Вторжение в центральную Италию.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 17 из 35Следующая ⇒

1. Дорога к Роне

Несомненно, планируя вторжение в Италию, Ганнибал намеревался перейти через Альпы и добраться до долины По по пути 1еракла. Зимой 219—218 гг. до н.э. он договорился с племенами, живущими вдоль него, и заплатил им за проход.

О походе Ганнибала через Пиренеи нам практически нечего сказать, а вот о том, как его армия двигалась через южную Галлию, кое-что известно. Полибий писал, что дорога от Испании до реки Роны была тщательно измерена римлянами и размечена верстовыми столбами. Благодаря этому замечанию историк, сам того не ведая, предоставил будущим исследователям очень ценную информацию. Благодаря ему мы узнаем, что Ганнибал шел по тому пути, которым позднее стали пользоваться римляне. Констатирует он и тот факт, что римляне, как обычно, замостили и измерили существовавший задолго до них тракт, когда строили знаменитую Домициеву дорогу к западу от Роны.

Упоминание о промерах дороги привело к своего рода противоречию, поскольку известно, что осуществил его Гней Домиций Агенобарб («Рыжебородый») в 118 г. до н.э., дата, очень близкая ко времени смерти Полибия. Многие ученые все-таки полагают, что отрывок этот аутентичен и историк сам вставил его в текст незадолго до смерти (см., например, работу Ф.Уолбанка «Комментарии к Полибию», т. 1, стр. 373, и т. 3, стр. 768). Следы римской дороги можно ясно увидеть на восточном берегу Роны, между Монпелье и Нимом. Она идет вдоль гребня возвышенности, огибающей прибрежные болота, примерно в девяти километрах от современной береговой линии. Это ничуть не удивительно, особенно если принять во внимание климатические условия того времени, о которых говорилось выше. Даже в наши дни побережье в тех местах топкое, а береговая линия постоянно меняется, потому что Рона приносит примерно 20 миллионов тонн наносов в год. Большая часть ила относится в западном направлении и образует отмели и лагуны вдоль побережья до самой Испании. В древние времена береговая линия могла быть значительно ближе к дороге. Полибий указывает расстояния, которые проходила армия Ганнибала. Цифры эти, к большому сожалению, весьма приблизительные, даны с большим разбросом и требуют поправки на каждые 200 стадиев. Если сложить те расстояния, что отмечены у Полибия для каждой отдельной части маршрута, получится, что Новый Карфаген отделяет от Италии расстояние в 8400 стадиев. Сам Полибий, однако, говорит о 9000 стадиев. Вероятно, что промежуточные цифры, данные везде приблизительно, соблазнили его увеличить общий итог, округлив его. Описывая дорогу от Испании до Роны, Полибий пишет также, что римляне поставили на ней дорожные столбы через каждые восемь стадиев.

Все расстояния, которые дает Полибий для рассказа о событиях 218— 217 гг., указаны в цифрах, кратных восьми стадиям. Следовательно, он пользовался неким римским источником, считая одну милю равной восьми стадиям (т.е. 200 стадиев примерно равны 37 км), а не восьми с одной третью, как исчисляли ее многие. В данной работе я пользуюсь системой Полибия.

Историк сообщает нам, что Ганнибал пересек Рону там, где она течет единым руслом, на расстоянии четырехдневного перехода от моря. Еще он указывает на большое количество лодок, которое Ганнибал смог купить для своего войска.

Ученые яростно спорят о месте переправы, и причина этих споров вполне понятна. Дело в том, что затем Ганнибал в течение четырех дней двигался вверх по реке, покуда не добрался до места, именуемого Островом. Каждому из участников спора приходится «сдвигать» переправу в точку, соответствующую тому месту, где, на его взгляд, находился Остров.

В данном случае слова Полибия о «примерно четырех днях пути от моря» мало чем могут помочь. Вряд ли он обозначил этими словами расстояние от устья Роны до точки переправы. Тогда они скорее всего относятся к месту, где армия потеряла море из виду. Такая точка может располагаться близ старого Люнеля, потому что к юго-востоку от нее, примерно в 50 км от Бокера, дельта Роны выдается в море.

Можно также отклонить предположение, что армия удалилась от побережья в Эг-Морт. Полибий четко говорит о том, что армия следовала по Домициевой дороге, а для того, чтобы добраться от этой дороги до Эг-Морт, нужно вначале пройти 16 км на юг, а затем повернуть обратно к Роне.

Следующий вопрос заключается в том, каким образом следует исчислять расстояние дневного перехода. Полибий указывает скорость, с которой продвигалась армия, только один раз. Мы узнаем, что непосредственно перед началом подъема в горы она прошла 800 стадиев за 10 дней. Учитывая поправку на каждые 200 стадиев, мы получаем расстояние в 13—17 км в день. Однако и эта цифра не слишком надежна, поскольку армии наверняка приходилось заниматься поиском провианта. Единственное заключение, которое можно сделать на основе имеющихся данных, носит отрицательный характер — место переправы не могло находиться дальше, чем в четырех днях пути от старого Люнеля.

Карта французских Альп, на которой изображено два пути Геракла — древние, проторенные торговые пути (на карте они обозначены сплошной черной линией), и маршрут, которым следовал Ганнибал, отмеченный черным пунктиром.

Де Бир отстаивает точку зрения, согласно которой Ганнибал перешел через реку у Фурка, что находится выше Арля, в верхней части дельты. Отсюда и его выбор Эг-Морт как места, где армия отошла от побережья.Однако эта теория порождает несколько серьезных вопросов.

1. Там существовала греческая фактория, о которой Полибий непременно упомянул бы.

2. Вряд ли он не указал бы такой четкий ориентир, как верхняя часть дельты.

3. На картах XVII в. показано, что местность между Арлем и Бокером была заболочена. Если принять во внимание климатические условия времен Ганнибала, становится очевидно, что в античные времена дело обстояло так же. Когда римляне строили дорогу из Нима в Арль, им пришлось проводить через болота виадук. Сейчас от него не осталось и следа, однако еще в XVIII в. он был характерной чертой того края. Виадук находился к юго-западу от Бельгарда и вошел в герб города в виде двухпролетного моста, возвышающегося над болотами. Истинная длина этого моста нашла отражение в его названии «le Pont des Arcs», Мост Арок. Очевидно, их количество произвело впечатление на местных жителей, несмотря на то что менее чем в 25 км от него находился другой мост со сложной структурой арок, Pont du Gard. В Бордоском или Иерусалимском путеводителе IV в. мост между Нимом и Арлем фигурирует под названием Pons Aeraris, «Медный мост».

Говоря о теории де Бира, следует упомянуть еще и о его предположении, что река Дюранс, которая в наши дни впадает в Рону сразу к югу от Авиньона, во времена Ганнибала впадала в нее к югу от Арля. Кро, местность, расположенная к юго-западу от Арля, так усеяна камнями, что привела геологов к мысли о том, что когда-то Дюранс протекал именно там. Они, без всякого сомнения, правы. Вопрос заключается в том, когда это было. Присутствие этих камней отмечали и древние, которые оставили множество объяснений этого факта, но интересоваться нам следует не самими объяснениями, а теми, кто их давал. Из них достаточно будет упомянуть Эсхила (525—456 гг. до н.э.) и Аристотеля (384—322 гг. до н.э.) — очевидно, что уже в их время Дюранс там не протекал.

Карта Роны выше дельты, на которой показаны возможные места переправы. До строительства римского виадука переправо к югу от Бокера—Тараскона была невозможна.

Очевидно, Ганнибал не мог переправиться через Рону южнее Бокера. Полибий сообщает, что расстояние от Эмпорий (Ампурьяса) до Роны составляло 1600 стадиев. Кроме того, он говорит, что Домициева дорога к западу от Роны была тщательно измерена римлянами. Тогда почему он не называет точных цифр, предпочитая довольствоваться приблизительными? Большинство ученых полагает, что место, где говорится о тщательном измерении дороги, было добавлено позже — самим Полибием или его последующим редактором. Однако звучит это не слишком убедительно, потому что Полибий не изменил цифру в 1600 стадиев и не утверждал, что армия переправилась через реку в обычном месте. Расстояние от Эмпорий до Бокера можно узнать из римских дорожных книг времен империи. Составляет оно 199 римских миль, или 295 км. Античный географ Страбон исчисляет его в 194 римские мили, что, при восьми стадиях в миле, составит 1592 стадия. Поскольку приблизительные данные Полибия — 1600 стадиев — допускают погрешность в 99 стадиев, к расстоянию можно добавить еще 20 км. Следующей вероятной точкой переправы может оказаться Арамон, но никаких особых преимуществ перед Бокером у него нет. Еще выше, в 18 км от Бокера, расположен Авиньон, конечная точка, до которой можно дойти по указанным Полибием данным. Это чуть больше 70 км от старого Люнеля — четыре дня хорошего хода. Причина, по которой Ганнибал выбрал для переправы это место, заключается в передвижениях (или, точнее, отсутствии таковых) Сципиона. Полибий говорит, что последний отплыл в начале лета, и у него ушло пять дней на то, чтобы добраться морем до Роны из Пизы.

Согласно Варрону современнику Цезаря, который был знаком как с нововведенным юлианским календарем, так и с более ранним римским, лето начиналось на двадцать третий день после того, как солнце входило в созвездие Тельца, и длилось затем 94 дня, т.е. с 9 мая до 11 августа. Даже если принять во внимание гибкость республиканского календаря, вряд ли «начало лета» можно оттянуть дольше конца июня.

Другая проблема возникает с датировкой прибытия Ганнибала к Роне. Полибий говорит, что он достиг перевала в Альпах «незадолго до захода Плеяд». Это еще одна астрономическая дата, которую Варрон определяет для нас. Между заходом Плеяд и зимним солнцестоянием проходит 57 дней, а это означает, что происходить он должен в конце октября. Следовательно, Ганнибал достиг перевала примерно в середине этого же месяца. Прослеживая его путь в обратном направлении, можно вычислить, что через Рону он переправился приблизительно в конце августа.

Из текста Полибия создается впечатление, что Сципион прибыл в дельту Роны в то самое время, как Ганнибал переправлялся через реку. Однако в этом случае куда-то исчезают два месяца. На то, чтобы добраться от Картахены до Италии, у Ганнибала ушло пять месяцев — следовательно, он должен был выйти из Картахены примерно в середине мая. Но тогда он никак не мог очутиться у Роны в начале июля. Мы уже упоминали раньше тот факт, что Полибий жил в доме Сципиона Эмилиана, бывшего приемным правнуком того самого Сципиона. Очевидно, историк чувствовал себя обязанным следовать существовавшим в принявшей его семье преданиям. Родной дед этого Сципиона и Эмилиана, Эмилий Павл, был во многом ответственен за те несчастья, что постигли Рим в начале этой войны. Но семейные традиции требовали, чтобы ответственность за совершенные ошибки легла на плечи кого-нибудь еще. Как мы увидим дальше, в битве при Требии и при Каннах козлом отпущения стал второй консул. Для того чтобы обелить предков при Роне и Тицине, требовалось переписать историю.

Согласно Полибию, Ганнибалу не стало известно о присутствии в устье Роны Сципиона, покуда он не пересек реку. В этом месте историк вновь идет на поводу у семейных преданий Сципионов. Пытаясь прикрыть неудачу полководца в попытке остановить Ганнибала у Роны, он пишет, что Сципион буквально на волосок разошелся с ним. Если Сципион добрался до Роны раньше Ганнибала, значит, Ганнибал узнал об этом и перешел реку выше устья Дюранса, чтобы поместить между собой и римлянами еще одну реку.

2. Остров

Когда нумидийцы Ганнибала наткнулись на конницу Сципиона, карфагенский полководец наверняка счел, что римские легионы уже близко. По этой причине он отказался от изначального плана идти по пути Геракла, а пошел вверх по течению, надеясь избавиться от Сципиона. Последний добрался до брошенного лагеря при переправе через три дня после того, как его покинули войска Ганнибала; еще через день разведчики доложили, что Сципион повернул обратно к побережью.

Четырехдневный переход привел карфагенян к месту, где в Рону впадает еще одна река. Полибий именует ее Скар. Местность, которая располагалась между этими двумя реками, называлась Остров. Она была богата людьми и зерном, а название было вызвано спецификой расположения. По размеру и очертаниям Остров походил на египетскую Дельту — существенное различие заключалось лишь в том, что основание ее составляла «почти непроходимая» горная цепь.

Как и любая часть Ганнибалова пути, Остров породил массу споров. Даже мельком взглянув на карту, можно ясно увидеть одно-единственное подходящее месторасположение Острова — участок между Роной и Изером. Тем не менее несколько комментаторов склонны оспаривать его в пользу другой территории — между Югом и Роной. Их главный аргумент заключается в том, что одним из названий Юга в древности было Экар, что довольно близко к Скару. Следует указать, однако, что латинским названием Изера было Изара, что звучит ничуть не менее похоже. Не может помочь в этом случае и Ливии, который именует вторую реку Арар, а это латинское название Соны. Для Ливия это типично — он легко заменял известными ему названиями те, которых раньше не слышал; профессор X. X. Скаллард в своей книге «Сципион Африканский — солдат и государственный деятель», перечисляет не меньше дюжины таких случаев, относящихся к Испании и Северной Африке.

Не следует доверять и представленному у Ливия списку племен, мимо которых проследовал Ганнибал. Попытки определить территорию, на которой они обитали, путем сопоставления с территорией галльских племен времен Римской империи бессмысленны из-за постоянно проходившей в долине Роны миграции, в ходе которой каждое племя вытесняло предыдущее вниз по течению. Кроме того, племена воевали между собой. Для времени Ганнибала нельзя быть твердо уверенным даже в том, что территорию современной Швейцарии занимали тогда именно гельветы — что же говорить о других племенах?

Ганнибалу удалось вмешаться в возникшую на Острове конфликтную ситуацию и успешно разрешить ее. Именно из-за этого некоторые историки отвергают территорию между Изером и Роной как гипотетическое местонахождение Острова — во времена империи там обитали аллоброги, а Полибий четко говорит о том, что с этим племенем у Ганнибала возникли сложности. На самом деле, как мы только что видели, невозможно точно сказать, где жили аллоброги во времена Ганнибала.

Вопрос заключается в том, как именно описана эта территория. Полибий сравнивает размер Острова с дельтой Нила, которая составляла в его дни примерно 15 000 кв. км. Участок между Роной и Изером — примерно 5000 кв. км, а между Роной и Югом — только 700 кв. км. Защитники «Югского Острова» пытаются убедить остальных в том, что, по скольку ни одна из территории не дотягивает до дельты Нила, можно просто не обращать внимания на замечания древних историков относительно ее размеров.

Невозможно сказать что-либо определенное о населении, что же касается изобилия зерна, то следует признать, что местность близ Юга более плодородна. В то же время более обширная территория близ Изера способна была дать больше зерна, а во времена Рима обеспечивала могущественных и многочисленных аллоброгов.

Последняя и наиболее важная часть описания, данного Полибием, заключается в том, что он называет данную территорию «Островом», говоря о том, что название свое он получил благодаря местоположению. Изер является одним из трех главных притоков Роны; два других — Сона и Дюранс. Остальные по сравнению с ними незначительны. Юг — небольшая речка, практически пересыхающая летом, когда через нее можно перейти, замочив ноги едва ли по щиколотку. Что же касается находящихся поблизости «почти непроходимых гор», то близ Юга они полностью отсутствуют. Защитники «Югского Острова» пытаются подогнать под это определение горную цепь Баронни, но никак не объясняют критериев, по каким она подходит к нему, поскольку горы эти прорезаны множеством троп и никак не являются серьезным препятствием. В то же время «Изерский Остров» представляет собой настоящую природную крепость. Большая часть этого треугольника ограничена Изером или Роной, а расстояние между ними загорожено Шартрезским горным массивом и горой Мон-дю-Ша. Дополнительным препятствием является Буржское озеро с окружающими его болотами — даже в наше время они простираются до берегов Роны.

3. Перевал

Споры идут по поводу каждой тропинки от Коль-де-Ларш до Семплона в Швейцарии, а потому было бы и скучно, и бесполезно пытаться рассмотреть все имеющиеся в наличии теории. В течение нескольких лет — с 1968 по 1973 год — мы с женой прошли по всем основным предложенным перевалам и внимательно изучили их — так же как и все меньшие перевалы, на которых могла быть устроена первая из засад.

Прежде всего мы должны обратить внимание на высоту перевалов. Полибий говорит о том, что горные проходы в Альпах были круглый год покрыты снегом. Должно быть, он включает в их число Монженеврский перевал и Малый Сен-Бернар, поскольку это были единственные проходы в Западных Альпах, которыми пользовались в его время. Это хорошо укладывается в рамки теории X. X. Лэмба, согласно которой граница вечных снегов проходила тогда примерно на 1000 м ниже своего нынешнего уровня. Таким образом, все еще покрытому прошлогодним снегом перевалу, по которому шел Ганнибал, вовсе не обязательно было быть очень высоким.

Полибий говорит, что он сам переходил через перевал. Это подтверждается его описанием солдат, скользящих по плотно утрамбованному снегу, — оно слишком живое для полученного «из вторых рук».

Из рассказа греческого историка можно выделить несколько основных моментов, которые могут помочь в идентификации перевала. Здесь перечислено шесть пунктов:

1. На перевале должно иметься ущелье примерно на расстоянии дневного перехода от его вершины. Расстояние должно составлять менее 30 км, так как у всех рассматриваемых перевалов (за исключением Коль-де-Ларш) имеется резкий подъем непосредственно перед верхней точкой.

2. Вершина перевала должна быть достаточно просторной для того, чтобы вся армия могла встать на ней лагерем.

3. Спуск должен быть хотя бы частично обращен на север, поскольку на нем скапливались снег и лед.

4. Спуск с перевала должен быть обрывистым.

5. Дальняя сторона перевала должна находиться на расстоянии трехдневного перехода (45—90 км) от равнины.

6. С вершины перевала должна быть видна Италия.

Необходимо изучить только семь главных «кандидатов»:

А) Коль-де-Ларш (высота 1991 м) удовлетворяет только пунктам 2 и 5. Он обращен с северо-запада на юго-восток.

Б) Коль-де-Траверсет (высота 2914 м) — единственный перевал, с которого видна долина р.По. Однако по другим пунктам он удовлетворяет только условию 4. На нем действительно есть теснина (Combe de Queyras), но она расположена примерно в 35 км от верхней точки, а сам подъем очень крутой. Ганнибал, который двигался через враждебные земли, никогда не вошел бы в Комб-де-Кейpa — теснину с обрывистыми стенами, которая простирается на 15 км вдоль долины р. Гил. Нужно быть полным безумцем, чтобы повести армию таким путем. Наиболее серьезным возражением против этого перевала служит его высота — на километр с лишним больше, чем у Монженевр. Для того чтобы добраться до Траверсета, нужно перейти сначала через значительно более низкий Коле-Круа (вые. 2273 м). На вершине Траверсета расположен узкий выступ, которого едва хватит для десятка человек, не говоря уж об армии. Кроме того, трудно счесть трехдневным маршем расстояние в 20 км от его восточной стороны до начала равнины. Даже если отправиться от него прямо в долину р. По, дистанция не превысит 30 км.

В) Монженевр (высота 1850 м). Это перевал, через который проходит Домициева дорога, второй из наиболее низких проходов. Он удовлетворяет всем условиям, за исключением 6. У этого перевала имеется теснина, расположенная в нескольких километрах к югу от Бриансона и примерно в 20 км к югу от его вершины. Дорога идет вдоль высоких покатых стен ущелья, и пройти по ней очень легко — при условии, что наверху не расположился противник. Из всех ущелий именно это лучше всего подходит для того, чтобы «скатывать» валуны на армию карфагенян.

На вершине перевала довольно места для лагеря. Из всех проходов только он и Коль-де-Лешелль обращены с юга на север (точнее, с запада-юго-запада на восток-северо-восток). Спуск там достаточно крутой, причем идет он по территории постоянных оползней — там, где современную дорогу пришлось прикрыть бетонным навесом. Расстояние с этой стороны перевала до Сузы составляет 37 км, и можно сказать, что равнина начинается за несколько километров до нее. Еще 30 км отделяют Сузу от долины реки По у Авильяны.

Г) Коль-де-Лешелль (1766 м) — самый низкий перевал в западных Альпах. Он может служить альтернативой Монженевру, поскольку также соединяет долины Дюранса и Дора Рипариа. Быть может, именно этим перевалом воспользовался Помпеи, когда отправился в Испанию, так как античные источники сообщают, что он не воспользовался обычным путем. Дорога через Коль-де-Лешелль лишь немного длиннее, чем через Монженевр, и возможно, что доримская дорога проходила именно через него. Перевал удовлетворяет пунк-

там 1, 2, 3, 4 и 5, а вершина его находится немногим более 25 км от ущелья, упомянутого в связи с Монженеврским перевалом. Там как раз хватит места для размещения лагеря. Расположен перевал строго с юга на север и имеет очень крутой спуск.

Д) Коль-дю-Клапье (высота 2482 м) подходит только под условия 1 и 2. Он находится в направлении с северо-запада на юго-восток. Если прошлогодний снег все еще оставался на южной стороне перевала, то подняться по крутой северной стороне, которая была бы тогда полностью покрыта льдом, просто невозможно. Я попытался пройти по нему в июне 1968 года, до того, как стаяли снега, но не смог вскарабкаться по тропе, ведущей вверх по утесу, обращенному в долину Амбена. Спуск у этого перевала крутой, но не обрывистый. Осенью 1968 года мы с женой заблудились, пытаясь спуститься с него, но в конечном счете вышли, следуя вдоль высохших ручьев. Долина По не просматривается ни с одной из точек на вершине перевала. Единственный способ увидеть ее — двигаться вдоль склона в направлении Монте Ариа. С дальней стороны перевала можно спокойно добраться до «плоской земли» за несколько часов. Даже если трактовать понятие «плоская земля» исключительно в смысле долины По, то дистанция не составит больше 35 км, причем по ровной местности.

Е) Мон-Сени (высота 2083 м) проходит только по 2 пункту. Этот перевал следующий после Коль-дю-Клапье и расположен точно так же. Тем, кто утверждает, что Ганибал шел через Клапье, следовало бы подумать, почему он не воспользовался Мон-Сени, который и ниже, и проходимее предыдущего. Кроме того, чтобы добраться до него, нет необходимости проходить через ущелье. Даже если Ганнибал отправился через Амбенское ущелье и поднялся на обращенный в сторону долины утес, он легко обнаружил бы, что удобнее будет пройти через Малый Мон-Сени (высота 2182 м) и спуститься по Мон-Сени, как он наверняка и сделал бы. Хотя, быть может, Ганнибал хотел пройти через Клапье потому, что ему, как и мне, сказали, что оттуда открывается замечательный вид на Италию.

Ж) Малый Сен-Бернар (высота 2188 м) подходит по условиям 1, 2 и 3, однако расположен он в 130 км от того, что можно назвать равниной, — слишком далеко для трехдневного перехода.

Летом 1979 года экспедиция военных инженеров под руководством лейтенанта инженерных войск Мелвина провела изучение перевалов Клапье — Сени, Монженевр — Лешелль и Траверсет. Их заключение во многом совпадает с моим собственным, однако они добавили, что было бы невозможно ни затащить слонов на перевал Траверсет из-за каменистых осыпей, ни спустить их с него из-за сильной крутизны. По тем же причинам был отклонен и спуск с перевала Лешелль. Используя метод исключения, можно сделать вывод, что самым подходящим перевалом является Монженевр, через который проходила дорога как римского, так и доримского периода. Однако в этом случае следует признать, что вид на Италию, будто бы открывавшийся с перевала, является выдумкой. Вероятно, вдохновляя своих воинов, Ганнибал указал в направлении Италии, а с течением времени вспоминавшие поход солдаты вообразили, что действительно видели ее оттуда.

Есть еще один способ проверки. Согласно античному географу Страбону, Полибию должно было быть известно только четыре пути, ведущих через Альпы. Он перечисляет их так:

1. Дорога через лигурийцев.

2. Дорога к тавринам, которой воспользовался Ганнибал.

3. Дорога через салассов.

4. Дорога через ретов.

Все согласны с тем, что перечислены эти проходы с юга на север. Первый из них — это дорога по побережью (т.е. южное ответвление пути Геракла), а третий лежит через Малый Сен-Бернар. Путь, которым воспользовался Ганнибал, расположен между ними.

Ф.В.Уолбэнк, автор замечательных комментариев к Полибию, говорит в них, что дорога к тавринам должна была пролегать только через Мон-Сени, Клапье или Монженевр, поскольку лишь они ведут непосредственно к тавринам. Трудно поверить в то, чтобы столь опытный путешественник и исследователь, как Полибий, не знал бы ничего о пути Геракла. В таком случае ему известна была лишь одна дорога, ведущая к тавринам, и она должна была пролегать по пути Геракла. Как мы уже убедились, путь этот не мог проходить ни через Клапье, ни через Мон-Сени. Следовательно, второй из известных путей, тот, которым воспользовался Ганнибал, лежал через перевал Монженевр.

Установив, что Остров, вероятно, находился между Изером и Роной, а перевалом почти что наверняка был Монженевр, мы сталкиваемся с другой, казалось бы, неразрешимой проблемой: как Ганнибал добрался из одного места в другое? Существует прямая дорога, ведущая от Гренобля, расположенного на восточном конце Острова, до Бриансона, находящегося у подножия Монженевра. Проблема в том, что по пути эта дорога проходит через очень сложный перевал Коль-дю-Лотаре (высота 2058 м). Полибий же однозначно утверждает, что Ганнибал не отправился сложной или неизвестной ему дорогой. Есть еще один путь, который, на первый взгляд, не кажется привлекательным. Следуя по нему, необходимо повернуть на юго-восток у Гренобля, пройти через невысокие перевалы Байяр (высота 1248 м) или Мане (высота 1263 м) и вернуться таким образом в долину Дюранса и на путь Геракла. Подход к обоим перевалам лежит через открытые поля. У Ганнибала было только два способа добраться до Италии от Острова, из точки слияния Изера и Роны. Он мог бы продолжить подъем по долине Изера и перейти Альпы через Клапье, Мон-Сени или Малый Сен-Бернар; однако можно было повернуть на юг, вернуться на путь Геракла и пройти через Монженевр. Ясно, что он выбрал последний.

Итак, нам остается определить только места обеих засад. Оставив Остров, армия прошла за десять дней 800 стадиев (148 плюс-минус 18 км), следуя вдоль реки. Что только из нее не делали! Одни хотели, чтобы это была Рона, другие — Скар, третьи — помесь Роны и еще какой-то реки. Автор данной работы, не делая выводов более убедительных, чем все предыдущие исследователи, утверждает, что вначале это был Изер, вдоль которого армия шла от места впадения его в Рону до Гренобля, у которого он сливается с Драком; далее карфагеняне отправились в горы, следуя по этой реке. Поскольку расстояние от места переправы через Рону до Острова составляет почти 700 стадиев, а общий переход от Роны до начала подъема Полибий исчисляет в 1400 стадиев, путешествие от Острова до начала подъема не должно быть больше 800 стадиев — в противном случае исправленное число Полибия составит 1600, а не 1400 стадиев. Итак, до начала восхождения на перевал Ганнибал прошел не больше 148 км. Это должно было привести его в область Ла-Мюр. Оттуда дорога должна была стать более сложной, потому что армии пришлось следовать вдоль склонов холмов над ущельями, по которым протекает Драк. Любопытно отметить, как другие комментаторы заставляли Ганнибала проходить через ненужные перевалы ради того, чтобы найти место, подходящее под описание' первой засады, — дело в том, что такового не имеется ни на одном из путей. Тем, кто считает, что Ганнибал шел вдоль линии Изер — Арк, приходится утверждать, что верховья Веркоров у Вореппа, а быть может, и место слияния Изера и Арка были заболоченными и дороге приходилось подниматься в горы. Де Бир отправляет Ганнибала через перевал Коль-деТримон, несмотря на то что, пройди карфагенянин дальше по долине Дрома, он добрался бы в то же самое место более легкой, низкой и короткой дорогой.

Для того чтобы добраться в долину Дюранса от Изера, Ганнибалу в любом случае предстояло иметь дело со сложными ущельями Драка, и именно там аллоброги «заняли ключевые высоты» над тесниной. Выбравшись из ущелья, армия быстро направилась дальше, покуда на четвертый день не встретилась со встречавшими ее посланцами от племен. Этот трех-четырехдневный переход должен был привести карфагенскую армию вниз, в долину Дюранса, возможно, где-то рядом с Эмбруном, т.е. примерно на 90 км. Переход от Ла-Мюра до этой точки вряд ли являлся сложным, поскольку проходил он большей частью через открытые луга.

Еще два дня армия продвигалась вперед без особых проблем и добралась до ущелья, по которому протекает Дюранс. Оно расположено к северу от Л'Аржантьер-ла-Бессе, примерно в 55 км вверх по долине. Место это просто идеально подходит для второй засады. Дорога там поднимается в горы и следует над ущельем, прижимаясь к склону горы. Армия могла растянуться вдоль нее на 10—15 км, и именно здесь ее атаковали кельты, сбрасывая сверху валуны. За ущельем дорога вновь спускается в долину, однако почти что сразу путь перекрывает большая скала, выступающая с восточной стороны. В этой точке армию могли легко разделить на две части. Внизу находится ущелье, а к северу виден перевал Монженевр, расположенный примерно в 20 км.

Полибий говорит, что расстояние от начала восхождения до равнины долины По составляет около 1200 стадий. Кроме того, он утверждает, что карфагенская армия прошла от Острова до начала подъема 800 стадиев. Если согласиться с большинством исследователей, которые утверждают, что лагерь Ганнибала на Острове находился у слияния Роны и Изера и что именно оттуда он продолжил свой поход, расстояние от Острова до равнин должно составить 2000 стадиев, то есть 370 км плюс-минус 18 км.

От слияния Роны и Изера до Авильяны, расположенной на равнине По, приблизительно 386 км. Можно поспорить о том, что «плоская земля» Полибия была расположена где-нибудь за Сузой, потому что долина там расширяется. Разумеется, за этой точкой никаких препятствий на пути уже нет. В таком случае общую дистанцию нужно уменьшить на 30 км. В любом случае, все указанные греческим историком расстояния (Эмпории — место переправы через Рону, Рона — Остров, Остров — равнина) даны по максимальной величине — ведь и у него самого общее расстояние от Картахены составляет 9000 стадиев, на 600 стадиев больше того, что получается при сложении отдельных отрезков пути.

Битвы за долину По

Ганнибал перешел через Альпы за 15 дней, потеряв при этом почти половину армии и большую часть обоза. От Роны он отправился во главе 38000 пеших и 8000 конных воинов (по другим данным, 40 000 пеших и 6000 конных — см. стр. 187). На колонне, установленной в Лацинии, расположенном на противоположном конце Италийского полуострова, Ганнибал оставил надпись, где говорится о том, сколько людей добралось с ним до Италии. Их число составляет 12000 африканской и 8000 испанской пехоты и не более 6000 всадников. Конечно, в число потерь включены не только погибшие — должно быть, много людей просто дезертировало. Армия была истощена и физически, и морально. И людям, и животным необходимо было поправиться и отдохнуть. Между тем местное племя тавринов, видя жалкое состояние и размер войска Ганнибала, отнюдь не пребывало в уверенности, что он-то и есть тот самый освободитель, кто приведет их к победе над Римом. Вначале Ганнибал попробовал договориться с ними, но когда все доводы никакого действия не возымели, он организовал атаку на их столицу, захватил ее и перебил всех жителей. Довод показался достаточно убедительным, и все остальные местные племена поспешили встать под его знамена. Карфагенский полководец знал, что быстрая победа над расположенными в том регионе римскими войсками будет лучшим способом привлечь к себе людей. С такими мыслями он двинулся дальше, вдоль северного берега реки По.

Карта долины реки По, на которой указано расположение кельтских племен, и доримская дорога, идущая вдоль Апеннин до самого Адриатического моря у Римини. В 225 г. до н.э. римляне развернули полномасштабную войну с кельтами.

Между тем Сципион вернулся морем обратно в Пизу, перешел Апеннины и принял командование двумя расквартированными в долине По легионами (первым и вторым). Его задачей было задержать Ганнибала до подхода второго консула, которого уже отозвали с Сицилии. Решено было остановить Ганнибала у реки Тицин (совр. Тичино). Этот мощный приток По представлял в то время года серьезное препятствие. Позиция усиливалась отрогом Апеннин, выступавшим в направлении По на южном берегу, у Страделлы, оставляя лишь узкий проход между рекой и горами. За год до этого римляне основали две военные колонии в долине По — одну в Кремоне, а другую в Плаценции (совр. Пьяченца). Несколько лет назад Тенней Франк выдвинул хорошо аргументированное предположение, что изначальное местоположение Плаценции было у Страделлы, в 30 км западнее современной Пьяченцы. В 207 г. колонию осадил Гасдрубал, а в 200 г. до н.э. ее разрушили кельты. Спустя несколько лет, когда римляне вновь завоевали область, они заново основали город. Франк считает, что к тому времени стратегическое значение местоположения Плаценции уже не было столь существенным, а потому ее разместили на равнине, в центре сельскохозяйственных угодий. Древний путь через Северную Италию шел по прямой — от побережья Адриатики, близ Римини, до Страделлы. Там он пересекал По между устьями Тичино и Танаро и шел до Ломелло (римский Лавмелл); оттуда он продолжался по северному берегу По до Турина, где соединялся с путем Геракла. Участок реки По между Тичино и Танаро является наиболее удобным для переправы: в любом другом месте пришлось бы вдобавок переправляться через Танаро или Тичино — два главных притока По. Очевидно, что наиболее выгодной точкой для новой колонии было место у переправы, чтобы лишить кельтов возможности отправлять подкрепления своим родичам на южном берегу По. Когда в начале II в. до н.э. римляне строили Эмилиеву дорогу, они следовали этому старому пути от Римини до Фиденцы, откуда было сделано ответвление, связавшее ее с новой колонией в Пьяченце.

Карта местности между Аомелло и Фиденцей, на которой отчетливо видно стратегическая важность Страделлы. Доримская дорога, обозначенная бледно-желтым цветом, пересекала По между точками впадения в нее Тенаро и Тичино.

Маловероятно, чтобы Плаценция, будь она расположена на открытой местности, как нынешняя Пьяченца, смогла бы противостоять осаде Гасдрубала. Более того, расположение Кремоны в стратегической точке у слияния По и Адды позволяет предположить существование второй колонии в еще более важном месте — у слияния По и Тичино. Следует признать, что никаких археологических подтверждений того, что колония располагалась в Страделле, не существует, но с военной точки зрения именно эта позиция представляет наибольший интерес. Подтверждается это и похожим расположением остальных пограничных колоний Рима, например в Синуэссе и Луцерии. Кроме того, рассказ Полибия о следующем сражении, при Требии, вовсе не имел бы смысла в том случае, если бы Плаценция находилась на месте Пьяченцы. Дойдя до Плаценции, Сципион построил из лодок мост через По и переправил своих людей на северный берег Тичино. Римская позиция казалась очень надежной, учитывая 6000 колонистов, удерживавших южный берег реки и основную армию, разместившуюся на северном. Если бы Ганнибалу удалось переправиться на правый берег реки, Сципион имел возможность отправиться за ним следом. Для того чтобы понять то, что произошло дальше, необходимо знать характер Сципиона. На Роне Ганнибал выставил его полным идиотом, и римский консул намеревался сделать все, чтобы этого не случилось вновь. Сципион знал, что карфагенская армия двигалась по дороге вдоль северного берега, однако его уверенность в себе была настолько подорвана событиями на Роне, что он, должно быть, боялся, что Ганнибал ухитрится как-нибудь миновать его, перейти Апеннины и вторгнуться в Этрурию. Поэтому вместо того, чтобы оставаться на практически неуязвимой позиции на Тичино, Сципион переправил армию через реку и двинулся вверх по течению По. На следующий день римляне узнали от своих разведчиков, что карфагенская армия уже близко, и разбили лагерь в 20—30 км к западу от реки — вероятно, к востоку от Ломелло. На следующее утро Сципион взял свою конницу и велитов и осторожно двинулся вперед.

Теперь сцена была полностью готова для классической засады, какие Ганнибал устраивал затем Гракху и Марцеллу. Полибий говорит, что Ганнибал также выдвинул вперед конницу и что две армии наткнулись друг на друга. В этом месте он вновь пытается обелить Сципиона. Историк признает, что не успелиТзелиты метнуть свои дротики, как на них налетела конница карфагенян, а затем добавляет, что нумидийцы обошли римлян с тыла, а затем атаковали. На основании этого можно предположить, что они, очевидно, также находились в засаде. Консул был ранен, а его конница наголову разбита. И после этого Полибий пытается уверить читателей, что противник понес еще большие потери! Римляне бежали за Тичино, перешли реку по мосту и принялись спешно его разбирать. Ганнибал преследовал их до самого берега, но затем отступил, увидев, что мост разрушен.

Теперь Сципион окончательно потерял самообладание. Он бросил свои позиции на Тичино, перешел По и встал лагерем у Плаценции. Ганнибал же, который понимал невозможность переправы через По на виду у римлян, отступил вверх по течению и пересек реку вне их досягаемости.

Теперь к Ганнибалу пришли все местные племена кельтов. Спустя два дня он появился перед Плаценцией и выставил свою армию в боевом порядке. Когда Сципион отказался принять бой, карфагеняне устроили свой лагерь примерно в десяти километрах к западу от колонии.

Незадолго до рассвета на следующий день служившие у Сципиона кельты бежали из его армии к противнику. В типично кельтском стиле они убили вначале нескольких римлян и прихватили с собой их отрезанные головы. Бойи, которые занимали территорию к югу от По, сразу позади позиций Сципиона, перешли теперь на сторону Ганнибала. Консул осознал полную непригодность своей позиции для обороны, так как римская армия оказалась бы в ловушке, двинься бойи в ее сторону.

На рассвете следующего дня он оставил лагерь и удалился к реке Требия, расположенной к западу от Плаценции. Отсюда он мог, в самом худшем случае, отступить через Пассо-Делла-Скоффера в Геную, а затем вдоль берега в Тоскану.

Как только Ганнибал понял, что случилось, он отправил в погоню нумидийскую конницу. Римлянам повезло, что нумидийцы прежде остановились для того, чтобы поджечь брошенный лагерь, — благодаря этому почти всем им удалось переправиться через реку прежде, чем их настигли африканские всадники. Это отступление за Требию выглядело бы просто немыслимым, будь Плаценция расположена на месте нынешней Пьяченцы, поскольку Требия протекает примерно в пяти километрах к западу от этого города. Римляне же встали на низких холмах к востоку от Требии, близ современного Ривергаро, прикрывая себе путь к отступлению. Несколькими днями позже до лагеря Сципиона добрался Семпроний, который привел с собой третий и четвертый легионы. Они прошли невероятное расстояние в 1780 км от Лилибея (Марсалы), через Рим и Римини, за 40 дней — примерно по 44 км в день. Для того чтобы дойти как можно быстрее, армию распустили, назначив дату встречи в Римини.

Спустя некоторое время завязалась одна из тех стычек, в которую каждая из сторон постепенно начинает подтягивать все новые и новые подкрепления. Ганнибал отозвал своих людей, как только понял, что ситуация может выйти из-под контроля, — он желал провести сражение там, где его великолепные тактические способности позволят ему выиграть битву.

Римляне сочли, что карфагеняне отступают, признав поражение, и начали шумно требовать полномасштабного наступления.Ганнибал понял, что его час пробил и Семпрония нужно лишь чуть-чуть подтолкнуть. Пространство между двумя лагерями было довольно плоским и безлесным, однако его пересекали русла нескольких ручьев. Если бы Ганнибал навязал здесь римлянам сражение, им пришлось бы спуститься на равнину, оставив на холмах свой левый фланг.

Ночью Ганнибал отправил тысячу пеших воинов и тысячу всадников под командованием своего младшего брата Магона в засаду, туда, где ручьи прорыли овраги в склонах холмов.

На рассвете Ганнибал отослал нумидийских всадников тревожить римский лагерь, а остальной армии приказал позавтракать и быть наготове. План его заключался в том, чтобы выманить римлян и дать полновесное сражение, к которому он был готов, а его противники — нет. Но едва ли он ожидал, что все сложится настолько удачно.

Сципион все еще страдал от раны, и все командование перешло в руки второго консула. Увидев приближавшихся нумидийцев, Семпроний немедленно двинул против них конницу. За нею последовали велиты, а затем и вся пехота. Нумидийские всадники стали отступать, и римляне бросились в погоню. Они окунулись в ледяную воду вздувшейся от ночного дождя Требии и, спотыкаясь о камни, побрели через реку. Наконец, промокнув насквозь, они вскарабкались на противоположный берег — навстречу несущему снег ледяному ветру.

Когда Ганнибал увидел, что римляне перешли Требию, он выставил вперед прикрытие примерно из 8000 копейщиков и пращников, а затем вывел за их спинами и остальную армию.

Ганнибал выстроил пехотинцев перед своим лагерем, в полутора километрах от него. Все они были построены в одну линию — около 20 тысяч испанцев, кельтов и африканцев. На флангах впереди разместились слоны, а за ними — конница. Полибий ничего не говорит о том, куда дел карфагенский полководец отряд прикрытия, но он, вероятно, отвел его назад: копейщики встали позади конницы на флангах, а пращников присоединили к стоявшей впереди легкой пехоте. Римляне между тем также вывели свое войско. Полибий сообщает, что построились они обычным порядком — четыре легиона римских граждан (около 16 тысяч человек) встали в центре, а четыре союзнических «легиона» (около 20 000 солдат) — на флангах. Отозванная из бесполезной погони за нумидийцами конница разместилась на обоих крыльях армии. Всадников было около четырех тысяч — немного меньше обычного числа, быть может, из-за потерь, понесенных ранее в засадах. Примерно двадцать пять процентов всадников составляли римляне, остальную часть — союзники.

Тысяча римских всадников заняла позицию на правом фланге, а три тысячи союзников — на левом. Велитов, как обычно, поставили впереди пехоты. Должно быть, римляне не сразу осознали, что происходит. Они только что проснулись и, не успев позавтракать, мокрые и дрожащие от холода, ожидали сигнала к началу сражения. Зазвучали трубы, и легионы медленно двинулись вперед.

Когда римская конница отошла, Ганнибал отозвал своих нумидийцев и поставил их рядом с африканскими копейщиками, позади остальной конницы. Затем он двинулся вперед.

Первыми вступили в бой легковооруженные войска. Хотя велиты значительнопревосходили числом своих карфагенских противников, они истратили большую часть дротиков в погоне за нумидийцами. Те же дротики, что оставались, намокли и в дело не годились. Видя это, Семпроний отозвал велитов, которые отступили в промежутки между манипулами. Убрал своих легковооруженных воинов и Ганнибал. Теперь пришло время тяжелой пехоты, и легионеры устремились в бой, метая пилумы в плотную массу кельтов и испанцев.

Теперь в дело вступила и превосходная карфагенская конница, которая полностью оголила фланги легионов, открыв их для атаки африканских копеищиков и нумидиицев, которые стояли позади конницы. Ганнибал знал, что его центр не сможет долго противостоять мощи легионов, однако на крылья римской армии уже навалились африканские копейщики и нумидийцы. Вступил в бой и Магон, который вывел из засады 2000 всадников и пехотинцев и напал на римлян с тыла, приводя легионы в замешательство. Триариям (их было 2400 человек) пришлось развернуться, чтобы отразить атаку. Хотя римляне в центре сражались довольно успешно, союзников, на которых наступали слоны спереди и копейщики с нумидийцами с флангов, стало медленно сносить в сторону реки.

Римские легионы центра наконец прорвались через испанскую и кельтскую пехоту. Командовавший ими Семпроний решил было, что выиграл сражение, но затем обнаружил, что оказался отрезанным от остальной армии. Шел проливной дождь, и видимость была очень плохая. Римляне не видели способа добраться до своего лагеря, особенно принимая в расчет рыскавшую по полю победоносную карфагенскую конницу, а потому, сомкнув ряды, отступили к Плаценции. Больше всего убитых было среди тех, кто пытался перебраться обратно через реку, — их уничтожили конница и слоны. Однако затем разразилась сильная гроза, которая помогла отступавшим — карфагеняне решили, что преследовать их будет слишком сложно, и вернулись в свой лагерь праздновать победу.

Полибий не сообщает ничего конкретного о том, что случилось после сражения. Ливии же рассказывает, что после наступления темноты Сципион с остатками армии переправился через Требию и добрался до Плаценции. Обнаружив, что колония переполнена, он переправился через По и ушел в Кремону. В этом сражении римляне потеряли около 20 000 человек, у Ганнибала потери были незначительными, за исключением боевых слонов, из которых в бурю уцелел только один.

Карта северной Этрурии и долины По, на которой показано расположение римских сил в двух стратегических точках — Ареццо и Римини. Путь Ганнибала через Апеннины и южные земли Италии к Тразименскому озеру выделен пунктирной линией.

Правдивые сведения о том, что происходит в долине По, дошли до римлян не сразу, потому что Семпроний рапортовал о победе. Вскоре, однако, стало очевидно, что обе армии оказались запертыми в Кремоне и Плаценции — они не могли двигаться, покуда в поле оставалась карфагенская конница, а припасы для солдат приходилось доставлять на кораблях по р. По.

В Риме лихорадочно стали пытаться ограничить успех карфагенян. Для того чтобы помешать им вновь утвердиться в Сицилии, туда направлены были седьмой и восьмой, а на Сардинию — девятый легионы. В Тарент и другие города, лояльность которых вызывала некоторые сомнения, поставили гарнизоны — их задачей было не дать пунийцам вторгнуться в южную Италию.

В это же время консулы будущего года готовились к обороне центральной Италии. Они набирали новые войска и отправляли припасы в Римини и Ареццо, где собирались занять позиции. Об армиях, расквартированных в Плаценции и Кремоне, Полибий больше ничего не говорит. Ливии же, если только его рассказу о зимних операциях можно верить, сообщает, что войска из Плаценции перешли через Апеннины в Этрурию, а те, что были в Кремоне, ушли в Римини. В начале следующей весны ко мандование перешло к новым консулам — Гаю Фламинию в Ареццо и Гнею Сервилию Гемину в Римини.

Существовало лишь два пути, какими Ганнибал мог пройти в центральную Италию, — первый вел через Апеннины в долину Арно, а второй пролегал по долине По до Римини, затем по долине Метавро в Апеннины и далее через перевал Вилла Кольдеканали (высота 559 м) в долину Тибра. Этот второй путь именовался Фламиниевой дорогой и был значительно легче, но и существенно длиннее первого. Из долины По в долину Арно ведет не менее полудюжины разных путей. Самый легкий из них — старая этрусская дорога, ведущая из Болоньи через Марцаботто в низменность между Пистойей и Флоренцией, которая в те дни могла оказаться заболоченной. Исходя из опыта многочисленных кельтских вторжений, римляне знали, что им следует размещать свои армии в Римини, прикрывая выход из долины По, и в Ареццо, в долине Арно.

Карфагенский полководец тщательно изучил все возможные пути в центральную Италию и склонялся к короткому, от Болоньи в Этрурию, но знал о том, что в долине Арно стоит вода. Однако его проводники уверили Ганнибала, что под водой земля твердая и пройти там можно.

Весной Ганнибал оставил зимние квартиры и перешел через Апеннины. У него было примерно 45000 пеших и 10 000 конных воинов (эти цифры основаны на том, что у него должно было тогда иметься больше войска, чем на следующий год, в битве при Каннах). Карфагенянин надеялся застать Фламиния врасплох и разбить его до подхода второго консула из Римини.

Пунийская армия продвигалась на юг: впереди шли африканская и испанская пехота, а вместе с ними и обоз; затем следовали кельты, а в арьергарде находилась конница. Авангардом командовал сам Ганнибал, который ехал на единственном уцелевшем слоне, а начальником арьергарда был его брат Магон. Кельтов поставили в центре, потому что они были самой ненадежной частью войска и конница могла приглядеть за тем, чтобы они не разбежались.

Карфагенская армия легко миновала Апеннины, но на то, чтобы пройти через болота, им понадобилось три дня и три ночи. Большая часть вьючных животных пала, и ночью солдаты взбирались на валяющиеся в грязи трупы с поклажей, чтобы избежать ночевки прямо в жидкой грязи.

У Ганнибала случился сильный приступ глазной болезни, остановиться посреди болот для лечения он не мог — армии необходимо было как можно быстрее покинуть нездоровую территорию. В результате он потерял один глаз. Перебравшись через болота, армия на несколько дней остановилась, и разведчики принялись детально изучать окружавшую их землю. Ганнибал же воспользовался случаем для того, чтобы навести справки о характере консула Фламиния. Полибий говорит, что Ганнибал счел его демагогом — чересчур само­у­веренным оратором, который мог красиво вещать перед толпой, но таланта к практическому ведению воен­ных действий не имел. В этом месте греческий историк вновь выражает точку зрения Сципионов. Об опро­метчивости Фламиния говорится много, однако большая часть этих рассказов, вероятнее всего, является выдум­кой. В 223 г. до н.э. Фламиний одержал убедительную победу над инсубрами, которую Полибий отри­цать не может, однако все заслуги приписывает трибунам. Сражение это было примечательным, потому что римляне не пользовались в нем своей обычной тактикой, а выставили против кельтов строй копейщиков. Такое новшество мог ввести лишь командующий, поскольку масштаб инициативы был слишком велик для трибунов.

Справедливости ради следует сказать, что Фламиний не был ни лучше, ни хуже любого среднего римского военачальника. Основная слабость римской армии в ходе этой войны заключалась в отсутствии эффективной системы разведки.

Фламиний разместил свой лагерь где-то между Фьезоле и Ареццо. Ганнибал вторгся в долину Арно и двинулся к римлянам, а когда консул отказался принять бой, прошел мимо него и углубился на юг, опустошая на своем пути весь край и сжигая фермы для того, чтобы выманить Фламиния. Последний уже отправил к тому времени в Римини просьбу о подкреплении и теперь отдал приказ оставить лагерь и следовать за карфагенянами. Полибий говорит, что трибуны Фламиния умоляли его подождать до прихода второго консула. Историку, с его военным опытом, должно было бы быть понятно, что это чепуха. Фламинию следовало оставаться в контакте с карфагенской армией, но избегать сражения до подхода подкреплений; очевидно, именно это он и пытался сделать.

Полибий рассказывает, что Ганнибал двигался по дороге на Рим, при этом по левую руку от него была Кортона и ее горы, а по правую — Тразименское озеро. Дорога проходила по узкой полоске ровной земли, по обе стороны от которой тянулась гряда холмов. В начале этого прохода возвышался крутой, труднопроходимый холм. Между озером и склоном этого холма находился узкий проход. Там то карфагенянин и устроил засаду. Первая часть этого описания возможна лишь в том случае, если Ганнибал шел по северному берегу озера.

Недавно италийский археолог Джанкарло Сузини тщательно изучил северный берег озера. Он смог доказать, что в античные времена большая часть низменности у северо-западной оконечности озера находилась под водой. Его уровень понизился после того, как в 1421 г. был построен канал, связавший озеро с рекой Несторе. Кроме того, береговая линия увеличилась за счет наносов ручьев, впадающих в озеро на его северной стороне.

Если мы примем во внимание все указанные факторы, широкая равнина к северо-востоку от озера приобретет совсем другой вид. Расположенный в ее центре отрог, на котором стоит сейчас Туоро, как оказалось, доходил в римские времена до самой воды и делил равнину на две части.

Вид на северный берег Тразименского озера с его восточной стороны. Мыс в центре — Поссиньяно. Место, где, как полагает автор, происходило сражение, находится за этим мысом — там, где сейчас расположена деревня Пассиньяно.

Я благодарен лейтенанту Мелвину и его команде за то, что они обратилимое внимание на старинную карту участка от Ареццо до Тразименского озера — предположительно ее начертил в конце XV в. Леонардо да Винчи. На этой карте изображено не только само озеро, занимавшее значительно большую площадь, чем сейчас, но и большая часть долины Чианы, к северу от Ареццо, — также затопленная. На основании этого некоторые археологи предполагают, что долина Чианы и Тразимена составляли тогда одно большое озеро. Вряд ли эта теория верна, потому что между обоими озерами находится водораздел с минимальной высотой в 266 м, а водораздел на се верном конце Валь де Чиана составляет 248 м. Следовательно, при максимальном уровне воды в обоих озерах разница между ними могла бы составить 18 м.

Экспедиция лейтенанта Мелвина изучила северную оконечность Тразименского озера и проследила максимальную высоту озера, установив его контуры при 266 м. Их отчет во многом совпадает с выводами Сузини, однако подводит береговую линию ближе к отрогу Монтегето, что к западу от Пассиньяно.

По карте, представленной на стр. 173, можно получить представление о том, как выглядел в те времена северный берег. Учитывая более высокий уровень озера, можно предположить, что дорога из Ареццо шла через холмы, которые у Боргетто подходят почти что к самой воде, а затем спускалась на равнину размером примерно два на два километра. Дальнюю сторону равнины ограничивал тот отрог, на котором сейчас расположен Туоро. За ним находилась вторая равнина, которая имела серповидную форму и была около четырех километров в длину и чуть больше километра в ширину в своей самой широкой точке. На восточном конце этой равнины находится отрог под названием Монтегето. Он около 50 м высотой и расположен в направлении кромки воды. Должно быть, вода доходила когда-то до южного склона этого отрога. В полутора километрах от него в озеро выдается скалистый мыс, на котором находится деревня Пассиньяно. Учитывая все осушения и наносы, очень непохоже, чтобы древняя дорога проходила через эту точку с ее доходящими до воды утесами. Недавно в озеро пришлось сбросить тысячи тонн гальки для того, чтобы создать надежную основу для современного шоссе, идущего в Перуджу.

За Пассиньяно находится лишь узкий проход между холмами и озером, который расширяется в маленькую равнинку на восточном конце озера. Античная дорога, должно быть, уходила в холмы к северу от Монтегето и спускалась к кромке воды в 1500 м за Пассиньяно.

Где-то на этом северном берегу и устроил засаду Ганнибал. Для ее местоположения есть три возможности — квадратная равнина к западу от Туоро, серповидная равнина между Туоро и Пассиньяно или очень узкий проход типа Фермопильского, находившийся за Пассиньяно.

Несмотря на то что к западу от Туоро были обнаружены кремационные ямы и могилы, местная равнина едва ли подходит под описание Полибия. Греческий историк говорит, что Ганнибал двигался по направлению к Риму. Это может означать лишь одно — он шел к Перудже и Фолиньо для того, чтобы добраться до Фламиниевой дороги. Куда бы ни помещали мы засаду Ганнибала, следует соотносить ее местоположение с дорогой. Карфагенянин поставил свои войска на холмах по обеим сторонам дороги, а значит, место засады не может находиться между отрогами Боргетто и Туоро — вряд ли дорога на Рим вела на север между тамошними холмами.

Узкий проход за Пассиньяно вряд ли может быть искомой точкой, потому что узкая равнина на его восточном конце, исполняющая в таком случае роль Полибиева прохода, едва ли имеет слева «Кортону и ее горы». Нам остается лишь полоска земли между Туоро и Пассиньяно. Если дорога действительно уходила вверх для того, чтобы пересечь Пассиньянский мыс, то местность там соответствует описанию Полибия. Кроме того, в действиях Фламиния в таком случае прослеживается некоторый смысл. Произведя разведку, Ганнибал, вероятно, понял, что лучшим местом для засады был узкий проход типа Фермопил, который располагался за Пассиньяно. Однако он знал, что римляне никогда не вошли бы в него без предварительного осмотра. С другой стороны, вряд ли они стали бы ожидать засады в значительно более открытой местности, еще не доходя до внушающей опасения точки. Лишь так можно объяснить ту слепую уверенность, с какой Фламиний направил свою армию в ловушку. Он наверняка ожидал, что засада будет дальше по дороге.

Ганнибал разбил лагерь на обращенном ко входу в теснину холме в восточном конце равнины. Фламиний, в распоряжении которого находились десятый и одиннадцатый легионы плюс остатки третьего и четвертого — всего около 30 000 человек, — дошел до озера ближе к вечеру и вполне мог остановиться на ночлег на Боргеттском отроге. Быть может, он даже видел лагерь карфагенян на холме восемью километрами дальше по северному берегу озера. Римский полководец знал, что по Фламиниевой дороге торопится навстречу к нему второй консул, и наверняка пребывал в радостном настроении — казалось, что Ганнибала зажали между двумя армиями, как восемью годами раньше кельтов при Теламоне. Ночью Ганнибал вышел из лагеря. Луна, должно быть, светила ярко, поскольку карфагенянин испытывал необходимость скрывать передвижения своей армии. Обогнув холмы с другой стороны, он поставил копейщиков (ок. 8000) и пращников (ок. 2000) вытянутой линией вдоль гребня Монтегето на южной стороне прохода, оставив озеро у них за спиной. Конницу же (ок. 10 000) и кельтов (ок. 25 000) он выстроил вдоль холмов на противоположной стороне прохода, лицом к озеру; их строй доходил до гребня Туоро. Остальную армию — испанскую пехоту (ок. 6000) и легковооруженных африканцев (ок. 4000) — Ганнибал выстроил перед лагерем. Из-за того, что сражение должно было произойти на склоне, метатели дротиков и пращники разместились скорее всего позади тяжелой пехоты. На следующее утро ожидавший подхода второго консула Фламиний решил не отрываться от противника. Поэтому он перешел равнину и миновал гребень Туоро. С озера поднялся густой туман, закрывший холмы. Ганнибал не мог рассчитывать на это, а потому туман никак не повлиял на его план. Римляне дошли до дальнего конца прохода и начали подъем, когда перед ними появились африканцы и испанцы, перекрывшие дорогу. Римская система разведки местности была настолько неэффективна, что экстраординарии, составлявшие авангард, буквально наткнулись на карфагенян, не успев даже сообразить, откуда они взялись. Вначале римляне вообразили, что столкнулись с арьергардом пунийской армии, но затем они услышали раздающиеся отовсюду звуки труб, подающих сигнал к началу наступления. Ганнибал повел своих воинов в атаку.

Головная часть римской колонны подверглась нападению с трех сторон одновременно, однако ей как-то удалось прорваться и уйти. Остальная часть колонны досталась на растерзание коннице. Всадники обрушились на римлян прежде, чем они сумели перестроиться в боевой порядок, и легионеры, возможно, не успели даже метнуть пилумы.

Ливии отзывается о действиях Фламиния с большим уважением, чем Полибий. Он говорит, что консул пытался навести порядок в легионах, устремляясь туда, где солдатам приходилось тяжелее всего, и ободряя их. Наконец один из инсубров, Дукарий, узнал консула. Инсубры горели желанием отомстить Фламинию за военную кампанию шестилетней давности, которую он провел на их родине. Дукарий рванулся к консулу, призывая на помощь товарищей по инсубрской коннице. Оруженосец Фламиния пытался защитить его своим телом, но был убит. Добравшись до консула, Дукарий сумел ударить его копьем. Вокруг умирающего Фламиния сплотились триарии, пытавшиеся не пустить инсубров к телу.

Римляне держались три часа, но кельты отрезали им пути отступления по гребню Туоро, и спасения не было.

Постепенно они начали отступать к топкому краю озера, спотыкаясь в камышах и скользя по липкой грязи среди квакающих лягушек. Карфагеняне наступали, отрезая легионерам пути к бегству. Одни римляне пытались зайти поглубже в воду — так, что из нее торчали лишь их головы, и стояли там, ожидая неминуемой гибели. Они поднимали руки, взывая к милосердию, но его не было... Другие пытались спастись вплавь и тонули, влекомые на дно весом своих кольчуг.

Римский авангард, примерно в 6000 человек, пробивался через ряды противника, покуда не открыл себе путь на гребень холма. Когда туман рассеялся, легионеры сумели оценить масштаб постигшего их разгрома и отступили в этрусскую деревню. На следующий день римлян окружили и принудили сдаться.

Потери Ганнибала составили примерно 1500 человек, в основном кельтов. У римлян погибло около пятнадцати тысяч и столько же было захвачено в плен. Карфагенский полководец приказал отпустить всех римских союзников, не взяв с них выкупа. Он мотивировал свой поступок тем, что вел войну с Римом, а не с ними. Точно так же поступил он и при Требии, надеясь подорвать единство италийцев.

После сражения Ганнибал приказал найти тела старших римских военачальников, дабы воздать им последние почести. Нашли около 30 тел, однако Фламиния среди них не было. Возможно, до него добрались кельты и отрезали голову, а быть может, триарии забрали тело с собой в воду, где оно и утонуло под тяжестью собственных доспехов.

Известие о случившемся несчастье достигло Рима, и сенат не смог утаить его или смягчить удар. Городской претор созвал народное собрание на форуме, взобрался на трибуну и просто сказал: «Мы потерпели поражение в большой битве».

Пораженные люди застыли на месте, потому что римляне не знали крупных неудач со времен Регула. Но это было еще не все.

Гней Сервилий Гемин, другой консул, уже выступил на соединение с Фламинием. Он отправил вперед примерно 4000 всадников, потому что армия Фламиния испытывала в них сильный недостаток. Ганнибал, который по своему обыкновению выслал вперед разведчиков, узнал о приближении конницы по Фламиниевой дороге. Он немедленно отправил навстречу им Магарбала с копейщиками и частью конницы. Полибий говорит только, что им удалось уничтожить половину отряда, а на следующий день захватить в плен оставшихся. Ливии еще более лаконичен — он говорит только, что они попали в руки карфагенян. Все это сильно напоминает еще одну устроенную пунийцами засаду. Новость о втором поражении дошла до Рима всего через три дня после первой.

Ливии повествует о родственниках, ожидавших новостей о своих близких у городских ворот. Некая женщина, которой сообщили о гибели сына, удалилась домой, дабы оплакать его. Но, как это часто случается, известие было ложным. Когда ее сын добрался до дома, потрясение было настолько сильным, что она умерла у него в объятиях.

Этруски не торопились встать под знамена Ганнибала, как он рассчитывал, — времена их войн давно миновали и боевой дух угас. Но карфагенянин возлагал большие надежды на южную Италию. Там еще должны были помнить шестидесятилетней давности события времен Пирра. От Тразименского озера он продолжил свой путь на восток, вышел на Фламиниеву дорогу и двинулся в сторону Рима. Ливии говорит, что он пытался взять Сполето, но отступил. В Терни, что в семидесяти пяти километрах севернее Рима, он повернул на юго-восток, перешел через Апеннины по перевалу Селла ди Корно и вышел на побережье близ Пескары. Там он остановился, чтобы дать передохнуть людям и позаботиться о лошадях, которые сильно пострадали от тягот предыдущего года.

При Требии и Тразимене Ганнибал захватил громадное количество римских доспехов и вооружения, которым воспользовался, отобрав наиболее подходящее, для перевооружения своих африканцев. Они получили главным образом доспехи, а быть может, и мечи.

Отдохнув, армия пунов отправилась дальше по побережью — в плодородные земли Апулии.

Во времена величайшей опасности римляне возвращались к старому обычаю передачи всей полноты власти в руки одного человека. На этот раз сей тяжкий пост занял Квинт Фабий Максим, назначенный диктатором на срок в шесть месяцев. Он принимал участие в первой войне с Карфагеном, дважды по бывал консулом с тех пор и получил триумф за победу над лигурийцами. Ко времени принятия поста диктатора ему было около 60 лет. Фабий Максим был человеком осторожным, что немало способствовало его назначению. Боевой дух армии упал ниже некуда, и сенат, без сомнения, просил отбывавшего в нее диктатора не предпринимать решительных действий, покуда солдаты не оправятся от понесенного поражения.

Вторым по старшинству после Фабия (начальником конницы) стал Марк Минуций Руф, который был консулом в 221 г. Фабий немедленно начал собирать четыре новых легиона — 14-й, 15-й, 16-й и 17-й. Как только карфагенская армия покинула территорию центральной Италии, Фабий приказал Гемину двигаться на юг и соединиться с его силами у Нарнии, что на Фламиниевой дороге. У последнего были 12-й и 13-й легионы и остатки первого и второго легионов Сципиона (около 30 000 человек); конницы не было совсем — вся она полегла в битве при Тразименском озере.

Фабий отправился на север, навстречу ему, во главе двух спешно набранных легионов — 14-го и 15-го. Два других остались в Риме — по крайней мере, так говорит Ливии. Полибий же утверждает, что Фабий забрал все четыре новых легиона. Это противоречие в наших источниках послужило причиной изрядной путаницы, поскольку затрагивает оно не только тот год, но еще и следующий. Ливии и Полибий опираются на разные источники, но, возможно, происхождение у них общее. Источник Полибия был в курсе, что армия диктатора состояла из шести легионов, но не упоминает остатки разбитых войск Сципиона, а потому «отдает» Фабию все четыре новых легиона. Источник Ливия, наоборот, ссылается на остатки Сципионовых легионов, а потому ему приходит ся упоминать еще о двух. Единственная трудность заключается в том, что Ливии полностью забывает о легионерах Сципиона и говорит, что в Герунии зимовали четыре легиона. С учетом легионов Гемина общее количество войск у Фабия составило 47 000 пехотинцев и 2500 конницы. Консула же он отправил в Рим с приказом заняться флотом и организовать оборону побережья южной Италии.

Согласно Ливию, Фабий повел армию к Тиволи и Палестрине для того, чтобы попасть на Латинскую дорогу к югу от Рима. По какой-то неведомой причине он решил обойти город стороной — быть может, оттого, что Фабий последовал закону, согласно которому римский военачальник не имел права вступать в Рим во главе своих войск. Диктатор прошел по Латинской дороге, затем по Аппиановой, перешел через Апеннины у Беневента и разбил лагерь у подножия холмов близ Эк (Троя), примерно в девяти километра от места, где расположился Ганнибал. Карфагенянин немедленно вывел свою армию, предлагая сражение, но диктатор уклонился от него. Фабий намеревался отказываться от крупных сражений, следуя вместо этого по пятам за армией пунов, сжигая урожай и уничтожая высланные за провиантом отряды и всех отставших. Он надеялся измотать карфагенян и одновременно увеличить свои силы и поднять боевой дух солдат, многие из которых лишь недавно оказались в армии. Было бы неверным сказать, что все они были полными новичками, поскольку большая часть рекрутов, должно быть, участвовала в кельтских войнах. Но в любом случае им требовалось улучшить и подготовку, и дисциплину.

Корта центральной Италии, иллюстри­рующая кампанию 217 г. до н.э. Главные дороги обозначены голубым цветом. Путь Ганнибала через Италию в Апулию. а затем в Кампанию и обратно отмечен красным.

Ганнибал разграбил окрестности лагеря Фабия, а когда стало ясно, что диктатор выходить не собирается, карфагенянин решил применить против него столь удавшуюся по отношению к Фламинию тактику. Он провел армию прямо перед носом у диктатора, снова перешел Апеннины и отправился к римской колонии Беневент. Затем он прошел по северному берегу р.Калоре до города Телезия (Телезе), который по пути разграбил, и спустился на Фалернские поля к северу от реки Вольтурно (др. Вультурн). Фабий следовал за ним на расстоянии одного-двух дневных переходов. Ганнибал полагал, что здесь, в густо населенной Кампании, где было множество городов, Фабий не позволит ему жечь и грабить безнаказанно. Однако он ошибся.

Карта северной Кампании, на которой изобра­жены основные дороги и важней­шие города. Римские и латинские колонии отмечены красным. Ганнибал вошел на Фалернскую равнину по дороге Пьетравайрано.

Корта прохода, ведущего из Кампании в долину Вольтурно у Пьетровайрано. Направление отвлекающего маневра Ганнибала с быками показано коричневой стрелкой, направление прорыва — красной.

Фабий занял позицию на холмах, обращенных к равнине, так, чтобы союзники не думали, что римляне совсем их бросили, однако спускаться вниз он не стал. Ганнибал изо всех сил старался выманить диктатора и опустошил все земли к северу от Вольтурно.

Настала осень, и, хотя карфагеняне захватили богатую добычу, сады и виноградники Фалернской равнины едва ли смогли бы прокормить их армию зимой. Необходимо было вернуться обратно в Алулию. Но когда они попытались вернуться тем же путем, то обнаружили, что дорога закрыта. Полибий рассказывает, что Фабий выставил 4000 человек на дороге, по которой Ганнибал спустился на равнину, а сам устроил лагерь на холме, обращенном к перевалу. Подошедшему к перевалу Ганнибалу пришлось устроиться у подножия холма. Он немедленно осознал всю опасность такой позиции и не дал Фабию времени ею воспользоваться. Призвав начальника бывших при армии слуг, он приказал ему собрать как можно больше хвороста и отобрать около 2000 самых сильных быков из числа тех, что вела за собой армия. Затем, созвав всех слуг, он указал на холм между лагерем и перевалом и велел им ждать приказа, по которому им следовало как можно быстрее гнать быков на его вершину.

Ганнибал приказал солдатам рано поужинать и отдыхать. В конце третьей стражи (около 3 часов ночи) полководец велел слугам привязать хворост к рогам быков и поджечь его. Затем испуганных животных погнали наверх. Позади быков он поставил легковооруженных копейщиков, приказав им вначале помогать слугам, а затем двигаться по обеим сторонам от них, не позволяя разбегаться в стороны. Потом они должны были занять высоты для того, чтобы суметь отбить любую вылазку римлян. Тем временем сам Ганнибал, во главе тяжелых пехотинцев, устремился к перевалу. За ними следовали конница, захваченный скот, испанцы и кельты.

Разбуженные часовыми римляне, стоявшие на перевале, увидели множество поднимавшихся вверх факелов, и выступили навстречу противнику, однако бы ки и копейщики ввергли их в полный хаос. Фабий мог лишь наблюдать за всем из своего лагеря, что он и сделал, вполне в своем духе, оставшись на месте до рассвета. Меж тем Ганнибал, план которого оказался успешнее, чем он сам ожидал, прошел перевал, не потеряв ни людей, ни добычи. При первом свете дня стало ясно, что римляне с перевала атакуют засевших на холме копейщиков, поэтому полководец немедленно отправил им на помощь отряд испанцев. Они бросились на римлян, убили около тысячи человек и позволили копейщикам отступить.

Таково краткое содержание рассказа Полибия. Проблема заключается в том, что он недостаточно конкретен, когда говорит о месте, где все это произошло. Историк утверждает, что Ганнибал уходил с Фалернской равнины тем же путем, что и пришел, но говорит об этом пути слишком уж расплывчато. Полибий рассказывает, что, покинув Самний, Ганнибал миновал перевал у горы Эрибиан и устроил лагерь близ реки Афирн (Вольтурно). Однако больше ничего об этой горе не известно.

Ливии говорит, что шли карфагеняне через области Аллифы (совр. Алифе), Калатия и Калы (совр. Кальви). Упоминание Калатии — явная ошибка, потому что она была расположена на другом берегу Вольтурно, в центральной Кампании. Быть может, он имел в виду Кайатию (совр. Каяццо), или Каллифы (совр. Кальвизи), или какой-нибудь неизвестный город с похожим именем. Так что Ливии, как это часто бывает, дела не проясняет. Ниже римский историк говорит, что Ганнибал хотел выйти к Казину (совр. Кассино), но проводник не понял его и вывел к Казилину (совр. Капуя). Вся история выглядит слишком уж нереальной, и Полибий о ней не упоминает. Быть может, правда состоит в том, что Ганнибал хотел уверить Фабия, будто движется на Рим. Для этого он прошел по долине Вольтурно через области Каяццо и Алифе, по направлению к Кассино. Когда же Фабий не пожелал идти за ним следом, Ганнибал свернул на юго-запад, перешел через горы к северу от Монте-Монако и углубился на Фалернскую равнину. Затем он прошел через земли Калы (Кальви) и наконец устроил лагерь на северном берегу Вольтурно. Для того чтобы выяснить правду, следует знать ответ на один вопрос — можно ли пройти на Фалернскую равнину прямо с северного берега р. Калоре?

Как Ливии, так и Полибий говорят, что Ганнибал захватил Телезию (совр. Телезе), которая расположена на северном берегу р. Калоре, примерно в семи километрах от ее слияния с Вольтурно. Для того чтобы войти на Фалернскую равнину по северному берегу р. Вольтурно, ему пришлось бы сначала переправиться через нее. Сомнительно, чтобы дорога вообще могла идти вдоль этого берега — на северной стороне реки из основной горной гряды выступает отрог Монте-Раджелло, который вклинивается в Вольтурно в том месте, где она выходит на равнину. Между этой точкой и Каяццо находится низина, которую в наши дни осушили. Исходя из всего сказанного, маловероятно, чтобы там, во-первых, проходила дорога, а во-вторых, чтобы Ганнибал отправился таким путем. В этом случае у него не было других вариантов, кроме как войти на равнину с севера.

Дальше рассказ Ливия совершенно «расклеивается». Он помещает за спиной у блокировавших дорогу на Казилин (совр. Капую) римлян Капую (совр. Санта-Мария-ди-Капуя-Ветере). Другими словами, Ганнибал пытался прорваться на юг. Однако затем, после прорыва, Ливии «отправляет» Ганнибала в лагерь в Алифе, что в 32 километрах дальше по Вольтурно. Все это чрезвычайно неубедительно, но Алифе — единственная точка, на которую мы можем опереться. Когда Ганнибалу удалось уйти, пишет Ливии, Фабий также миновал перевал и устроил лагерь на высотах над Алифе.

Очевидно, что нам следует искать какой-нибудь перевал, расположенный примерно в 15 километрах от Алифе. Самой подходящей точкой является промежуток между горами у Пьетравайрано. Поскольку этот путь наиболее удобный и широкий, Фабий должен был бы занять именно его. Однако существует несколько других дорог, почему же Ганнибал ни одной из них не воспользовался? Ответ может заключаться в словах Полибия: «Фабий полагал, что сможет, по крайней мере, захватить их добычу». Если Ганнибал хотел увезти все огромное количество награбленного добра, ему поневоле пришлось бы идти самой легкой дорогой. Иначе его армия слишком растянулась бы и могла сама стать добычей римлян.

Римский отряд в 4000 человек стоял, вероятно, на северо-западном отроге горы Фосса (Монтанья-ди-Бруно), который обращен к перевалу. Остальная армия разместилась на западной стороне горы Кайевола, прикрывая Латинскую дорогу. Ганнибалу же пришлось разместить свой лагерь на плоском пространстве под горой Кайевола и погнать «быков-диверсантов» вверх по юго-западному отрогу горы Фосса. Римский гарнизон развернулся, чтобы встретить их, — и оказался зажатым между отрядом копейщиков и самим Ганнибалом, занявшим позиции у Алифе. Для того чтобы дать копейщикам возможность отойти, карфагенянин отправил испанцев, которые напали на римлян с тыла.

Итак, Ганнибал перешел Апеннины, пройдя мимо горы Либурнон. Гора с таким названием неизвестна, однако есть предположение, что читать следует «Тибурнон» (латинское название — Тиферн). Гора Тиферн (современное название Монтанья-дель-Матезе) вздымается над Алифе. Она является самой высокой в этой части Апеннин, и ее местонахождение и размеры позволяют предположить, что это и есть тот самый Либурнон Полибия.

Ганнибалу рассказали, что зерно он найдёт в изобилии в окрестностях Луцерии (совр. Лучера) и Геруния и что последний лучше всего подходит для сбора припасов. Находился он в 200 стадиях (ок. 35 км) от Луцерии. Местонахождение Геруния не установлено. Полибий говорит, что город стоял на равнине и захватить его было легко. В пяти километрах к югу от Ларино, у Джерионе, обнаружены руины какого-то города. Однако его расположение — у подножия Апеннин — никак не согласуется с описанием Полибия. Геруний отмечен на знаменитой «Табула Певтингериана», которая является средневековой копией римской дорожной карты. На ней город размещается в восьми римских милях по дороге на Бовиан от места, где она соединяется с береговой дорогой, у Теана. В таком случае, Геруний находился в четырех-пяти километрах к северу от Казальнуово-Монтеротаро, но лишь в 25 километрах от Лучеры. В соответствии с этими расчетами Конмайер помещает Геруний на холме, известном как Колле-д'Арми, в четырех километрах севернее Казаль-нуово-Монтеротаро. Весной 1979 г. я решил исследовать эту территорию методом шердинга и прошел по дороге, что идет на север вдоль гребня холма, обращенного к недавно распаханным землям, исследуя все подходящие для города места. Гребень холма не дал положительных результатов, покуда я не дошел до поворота на грунтовую дорогу, ведущую в Лучеру. На западном склоне земледельцы выкапывали множество камней, которые складывали в кучи по краям поля. Среди них я обнаружил множество кусков черепицы римского времени. В окрестностях нашлись также два римских саркофага, которые служили колодами для воды, и нечто, что вполне могло оказаться римским колодцем. Черепки покрывали участок примерно в 300 м, который был слегка вытянут к западу от основной гряды холмов, точно напротив дороги на Лучеру, вероятно, проложенной на месте античной. Все это согласуется с той топографией, какую упоминает Полибий, описывая последовавшую военную кампанию. Из Алифе сюда легче всего добраться, обогнув северный склон Монтанья-дель-Матезе по дороге на Изернию и Бойано, а затем двигаться по дороге на Кампобассо и спуститься в долины рек Тапино и Форторе.

Римляне, как обычно, шли, придерживаясь возвышенностей. От Кампобассо они, вероятно, отправились по проложенному по верхушкам холмов пути, где сейчас идет дорога SS Саннитика (шоссе 87).

Между тем Ганнибал разбил лагерь у Геруния. Горожане отказались вступить с ним в союз, а потому он взял город, предав мечу всех его жителей. Стены и дома он, однако, не тронул, рассчитывая превратить Геруний в склад зерна. Затем он устроился на зимние квартиры, укрепив расположенный перед городом лагерь рвом и частоколом. Тщательно проведя оборонительные работы, он отправил две трети армии собирать зерно. Оставшаяся треть охраняла лагерь и обеспечивала охрану фуражиров. Этот порядок действий был общепринятым — Цезарь при Алезии поступал так же.

Вскоре подошли и римляне. Фабия отозвали в Рим, для участия в каких-то религиозных церемониях, так что командование принял его начальник конницы — Минуций.

Полибий рассказывает, что когда Минуций услыхал, что Ганнибал остановился у Геруния и собирает фураж в его окрестностях, «он повернул и спустился с холмов по склону, что ведет к городу. Подойдя к возвышенности на земле Ларина (совр. Ларино), именуемой Калена, он устроил там лагерь...... Как раз перед тем, как SS Саннитика доходит до Касакаленды, с ней соединяется дорога, что ведет в Бонефро вдоль гребня холмов (высота 606 м). Примерно в трех километрах после Бонефро есть гряда, протянувшаяся на юго-восток. В конце ее расположен холм, именуемый Монте-Кальво (высота 409 м). Холм этот обращен к реке Форторе и находится в семи с половиной километрах от предполагаемого месторасположения Геруния.

Полибий утверждает, что холм назывался Калена и что находился он на землях Ларино. В северной Кампании был город Калы (Cales), прилагательное от которого будет Calenum, каленский (Ливии, кн. VIII, 6). В современной форме оно звучит как Кальви. Едва ли предположение, что «Калена» превратилась в современное «Кальво», будет являться большой натяжкой. Любопытно отметить, что город на другой стороне этой гряды именуется Казакалена. Ларино расположен в 17 километрах от Монте-Кальво. Границы его территории определялись, возможно, по рекам Биферно и Форторе — в таком случае Монте-Кальво точно в них входит. На карте изображен участок между Монте-Кальво и Колле-д'Арми (Геруний).

Вид на долину р. Форторе с места, где стоял Геруний. Первый лагерь Минуция находился на заднем плане (в центре). Второй лагерь Ганнибала располагался примерно в средней части фотографии.

Последовавшие затем маневры можно назвать предметным уроком тактики, наглядным материалом из учебника того, как следует увести противника с неприступной позиции — вначале через реку, а затем прямо в засаду.

Оставив одну треть солдат заниматься сбором продовольствия,Ганнибал отошел на 16 стадиев (около 3 км) от Геруния и устроился на холме (3), «откуда виден был противник и можно было охранять фуражиров». Эта новая позиция, всего в четырех с половиной километрах от римского лагеря (1), сильно затрудняла им спуск в долину Форторе и нападение на фуражиров.

Между двумя лагерями находился холм (2), владея которым Ганнибал мог надежно отрезать римлянам путь на равнину. Поэтому он отправил под покровом темноты отряд в 2000 копейщиков, чтобы занять его. Днем Минуций направил легких пехотинцев выбить пунийцев с холма. Римляне с ходу захватили высоту. Поскольку оттуда можно было контролировать доступ на равнину, Минуций сделал очевидную и вполне разумную вещь — перенес туда лагерь. Следующий ход был за Ганнибалом. Полибий рассказывает о дальнейших событиях с точки зрения римлян, а потому не отражает стратегии карфагенского полководца. Несколько дней, повествует историк, Ганнибал держал все свои силы в лагере, опасаясь находящегося поблизости противника, однако затем он вынужден был отправить часть животных на пастбища и отослать некоторое количество людей за фуражом, так как был убежден, что у его армии и у животных должно быть много еды на зиму.

Минуций не был слабоумным, как пытаются уверить нас античные авторы. Когда он увидел, что большая часть Ганнибаловой армии отправилась собирать продовольствие, он подождал до полудня, а затем вывел тяжелую пехоту, поставив ее перед лагерем пунийцев для того, чтобы запереть в нем Ганнибала. Одновременно он разделил свою конницу и велитов на несколько отрядов и отправил их в атаку на фуражиров, приказав пленных не брать. Это был замечательный образец так называемой тактики Фабия, осуществленный на практике значительно лучше, чем удавалось это самому Фабию.

Полибий констатировал, что оставшийся с небольшим отрядом в лагере Ганнибал мог только отражать легионеров, не давая им войти в лагерь. Только по возвращении Гасдрубала, который привел 6000 утомленных фуражиров, Ганнибал счел свои силы достаточными, чтобы организовать вылазку и отогнать противника от лагеря. Римлянам удалось убить множество вражеских солдат у лагеря и на полях. Они совершили то, что намеревались сделать, и вернулись в лагерь. Той же ночью Ганнибал отступил на исходные позиции у Геруния. На следующий день увидевшие опустевший лагерь римляне перешли через реку и заняли его. Второй раунд остался за Ганнибалом — теперь противник был на его стороне реки.

По вполне понятным причинам римляне радовались своему успеху — действительно, Ганнибалу стало теперь очень сложно собирать продовольствие. Раздутый отчет о победе Минуция с большим ликованием встретили в Риме. Поскольку народ был недоволен нерешительными действиями Фабия, было принято совершенно беспрецедентное решение — Минуцию дали такие же права, что и диктатору. Должно быть, воля народа имела сильную поддержку в сенате, иначе на такой шаг никогда не пошли бы. Фабий, который получил прозвище Кунктатор, «Медлитель» — за постоянные промедления в борьбе с Ганнибалом, — поспешил вернуться в армию. Полибий рассказывает, что он предложил Минуцию командовать по очереди (это была обычная римская практика при объединении двух консульских армий) либо же поделить войско. Нам говорят, что Минуций стоял за раздел. Это скорее всего не так. Гораздо вероятнее, что на разделе армии настоял Фабий, которому нужно было безраздельное командование для того, чтобы по-прежнему придерживаться своей стратегии. Минуцию же вполне можно было командовать и через день. Два полководца поделили армию и встали двумя лагерями на расстоянии около 12 стадиев (чуть больше 2 км) друг от друга. Если Минуций остался на своем месте, Фабий мог занять те позиции, что оставил первый военачальник, переправившись через реку(2).

Между лагерем Ганнибала перед Герунием и лагерем Минуция (3) находился небольшой холм (4). Карфагенянин понимал, что, если он попробует занять его, Минуций снова попытается согнать пунийцев. Поэтому он подготовил римлянину засаду. Местность вокруг холма была безлесная, но изрезанная канавами и ямами. Ночью Ганнибал отправил 5000 человек смешанной пехоты и 500 всадников занять эти рытвины отрядами по 200—300 человек. Для того чтобы римские фуражиры, отправлявшиеся рано утром за провиантом, не обнаружили засады, Ганнибал на рассвете отправил отряд легковооруженных пехотинцев занять пресловутый холм и таким образом отвлечь внимание от затаившихся воинов.

Муниций охотно заглотал приманку и отправил велитов выбить карфагенян с холма. Однако на этот раз Ганнибал не собирался отступать. Стоит отметить, что когда он захватил первый холм, то планировал отступление. Поэтому он отправил тогда своих копейщиков в бой плотным оборонительным строем. В этот же раз у Ганнибала были другие цели. Когда велитам не удалось отбить холм, Минуций послал туда конницу, а затем и сам выступил во главе идущих сомкнутым строем легионов. Все взоры были обращены к ведущемуся на холме сражению, а потому засаду никто не заметил. Ганнибал продолжал посылать в бой все новые подкрепления, дабы не дать сражению затухнуть. Наконец он направил туда остальную пехоту и конницу. Карфагенские всадники смели не колько римскую конницу, но и велитов. Велиты начали беспорядочно отступать к тяжелой пехоте, которая уже закрыла промежутки между манипулами, — в результате вся армия оказалась в беспорядке. Прозвучал сигнал, по которому в дело вмешалась засада: возникшие будто из-под земли отряды атаковали римлян с тыла и флангов. Меньшая часть римской армии оказалась под угрозой полного уничтожения. Кунктатор, как всегда осторожный, наблюдал за всем из своего лагеря. Он заранее поднял по тревоге свои легионы и теперь вывел их в поле. Можно представить себе, что почувствовал Муниций, когда услышал, как трубы подают сигнал к выступлению.

Его люди были потрепаны столь сильно, что нарушили строй. Теперь же, услышав о приближении Фабия, манипулы вновь собрались у своих знамен и организованно отступили под прикрытием второй армии. Ганнибал понял, что образцово-показательный бой подошел к концу, и отступил в свой лагерь. Согласно Ливию, тем же вечером армия Муниция оставила свой лагерь и отступила к позициям Фабия. Они вошли в лагерь Кунктатора, проследовали по преторианской улице и остановились перед палаткой Фабия. Здесь они воткнули в землю свои штандарты, и Минуций подошел к Фабию, обратившись к нему «Отец», по обычаю избавленного от смерти товарищем по легиону. Таким образом он признал над собой его авторитет.

Карфагеняне меж тем возвели вокруг холма частокол и прокопали ров между ним и лагерем. Затем они выставили на нем свой гарнизон, завершив этим действием свою подготовку к спокойной зимовке.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов