знать, что именно я расписал тебя, что ты - моя, но это никак не влияет на мои чувства к тебе. Я захотел тебя всеми мыслимыми и немыслимыми способами сразу, как только увидел. Это не имело смысла тогда, но... Я не знаю, Белла. Я хотел тебя такой, какой ты была, я уже говорил тебе это, и это чистая правда. Я никогда не захочу никого кроме тебя.

Я взглянула на него, пораженная напряженностью в голосе, значительностью его слов, которые проникли мне в самое сердце.

- Я люблю тебя, - прошептала я в его губы.

Машина остановилась, и Эдвард помог мне сползти с его колен и выйти из лимузина. Мы поднимались в номер молча. Рука Эдварда лежала на моей талии под платьем сзади.

Как только дверь закрылась, он притянул меня к себе.

- Сильно устала? - спросил он, рисуя губами узоры на моем голом плече.

- Нет, - я покачала головой, почти прошептав. - Если дашь мне минутку, чтобы переодеться... мы могли бы попробовать...

Я не закончила, потому что Эдвард тихо прошептал:

- Нет, я хочу тебя в этом.

Он нежно провел пальцами, позволив платью сползти вниз по груди и улечься драпировкой на бедрах.

Эдвард прикусил губу, коснувшись скотча.

- Будет больно? - спросил он, робко потянув за уголок.

- Если честно, не знаю, - я пожала плечами. - Давай я сама.

Я оттолкнула его руки и сама стала отклеивать скотч. Не очень приятно, но терпимо. Я избавилась от него и с другой стороны, дойдя до пластыря, который Эдвард не снял в лимузине.

- Подожди, я хочу сам, - сказал он, накрывая мои пальцы своими, снимая бандаж очень аккуратно, наклоняясь, чтобы поцеловать сосок.

Его пальцы медленно заскользили по моим бокам, стягивая вниз платье и трусики. Эдвард опустился на колени, помогая мне выйти из платья и снять туфли. Я стояла перед ним совершенно голая. Он нежно сжал мои бедра и оставил влажный поцелуй на божьей коровке, а потом поднялся, позволяя мне начать медленно раздевать его.

Я наслаждалась, неторопливо ослабляя его галстук, снимая его через голову, расстегивая пуговицы и обнажая чернильную роспись, голую кожу. Я слегка оттянула пряжку ремня, расстегнула ширинку, дернув молнию, и медленно потащила вниз брюки вместе с нижним бельем. Эдвард нетерпеливо отбросил их и крепко прижал меня к себе. Я чувствовала его напряженную твердость, которая упиралась мне в живот, и стальной шарик, прижимавшийся к моей плоти. Я выдохнула ему в рот, и язык Эдварда тут же нашел мой.

Он запустил пальцы в мою прическу, вынул заколки, позволяя волосам волнами упасть на плечи.

- Ты чертовски великолепна, - бубнил Эдвард, перебирая мои волосы, прижимаясь своей грудью к моей.

Он схватил меня крепко за талию и приподнял. Я обхватила его ногами, пристроив свою киску прямо возле его члена, но лишь слегка касаясь.

Эдвард замер на мгновение.

- Подожди, пожалуйста, - взмолился он, с тихим стоном целуя мое плечо, щеку, неся меня к кровати. Я почувствовала спиной мягкое одеяло. Эдвард придерживал меня за талию, укладывая так, чтобы моя голова легла на подушки.

Он целовал меня медленно, нежно, удерживая свой вес на одной руке, другой рисуя нежные узоры на моей груди, пристраивая свой член между моих складочек. Я почувствовала, как головка достигла клитора и услышала, как металл соприкоснулся с металлом.

- Пожалуйста, люби меня, - простонала я.

Он обхватил ладонью мое лицо, очень нежно прижав свои губы к моим. А потом я почувствовала его дыхание на своем лице.

- Белла, - прошептал он, и я открыла глаза, чтобы наши взгляды встретились, и в них было все: любовь, потребность, преданность под пеленой печали. - Всегда, - пробормотал Эдвард, не отводя пристального взгляда, входя в меня.

Глава 39.

Чувство вины, как гистамин.

Я стучу в дверь.

Сможешь ли ты на этом горючем

Еще продержаться.

Любовь всегда катализатор,

Она заставляет трепетать мое сердце,

И я не могу это контролировать.

Когда мы не вместе,

Я не могу это контролировать.

Когда надежды гаснет свет,

Любовь вновь его разжигает.

--Anti-Venom, USS

~*~Эдвард~*~

Наши отношения с Беллой постоянно развивались. Большую часть времени меня это охеренно пугало и угнетало. После свадьбы больше не было этого безбашенного траха: разодранной одежды, вибраторов, никаких грязных развязных штучек, хотя ничего этому не препятствовало. Я не мог на нее наглядеться, не мог ни на секунду оставить её, пока мы находились в Вегасе. Это была совсем иная потребность, не только физическая, хотя мы до неприличия часто занимались сексом, даже для нас очень часто. Я изо всех сил пытался быть нежным, потому что Белла все еще была очень хрупкой, и эмоционально, и физически, учитывая, какой сильной она на самом деле являлась.

Что-то в том, что я увидел на свадьбе Джаза и Элис, изменило все мое гребаное отношение к миру, и я даже не мог понять, что именно, просто сработал катализатор, и я уже никогда не буду прежним. Я знал, что об этом слишком рано задумываться, но не мог не представлять, как однажды и мы вернемся сюда, чтобы сделать то же самое. И я надену кольцо на палец Беллы.

Меня волновало, что эти мысли были плодом моих собственнических чувств, но причина была не только в них. Мне казалось, что с этим дерьмом я стал лучше справляться. Я не вышел из себя из-за парней, которые пялились на Беллу на стоянке. Я даже не оставил метки на её шее перед Новым Годом, зная, что все будут таращиться на тату, сделанную моей рукой на её спине. Я просто оберегал её, находясь так близко, как только это было возможно.

Мы уехали из Вегаса на два дня раньше всех остальных. Я очень хотел домой, да и Белла вся издергалась. Я не понимал, как сильно она нуждается в реабилитации, чтобы поправиться. Я постоянно донимал Карлайла этими разговорами, и сам был под властью параноидальных заскоков. Вдруг её печень даст сбой без особых причин, а не из-за сильных перегрузок, или потому, что она так старалась идти со всеми нами в ногу, не отставая ни на шаг? Она так стремилась стать нормальной, обычной, даже тогда, когда это было нереально.

Каждый раз, когда она принимала таблетку, чтобы подавить приступ паники, которые, правда, теперь случались все реже и реже, я был рядом и сам дрейфил. Я почти дошел до ручки и готов был съесть лекарство, которое ей нельзя было принимать. Разумеется, я не стал, но страх все равно жил во мне. Именно с этим дерьмом я должен буду разобраться на следующих сеансах терапии. Я начал записывать все это по пунктам, потому что иначе не смогу ничего вспомнить в нужный момент, а мне хотелось представить все мои заскоки Зафрине упорядоченным конспектом.

Я старался не гнать по дороге домой, преимущественно потому, что не хотел, чтобы Белла опять провела восемнадцать часов в машине. Она была замкнутой и трепетной в день отъезда, и именно по моей вине. Я дважды будил её ночью, потому что просто не мог совладать со своими руками. Я нуждался в ней, быть внутри, чувствовать вокруг себя. Эта потребность росла с каждым днем и перед отъездом стала просто неконтролируемой. А еще мне не терпелось вернуться в свою собственную постель, хотя и не хотелось возвращаться к реальной жизни. Я очень боялся, что Белла изменит свое решение относительно переезда ко мне.

- Ты такой напряженный, - сказала Белла с водительского сиденья. Она вела уже часа два, и мы были в дороге почти десять, уже начинало темнеть. Я хотел остановиться, но до местечка, которое мне понравилось, было еще пару часов.

- Я в порядке, - я задумчиво пожевывал «укус змеи», то качая головой, то кивая, как мудак.

- Ничего подобного. Я еду слишком медленно? – спросила Белла. Я взглянул на спидометр. Стрелка была где-то на семидесяти пяти и никогда не залезала за восемьдесят.

- Ты хоть знаешь, какая мощность у этого движка? – поинтересовался я, поглаживая панель.

- Нет, но уверена, что ты в курсе. Эдвард, мой отец был полицейским. Я воспитана в уважении к закону, - вздохнула Белла, видя, как я стучу пальцами. - Хочешь за руль? – спросила она.

- Пожалуйста? – ответил я, будто бы извиняясь. Ничего не могу поделать. Невыносимо просто сидеть рядом и пытаться расслабиться, зная, что я могу сократить время в пути, если Белла предоставит вести машину мне.

Она слегка раздраженно вздохнула, но съехала с шоссе на следующем выезде, повернув на длинную дорогу. Мы были хуйегознаетгде, и я едва различал огни за деревьями, примерно в миле от нас.

- Извини, - проговорил я, потому что повел себя, как говнюк, и никак не мог исправить ситуацию.

Мне хотелось поскорее попасть домой, чтобы все встало на свои места, каким бы ебанутым это все ни было. Я просто мечтал, чтобы Белла перетащила свой хлам в мою квартиру, и как можно быстрее.

- Все в порядке, - проговорила девочка нежно, потушив фары. Единственный источник света, приборная панель, слабо освещал её лицо таинственным голубоватым цветом. Я услышал, как она щелкнула ремнем безопасности, и я потянулся, чтобы открыть свою дверь, хотя не совсем понимал, зачем надо было выключать фары, пока не услышал звук блокировки замков изнутри. Белла перелезла через центральную консоль и прыгнула мне на колени. Теперь-то я догнал, почему она надела эту чертову юбку. Дерьмо, я сегодня торможу.

Она потянулась вниз и дернула ручку, чтобы спинка кресла откинулась. Я резко упал назад, треснувшись затылком об изголовье, а Белла уже отстегивала мой ремень и снимала рубашку одновременно.

- Что ты делаешь, Котенок? – спросил я, хотя и понимал, какую хренотень она затевает, но не был уверен в её мотивах. Мы же недавно занимались сексом и в более комфортных условиях.

Тем не менее, мы остановились в какой-то дыре, и она ерзала по мне. Я слегка дергался, что нас поймают, но Белла даже ухом не вела. И кто я такой, чтобы спорить с ней в подобный момент?

- Думаю, тебе нужно немного расслабиться, да и настало время обновить машинку, - выдохнула девочка. Её голос был хриплым и низким, её киска прижималась к моему члену, и я не мог дождаться, когда же Белла расстегнет мне штаны и позволит войти в нее.

- Я думаю, это чертовски фантастическая идея, Белла, - пробормотал я, залезая руками ей под юбку и ниже, чувствуя материал колготок, которые могли осложнить ситуацию, ведь их будет непросто снять в таком тесном пространстве. Но тут я понял, что это не колготки, а чулки и пояс с подвязками. - Ох, блять, - пробормотал я, водя пальцами туда-сюда по гладкой коже над тканью.

- Жаль, что ты их не увидишь, но может, позже, когда приедем в отель... – прошептала Белла, заводя руку за спину, чтобы расстегнуть лифчик, позволяя ему упасть. Глаза уже привыкли к темноте, и я увидел, как сверкнул камешек в штанге её пирсинга.

- Ммм, я планирую взять все, что мне полагается в номере отеля... и тебя, в том числе, - проговорил я, скользя ладонями по её бедрам, нежным изгибам талии, сжимая, наконец, её груди и дразня соски большими пальцами. Белла издала тихий стон, запрокинув голову, и снова заерзала на мне.

- Очень на это надеюсь, - проскулила Белла, наклонив голову вперед, и облизнула губки, нащупывая пальцами пуговицу и молнию моих джинсов, чтобы расстегнуть их. Она наклонилась, скользнув губами по моим, и сразу отстранилась, чтобы я не успел углубить поцелуй. - Кстати, ты пропустил один из моих сюрпризов, - проговорила она, откинувшись и целуя мои скулы.

- Ох, правда, и что же я пропустил? – спросил я, сдвинув руки вниз по бокам, чтобы скользнуть под юбку и схватить её за задницу. Я почувствовал обнаженную кожу. На ней же раньше было белье, я весь день лазил ей под юбку, и могу поклясться, колготки были на месте, никаких подвязок. Не понимаю, когда все поменялось, и как я, нахрен, все пропустил?

- Я переоделась во время последней стоянки, - сказала Белла, позволяя моей руке пробежать по ложбинке между ягодицами, дразня чувствительную кожу, заставляя её стонать. Я ухмыльнулся, чувствуя, как её ладони легли на мои боксеры, и она слегка заерзала попкой, чтобы мои пальцы оказались прямо у её узкой щелочки, поддразнивая её.

- Мне нравятся подвязки. Это и есть сюрприз для меня? – спросил я, приподнимаясь, чтобы было удобнее посасывать её сосок.

- Нет, - простонала она, найдя, наконец, пальцами головку моего члена, лаская кончик, размазывая по нему выделившуюся влагу, а потом поднесла пальчик к своему рту. Белла улыбнулась, проводя им по нижней губе, а потом облизнула его.

- Что б меня, - простонал я.

Это не может быть приятным на вкус. Киска приятна, ну, Беллина киска. Я пробовал себя на ее губах, и это даже рядом не стояло с её вкусом. И то, что она облизала свой палец, сделало меня охуенно твердым. Она повернулась на сиденье, пытаясь стащить с меня штаны так низко, как только это было возможно, чтобы получить полный доступ паху. Я отпустил её бедра, чтобы помочь, но она оттолкнула мои руки, схватила мой член и потерла головкой клитор, а потом протолкнула его вдоль складочек, взад и вперед, к входу и обратно.

Белла остановилась и медленно опустилась на меня, продолжая крепко сжимать пальцами основание, пока я заполнял её. Она издала низкий стон, как только мы соприкоснулись бедрами. Я скользнул рукой по спине к затылку Беллы, чтобы притянуть её к себе и пососать сладкую нижнюю губку. Девочка упиралась руками в сиденье и раскачивалась, вбирая меня все глубже в себя.

- Ты все еще хочешь знать? – спросила она, тяжело дыша мне в рот. Стекла машины запотели, и салон наполнился звуками нашего прерывистого дыхания.

- Знать что? – не понял я, увлеченно хватая Беллу за попку и прижимаясь своим лицом к её.

- Сюрприз, который пропустил, - пояснила она, слегка приподнимая бедра и снова опускаясь на мой член.

- Я уверен, что в любом случае буду в восторге, - простонал я, чувствуя, как Белла приподнялась выше. На этот раз я сам сильно толкнулся навстречу.

- Блять, - застонала девочка. - Это охренеть, как хорошо, Эдвард. Мне все время мало тебя внутри.

Белла скользнула руками под мою рубашку, собирая ткань, чтобы снять её через голову. Как только я тоже был обнажен, она провела ладонями по моей груди, сильно заерзав. Девочка попыталась выпрямиться, но её голова уперлась в крышу машины. Она застонала, раздражаясь, и прижала руки к потолку, словно пыталась расширить пространство. Это было чертовски горячо, как, впрочем, и её тело надо мной в салоне автомобиля. Она передвигала руками по крыше, выгибая спину, и её хвостик летал из стороны в сторону. Белла, наконец, нашла опору в районе дверцы.

Я схватил её за бедра и осторожно приподнял, потому что будет последним делом, если она расквасит себе голову о стекло, поэтому я подтянул её к себе, толкаясь в нее бедрами. Я на секунду отпустил Беллу, чтобы найти рычаг для изменения положения спинки кресла, потому что полусидя было бы удобнее двигаться, и её груди окажутся на уровне моего лица. Я втянул в рот её сосок, и Белла застонала, выгибаясь назад и ударяясь затылком о приборную панель.

Трахаться в машине было жутко неудобно, но тачка пропахнет сексом, и останется куча приятных воспоминаний о поездке домой из Вегаса, так что плюсов определенно больше.

Я прижался губами к её коже, дыша в теплую мягкость, чувствуя, как девочка дрожит в моих объятьях. Я мог бы сказать, что она близко, потому что стоны становились все громче, а движения - более отчаянными. Я притянул Беллу к себе, запустив руку в волосы, чтобы уберечь её голову от новых ударов. Девочка уткнулась лицом мне в шею, поняв мои намерения. Ее губки раскрылись, а зубы глубоко впились в мою плоть.

Она знала, что делает, знала, как сильно это меня заводит. Я приподнял её и резко опустил обратно, проникая как можно глубже, жестче.

- Вот так, малыш, трахай меня, - шептала она мне на ухо, снова кусая за шею.

- Тебе, блин, лучше поскорее кончить, - простонал я. Не важно, как часто она говорила мне подобное дерьмо, я все равно никогда не смогу привыкнуть, и, если Белла не остановится, то я взорвусь в ней, как чертова граната.

Белла проскользнула ладошкой между нашими телами и начала яростно тереть свой клитор, пока я сжимал её зад, беспрепятственно позволяя руке трогать потаенное местечко, отчаянно мечтая, чтобы там сейчас был мой член. Киска Беллы начала сжимать мой ноющий член, и девочка вся затряслась в моих руках.

- О, блять, да, - она накрыла меня, и тихие всхлипы раздавались в тесном пространстве, пока Белла кончала на мне. Я не остановился, даже когда она схватилась за сиденье у меня за головой, расслабляясь всем телом, и слегка сдвинул её, чувствуя, как её тело снова начинает вибрировать, очевидно, шокированное этой стимуляцией, и Белла застонала еще громче.

- Снова, черт, Эдвард, я все еще... Я снова кончаю, - процедила она, когда я вонзился в нее еще раз, хватая девочку за волосы, чтобы обрушиться на её губы поцелуем и подавить нечеловеческий рев, который рвался из моего горла, пока я яростно кончал в нее.

Белла дрожала несколько минут, а я обнимал её, пытаясь успокоить дыхание и понять, как же снова начать двигаться после такого забавного-дьвольски-неловкого-но- горячего-траха.

- Мне полегчало, а тебе? – спросила Белла, расслабившись в моих руках.

Я фыркнул.

- Полегчало, но теперь твоя машина будет пахнуть сексом, - не то, чтобы я от этого стану любить её меньше...

- И в этом виноват только ты, - сказала она, слегка пошевелившись, потому что мой член все еще был внутри нее. Белла еще немного посидела, постанывая, потому что я опять затвердел и вошел глубже. Я скорее услышал, чем заметил, как она щелкнула бардачком, пытаясь что-то там нашарить.

- Та-дам! – Белла извлекла упаковку влажных салфеток.

- Я, правда, так чертовски сильно люблю тебя, - признался я, прижимаясь губами к пылающей коже на шее.

Как только мы все протерли, насколько это вообще было возможно в подобных условиях, я выбросил салфетки на обочину, чувствуя себя погано, потому что намусорил, но еще больше не желая держать это дерьмо в машине. Я вышел и занял водительское место. ТиКей вылезла из-под сиденья, зашипев на нас.

- Прости, девочка, я и забыла, что ты здесь, - поговорила Белла виновато. – Может, нам стоит завести для тебя маленького дружка, которого ты полюбишь.

Она взяла кошку на руки, уткнувшись носом в её шерстку. Я склонился и нежно поцеловал Беллу, потом включил фары и сдал назад, чтобы вернуться на шоссе. Мне пришлось включить обдув на запотевшие окна.

Мы остановились на ночь в приличном отеле. Уснули поздно, потому что я снова не мог контролировать ни руки, ни член. Оставшийся путь прошел в напряженном ожидании. Казалось, что Белла была рада вернуться домой, но я нервничал, потому что не знал, как подойти к теме её переезда ко мне. Я не хотел давить на нее, но неделя в Вегасе только укрепила мое желание избавиться от её квартиры. На данном этапе это казалось охерительно важным.

Я, правда, не поднимал эту тему по возвращении в Чикаго, потому что через два дня Белла вернулась в школу, а еще мы узнали, что в начале мая назначен суд над Джеймсом, Аро и другими мудаками, которые на него работали. Оставалось еще несколько месяцев, но все равно это омрачило возвращение домой. Мы не говорили об этом. Я выливал все свое дерьмо на Зафрину, которая, стоит отметить, была охуенно терпеливой женщиной, самой терпеливой на этой земле из всех, встреченных мной. Исключая разве что Беллу, которая терпела еще больше моих заебов.

Белла встретилась со своим научным руководителем, и они пересмотрели её расписание, потому что было очевидно, что девочка не в состоянии справиться с ускоренной программной и таким объемом работы в её состоянии. Она согласилась сделать свои тезисы более обширными по рекомендации Виктории, которая продолжала работать с ней, несмотря на удлиненный курс обучения. Все это было связано со здоровьем Беллы, медицинскими нюансами, а еще её эмоциональным напряжением из-за суда. К тому же, Белла переживала, как все это отразится на её стипендии, о которой я раньше даже и не подозревал. Были какие-то уступки, и сама стипендия частично сохранялась, хотя уже и не настолько высокой.

Возвращение в институт стало для Беллы изматывающим событием. Все это просто высосало из нее все энергию, и чаще всего я, возвращаясь с работы, находил её на диване. Она почти не шевелилась в моих руках, когда я нес её в кровать, полностью измочаливаясь в те дни, когда нужно было ехать в кампус на несколько часов.

Мы пробыли дома уже две недели. Белла лежала на диване у меня под боком, читая очередной роман для своей диссертации, пока я смотрел драматическое шоу с полуголыми телками.

- Ты смотришь это только из-за сисек? - пробормотала девочка, переворачивая страницу.

- Ебануться, как ты неправа. Это историческая фантастика, а сиськи – просто бонус, - ответил я, поерзав немного, потому что откровенно врал, а у меня не всегда получалось запудривать ей мозги.

- О, серьезно? И о чем же там? – спросила она, вытянув шею и приподняв бровь, поглядывая на меня с вызовом. Она уже перенимала мои манеры, хотя тяга к чистоте пока не завладела ею.

- А, ну, этот чувак, - я ткнул в экран. - И вон тот еще… - я указал на другого парня, и на экране опять появились титьки. - Да, я понятия не имею, - признался я.

- Я так и думала, - захихикала Белла.

Мне чертовски нравилось, когда она была такой, как сейчас. Смешной и иногда вредной. Я так редко видел это, пока она сидела на таблетках. Вроде, все та же девчонка, но только лучше.

- Эдвард? - позвала Белла.

- Да? – я чмокнул её в макушку, и девочка повернулась так, чтобы видеть меня.

- Ты все еще хочешь, чтобы я к тебе переехала? – спросила она.

- Да, конечно, хочу, - закивал я, пожевывая «укус змеи» и переживая, что она могла подумать, что я не хочу.

- Мы можем начать в эти выходные? - спросила она, теребя воротник моей рубашки.

- Мы можем начать, кода ты, блин, пожелаешь, Котенок, - ответил я, сжимая её лицо в своих ладонях. Я провел большим пальцем по нижней губке и наклонился, чтобы поцеловать её.

~*~

В воскресенье мы пошли в квартиру Беллы, и она долго стояла у двери, сжимая кулаки и глубоко дыша, пытаясь успокоиться, чтобы мы могли пойти и собрать её хренотень. Девочка жутко нервничала перед этим мероприятием, мы даже составили список вещей, которые нужно перенести в мою квартиру, хотя это уже будет не только мой дом, а наш. Я был до смешного взбудоражен этим, и даже не парился, что Эмметт дразнил меня кискозависимым, потому что он, совершенно очевидно, шел по той же дорожке.

Единственное, что я не учел, это как Белле будет больно пройти через все это. Многие вещи в её квартире напоминали о тех людях, которых она любила. Единственным позитивом стало то, что она не могла вспомнить, что сделал с ней Джеймс той ночью после того, как привез домой, и хотя для суда это и не очень хорошо, но я все же радовался, что её не терзают эти мысли. Больше всего меня беспокоило то, что мы не знали, насколько этот урод был одержим Беллой, и непонятно, какие подробности всплывут во время судебного процесса.

Сперва мы перенесли большинство коробок и, не распаковывая, сложили их в небольшой кладовке, которую я раньше использовал под кабинет. Их было не очень много, да и остальные вещи мы быстро перетащили. Я купил еще один комод, чтобы поставить в спальне, такой же, как и мой, потому что идея, что у меня мебель от разных гарнитуров, просто убивала, как и перспектива делить с Беллой один шкаф для одежды. Надо бы ей гардеробную организовать, потому что у нее тонна шмоток.

Мы выбрали несколько картин из её квартиры и развесили на стенах. Белла долго выбирала, какие именно хотела бы сохранить. Я развесил их, пока она была на занятиях, и, вернувшись, Белла просто уронила глаза на пол. Позже ночью у нас был секс на новом комоде, и я мог видеть тату в зеркале, которое подрагивало, звеня.

Было охеренно странно наблюдать, как квартира наполняется девчачьей фигней. Я не мог объяснить это, но Зафрина быстро нашла ответ, хотя я даже и вопрос-то не сформулировал. Она просекла, что переезд Беллы делает меня более, блин, спокойным. Я начал мириться кое с чем, не со всем подряд, но это уже что-то. Меня меньше беспокоил бумажный хлам. Белла часто уезжала, и я знал, что она приберет перед уходом, даже если через час гора листков все равно вырастет заново. Она действительно чертовски старалась не разбрасывать свою хрень. Я замечал это, стараясь не бросаться к вещам, которые лежали не на месте. Я все еще тщательно прибирался, но все равно чувствовал, что мне становится легче.

Коробки простояли в моем кабинете нетронутыми пару недель, и я ничего не говорил, потому что знал: Белла доберется до них, когда будет готова. Там было много всего, связанного с её жизнью до крушения, так много, что она не открывала их у себя, понятно, что нужно дать ей время, чтобы она созрела.

Проходили недели со дня переезда Беллы. Случалось, что поздно вечером я приходил с работы и находил её сидящей у коробок, таращившейся на них, она поднимала глаза и смотрела на меня взглядом, полным слез, потому что просто не могла начать их разбирать. Тогда мы начинали делать это вместе или убирали их до лучших времен.

Такие дни обычно опять приносили Белле ночные кошмары, и она резко садилась на кровати с широко открытыми глазами, наверно, видя страшные картинки и крича с хрипом. И я ничего не мог с этим поделать. Когда я, наконец, будил её, и кошмар отпускал, она плакала и дрожала, а иногда ей было физически плохо. На следующий день девочка была еле жива, но все равно ехала в школу. Она была чертовски упрямой, просто до ужаса. Ночами, следовавшими за этими днями, Белла была очень яростна в постели, словно во время секса она хотела вытолкнуть из себя все, что её преследовало.

Я говорил и об этом дерьме с терапевтом, потому что иногда меня посещали мысли, что я поступаю неправильно, уступая ей. Не то, чтобы это было неприятно, просто мне не хотелось навредить Белле эмоционально.

Я лишь раз попытался отказать ей, не потому что не хотел, я всегда хотел Беллу, а потому что после разговора с Зафриной был совсем не уверен, что её мотивация к сексу была позитивной. Кошмар, который снился ей прошлой ночью, был одним из самых ужасных, и Белла кричала очень громко и долго, застряв в плену сна, который мне не суждено было понять. Потом она не разговаривала два дня. После чего я решил отложить этот вопрос на попозже.

В середине февраля Белла, наконец, решилась сдать свою квартиру. Мы уже говорили об этом, но не пришли к окончательному решению: продать её или сдавать вместе с мебелью. Полагаю, она хотела придержать её, если что-то пойдет не так или что-то типа того. Это съедало меня изнутри, я полагал, что это просто глупо, ведь Белла никогда не сможет больше жить там. Для нее было охеренно сложно даже войти туда в день переезда, чтобы перенести всю приблуду в нашу квартиру.

На следующий день вопрос был решен, а еще через два квартира была сдана. Белла попыталась навязать эти деньги мне для дополнительной платы по моей ипотеке.

- Эээ, Белла, у меня нет никакой ипотеки, - сказал я. Когда она въехала, первым делом, я попытался разобраться в её документах, которые хранились в коробке совершенно без какой-либо системы. Это был гребаный кошмар. Мне потребовался целый день, чтобы хоть что-то понять в них, но при этом я выяснил, сколько денег было у Беллы, хотя мне, в общем-то, до фени. Но что я действительно не понимал, так это, почему она так чертовски одержима своей стипендией, ведь она ей на хуй не нужна.

- Ну, тогда я могу помочь со счетами и едой. Плюс, я еще должна тебе за тату и больницу, - подвела она итог.

- Ты ничего мне не должна за это дерьмо... – начал я, но Белла подняла руку и остановила меня жутким решительным огоньком в глазах.

- Я знаю, что ты хочешь заботиться обо мне, и мне это очень нравится, но я должна внести свой вклад, Эдвард. Это партнерство, и я хочу участвовать на равных, а не только спать с тобой и печь кексы, - проговорила она, прикусив нижнюю губку, словно ожидая спора.

- Ладно, - кивнул я, улыбнувшись, и уточнил: - Но только если ты будешь продолжать спать со мной и печь кексы

Белла рассмеялась и, схватив меня за рубашку, встала на цыпочки, чтобы поцеловать.

~*~

После того, как Белла сдала свою квартиру, обстановка стала... депрессивной. Белла охерительно нервничала с приближением конца месяца, а я никак не мог догнать, что, блин, происходит. Она постоянно, блять, плакала, по поводу и без. Это до усрачки пугало меня, и становилось понятно, что никаким прогрессом тут не пахнет. Я ни с кем об этом не разговаривал, боясь озвучить свои страхи. Даже Зафрине не говорил, пока гребаное дерьмо не выплеснулось само, выставив меня полным дебилом. Хотя она и без того знала, что я сдерживаюсь, и когда, наконец, канализацию прорвало – это была просто волна цунами из боли и неуверенности. На этой сессии я продемонстрировал весь свой гребанный «прогресс».

Как-то в конце февраля я чуть не остался дома, потому что ночью Белле стало очень паршиво, и кошмары были такими ужасными, что пришлось долго торчать в ванной. Я держал её волосы, пока девочку рвало в унитаз, и уже начал волноваться, что у нее пищевое отравление, поэтому позвонил Карлайлу в два часа ночи. Он сказал, что это похоже на грипп, и нужно просто пить больше воды и почую хрень.

Я вымотался от этих полуночных бдений, на этот раз мне хотя бы не пришлось с ней ругаться, чтобы заставить её отказаться от поездки в школу. Белла тоже была без сил, чтобы даже едко мне отвечать или спорить, заявляя, что с ней все прекрасно. Я предложил звякнуть Элис и сказать, что не приду на работу, но Белла наотрез отказалась от этой идеи. Я оставил её, свернувшуюся калачиком в постели, сам ушел в салон с неуверенностью и тяжестью на душе.

Неудивительно, что расположение духа у меня было очень скверное. Элис заманила меня в пирсинг-комнату, заметив, что за три часа я миллион раз проверил свой мобильный, потому что Белла так и не позвонила, а сам я не набирал её, боясь разбудить.

- Эдвард, с тобой определенно что-то не так. Что, блин, происходит? – спросила она, едва прикрыв дверь.

- Белла не в себе с тех пор, как сдала квартиру. Кошмары стали почти постоянным явлением, а этой ночью она почти не спала, потому что ее выворачивало наизнанку, - проговорил я голосом, лишенным эмоций, потому что, если и я начну психовать, тогда мы уж точно не справимся.

Мое тело вибрировало, как будто я сам подключил его к электричеству. Я не знал, как бороться с тем, что мы оба делали вид, что ничего особенного не происходит. Хотя только Белла притворялась, а я просто не мог заставить себя заговорить с ней об этом, потому что боялся услышать, что она сожалеет о переезде ко мне.

- Как понять, она не в себе?- спросила Элис, слегка поджав губы и склонив голову, пытаясь прочесть выражение моего лица.

- Не знаю, - огрызнулся я. Но я знал, и именно это было проблемой.

- Прекрати быть ебанутым мудаком и скажи мне, что происходит, - огрызнулась Элис в ответ.

Я сел в кресло, сгорбившись, и пробежал рукой по волосам.

- Похоже мы возвращаемся назад, и все её успехи идут прахом, хотя она и посещает терапевта три раза в неделю последнее время. Она все время плачет и... было так хорошо, а теперь все рушится, падая мне на голову. Я очень стараюсь не быть говнюком, сдерживаю свои заебы. Я просто, блять, не могу её потерять, Элис, - закончил я.

Я стиснул челюсти и заскрипел зубами, потому что был весь на взводе и даже не знал, как справиться с этим.

- Эдвард, какое сегодня число? – вдруг спросила Элис.

Я посмотрел на нее, поначалу желая попросить не приебываться ко мне с подобными вопросами, когда я весь тут терзаюсь мыслью, что Белла жалеет о переезде ко мне. Но передумал, потому что Элис таращилась на меня во все глаза, выглядя перепуганной до смерти, словно сообразила что-то.

- Почем мне на хрен знать, - выдавил я, не в силах сдержать раздражение.

- Эдвард, сейчас конец февраля, - проговорила Элис тихо.

- Я в курсе, - фыркнул я и встал, потому что этот разговор был таким же бесполезным, как и мои потуги избегать острой темы с Беллой.

Элис схватила меня за запястье.

- Нет, Эдвард, ты не в курсе. Сегодня 25 февраля.

- И что, блять, с того? – сердито спросил я, а потом кусок моей дерьмовой памяти встал на место, и статьи, прочитанные о Белле и крушении, замелькали перед глазами. - О, Боже, - я с трудом сглотнул. - Она мне даже ничего не сказала. Я даже не понял, что дата приближается. Я должен был догадаться, - я захлебывался словами, и все тело цепенело от ужаса. Я смотрел на календарь, я видел дату, но не усек её значения.

Мысленно я перебрал все лекарства, которые лежали запертыми в шкафу. Была ли вероятность, что Белла найдет их, что попытается сломать замок? Может, она занялась этим сразу, как только я ушел? А прошло уже несколько часов. Не хотелось верить, что Белла может решиться на суицид, но я смутно помнил первую годину смерти родителей, как мне хотелось избавиться от жуткой боли. Одна надежда, что я успею удержать её от мученического принятия боли и чувства вины, которые терзают её. А еще я сам отчаянно нуждаюсь в её любви, неужели она не примет это во внимание?

Я вышел из салона, весь в плену страха. Я постоянно набирал номер Беллы, но она не отвечала, и я повторял и повторял вызов всю дорогу до дома, прокручивая в голове жуткие сценарии, от которых дрожь пробегала по телу. Я даже проигнорировал лифт и понесся по лестнице. Не то, чтобы так было быстрее, просто не было сил ждать. Я еле справился с собой, пытаясь все-таки вставить ключ в замочную скважину и провернуть его, надеясь, что с Беллой все в порядке, что она ответит мне. Наконец, мне удалось это сделать. Как только я отпер дверь, то сразу услышал её, и чувство бесконечного облегчения накрыло меня с головой.

Звуки, которые разносились по квартире, просто рвали сердце. Это было словно материальное воплощение страданий, и я почти ощущал его прикосновение кожей. Я нашел её на полу в кабинете среди её разбросанных хреновин; она обнимала долбаную коробку и рыдала так громко, что даже захлебывалась.

- Белла? – проговорил я шепотом, потому что нормальный звук потерялся где-то в горле, пока я смотрел, как женщина, которую я люблю, разваливается на кусочки. - Прости, Котенок, я не понял, что за день сегодня.

Я сел рядом с ней и притянул ее себе на колени. Девочка свернулась клубочком, пытаясь вжаться в меня, отчего коробка, которую она так и держала, впилась мне в ребра. Белла вздрогнула.

- Я скучаю по Чарли, - прошептала она, икнув и мучительно втянув в себя воздух, который вышел с очередным резким всхлипом.

- Я знаю, Белла, знаю, что ты скучаешь по семье, - забормотал я ей в волосы.

- Прости меня, - снова прошептала она между рыданиями.

- Мне не за что тебя прощать, Котенок. Я просто хотел, чтобы ты мне сказала, - я гладил её волосы, укачивая, пока она дрожала всем телом и плакала, плакала, плакала, плакала, снова и снова, и, блин, все сильнее.

Я посмотрел на пол и увидел фотоальбом, открытый на странице с заметкой о катастрофе: покореженный самолет, еще тлеющий тусклым огнем и статья. Неудивительно, что Беллу раздолбало в хлам. Я не мог понять, почему она посчитала необходимым копить все это в себе, пытаться справиться в одиночку. Я хотел поддерживать её каждый гребаный день, но не мог, потому что она не позволяла.

Я старался не злиться, хотя не очень получалось, но это было бы совершенно бессмысленно. Белла довела себя до чертовой агонии. Я это точно знал. Она переживала все заново, а я даже не мог осознать весь масштаб её трагедии, не понимал, как она до сих пор живет, дышит, существует. Она - такая сильная.

Я делал то, что мог - обнимал её, пока девочка безостановочно всхлипывала. Мне ничего не хотелось больше, чем забрать её боль, и меня убивало, что это невозможно. Со временем будет легче, но боль навсегда останется в сердце, и оно будет кровоточить, причиняя страдания, перекрывая кислород.

- Я хочу, чтобы они вернулись, Эдвард, я хочу свою семью назад, - кричала она мне в рубашку, разбивая мое недавно склеенное сердце, потому что хотел, чтобы Белла желала только меня, никого больше. Это, конечно, нечестно, глупо, но я не мог перестать чувствовать это.

Я понял, почему Белла не говорила мне. Не желала, чтобы я думал, что она хочет их больше, чем меня. Вина по-прежнему не отпускала её. Она здесь, а их нет. Она влюбилась в меня, думая, что не заслуживает этого.

- Я знаю, Белла. Я бы хотел вернуть их для тебя, - нежно сказал я, в то время как эгоистическая часть моей ебанутой натуры вовсю протестовала. Было не очень легко произносить слова, которые практически не желали покидать мой рот. А на самом деле я был чертовски благодарен, что не могу ничего сделать, что эти люди не вернутся обратно, события не изменятся, не вычеркнут меня из её реальности, потому что я больше не мог представить своей жизни без Беллы.

Когда она, наконец, успокоилась, я отнес её в ванную, чтобы умыть заплаканные глазки, и конечно, она снова разревелась. Пришлось звонить Карлайлу и консультироваться на счет лекарств. Он назначил антидепрессант, который помог девочке успокоиться.

Несколько часов спустя, она спросила, можно ли поставить её альбомы на книжные полки, которые мы повесили в гостиной. Альбомы лежали в дальнем углу комнаты, у пианино, вместе с книгами. Там и были две пустые полки. Когда мы делали первую ходку при переезде, Белла отказалась взять альбомы, и мы принесли их потом в коробках. Я был уверен, что она не хотела, чтобы я знал о них, переживая за мою реакцию.

- Мы сделаем все, как ты захочешь, Белла, - ответил я, нежно целуя её в лоб, а слезы все текли по ее щекам.

Мы вытащили коробку с альбомами из кабинета, разобрали её, доставая один за другим, ставя их на полку. Это и для меня было болезненно, может, даже не меньше, чем для нее. Были вещи, о которых я не хотел знать, не хотел видеть, что они были частью жизни Беллы, но если это заставит девочку чувствовать себя лучше, то я разделю с ней ритуал. Самыми трудными для нас были альбомы, которые свидетельствовали о развитии дружбы между Беллой и Джейком. Его руки на её плечах, а она обнимает его за талию, и они оба еще подростки. Я видел эти фотки раньше. Это было так не похоже на наши чувства: интенсивные, сжигающие изнутри с примесью боли, которую мы оба испытали, и несмелой надеждой на светлое будущее. То, что испытывали они, было удобным и знакомым, с каплей подростковой неуверенности.

У Беллы не было кошмаров этой ночью, за что я был безмерно благодарен и счастлив.

На следующее утро я проснулся, потому что ТиКей мяукала на меня, то ли зараза была голодна, то ли просто решила побыть занозой в заднице.

- Я думаю, ей нужен приятель, - пробормотала Белла, положив голову мне на грудь и чертя пальчиками контуры моих тату.

- А? – выдохнул я неуверенно, потому что еще не совсем проснулся, и мой член был зажат между животом и ножкой Беллы. Уверен, она нарочно заерзала и надавила коленом, задев пирсинг. Я застонал, но не пошевелился, потому что было чертовски приятно.

- Я думаю, что ТиКей нужен друг. Ей одиноко днем. Она нуждается в компании, - проговорила Белла тихо.

- Хочешь завести еще котенка, Котенок? - спросил я, хихикнув.

- Глупыш, – фыркнула Белла, усмехнувшись, и я не мог не закатить глаза, потому что она была чертовски права.

- Я еще не проснулся, и мое остроумие вместе с офигительно великим умом все еще пытаются очухаться, - защищался я.

- Я чувствую еще кое-что уже проснувшееся и очухавшееся, - прошептала Белла томным голосом, который всегда использовала для игр. Она пошевелила ногой, а её ладонь двинулась вниз по моему животу, и пальцы тронули головку члена.

Мы не особо много занимались сексом последние пару недель, потому что она была так подавлена. Я буквально жаждал ворваться внутрь, но не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой, позволяя мне делать это. Знаю, она винила себя, что была такой отстраненной и далекой, переживая боль в годину утраты семьи. Если бы я был немного более догадливым по части всего этого дерьма, то догнал бы задолго до дня икс, что происходит.

- Мы не должны этого делать, Белла, - сказал я мягко, целуя местечко над бровью и отодвигая её волосы с лица.

- Ты нужен мне, - пробормотала она, поднимая руки, прижимая свои губы к моим. Глаза извинялись, когда Белла оседлала меня. - Ты всегда мне нужен, - выдохнула она, двигаясь ко мне, уже мокрая, горячая. А потом я оказался внутри, и все что мог – это чувствовать её, любить её, давать ей облегчение, возвращая в нашу реальность.

- Я скучал по тебе, - прошептал я, притягивая её ближе, и Белла уронила руки мне за голову, а её волосы упали завесой цвета красного дерева, скрывая нас. - Я скучал по чувству единения с тобой.

Я водил своими губами по её, целовал щечки, задавая руками медленный неторопливый ритм, держа её за талию.

- Я тоже скучала по тебе, так сильно, - бормотала она тихонько, постанывая и дрожа в моих руках.

- Пожалуйста, не оставляй меня больше так, - взмолился я ей в губы.

- Никогда, - пообещала она, и наши уста слились в поцелуе, пока мы вместе двигались, находя те частички, которые, чуть было, не потеряли за последние недели.

~*~

- Мне правда жаль, что я не рассказывала тебе о своих переживаниях. Я думала, что смогу сама справиться, не хотела, чтобы ты тоже страдал, - сказала Белла позже, когда мы сидели в машине.

- Я думал, ты жалеешь, что переехала ко мне, - честно признался я и сразу пожалел, что не нашел сил держать это дерьмо при себе.

- Что? – спросила Белла, повышая голов. Я чувствовал, как она таращится на меня.

- Ну, кажется, ты начала отстраняться от меня сразу, как только сдала свою квартиру. Я думал, что ты жалеешь, - объяснил я.

- О, Эдвард, прости. Я не жалею ни о чем, что связано с тобой, - проговорила она, погладив меня по щеке.

Я надеялся, что это правда, потому что суд будет уже через пару месяцев, и там Белла услышит много дерьма обо мне.

- Все нормально. Я понимаю, Белла, - сказал я, целуя её ладошку, а мы уже подъезжали к приюту для животных. - Я понимаю, почему ты не рассказывала. Просто я могу помочь тебе пройти через это дерьмо, а не просто наблюдать, как ты мучаешься в одиночку.

- Я говорила с Лораном об этом, - откликнулась Белла, словно пытаясь утешить меня.

- Это, блин, не считается, Котенок, - фыркнул я.

Белла подняла бровь. Я определенно должен был начать работать над этим сраным ужасом, потому что мои манеры отвратительны. Элис тоже так думает. Белла выглядела такой чертовски очаровательной, пока таращилась на меня. Я подавил улыбку.

- Ладно, это считается. Но Лоран видит тебя два-три раза в неделю, а я с тобой все остальное время. Я - тот, кто хочет поддерживать тебя каждый гребаный день. И хочу, чтобы ты позволила мне это делать, - сказал я, прижимая её пальчики к своим губам, чтобы не показать, как я переживаю, хотя и переживал. Я просто хотел, чтобы она поняла: вместе мы справимся со всем, как бы тяжело ни было. Мы должны быть партнерами, равноправными партнерами, и всегда вместе.

Я решил больше не поднимать эту тему, потому что чувствовал, что мы уже достигли прогресса: и разговорами, и физическим единением.

Белла схватила сумку с ТиКей, и мы направились в приют. Я чувствовал, что она волнуется, когда открылась дверь. Девушка за стойкой взглянула на Беллу, а потом перевела веселый взгляд на меня, задержавшись на зеленых оттенках тату на моей шее. Я сбросил пальто и повесил его на вешалку рядом с дверью. Сдается мне, за минуту такое не делается.

- Привет, - поздоровалась девушка, все еще не сводя с меня глаз, теперь изучая и руки. Она повернулась к Белле: - Здравствуйте, добро пожаловать в приют для животных «Надежда», чем могу вам помочь? - спросила она, а её глаза так и метались от лица Беллы ко мне. Иногда люди так смешно реагируют.

- Мы хотим найти друга для ТиКей, - улыбнулась Белла, поставив сумку с кошкой на стойку, и выпустила её.

ТиКей ошарашено таращилась, наверно, думала, что мы опять приехали к ветеринару. Плюс, после поездки в Вегас зверюшка стала очень подозрительной к автомобилям, потому что мы провели там очень много времени. Если быть честным, я по большей части волновался за машину. Каждый раз, опуская сиденья, я становился чертовски твердым, особенно те две недели, которые мы не занимались сексом. Член болел и реагировал на каждый малюсенький намек.

- О, хорошо, здорово, - сказала девушка с облегчением, видимо, обрадовалась, что мы не хотим избавиться от ТиКей.

- Мы подумали, что будет хорошей идеей, взять её с собой, - сказал я, беря кошку на руки и почесывая ей голову. – Просто, чтобы убедиться, что ей понравится тот, кого мы привезем для нее.

Девушка за стойкой улыбнулась мне, выглядя более расслабленной, чем несколько минут назад. Белла посмотрела на меня и подмигнула, вешая свою куртку. Она встала на цыпочки и поцеловала меня в подбородок, и мы пошли за девушкой, туда, где в клетках сидели котята.

Я думал, что ТиКей начнет шипеть и цепляться за меня, увидев такое количество кошек, но она просто съежилась и выглядывала из-под моей руки.

- Она - очень милая малышка, - сказала девушка, почесав ТиКей шейку.

- Ну, почти, - согласился я, взглянув на Беллу и видя, как она краснеет.

- Я думаю, что знаю, кто подойдет ей для игр, - сказала она, идя вдоль рядов с клетками, пока не остановилась у серого полосатого котенка. Как только открылась дверь, крошечный комок выскочил и протопал к моим ногам, глядя на меня и попискивая.

Я опустился на колени, готовясь к тому, что сейчас меня исцарапают и покусают, но ТиКей лишь пискнула в ответ и понюхала котенка, который по размерам был таким же, как она.

Всего десять минут потребовалось, чтобы понять – этот котенок подходит идеально. Мы заплатили за него и повезли домой, посадив обоих в переноску. Белла назвала его Кексик Второй.

Оказалось, что с двумя кошками не так уж тяжело. Только чаще приходилось менять туалет, но ТиКей казалась намного счастливее, и они чертовски много играли. Это было охеренно прикольно, смотреть, как ТиКей резвится с новым другом. Они сразу приглянулись друг другу и прекрасно вписались в интерьер.

Однажды вечером мы зависали дома. Прошло уже несколько дней, и Кексик освоился и дремал на спинке дивана рядом с ТиКей. Белла погрузилась с головой в роман, положив голову мне на колени, что было очень мило и все такое, но я всегда хотел эту девочку, и её лицо так близко к моему члену. Это нисколько не помогало делу. К счастью, у нее под головой была подушка, и я не тыкался ей в затылок своим стояком.

Я перевернул страницу журнала «Тату» и вздохнул.

- Хочу еще тату.

- На тебе уже нет места для новой, - рассеянно протянула Белла, скользя пальцем по странице. - И на мне, кстати, тоже.

Мой стояк становился все крепче.

- Думаешь? А у меня уже есть набросок, - признался я.

- Для тебя? – спросила Белла, отложив книжку на кофейный столик. Она слегка повернула голову, чтобы видеть меня.

- Ага, и для тебя тоже, - ответил я.

У меня было даже несколько набросков, на самом деле. Я сделал крохотный кексик, который хотел набить в уголке её киски, но это будет адски больно, и я не собирался просить Беллу о таком. Один раз я уже намекнул ей, и в тот момент это казалось так сексуально, но слова – это одно, а исполнение - совсем другое. То, что у Беллы была бы крошечная татушка – это горячо, но я был бы единственным, кто о ней знал. В этом весь смысл.

- О? И что же это? – спросила она, присев и сдвинув подушку, чтобы забраться мне на колени. И тут же начала извиваться, потому что почувствовала попой мою эрекцию.

- Блин, Белла, - простонал я.

- Может, попозже ты расскажешь мне, что придумал для меня, и для себя тоже? - она слегка отодвинулась, весьма взволнованная этой чернильной перспективой.

Я схватил её за бедра, чтобы зафиксировать и не дать ерзать на мне, девочка улыбнулась мне своей робкой улыбочкой, словно не понимая, что делает.

- Я просто хотел кое-что добавить к твоей тату, вот и все. Хочу нарисовать еще цветов и лозы вот тут, - проговорил я, водя пальцами по её ребрам, - чтобы рассеять мрак.

- Кажется, мне это нравится, - сказала она мягко, проведя пальцами по моим волосам и шее. Одну руку она оставила там, а второй повела по плечу и ниже, к скрытой тканью тату ребенка.

- Я могу показать тебе завтра, - предложил я. Мысль о том, что она вновь будет в моем кресле, просто грела душу.

- Звучит отлично, - кивнула Белла. - А как насчет тебя, что ты хочешь?

Я еле расслышал вопрос, потому что её рот был в дюйме от моего, и она снова заерзала на коленях, пальчиками играя с моими волосами. Дразнит, блять.

Я пожевал «укус змеи», потому что не был уверен, стоит ли говорить. Это одна из тех вещей, которая напрягла бы её, потому что была очень значимой, и я не хотел волновать Беллу.

- Завтра покажу. Думаю, будет лучше, если ты увидишь это, - уклончиво сказал я.

- Я смогу посмотреть? – спросила она.

- Посмотреть на что? – выдохнул я, чувствуя её ротик чуть ниже моего уха, а потом там оказались и зубы. - Конечно, если захочешь, - кивнул я, готовый согласиться даже, чтобы Белла сама сделала мне добанную тату, лишь бы не прекращала меня ласкать.

Она и не прекращала. Мы занялись любовью на диване, и это было похоже на наше веселое возвращение из Вегаса. Она не жаловалась на мою медлительность и нежность. Каждый день я нуждался в ней все сильнее, и вместе с этим глубоко в сердце поселился страх, ведь оно забилось снова: я не мог рисковать, не мог потерять её, потому что Белла стала моим воздухом, моей жизнью.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности