Глава 36 – Вопросы, размышления и порывистый ветер.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 51 из 55Следующая ⇒

Глава 34. Часть 1.

Глава 34 - Штиль

Каждая звезда может ярко сиять,

Каждое облако может быть белым.

Но когда ты улыбаешься,

Ох, мне так хорошо,

Что я с трудом жду,

Чтобы удержать тебя,

Обнять тебя.

Никогда ты не отдашь

Мне своё сердце целиком.

Полностью моим...

Ты должен быть.

--All Mine, Portishead

~*~Белла~*~

Эдвард нежно поцеловал меня, покидая комнату и уверяя меня, что вернется буквально через минуту. А я в это время очень сильно переживала, что не могла найти ключи от квартиры, по какой-то неведомой причине, мне казалось это очень важным. Как только я услышала щелчок замка, я бросилась в коридор и подергала ручку, чтобы убедиться, что он запер дверь. Вот теперь мне нечего бояться. И, тем не менее, я задвинула засов. Он поймет и, скорее всего, будет счастлив, что я сделала это.

Я постояла какое-то время у двери, трясясь. Мое тело покрылось мурашками, а желудок сжался. Я настолько резко развернулась, что меня аж затошнило, и направилась в безопасный полумрак спальни Эдварда. Мне не нравилось находиться там одной. И, если бы я не боялась снова оказаться в своей квартире, я бы пошла с ним.

Я вернулась к одержимым поискам ключей в содержимом сумки, отчаянно желая занять себя хоть чем-то, пока с нетерпением ждала возвращения Эдварда. Я даже больше не была уверена, что именно эта сумка была у меня той ночью… может, другая… Я не могла вспомнить и так расстраивалась. Я зарычала на себя, потому что не помнила даже таких простых вещей, и две слезинки скатились по щекам. Я злобно смахнула их, реально устав от своей постоянной эмоциональности и слабости.

Я снова перевернула сумку и безумно затрясла ее, пока все содержимое не вывалилось на пол во второй раз, а потом начала рыскать по карманам. Мне показалось, что дверь в квартиру слегка задребезжала, но как? Эдвард же не мог вернуться так быстро, он ведь только что ушел. Я замерла, внимательно прислушиваясь, но ничего. Я испугалась, что у меня начались звуковые галлюцинации.

Я посидела так еще какое-то время, а потом начала засовывать разбросанные по полу вещи обратно в сумку, бросив бессмысленное занятие. Я подошла к кровати, смирившись с тем, что никаких ключей сегодня мне не найти, и вдохнула запах его подушки. Я захотела спать здесь на своей, чтобы, вернувшись домой, я могла целыми ночами дышать его ароматом. Я не хотела думать об этом, о том, что мне рано или поздно придется возвращаться в свою квартиру. И дело было не только в страхе от того, что там произошло, я ведь толком этого даже и не помнила, как ни старалась, а потому, что я мечтала быть с Эдвардом постоянно.

Я вздохнула и взяла свой телефон, чувствуя себя при этом жалкой: я уже хотела услышать его голос, хотя прошло всего несколько минут с тех пор, как он ушел. Я направилась в ванную и открыла один из ящиков тумбочки под раковиной, чтобы хоть чем-то себя занять. Там лежали сложенные аккуратной квадратной стопочкой полотенца для лица. Я с улыбкой дотронулась до них, видя явные проявления его ОКР и переживая о том, как он будет справляться с этим теперь, ведь я - далеко не самый опрятный человек, но не хочу становиться для него обузой или дополнительным стрессовым фактором. Я быстро закрыла ящик, чтобы не создавать еще больший беспорядок в его жизни. Но не могла сдержать свое любопытство, пообещав себе, что буду только смотреть, а не касаться.

В следующем ящике лежали тюбики с зубной пастой и небольшие прозрачные квадратные коробочки с ватными шариками, тампонами, бинтами и другими вещами. Все было отлично организовано и ровненько уложено. Так много симметрии, что я какое-то время не могла оторвать от этого своих глаз, а потом закрыла ящик и открыла нижний. Там валялось серое полотенце для рук. Совершенно не в манере Эдварда что-то бросать. Я взяла скомканное полотенце и заглянула под него. Порно. Много порно. Бесчисленное количество журналов, которыми, очевидно, неоднократно пользовались. Думаю, каждое утро Эдварда начинается со здоровой сессии ручной работы.

Я заметила что-то в глубине ящика и полезла за этим, потому что любопытство одолевало меня. Сначала я рассердилась, потому что в моей руке были трусы, которые явно принадлежали не Эдварду, а потом я поняла, что это мои, они остались здесь после нашего первого свидания.

От этой мысли мое лицо покраснело, а между ногами увлажнилось. Я почувствовала, как тепло распространяется по моему телу. Интересно, сколько пройдет времени прежде, чем Эдвард согласится коснуться меня таким вот образом? Я знала, что не скоро: я была слаба, быстро уставала, выглядела хрупкой и тощей, но это не значит, что я не могла думать об этом.

Закусив губу, я переворачивала страницы, чувствуя, как тепло путешествует по моему телу и концентрируется где-то в глубине живота. Порно Эдварда было очень живописным, очень и очень детальным. Я рассматривала картинки, споря с собой по поводу того, стоит ли мне сделать то, что хочу. Но желание иметь под рукой кое-что победило нервозность, и я позвонила Эдварду, переживая, вдруг он неправильно воспримет то, о чем я собиралась его попросить. Потому что, как бы я не жаждала близости, я не хотела, чтобы он думал, что я ожидаю от него именно этого. И хотя это казалось мелочью, но мне нужно было иметь кое-какие штучки в моем распоряжении, когда и если они понадобятся. А возвращаться в свою квартиру у меня не было никакого желания, и поэтому я надеялась, что с Эдвардом получится договориться.

Сначала он звучал удивленно, а потом обеспокоенно спросил меня, где я нахожусь. Тон его голоса и то, как он шептал и произнес, что любит меня, перед тем, как повесить трубку, напугал меня больше, чем Джеймс, когда тот появился в клубе. Это воспоминание было очень туманное, как будто кто-то царапнул чем-то по поверхности моего сознания. Я сразу же перезвонила, уверенная, что он случайно прервал звонок, но тут же была переключена на голосовую почту, и его голос заскользил по моей коже, прося меня оставить сообщение после звукового сигнала.

Я попробовала опять, но безрезультатно. Как только я повесила трубку, телефон тут же зазвонил. Я ответила, думая, что это Эдвард, но страх снова пронзил меня, когда я услышала озадаченный голос Элис, которая спрашивала, где Эдвард. Я и не поняла, что направлялась в свою квартиру, пока не прошла уже половину пути, трясясь от ужаса. Я чувствовала себя такой уязвимой и ощущала опасность, говоря Элис, что мне нужно идти, но я перезвоню ей, как только освобожусь, потом выключила звук у телефона и положила его в карман.

Звук ключа, поворачивающегося в замке, прозвучал в моей голове. Я вела рукой по стене, приближаясь к двери, и выключила телефон, совсем не уверенная в том, что увижу в своей квартире, дверь в которую была немного приоткрыта. А это совсем не хорошо. Эдвард бы запер ее изнутри. Я точно это знала. Он сделал бы это для меня, потому что он всегда все для меня делал.

Я бесшумно толкнула дверь, вошла внутрь, и тут же меня захватили воспоминания, разрозненные и неясные. Я вспомнила день, когда я въехала сюда, одинокая, уставшая, ожидающая чего-то нового, другого, свободного от боли. Я вспомнила ощущения, когда Эдвард прижимал меня своим телом к стене, шепча вещи, которые говорили мне, как он сильно хочет меня. Я моргнула и помотала головой, как только удовольствие сменилось настойчивой болью, а мой разум вернулся к звуку ключа, поворачивающегося в замке, и это воспоминание тут же покрылось мраком.

Я тихо шла по коридору, но громко дышала, хотя изо всех сил старалась сохранять спокойствие, и услышала приглушенный звук удара, тяжелого, сильного, а потом низкий стон и гневное ворчание эхом отразились от стен гостиной. Я позвала Эдварда, но, на самом деле, у меня вылетел лишь шепот. Я прокашлялась и крикнула его еще три раза прежде, чем у меня получилось произнести это вслух. Я была так напугана, что чувствовала, как немеет мое тело, и по нему распространяется холод, начиная с ног, достигая кончиков пальцев рук. Я насторожено шла в направлении спальни. Мне нужно было увидеть Эдварда. Я знала, хотя мой мозг и отказывался принимать эту правду, здесь был Джеймс. Я ощущала запах крови, Эдварда и чего-то совершенно чуждого, неправильного. Все мои чувства были обострены, хотя я дрожала, как осиновый лист на ветру.

Я еще раз позвала Эдварда, и он ответил. Я не была уверена, должна ли я почувствовать облегчение или нет, как он тут же приказал мне оставаться на месте, и я на мгновение заколебалась. Я не слышала никакого другого голоса, за исключением низких стонов, которые явно исходили не от Эдварда. Я закрыла глаза и услышала, как что-то скользнуло по полу. Посмотрев вниз, я увидела пистолет, лежащий прямо в середине моей тени, растянувшейся по бледному полу. Я ахнула и потянулась к нему, не понимая, что я собираюсь сделать. Я не хотела дотрагиваться до него, но и не могла оставить его там, где он лежал. Я хотела почувствовать его вес в своей руке. Я хотела услышать звук пули, разрывающей воздух, вонзающейся в тело Джеймса в отместку за то, что он сделал с Эдвардом и со мной.

Эдвард закричал, и я в шоке отпрыгнула, а он скрутил меня, обнял, прижимая мое лицо к своей груди. Он шептал слова, извиняясь, моля о прощении, умоляя и прося о том, чтобы ничто не смогло отнять меня у него. Его голос звучал так измучено. Из спальни раздался стон боли, и я испугалась, что Эдвард был ранен.

Когда он, наконец, позволил мне двигаться, я в шоке уставилась на него. Он был в ужасном состоянии. Его руки были покрыты кровью, хотя он, видимо, пыталась стереть ее своей майкой, которая сейчас лежала на полу между нами. Я вздрогнула, проводя пальцами по его опухшей челюсти, которая подтверждала то, что и он не был непобедимым.

Я хотела убраться отсюда. Я хотела, чтобы тяжелый запах крови, ненависть, гнев, ощущение близости смерти исчезли. Я тащила его по коридору к кухне, где он остановился, чтобы смыть кровь с лица и рук, наблюдая, как в тусклом свете вода окрашивается в розовый цвет. Я не разрешала себе думать и представлять, что он сделал с Джеймсом. В нем было слишком много ярости и гнева, чтобы осознать все произошедшее.

Как только мы вышли в коридор, и вокруг нас появился рой агентов ОСР, я сломалась. Вся правда ситуации, в которой мы оказались, обрушилась на меня с такой силой, что мне показалось, как будто меня сбросили со скалы, и я рухнула со всего маху на землю. Эдвард отвел меня в свою квартиру. Его голос звучал механически и монотонно, когда он рассказывал агентам о том, что произошло.

Он бил Джеймса бейсбольной битой и кулаками. У Джеймса был пистолет. Я слышала слова: сломанные кости, рваные раны… И пыталась слиться с телом Эдварда. Я дрожала от холода и страха, чувствуя, как он закрывается.

Пришли Джаспер и Элис, и Эдвард передал меня ей, говоря, что он приготовил ванну, и мне нужно расслабиться. Я не сопротивлялась, когда она взяла меня за руку, желая увести из этой комнаты. Я прильнула к Эдварду в поцелуе и пробормотала, что люблю его, но не была уверена, что смогла произнести это вслух.

Элис отвела меня в ванную и помогла раздеться. Она выглядела такой печальной, поддерживая меня за руку, чтобы я не упала, пока залезала в ванну и погружалась в воду, которая на удивление была все еще горячей. У меня не осталось никаких сил, и я даже не смущалась своей наготы.

- Он так сломлен. Я боюсь, что причинила ему слишком много вреда, - прошептала я, держа глаза закрытыми, пока не собралась с силами, чтобы взглянуть на Элис. Она откинула волосы с моего лица и вздохнула.

- Ты по крупицам собираешь его, Белла, а иногда, чтобы собрать, сначала нужно сломать. Ты еще столько всего не знаешь про него. Через что он прошел, когда погибли его родители… Никто из нас, на самом деле, не знает этого, мы только видели, как это повлияло на него. Мы не были знакомы до этого, но видели, что это сделало с ним. Аро … манипулировал им и вел себя просто ужасно. А Эдвард был очень долго таким потерянным. Мы все были такими, но с ним это продолжалось намного дольше, чем со всеми нами, и только с тобой он – другой… Знаешь, как будто он находит в себе того человека, которым он когда-то был? – вопросительно сказала она, словно не была уверена в том, что говорила, потому что, если быть честной, она не знала, каким он был до того, как потерял родителей. – Я думаю, что то, как он ведет себя с тобой, то, что он чувствует к тебе, так ново для него, ему самому это трудно понять.

Элис мыла мне волосы и продолжала говорить. Я сняла шину с переломанной руки, сгибая онемевшие пальцы, отчаянно мечтая иметь возможность использовать обе руки. Мои пальцы заныли от движений, но Карлайл сказал, что мне можно снимать повязку на короткое время, во время душа или ванной.

- Он так долго закрывался от всех и вся. Я знаю, ты понимаешь, как это, но у него это продолжалось годами, а сейчас… он так любит тебя, Белла. Для него это почти болезненное чувство. Я уверена, ты можешь это понять, - ласково сказала Элис. Она взяла чашку и наполнила ее водой, наклоняя мою голову назад, чтобы смыть с волос шампунь.

- Могу, я понимаю, - слегка кивнула я. Моя любовь тоже была наполнена болью. Она была другая, отличалась от его, но все же была неотъемлемой частью моих чувств к нему. Я не знала, как одно могло существовать без другого.

- У него нежная душа, и он всегда пытался это скрыть. А с тобой у него не получилось, и это пугает его. Почти потеряв тебя, а потом узнав о Джеймсе, что тот связан со смертью его родителей… а потом еще и осознав, что Аро и Кай замешаны в этом… Он снова переживает свою потерю, пытаясь примириться со всем этим, не зная даже, что такое это «все». А добавь к этому коктейлю еще и чувства к тебе, то, что Джеймс сделал с тобой, как он нуждается в тебе, - сейчас, Белла, ты сильнее его, - Элис наклонилась и поцеловала мою щеку.

- Я так беспокоюсь, Элис, он сейчас такой слабый, - прошептала я, понимая, что это и есть самая настоящая правда.

- Он идет к тебе, - она дотронулась до краешка крыла у меня на плече, видимо, услышав какое-то движение за пределами ванной. – Ты знаешь, где меня найти, если понадоблюсь. – Она поднялась, направляясь к двери, улыбнулась мне ободряющей улыбкой и выскользнула из комнаты.

Я ждала минуту или две, глядя на то, как шевелятся мои волосы в воде, а потом закрыла глаза. Когда Эдвард вошел в ванную, я больше почувствовала, чем услышала его. В воздухе нарастала тяжесть, пока я готовила себя к тому, чтобы открыть глаза и посмотреть на него. Я улыбнулась ему, даже несмотря на то, что он выглядел так, словно вот-вот распадется на части прямо передо мной.

Это было слишком для него: произошедшее безумие, я… моя и его боль, - все это слилось воедино и создало что-то настолько всепоглощающее, что оно поедало его живьем, потому что он хотел нести эту ношу один. Я потянулась к нему, прося его подойти ко мне, желая быть достаточно сильной для него, быть достаточной.

Он разделся, обнажившись так, как никогда до этого не делал, потому что не мог больше прятать то, насколько сломленным он был. Казалось, это сочилось из его пор, витало в воздухе, ощущалось сонливостью и чем-то одновременно горьким и сладким. Он скользнул в ванну позади меня, прижал лицо к моей шее и начал шептать слова своей агонии и ненависти к человеку, который пытался уничтожить нас обоих. Я почувствовала, как его тело напряглось в ожидании чего-то… только я не была уверена, чего именно.

Я пыталась утешить его, дать ему понять, что, несмотря на то, что он делал в прошлом, что он сделал сегодня, я буду любить его, всегда. Но никак не могла подобрать слова, которые были нужны из-за усталости и его ошеломляющей грусти. Все это мешало вытолкнуть нужные слова изо рта, а я просто хотела заботиться о нем так же, как и он обо мне

Я повернулась к нему лицом, зная, что его тело среагирует на это так же, как и мое. Но пыталась не замечать этого, не ощущать, как напряглись его мышцы, желая, чтобы этот момент был наполнен чем-то другим. Я слышала, как ускорилось его дыхание, и с его губ слетела мольба излечить… его, нас, меня.

Я мягко поцеловала его, не желая ничего большего, только чувствовать его губы, ощущать его кожу, преодолеть тоску. Я отклонилась назад, чтобы не мучить его, понимая, что моя поза не очень помогает ему. Я потянулась за него для того, чтобы переключить внимание с того, что происходило внутри меня, и, конечно же, внутри него, и схватила чашку и шампунь. Я погрузила бутылочку в воду, смотря, как пузырьки появляются на ее поверхности, а потом наполнила чашку водой и запустила пальцы в его волосы, оттягивая голову назад. Он легко поддался, и я вылила воду на этот огненный хаос, наблюдая, как он темнеет. Я снова пробежалась пальцами по его волосам, а затем вспенила шампунь в своей руке.

Я намеренно медленно кружила пальцами по его голове, смотря, как темно-красное превращается в пенисто-белое. Лицо Эдварда постепенно расслаблялось, напряжение покидало его, глаза закрылись, а дыхание выровнялось.

И не было произнесено ни слова, пока я смывала пену с его волос, наблюдая за возвращением красного. Я поставила шампунь на край ванной и взяла гель для тела. Я не хотела использовать губку, лишь руки на его коже. Я налила гель на ладони, а он смотрел на меня, нуждаясь, спокойно, в то время как его пальцы скользили по моим бокам, избегая чувствительных мест. Я чувствовала их на своих ребрах, которые так выпирали, что я видела, какую боль это причиняет ему.

Я наклонилась и мягко поцеловала его, водя руками по плечам, двигаясь кругами, пытаясь забыть об усталости, стараясь облегчить его боль, его страх, его бесконечные мучения. Его руки расслабились, большими пальцами он медленно потирал мои бедра, а я скользила по его плечам, его руке, концентрируя внимание на растирании мышц под покрытой чернилами кожей.

Я спустилась до его ладони, аккуратно и нежно потирая опухшие костяшки пальцев. Потом опустила их в воду и поднесла к своим губам. Они были истерзаны, в кровоподтеках, из-за того, что он сделал с Джеймсом. Уверена, это избиение было жестоким, ужасным, но я старалась не думать об этом, проводя его рукой по своим губам, глядя прямо на него.

Он смотрел на меня с душераздирающим выражением, понимая, что я не собираюсь отталкивать его в тот момент, когда он нуждается во мне больше всего на свете. Ему требовалась моя сила, и я с готовностью отдам ему всю, несмотря на то, что могу исчерпать себя. Я снова поцеловала его, просто провела губами по губам и переключилась на вторую руку, а потом на грудь и живот.

Он расслабился, глубокое дыхание слегка участилось, когда кружила вокруг его пупка под водой. Я отодвинулась назад, скользя по его ногам, погружаясь в воду, и мои волосы создавали вуаль вокруг его тела. Я снова намылила руки и начала растирать его бедра. Пена оседала на поверхности воды, но мои руки еще легко скользили, путешествуя по жестким линиям его ног. А затем я снова оседлала его.

Я чувствовала его тяжелое дыхание, и он немного пошевелился подо мной. Его тело слегка напряглось, когда я провела пальцами по бокам.

- Наклонись вперед, - прошептала я ему на ухо, вылила себе на ладони еще немного геля и начала водить ими по его спине. Моя грудь прижималась к его. Он наклонил голову вперед и практически скулил, когда я медленными, но уверенными движениями растирала его спину, проводя по линиям татуировок, которые не могла видеть, особенно задержавшись на плече с демоническим ребенком, вбитым в его кожу, желая, чтобы это была боль, и я могла ее смыть.

Я чувствовала его твердость, упирающуюся мне в живот, когда прижималась к нему, мечтая свернуться у него на груди и излечить его разрушенное сердце вместе со своим.

Я отклонилась, не зная, что делать, устав, но все еще желая его. Я знала, что слишком слаба для того, чтобы заняться сексом с Эдвардом, независимо от того, как я хотела почувствовать его внутри себя, показать, как сильно люблю его. Это была не самая хорошая идея.

Я провела руками вниз по его груди, наблюдая за его лицом, за приоткрытым ртом, за сонными глазами. Я приостановилась на складочке у его бедра и пробежалась пальцами по чувствительной коже. А потом нежно коснулась его, погладив жар под горячей водой, твердость в оболочке из нежной, гладкой кожи.

- Черт, - выдохнул он, останавливая мою руку. Он дрожал, пытаясь взять под контроль свои эмоции, а я коснулась губами его губ.

- Мы можем… - начала я, понимая, что мы и попробовать-то даже не можем то, что я предлагаю, потому что Эдвард никогда на это не согласиться. – Я могу… - я попыталась сместить акцент с нас на него. Я снова пробежала пальцами по его груди и прильнула, чтобы поцеловать его. А потом передвинула руку ниже на живот.

- Блядь, - прошипел Эдвард, когда я обхватила пальцами его член и сжала его. – Я не могу… - выдохнул он, тряся головой, уткнувшись лицом мне в шею и всхлипывая. Он дрожал, пытаясь найти, куда положить руки, сжатые в кулаки. – Я не могу… Я не думаю, что смогу быть настолько нежным с тобой, как это необходимо… Я слишком… Так сильно… Ты мне так сильно нужна, - признался он.

Он звучал пристыжено, побеждено, а я поцеловала его шею в ответ.

- Тебе не нужно беспокоиться сейчас об этом, Эдвард. Разреши мне сделать это, пожалуйста, - прошептала я ему на ухо, медленно поглаживая его. Он застонал, толкаясь бедрами в мою руку, а его тело продолжало дрожать от отчаянной потребности. – Расслабься, малыш, просто расслабься, - пробормотала я, переплетая пальцы больной руки с пальцами здоровой и проводя ими по стволу его члена, по шарику в головке.

Он стонал, наклоняясь вперед, обнимая меня, не разжимая кулаки, не доверяя себе.

Я подождала, пока его тело расслабится, и ускорила движения, шепча ему на ухо слова любви, слушая животные звуки, слетающие с его губ, подводя его все ближе и ближе к освобождению. Он поднял руки, нежно обхватил ладонями мое лицо и обрушился на мои губы. Он стонал, отчаянно целуя меня, а я проглатывала эти звуки, пока он кончал в моих руках.

- Боже, - задыхался он. – Я не должен был… Я не должен был… - бормотал он, его тело таяло напротив моего, пока его губы путешествовали по моему лицу.

- Но я хотела, - утешала я его, пытаясь избавить от этого чувства вины, нуждаясь, чтобы он ощутил нечто иное, но не мучения. Я обняла его, и он вынул меня из воды, вытер нас обоих и отнес меня в постель. Там он укрыл меня одеялом, потом схватил трусы и майку и протянул мне. Я натянула все это, не раскрываясь, не желая, чтобы он снова видел мое худющее тело.

Я уткнулась носом в его шею и жадно вдохнула, пробегая пальцами по его мокрым волосам. Он провел рукой по моему боку, останавливаясь на бедре, я перекинула ногу через него, вжимаясь в его тело. Он покружил по моим выпирающим косточкам, вдыхая запах моих волос. Его пальцы сжались, и он носом провел дорожку по моей шее, а потом прижался губами.

- Я?.. Мне… дать тебе… - пробормотал он, его пальцы медленно двигались по моему животу, сильно дрожа. Я остановила его руку.

- Просто спи. Ты так устал, Эдвард, - прошептала я, поворачивая к нему голову, проводя губами по его губам.

Он выдохнул с облегчением, и я полностью понимала его чувства. Я действительно была слаба, настолько же, насколько и выглядела. И я не хотела, чтобы он считал себя обязанным ласкать меня только потому, что я ласкала его. Более того, мысль о том, что он будет касаться меня именно таким образом была слишком давящей… Сейчас я хотела давать, а не получать.

Я быстро уснула, поддаваясь комфортному теплу его тела, силе его рук, обвивающих меня. Может быть, прошли минуты, а может, часы, но я проснулась от судорожного бормотания, руки Эдварда сжимали меня, пытаясь притянуть мое тело еще ближе к себе.

- Эдвард, - сказала я, проводя рукой по его щеке настолько медленно, насколько это было возможно, понимая, что он в плену ночного кошмара, и в его голове сейчас творятся ужасные вещи. Я произнесла его имя еще громче, пытаясь выдернуть его из цепляющихся пут чистилища сна.

Он подскочил в кровати, его грудь вздымалась, когда он, в страхе и ничего не понимая, оглядывал комнату, пока его глаза не наткнулись на меня.

- Мне надо было убить его, - выдохнул он, потянувшись ко мне и сильно вздрагивая. Я обвила его руками, осторожно укладывая обратно, уговаривая успокоиться:

- Шшш, все хорошо, я здесь, - приговаривала я, очень хорошо понимая его ужас. Он зарылся лицом в мою грудь, и я подоткнула под себя подушки, которые он, скорее всего, для меня и достал.

Я медленно гладила его волосы и укачивала до тех пор, пока он не расслабился, бормоча о том, как ему нужно, чтобы я осталась с ним, как он любит меня. Моя майка становилась влажной под его головой. Потом он замолчал и провалился в беспокойный сон.

Было уже поздно, когда я, наконец, проснулась, ощущая запах жареного бекона и чего-то еще, несомненно, очень аппетитного. Я аккуратно потянулась, мои руки ныли, пальцы затекли, и я почувствовала себя такой жалкой, что теперь простые ласки стоили мне так много. Я выскользнула с кровати и попыталась правильно заправить постель, в тоже время, понимая всю тщетность своих попыток и надеясь, что Эдвард все поправит, когда вернется в комнату.

Я надела спортивный костюм, стянув майку, в которой спала, и на которой, как я заметила, остались пятна там, где лежала голова Эдварда большую часть ночи. Но, тем не менее, я спала относительно хорошо, учитывая то, что Эдвард обнимал меня, и я чувствовала себя словно укрытой им.

Я шла на кухню, привлекаемая сказочными запахами, которые приветствовали меня.

- Помочь? – тихо спросила я, не желая пугать его, потому что, казалось, он очень сосредоточен на том, что делает.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Его глаза встретились с моими, скользнули по груди без лифчика и вернулись обратно. Он робко улыбнулся, шагнул ко мне и притянул меня к себе. Я почувствовала, как напряжение покидает его, когда он сделал глубокий вдох, прижал губы к моей шее, а затем отпустил меня.

- Просто посиди, - улыбнулся он мне, выглядя при этом довольно напряженно и неуверенно, и указал жестом на стул с другой стороны стола. Я наблюдала за тем, как он закрывает еду, и ставит передо мной какой-то розовый напиток. Я не хотела возвращаться к событиям ночи, чтобы не расстраивать его еще больше. ТиКейТу запрыгнула мне на колени, покрутилась, разминая лапки, а потом устроилась там, тихонько мяукнула и закрыла глаза.

- Что это? – спросил я, поднимая стакан и делая небольшой глоток через соломинку. Мои вкусовые рецепторы взорвались множеством сладких ароматов. – На основе мороженого?

- Ммм… да, клубника, банан и еще какое-то дерьмо. Вкусно? – спросил Эдвард. Я еще раз глотнула.

- Ум, не думаю, что вкусно – правильное слово, - проговорила я, посасывая соломинку, не желая отрываться от моего нового любимого вкуса, не считая Эдварда, конечно.

Он криво, но гордо усмехнулся, ставя передо мной тарелку, полную французских тостов, с нарезанными фруктами и беконом сверху. Он жадно поглощал их, а я съела столько, сколько смогла и замычала от дискомфорта, когда мой желудок переполнился, больше я не могла засунуть в себя ни крошки. Он ничего не сказал по этому поводу, просто очистил тарелку и попросил собраться, чтобы мы поехали в больницу к Карлайлу на осмотр.

Я быстро оделась, стараясь подобрать джинсы, которые нормально сидели на мне, но все они просто болтались. Я пыталась не заплакать, когда взглянула в зеркало и увидела, насколько худой я стала. Удивительно, как Эдвард мог смотреть на меня голую, и его при этом не стошнило. Я была ужасающе тощей. Я смахнула слезы, не желая, чтобы Эдвард их видел.

Я побрызгала в лицо холодной водой, пытаясь разгладить складочки, сделала несколько глубоких вдохов и нанесла блеск для губ, надеясь, что он отвлечет внимание на себя. Эдвард ждал меня в коридоре и с тревогой посмотрел на меня, давая понять, что мне не удалось обмануть его. Он взял мое лицо руками, как только я оказалась рядом с ним, и спросил, что случилось, не давая мне уйти от вопроса до тех пор, пока я не рассказала ему. Я не могла встречаться с ним взглядом, но он заставил меня смотреть на него. Мой подбородок задрожал, и я разрыдалась.

- Я такая худая, ужасно выгляжу, такая раздолбаная. Я не знаю, почему ты еще хочешь быть со мной, - пробормотала я.

- Я люблю тебя, какой бы ты не была, - со злостью сказал он, нежно обнимая меня, что совершенно не вязалось с его тоном.

- Я знаю, - пропищала я, не в силах объяснить ему, что любить меня и хотеть меня – это две разные вещи. И я не понимала, как он может хотеть меня сейчас, такую. – Нам нужно идти, - мои руки гладили его бока, пока он не отпустил меня, поцеловав в висок.

Он приподнял бровь, с беспокойством рассматривая меня, прекрасно понимая, что я не все сказала, но, не желая давить.

Когда мы спустились в лобби, я остановилась, уставившись на незнакомого охранника.

- А где Маркус? – спросила я Эдварда низким голосом. Страх пробежал по позвоночнику, когда я подумала, что Маркус тоже может быть замешан во всем это дерьме, что именно он пропустил офицера Кросса в здание.

- Я не знаю, - признался Эдвард, я шагнула к стойке, крепко сжимая его руку, и спросила про Маркуса, желая знать, почему его не было за этим столом, переживая, что, в конце концов, Эдвард был прав по поводу него.

- О, э-э… - новый парень тревожно оглянулся, взглянул на Эдварда, потом его глаза метнулись ко мне. Казалось, он сомневался в чем-то, но потом заговорщицки наклонился вперед, видимо, чувствуя, что мы достойны доверия. – Я не должен был говорить вам это, но какой-то парень, переодетый разносчиком пиццы, избил его нахрен прошлой ночью. Теперь забрали все пленки с камер и прочее. А мне платят двойную оплату за его смены, - последнюю часть он произнес с гордостью.

Я в ужасе ахнула, а Эдвард немедленно обнял меня, пока я быстро и болезненно дышала.

- Пойдем, Котенок, - пробормотал Эдвард, оттаскивая меня от стойки. Как только мы оказались снаружи, я крепко вцепилась в него. Какое-то тошнотворное ощущение наползало на меня, когда я начала понимать, что офицер Кросс причинил боль не только нам с Эдвардом, но и еще одному человеку, который, насколько мне было известно, не имел никакого отношения к событиям позапрошлой недели.

Эдвард помог мне сесть на переднее сидение Ауди, и я откинулась на кожаное сидение, вдыхая знакомый запах, пытаясь успокоиться. Я закрыла глаза, но тут же открыла их, потому что перед моими глазами появились образы, которые я не могла перенести. Я не хотела думать о том, как офицер Кросс, Джеймс, избивал Маркуса, чтобы добраться до меня или Эдварда.

Я еще плохо понимала все произошедшее, но была уверена, что Джеймс должен попасть в тюрьму, как только вся это история всплывет наружу. Я не знала, какое влияние все это окажет на меня или Эдварда, и очень старалась не думать об этом. Но была уверена в том, что будет судебный процесс, и даже представить себе не могла, что из всего этого получится.

Эдвард скользнул на водительское кресло, выглядя потрясенным и встревоженным от только что полученной информации.

- Если он в больнице, Карлайл выяснит, что с ним, - мягко сказал он, накрывая мое лицо руками, разглядывая меня.

Я встретила его изучающий взгляд и прикусила губу, стараясь держать свои эмоции под контролем. Я не принимала лекарства с тех пор, как мы вернулись домой, да и в больнице меня ограничили в их количестве. Я знала, какой урон нанесла своей печени, но мне было так тяжело бороться с тревогой и страхами, что я и дышала-то с трудом.

Казалось, Эдвард понял это по тому, как судорожно я хватала воздух ртом. Я понимала, что начинаю задыхаться. Он быстро откинул спинку кресла, притянул меня на колени и гладил, и качал меня до тех пор, пока я не смогла успокоить дыхание.

- Все хорошо, Котенок. Ты будешь в безопасности, я, блять, обещаю тебе. Я больше никому не позволю причинить тебе боль, - бормотал он мне в волосы, не понимая моего страха, но пытаясь облегчить его. И я позволила ему держать меня, потому что нуждалась в этом сейчас так же сильно, как и он прошлой ночью. Мне удалось довольно быстро успокоиться, и я скользнула обратно в свое кресло и пристегнулась, чтобы мы поскорее добрались до больницы, а затем вернулись домой. На улице я чувствовала себя неуютно и небезопасно.

Эдвард заговорил о покупке мне новой машины, поскольку моя была полностью уничтожена, и я видела, как он возбужден по этому поводу. Я понимала, что он пытается отвлечь меня от неприятных мыслей всеми этими разговорами о внедорожниках, о том, что мы должны выбрать для меня лучший автомобиль. Я улыбнулась, услышав его решение купить мне синюю машину, потому что в синем я выглядела очень привлекательно.

- Мы можем поехать на следующей неделе, если тебе станет лучше, - добавил он, скользя рукой по моей шее, выводя там медленные круги.

- Хорошо, - кивнула я, поднимая руку, чтобы дотронуться до него.

В больнице мы пробыли меньше времени, чем я ожидала. Карлайл был доволен, что я выглядела отдохнувшей, взял кровь на анализ и сделал какие-то тесты. Я слышала, что Эдвард спрашивает о Маркусе, пока медсестра взвешивала меня. Слава Богу, стрелка весов немного передвинулась вправо, и теперь я весила чуть больше 43 килограмм. А это значит, что за последние два дня, я набрала примерно полкило.

Я видела, как Карлайл позвонил по внутреннему телефону и украдкой кивнул Эдварду, что означало, что Маркус был здесь. Они пошептались между собой. Это немного раздражало, ведь я не могла слышать их.

- С ним все будет хорошо, - Карлайл обратился прямо ко мне, и я с шумом выдохнула. Какая-то часть меня хотела навестить Маркуса, но по большей мере я была слишком напугана, чтобы смотреть на то, что с ним сделал Джеймс. А ночных кошмаров мне и так хватало.

Карлайл закончил все тесты и назначил мне встречу на следующий день. Эдвард отвез меня домой, и когда мы вошли в квартиру, я уже была настолько уставшей, что не могла держаться на ногах. Я легла на диван, и он положил мои ноги себе на колени, включая телевизор и убавляя звук. Так я и уснула, чувствуя, как его руки потирают мои лодыжки.

Глава 34. Часть 2.

~*~

Остаток недели прошел по той же схеме. Эдвард постоянно готовил для меня огромное количество еды, которое я никогда не могла съесть, не говоря уж об этих коктейлях, которые пила постоянно. Он просто отказывался давать мне воду, заменяя ее соком или коктейлем, или чем угодно, что содержало калории.

Наши рутинные поездки в больницу по утрам стали приятной переменой, позволяющей нам выбраться из стен квартиры Эдварда, как только исчезло это неприятное чувство опасности, когда мы находились на улице. Мы так привыкли к постоянному передвижению, что постоянно находиться дома было довольно трудно. Я постоянно была на грани, понимая, что отсутствие лекарств и есть причина моей эмоциональной нестабильности.

Даже мелочи выводили меня из себя, и я огрызалась на Эдварда, а потом плакала, потому что не хотела так себя вести с ним, когда он делал для меня все возможное, заботился обо мне. А хуже всего было то, с каким пониманием он относился к моим срывам, никогда не демонстрируя мне свое раздражение, хотя я была уверена, что он бесился.

Мой худший выплеск эмоций произошел, когда Эдвард доставал лекарства, и я поняла, что он держал их запертыми в железном шкафчике. Он совершенно безучастно стоял и слушал, как я орала на него, истерила, как двухлетняя девочка, а потом рухнула на пол от эмоционального истощения. Я была зла из-за того, что Эдвард не доверял мне, запирая от меня таблетки, и ненавидела его за то, что он был прав. Эдвард подхватил меня на руки, и я рыдала, бормоча извинения до тех пор, пока уже не могла говорить.

Я пыталась прикоснуться к нему, чтобы таким вот образом извиниться за боль, которую причинила ему словами. Но он отвел мои руки, шепча, что это не правильно, что ему не нужно это от меня. Я еще больше разревелась, потому что услышала, что он не хочет меня так, но не могла его винить в этом. Я была бесполезной развалиной. Прошло еще много времени, пока я смогла успокоиться и уснула в его руках, где и проснулась несколько часов спустя. Я была потрясена, что после всех тех ужасных слов, что я наговорила ему, он еще был готов держать меня и прижимать к себе.

Я была постоянно на взводе и не могла не думать о том, что, возможно, я всегда вела себя так с момента нашего знакомства. Если это правда, то, когда Эдвард справится со своими проблемами, он увидит, насколько я разрушена, и не захочет больше быть со мной. Но я старалась отбросить эти самоуничижительные мысли, потому что они мешали мне, приостанавливали процесс излечения. Я также знала, что в ближайшее время мне придется вывалить свою черную душу незнакомцу в надежде найти путь стать человеком и двигаться дальше, чтобы быть способной превратиться в того, кто нужен Эдварду. Именно за это я и держалась, прячась от негатива.

Я расстраивалась, что мне не хватало сил работать над диссертацией, не говоря уже о том, что моя рука была постоянно перевязана. Я могла снимать шину на час или около того, но как только боль становилась очень сильной, я останавливалась. Мне нельзя было принимать обезболивающие, потому что моя печень еще только восстанавливалась, поэтому оставалось только справляться с болью самой. От этого я еще больше уставала и раздражалась. Обычно, поработав полчаса, я проваливалась в длительный сон и просыпалась в слезах из-за снов, которых не помнила.

Когда бы я ни проснулась, Эдвард всегда был рядом с едой. Только дня через три после выписки, я поняла, что он добавляет в коктейль, которым постоянно потчует меня, мороженое Haagen-Daz. (п.п. Мороженое с различными вкусами, относящееся «супер-премиум» бренду, с довольно плотной массой, в процессе производства добавляется очень мало воздуха, не используется никаких эмульгаторов и стабилизаторов, кроме яичных желтков, с высоким содержанием жиров), поэтому у него такой приятный вкус. Я ничего не говорила по этому поводу, понимая, что мне нужно срочно набирать вес, хотя даже представить себе не могла ту астрономическую сумму, которую Эдвард тратил на мое питание.

Как только я вынырнула из лекарственного тумана, я перестала смотреть на себя в зеркало, потому что видела, как ужасно выглядела, и была уверена в том, что Эдварда отталкивал мой внешний вид. Поэтому я старалась переодеваться, когда его не было в комнате, а в постель надевала мешковатые майки.

Руки Эдварда всегда забирались под ткань, накручивая ее на запястья, останавливаясь на моей спине или талии. Но никогда он не показывал, что хочет от меня что-то большее, и я прекрасно понимала его.

Он никогда не пытался поговорить со мной о нападении Джеймса, или о том, как я отношусь к тому, что происходит с нами, включая мое выздоровление. Он всегда переключал канал, как только на нем начинались новости, потому что они расстраивали меня. Я пыталась сказать ему, что мне нужно учиться справляться со всем этим, но по большей части они касались моего прошлого, авиакатастрофы, моей жизни в маленьком городе, в них мелькали мои фотографии времен школы, потому что коп-сталкер – большая новость для Чикаго. А мое разрушенное прошлое делало ее еще более привлекательной для СМИ.

Только через пару дней я поняла, что Эдварду тоже больно смотреть эти новости. Не так он хотел узнать о моем прошлом, о том, какой я была, поскольку я с трудом напоминала саму себя в прошлом. По существу это было правдой: я полностью изменилась и не была похожа на ту наивную, беспечную девчонку.

Я знала, что, в конце концов, нам придется поговорить об этом, и мне казалось, если я потяну еще чуть-чуть, совсем маленечко, то будет легче. Хотя весь прошлый опыт кричал мне, что я просто напросто обманываю себя, думая, что что-то изменится. Именно так я убеждала себя не рассказывать Эдварду про Джейка, а потом все закончилось взрывом. Я бы никогда не оказалась в больнице, если бы была честна с ним. Но я так хорошо научилась избегать неприятных тем, а сейчас перед нами было столько проблем, что я не хотела, чтобы наш замок из песка в одночасье рухнул.

Через неделю Эдвард отвез меня в больницу, как оказалось, в последний раз. Карлайл несколько раз попросил меня встать на весы, а потом сойти с них, пока действительно не поверил тому, что видел: за прошедшие семь дней я набрала полтора килограмма. Я сама удивилась, но и обрадовалась. Эдвард же был в восторге. Он водил пальцами по моей талии, приостановил их на бедрах, обнимая меня, а потом скользнул одной рукой ниже, хватая меня за задницу.

К концу встречи, Карлайл сказал, что он очень рад скорости моего восстановления, и я уверена, что услышала что-то про Вегас, когда просматривала бумаги, касающиеся работы моей печени.

Меня беспокоила эта долгая поездка, вечеринки, на которых мне нельзя будет пить, понимание того, что Эдвард принесет в себя в жертву, отказывая себе в удовольствии и радости ради того, чтобы я не чувствовала себя одинокой на этом празднике жизни. Рождество наступит через неделю, и я переживала, что не достаточно поправлюсь к этому времени, и мои глупые ошибки разрушат наши планы.

Карлайл назначил мне встречу с психотерапевтом в тот же день и на то же время, что и Эдварду, через два дня. Это был еще один повод для волнения, потому что я знала, что и Эдвард переживает, и симптомы его ОКР стали еще более очевидны.

- Как ты себя чувствуешь? Устала? – спросил Эдвард, когда мы сели в машину, потирая мою шею, улыбаясь и мотая ногой. Он жевал жвачку, и его челюсть энергично двигалась.

- Я - нормально и чувствую себя хорошо, - ответила я, дотрагиваясь до его дергающейся ноги. Я ощутила, как мышцы под моей рукой напряглись, и он резко выдохнул.

- Не возражаешь, если мы заскочим в салон по дороге? – аккуратно спросил он, ища на моем лице признаки усталости, или чего он там еще видел, когда я была вымотана и неспособна нормально функционировать, но скрывала это, чтобы он мог получить то, что ему было нужно.

- Очень, я даже соскучилась по нему, - улыбнулась я и откинулась на сиденье. Его лицо расслабилось от понимания того, что я делаю это не только для него, но и для себя. Не считая поездок в больницу и быстрых заездов в ближайший магазин за продуктами, это будет первый раз, когда я выберусь из квартиры на какое-то продолжительное время.

Мне нравилось находиться в квартире с Эдвардом, когда большую часть дня мы были далеко друг от друга. И я знала, как ему тяжело не иметь возможности заниматься любимым делом. Я хотела, чтобы он вернулся на работу, как можно быстрее, потому что он томился и сходил с ума, запертый со мной в четырех стенах. А будучи постоянно вместе двадцать четыре часа в сутки довольно продолжительное время без каких-либо развлечений, без изменений в расписании, мы начали ощущать тоску и духоту, хотя и не признавались друг другу в этом. По разным причинам. Я – потому что мое эмоциональное состояние напоминало сейчас американские горки. А то, что Эдвард спокойно мирился с этим, заставляло меня думать, каким же он был мазохистом.

Я переживала, наблюдая за тем, как Эдвард постоянно переставляет и перекладывает вещи после меня так, как ему нравилось. Мне казалось, что я ступаю на цыпочках, но это было только вопросом времени, когда он сорвется по поводу того, что я передвинула его зубную щетку или журнал. Терпение подходило к концу, и я со страхом ждала ссоры. Я практически чувствовала ее приближение. И это пугало меня больше, чем я готова была себе признать. Но в то же время я надеялась, что, когда она случится, мы сможем справиться с ее последствиями.

Эдвард просто вибрировал от радости, когда мы входили в салон, и несколько клиентов поприветствовало его с тем же энтузиастом, который он излучал. Я стояла в стороне, пока он пожимал руки и полуобнимал пару сильно раскрашенных татуировками парней, которые из-за его плеча оценивающе разглядывали меня. Я знала, что Эдвард видит, как они смотрят на меня, и, скорее всего, не очень этим доволен. Я слегка улыбнулась, и парень, с которым он как раз обнимался, неправильно меня понял и подмигнул мне. Я отвернулась и поймала взгляд Джаспера, который кивнул мне за спину, указывая, где я могу найти Элис, пока Эдвард тусит со своими друзьями.

Я повернулась, чтобы сказать ему, куда я направляюсь, но в этот момент какая-то блондинка обняла его, практически мурлыча его имя, и он поднял руки так, словно собирался сжать их вокруг нее, но не стал. А что было еще хуже, она пыталась поцеловать его прямо в губы, он умудрился отвернуться в самый последний момент, выглядя при этом очень обеспокоенным. Я проскользнула мимо, грустно улыбаясь Джасперу и Эмметту, которые явно были шокированы происходящим. Я кивнула им, спеша исчезнуть в задней комнате салона, пока Эдвард, которому явно изменило его привычное красноречие, что-то бессвязно бормотал, пытаясь освободиться из ее объятий, его голос звучал не так, как обычно.

Я скрылась за углом перед тем, как он смог увидеть, куда я ушла. Дверь в комнату для пирсинга была открыта, и Элис работала с бумагами. Она отложила ручку и улыбнулась мне, как только я вошла. Я видела ее несколько раз после того, как меня выписали из больницы, но была либо очень усталой, либо спала, когда она заходила навестить меня. Я поняла, что приближается свадьба, и ей приходится переделать кучу дел, чтобы освободиться на столь продолжительное время. Я снова со страхом подумала, что мне могут не разрешить присутствовать на церемонии.

- Белла, я так рада, что ты пришла! – воскликнула она, спрыгивая со стула, кидаясь ко мне и заключая в объятья.

- Я тоже, - искренне призналась я, удивившись, что мой голос дрожит, обнимая ее в ответ.

Она отодвинулась и начала разглядывать меня, сдвинув брови и разминая мои плечи.

- Дорогая, что случилось?

Я покачала головой, разражаясь на саму себя за то, что меня заводят такие смешные вещи. Я же знаю, что Эдвард любит меня, что он, возможно, трахался когда-то с этой девочкой, и что она не знает, что я – его девушка. Но наши отношения претерпели такие изменения в последнее время. До этого ужасного происшествия, Эдвард всегда был твердый и сексуально озабоченный. Всегда. А после того случая в ванной, когда он разрешил мне ласкать его, больше ничего не происходило. И я не про то, что он старался не тереться об меня, потому что осознавала, что слишком слаба и худа для любого вида секса. Я говорю о том, что в течение всей недели у него вообще не было эрекции. От этого я чувствовала себя такой неуверенной. Что, если он любит меня, но не хочет? Я могла это понять, когда я была чересчур худа, но он занимался со мной сексом, когда я весила примерно столько же. Что же его отталкивает от меня сейчас? Но к тому же я была слишком эмоциональна, постоянно бросалась из огня да полымя. Поэтому я не должна винить его за то, что он не хочет трахаться со мной.

Я слышала порно голос этой женщины, когда она задавала вопросы Эдварду, и прислушивалась к его мягким модуляциям, когда он отвечал ей. Очевидно, что он уже пришел в себя и вел себя как обычно, приправляя свои слова кучей ругательств.

- Я не знаю, я просто слишком эмоциональна, это ничего, - ответила я, рассеяно махнув рукой. Как будто ей это было достаточно. Элис метнулась к двери.

- О, черт, ты встретила Джейн, - она вздохнула и закатила глаза.

- Ты имеешь в виду ту блондиночку, с которой, очевидно, Эдвард трахался? – сухо спросила я.

- Ммм, - Элис раздраженно поджала губы. – Черт побери… Белла, она просто шлюха.

- Я знаю, - я вздохнула, проведя рукой по лицу. – У меня просто так легко меняется настроение. Я знаю, это не имеет значения. Боже, я ненавижу себя за то, что такая эмоциональная, - пробормотала я.

Элис закрыла дверь, приглушая таким образом голоса, раздававшиеся в салоне. Она посмотрела на меня, грустно улыбнулась и спросила:

- Тяжело без лекарств, да?

Я кивнула.

- О, Боже, Элис, я ощущаю, что постоянно на грани, что сейчас или взорвусь, или разрыдаюсь. Я - такая сучка с Эдвардом. И я могу почувствовать, когда это начинается, но у меня не хватает сил остановиться. Я ненавижу это. А он все принимает, позволяет мне быть с ним тварью, и от этого только хуже… Но я не знаю, что буду делать, если он разозлится. Я хочу стать нормальной, потому что я не знаю… я не могу выносить себя. Таблетки хоть вводили меня в состояние оцепенения, и я не была такой нервной по любому поводу, - бормотала я, чувствуя облегчение, потому что могла хоть с кем-то обсудить свое состояние. Элис снова обняла меня.

- Я знаю, насколько это трудно, и Эдвард тоже. Скорее всего, поэтому он ничего не делает и не говорит. Он прошел через это. Он был настоящим ебаным ужасом, летящим на крыльях ночи, когда пытался слезть с наркоты. Он разрушил всю свою квартиру, а потом попытался это сделать с квартирой Джаспера, но тот надавал ему по заднице. Мне тоже было чертовски плохо. Я не была такой вспыльчивой… другой, но все же это было ужасно.

Я кивнула ей в плечо, держась за нее, чувствуя вину за то, что всё крутились вокруг меня, хотя я должна была сконцентрироваться на ее предстоящей свадьбе.

- Извини, я не хотела тебя расстраивать, - пробормотала я, отстраняясь и пытаясь взять себя в руки.

- Белла, не нужно извиняться, вот честно, ты не можешь контролировать это сейчас, что и следовало ожидать. На тебя за год свалилось столько, сколько люди за всю жизнь не переживают. Любой другой на твоем месте уже давно бы сдался, - она ласково погладила меня по щеке.

Я кивнула, но ничего ей не ответила, потому что за прошедшие девять месяцев я много раз хотела сдаться. Я была на грани, но, когда в моей жизни появился Эдвард, все изменилось.

- У меня есть идея, - Элис причмокнула губами и посмотрела в потолок, планируя что-то в голове. – Сегодня у меня нет запланированных клиентов, я просто работала с бумагами. Эдвард умеет делать пирсинг… Давай пойдем куда-нибудь, пообедаем, или возьмем еду с собой, завалимся ко мне домой и потусим. Позволим Эдварду позависать с парнями, дадим вам передышку друг от друга? Поболтаем… Роуз сегодня сдает последний экзамен, освободится через час. Она присоединится к нам. Что скажешь?

- Классная идея, - я теребила кончик свитера, довольная, что буду делать хоть что-то нормальное. Я немного подустала, но еще могла выдержать некоторое время, особенно, если это означало, что я проведу его со своими подругами. Я скучала по ним и очень хотела почувствовать себя обычной девчонкой, хотя бы на чуток. Я также хотела дать возможность Эдварду передохнуть от меня и моих эмоций, чтобы он тоже провел это время «нормально».

Элис схватила свои вещи и сумку, и мы направились с главную комнату салона. Я подготовилась к встрече с девочкой-шлюшкой, надеясь, что у меня хватит сил сдержаться и не наброситься на нее, потому что я все равно ни на что не была способна в настоящий момент и не хотела расстраивать Эдварда своей ревностью и неосторожностью.

Эдвард повернул голову в мою сторону, как только я появилась. Он внимательно изучил мое лицо, слегка улыбаясь, но эта улыбка не смогла скрыть озабоченность в его глазах. Он сидел в своем кресле, блондинка – напротив, между ними стоял стол, но она выглядела так, словно в любой момент была готова перескочить через него, чтобы оказаться у Эдварда на коленях. Два других парня сидели рядом с Эдвардом, Джаспер полулежал в кресле для тату, а Эмметт стоял рядом, опираясь о его спинку.

Эдвард протянул мне свою руку, уголок его рта приподнялся, а глаза пропутешествовали по моему телу. Это был один из тех взглядов, которыми он меня так давно не баловал, и я почувствовала, как температура моей кожи поднимается. Как только мои пальцы переплелись с его, они нежно притянул меня к себе и бесстыдно потерся щекой о мою грудь, заставляя меня жутко покраснеть. Его рука скользила по моему боку, по выпуклостям задницы, ниже, останавливаясь на бедре и сжимая меня там. Эдвард-собственник, кажется, вернулся.

- А я думал, куда ты исчезла, - мягко пробормотал он, крепко прижимая меня к себе.

- Мы с Элис поболтали немножко, - ответила я, пробегая пальцами по его волосам на затылке, желая забраться ему на колени и упиваться этой любовью, которую он так открыто демонстрировал, нуждаясь в большем – ощущая намного больше, чем чувство собственности в присутствии этой мы-с-тобой-трахались шлюшки.

- Ммм… - промычал он, очевидно, даже не переживая по поводу того, что его пальцы приблизились к моим самым интимным местам прямо на глазах его друзей и бывшей подстилки. – Позволь представить тебя моим… друзьям, - я слышала, что ему был неудобно использовать слово «друзья», поскольку Джейн явно к ним не относилась.

Он представил меня двум мужчинам, Питеру и Стефану, оба протянули мне руки. Я пожала их, спрашивая, делал ли Эдвард им тату, пытаясь сконцентрироваться на разговоре, пока пальцы Эдварда двигались по внутренней стороне моего бедра. Я видела краешком глаза, что Элис ухмыляется, и понимала, она знает, что Эдвард сейчас пытается сделать.

Все мое тело напряглось, когда он повернулся к Джейн, и я перебила его, чувствуя, как яд прожигает мне вены, и протянула ей руку.

- Привет, - сказала я радостно, стараясь, чтобы мой голос не звучал фальшиво. - Я – Белла, а ты должно быть Джейн. Элис много про тебя рассказывала, - я улыбнулась, когда она осторожно взяла мои пальцы. Я с силой сжала ее руку, а потом выпустила ее и сосредоточилась на Эдварде, пока Джейн бормотала какую-то несусветную глупость в ответ. – Мы собираемся позависать у Элис, - продолжила я, проводя пальцами, и не так что бы рассеяно, по ободку его уха.

- Что? – руки Эдварда замерли, а он нахмурился.

- Ты тоже можешь с некоторыми из своих… - я остановилась и сжала его шею, - друзей. Со мной все будет хорошо. Я буду с Элис, и Роуз тоже подойдет.

Я видела, наблюдая за его лицом, что он пытается решить для себя, хорошая ли это идея. Хотя, я и понимала, что ему не очень комфортно в присутствии Джейн, он очень хотел остаться в салоне.

- Почему бы тебе не остаться… - рассуждал он. И я знала, что он просто хочет быть уверенным в том, что я в безопасности. Но нам, правда, нужно было отдохнуть друг от друга. Самый долгий промежуток времени, что мы провели врозь на прошлой неделе, - это были два часа, когда Эдвард ходил за продуктами – на самом деле, за мороженым – и тогда со мной находилась либо Элис, либо Роуз, а я в это время спала.

Я покачала головой и прикусила губу, чувствуя и слушая только Эдварда: его рука гладила мою задницу, его тихое, медленное дыхание опаляло мою кожу.

- Развлекись, разрисуй кого-нибудь, может быть, и не одного. Увидимся дома? – спросила я.

- Окей, - неохотно согласился Эдвард. – Черт, у тебя же нет новых ключей. Я отдам тебе свои и позвоню, когда выдвинусь домой. Я не очень долго.

Я чувствовала взгляды, потому что понимала, это был не тот Эдвард, которого эти люди знали. И, конечно же, не тот, которого я встретила меньше трех месяцев назад. Я беспокоилась, думая о том, какой же это короткий промежуток времени. Может быть, это чересчур, и мы двигаемся слишком быстро, чтобы у нас все получилось. Но, думаю, что я выясню это через пару дней с терапевтом, - не то, что ее или его мнение было таким уж важным для меня.

Эдвард вытащил ключи из кармана и начал отцеплять от связки ключи от квартиры.

- Почему бы тебе не поехать домой на машине, - предложил он.

- Я не умею водить Ауди, - я в недоумении уставилась на него.

- О, да, умеешь. Ты водила это подобие автомобиля, и уж точно ты сможешь справиться с Ауди, - Эдвард кивнул мне, не понимая моего нежелания садиться за руль этой супердорогой тачки.

Я вытаращилась на него, забирая ключи, чувствуя себя так, словно Эдвард мне отдавал свое левое яичко.

- Может быть, ты хочешь, чтобы я показал тебе все входы и выходы перед тем, как ты сядешь за руль, Котенок? А может быть, тебе стоит заглянуть под капот, а? – спросил он, ухмыляясь, я прищурилась.

- Нет, думаю, я справлюсь… Кексик, - ядовито улыбнулась я, а потом закусила губу, потому что его глаза расширились. Он выглядел ошарашенным и в то же время заведенным.

Он схватил меня за задницу, его пальцы задевали те места, к которым он так давно не прикасался. Я пыталась сохранять спокойствие, надеясь, что подталкиваю его к краю и скоро буду вознаграждена той степенью близости с ним, о которой я так отчаянно мечтала.

- Какого черта ты сейчас сказала? – недоверчиво прошипел он.

- Никакого, - улыбнулась я, слушая смешки вокруг нас, и прижалась к его губам в мягком поцелуе.

Он попытался углубить его, но Элис выдернула меня из его рук, хотя перед этим он ударил меня по заднице, а я наклонилась и укусила его шею – сильно.

- Твою мать, - Эдвард потер это место, а я ухмыльнулась в ответ. Он прищурился, пока я пятилась к двери, потому что Элис пыталась утащить меня, и облизнул губы. – Тебе лучше быть готовой, когда я вернусь, Тигра, - угрожал он мне, и мое тело вспыхнуло огнем желания.

- Обещаешь? – выдохнула я, но Элис уже вытолкнула меня из дверей салона на холодный декабрьский воздух, который в мгновение ока остудил мой пыл.

- Боже, Белла, я думала, он трахнет тебя прямо там, - засмеялась Элис, когда мы пересекли улицу, чтобы зайти повидаться с Эсме и выпить по чашечке кофе. Я подумала, что принять немного кофеина будет хорошей идеей, потому что я уже устала, но хотела провести некоторое время в компании Элис и, желательно, в сознании. Кроме того, как я уловила, с той аккуратной дистанцией, которую Эдвард проложил между нами, покончено. Я надеялась, что все эти трогательные «недотроги» закончатся сегодня ночью. Я нуждалась в этом, в его желании обладать мной. Я хотела почувствовать себя желанной. И больше всего я хотела вновь ощутить его в себе.

Я ехала домой на Ауди, наконец-то, понимая, почему Эдвард так любил ее. Более того, я осознала, как сильно он беспокоился обо мне, позволяя управлять своей машиной, особенно, в моем «нестабильном» состоянии. Пусть даже проехать-то нужно было всего 4 квартала.

Я схватила ТиКейТу из квартиры Эдварда и притащила ее к Элис. Через некоторое время объявилась Роуз. Она так грызла себя после происшествия. Я знала, что она, как и Эдвард, испытывает по этому поводу необъяснимое чувство вины. Она же понятия не имела, какие дела творятся в клубе, пока это не стало очень, слишком поздно. В своем стремлении держаться от этого дерьма, она игнорировала все происходящее вокруг нее, в ущерб самой себе, и, видимо, мне.

Она и понятия не имела, что Эдвард знает Джеймса. Потому что Джеймс никогда не упоминал его, очевидно, намеренно, зная, что она связана со всеми нами. Роуз понимала, что этот полицейский не чист на руку, потому что он обстряпывал свои делишки с Аро и частенько пользовался его наркотиками. Джеймс фанател от Тани и еще одной девчонки, которая, как призналась Розали, была чем-то похожа на меня, по крайней мере, волосами. Из историй, которые рассказывали про него в гримерке, Роуз знала, что он любил трахать сзади и платил тройную цену, поскольку был груб и оставлял синяки. Там были и другие истории, но Роуз отказалась рассказывать их по большей части потому, что ее уже допрашивали, и, скорее всего, привлекут в качестве свидетеля во время суда над Джеймсом.

Мы закончили обсуждать Джеймса, слава Богу, и перешли к теме моего выздоровления, ну, и неизбежно к приему лекарств.

- Элис? – окликнула я подругу. Моя голова лежала у нее на коленях, и она гладила мои волосы. А Роуз в это время красила ногти на моих ногах в ярко-розовый цвет и украшала их маленькими ромашками. ТиКейТу свернулась калачиком у меня под боком, последнюю неделю она не отходила от меня ни на шаг.

- Ммм… - она улыбнулась мне, в ее глазах светилась темная грусть. Интересно, может быть, то, что случилось со мной, отозвалось в ней на гораздо более глубоком уровне, чем я подозревала. Эдвард говорил мне, что она тоже была полностью раздолбаной, когда они забирали ее с собой из салона Аро. А вдруг таким вот образом, через меня, она снова переживает свое прошлое?

- А что случилось с тобой… я имею в виду, как ты оказалась здесь? Как ты и Джаспер прошли через все? – я задержала дыхание, мечтая, чтобы ее ответы заставили меня почувствовать себя намного лучше. Я так хотела, чтобы все было хорошо уже прямо сейчас. Я хотела перескочить через процесс лечения и оказаться исцеленной.

Пальцы Элис замерли в моих волосах, она глубоко вздохнула, а потом слегка улыбнулась мне.

- Это было не просто. Все это было чертовски ужасно. Я не прошла через то, что ты, Белла. Моя семья до сих пор жива, просто они не… согласны с моим выбором, с тем, кто я есть, а я не могу быть тем, кем они хотят, чтобы я стала. Это очень трудно – жить, постоянно разочаровывая всех, и я ушла. Аро, чертов ублюдок, вот он кто, нашел меня в кафе напротив своего салона и подумал, что я буду неплохим игроком в его команде, - с лица Элис сошли все краски, пока она рассказывала это, я видела, как демоны прошлого окутывают ее под натиском воспоминаний. – Меня выкинули из дома, денег не было, работы тоже, жить негде, так что это была неплохая альтернатива тому, что я имела. Я сразу начала заниматься пирсингом. Мне только исполнилось восемнадцать.

- Джаспер и Эмметт уже работали в салоне и жили в квартирах над ним. По настоянию Аро я тоже переехала туда. Все мои деньги уходили на аренду и на наркотики, которыми он постоянно снабжал меня, - Элис на мгновение прикрыла глаза, потерявшись в своем прошлом. Когда она открыла их, жесткость, плескавшаяся в них, смягчилась, и она продолжила. – Через некоторое время я переехала в квартиру к Джазу, потому что у него было две спальни, да и вообще он неплохо зарабатывал как художник.

- Вскоре появился Эдвард, он был по-своему обдолбан в то время. Это было естественное свойство его натуры – набивать татуировки, и неважно, что у него вообще не было никакого опыта, люди хотели, чтобы именно он работал с ними. И такой харизматичный… Ну, ты сама знаешь, какой он, - она грустно улыбнулась мне, обвивая прядью моих волос свой палец. – Людям он нравился, даже Аро любил его. Такой золотой мальчик. И у Аро не было проблем каждую ночь накачивать его наркотой. Он и так был полностью разрушен, больше, чем все мы, даже в некотором смысле больше, чем Джаз.

- Я не знаю, что привлекало нас друг в друге, потому что никакого физического притяжения не было между мной и Эдвардом… не то, что между Джазом и мной. Живя с Джазом… Боже, да я любила его даже тогда, когда представления не имела, что происходит вокруг. Наркотики сильно засосали меня. Я и Эдвард, мы постоянно принимали их. Он постоянно пытался убежать от действительности. И мы торчали в стрип-клубе, потому что именно там Аро выдавал нам то, в чем мы оба так нуждались, - Элис остановилась, встречая безумный взгляд Роуз, а затем отвернулась.

- Через некоторое время Эдвард уходил, потрахаться, или быть отраханным, или чем он там занимался. Иногда приходил Джаспер, но не часто. Я потом поняла, почему. Я думала, что противна ему… когда я возвращалась домой… а, по-любому… - Элис тяжело вздохнула перед тем, как продолжить. Роуз больше не красила мне ногти, ведь она, как и я, слушала эту историю в первый раз, может быть, это был первый раз, когда Элис рассказывала ее кому-то, кроме Джаспера.

- Аро постоянно подкладывал кого-то под Эдварда, и все были готовы трахаться с ним… Он ведь красивый, не так ли? Даже когда он начал расписывать свое тело, а это заняло неделю, но он стал еще привлекательней. Такой юный, такой злой, такой потерянный… Иногда казалось, что Аро ему что-то задолжал, и в этом никогда не было никакого смысла, пока не всплыла вся это история со связями Джеймса.

- Я уверена, что смерть его родителей связана с Джеймсом и Аро, и надеюсь, что это дерьмо всплывет, в конце концов, в суде, когда всех девчонок из клуба заставят говорить, - я взглянула на Роуз, потому что Элис грустно посмотрела на нее, и поняла, что они уже обсуждали это.

- Аро пытался вытащить меня на клубную сцену, пытаясь убедить, что так я могла бы зарабатывать больше денег. Я знала, что он прав, действительно могла бы, но я также понимала, что Джаспер не одобрит этого, а Эдвард выкинет какое-нибудь дерьмо. Но это было очень привлекательное предложение, потому что тогда я бы имела доступ к наркотикам так часто, как того хотела. Я так же прекрасно осознавала, что танцевать не значит просто танцевать, если уж мы говорим про Аро, - Элис, словно извиняясь, посмотрел на Роуз. Я сначала не поняла, что Элис имеет в виду, пока не заметила этот взгляд – секс с клиентами – она просто не произнесла это вслух. Я не могла себе представить, что Роуз занималась чем-то подобным, или что Эмметта это устраивало.

- Временами Эдвард уединялся в одной из задних комнат, как всегда убегая от реальности, тогда Эмметт тусил со мной, пока кто-нибудь не подкатывал к нему. И я оставалась одна. Он никогда не увлекался наркотиками или девочками, но порой использовал их для удовольствия. И когда я оставалась одна, без защиты… Вот тогда наступало время Аро, он выдавал мне наркоту, пытаясь убедить меня в том, что в моих интересах перейти на работу в клуб. Однажды, когда Эдварда и Эмметта не было уже несколько часов, Аро пообещал позаботиться обо мне… Я и не поняла, что он имел в виду, пока не было слишком поздно…

Я увидела, как съежилась Роуз, на ее глазах выступили слезы, которые она быстро смахнула рукой. Я повернулась, села и посмотрела на Элис. На ее лице явно проглядывала боль. Я обняла ее за талию, притягивая к себе, и она прижалась ко мне.

- В этот раз я вернулась домой, не дожидаясь ни Эдварда, ни Эмметта… Назад в квартиру… Аро отправил меня на такси, загрузив коксом, - Элис горько рассмеялась. – Я только начала нюхать его. И чертовски хотела умереть. Я ненавидела себя. Я так любила Джаспера и думала, что не нужна ему.

- Той ночью у меня случился передоз. Джаспер нашел меня… Как он говорит, мне было чертовски плохо. А вот после этого Джаз и Эмметт начали вместе гонять мыслишки, выясняя все финансовые детали, ища помещение. Они также обрабатывали Эдварда, а Джаспер занимался моей детоксикацией. Это было офигительно ужасно. Я довольно долго была полностью в заднице. Практически не могла работать и ненавидела, если Аро находился рядом… а вот Эдвард… он был в очень плохом состоянии, - Элис поморщилась от этого воспоминания и неосознанно дотронулась до ожерелья, которое постоянно носила, такое же было и у Джаза. – В конце концов, Эмметт и Джаз вытянули его оттуда, купили салон, потратив на это половину наследства Эдварда. Джаспер и меня забрал с собой. Я жила с ним постоянно, но только через год после открытия Затмения он признался, что любит меня.

- Я знаю, что проведу с ним всю оставшуюся жизнь. Он выстоял, пройдя со мной через все это дерьмо, мы с ним - половинки одного целого, - Элис посмотрела на меня и мягко улыбнулась. – Как и вы с Эдвардом. Я знаю, сейчас сложно, я знаю это, наверное, лучше, чем кто-либо другой. И вы выясните вместе, насколько раздолбан Эдвард. У Джаспера тоже есть свои собственные демоны, но мы справились и живем своей собственной жизнью, может быть, она и не похожа на жизнь других, но она – наша, и я люблю его больше, чем саму себя.

И я, и Роуз шмыгнули носом, но, пока Элис не дотронулась до моего лица, я и не понимала, что плачу.

- Он совсем потерялся, и это так долго продолжалось, Белла. А ты – его причина жить, так же, как Джаспер – моя, а я – его. Я знаю, вам придется через многое пройти, но вы сделаете это вместе. И если кто-то и сможет справиться с Эдвардом, то это ты, - она засмеялась. И ее смех был таким чистым, таким настоящим.

И меня окрылила надежда, потому что больше всего на свете я хотела жить с этими людьми в этой окружающей нас темноте, но придет рассвет, и с ним лучи света пробьются сквозь обступившие нас тучи.

~*~

Я, должно быть, задремала, потому что проснулась под звуки смеха и от запахов еды. Я была очень голодная, и, как только Роуз протянула мне кусочек пиццы, схватила его и тут же откусила, обжигая рот. Элис протянула мне напиток, и я быстро запила.

- Который час? – спросила я, кусая пиццу и запивая ее колой.

- Девять, - ответила Роуз, беря себе кусочек пиццы и кладя его на тарелку, чтобы не обжечься, как я.

- Вечера? – удивленно спросила я. – Сколько же я проспала?

- Часа четыре. Эдвард звонил некоторое время назад. Он возвращается. На самом деле, он звонил уже три раза. Но мы сказали ему, что ты спишь, и тебя не стоит будить. Он сделал четыре тату и три пирсинга и попросил сообщить тебе, что клиторов не было, а Джейн не пыталась схватить его член, когда ты ушла, - Элис улыбалась, произнося последнюю часть тирады.

Я не могла удержаться от смеха, потому что, как бы я не хотела ненавидеть эту девушку, я знала, что она упускает, да и понятия не имеет, какой он на самом деле. Она не знала его, она охотилась за его магическим членом и своим представлением о нем.

Как только мы закончили есть, а я прикончила три куска пиццы, пришли Эдвард, Джаспер и Эмметт. Твердые руки обвили мое тело, мягкие губы заскользили по моей шее, пока он шептал мне тихие слова.

Эдвард усадил меня себе на колени. А Элис притащила вторую пиццу. Ребята дружно поедали ее в течение минут шести, а потом мы еще час болтали. Эдвард рассказывал мне о тату, над которыми сегодня работал, об эскизах, которые собирался создать. Я хотела сказать ему, что было бы неплохо, если бы он вернулся на работу, хотя бы частично. Несмотря на то, я до сих пор еще нервничала, оставаясь одна. Но ему действительно нужно было проводить время вне своей квартиры. А как только Карлайл даст добро, я тоже хочу заняться своими собственными делами. Я не любила, когда за мной присматривают. Да и вообще, такое заточение не может оказать положительное влияние на наши отношения.

Эдвард прошептал, что он хочет забрать меня домой, и я кивнула ему, вспомнив его угрозу, надеясь, что он исполнит свое обещание. Было довольно поздно. Возвратившись из больницы, я еще никогда так долго не бодрствовала. Но, несмотря на тяжелый разговор, который состоялся сегодня между мной, Элис и Роуз, я в первый раз почувствовала себя почти нормальным человеком.

Элис и Роуз крепко обняли меня, мы вышли в коридор и направились к квартире Эдварда. Он держал ТиКейТу, пока я копалась в кармане толстовки в поисках ключей, а потом отпирала двери.

- Устала? – спросил он, закрывая дверь на засов.

Я пожала плечами, да, но не настолько, чтобы немедленно отправиться в кровать, если это, конечно, не означает: обнажение и ласки.

- Я довольно долго спала у Элис.

Он медленно кивнул, между его губами показалось колечко в языке и ударило по «укусу змеи».

Эдвард сглотнул, сокращая расстояние между нами. Он провел большими пальцами по моим щекам, а теплыми и влажными ладонями по шее, потом наклонился и нежно поцеловал меня. Его тело слегка задрожало от этого контакта. Я приоткрыла губы, впуская его язык. Он опустил одну руку и притянул меня к себе, застонав прямо мне в рот. Я почувствовала это. Наконец-то. Четкая, прижимающаяся к моему животу твердость.

Он прервал поцелуй, тяжело дыша, наклонил голову и провел губами по прикрытому тканью плечу.

- Может быть, нам стоит переодеться… - предложил он, его голос дрожал, пока он водил рукой по моей спине.

Я с нетерпением кивнула, он поднял голову, взглянул на меня и улыбнулся, все еще нервничая. Он повел меня по коридору, его пальцы были переплетены с моими, и отпустил меня только, когда мы оказались в спальне.

- Одну минуту, - заверил он меня. Я жевала внутреннюю сторону щеки, глядя, как за ним закрывается дверь ванной.

Все было заново и вновь. Я хотела вернуть нас, ту часть нас, которая имела смысл, будучи легкой и знакомой. Я направилась к ящику, наполненному моей одеждой, и открыла верхний, в котором лежало нижнее белье. Я выбирала кое-что не очень сексуальное, потому что не знала, что произойдет сегодня, а вдруг ничего. Я не хотела быть отвергнутой. Кроме того, я все еще была слишком худой, хотя и прибавила несколько килограмм, все равно, этого было недостаточно.

Я вытащила маленький белый топ с рисунком из котят и кексов. Его подобрала мне Элис. Он выглядел невинно. И соответствующие спортивные трусики. Эдварду этот комплект либо понравиться, и он захочет потрогать меня, либо он посмеется над ним. Я провела расческой по волосам, запрыгнула в постель, поискала в его тумбочке пластинки для рта, положила одну себе на язык, давая ей раствориться и исчезнуть.

Я подогнула ноги и начала водить рукой по волосам так, как это делал Джейк. Иногда я сильно скучала по нему, и слезы наворачивались на глаза. Я быстро задышала и заперла эти чувства глубоко внутри себя, не позволяя испортить возможную интимность это ночи с Эдвардом.

Он вышел из ванной в боксерах, закинул одежду в ящик, повернулся ко мне, проводя рукой по мокрым волосам, и начал разглядывать меня. Я провела взглядом по его телу и прикусила губу, чтобы не улыбнуться от счастья, наблюдая, с чувством облегчения, как натягивается ткань его трусов.

Он выглядел так напряженно, когда медленно направился к кровати. Его рука опустилась вниз, чтобы поправить член. Он постарался сделать это незаметно, но у него не получилось.

Я рассеяно водила рукой по волосам, пытаясь выглядеть беспечно, но отчаянно желая притянуть его к себе и снова ощутить рядом. Казалось, что с того момента, когда мы принимали ванную на прошлой неделе, прошла целая жизнь, он должен оказаться под моими ладонями. Я похлопала по кровати, пожевывая губу, а потом улыбнулась ему.

Он пробормотал что-то, но несколько ругательств – вот и все, что я расслышала, сел на краешек кровати спиной ко мне, скользнул по матрасу, вытягиваясь рядом со мной, и положил голову на подушку. Он ничего не говорил, просто облизал губы, наблюдая, как я вожу пальцами по волосам. Я наклонилась, собрала волосы и потянулась к резинке, которая была на моем запястье. Эдвард остановил меня.

- Оставь их, - сказал он хриплым голосом. Я провела взглядом по его рукам, вверх к его лицу. Я наклонилась, мои волосы рассыпались по его груди, и приблизилась своими губами к его. Сдержанный стон вылетел из его рта.

- Я скучала по тебе, - пробормотала я, имея в виду сегодняшний день, потому что, несмотря на то, что быть постоянно вместе нам достаточно тяжело, находиться далеко друг от друга еще труднее. А еще говоря ему о том, что я скучала по этой его части. Я вела руками по его груди, остановившись лишь на мгновение у штанги в его соске и дотронувшись до нее, наградой мне был тяжелый стон. Я продолжала гладить его тело, спускаясь ниже по напряженным мышцам живота, поигрывая мягкими волосками ниже пупка.

- Черт, Белла, - выдохнул Эдвард, когда мои пальцы скользнули под ткань его боксеров и задели головку члена, гладкую и уже влажную. Я простонала ему в рот, обхватывая его ствол, жар между моих ног искрился голубым пламенем. – Я не думаю… Я не могу… Блять… Мы не должны заниматься сексом, - пробормотал он мне в рот.

- Я просто хочу потрогать тебя, - нежно сказал я, отрывая свои губы от его, чтобы взглянуть ему в глаза. Я почувствовала, как боль от его слов разрывает меня. Он не хочет? Но он же такой твердый в моей руке. Я практически чувствовала его внутри себя.

- Это не … - начал он, тяжело всасывая воздух, его глаза закатились, когда я провела пальцем по щели в головке, чтобы распределить по ней выделившуюся влагу. – Блять… что я не хочу… черт… я дьявольски хочу, - он задыхался, а я продолжала свои медленные движения. – Но просто… ебать… - его бедра приподнялись, и он прижал мой рот к своему, яростно целуя его. – Я не хочу сделать тебе больно. Ты такая маленькая… а я не смогу сейчас ничего контролировать, - сумел вымучить он.

- Да, я понимаю, - улыбнулась я, чувствуя себя намного лучше, узнав, что скрывается за его нежеланием заниматься сексом. Я оставила легкие поцелуи на его подбородке, горле и начала смещаться по кровати ниже, прижимаясь коленями к его бедру, продолжая поглаживать его, покрывать поцелуями его тело по пути вниз.

Я на мгновение отпустила его, чтобы стащить боксеры по бедрам, он помогал мне, скидывая их с лодыжек. Я пробежала пальцами по бедрам, прижалась губами к нежной коже на стыке бедер, а потом снова взяла в руки член, довольная, что сейчас не было никаких преград.

Он сжал руками простыни, потом отпустил их, чтобы убрать мои волосы, которые мешали ему видеть, что я делаю. Я подняла глаза и взглянула на его лицо. На нем было выражение желания и ожидания.

- Все хорошо? – спросила я, нежно целуя его, прижимаясь щекой к его мягкой коже. Мои пальцы все также сжимали его ствол.

- Блять… - простонал он. – Ах, да, это охуеть как намного лучше, чем просто хорошо, Белла.

Я подняла голову и провела рукой по его члену. Эдвард содрогнулся. Его рука сжала мои волосы. Я пососала стальной шарик в головке и втянула его в рот, покручивая его с другой стороны рукой.

- Блять… Святые… Боже… Черт… Блять… Блядь… твой рот, - стонал Эдвард, а я, наконец, сомкнула губы вокруг его члена и начала сосать. Я услышала, почувствовала, как он треснул кулаком по матрасу, и кровать содрогнулась, а я втянула его глубже, застонав вокруг него.

Я скучала по вкусу его кожи, по гладкой нежности окружающей его упругую твердость. Я выпустила его на мгновенье, только чтобы продолжить, я хотела его любым способом, который был мне доступен. Эдвард разочаровано замычал, я провела рукой по всей длине его члена, скользнула языком по щели, а потом снова втянула его в рот.

Он начал притягивать к себе мои бедра, подтягивать колени к груди. Я остановилась от непонимания происходящего.

- Ты хочешь остановить меня? – спросила я, выпуская его, удивленно глядя на Эдварда, проводя рукой по его твердости, полизывая головку.

- Черт, нет… сядь мне на лицо, - зарычал он. Мои глаза расширились, он стащил мои шортики по бедрам до щиколоток, перекинул одну ногу через плечо, придвинул меня к себе так, что мои складочки находились точно над его ртом, и я снова губами прижалась его члену.

Он целовал внутреннюю поверхность моих бедер, разминал кожу, а потом схватил задницу и притянул к себе. Он потерся шершавой щекой об меня, и я почувствовала, как его горячий и влажный язык скользнул по моим складочкам.

- Черт, ебать… Белла… вкус… твой… хочу… - Эдвард двинул бедрами, чтобы глубже проникнуть мне в рот, а я толкнулась вперед. Он грубо растирал мою задницу, его пальцы, как бешенные, скользили вокруг моих складочек, подбираясь все ближе и ближе ко входу. Он приподнял мое правое колено и передвинул его вперед. Я позволяла ему делать все, что он хотел, лишь бы не потерять ритм своих движений. Он еще сильнее раздвинул мои ноги. И теперь я вся была перед ним. Я так хотела почувствовать его внутри, и тут я ощутила, как его палец покружил и медленно толкнулся внутрь, он подвигал им два раза и добавил второй.

Он целовал мои бедра, трахая меня пальцами, меняя угол входа, потирая мой клитор, мыча, покусывая кожу, чтобы через секунду поцеловать это место.

- Блять, красота, - пробормотал он. – Мои пальцы в тебе… Мой рот на тебе… твоя задница… киска… - он вытащил пальцы и втянул клитор губами, прижимая к нему колечко в языке, покусывая штангу. Я стонала, тряслась над ним и продолжала сосать член, периодически выпуская зубы.

Эдвард потер большим пальцем вторую дырочку, и я содрогнулась, всасывая его сильнее, быстрее, чувствуя его рот на мне, его пальцы внутри меня, как он потирает чувствительный вход, нажимая, но не входя туда. Незабываемые ощущения. Я не могла остановить стоны.

Бедра Эдварда начали двигаться рывками, его руки вцепились мне в задницу, он напрягся подо мной.

- Я, блять, кончаю, - прохрипел он мне в клитор, и тут же его член запульсировал. Я вобрала его глубже, так глубоко, как только могла, глотая все то, что он отдавал мне.

Как только его тело перестало дрожать, я медленно выпустила его из своего рта, все еще крепко сжимая рукой, нежно проводя ей вверх-вниз. А его губы и руки продолжили свои движения, пробуя меня, лаская. Пальцы глубоко входили внутрь, пока он ласково покусывал мой клитор, и я вскрикнула, прижимаясь лицом к его бедру.

Мое тело напряглось, а затем взорвалось феерическим огнем. И я была уверена, что от меня ничего не осталось, лишь пепел желания.

Наконец, я начала медленно возвращаться в свое безвольное тело, которое Эдвард поворачивал так, чтобы я легла головой ему на плечо.

- Я так скучала по тебе, - пробормотала я, выжатая, но удовлетворенная.

- Я тоже скучал по тебе, Котенок, - сказал он, гладя мои волосы.

- Вот теперь я устала, - еле-еле проговорила я, пыталась открыть глаза, но они слипались. Эдвард притянул меня к себе, чтобы расправить простыни и укрыть нас одеялом.

ТиКейТу запрыгнула на кровать, мяукнула, устроилась в моих волосах, и я уснула прежде, чем успела сказать Эдварду, что люблю его.

Глава 35. Часть 1.

~*~Эдвард~*~
Первая неделя после больницы была для Беллы гребаным адом. Меня тошнило от собственного поведения в первую ночь, но я был просто выбит из колеи всей этой заварухой с Джеймсом. Мне было мало навалять ему, я хотел больше, чем просто убить его. Но остаться с Беллой мне хотелось намного сильнее, и я понимал, что, если пойду на поводу у собственной ярости и прикончу говнюка, то, скорей всего, меня посадят, а этого нельзя было допустить. Все произошедшее сильно давило на меня, поэтому, оказавшись в ванне рядом с Беллой и услышав, что она хочет дать мне физическое облегчение, чтобы затушить пожар эмоций, я просто не смог отказать ей. Но хуже всего было то, что я и не хотел.
А потом, ночью, лежа в постели, прижимая ее хрупкое тельце к своему, я так на себя злился, потому что не должен был хотеть трахнуть ее, но хотел. Нет, не правда, я не хотел трахать ее, потому что это не то, чем я занимался с Беллой. Я хотел быть в ней, нуждался в этой близости, но она только что вернулась из больницы, и я не должен был допускать даже этой ручной работы, не говоря уже о желании засадить в девочку свой член, независимо от того, какими чувствами оно порождалось.
И на следующий день у меня снова случился стояк, когда Белла закатила сцену по поводу запертых таблеток. А что я сделаю, если она так горяча, когда злится? Она вопила, не стесняясь в выражениях, а потом вдруг сорвалась и зарыдала, почувствовав вину за все происходящее. Я старался не реагировать, потому что, если бы и я завелся, стало бы во много раз хуже. Я понимал, что она говорила все это в пылу, что не думала так на самом деле, но ее слова ранили меня намного сильнее, чем я готов был признаться.
Мы обсудили это с Джазом в тот же день. Он понимал и сочувствовал мне, потому что сам прошел через подобное дерьмо с Элис, когда она слезала с наркоты, да и со мной тоже. А я даже не помнил толком то время и был весьма рад этому. Я надеялся, что и у Беллы это не останется в памяти, да и вообще сомневался, что она понимает, в каком состоянии находится, что именно сейчас избавляется от наркотической зависимости.
После той слабости я избегал касаний, которые бы спровоцировали активность моего члена. Я постоянно надрачивал, пока Белла спала, чувствуя, что это скорее обязанность, а не удовольствие. Девочка все еще была в крайне плохом состоянии, хотя и находилась со мной дома. Каждый день я трясся от страха, что Карлайл снова потребует госпитализации Беллы.
Было очень тяжело все время сидеть дома, к тому же раньше я никогда ни о ком не заботился, кроме себя самого. Мне нравилось готовить для Беллы, кормить ее. Было здорово запихивать в нее не менее пяти тысяч калорий в день. Фруктовые коктейли Haagen Dazs были насыщены протеиновым порошком, дермовым на вкус, но с дорогим пломбиром выходило очень даже круто. Сам я их не пил. Мне-то пузо ни к чему, хотя вряд ли оно у меня появится, потому что, несмотря на то, что я никогда особо не следил за тем, что ем, я просто не поправлялся и все. И гордился этим до охерения. Даже смешно. А сейчас я был в восторге, что Белла быстро набирает вес. Это означало, что и ее организм довольно быстро восстанавливается, что ей становится лучше. И когда она перестанет быть такой костлявой, я не буду чувствовать себя виноватым за свои похотливые желания.
Наверно, тяжелее всего было находиться в своей квартире, не имея возможности заниматься обычной рутиной. Я привык все делать по-своему, но рядом с Беллой это было нереально. Я не мог ни почесать член, ни подрочить, когда приспичит, ни прибраться, когда хотелось, а хотелось постоянно.
Мне приходилось убирать за Беллой, когда она спит, потому что это нервировало ее. А я терпеть не мог, если вещи лежали не на месте, это просто выводило меня из себя. Я терял покой, когда что-то валялось не там, где надо. Я знал, что вся эта ОКР хренота не связана со смертью моих родителей, а было бы намного проще, если бы существовала такая магия, которая помогла бы мне излечиться. Но сколько я себя помню, у меня всегда был этот пунктик, и вряд ли что-то можно изменить, но надо хотя бы попробовать бороться с этим.
~*~
К концу недели Белла уже набрала полтора килограмма благодаря коктейлям, которые я вливал в нее вместо воды. Наверно, на один только Haagen Daz я потратил около сотни баксов, но мне было плевать.
Белла вышла из комнаты, готовая ехать к Карлайлу, и выглядела так, словно только что плакала. Я определенно не собирался спускать все это дерьмо на тормозах, потому что должен был знать, отчего она так расстроилась, хотя и сам догадывался. Когда Белла сказала, что ей очень хреново, я прижал девочку к себе, а она схватилась за меня крепко-крепко. Я старался держать ее аккуратно, чтобы не реагировать, чтобы просто быть рядом, чтобы не позволить своему члену совершить нападение. Белла - и так на грани, а своей похотью я мог добить ее.
Она действительно быстро восстанавливалась и выглядела сейчас гораздо лучше. Карлайл сказал, что, если так будет продолжаться, то мы сможем поехать в Вегас. Однако при этом заверил меня, что ни при каких обстоятельствах Белле нельзя пить. Я знал, что так и будет, а Карлайл даже не был уверен, должна ли она отказаться от алкоголя временно или на-всю-оставшуюся-жизнь. Он объяснил, что должно пройти несколько месяцев прежде, чем они смогут сделать какой-то анализ и выявить, насколько разрушена ее печень. И, тем не менее, вероятность того, что ей больше нельзя будет напиваться, была очень высока.
После этого визита я позволил себе немного оптимизма, хотелось просто слинять из дома, поделать какую-нибудь хрень. Я люблю Беллу, но тухнуть в нашей квартире, стараясь избегать новостей по телику, не думать об ублюдке Джеймсе, о том, что я сделал с ним, что он сделал с Беллой и со мной, все это нервировало меня, и было сложно не вести себя как говнюк, а ведь это мое обычное поведение.
И я решил, что было бы неплохо навестить ребят в салоне. Не хватало еще Белле заработать клаустрофобию, сидя дома. Поэтому провести время вне квартиры было хорошей идеей. Она, правда, немного переживала по этому поводу, боясь, что люди узнают ее на улице, ведь ее лицо постоянно мелькало в новостях и газетах, что Джеймс выскочит из-под земли, хотя он был за решеткой и без возможности выхода под залог. Я решил, что лучшее место, куда мы можем направиться помимо магазина, где мы покупали мороженое, хлеб и сыр, - салон, там она будет чувствовать себя в безопасности.
Конечно, мой план потерпел крушение, потому что в салоне мы нарвались на Питера и Стефана, которые уже стопятьсот ебаных лет там не показывались. К тому же они притащили с собой шлюху-королеву-мокрощелок Джейн, которая тут же набросилась на меня. Я просто офонарел, когда узнал ее. Это было давно, года два назад, наверно. Кажется, я трахнул ее всего один раз. Вроде бы, это произошло в стремной ванной на квартирной вечеринке у Стефана.
Странно, что они до сих пор зависают в одной компании… хотя, может и нет. У Стефана никогда не было особенно завышенных требований по части баб для траха, а Джейн - шлюха с большой буквы, так что это имело смысл… Я надел презик и еще подумал, не надо ли натянуть второй, когда трахал ее, хотя был тогда в изрядном подпитии. А сейчас она повисла на мне и начала тереться. И могу сказать, что она чертовски расстроилась, когда я не подыграл, опечаленный тем, что Белла была рядом и все это видела.
Ну, вот надо было нам встретить мое ебучее прошлое в первый же день прогулки с Беллой после всего того дерьма, что мы пережили. Она знала, что я не был ангелом, но это совсем не означало, что ей это должно нравиться, или что я собирался выставлять все напоказ. Тем более, что мы всего две недели назад слиняли из ада. Меня реально не устраивало то, что нарастает потенциальная проблема, потому что кое-кто трется о мой пенис при моей девушке.
Когда шлюха-липучка, наконец, отпустила меня, я тут же решил представить всем Беллу, как свою девушку, но ее уже не было. Джаз сказал, что она пошла в дальнюю комнату к Элис поболтать, и как бы сильно я не хотел проверить, в порядке ли она, но выражение лица Джаспера и то, как он покачал головой, настоятельно советовали мне дать девочкам поговорить. Я сел, немного дергаясь из-за того, что Белла и Джейн находились здесь одновременно. Хотя все произошло довольно давно. Но мне все равно это не нравилось. Я даже представить себе не мог, что было бы, встреть я того, кто трахал Беллу до меня. Хотя думаю, до меня ее вряд ли «трахали».
Я не мог даже думать об этом дерьме, потому что тут же начинал дуреть от ревности. Единственное, что хоть как-то утешало, – хотя это пиздец, как неправильно – это то, что она встречалась с тем парнем, Джейком, довольно долго. И я надеялся, что он был у нее единственным до меня, а поскольку он погиб, то я никогда с ним не пересекусь. Знаю, это полный бред - гонять такие мысли для самоуспокоения, но я думал об этом. И, конечно, понимал, что являюсь долбанным лицемером, потому что, если бы Белла спросила меня, скольких баб я трахнул, то я бы вряд ли смог назвать хотя бы примерную цифру. Это, конечно, не повод для гордости. Но, по крайней мере, я никогда не платил за секс, хотя многие мои телки были под крылом Аро, а еще раньше - Джеймса. Что опять же не повод для гордости.
Я надеялся, что терапевт, с которым у меня назначена встреча, сможет пролить свет на то, почему я такой… собственник.
Я почувствовал Беллу прежде, чем услышал, как она выходит из приватной комнаты. Это было немного жутко, насколько сильно я ощущал нашу связь. Мы все время были с ней на одной волне, а при касании нас просто коротило. Словно мы перестали быть отдельными личностями и являлись теперь двумя частями одного целого, которые не могут функционировать по отдельности. Это напоминало мне то, что я замечал у Элис и Джаспера. Они всегда были такими умиротворенными вместе, и я надеялся, что и мы с Беллой сможем стать такими же.
Я улыбался, изучая ее лицо, движения тела, ища признаки напряженности, нервозности. Я заметил, как она украдкой взглянула на Джейн, и тень гнева на мгновение заволокла ее взгляд, но Белла тут же тепло улыбнулась мне. Задери меня, она ревнует. Ей не стоило, конечно, но меня успокоило, что не я один тут с собственническими замашками. Это слегка отвлекало от дурных мыслей.
Я почувствовал облегчение, как только коснулся ее. Я уткнулся лицом Белле в грудь и обхватил ладонью ее бедро чуть ниже попы, весьма близко к ее киске. Я хотел, чтобы Джейн, Стефан и Питер просекли – она моя... и пусть я опять становлюсь пещерным дикарем... но и Белла, кажется, была не против. Вообще, она чертовски наслаждалась этой демонстрацией моих прав на нее. И хотя Белла еще не набрала достаточно веса, да и не полностью восстановилась, я начал пересматривать свое решение о том, что не стоит заниматься с ней сексом, пока она не будет весить больше 45 кг. Может, мне и показалось, но, когда я коснулся ее киски через ткань леггинсов, - единственных штанов, которые не были ей велики, - клянусь, я почувствовал, что она была влажной.
Я познакомил ее с Питером и Стефаном, опасаясь переходить к Джейн, абсолютно уверенный в том, что Белла врубилась, что я трахал ее. И она опять меня нехерово удивила, представившись сама, разозлив Джейн до чертиков, которая ляпнула в ответ какую-то тупость, что, в общем-то, было неудивительным.
Я был в шоке, узнав, что Белла собирается потусить с Элис и Роуз, но потом все же успокоился, понимая, что с ними она будет в безопасности, да и подальше от нервной обстановки салона. Я вручил ей ключи от Audi, что привело Беллу в ступор. Для нее-то уж точно не секрет, как я люблю свою тачку. Я отвесил какой-то пошлый комментарий только, чтобы проверить, покраснеет она или нет. Конечно, она зарумянилась, а потом еще и назвала меня Кексиком. Ебаным Кексиком.
Элис выскребла Беллу из моих объятий... но я все-таки успел шлепнуть ее по заднице, за что она больно укусила меня, нет, реально очень сильно куснула. Полагаю, что с этим придется разобраться ближе к ночи, и эти мои мысли, кажется, прочли все, кто был в салоне. Кексовые комментарии, конечно, взбесили меня, но одновременно и завели: я представил, как пожираю их и ее, и все это Беллино белье с кексами, поэтому, когда она поцеловала меня, я попытался засунуть свой язык ей в рот.
Я поработал над четырьмя небольшими тату и сделал несколько пирсингов в течение дня, ничего сумасшедшего... просто пара штанг и проколотая бровь. Нормальная рутинная работа в салоне словно оживила меня. Я поговорил с Эмметтом и Джазом, обсудив возможность работать в салоне в их выходные дни, потому что я хотел вернуть эту часть своей жизнь, не беспокоясь, что оставляю Беллу одну. Нужно и с ней обсудить это, прощупать почву, посмотреть, как она отреагирует. К тому же мне не хотелось, чтобы она воспринимала меня как свою нянечку, уверен, ее это бесит до чертиков.
Я звонил Элис раза три, а может, и больше, не помню. Она сказала, что Белла уснула во второй половине дня и продолжает спать. Я сделал тату и еще один пирсинг и лишь после этого осознал, что уже девять часов вечера, а я не видел Беллу с обеда. Это был самый большой промежуток времени без нее за прошедшие две недели, и мне до боли захотелось домой. Не потому, что должен, а действительно хотел до усрачки.
Джаспер и Эмметт назвали это ранней ночью, и мне стало очень стыдно, потому что ребята пахали целыми днями, закрывая и мои смены. И, конечно, я сделал бы то же самое для любого из них. Видимо, Эмметту это напоминало дни, когда мы только вставали на ноги, и я еще был не в себе из-за наркотиков, да и Элис вся никакущая. Эти воспоминания еще больше обострили мое желание вернуться к Белле, и я был чертовски счастлив, когда Эмметт, наконец, запер двери салона, и мы погнали домой на его Хаммере.
Я весь измаялся в лифте по пути к квартире Джаза. Я был даже готов набрать Белле и сказать ей, что уже подхожу, если бы не ссал, что в глазах парней буду выглядеть как совершенно зависимый от киски чувак. И как только я увидел ее, то уже просто не мог держать руки при себе. Я заставил Беллу сидеть у меня на коленях, пока сам лопал половину пиццы, жутко проголодавшись с утра.
Как только мы переступили порог моей квартиры, я тут же навис над ней, хотя больше всего хотел быть внутри нее... пришлось отступить. Я отправился в ванную, надеясь, что, когда выйду, Белла уже уснет. Но нет. Она надела ту смешную пижамку с Hello Kitty и кексами – работа Элис, определенно, - и расчесывала волосы, выглядя при этом, как олицетворение невинной чистоты, на что мой член, безусловно, не мог не среагировать, и пришлось поправить его через боксеры.
Я понимал, что мой контроль висит на волоске, и признался Белле, что очень хочу ее, но не могу. Осознавая, что, если позволю себе заняться с ней сексом, то обязательно сделаю ей больно, потому что не смогу сдерживаться, как только окажусь внутри нее. Но она соблазнила меня – капец, как будто это было сложно – этот сладкий с придыханием голос, губы, пальчики и горячий рот на моем члене. Я решил, что лучший способ не потерять контроль – это думать не только о себе, но и о ней. Так что я пожирал ее киску, пока Белла сосала мой член, и господиблять, мне еще сильнее, отчаяннее захотелось быть внутри нее, как только я кончил. К счастью, Белла умоталась и быстро заснула.
Мне не хватило мужества, чтобы обсудить с ней возвращение на работу в салон, несмотря на то, что она сама поднимала тему, как я провел там сегодняшний день, раза четыре. Уверен, это потому, что она нервничала, когда оставалась одна, это подтверждалось и тем, что она снова грызла ногти. К тому же мы оба дергались из-за назначенной Карлайлом встречи с психиатром.
Рука Беллы начала заживать, и вечером перед походом к шринку она работала над диссертацией, а я заново просматривал свои финансовые бумаги, звонил брокеру для того, чтобы назначить встречу в наступающем году и получше вложить свои деньги, потому что мой счет довольно сильно усох после оплаты больничных счетов Беллы. Хотя я заплатил не так уж и много, большую часть расходов покрыла ее школа. Не зря же она отваливала им по сорок кусков в год.
Этим вечером мы слишком сильно нервничали, чтобы попытаться физически утешить друг друга. Мне три раза пришлось метнуться в ванную, чтобы избавиться от напряжения, потому что я все еще боялся, что не смогу быть сдержанным и нежным с ней. А Белла еще, как назло, потирала свои голые ножки друг о друга, пока читала, грызя ручку. Это все делало мою проблему еще более твердой.
Перед сном я предложил ей завтра съездить в автосалон, чтобы присмотреть новую машину, так как пришла компенсация за старую из страховой компании. Ей выплатили чуть больше двадцати пяти тысяч долларов, а я мог бы добавить еще, хотя сомневался, что Белла придет в восторг от этой идеи. Я разработал коварный план, решив сразу затащить ее к дилеру Audi, потому что это самая охренительная марка.
Она немного колебалась, потому что счет из больницы еще не пришел – ну да, я же его оплатил. Белла уже спрашивала о нем, но я уклонялся от прямого ответа, говоря, что его, наверное, пришлют по почте. К счастью, она была занята другой хренью, чтобы зацикливаться на этом. Я заверил ее, что беспокоится не о чем, и мы все решим. Белла слишком утомилась, чтобы спорить, она просто прижалась ко мне бочком, положив руки вдоль своего тела, не обнимая меня, как обычно. Я аж занервничал и долго не мог заснуть, потому что это было так не похоже на нее.
Я почти не спал, может, подремал три или четыре часа, а остальное время просто таращился в потолок и в восемь утра был чертовски дерганым. Хорошо, что встреча с мозгоправом была назначена на утро, потому что я бы вряд ли смог держать себя в узде весь день.
Думаю, одной из причин моего дерьмого сна было то, что Белла спала, свернувшись калачиком, и когда я пытался прижаться к ней покрепче, а она откатывалась и еще сильнее съеживалась. Вообще, девочка спала плохо и часто постанывала. И это были далеко не те стоны, которые будили мой член.
Наконец, я поднялся и натянул треники и футболку, давая Белле поспать подольше, потому что ее организм нуждался в отдыхе. Она встала примерно через час после меня и сразу пошла в душ. Часть меня отчаянно желала пойти за ней, чтобы просто обнять и почувствовать, я не знаю, соединение, что ли? Я ненавидел эту отчужденность, которая появилась в наших отношениях за последние сутки. Мы оба - слабаки. Воздух просто звенел от невысказанных опасений, предчувствий и потрясений. Сегодня утром это было особенно заметно.
Белла вышла из спальни, одетая в голубой свитер и джинсы, которые были велики ей, но, все равно, выглядела очень секси. Все еще слишком худая, хотя некоторые части тела уже приобретали округлую форму, и я просто не мог дождаться, когда она наберет еще три, а лучше пять килограмм, и мне будет за что подержаться в районе задницы... и отшлепать. Хорошо, что столешница прикрывала меня ниже пояса, а то бы Белла узрела, как моя эрекция выпирает через свободные спортивные штаны.
Она казалась спокойной и отчужденной во время завтрака, но я помалкивал, потому что и сам был не в духе. Я оставил Беллу ковыряться в тарелке, а сам пошел в душ, чтобы дважды подрочить, но это не сильно помогло. Разве что мне не придется ходить с явным стояком, напоминанием об этом утре.
Я очень надеюсь, что после приема врача, мы сможем поговорить или что-то типа этого, и тогда я, может, дам своим рукам волю, не боясь, что причиню Белле боль. Когда я вернулся в кухню, Белла во всю вытирала посуду полотенцем для рук, а не предназначенным для этого посудным полотенцем, и я еле сдержался от комментариев, сцепив зубы намертво, хотя думаю, мое бешенство было ебать как очевидно. Нет, ну, она же трет махровым, а не тем, которое прекрасно впитывает воду, тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы дотумкать и выбрать правильное.
Белла подняла на меня глаза, ее ноздри заходили ходуном, и она громко задышала.
- Что? – резко спросила она, ставя на стол поднос, который не умещался в посудомойку, громче, чем следовало.
- Ничего, - процедил я сквозь зубы, не понимая, какого лешего так завожусь из-за ебучей посудной тряпки. Но ведь это просто противно есть из тарелок, которые промокали тем, обо что обычно вытирают руки.
Белла постояла с минуту, таращась на меня и глубоко дыша, нарочито глубоко, а потом прикрыла глаза и облизнула губы, что тут же охерительно отвлекло меня. Когда она снова открыла глаза, в них бушевало пламя, которое я ни разу раньше не видел, и девушка улыбнулась мне. И эта улыбка не была дружеской, или миленькой, или сексуальной... она была издевательской.
- Нам нужно идти, можешь перемыть все, когда вернемся, - заявила Белла и, бросив полотенце на стойку, прошла мимо меня к шкафу, открыла его и достала куртку.
Я замер, соображая, что тут, черт возьми, только что произошло, а потом опустил глаза, и увидел, как гребаный стояк выпирает из штанов. Ну, конечно, я просто смешон. Мне пришлось надевать куртку, обуваться и запирать дверь на бегу, потому что Белла уже вызвала лифт, нервно топая ногой. Двери открылись, и она вошла внутрь. Мы молча ехали вниз. Я держал свой рот на замке, потому что не хотел ссориться. Щеки Беллы зарозовели, и она пыталась ровно дышать, хотя уверен, что Тигра была готова порвать меня на куски, если я ляпну что-нибудь идиотское. А в таком состоянии, я только на идиотское и способен.
Белла рванула из лифта раньше меня, и я вздохнул, потому что уже устал от этой напряженной тишины. А я ведь ничего ей даже не сказал. И, видимо, это и было частью проблемы, наверно, именно мое молчание показывало, что я взбешен.
Мы ехали на встречу в полном молчании. Белла таращилась в боковое окно, крепко сцепив руки на коленях. Когда мы подъехали к стоянке, я уже был готов взорваться к ебеням, а прошло-то каких-то пятнадцать минут. Белла отстегнула ремень и потянулась к ручке двери, хотя я еще толком не припарковался. Я наклонился, перехватив ее ладонь.
- Подожди ты, блять, одну минуту, - рявкнул я, и она обернулась, обжигая меня яростным, пылающим взглядом, в котором соединились и гнев, и вызов, и больше всего страха. Она была просто в ужасе, и причина этому - не мой тон, или мое агрессивно-идиотское поведение. Нет, это все из-за недосказанности. Мое лицо было всего в нескольких сантиметрах от ее, и я почувствовал запах блеска для губ, когда Белла недовольно выдохнула. Господи, она невероятно горяча, когда злится на меня.
Я заключил ее лицо в ладони и обрушился на нее с неистовыми, грубыми поцелуями. Белла низко, протяжно застонала, схватив меня за волосы, сжимая их крепко в кулачке. Определенно, она, таким образом, наказывала меня, но это было охуенно приятно.
- Меня это просто чертовски выводит из себя, - пробормотал я ей в рот оригинальное извинение за свои ОКР-заебы.
- Меня тоже, - выдохнула Белла и прикусила нижнюю губу. - Я просто хочу, чтобы нам было хорошо. Мне необходимо, чтобы мы были в порядке.
- Все с нами будет в порядке, Котенок, - ответил я, но весьма неубедительно. Я отодвинулся и погладил большим пальцем ее губы. - Обожаю это чертов блеск, - пробормотал я, пытаясь соскочить с нервирующей темы.
Белла улыбнулась, но не очень радостно, и я надеялся, что нам обоим полегчает после посещения врача. Иначе, я на хрен не знаю, что вообще делать.
Мы поднимались по ступенькам, держась за руки, вцепившись друг в друга. В лифте с нами ехали люди в костюмах, видимо, клерки. Самое приятное было то, как они таращились на меня, с презрением, делая вид, что даже воздух вокруг меня токсичен. Белла погладила мою ладонь большим пальцем, прильнула ближе, потеревшись грудью о мою руку, встала на цыпочки и прошептала мне на ухо, что ей очень жаль.
Я удивленно уставился на нее. Что? Она действительно извиняется за посуду? Какого хрена, это же я вел себя, как придурок. Я увидел, как беспокойство омрачает ее лицо, и мне поплохело. Я знал, что мне пора уже начать выгонять тараканов из своей головы, если я собираюсь действительно быть с Беллой, жить с Беллой.
- Тебе не за что извиняться, Котенок, - тихо сказал я, проводя губами по ее лобику, помня о том, что мы находимся в лифте и направляемся к шринку, а стояк при первой встрече с доктором – это не лучшая компания. Мы вышли на своем этаже и отправились в приемную, где пришлось заполнить хренову тучу всяких анкет с дурацкими вопросами, и я честно старался отвечать на них без сарказма.
Белла хмурилась и грызла кончик своей ручки, отчего я, конечно, затвердел. Пришлось неловко поерзать. Безусловно, пора прекращать думать о сексе, иначе я никогда не выберусь из этого порочного круга, и сеанс у врача окажется пыткой. Доктор опоздала всего на несколько минут, это я еще смог вытерпеть. Да, она оказалась телкой и улыбалась мне тепло и дружелюбно. Я чмокнул Беллу в губы, встал, потер потные ладони о джинсы и последовал за мозгоправом в ее кабинет.
Ей было около сорока, а, может, и больше. Полагаю, ее внушительные гонорары позволяют баловаться лифтингом и подтяжкой. Ее нельзя было назвать привлекательной, но в ней чувствовалась какая-то власть, сила, и я подумал, что в этом кабинете вряд ли происходит какая-нибудь херня. Я уселся в плюшевое кресло, которое, наверно, стоило пару тонн, и терпеливо ждал, пока она приготовится и соизволит взглянуть на меня. Докторша выложила карандаш, ручку, блокнот, написала какой-то заголовок вверху страницы, положила ручку ровно на то же место, где она лежала ранее, и, наконец, подняла голову, одарив меня материнской улыбкой.
- Привет, Эдвард. Я доктор Филдс, но ты можешь звать меня Зафрина, если хочешь, - представилась она. Голос оказался мягким и мелодичным, с легким акцентом, и я подумал, что Карлайл, наверно, расстарался, чтобы найти подходящего терапевта, который смог бы со мной справиться.
- Окей, - резко кивнул я и забарабанил пальцами по подлокотнику кресла, моля, чтобы этот адский час скорее кончился. Аж во рту пересохло.
Она встала из-за стола, прошагала к маленькому холодильнику, достала бутылку воды, словно по запаху почуяв мой дергунчик, вернулась к столу, предлагая мне бутылку. Не знаю, почему она просто не передала ее мне в руки, но я прикусил язык, поднялся с кресла и взял воду со стола.
- Спасибо, - снова кивнул я, осушив полбутылки в два глотка.
- Итак, Эдвард, что привело тебя сюда? – она улыбнулась и выжидающе уставилась на меня.
- Эээ, Карлайл думает, что мне необходимо обсудить с кем-то мое дерьмо, - предположил я, заикаясь.
Она приподняла бровь, и я вздохнул. Ага, никакого дерьма.
Я стиснул зубы и засунул руки в карманы балахона, нащупав в одном из них коробочку, которую все время носил с собой со дня выписки Беллы из больницы. Мне не нравилась вельветовая отделка, но это было маленьким талисманом, напоминанием о нашей с ней связи, о том, что она все для меня.
- Мои родители были жестоко убиты более шести лет назад, и это моя вина. Я нашел их, когда вернулся домой пьяный, обдолбанный и оттрахавший двух телок. В этот день я был наказан за тоже самое и должен был сидеть в своей комнате. Я был дерьмовым ребенком. Я бунтовал и нарушал запреты, и, как видите, я до сих пор этим занимаюсь, - я указал на свое лицо, а потом закатал рукава, чтобы она могла убедиться, насколько случай запущен. Удивительно, но докторша особо не удивилась, не обалдела или еще что-то. Она сохраняла ебаный poker facepoker face.( пп. В терминологии покера выражение лица, не выдающее эмоций, а также мимические уловки, вводящие оппонента в заблуждение)
- Моя девушка потеряла всю свою семью и друзей в авиакатастрофе менее года назад. И ее жених тоже погиб, как я выяснил пару недель назад. А потом она наглоталась таблеток и чуть не умерла от передозировки, потому что я признался, что люблю ее сразу после того, как узнал о ее женихе. Кстати, еще я чертовски рад, что он помер. Она просила меня уйти. А один парень, который, как я думаю, виноват в убийстве моих родителей или, по крайней мере, был замешен в этом, пытался напасть на нее, а до этого шпионил за ней долгие годы, - я глубоко вздохнул, не глядя на шринка, потому что просто должен был выложить ей все, что накопилось. Теперь, когда я начал говорить, не думаю, что смогу остановиться, как бы безумно все это не звучало.
- Я нашел ее на полу в ванной, она исписала себя маркером… это было ужасно… - я замолчал и прикрыл глаза, отгоняя воспоминания, что было глупо, потому что они еще четче вспыхнули в моем разуме. - Она почти ничего не помнит, потому что была под наркотой, чуть не умерла из-за отказа печени. Я забрал ее домой из больницы неделю назад, и сейчас она живет со мной, потом что слишком слаба, чтобы позаботиться о себе, да и честно говоря, я хочу, чтобы она постоянно жила именно со мной, - я мельком взглянул на доктора, а потом опять уставился на собственные ногти.
- А еще у меня ОКР, я просто не могу нормально жить, когда что-то не в порядке, а Белла постоянно все кладет не туда, делает не так, как я. Она повсюду оставляет мусор, реально, блять, везде, но я люблю ее, и думаю, что хочу провести с ней всю свою долбанную жизнь. Но боюсь, что это – быть с ней, не зная, все ли я делаю правильно, - сделает меня еще более придурошным, чем я уже есть, - трындел я.
Доктор… Зафрина смотрела на меня с минуту, пока я болтал ногой и стучал пальцами по креслу. Я отвел глаза, оглядывая комнату, потому что ее пристальный взгляд нервировал меня.
- Расскажи о смерти своих родителей, - проговорила она, адски ошарашив меня.
После всего, что я наговорил, она решила сосредоточиться именно на этом? Драть меня. Типа, сразу начнем с корня проблем?
Я нервно заерзал в кресле, схватил бутылку и сжал ее в руке до треска.
- Мою мать ударили первой, в грудь, но не насмерть. Затем они, или он, или, блять, кто бы там ни был, тридцать два раза саданул ножом отца, а потом только перерезал матери горло.
- Должно быть, это очень болезненная травма для тебя, Эдвард. Ты ведь нашел их в таком виде, - заявила Зафрина, скрестив руки на столе перед собой.
- Да ни хрена подобного, - фыркнул я.
- Тебе было семнадцать-восемнадцать? – уточнила она, прикидывая мой возраст и давность трагедии.
- Да, - кивнул я и замолчал.
- Прости, я не очень поняла, почему смерть родителей – это твоя вина. Думаю, тебе стоит объяснить, за что ты себя винишь? – Зафрина склонила голову на бок.
Я глубоко и раздраженно вздохнул.
- Ну, - начал я с сарказмом. - Я оставил чертов ключ под кашпо на крыльце дома, именно так ублюдки и проникли внутрь. Если бы я был дома, то смог бы сделать хоть что-то... – проговорил я, понимая, как тупо все это звучит. Ну, и чего бы я сделал? Если бы я не ушел, чтобы накачаться наркотой, то накуривался бы у себя в комнате, или дрочил, или занимался чем-то подобным.
- Тебе было семнадцать, - сказала Зафрина, словно это было для меня важной новостью.
- И что, блять, с того? Слушайте, я не думаю, что это работает. То есть, как много времени должно пройти прежде, чем я приду в норму, если вы будете задавать мне тупые вопросы? – спросил я. Надо бы попросить Карлайла найти другого мозгоправа.
Она улыбнулась мне, и я начал подниматься с кресла, но заколебался, потому что не хотел облажаться и в этом тоже. Если свалю, то обратной дороги не будет.
- Карлайл был прав, - сказала доктор потрать-свое-время-на-дерьмовое-исцеление-словом с хитрой ухмылочкой, откинувшись в кресле.
- И в чем же прав Карлайл? – спросил я, расстраиваясь, что дядя мог откровенничать обо мне с этой кралей. И пусть даже она была весьма компетентная краля, которой я собирался отстегнуть сотню баксов за эту встречу, которая определенно будет провальной.
- Ты - заноза в заднице и помешан на контроле, - она облизнула губы и скрестила руки перед собой – наверно, это один из особо раздражающих докторских жестов. - Как думаешь, из-за чего это?
- С хера ли мне об этом знать? Может, потому что двое самых важных людей в моей жизни погибли раньше, чем я перестал быть дерьмом. Может, потому что я видел их мертвыми, и эти образы до сих пор, блять, стоят перед глазами. И я прячусь за всем этим, - я показал на себя, не озвучивая, зачем именно, полагая, что и так охрененно очевидно, что я имею в виду. - А затем Белла вошла в мою жизнь и неожиданно всколыхнула во мне все гребаные чувства и воспоминания, и я ни фига не понимаю, как мне с этим жить.
Я понял, что кричу на докторшу, и все мое тело вибрирует.
- Почему бы тебе не присесть? – Зафрина кивнула на кресло напротив ее стола. Очевидно, я вскочил и ходил по кабинету.
Я повалился в кресло, а она бросила в меня стресс-болл, который я тут же стал мутузить в кулаке.
Час пролетел очень быстро. Она спросила меня о знакомстве с Джеймсом, его связи со смертью родителей. Я рассказал, что даже в детстве со мной были проблемы. Как чертовски скучал в школе, как меня раздражали сверстники, которые не реагировали на дерьмо, которое я делал, чтобы привлечь их внимание.
Я рассказал ей об отце, как хотел быть на него похожим в детстве, хотя я его, блин, даже толком не знал, потому что он все время пропадал на работе. Я рассказал, какой прекрасной и удивительной женщиной была моя мать, как она играла на пианино и хотела, чтобы я стал музыкантом. Я, конечно, любил музицировать, но как зарабатывать этим на жизнь? Быть одним из тех голодных чудиков? К черту, я люблю свою Ауди.
Без особых подробностей я рассказал о подростковой поре, как ни с кем не находил общего языка, как начал курить травку и прочее дерьмо, чтобы расслабиться, потому что меня решительно никто не понимал. Не помню, когда у меня появились первые физические порывы, наверно, в переходном возрасте. Я никогда не был внимателен к подобной дряни. Все изменилось, когда однажды утром я проснулся со стояком, который не смог контролировать, и это превратило меня в задиру, который был уверен, что любая девчонка мечтает запрыгнуть мне на член.
Я начал замечать косяки за родителями. Что отца никогда не бывает дома, что маме чертовски одиноко. Что намного лучше, когда мы были все вместе. Я не понимал, как они могли до сих пор любить друг друга, если он постоянно отсутствовал. По крайней мере, мне так казалось. Они никогда не ссорились, не кричали. И позволяли мне делать все, что моей гребаной душе было угодно. Ну, пока не поймали меня в первый раз лет в шестнадцать в моей собственной комнате, обкуренного в хлам и с телкой на два года старше. После этого, конечно, попытались укоротить поводок, но было охренительно поздно. Я уже был не в себе, и с каждым днем становилось только хуже.
Я рассказал, как познакомился с Джеймсом на какой-то вечеринке, где была куча наркоты. Я перешел от травы к более тяжелой дряни за несколько месяцев. Казалось, что у Джеймса была тонна нужных связей, и теперь, зная, что он знаком с Аро и Каем, стало ясно, откуда ноги растут. Чем больше я говорил об этом, тем отчетливее понимал, что смерть моих родителей была подстроена, и я раньше просто не обращал на это внимание, потому что и без того был слишком раздавлен. Я решил, что поговорю с кем-нибудь из спец департамента об этом, но сейчас мне самому нужно свыкнуться с этой мыслью.
Я не описывал ей все дерьмо в подробностях, но она и не давила на меня, наверно, еще и потому, что я толком не давал ей и слова вставить. После ее комментария о том, что я был занозой в заднице, я понял, что это все может и сработать, потому что эта женщина не собиралась подстраиваться к моим заебам.
- Увидимся через неделю в это же время? – спросила Зафрина, закрывая папку.
- А? - выдавил я, вытаскивая телефон, чтобы посмотреть, который час. К Белле мы даже не перешли.
- Мы должны встречаться каждую неделю, - улыбнулась она.
- И как долго, по вашему мнению, эта хрень будет продолжаться? – спросил я, вставая и потягиваясь, возвращая мячик на стол.
- Под словом «хрень» ты имеешь в виду наши сеансы? И сколько их понадобится? – приподняла бровь докторша.
- Эээ, ну, да, - кивнул я. Предпочитаю четко знать временные рамки. Как в тату-сеансах, я всегда знал, сколько раз мне предстоит встретиться с клиентом. Очень надеюсь, что и тут это сработает.
- Я не знаю, Эдвард, это от тебя зависит. Я не могу сказать, когда ты сможешь себя простить и понять, что безгрешных людей не бывает.
Я фыркнул на нее и сжал зубы, чтобы не ляпнуть чего-нибудь придурошного.
- Чудно, увидимся через неделю.
- Удачного дня, Эдвард, - попрощалась она, прикрывая дверь кабинета за моей спиной.
Очевидно, Белла закончила раньше и уже ждала меня в приемной, грызя ногти и ерзая. Ее лицо было мокрым, а глаза опухшими, словно она плакала. Заметив меня, девочка робко улыбнулась. Я взял ее за руку и повел к лифту.
В нем было полно народу, какой-то чувак трепался по мобильному, и это чертовски выводило из себя. Белла прижалась ко мне, уткнувшись лицом в мою грудь и тяжело дыша. Она так и жалась ко мне, пока мы не вышли на улицу. Никто из нас не произнес ни слова.
С одной стороны мне было легче, но с другой тяжелее. Связь Джеймса с убийством родителей тяжелым грузом лежала на сердце. Я знал, что следует бороться и с этим, и с другим дерьмом. Нужно избавиться от него.
- Как все прошло? – спросил я.
- Нормально, а у тебя? – тихо ответила она, и я понял, что у Беллы был срыв или что-то типа того во время сеанса.
- Неплохо. Хочешь поговорить об этом? – предложил я.
- Нет, не сейчас. Я и так наговорилась, - улыбнулась она, но в глазах плескалась грусть, и мне чертовски сильно захотелось прогнать эту боль.
- Ладно, Котенок, - кивнул я, понимая, насколько это глупо говорить о своих проблемах с незнакомыми людьми, а не друг с другом. - Хочешь домой?
- Не обязательно, - тихо сказала она, казалось, что она находилась очень далеко, словно потерялась в своих воспоминаниях, о которых не хотела говорить со мной, но готова была обсуждать с чужим человеком. Наверно, и мне надо было поступить так же.
- Если хочешь, мы можем поехать в салон, посмотреть тебе машину. Мы говорили об этом вчера вечером, и тебе нужна новая тачка, - я изображал невозмутимость, беря с нее пример.
- О, конечно, поехали... – Белла прикусила губу, слегка улыбнувшись мне, и кивнула головой.
- Уверена? – спросил я, чтобы уж точно убедиться, и она снова закивала.
Мы сели в машину и отправились в салон Audi, потому что Белла должна ездить именно на такой машине. Никаких сраных Вольво я больше терпеть не буду, ведь всегда есть вероятность того, что мне придется водить ее тачку. К тому же для Беллы будет лучше иметь более просторный, безопасный и быстрый автомобиль.
Я припарковался, и ровно через две с половиной секунды появился продавец-консультант. Я перебежал на сторону Беллы, помогая ей вылезти из машины, обнимая ее за талию, чтобы всем стало ясно, что мы ни разу не родственники.
Он был такой улыбчивый, блять, протягивая руку, брызгая наигранной веселостью. Мне до зуда захотелось вмазать ему, когда он скалился Белле. Но мне же только что промыли мозги, поэтому я не должен вести себя как долбанный собственник, хотя именно им я сейчас себя и чувствовал.
Я предложил присмотреться к внедорожникам. Белла недоверчиво взглянула на меня, когда я указал на Q7, пришлось вздохнуть и подвести ее к Q5 , который, в общем-то, был не намного меньше. Я убедил взять эту машину на тест-драйв. Видимо, Белле понравилась тачка, несмотря на ее размеры. Она пыталась спорить со мной, что ей не нужен такой большой автомобиль, но мои аргументы о безопасности просто связали ей руки.
Мы вернулись в торговый зал, и кусок идиота, который встретил нас и записал на тест-драйв, попытался подшутить над Беллой. Моего терпения уже не хватало, я реально был готов послать его, ведь в прошлый раз я осставил здесь сто пятьдесят штук баксов за машину.
А потом я сделал реально тупую вещь, позвав Хайди, которая продала мне мою тачку. Я отказался говорить с мудаком, чье имя даже не запомнил, и он отправился искать ее. И только когда Хайди уже направлялась к нам, я понял, какую херню сотворил. После той сделки мы пересеклись с ней в баре, и я трахнул ее в VIP-комнате.
Белла вытаращилась на меня, стиснув зубы и вцепившись в подлокотники кресла. Она догадалась. Я знал, что она все поняла, потому что невозможно было не сопоставить факты: удивленный взгляд Хайди, румянец на ее щеках и даже на шее. Хайди посмотрела на Беллу и смутилась. Сдается мне, машину мы сегодня не купим.
- Ты, блять, прикалываешься надо мной, Эдвард? – зашипела Белла.
Определенно, она расстроилась, и тачку мы не купим.
- Эээ, - протянул я, потому что слов для ситуации такого уровня тупости у меня не было.
- Да какого ж хрена? - Белла вскочила с кресла и понеслась на выход, толкнув по дороге Хайди плечом.
- Думаю, мне стоит пойти за ней, иначе она изуродует мою машину, - сказал я обоим консультантам, еле сдержавшись, чтобы не извиниться перед Хайди, которая потирала плечо. Но я прикинул, что, если Белла услышит меня, то тогда точно вырвет мне ноги и вставит в жопу.
Мне пришлось бежать, чтобы догнать ее на полпути к стоянке.
- Белла… - начал я, но она подняла руку, заставив меня заткнуться, продолжила идти, но не к машине, а дальше.
- И куда это ты, блять, направилась? – спросил я, будучи не готов к хери, которую наделал, сегодня с меня и так было довольно разговоров, почему я такой мудак. Я чувствовал, что тысяча эмоций готова взорваться во мне, а ведь мозго-докторша даже не сказала, как я должен с этим справляться.
Белла игнорировала меня и продолжала идти.
- Эй, - позвал я ее, совершенно убитый этим молчаливым протестом. - Эй, - снова крикнул я и схватил ее за руку.
Белла обернулась и обожгла меня огненным, полным ярости, обиды и долбанного страдания взглядом, настолько интенсивным, что я чуть не утонул в море эмоций. Она вырвала руку.
- Ты и ее на капоте трахал? – она почти прокричала это.
- Что? Нет! – ответил я, чувствуя себя мудаком, но, все же заметив, как она вздохнула с облегчением. Определенно, это не лучший день в моей жизни. Да, мы горячо потрахались на капоте, и я хотел бы это повторить, но, зная, что я сделал сейчас большую, очень большую глупость, тем не менее, мне было очень обидно, что Белла так воспринимала всю ситуацию. Хотя я тут же затвердел.
- Где? В Ауди? Поэтому ты трахал меня на капоте? – допрашивала Белла низким, жестким голосом, приближаясь ко мне. Глаза горят, губы трясутся. Такая яростная, когда сердится, думаю, я впервые видел ее в таком состоянии, если не считать той ночи в баре, когда она рычала на меня, а в итоге я забрал ее домой и утрахал до потери сознания.
- Блять, нет, - я дергал себя за волосы, понимая, что мы привлекаем всеобщее внимание. Я, конечно, эксбиционист по натуре, но не в случае, когда женщина, которую я трахал менее полугода назад, стоит и наблюдает за всем с довольной ухмылкой. Не то, чтобы я не заслуживал… Я довольно дерьмово ее потом динамил.
- Может, поговорим об этом дома? – тихо попросил я, стараясь дать понять, что это не лучшее место, чтобы устраивать Шоу Джерри Спрингера и судить меня в лучших традициях великой инквизиции.
Белла повернулась, зашагала к машине, яростно дернула дверцу, и я аж съежился, когда она, закрывая, хлопнула ей со всей дури. Так легко мне это с рук не сойдет. Я вздохнул. Она прекрасно знала, каким я был раньше, и понимала, что я не специально так обосрался в салоне. Это была ебаная случайность, если бы я пошевелил мозгами, чего явно не сделал, то не просил бы позвать Хайди и вообще не привез бы ее в этот салон.

Глава 35. Часть 2.

Белла молчала всю дорогу. Я миллион раз пытался начать разговор, извиниться, но она просто включила музыку и отвернулась. Я был чертовски разочарован.
Как только мы подъехали к дому, девочка тут же выскочила из машины. Я не стал за ней гоняться, решив дать время. Поговорим, когда захочет, да и честно говоря, я чертовски устал, чтобы разбираться сейчас с этим дерьмом. Нелегкое утро, и я надеялся, что покупка машины принесет удовольствие.
Я едва успел в лифт прежде, чем двери закрылись, и Белла, разумеется, не придержала их для меня. Мы поднимались в еще более безумном молчании. Белла барабанила пальцами по перилам, опустив голову, закрывшись волосами. Я знал, что бы она ни говорила на сегодняшнем сеансе, ей было нелегко, а инцидент с Хайди еще больше обострил ее чувства. Я хотел, чтобы она выговорилась, но одновременно страшился того, что могу услышать. Я просто боялся, что она может больше не захотеть быть со мной, поняв, наконец, что я за мудило.
Я попытался поставить себя на ее место. Если бы я был свидетелем ее разговора с парнем, который ее раньше трахал, то сдурел бы на хрен и мечтал бы выбить из него все дерьмо. Я старался не думать об этом, потому что это возвращало меня к ее жизни до того, как в нее вошел я, к тем дерьмовым фотографиям, к тому, какой счастливой она была, и насколько разбита сейчас.
Двери лифта открылись, и Белла пошагала к своей квартире, а я поплелся сзади, не имея понятия, что мне делать. Она и раньше расстраивалась, но не до такой степени. Белла была в ярости, и я понятия не имел, как долго это продлится, но и не собирался оставлять ее одну в той квартире. Слишком много дерьма там произошло.
Она порылась в сумке, ища ключи, но там был только новый от моей квартиры. Я пытался поговорить с ней, но Белла не обращала на меня внимания, тыкая ключ в замок сильно дрожащей рукой, что отнюдь не помогало ей открыть дверь. Ее гнев превращался в разочарование.
- Черт, - крикнула она, пнув дверь ногой. – Я, блять, даже не могу попасть внутрь, даже не могу войти. Я чертовски злюсь, но ты нужен мне, и я... я… и я…, - запиналась Белла, опустив плечи, обессилив от борьбы.
Сегодня мы провели очень много времени вне квартиры, и до меня, наконец-то, дошло, что силы Беллы иссякли, и эмоциональные, и физические.
Я успел подхватить ее прежде, чем она рухнула на пол, чувствуя обмякшее тело, не способное сопротивляться. Доктор копался в ее голове, а я все это сдобрил ебаной Хайди, и девочка просто перегорела.
- Мне так жаль, - искренне проговорил я. Я, и правда, сожалел. Обняв Беллу, я крепко прижал ее к себе. - Я - сраный идиот. Я не подумал, это было тупо. Я совсем забыл… - трещал я, пока Белла не пихнула меня в грудь, пытаясь вырваться.
- Я устала. Хочу спать, - сказала она, едва оторвав лицо от моей груди.
- Я отнесу тебя домой, - пробубнил я, но девочка вырвалась, решив дойти до квартиры самостоятельно, не позволяя мне донести ее, сделать этот день хоть немного лучше. Она выиграла эту битву и доплелась до двери без моей помощи, хотя выглядела так, словно в любую минуту выключится стоя.
- Ты должен пойти в салон, - спокойно сказала Белла, скидывая обувь, роняя на пол пиджак. Я знал, что ей нехорошо, потому что она никогда не бросала одежду на пол. В основном потому, что меня это бесило.
- Что? - спросил я, заходя следом, готовясь подхватить ее в любой момент, если она решит-таки поздороваться с полом.
- Я устала, мне нужно поспать, а тебе - увидеть друзей. Я буду в порядке через несколько часов. Проведи это время в салоне, - проинструктировала она голосом, лишенным всяческих эмоций. Это было больно. Она знала, как сильна моя потребность в ней, и я знал, что нужен ей, но кажется, мы просто не можем нормально поговорить.
- Нам нужно обсудить это… - начал я, чувствуя, как в животе и горле закручивается горькая боль.
- Потом, - равнодушно ответила Белла. Она покачивалась, ее глаза уже остекленели, и девочка протянула руку, пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы удержать равновесие. Я поймал ее прежде, чем она упала, и отнес в постель. Не успел я ее накрыть одеялом, а она уже выключилась.
Я не мог просто спокойно сидеть, пока она спала. Раз двадцать я заходил проверить ее. Минуты ползли мучительно медленно, и я все отчетливее осознавал масштаб своего сегодняшнего идиотизма.
То, что должно было развлечь после тяжелого посещения врачей, превратилось в полное дерьмо. И я сам во всех красках показал Белле, каким я был до того, как она появилась в моей жизни. Я хотел сказать, что не отрицаю своего прошлого, но теперь оно догоняло меня и вмешивалось в единственное хорошее, что у меня сейчас есть, не считая моего искусства и моей семьи. Вот об этом я действительно сожалел.
Я сделал единственное, что пришло мне в голову, – позвонил Элис. Я знал, что она рассердится. В противоположной ситуации я и сам бы злился. Привести подружку туда, где работает бывшая, а потом еще и позвать ее. Я - король дебилизма. Что же будет с нами? Белла и так сейчас чересчур хрупкая, а я только еще больше ранил ее.
Элис орала на меня, пока Джаспер не забрал у нее трубку и не потребовал рассказать, какого хрена я наделал, что так разозлил его невесту. Я все объяснил, и он назвал меня ебучим дебилом. Джаспер редко употреблял слово «дебил», потому что у него была сестра с синдромом Дауна, которая умерла в шесть лет, тогда ему было двенадцать. Это означало, что я и его не хило вывел из себя. Я был обескуражен и не знал, что мне делать. Пришлось звонить Роуз, понимая, что и она окрестит меня тупорылым, долбанным придурком. И я не ошибся. Но она проявила больше понимания к моему тупому косяку. Интересно, почему.
Она сказала, что, вероятно, Белла не сможет это так просто забыть, что я сделал нереальную глупость, ведь должен был понимать, что сейчас Белла очень неуверенна в себе и ощущает себя ужасно потому, что слишком худа. Я действительно не думал, как сильно это скажется на Белле, пока Роуз мне все не объяснила. Белла не была готова к любви и взаимности, и я начал понимать, почему она так легко допускала мысль, что я не хочу ее.
Господи Боже, как же все это сложно!
Я позвонил в цветочный магазин и заказал две дюжины тигровых лилий, потом в «Съедобные подарки», где купил огромный букет из конфет и фруктов, заплатив двойную цену, чтобы их доставили через час. Они справились. Мне пришлось спуститься в холл, чтобы забрать все. Новый охранник только поднял бровь, потому что видел, как Белла недавно ворвалась в здание.
- Удачи, мужик, - крикнул он в закрывающиеся двери лифта. Я так волновался, что она проснулась в одиночестве, пока я ходил вниз, и нервничает, хотя сама послала меня в салон. Но Белла еще не проснулась, и я поставил все на стол около холодильника.
Я снова ждал. И это вымораживало.
Наконец, послышалась возня в ванной, и часть меня рвалась к ней. Но я слишком боялся, что она не простит меня за это дерьмо, просто уйдет, и я не смогу вернуть ее. Так что я просто сидел на диване, как сыкло, и ждал, когда Белла выйдет. Что опять было очень тупо. Белла прошла прямо на кухню, и я услышал, как она фыркнула.
Девочка очень долго смотрела на цветы, а, может, мне просто так показалось. Наверно, все- таки не очень долго. Я честно готовился к тому, что сейчас в меня полетит ваза или еще что-то. Наконец, она взглянула на меня, выражение ее лица было пустым, злость сменялась недоверием.
- И что это, на хрен, такое? – выплюнула она.
- Хм… Цветы… для тебя, - тихо сказал я, надеясь, что, если буду спокойным, то и она, возможно, утихнет. Но бранные слова, слетевшие с ее губ, не особо обнадеживали. Белла редко материлась.
- Серьезно? Ты думаешь, что можешь исправить все цветами? – она произнесла слово «цветы», словно это была самая ужасная вещь на свете, и я смутился, не понимая, с чего вообще решил, что она любит цветы.
- Эээ… ну… нет, но я… - чесал я макушку, соображая, как оправдаться за цветы. Но ведь парни всегда дарят их, когда накосячат.
Белла глубоко вздохнула и вышла из-за стола. Она сжимала и разжимала кулаки, стараясь выровнять дыхание, прикрыв глаза на несколько секунд, а как только они распахнулись, меня окатил ледяной взгляд.
- Я знаю, что я - мудак, - наконец, вырвалось у меня.
- О да, Эдвард, конечно, ты - мудак. Ты хоть представляешь, каково мне было сегодня? Этот чертов сеанс… - она задрала голову к потолку, в ее глазах стали собираться слезы, но Белла решительно покачала головой и уставилась на меня. - Этот сраный сеанс утром. Я заново пережила все дерьмо, которое случилось со мной в прошлом году, я говорила, что чувство вины не оставляет меня, как сильно я люблю тебя, что не ощущала и половину этой любви к тому, с кем собиралась провести всю свою жизнь. Ты хоть понимаешь, как это охренительно больно?
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но не мог подобрать слова, потому что был потрясен ее признанием. Я совершенно не представлял, каково это. Я не мог осознать, что она любит меня сильнее, чем того парня, с которым должна была быть прямо сейчас. Парня, за которого она собралась замуж. Я понятия не имел, насколько это больно, но полагаю, что в этом был смысл.
Белла подняла руку, чтобы остановить меня, хотя я и так не мог родить ни слова.
- И после этого, Эдвард, ты везешь меня покупать машину, что, я надеялась, будет милым и замечательным, и… - она судорожно перевела дух. – Мне было неприятно видеть, как Джейн повисла на тебе. Но я знаю, не твоя вина, что она приперлась, Эдвард. У тебя было много женщин, и я могу с этим справиться. Я должна с этим справиться, потому что собираюсь быть с тобой, понимая, что ты изменился. Но, Господи, блять, Боже, Эдвард, как можно было так необдуманно поступить?
Она замолчала, хотя вопрос явно был риторическим, потому что я, очевидно, не использовал мозги. Она тяжело дышала, злость на меня набирала обороты. Я даже не смел поднять на нее глаза и сидел, низко опустив голову, разглядывая свои руки.
- И речь идет не только обо мне, потому что я не единственная, кому ты сделал больно, - продолжила она, повышая голос. Я снова взглянул на нее, потому что не заслуживал того, чтобы мне было комфортно в этой ситуации. – Эта женщина, Хайди, не так ли? – саркастически спросила она, понимая, что мой ответ ей не нужен. – Независимо от того, трахается ли она с каждым клиентом, что вряд ли, я же видела выражение ее лица… Ты хоть представляешь, как ей было неловко? Ты приходишь туда со своей новой подружкой и бросаешь всю эту хрень прямо ей в лицо, так же как и мне. Об этом-то ты думал? – она скрестила руки на груди и уставилась на меня. Если бы она обладала суперсилой, то могла бы испепелить меня этим взглядом.
Нет, я точно не задумывался о чувствах Хайди, пока Бела не упомянула о них. И теперь я отчетливо осознал, как дерьмово я поступил по отношению к ним обеим. К Хайди, которую оттрахал в баре, а потом заявился к ней в салон с девушкой, которую люблю, и к Белле, приведя ее туда, не подумав о последствиях.
- Я… нет. Я не это имел в виду. Я просто хотел съездить в салон, купить машину, сделать что-то веселое, потому что мы были так напряжены, и… Блять, Белла, мне так жаль, прости, я не думал, совсем не думал. Во мне взыграли собственнические чувства, потому что этот долбанный консультант трахал тебя взглядами прямо на моих глазах. Я понимаю, что это не оправдание. Я знаю, что у меня навязчивая идея, что все так на тебя смотрят. Я обещаю, что попытаюсь обсудить эту хрень с мозгоправом. Пожалуйста, извини меня за то, что я сделал, - я даже сглотнуть не мог, потому что меня, наконец-то, осенило, что именно так я и могу ее потерять. Я не должен позволить этому случиться, я должен перестать быть ревнивым мудаком. Я также понимал, что она сейчас на эмоциях, и все ее слова и решения обоснованы именно ими.
Я пересек комнату, мечтая дотронуться до нее, все исправить, но не знал, как это сделать.
- Не смей, - сказала Белла, но жесткость в ее голосе дала трещину, когда она начала превращаться из Тигры в Котенка, маленького, пугливого и осторожного, и отшатнулась от меня.
- Пожалуйста… Блять, Белла, - я протянул руку, желая обнять ее, прижать к своему телу, потому что не могпотерять ее. Именно в этот момент я понял, как чертовски важно поговорить с врачом об этом дерьме, понять, почему я такой, какой есть, как можно исправить то, что поддается исправлению, потому что, если я не сделаю этого, весь мой мир, вращающийся вокруг Беллы, просто развалится на куски.
- Пожалуйста, прости… Ты не можешь оставить меня, пожалуйста, - я слышал в своем голосе напряжение и панику, Белла в замешательстве подняла на меня глаза, в которых гнев сменялся мягкой печалью.
- Я не хочу стать очередной Хайди. Я не хочу быть одной из тех женщин, которых ты просто выбрасывал из своей жизни, - тихо сказал она, и я почувствовал, что ее страх был таким же сильным, как и мой.
Я сделал осторожный шаг ей навстречу, потянулся рукой к ее лицу, мои пальцы не касались ее кожи, а просто парили над ней.
- Пожалуйста, извини меня. Я люблю тебя, но не знаю, как делать это правильно. Помоги мне, - признался я.
Белла вздохнула, закрыла глаза, наклонила голову и прижалась щекой к моей ладони. Я притянул девочку к себе, держа ее так, словно она была единственной нитью, связывающей меня с этим миром. Я бесконечно шептал слова извинения, говоря ей, как был напуган, как нуждался в ней, что не смогу существовать без нее. В конце концов, она подняла руки и обвила ими мою талию, осторожно, как будто все еще защищаясь, но это было лучше, чем вообще ничего.
В течение следующих двух дней, когда мы пытались пережить это дерьмо, которое я устроил, будучи полным идиотом, Белла понемножку начала говорить о своем сеансе терапии. Она рассказывала о семье, друзьях, которых потеряла, боли и чувстве вины, - к которому и я имел отношение, - но никогда не упоминала Джейка. Я понимал, что она еще не готова к этому. Я сам не был уверен, что готов.
В пятницу Белла заставила меня отправиться в салон, потому что я уже начал дергаться. Я сильно переживал, оставляя ее одну, но она заверила меня в том, что Роуз будет дома через пару часов, и они вдвоем позависают, а если ей что-то понадобиться, то она просто позвонит мне. К тому же, по ее мнению, мне было необходимо вернуться на работу, потому что она должна была снова научиться быть самостоятельной, а если мы застрянем в этой квартире вдвоем, то наши отношения прекратят развиваться.
Я позвонил ей раз шесть за два часа, и Белла сказала мне, что выключит нахрен телефон. Я знал, что она этого не сделает, но этой угрозы хватило. Я нуждался в свободном пространстве так же, как и она. Я просто не знал, как с этим справиться.
Весь день я работал над небольшими рисунками, понимая, как Белла была права, что нам надо возвращаться к нормальной жизни, как бы трудно ни было. Было здорово провести время с Джаспером, Эмметтом и Элис в салоне. Мне этого очень не хватало, хотя не так, конечно, как Беллы.
Я закончил работать после восьми, Белла так ни разу и не позвонила. Я чертовски переживал, хотя и знал, что никто не причинит ей вреда, потому что те ублюдки, которые пытались это сделать, сидели в тюрьме, ожидая суда, без права быть отпущенными под залог в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Я позвонил Белле, сказав, что возвращаюсь домой, чему она чертовски сильно обрадовалась. Все-таки оставить ее одну на весь день было не плохой идеей.
Еще идя по коридору от лифта, я услышал, как у нас в квартире грохочет музыка и улыбнулся, хотя предпочел бы сделать ее слегка потише, а то мой музыкальный центр накроется к чертям собачим. Как только я открыл дверь, меня окутал самый фантастический запах на свете. Беллин, только во много раз усиленный. Ваниль и сливочный крем.
Белла пекла. Белла чувствовала себя настолько хорошо, что решила заняться выпечкой. Еще сегодня с утра, когда я был в ванной, Белла встала на весы. Мой член подпрыгнул от радости, потому что она весила больше 45 килограммов. Я прошел на кухню и остановился в дверном проеме, пытаясь осознать, что тут произошло.
По моей кухне явно пронесся торнадо. Жуть, что творилось, но я взглянул на это лишь на долю секунды, потому что центром этого стихийного бедствия была Белла. Я не знаю, где она отыскала этот костюмчик, но был уверен, что она, должно быть, смотрела Flashdance или что-то подобное для вдохновения, потому что он был чертовски горяч.
На ней были гетры, серьезно, прямо из восьмидесятых, только в черно-белую полоску, прям как у чертовски милого эмо. На голове – хвост, который мотался из стороны в сторону по буквам МЕЙСЕН на моей толстовке. Я видел на ней белые пятна муки, и понимал, что после этого ее придется отдать в прачечную, но это нисколечко не разозлило меня. Все, о чем я мог думать, было ли на Белле нижнее белье. И от этой мысли по моему телу разлилось тепло, и я захотел залезть по толстовку. Мой член стал тверже, чем в первый раз, когда я трахнул ее. Хорошо, что эта голодовка подошла к концу. Никакого воздержания теперь, когда она выглядит так… да еще и печет эти долбанные кексы.
Она как раз наносила белую глазурь на один из них, закручивая ее спиралью. Я практически ощущал ее вкус, и вкус Беллы. Как только она закончила и положила рожок на стол, она потянулась руками вверх, а я перевел взгляд ниже, чтобы разглядеть ее трусики, на которых с боку было написано «Привет, Кексик», а прямо посередине задницы был нарисован кекс собственной персоной. Я прикусил язык, пытаясь не застонать, потому что хотел еще полюбоваться на нее, пока она не заметила, что я практически трахаю ее глазами.
Она оглянулась через плечо и провела пальчиком по краешку трусов, которые прикрывали только половину задницы, или, как она их называла, щечек. Да насрать, как не назови, я их чертовски обожал.
- Привет, как прошел день? – спросила она сексуальным голосом котенка. И я уверен, это означало, что она больше не сердится на меня. Бля, как я этому рад. Два последних дня были невыносимыми. Она не позволял мне дотронуться до себя так, как я хотел, из-за моего ублюдского поведения. А я был не настолько глуп, чтобы надеяться, что она хорошо отреагирует на мои заигрывания с ней.
Это было не то, как она произнесла вопрос, а то, что она выглядела, как чертова Джун Кливер (п.п. звезда американского телевидения пятидесятых годов) и поп-звезда восьмидесятых, если не считать фартука, выпекая кексы именно для меня, пока я работал. Я не был из тех парней, которые хотели, чтобы их женщина сидела дома и занималась, чем там они дома занимаются. Мне нравилось, что Белла умная, что работает над диссертацией, что, возможно, она защитит докторскую, потому что она просто должна это сделать. Но было что-то во всем этом, в том, что она практически голая готовит на моей кухне, что-то очень… горячее.
- Ммм, - вот и все, что я смог членораздельно произнести, когда она провела пальцем по краю чаши, поднесла его, покрытого глазурью, к своему рту и медленно пососала. А я смотрел в полном восторге на эту вздорную девчонку, которой и делать-то ничего не надо, чтобы соблазнить меня. Хотя об этом я ей говорить точно не буду.
Она взяла небесный кусочек покрытый кремом и протянула его мне.
- Хочешь кексик… Кексик? – спросила она, и уголок ее рта дернулся в улыбке, когда она увидела мою реакцию.
Я подошел к ней, не уверенный, был ли я раздражен, заведен или просто голоден от вида кекса и Беллы. Я прижал ее к столешнице, и она толкнулась в меня бедрами. Ее глаза ярко блестели от возбуждения. В них читался вызов, когда она облизнула свои розовые губы.
- Это как-то чертовски расслабляет, знаешь ли, - я приподнял бровь, наклонился и откусил немного от кекса, который она держала в руках. Стон. Офигительно классно!
Белла застенчиво улыбнулась.
- Думаю, что тебе не надо беспокоиться о расслаблении, Эдвард, ты очень стойкий, - ввернув это слово «стойкий», она посмотрела на меня сквозь ресницы. Выебите меня!
Я чертовски сильно хотел Беллу. Она пробежала пальцами по моей груди, останавливаясь около сердца, поднялась на цыпочки и поцеловала меня в шею.
Я закрыл глаза, позволяя ощущениям поглотить меня. Ее теплые губы, ее нежный, влажный язык на моей коже, небесная острота ее укусов, ее стонов. Эти звуки пронзали меня, пока я боролся с желанием смести все со стола и снова взять ее там.
- Я хочу тебя, - прошептала она мне на ухо, и в этот раз я громко простонал, потому что это было именно то, о чем я думал перед тем, как она произнесла эти слова. Я проскользил руками по ее бокам, сжал задницу, приподнял ее так, чтобы она могла скрестить ноги на моей талии, и прижал к себе.
- Ты нужна мне, - я пробормотал ей в плечо, желая, чтобы толстовка исчезла к ебеням на пути к ее коже. Я вдохнул, довольный тем, что на ней была именно моя толстовка, потому что она пахла мной, а теперь будет пахнуть ею. И я стану носить ее даже грязной только по этой причине… Ладно, не буду, но я выстираю и заставлю Беллу снова ее надеть.
Я вел нас в спальню, потому что хотел взять ее в своей кровати. Как давно это было. По крайней мере, мне казалось, что это было очень давно. Я усадил ее на кровать и расстегнул толстовку. Интересно, какое на ней нижнее белье, кроме кексовых трусиков, в которые я уже был влюблен. Меня приветствовала гладкая, теплая кожа и белый топ. Я стянул толстовку по ее рукам, и Белла слегка вздрогнула, когда я наклонился и прижался губами к кончику крыла, нарисованному на ее плече, а затем провел языком по ключице. Мой рот медленно гулял по ее коже, целовал шею, и Белла опять застонала и задрожала.
- Не волнуйся, Котенок, я сейчас согрею тебя, - пообещал я, скользнув руками под топ и рванув его вверх по ребрам. Белла теперь стала мягче, кости не так резко выступали из-под кожи. Я накрыл ее грудки руками, пробегая большими пальцами по соскам, и она выгнулась и выдохнула.
Я стащил через голову ее топ и смотрел, как вороного цвета волосы падают волной на ее плечи, заставляя себя запомнить это, желая это, все это, и даже больше. Намного больше, чем я мог себе представить. Боль, ее чувство вины, мое собственное, потребность, любовь, нежность, ссоры. Чем дольше я был с ней, чем больше времени она проводила со мной, тем сильнее я хотел владеть ею.
Сняв свою майку, я бросил ее на пол. В это время Белла потянулась к пуговицам на моих джинсах и, расстегнув их, стащила по бедрам.
- Я всегда буду хотеть только тебя, - тихо сказала она, а ее пальчики легко пробежали по всей длине моего члена. Я ощущал их через ткань белья.
Я вздрогнул и отчаянно, болезненно выдохнул, наклоняясь к ней, проводя своими губами по ее.
- Я не знаю… У меня нет слов, - пробормотал я, обвивая рукой ее талию, притягивая ее тело к своему, перенося весь вес на вторую руку, чтобы продвинуть нас на середину кровати. Я хотел ее под собой, вокруг себя. Я хотел, чтобы она почувствовала тяжесть моего тела, когда я ворвусь в нее.
Ее губы приоткрылись, когда я завис над ней, покрывая ее своим телом, но никогда не чувствуя себя достаточно близко. Я устроился между ее бедрами, на которых до сих пор были хлопковые трусики с кексиковым рисунком. Я медленно опускался на нее, дразня ее языком, а она водила руками вверх-вниз по моей спине. Она дернула бедрами, но я помотал головой, приподнимаясь над ней. Неожиданно ее пальцы вцепились мне в волосы, пытаясь притянуть мой рот к себе, но я смог удержаться на расстоянии.
- Я хочу показать тебе… - сказал я, наблюдая за ее лицом, когда она стонала в нетерпении.
- Пожалуйста, - взмолилась она, отчаянно, нуждаясь, притягивая меня дрожащими руками.
- Позволь показать тебе, как сильно ты мне нужна, - прошептал я, нежно расцепляя ее руки и отводя их от моей шеи. Я поцеловал ее ладошки, переплел наши пальцы и сел на колени между ее ног.
Она извивалась, желая, чтобы я прикоснулся к ней. И Боже, как я сам этого хотел. Чертовски сильно. Но, мне нужно было сначала увидеть ее и собраться с силами перед тем, как я позволю ей ощутить, что я чувствовал по отношению к ней небольшими, контролируемыми дозами. Я выпустил одну руку, и Белла немедленно попыталась сесть. Но я нажал рукой ей на грудь, чтобы удержать ее в том же положении.
- Я могу привязать тебя к кровати, если хочешь, - пошло улыбнулся я, полушутя, потому что с удовольствием сделаю это, если она действительно согласится, только не сегодня. Она распахнула глаза, открыла рот на долю секунды, а потом прикусила губу. Я не смог сдержаться и ухмыльнулся. Я обожал ее за то, что ей нравилось все это дерьмо, и чертовски надеялся, что мы обязательно много… поэкспериментируем в постели. Да, это не значит, что я не пробовал большую часть всякой хуеты, но с Беллой, я уверен, все будет по-другому. В миллион раз лучше, поскольку в этом будет смысл, чувства, доверие.
По крайней мере, Белла прекратила со мной бороться, и я поднес ее руку, которую все еще крепко держал, к своим губам и прижался к ней. Я оставил нежный след на ее предплечье, уткнулся носом в сгиб локтя, вызывая в теле Беллы дрожь, а потом продолжил подниматься по ее руке к плечу. Я передвигался медленно, оставляя влажные поцелуи открытым ртом на ее шее, скуле, и, наконец-то, наши губы встретились. Она всхлипнула, когда я углубил поцелуй, скользя языком по ее, ни на секунду не разрешая ей контролировать темп.
Она почти обезумела, когда я снова прильнул к ней, все еще держа ее руки, прижимая их к кровати. Я целовал ее плечи, предплечья, запястья, пальцы, потом проделал это же самое с одной ногой, начиная со стопы, продвигаясь выше по лодыжке, колену, бедру, наблюдая за ее лицом, пока она задыхалась и стонала мое имя. Так продолжалось, пока я не остановился практически у ее киски и не начал все с начала с другой ногой. Тогда она расслабилась и поняла, что я не намерен торопиться.
- Я скучал по твоему вкусу, - пробормотал я, целуя внутреннюю поверхность ее бедра. – По твоей коже, - уточнил я, чтобы она на самом деле поняла, что я имею в виду, а потом продолжил целовать то, что было скрыто трусиками, стаскивая их вниз. Я поцеловал ее нежную, чистую кожу прямо над киской, как только белье было отброшено на пол, и она тихо простонала и прошептала одно слово: «Пожалуйста», после чего приподняла бедра и развела передо мной ноги.
Я ждал, когда она посмотрит на меня, двигаясь прочь от того места, где она больше всего хотела меня, нежно целуя складочку у ее бедра. Она вздохнула и застонала в нетерпении и от разочарования, а я чертовски наслаждался происходящим. Я провел носом вдоль ее бедер, дотронулся языком до божьей коровки, и лишь потом начал возвращаться туда, где меня больше всего ждали. Я наблюдал за ее лицом, когда, наконец-то, поцеловал шелковую кожу ее складочек.
- А что, если сделать маленькую тату прямо здесь? – спросил я, мой голос был низким, хриплым, потому что я сдерживал жуткое желание лизать, сосать, кусать, пока она не кончит сильно и быстро, и мое имя не слетит с ее губ.
- Но тогда мы не сможем… - нерешительно сказала она, ее глаза были наполнены страстью, когда она переваривала мой вопрос.
- Она будет маленькая, только для меня, и, блять, это будет горячо, Белла, - ответил я, и тут же пробежал языком по ее клитору.
- О, Боже мой, Эдвард, - прошептала она, пытаясь справиться с дыханием, выгнув спину, толкая свою киску мне в лицо, чему я был несказанно рад.
- Это да? – усмехнулся я, ущипнув кожу прямо над клитором. Она свела ноги, прижав их к моей голове, а я пробежал руками по ее бедрам к коленям, заставляя развести их.
- Мы можем поговорить об этом позже, пожалуйста? – практически выдохнула она со стоном, хватая меня за волосы и толкая мое лицо в свою киску, очевидно, нуждаясь, чтобы я заткнулся и подарил ей уже освобождение.
- Все, что ты хочешь, Котенок, - пробормотал я.
Я медленно водил языком по ее клитору, не надавливая сильно, чтобы не подвести ее к краю, которого она так жаждала достичь. Дыхание Беллы стало быстрым, резким, ее ноги напряглись, когда я провел рукой по внутренней стороне бедра, мои пальцы коснулись ее горячей влажности и вторглись внутрь.
- О, Боже… Как хорошо… Твои пальцы… - она ахнула и застонала, а я крутил пальцами внутри нее, чувствуя нежную гладкость, и знал, что могу заставить ее кончить настолько чертовски сильно, что она будет орать мое имя. Я посмотрел вниз на то, что делал с ней, а потом перевел взгляд на ее лицо. Наши глаза встретились, и она выгнулась и ахнула. – Я чувствую… блять… Эдвард… - Белла мощно кончала, выкрикивая мое имя, ровно так, как я и хотел. Ее ноги дрожали, она стонала и извивалась, вцепившись в мои волосы, чтобы удержать мой рот на ее.
Когда ее тело расслабилось, хотя мышцы все еще вздрагивали, она начала массировать мне голову, а я целовал ее живот, останавливаясь около пупка, оставляя там легкие поцелуи. Я взглянул на нее.
- Хочу сделать тебе здесь пирсинг, - заявил я, кружа языком по впадинке, и она с силой выдохнула.
- Хорошо, - быстро кивнула она.
- Хорошо, потому что ты думаешь, что согласившись, быстрее заманишь меня внутрь, или хорошо, потому что ты действительно хочешь, чтобы я это сделал? – спросил я, поддразнивая ее, ведь это было так забавно.
Несмотря на то, что она только что кончила, Белла пыталась потереться об меня, но я не позволил и ухмыльнулся, заранее зная, какой будет ее ответ.
- И то, и другое… пожалуйста, Эдвард, - взмолилась она. Ее руки двигались по моим бокам, пока я нависал над ней. Она сжала мою задницу и попыталась одной рукой скользнуть между нами, или для того, чтобы погладить меня через боксеры, или для того, чтобы засунуть туда руку. Но каковы бы не были ее намерения, я не мог ей этого позволить. Мне все еще требовалось время. Я хотел, чтобы она ощутила то же самое, что всегда чувствовал я, чертовски, просто отчаянно нуждаясь в ней. Я схватил ее руки и прижал их к бокам, встречаясь с ее горячим взглядом. Я приподнял бровь, ожидая ее реакции.
- Ты нужен мне, - прошептала она, прикусывая свою губу так, что розовая плоть моментально побелела. Было так трудно держать себя в узде, но я намеревался все делать медленно. Я хотел слышать эти ее слова – мольбы взять ее – выражающие ее нужду во мне, потому что сейчас я чувствовал себя очень неуверенно, после того как понял, через что она прошла, как труден был путь, который привел ее ко мне, и как теперь все чертовски изменилось.
Я отпустил ее руки, надеясь, что она поняла, что я пытался сделать, потому что это не был контроль, хотя он и остался большей частью меня, но я, мои эмоции, ее реакции. Все это было для того, чтобы показать ей, кем она была для меня, как она изменила меня. Ведь какую-то часть себя я даже не узнавал.
Я выскользнул из боксеров, целуя ее живот, ложбинку между грудок, не торопясь обводил языком ее соски, а потом втянул их в рот, нежно прикусывая. Я хотел смаковать ее, этот момент, потому что, наконец-то, окажусь в ней и смогу любить ее, не боясь эмоционального срыва. Это было таким облегчением.
- Ты видишь? – спросил я, когда коснулся ее губ, целуя ее, не давая ей ответить. – Ты понимаешь, что делаешь со мной? Я ничего не могу контролировать больше, не могу… - я провел губами по ее горлу, шее, приоткрывая губы, чтобы пососать ее кожу, нежно, ласково, не оставляя чертовых меток.
Она отпустила мои бедра, провела руками по спине и вцепилась мне в волосы, прижимая мое лицо к своей шее, а потом выдохнула и отклонила голову. Я не смог сдержаться, да и не хотел, и впился зубами в нежную теплоту ее кожи с первобытным стоном, который эхом прокатился по комнате.
- Теперь ты видишь? – снова спросил я, в этот раз желая услышать ее ответ, подтверждение. – Ты понимаешь, как я нуждаюсь в тебе? – требовал я ответа, яростно целуя ее губы, а потом отклоняясь, тяжело и быстро дыша.
Она приподняла голову, чтобы нежно коснуться моих губ.
- Да, - пробормотала она почти беззвучно мне в рот, обхватывая руками мое лицо.
Белла провела пальцами по моим скулам, и я позволил своим бедрам опуститься между ее ног, чтобы мой член прижался к ее киске. Я не пытался проникнуть внутрь… пока. И все еще держал себя на весу, прижимая Беллу так, чтобы она могла чувствовать меня, но не имела возможности двигаться, ну, только если немного пошевелить бедрами, и все.
Я позволил своим пальцами пройтись по ее бокам, бедрам до колена. Приподняв ее ногу, чтобы просунуть руку под колено, я притянул ее к телу, наблюдая за лицом Беллы, убеждаясь, что она не против всех этих манипуляций. Она застонала, и я немного переместил свой вес и замер.
- Все хорошо? – спросил я, нежно целуя ее. Она кивнула, поглаживая мое лицо.
- Пожалуйста, Эдвард, - выдохнула Белла.
Я с трудом сглотнул, приподнял свои бедра, потянулся к члену, провел зачем-то по нему рукой, скользнул им по ее складочкам и клитору, и все. Я был там. Толкался в ее жар, влажность и упругость. Ощущения были такие, словно я вошел в нее в первый раз. Только на этот раз я мог произнести слова, которые были не разделимы с испытываемыми мною ощущениями.
- Черт… Я люблю тебя, - зарычал я, заполняя ее, останавливаясь только, когда наши бедра столкнулись друг с другом.
Я смотрел на ее лицо, сосредоточенно погружаясь в нее. Она на долю секунды закрыла глаза, позволяя эмоциям, которые я не мог разглядеть, накрыть ее. Когда я встретил ее взгляд, там был пожар, нужда, желание и муки прошлого. Интересно, в моем она тоже это видела? Ее подбородок задрожал, и Белла коснулась моей щеки.
- Только ты, Эдвард. Я всегда буду любить только тебя, - сказала она на выдохе. И в ее словах было столько боли. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу это полностью понять. Я начал движение внутри Беллы, пытаясь таким образом избавить ее от боли.
Она приоткрыла рот и застонала. Ее руки запутались в моих волосах, притягивая меня ближе, стараясь удержать. Я медленно двигался в ней, а она обвила ногами мою талию, и мы синхронно выдохнули. Я целовал ее, пытаясь сдержать безумие, желая дать ей нежность, показать, как я люблю ее. Я не хотел причинить ей боль.
- Пожалуйста, о, Боже… черт… Эдвард, это так… Я хочу еще, - дышала она мне в шею, а я толкался в нее сильнее, глубже, пока она не закричала, а ее пальцы не сжали мои волосы.
Я старался сдержать ощущения, которые рвались наружу, но ее шепот, звуки моего имени, повторяемого снова и снова, стоны и признания толкнули меня на край. Вспыхнул огонь, поглощая меня, сжигая, превращая в ничто и сразу во все, когда я кончал внутри нее. Я почувствовал, как ослабли мои руки от эмоций и физических ощущений, которые переполняли меня, поэтому опустил Беллины ноги, чтобы перевернуть нас и не свалиться на нее всем весом. Я укрыл нас одеялом, а Белла уткнулась носом мне в шею, ее волосы щекотали мои руки и грудь.
Белла медленно приподнялась, проверяя силу своих рук, и села на мне. Я все еще находился внутри нее. Мы оба знали, что всего лишь через минуту я восстановлюсь. Белла начала медленно раскачиваться, наблюдая за мной, поглаживая мою грудь. Я почувствовал напряжение в животе, ощущая, как я расту, становлюсь твердым, как она растягивается вокруг меня. Я пробежал руками по ее бедрам, обвил ими талию, чтобы помочь ей двигаться. Она отклонилась назад, упираясь руками на кровать, рядом с моими ногами. Ее волосы волнами рассыпались по моим бедрам.
Я действительно не мог себя контролировать и накрыл ее грудки ладонями, пока она объезжала меня, ощущая штанги в сосках подушечками пальцев, глядя, как они отражают свет. Я уже подготовил кольцо для пирсинга пупка, оно отлично подходила к штангам, спасибо Элис.
Я согнул колени, и Белла откинулась на них. Я пробежал пальцами по животу, опять сжал ее талию, и, желая чувствовать ее еще ближе, притянул к себе.
- Я люблю тебя, - пробормотала она, ее волосы упали вокруг нас, как занавес, погружая наши лица в темноту.
Я начал раскачивать ее еще быстрее, возвращая ей слова, толкая ближе к краю. Она зарылась лицом в изгибе моей шее, и мы двигались навстречу друг другу, пытаясь достигнуть пика одновременно.
- Я не могу… мне надо… отпустить, - виновато задыхалась она, дрожа всем телом, и снова кончила. Я медленно двигался в ней, довольный, что теперь смогу полностью раствориться в ней, и мне не нужно было спешить, потому что Белла уже была в моих руках.
Каждое мое движение было под контролем и точно выверено. Белла кончила еще раз, это не было сильно, она не кричала. Это было мягко и нежно, но потянуло меня за собой в пропасть, как она и хотела.
В комнате еще раздавалось громкое, тяжелое дыхание, когда я натягивал одеяло на наши потные тела, желая принять душ, но понимая, что Белла слишком устала, чтобы двигаться. Я медленно нехотя вышел из нее, понимая, что спать, оставаясь внутри нее, невозможно. Белла выдохнула, прижалась к моему боку и провела пальцами по груди.
Я уже засыпал, усталый и удовлетворенный так, как никогда раньше, когда выпалил то, что давно крутилось у меня в голове.
- Я хочу, чтобы ты осталась, - пробормотал я ей в волосы.
- Я никуда от тебя и не ухожу, - ответила она, в ее голосе вдруг не осталось ни капли сна.
Я взглянул на нее. Она свела брови в недоумении и непонимающе моргнула. Она явно хотела спать.
- Я имею в виду, что, когда ты поправишься, я бы не хотел, чтобы ты возвращалась к себе домой, - сказал я, тоже очнувшись ото сна, потому что до меня дошло, о чем я ее просил.
- Что? Я не… Я могу переехать куда-то еще… - неуверенно сказала она, совсем не понимая, о чем я говорил. Я явно разбудил ее.
- Я хочу, чтобы ты продала свою квартиру и переехала жить ко мне, навсегда.

Глава 36.

Я высушу голову на солнце

Все, что имею, все, что сделал

Мы стали такими одинокими

Где же любовь

Малыш, надеюсь, там, где мы есть.

--Where we are, Never Ending White Lights

~*~Белла~*~

Сбросив паутину сна, я лежала в кровати, пытаясь понять, что же Эдвард сейчас сказал мне, а потом посмотрела на него. Он выглядел обеспокоенным… очень, очень обеспокоенным.

- Что? – спросила я, потому что реально была в шоке и, честно говоря, немного не уверена в том, что я правильно его расслышала.

- Хмм… ну, мне нравится, что ты здесь, и ты лучше спишь, когда ты со мной… и мне нравится, когда ты рядом. Я имею в виду, ты же не хочешь возвращаться к себе в квартиру, правда? После все случившегося там… Да и зачем тебе эта квартира, если ты живешь здесь. Мы можем подождать, пока ты сама решишься на это… Когда тебе станет лучше… Лучше, чем теперь, потому что тебе уже лучше. После праздников, например, да? Ведь нет никакого смысла платить за место, в котором ты не живешь… - сбивчиво пробормотал он, потом резко замолчал, облизал губы и провел рукой вверх-вниз по моей спине.

Я приподнялась на слабых руках, чтобы получше разглядеть его. Но в комнате было темно, поэтому я потянулась через него и включила ночник. Он обхватил ладонями мою грудь. Я села и нежно улыбнулась ему.

- Ты хочешь, чтобы я переехала жить к тебе? Эдвард, а ты понимаешь, что тогда все мои вещи перекочуют сюда? И как ты собираешься с этим справляться? Ты же практически психанул, когда я вытирала тарелки пару дней назад.

- Ты использовала полотенце для рук, - пробормотал он.

Я закатила глаза.

- Неужели? И что? – мы немного сбились с темы, но меня именно этот аспект беспокоил больше всего. Эдвард просто маньячил по поводу чистоты: ему было жизненно необходимо, чтобы все вещи находились на собственных местах. И это только вопрос времени, когда мы начнем орать друг на друга по поводу того, что его журналы лежат не в хронологическом порядке. И я была уверена, что он понимал это, как, собственно, и я.

Эдвард вздохнул и начал водить пальцами по моей руке, отвлекая меня, заставляя дрожать. Он наблюдал за этими движениями какое-то время, а потом тяжело вздохнул и посмотрел на меня. В его глазах светились испуг и печаль, когда он прошептал:

- Ты не хочешь переезжать ко мне?

В его голосе не было жизни, но что еще хуже, он выглядел очень уязвленным - я никогда раньше его таким не видела, и это ранило мое сердце. Глубоко внутри он оставался сломленным маленьким мальчиком, несмотря на ругательства, чернила, сталь и сексуальность. Все это было лишь маской, которая защищала его от внешнего мира, от той боли, которую этот мир может причинить. Существовало лишь несколько человек, которых Эдвард по-настоящему впустил в свою душу, и я была одной из них.

- Что? Конечно, я хочу переехать к тебе. Я всегда хочу быть рядом с тобой, Эдвард. Просто переживаю о том, что ты будешь делать, когда я вторгнусь в твой порядок и разведу тут хаос, - я откинула с его лба медный кошмар, просто чтобы почувствовать нежность волос между пальцев, и смотрела, как упрямые локоны возвращают себе прежнюю форму, щекоча мою ладонь.

Я видела, как после моих слов лицо Эдварда просветлело, он притянул меня к себе для нежного поцелуя. Его руки двигались по моей спине, бокам, гладили округлости моей груди. Затем пальцы одной руки запутались в моих волосах, и его рот прильнул к моему. Этот поцелуй был медленный и сладкий. А потом Эдвард отстранился.

- Я буду работать над этим, Котенок. Я знаю, что могу быть настоящей задницей, когда речь заходит о порядке, но я научусь с этим бороться.

Я прижала одну руку к его груди, туда, где билось сердце, а другую к щеке и начала покрывать его губы легкими поцелуями. Я понимала, что нам еще многое предстоит обсудить, и беспокоилась, не слишком ли поспешно приняла решение переехать, но я хотела этого. И к тому же, он был совершенно прав: я никогда не смогу вернуться в свою квартиру.

- Хорошо, после праздников, - сказала я, оставляя дорожку из поцелуев по линии его скулы, пытаясь отвлечь себя от волнительной мысли о том, что это будет мое первое Рождество без своей старой семьи; я проведу его с новой.

- Да?- спросил он, обхватывая мое лицо руками, чтобы лучше рассмотреть меня.

Я прикусила губу, чтобы не захихикать, потому что он выглядел таким… милым… Его бы разозлило, если бы я ему это сказала. Я молча кивнула, его глаза потемнели, и он перевернул меня так, что я снова оказалась под ним, раздвинул коленом мои ноги, испустив судорожный вздох, и я почувствовала бедром его эрекцию. Я слегка передвинулась, чтобы закинуть на него ногу, и повернулась на бок одновременно с ним. Теперь его твердый, толстый член прижимался к моему животу, чуть выше киски.

- Ты устала, - пробормотал он, но его бедра двинулись вперед, а из груди вырвался стон, несмотря на явное желание сдержать его.

Это правда, но не настолько, чтобы не хотеть его снова. Мы так давно не были вместе вот таким вот образом, что я жаждала его снова и снова, никогда не чувствуя насыщения, будто не могла подобраться к нему достаточно близко. Я провела рукой по его боку, скользнула между нашими телами, и мои пальцы сомкнулись на его члене, горячем, гладком, пульсирующем. Я подалась бедрами вперед, провела головкой между моих складочек, и он снова погрузился в меня. Мы медленно тонули друг в друге, нежных поцелуях, ощущениях приоткрытых губ на горячей коже, неспешно двигаясь. Даже когда мы были близко, наши движения практически не ускорились, неторопливо подводя нас к яркой развязке. Я первая ступила через край, прижимая его лицо к своему, шепча его имя, пока он целовал меня. Он продолжал двигаться, медленно, поступательно, когда я возвращалась с небес, потом прижал меня крепко к себе, застонал, его тело напряглось, и Эдвард впился губами в мою шею, легонько её покусывая.

Мы уснули, прижавшись друг к другу, сплетаясь телами в одно целое. Горизонт будущего приближался к нам мелкими шажками, которые так много значили для нас обоих.

~*~

На этот раз я проснулась раньше Эдварда. Выпутавшись из захвата его рук, которые периодически перемещались по моему телу, я гулко ступила на пол и на цыпочках потопала в ванную, дрожа всем телом. Кожа покрылась огромными мурашками, соприкоснувшись с прохладным воздухом, который резко контрастировал с жаром тела Эдварда. Я закрыла дверь, вытащила электронные весы, нажала на них носком ступни, подождала, когда шкала обнулится, а потом встала на них и наблюдала за меняющимися цифрами. Циферблат замелькал где-то на сорока пяти - сорока шести килограммах и замер на сорока шести. Я довольно улыбнулась: я действительно достаточно быстро набирала вес. Отсутствие таблеток, которое, конечно же, совершенно не помогало мне справляться с нервозностью, существенно улучшило мой аппетит. Теперь я была постоянно голодной, и Эдвард неустанно кормил меня.

Я направилась в кухню, намереваясь убрать там разведенный мною вчера вечером беспорядок, чтобы Эдвард не слишком переживал, когда проснется. Я старалась все делать как можно тише, чтобы не разбудить его, но, тем не менее, пыталась как можно скорее избавиться от последствий своей стряпни.

Я сложила в коробку все кексы, открыла холодильник и вытащила оттуда остатки яблочных кусочков покрытых шоколадом из съедобного букета, который Эдвард купил для меня после всего этого Ауди-дерьма. Я ни чуточки не переживала, что сейчас только восемь утра, а я намереваюсь отправить в рот фрукты в шоколаде. Мне нужны были калории, я отлично это понимала, а также знала, что Эдвард добавляет мне в коктейли протеиновый порошок, и с удовольствием их пила, потому что это означало, что я буду выглядеть и чувствовать себя значительно лучше в самое ближайшее время. А это было важно для нашей поездки в Вегас.

В свете этого я запланировала дополнительную встречу с терапевтом сегодня днем, чтобы как можно лучше подготовиться к поездке. Хотя Эдвард ничего мне не говорил, я знала, что он её планировал. Мы должны были встретиться со всеми в Вегасе, куда они полетят вечером на следующий день после Рождества, а мы отправимся на машине. Эдвард планировал остановиться по дороге на ночь, но все равно я беспокоилась, что ему предстоит провести за рулем четырнадцать часов, и очень хотела предложить вести машину по очереди, но я все еще была очень слаба, потому что моя печень только пыталась восстановиться. Должно пройти немало времени прежде, чем я вернусь к какому-то подобию себя прошлой.

Я убедилась, что ничего не перепутала, вытирая все поверхности кухни желтой тряпкой - именно той, которую для этого использовал Эдвард, - и не забыла про дезинфицирующий спрей. Я только начинала понимать его систему уборки. Он всегда использовал желтую тряпку для столешницы и голубую для посуды. Правда, он никогда не мыл тарелки тряпкой, поэтому голубая никогда не применялась по назначению, для этого у него было просто невероятное количество этих губок с ручками, потому что он менял их каждый понедельник, даже если предыдущая была еще в очень хорошем состоянии. А под раковиной он хранил зеленую тряпку, которой вытирал пол. И если он хотя бы один раз использовал её, она тут же отправлялась в стирку, и доставалась новая.

К этому было трудно привыкнуть, но я старалась, училась, потому что не хотела осложнять для него ситуацию. Я понимала, что все эти причуды – часть его сущности, и мне просто необходимо научиться справляться с ними так же, как и ему с моими. Хотя они и были полной противоположностью его заморочек. Я пыталась не забывать убирать свои рабочие материалы, не оставлять их разбросанными по всей комнате, потому что это приносило ему практически физические страдания. Но часто, когда я очень сильно уставала, работая над диссертацией, то засыпала прямо посреди разведенного мной беспорядка.

Были случаи, когда я просыпалась на диване и видела, как Эдвард зависает над журнальным столиком и водит руками, ничего не трогая, будто желая навести порядок в этом ворохе бумаг посредством телекинеза.

Я поставила варить кофе и включила телевизор, немного переживая, что наткнусь на новости, потому что не хотела ничего слышать о Джеймсе, Аро и Кае. Я как-то еще не была готова справляться с этим, несмотря на то, что, казалось, все это произошло лет сто назад.

После получасового сидения я уже просто не могла ничего не делать и решила приготовить Эдварду завтрак. Я взболтала несколько яиц, вытащила из холодильника буханку хлеба, который он покупал в ближайшей пекарне, нашла там порезанную колбаску в кленовом сиропе и сыр Мюнстер . Я поджарила гренки, сделала из них сэндвичи с колбасой и сыром и запихнула их в духовку, чтобы расплавить сыр.

Эдвард выглядел удивленным и очень аппетитным, когда вышел из спальни, завязывая шнурок на штанах. Он еще толком не проснулся. А я даже не скрывала, что таращусь на его грудь, на чернильные картины, на то, как перекатываются его мышцы, когда он потянулся и зевнул, подняв руки над головой и уцепившись за наличник дверного проема. Пусть он всегда ходит по дому полуголый.

- Здесь вкусно пахнет, - сказал он, изучая мое тело глазами и усмехаясь, но его глаза затуманились и потемнели, и я не поняла, почему. – И вид тоже отличный.

Я посмотрела вниз и поняла, что на мне была одна из моих маек и шортики, которые нельзя назвать полноценными шортами, к тому же я не надела лифчик, что было очень очевидно.

- Ммм, - промычала я, кивая, но не понимая его настроения. В мгновение ока он пересек комнату, и его тело прижалось к моему, твердость и мягкость окружили меня.

Он поцеловал шею, его руки продвигались к моей заднице, без промедлений он поднял меня и усадил на столешницу. Я никак не могла насытиться им - три раза прошлой ночью, а я снова хотела его. Я потянулась к шнурку, который он только что завязал, ослабила его, пробралась рукой под ткань и начала поглаживать его член. Он застонал и задрал мою майку, чтобы исследовать мое тело. Я чувствовала отчаянную потребность в нем и не могла понять этого, ведь прошлой ночью все было так медленно, сладко, прекрасно.

- Ты будешь жить здесь, со мной, - пробормотал он мне в волосы, его руки спускались ниже по моему животу до резинки шортиков.

- Ммм, каждое утро я буду просыпаться рядом с твоим твердым членом, - ответила я, улыбаясь ему, пытаясь облегчить его напряжение своей жалкой шуткой. Он отстранился, его глаза распахнулись от удивления. Пока он таращился на меня, я снова погладила его, и шок сменился желанием. Но темнота в его глазах еще не исчезла, а я так хотела избавить его от нее. Я точно знала, что что-то было не так, и Эдвард пытался исправить это единственным известным ему способом. Конечно, это не самый лучший путь справляться с проблемами, но сейчас я не хотела раскачивать лодку. И так много всего произошло, нам просто нужно время.

- Блять, я люблю тебя, - сказал он, стаскивая шорты вниз по моим ногам. Его пальцы были во мне всего с минуту, после чего он толкнулся в меня, так нетерпеливо, нуждаясь, и начал врезаться в меня, жестко, быстро, крепко прижимаясь ко мне.

Все произошло очень быстро, он захрипел, с силой входя в меня, пока я держалась за него, принимая его, но не в состоянии поддерживать этот ритм. Куча ругательств сорвалось с его губ, его тело замерло, и он печально застонал. Я не кончила, но меня это не заботило, я переживала о том, что происходило в голове Эдварда, а не в моем теле.

- Эдвард, с тобой все хорошо? – спросила я, пробегая пальцами по его волосам. Он уткнулся лицом мне в шею, его грудь вздымалась от напряжения и яростной нужды.

- У тебя сегодня встреча с терапевтом. Это из-за той Ауди-херни? – осторожно спросил он, проводя губами по моему плечу. Я не говорила ему об этом, но вчера он стирал, и я была уверена, что оставила направление на прием в кармане джинсов. А уж Эдвард-то точно проверял карманы перед тем, как положить одежду в машинку.

Он до сих пор находился внутри меня и слегка покачивался. Я чувствовала, как его член снова твердеет, и знала, что у меня есть всего несколько секунд на ответ перед тем, как амплитуда его движений возрастет, чтобы подтолкнуть меня к краю. Но для меня это не имело значения, не то, что я не хотела кончить, но он явно чувствовал себя виноватым в том, что уже давно прошло и забыто. Я хотела, чтобы он это знал, и подумала, что, наверное, была чересчур жестока с ним, потому что постоянно забывала, насколько он на самом деле раним.

- Нет, я просто думаю, что мне это нужно перед тем, как мы уедем, вот и все. Это же мое первое Рождество без семьи, - объясняла я. – И я не хочу превратиться в полный треш, - продолжила я, поглаживая его волосы и поворачивая лицо в его сторону. Он все еще утыкался мне в плечо. Я поцеловала его щеку, потерла скулу, и он поднял голову.

- О, - промычал он, а я пробежалась пальцами по его губам и нежно поцеловала их. Он начал двигаться. – Может быть, и мне следовало… - он замолчал, оглушенный ощущениями, потому что в этот раз я двигалась вместе с ним. Я довольно быстро кончила. Эдвард взял в ладони мое лицо, когда я боролась с тем, чтобы держать глаза открытыми, и взорвался сразу же после меня, извиняясь за то, что кончил два раза, а я всего лишь один.

Я чувствовала, что было что-то еще, но Эдвард не говорил, а я не собиралась вытаскивать из него то, о чем он не был готов разговаривать. Я соскользнула со стола, оставляя после себя мокрый след, и по моему бедру заструилась теплая влажность, которую я попыталась, поморщившись, остановить бумажным полотенцем.

- Это извращение, думать, что вот это чертовски горячо? – спросил Эдвард, хватаясь за волосы и на секунду прикрывая глаза, а потом продолжил наблюдать за тем, как я вытираю внутреннюю поверхность бедер. – Это извращение, - кивнул он сам себе.

- Эдвард? – спросила я, комкая полотенце и бросая его в мусор. Я знала, что было лучше выбросить его, чем положить на стол, потому что Эдвард тут же сосредоточится именно на нем, а не на проблеме, или что там происходило с ним этим утром. Я подошла к нему и обняла за талию. - Эдвард, что, черт возьми, происходит? – спросила я, легонько об него потеревшись.

- Я не знаю, черт… Я проснулся от кошмара, а тебя не было рядом… И еще все это дерьмо с Джеймсом, Аро и Каем, я чуть не ебанулся. Да и не только это. Я просто не знаю, как справиться с чертовыми чувствами, - в его голосе было столько муки. Он снова обнял меня и прижал к себе так сильно, что я практически не могла дышать.

- Что за кошмар? – спросила я, потому что мне казалось, с этого можно было начать.

- Тот самый, в котором я нахожу родителей мертвыми, - тихо сказал он.

- О, Эдвард, - выдохнула я, прекрасно зная, как это ужасно просыпаться одному от воспоминаний о самых больших потерях в твоей жизни. – Мне так жаль, что меня не было рядом.

- Мне тоже, - пробормотал он, и я почувствовала намного четче, чем раньше, насколько он был уязвимым и хрупким. Он прижимал меня к себе невероятно долго, а я выводила круги на его спине, не зная, как ему помочь. Я спросила его, хочет ли он поговорить об этом, но он отрицательно покачал головой, потом глубоко вздохнул и отпустил меня.

Темнота все еще оставалась в его глазах, и я поняла, что было еще что-то, что беспокоило его, но он расскажет мне только, когда будет готов. И это я могла понять, это была одна из причин, почему мне потребовалась дополнительная встреча с терапевтом. Мне необходимо найти силы, чтобы поговорить с Эдвардом о Джейке, обо всей той ситуации, только тогда можно будет надеяться на то, что пошлое останется в прошлом.

Он молча ел, погруженный в свои мысли, по крайней мере, он был голоден. А вот я, напротив, не была. Вымученно проглотив треть сэндвича, я сдалась, чувствуя в животе дискомфорт. Я поднялась, решив вместо этого сделать себе коктейль, и забралась на стойку, чтобы взять с полки огромный контейнер с протеиновым порошком, который Эдвард прятал от меня, думая, что я не замечаю.

Он потрясенно наблюдал за тем, как я клала в блендер две полных ложки порошка вместе с кучей других продуктов, в том числе примерно двести граммов мороженного «Haagen Dazs».

- Я слишком нервничаю, чтобы нормально поесть, - объяснила я. Он кивнул, соглашаясь, а я перелила приготовленный коктейль в термос и пошла одеваться для встречи с врачом.

Эдвард разговаривал по телефону, когда я вышла из спальни; он улыбнулся мне, показывая жестом, что уже заканчивает, повернулся задом и продолжил тихо говорить. На секунду я почувствовала ревность. Было что-то, что он хотел держать втайне от меня. Но я тут же остановила себя: мне не надо об этом беспокоиться, ведь он предложил мне переехать к нему.

Как только он повесил трубку, мы тут же направились вниз к машине. Он набросился на меня в лифте, чем сильно завел, и отстранился с озорным огоньком в глазах, как только двери открылись. Схватив меня за руку, Эдвард тащил меня через лобби, а я пыталась спрятать свое красное лицо за вуалью из волос, когда мы проходили мимо нового охранника.

Он высадил меня у больницы, сказав, что вернется через час. Я знала, что мне нужно в ближайшее время купить новую машину, потому что невозможно постоянно заставлять Эдварда подвозить меня, куда бы то ни было, не зависимо от того, как сильно я любила его Ауди.

Он нежно поцеловал меня, и я вышла из авто, держа в руках термос с высококалорийным коктейлем. Я вошла в здание и направилась к кабинету терапевта. Последняя встреча с ним была… эмоциональной. По большей части я рассказывала, что чувствую себя виноватой в том, что не оставила Джейка, пока не стало слишком поздно; в смерти моей семьи и друзей, в том, что принесла горе семьям друзей. Но больше всего я винила себя за любовь к Эдварду. Я проплакала большую часть сеанса, и мой врач, Лоран, предложил, чтобы я пришла к нему еще пару раз на этой неделе, принимая во внимание наступающие праздники и предстоящую поездку в Вегас.

Мне не пришлось долго ждать Лорана. Это был интересный человек. Его офис пах благовониями, и я представила себе, чтобы сказал Эдвард, если бы Лоран был его терапевтом. Он не представился как доктор, он был просто Лоран, а я – Белла. И я без проблем обнажила перед ним свою душу. Очевидно, Карлайл хорошо понимал меня и знал, с кем я смогу работать, собственно, как и Эдварда, ведь он тоже решил прийти еще раз.

Лоран сел на стул напротив меня с чашкой зеленого чая. Рядом со мной стояла коробка с салфетками.

- Как себя чувствуешь после последнего сеанса? – спросил он.

- Хорошо, нормально. Эдвард и я… На самом деле, мы поссорились прямо после сеанса, а вчера он попросил меня переехать к нему, и я согласилась, - я подняла на него взгляд, оценивая его реакцию.

Он кивнул, но в его глазах ничего не отражалось.

- Расскажи мне о ссоре, - попросил он, расслабленно откидываясь в кресле.

Я рассказала ему все, начиная с перебранки по поводу Джейн, заканчивая Ауди-проишествием, как я его называла. Лоран задумчиво кивнул.

- Ты сказала, что он тогда тоже был на встрече со своим терапевтом? Как ты думаешь, чего это ему стоило эмоционально?

Я вытаращилась на него, бледнея. До меня вдруг дошло, что сеанс Эдварда, скорее всего, был ни чем не лучше моего, просто он по-другому с этим справлялся. Меня затошнило, потому что я начала понимать, как ужасно вела себя с ним. После нашей ссоры я спала несколько часов, а Эдвард, скорее всего, все это время ругал себя, на чем свет стоит, за совершенную глупость. А потом эти цветы, а я все равно злилась на него. И я вспомнила, как он потрясенно выглядел, как он хотел дотронуться до меня, но не знал, можно ли.

Конечно, следующие пару дней он и не пытался даже, а я не провоцировала, независимо от того, что чувствовала сама. Я хотела его, но в голове после сеанса и всей этой Хайди-Ауди-ерунды была каша. Лишь ночью я могла быть рядом с ним, прижиматься к нему. Но даже тогда не чувствовала себя уверенно.

- Наверноэто было ужасно. Я знаю, он разговаривал об убийстве его родителей, у него ночные кошмары… - я замолчала, вспоминая сегодняшнее утро и черноту в его глазах, из которых на меня изливались отчаяние и потребность, пока он находился внутри моего тела.

Оставшееся время мы проговорили о моем переезде, о привычках Эдварда, причиной которых был ОКР, о моем чувстве вины. Мы постоянно возвращались к нему. Я поведала Лорану о своем страхе рассказать Эдварду о том, что, даже летя в самолете на собственную свадьбу, я была не уверена, что хочу её, что хочу выйти замуж за Джейка. Я боялась, что тогда Эдвард увидит, какая я на самом деле… эгоистичная, никчемная особа.

Лоран ухватился за все это, не обращая внимания на слова о моем эгоизме. Хотя я и сделала на них акцент, когда говорила о своей потребности в Эдварде, о том, как быстро я согласилась переехать к нему, хотя знала, что мое эмоциональное состояние очень неустойчиво. Мы поговорили о том, что я чувствую себя недостойной его, и что, скорее всего, он ощущает ровно тоже в отношении меня.

Я плакала, но в этот раз меньше, и к концу часа чувствовала себя намного лучше, чем когда только вошла в кабинет. Мы не затрагивали ситуацию с Джеймсом, потому что это было не то, на чем бы я хотела сосредоточиться. Я надеялась провести нормальное Рождество с Эдвардом, и хотя по мере того, как приближались праздники, я все сильнее скучала по своей семье, тем не менее, понимала, что в моей жизни есть прекрасные, любящие люди, и мне нужно заботиться о них, вести себя с ними так, как они того заслуживали.

Когда я покинула кабинет Лорана, договорившись о следующей встрече на среду, я твердо решила извиниться перед Эдвардом за то, что не принимала во внимание его чувства. Я вышла на холодный воздух и начала взглядом разыскивать Ауди. Я проверила время на своем телефоне, уже десять минут, как Эдвард должен быть здесь, но на парковке стоял только синий автомобиль.

Я уже собралась ему звонить, как вдруг он вышел из этой синей машины. Сначала я подумала, что что-то случилось с его Ауди, что было смешно, ведь, если бы что-то и произошло, тогда его бы здесь не было. Я бросилась ему навстречу, он подошел к пассажирской двери с едко-дерьмовой улыбкой, застывшей на его лице, прокручивая ключи вокруг пальца. Я нахмурилась, пытаясь понять, что означала эта ухмылка.

- Как прошел сеанс? – спросил он, улыбка немного стерлась, когда он увидел выражение моего лица.

- Все хорошо, отлично, лучше, чем первый, - ответила я, прикусывая губу, вспоминая, что произошло после него, и мое вопиющие неуважение к чувствам Эдварда.

- Да? – он подошел ко мне, положил холодную ладонь мне на щеку, я повернулась и поцеловала её, обнимая его за талию. Он наклонился ко мне и нежно поцеловал, его губы раскрылись, и наши языки встретились. Он запустил свои руки в мои волосы и притянул меня к своему телу. Я слышала звуки шагов вокруг нас, люди проходили мимо, но я была так погружена в ощущения, которые рождало присутствие Эдварда, что не могла найти в себе силы, чтобы остановиться или почувствовать смущение.

- Снимите комнату! – заорал кто-то, Эдвард отстранился и начал осматриваться вокруг, чтобы найти того, кто это произнес. Парень лет восемнадцати-девятнадцати шел, ухмыляясь, в компании своих друзей.

- Захлопни свой ебаный рот прежде, чем я вырву твой сраный язык, - закипел Эдвард, я схватила его руку и повисла на ней - я, конечно, не смогла бы остановить его, поэтому решила быть якорем.

- Эдвард, послушай, ну, он же еще ребенок, - прошептала я, хотя парень выглядел всего на пару лет моложе меня. Кроме того, мы же действительно целовались и терлись в общественном месте. Эдвард фыркнул и повернулся ко мне.

- Что за хер ходит в таких штанах? Я не понимаю, он же выглядит, как чертов преступник, хотя, может быть, он и есть преступник и будет пойман, потому что в таких штанах далеко не убежишь, они же так свисают с задницы, - разглагольствовал Эдвард. – Надо было бы трахнуть тебя на твоем автомобиле и посмотреть, будет ли ему чего на это сказать, - продолжал он.

- Господи, Боже, - прошептала я, а жар разливался между моих бедер. Эдвард редко выходил из себя, не считая чистоты, уборки и чего-то уж совсем ненормального, но когда это происходило с ним, я должна сказать, он становился чертовски горячим. – Подожди минутку, что ты сейчас сказал?

- А? – Эдвард вынырнул из оцепенения, по какому бы поводу оно не случилось, и взглянул на меня, притягивая к себе мои бедра, давая мне понять, что он шутил по поводу всей этой хрени о трахе на машине.

- Ты сказал что-то по поводу того, что трахнешь меня на моей машине. Но у меня нет машины, - ответила я, подозрительно глядя на синий автомобиль.

- Теперь есть, - ухмыльнулся он, и я была вынуждена признать, что это был один из тех моментов, когда Эдвард выглядел больше как маленький мошенник, чем взрослый мужчина, и, если бы не куча пирсингов на его лице, он был бы офигительно убедителен в этой роли. Он протянул мне ключи, висевшие на его пальце.

- Ты имеешь в виду, что взял её на тест-драйв? – осторожно спросила я, снимая ключи с его пальца. Я не уверена, должна ли сейчас радоваться или злиться. Я зависла где-то посередине между этими чувствами.

- Хм, нет… - замялся Эдвард, глядя на меня немного напряженно. – Она тебе не нравится?

- Нет?.. Что? – я недоверчиво посмотрела на него, потом на автомобиль. Конечно, мне нравился. Фантастический цвет, я практически чувствовала гладкость кожаных сидений. Я обошла её. – Эдвард, это Порше, - тихо сказала я.

Я пыталась не выказать своего раздражения, но я определенно была недовольна. Одно – привести меня в салон и склонять к покупке автомобиля, который был дороже, чем я хотела или нуждалась, но поехать и купить, ничего мне не говоря, не спрашивая, - это точно было чересчур.

- Ну, да, - кивнул он, хотя это и так было ясно. А я даже и не знала, что Порше выпускают седаны.

- Эдвард, страховая компания выплатила мне только двадцать пять тысяч долларов. Этих денег никогда не хватит, чтобы покрыть расходы на покупку этой… - я махнула рукой на абсолютно совершенный образец автомобильного искусства.

- Тебе нужна машина, и я подумал, что эта тебе понравится, - Эдвард жевал «укус змеи», уставившись в пол и пиная камешек.

Я стояла, совершенно ошарашено таращась на него, пытаясь привести свои мысли в порядок. Что заставило его купить мне Порше? Это из-за денег? Я не понимала, но пыталась это сделать, потому что совсем не хотела злиться на него, хотя, казалось, это должно быть совершенно нормальной реакцией на его поступок.

- Я просто подумал… В прошлый раз у нас вместе не получилось, а для тебя эти встречи с терапевтом такие волнительные, я знаю, ведь и для меня тоже. Вот я и подумал, что, если найду классную тачку, которая тебе понравится, это избавит нас от лишних хлопот. Я просто хотел сделать для тебя что-то приятное. А деньги – для меня не проблема, - он стоял, засунув руки в карманы, и я слышала, как «укус змеи» нервно постукивает по его зубам.

Боже, сегодня он такой трогательный. Я знала, он ждет, что я рассержусь на него. Но стоило ли это того? Особенно после того, как я вела себя с ним после сеанса и Ауди-проишествия? У меня были деньги. Я могу вернуть их ему, или найти способ как-то подсунуть их, потому что была уверена, он не даст мне просто выписать чек на его имя.

- Она мне нравится, - мягко сказала я, обнимая его. – Она мне очень нравится. Это чересчур, но мне нравится. Я люблю тебя.

- Да? – он посмотрел на меня сквозь ресницы, выглядя при этом и горячо, и сладко, - всегда эта двойственность – и я вдруг подумала, что действительно хотела бы, чтобы он трахнул меня на моей машине.

- Да, - кивнула я, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать его. – И я тебя приглашаю поехать покататься.

- Ебать, - выдохнул он мне в рот.

- Посмотрим, - я усмехнулась и оттолкнула его, направляясь к водительскому месту моей машинки.

~*~

Так же, как я мечтала съехать на обочину и оттрахать Эдварда на пассажирском сидении, я хотела подождать нашей поездки в Вегас, чтобы это стало более запоминающимся и важным, когда мы обновим Порше. Черт! Блять! Я – владелец Порше. Хотя совсем не заслуживала этого. Я не заработала на него. Я не работала годами, чтобы позволить себе такой автомобиль. Внезапно меня поразил удар бесконечной вины, за которым последовала волна мучительного горя, и я сжала пальцы на руле, борясь с желанием разреветься. Эта машина была у меня всего лишь по одной причине – авиакатастрофа. И я бы отдала её, я бы жила в подвале разрушенного дома, если бы могла все вернуть назад и не иметь денег. Я отдала бы все, кроме Эдварда, чтобы со мной вновь была моя семья. Я знала, что это просто реакция после только что закончившегося сеанса. Я никогда не смогу наслаждаться чем-то хорошим, не вспоминая о своем прошлом, о том, чем я была до Эдварда.

Мы немного погоняли по шоссе, и, Боже, у этой машины была мощь. Я, наконец-то, поняла любовь Эдварда ко всем этим лошадиным силам. Мы отправились к дилеру, и я подписала все необходимые бумаги, пялясь на безумный ценник, прилепленный к автомобилю. Я изумленно взглянула на Эдварда, который пожал плечами и улыбнулся, нежно гладя мою шею. Он нервно дергался, чем выдавал свое беспокойство, но его лицо оставалось совершенно невозмутимым. Я ничего не сказала, потому что знала: не стоит ссориться из-за денег, которыми мы стали обладать после потери дорогих и любимых людей.

Не считая того, что, если бы я могла их всех вернуть, я бы все равно хотела Эдварда больше всего на свете. И это само по себе говорило о том, что я никогда не избавлюсь от чувства вины.

Я подбросила Эдварда до салона и зашла сама, чтобы увидеться с Элис и парнями. Ему надо было работать и сделать еще какие-то «вещи», о которых он не хотел говорить. Я чувствовала, что он что-то скрывает от меня, и это не был «сюрприз на Рождество». Хотя он и радовался покупке машины, что-то лежало не на поверхности, болезненное, отчаянное, волнительное, то, что я видела сегодня утром на кухне.

И замешательство снова охватило меня, когда Эдвард затащил меня в отдельную комнату для тату, захлопнув за нами дверь, и прижался ко мне. Его губы обрушились на мои, лихорадочно, страстно; его язык стремительно проник в мой рот. Его руки были везде, его пальцы судорожно расстегивали джинсы, которые все еще были мне велики.

Он запустил руку внутрь, пальцами погладил мою влажность и простонал.

- Черт побери, ты влажная… - пробормотал он мне в губы, тяжело дыша, прижимая меня к стене. Его тело впечаталось в мое, он закинул мою ногу на бедро и снова скользнул в джинсы. Через секунду его пальцы были внутри меня, двигаясь в бешенном темпе, как будто он куда-то мчался, но я не понимала направления. – Кончи, блять, мне нужно, чтобы ты кончила… - бормотал он, прерывая поцелуй и кусая мою шею. Та рука, которой он удерживал мою ногу, накрыла мою задницу, от чего я задрожала. Пальцы внутри меня крутились и рвались дальше. Я застонала, слишком громко, чтобы никто не услышал, потому что в комнате не звучала музыка. – Да, кончай, - прорычал он мне в шею.

Рука с моей задницы исчезла, и я услышала шорох грубой ткани и звук расстегивающейся молнии. Тепло растекалось по моему напряженному телу, его пальцы бесконечно двигались во мне, вся комната начала исчезать в темноте, и тут вспыхнули тысячи звезд, и сверкнуло бесконечное множество снежинок. Я пыталась сдержать стон, который разрывал мою грудь, и губы Эдварда грубо захватили мои, глотая сдавленные звуки. Я кончала.

Его пальцы замедлили движения, но остались во мне; большим пальцем он легонько ласкал мой клитор, заставляя меня дрожать от ощущений. Я моргнула, пытаясь вернуться на землю, и убрала ногу с его талии. Взглянув вниз, я увидела, как он отогнул боксеры и вытащил наружу член. Я осторожно потянулась к нему, накрывая его ладонь своей. Эдвард на мгновение закрыл глаза, когда мы вместе провели руками по всей его длине. Он так крепко сжимал себя, что я подумала, это должно быть даже больно. Он снова открыл глаза, в них была темнота и огонь. Его губы слегка подрагивали, когда моя рука двигалась одновременно с ним, ощущая нежность его пальцев и кожи под ними.

Он собирался оттрахать меня здесь? Смогу ли я быть тихой? Вряд ли, и это беспокоило меня, потому что, как бы я ни любила Элис, Джаспера и Эмметта, я бы не хотела, чтобы они знали, какие звуки я издаю, когда Эдвард находится внутри меня. Я уверена, что и так их уже ими порадовала, и они точно знали, что происходило в этой комнате.

Его пальцы во мне снова пришли в движение, Эдвард пристально смотрели на меня, изучая по моему взгляду, что он делал с моим телом.

- О, Боже, - прошептала я и перевела глаза на его руку у меня в штанах, а потом на наши руки, сжимающие его член. Он двигался в двух ритмах, и это, наверное, было сложно. Потому что мне было тяжело сфокусироваться на ощущениях и одновременно на том, что я делала с ним.

Я снова посмотрела на его лицо, зачарованно наблюдая, как меняется его дыхание, как оно становится более рваным, как сжимаются челюсти. Его зрачки расширились, а глаза потемнели и стали практическим черными. Его рука яростно двигалась по всей длине члена, кружа по головке, распределяя по нему появившуюся влагу, которая стекала по моим пальцам, накрывающим его.

Он потер большим пальцем мой клитор, а остальные согнул внутри меня, и я снова начала кончать. Моя рука сильно сжала его член. Эдвард застонал и нежно поцеловал меня, пока я отдавалась освобождению, хныкая ему в рот. Он медленно вынул руку у меня из штанов, и я упала на колени, отчасти потому, что не могла стоять, а отчасти по… очевидной причине.

Я взглянула на него, он нахмурил брови и покачал головой, но я проигнорировала его, лизнув головку, пока он крепко сжимал член. Как будто это сможет меня остановить. Все его тело содрогнулось, и я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. Я не знала, что, черт возьми, с ним происходит, и почему он так себя ведет, но была уверена, что он не может не хотеть, чтобы я пососала его.

Я еще раз лизнула его, ожидая, что Эдвард ослабит хватку. Его рот приоткрылся, когда он наблюдал за тем, как я поцеловала головку и сомкнула вокруг нее губы, не отрывая от него своего взгляда. На его лице отражалось желание, боль, беспокойство, волнение, когда я погладила его своей рукой и втянула ртом.

Пальцы одной его руки, дрожа, запутались в моих волосах, другой он оперся о стену. Я видела, как он боролся сам с собой, отчаянно пытаясь не толкнуться в меня бедрами, даже его ноги тряслись от напряжения. И хотя он нежно сжимал мои волосы, я чувствовала, как трепетали его пальцы, когда я сосала пирсинг, кружила языком по шарику, прикусывала его зубами.

Свободной рукой я скользнула по его бедру и стянула боксеры, чтобы мои пальцы могли свободно путешествовать по коже его ягодиц, ниже, нежно накрывая мягкую плоть. Эдвард с силой втянул воздух, и его рука в моих волосах исчезла. Громовой удар ладони по стене и последующий треск поразили меня, я прикусила его, и он взорвался у меня во рту.

- Божематьмоюебать, - прорычал он, его тело немного наклонилось вперед, пока он тяжело дышал, а я глотала. Я медленно выпускала его изо рта, облизывая по всей длине, водя языком по его головке, пока он не вышел полностью. Эдвард опустился на колени, обхватил ладонями мое лицо и нежно поцеловал меня. Конечно же, в этот момент кто-то постучал в дверь.

- Дайте мне чертову минуту, - выкрикнул он и снова накрыл мои губы своими.

- Мне так жаль, извини, - пробормотал он между поцелуями.

- Почему тебе жаль? – я мягко потерла его щеки.

- Ты просто… так нужна мне… Я не могу не… Я не знаю. Мне не следовало этого делать, - он помотал головой.

- Эдвард? Что происходит? – спросила я между нежными поцелуями, пытаясь отстраниться, чтобы увидеть его лицо, но он крепко держал меня, закрыв глаза, и продолжал оставлять ласковые, невесомые поцелуи на моих губах, подбородке.

- Я не… Я не… я должен… - заикался он, качая головой, пока его рот перемещался по моему лицу.

- Эдвард, пожалуйста, поговори со мной, - тихо умоляла я, понимая, что уж я-то из всех людей точно не имею права требовать, чтобы он рассказал мне, потому что сама не говорила ему то, что нам было необходимо обсудить.

Я обхватила ладонями его лицо и отодвинулась, быстро наклонившись и поцеловав его в последний раз, чтобы он понял, что я хотела его, но нам нужно… поговорить, и это не должно быть что-то физическое и состоящие из слов «трахать» и «кончать».

- У меня сегодня встреча с ОСР. Думаю, мне придется рассказать им об убийстве моих родителей, - выражение его лица было настолько несчастным, что мне стало его так жаль, потому что я знала, это съедало его с самого утра, а, может быть, и последние пару дней, если не дольше. Я уже выучила, что Эдварду всегда требовалось время на обдумывание, прежде чем он мог что-либо обсуждать.

- Это имеет отношение к Джеймсу? – тихо спросила я. Мои колени уже болели от того, что я так долго стояла на них на жестком полу.

Эдвард кивнул, ничего не говоря, уставившись на мою грудь, но я была уверена, что он ничего не видел: он потерялся где-то в прошлом.

- Хочешь, я пойду с тобой? – я наклонилась и поцеловала складочку над его бровью, он закрыл веки, и я почувствовала, как его ресницы коснулись моей губы. Отклонившись, я встретилась с его взглядом - маленький потерянный мальчик глядел из-под ресниц, и он кивнул. – Хорошо, малыш, когда потребуется, мы пойдем вместе.

Он тяжело сглотнул, пожевывая кольца в губе, и сказал:

- Мне надо сначала поработать немного. Через пару часов?

- Хочешь, я останусь здесь, пока ты работаешь? Я могу, - предложила я.

- Тебе не обязательно это делать, - тихо сказал он, вставая и помогая мне подняться. Я попыталась сдержать болезненный стон, когда мои колени заныли, протестуя. Руки Эдварда запорхали по моему телу, его глаза расширились от беспокойства.

- Все хорошо, просто долго стоять на коленях у алтаря твоего паха достаточно тяжело, - я беспечно махнула рукой, потому что боль в коленях больше не беспокоила меня. – Я знаю, что не должна была, но очень хотела, - я медленно провела пальцами по его щеке, потом опустила руку ниже, натянула боксеры, засовывая туда член, и застегнула джинсы. Почему-то эти простые действия казались более интимными, чем все, что я делала с ним или для него.

- Я не заслуживаю тебя, - тихо сказал он с болью в голосе. И я поняла, как много всего скрывается глубоко внутри него. Я хотела объяснить ему, что все наоборот, но слишком хорошо знала, что это не поможет, и сегодняшний разговор с Лораном служил тому отличным подтверждением.

- Эдвард, ты - мой свет в конце каждого темного туннеля. Если тебе нужно, чтобы я осталась сегодня, просто скажи, и я останусь, потому что люблю тебя и хочу быть рядом, - уверила я его.

- Ты собираешься куда-нибудь пойти? – спросил он, просовывая руку между нами, чтобы застегнуть молнию, и когда она дотронулась до моего живота, я содрогнулась.

- Никуда, отложу все до завтра, - я пожала плечами.

- Отлично, - кивнул он, хотя вспышка стыда мелькнула в его глазах. Я сдержала эмоции, которые были готовы вырваться наружу.

Мы вышли из комнаты, и я тут же покраснела, когда Эмметт многозначительно поднял бровь и усмехнулся, но придержал язык, заметив позу, в которой стоял Эдвард, и вопросительно посмотрел на меня. Никто не сказал ни слова по поводу того, что произошло, и я подумала, что, наверное, такое тут не в новинку.

Я внимательно наблюдала за Эдвардом весь день. Его броня восстанавливалась, когда он работал с клиентами, но немедленно исчезала, как только он смотрел на меня. Я видела, как он начал тянуть время. Было уже шесть часов, а он собирался взять еще одного клиента. Я пристально поглядела на него, и у него опустились плечи, когда он понял, что я разгадала его уловку. Я не пыталась подтолкнуть Эдварда, для него и так это все было очень тяжело.

- А ты звонил им? Говорил, что у тебя есть для них информация? – тихо спросила я, присаживаясь на краешек его стола. Он рассеяно погладил меня по коленке. Ну, может быть, не совсем рассеяно, я ведь отлично знала, что таким образом он пытался отвлечься от грустных мыслей. Интересно, как давно он думает об этом, как давно эта рана гноится? С тех пор, как я попала в больницу? Или раньше?

- Я звонил сегодня утром. Они работают до восьми, но я могу встретиться с ними и завтра, - пробормотал он.

Я провела пальцами по его щеке, не беспокоясь о том, что мы были в салоне, и что за нами наблюдали люди. Этот момент казался таким интимным, нашим.

- Думаю, нам надо идти, - мягко сказала я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я снова увидела ту же темноту, которая наполняла их весь день. Он кивнул, встал и начал раскладывать бумаги по папкам, после чего убрал их в шкаф. Он выглядел очень мрачным, когда мы выходили из салона. Я даже представить себе не могла, какой была та боль, которая мучила его в этот момент. Я его еще так мало знала.

Я не стала спорить, когда Эдвард взял ключи от моей машины и открыл мне дверь со стороны пассажира. Поездка проходила в полной тишине; периодически он поглаживал мои ладони большим пальцем руки. Припарковав автомобиль, мы посидели в нем молча еще какое-то время, а потом он тяжело вздохнул, повернулся ко мне и облизнул губы.

- Я действительно думаю, что Джеймс все организовал. Он выманил меня из дома, чтобы Аро и Кай, или другие, могли свободно проникнуть в квартиру и обворовать сейф. Моих родителей не должно было быть дома, именно поэтому я и улизнул гулять. Джеймс знал это, потому что я все ему рассказывал. Я был настолько обдолбаным и честно думал, что он мой настоящий друг. Как я был глуп, - он вздохнул и откинулся в кресле, глядя в потолок.

Эдвард заглушил двигатель и открыл дверь, не ожидая от меня никакого ответа. Я увидела его решимость сделать это, необходимость все рассказать до того, как он выйдет из себя, потеряв контроль, потому что это знание съедало бы его изнутри до тех пор, пока он не взорвался.

Он направился к ресепшену, и, конечно, они подозрительно отнеслись к нему. Эдвард сжимал челюсти, пока они тщательно обыскивали его. Наконец-то, нас пропустили внутрь. Агент Вудз ждал нас около лифта.

- Мне пойти с тобой? – осторожно спросила я.

Эдвард посмотрел на меня, покусывая «укус змеи», а потом отрицательно покачал головой.

- Мне придется рассказывать кое-что… Я буду говорить о дерьме и не хочу, чтобы ты слышала это, - ответил он извиняющимся тоном, стыдливо опустив голову.

- Хорошо, - ответила я, целуя его в щеку. – Я подожду здесь.

Я села на пластиковый стул в комнате ожидания и начала составлять список вещей, которые мне нужно будет взять с собой в Вегас. Я послала Элис SMS. Она беспокоилась об Эдварде, и я сообщила ей, где мы находимся и зачем сюда пришли. В её ответе не был и грамма удивления, казалось, она давно знала, что это рано или поздно произойдет.

Эдвард провел в кабинете агентов почти два часа. Когда он вышел, я увидела, что ему ничуть не легче. В его глазах плескалось безумие. Я встала и пошла ему на встречу по коридору. Они ничего не сказал, и мы просто направились к лифту в полной тишине.

- Хочешь, я поведу? – спросила я, когда мы вышли из здания.

Эдвард кивнул и молча протянул мне ключи. Он нервничал всю дорогу домой, беспокойно стуча пальцами по коленке в ритме собственного смятения.

Он переплел наши пальцы, когда мы вошли в лифт вместе с еще одной парой, и встал как можно ближе ко мне.

И только когда мы вошли в квартиру, Эдвард отпустил все то, что мучило его. Я ничего не успела осознать, как во второй раз в течение дня оказалась прижатой к стене. Рот Эдварда передвигался по моей шее, руки нервно расстегивали пуговицы моей куртки. Он застонал, его пальцы заскользили по поясу моих джинсов, расстегивая их, дергая вниз по ногам, полностью стаскивая их с меня. Мои трусы последовали туда же, и Эдвард начал нежно целовать мои бедра.

- Эдвард? – позвала я, тяжело сглатывая, пробегаясь руками по его волосам.

Он поднял на меня тяжелый взгляд и пробормотал тихое «пожалуйста», затем быстро поднялся, поняв выражение моего лица; его пальцы заскользили по моему животу, поднимая майку, снимая её через голову. Одной рукой он возился с кнопкой своих джинсов, другой погладил мою щелку и с облегчением вздохнул, когда понял, что я уже была влажная. Его куртка и рубашка упали на пол, и в этот же момент он поднял меня, прижимая к стене, обхватил одной рукой член, заскользил им по промежности и резко, в один заход ворвался в меня.

Я ахнула, моя голова отклонилась назад и гулко стукнулась о стену. Эдвард держал меня, его губы двигались по моей шее, горлу, оставляя на коже влажные поцелуи. Я обвила его руками, запуская их в волосы. И тут я увидела наше отражение в зеркале шкафа. Мой внутренний вуайерист воспламенился от мысли, что я смогу смотреть, как он трахает меня у стены в коридоре своей квартиры.

Он раскачивал наши тела, уткнувшись в изгиб моей шеи, а я наслаждалась тем, как перекатываются и выгибаются его мышцы. Жуткий ребенок-демон подозрительно взирал на нас, и я провела по нему рукой, закрывая его лицо, чтобы не видеть это, пока Эдвард быстро вколачивал себя в меня, становясь все более неистовым. Он промычал мое имя, его губы нашли мои, и забормотал между поцелуями, как сильно нуждается во мне, что любит меня, а потом задрожал и кончил. Придя в себя после оргазма, он абсолютно потрясенно посмотрел на меня.

- Я чертовски сожалею, я даже… Мне нужно было спросить тебя, хочешь ли ты… - запинался он. – Ты даже не кончила.

- Эдвард, все хорошо, мне не нужно кончать каждый раз, - успокаивающе сказал я. Я и с Джейком-то не каждый раз кончала, на самом деле, до того, как я встретила Эдварда, вся эта мультиоргазменная штука была результатом моей собственной кропотливой работы над собой. Эдвард посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

Я расцепила ноги у него за спиной, и он медленно поставил меня на пол. Шок и неуверенность отражались на его лице. Дамба разрушилась, и слова, как вода, вырвались наружу. Это была беспорядочная информация, большую часть которой я и не понимала, потому что он упал на колени и начал извиняться, за этим последовали какие-то обрывки фраз, как я подозревала, части разговора с агентами. Его тело сотрясалось от того, что он пытался удержать все внутри, но оно лилось диким, хаотичным потоком слов. Он пытался рассказать мне о том, что произошло, и что это была его вина. Он повторял как мантру, снова и снова: это была его вина, и всегда будет его вина в том, что его родители умерли.

Я хотела взять в толк, откуда у него такие мысли, как он пришел к этому заключению, потому что знала только обрывки истории, чего было явно недостаточно, чтобы полностью понять, о чем он говорит.

- И я работал на него… два гребаных года. Я работал на ублюдка, даже не догадываясь, что именно он разрушил мою жизнь, - кипел Эдвард, а я вздрогнула. Не знаю, как долго я стояла там, обнаженная, проводя пальцами по его волосам, пытаясь успокоить его. Но достаточно долго, потому что я замерзла, а мое тело покрылось мурашками и задрожало. Внезапно он с ужасом взглянул на меня.

- Ой, блять, Господи, Боже, ты замерзла, - он вскочил на ноги, на его лице отразилось отвращение к самому себе, когда он устало провел по нему рукой.

- Все нормально, - тихо сказала я, погладив его по щеке. – Мне кажется, тебе нужно принять что-то, чтобы успокоиться. Ты весь на взводе.

Он помотал головой, защищаясь, но, очевидно же, что ему нужны лекарства, и я понимала его чувства. Разница между нами была простой: Эдвард мог иногда принимать Валиум или Ативан без каких-либо последствий, а я нет, пока Карлайл не даст свое добро.

- Пожалуйста, Эдвард, тебе нужно принять что-то. Это ничего, это всего лишь один раз, - я пыталась образумить его, и он согласился. Я смотрела, как он отпер аптечку и взял Ативан. Я моментально позавидовала ему, потому что знала, что через минут пятнадцать он будет очень спокойным.

Он последовал за мной в спальню и глядел, как я надеваю пижамные штаны и майку с длинным рукавом. Как только я закончила, он притянул меня в объятия и прижался ко мне, зарываясь лицом в мои волосы. Мы стояли так очень долго, пока он не отпустил меня. Но когда я спросила, пойдет ли он спать, Эдвард покачал головой.

Вместо этого взял список и начал упаковывать вещи для Вегаса, хотя до поездки оставалась еще неделя. Он был очень организованным, методичным, раскладывая все в отдельные ячейки. Каждое его действие было выверенным, каждый шаг последовательным. Он не просто засовывал вещи в чемодан, а складывал их так, чтобы они становились одного размера, и делал это с какой-то одержимостью. Я никогда не видела Эдварда таким и даже не верила своим глазам.

Мне надо бы изучить все про ОКР, чтобы лучше его понимать, ведь я собираюсь переехать к нему. И я должна знать, что мне можно делать, а чего нельзя, какая роль будет отведена мне во всей этой штуковине.

Эдвард вернулся в кровать через два часа. Его глаза уже закрывались. Он лег, положив голову мне на грудь, крепко обнял меня и через несколько минут провалился в сон. А я никак не могла уснуть и думала о том, как много нам еще нужно преодолеть, чтобы выжить в этом мире вдвоем.

~*~

Следующие дни были легче: в глазах Эдварда не было больше той затравленной тьмы.

Казалось, что все в норме, хотя я видела, что он измотан, и не только в физическом смысле. Эдвард пропадал на работе, а я готовилась к поездке в Вегас, бегая по поручениям и пакуя последние подарки. Я также провела исследование по ОКР, как и планировала, и позвонила Виктории, чтобы назначить дату встречи по поводу диссертации уже в следующем году.

Мы не занимались сексом до следующего сеанса у терапевта, и все получилось очень нежно и медленно.

Сразу после сеанса все было иначе: мы так жаждали друг друга, так нуждались друг в друге, переполненные эмоциями. Нам едва удалось дойти до квартиры, где мы сразу начали срывать одежду. Моя блузка была порвана, я и сама отодрала пуговицу от джинсов Эдварда. Мы сделали это в спальне, но не в постели. Эдвард взял меня сзади, пока я упиралась руками в дверной косяк, чтобы не упасть.

На следующий день был уже канун Рождества, и мы с Элис весь день провозились с выпечкой, пока Эдвард мотался по магазинам. Я все еще не упаковала вещи для поездки в Вегас, о чем он постоянно напоминал мне, а я все время заверяла его, что все будет в порядке, успеется и после Рождества. Всегда собираюсь в последние минуты.

Этот вечер мы провели вшестером в квартире Эмметта. Я была уверена, что ребята хотели собраться у Роуз, но так как её квартира была прямо рядом с моей старой, то они, скорее всего, решили не нервировать меня. Это так же было первое мое Рождество без семьи, так что все равно было тяжко. Мы пообедали, и никто не пил, даже несмотря на то, что я возражала. Это было так мило, и горько, и сладко, полагаю, как и все праздники теперь. Я все равно расклеилась, и Эдвард с согласия Карлайла выдал мне таблетку. Он вручил её в ванной, пока я сидела на туалетном столике, а он стоял между моих ног, растирая мои бедра, пока я не успокоилась достаточно, чтобы снова выйти к нашим друзьям.

Мы ушли рано, так как собирались еще на поздний рождественский завтрак к Эсме и Карлайлу. Они собирались вылететь вечером на следующий день после Рождества, а мы с Эдвардом хотели выехать рано утром. Элис и Роуз крепко обнимали меня, шепча слова поддержки, прежде чем мы пошагали по коридору к квартире Эдварда.

Он гладил мою спину, пока мы шли по коридору, предлагая выпить коку без кофеина. Мы довольно быстро обнаружили, что именно кофеин приводит меня в состояние тревоги. Мы сели на диван, и Эдвард включил музыкальный канал по телеку.

- Мы можем обменяться подарками сейчас?- предложила я тихо, поглаживая его шею пальцами.

Он прикрыл глаза, откинул голову на спинку дивана и глубоко вздохнул, кивая. Я наклонилась и поцеловала нежную кожу горла и только потом соскользнула с его колен, чтобы сходить в комнату за подарком. Я прятала его, все время меняя тайник, так как для меня это было немного больше, чем просто подарок. Я набросила один из тех нарядов, в которых Роуз фотографировала меня для альбома, и прикрыла его халатиком, на котором, конечно же, были кексы. Мы были нужны друг другу сегодня ночью, а Эдвард не собирался проявлять инициативу, думая, что я не в том настроении. Праздники всегда вгоняли меня в ступор.

Мы оба знали, что этот праздник будет особенно трудным и для меня, и для него.

Когда я вошла, Эдвард поднял глаза. Его рот слегка приоткрылся, а потом резко захлопнулся. Я слышала, как он скрипит зубами даже с другого конца комнаты. Уверена, что знаю, какое белье Эдвард ожидает увидеть под халатом. Я присела рядом, подобрав ноги, положив подарок на колени.

- Мне нужно будет и тебя «развернуть»? – спросил он, окатывая меня своим голосом, словно волной расплавленного серебра.

- Возможно, - я прикусила губу и провела пальцем по красной ленте сверху вниз.

Эдвард вытащил небольшую прямоугольную коробочку из кармана, в этот момент его язык выскочил изо рта, чтобы скользнуть по губам и щелкнуть шариком по «укусу змеи».

- Открой свой первая, - сказал он, сунув мне подарок.

Я посмотрела на Эдварда, потом на коробку, и взяла её из его рук. Интересно, почему она была в кармане?

Бархат на крышке слегка примялся, словно его часто теребили.

Я скосила глаза, наблюдая за лицом Эдварда, пока проводила пальцем по бархату.

- Он уже давно у меня. Я хотел отдать его, как только купил, - сказал он почти робко.

Я медленно открыла крышку, задержав дыхание, потому что поняла, что внутри. На мягкой атласной подушке лежал изящный браслет с крошечной подвеской в виде очаровательного кексика, который был усыпан драгоценными камнями.

- Боже мой, Эдвард, - выдохнула я, увидев логотип Tiffany, должно быть, это стоило ему кучу денег, потому что выглядело идеально.

- Я сам его выбрал, - похвастался он, и его рот искривился в гордой полуулыбке. Господи, он до смешного очарователен для такого брутала.

- Я его обожаю, - ответила я, бросаясь к нему в объятия, прижимаясь своим ртом к губам Эдварда, обвивая руками его шею.

- Я рад, но хочу теперь мой подарок, - его руки двинулись к пояску на моем халате, и я отстранилась, чтобы стукнуть его по пальцам.

- Это первый, - сказала я, передавая ему прямоугольный сверток.

Эдвард хмуро взглянул на меня, слегка недовольный тем, что я откладываю «разворачивание» себя на потом, но, увидев подарок у себя на коленях, начал послушно разрывать бумагу.

Как только он расправился с упаковкой и поднял крышку коробки, то уставился на обложку альбома в замешательстве. Я ободряюще кивнула, и он открыл альбом на первой странице.

- Это очень мило, - тихо сказал он, медленно перелистывая страницы.

Я заметила, что его руки слегка дрожали, а дыхание сбилось и к концу альбома стало очень тяжелым.

- Тебе нравится? – робко спросила я. Эдвард сильно напрягся, и стало ясно, что ему ни капли не нравится.

Но он кивнул, медленно закрывая альбом.

- Белла, я хочу спросить тебя кое о чем, и пообещай, что не будешь сердиться на меня, ладно?

- Ладно, - протянула я, чувствуя, как меня поглощает тревога, потому что это была совсем не та реакция, которую я ожидала.

- Кто, блять, снимал все это? – спросил Эдвард, его голос был тихим и напряженным, хотя он, наверно, старался, чтобы это прозвучало, как банальность, но ругнувшись расписался в собственном бешенстве.

Я невольно улыбнулась.

- Роуз и Элис.

- Спасибо, блин, Боже, - выдохнул он с облегчением, сверля меня своими потемневшими глазами. - А теперь дай-ка посмотреть, что ты прячешь тут.

Я села на колени, позволив ему развязать поясок у меня на талии, чтобы распахнуть халат.

- Тебе нравится? – спросила я второй раз за вечер.

- Матерь блин божья, да, Белла, нравится...

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры